Цугцванг

По пути на юг Тивии они раздобыли достаточно денег, чтобы хватило на пассажирский рейс до Редмура, тем более, что из Дабоквы до него плыть было всего около недели, даже меньше в хорошую погоду, и цена была соответствующе низкой по сравнению с рейсами до иных, более далеких, городов. В Дабокве же удалось узнать чуть больше из последних новостей, а еще Корво впервые за долгое время ощутил самое настоящее тепло. Он был удивлен сам себе, но, оказалась, он безумно скучал по ощущению солнца на коже. О Королевском убийце газеты больше не писали. До Гристоля они доехали неузнанными и без всяких происшествий. В Редмуре Корво услышал знакомую речь, и это немного приподняло ему настроение. Но уже через несколько минут он заметил разительную разницу с Тивией. Если в Дабокве и других крупных тивийских городах если и висели транспаранты с Далилой, то, как правило, успевшие состариться и побледнеть от погоды, истрепанные и сорванные ветром, криво повешенные… словом, выглядевшие так, что ясно становилось, что всем все равно — то в Редмуре этими транспарантами было увешано просто все. Они попадались на высоких зданиях слишком часто, и Корво старался скрипеть зубами потише. Поиски нужного корабля у них не заняли много времени. Он стоял в порту, в менее оживленной его части: небольшое судно, немного выделяющееся среди остальных своими почти миниатюрными (в сравнении с огромными грузовыми судами и китобойными баржами) размерами, но и не привлекающий никакого лишнего внимания. Корво отказался так просто идти к нему. Он какое-то время кружил вокруг, приглядываясь к окружению и все пытаясь увидеть хозяйку корабля, но никого на палубе видно не было, хотя корабельная шлюпка была на месте. Когда Дауду надоело его мельтешение, он схватил Корво под руку и просто… переместился. У Корво внутри ухнуло, упало и разбилось, а потом никак собраться не могло, когда за мгновение, он даже моргнуть не успел, пространство вокруг поехало и снова встало. Оказалось, что без метки этот процесс просто отвратителен. Его сильно замутило и качнуло, но он не упал — Дауд по-прежнему крепко держал его под руку. Когда Корво это понял, он отпрянул, взяв себя в руки. Палуба была пуста и удивительно просторна для такого небольшого корабля. Опираясь рукой на борт, Корво медленно оглядывался, привыкая к ощущению легкой качки под ногами. Было тихо. Дауд почему-то оглядывал пол. Но когда тот повернулся так, что Корво увидел его глаза, то понял, что смотрел Дауд через Бездну: глаза в такие моменты становились черными, точно у Чужого. Корво не чувствовал никакой энергии или силы, которые могли бы исходить от меченого, но эту черноту видел. Выглядело это потусторонне, и лицо Дауда, и без того неприятное, становилось и вовсе страшным. — Она внизу, — оповестил Дауд и несколько раз громко топнул ногой по металлическому шлюзу, который, закрытый, был расположен посреди палубы. Звук гулко отдался по металлу, и скоро на палубу поднялась темнокожая женщина, к которой жизнь явно не была добра. Она была лишена глаза и руки и выглядела до того усталой, что, казалось, она не спала несколько суток. — Здравствуй, Меган, — сказал Дауд. Он произнес это, сделав какой-то странный акцент на имени, и она окинула его долгим тяжелым взглядом, в ее небольшую фигуру закралось напряжение, как будто она готова была не то броситься бежать, не то напасть на Дауда. — Дауд, — ответила она, слегка кивнув. Голос был низковат и прокурен. Меган задержала на Дауде взгляд и повернулась к Корво. — Лорд Корво. Корво знал, что давно уже на лорда похож не был, да и, возможно, официально им уже и не являлся: Далила наверняка лишила его всех титулов. — Просто Корво, — ответил он. Меган кивнула. — Каюты маленькие, но уж какие есть, — сказала она, показав им их спальные места. Дауду место досталось побольше, но видно, что импровизированное, заваленное ящиками со всяким хламом. У Корво же была самая настоящая каюта с койкой и столиком, небольшим количеством полок для вещей. После она проводила их на нижнюю палубу в относительно просторное помещение с рабочим столом и большой доской, куда были прикреплены вырезки из газет, карты и заметки. Корво заметил что-то о Королевском убийце и нахмурился. Внутри нехорошо зашевелилось. Могло ли быть такое, что Меган Фостер работает на Далилу? Могло ли быть такое, что она отвезет их прямо ведьме в пасть? Это в Корво говорила его паранойя, ненасытная и пугливая тварь, которая спасала ему жизнь долгое время, но которая мешала работать с по-настоящему стоящими людьми. Дауд знал эту самую Меган, может, это что-то да значило. Может, ей можно было доверять. Корво не знал. Но Дауд рядом с ней вел себя вполне расслабленно, хоть и поглядывал на нее странно. Корво решил, что позднее надо будет выпытать у кого-то из них (а лучше из них обоих, чтобы проверить, соврут ли они) историю их знакомства. После Меган накормила их, накрыв стол в том же помещении, ловко управляясь одной рукой (Дауд помог ей, но было видно, что она управилась бы и сама). Корво внимательно смотрел на еду какое-то время, будто пытаясь вычислить, отравлена ли она. Дауд же медлить не стал, и в итоге, увидев, что тот не спешит умирать, Корво все-таки взялся за еду тоже. Меган сидела с ними, за едой рассказывая о том, что произошло с Соколовым. Она сказала, что он был с ней на корабле, и его буквально утащили, она не успела ничего сделать. Она утверждала, что это и был тот самый Королевский убийца, точнее была. — Он вел собственное расследование, — сказала Меган. — И, должно быть, это заметили. Я сумела проследить до Аддермирского института, но туда уже пробраться не сумела. Там было полно стражи, по воде не подъехать, по рельсам — тем более. — Это было в месяц земли? — спросил Корво с некоторой опаской. Почти девять месяцев с тех пор прошло. Вторая половина осени, зима и немного весны на Тивии пролетели для него, слипшись в единую ночь. Меган мрачно кивнула. — Я ничего не слышала ни о нем, ни от него с тех самых пор, хотя я несколько раз пыталась пробраться в Аддермир и искала в других местах. Институт больше не работает. О докторе Гипатии больше не слышно… Она много помогала простым рабочим, о ней постоянно писали в газетах, а теперь неизвестно, где она и что с ней. По поводу Антона… я опасаюсь худшего. Корво потер глаза, зажмурившись. У него задергалось нижнее правое веко. Такое уже случалось на протяжении всего этого времени, глаз от этого быстро уставал, но в целом тик не мешал. — Значит, мы начнем с Аддермира, — сказал Дауд. Корво посмотрел на него. Дауд казался спокойным и уверенным, хотя между Даудом и Меган витало какое-то странное напряжение. Корво никак не мог понять, в чем дело. Ему даже в голову закралась мысль о том, не связывала ли их какая-нибудь любовная история. Хотя не похожи они были на любовников. — Сколько отсюда до Карнаки? — спросил Корво тихо. Меган пожала плечами. — Месяца полтора. «Падший дом», — Дауд почему-то фыркнул, услышав название, а Меган бросила ему взгляд. Корво обязательно потом спросит, в чем дело, — судно небыстрое, но времени потратим все равно меньше, чем если ехать на обычном рейсовом, который останавливается в каждом порту. Полтора месяца безделья в море… Корво казалось, что на Тивии он отоспался за всю жизнь, и теперь не знал, чем будет заниматься, хотя ограниченное пространство для него новостью не было. Первые несколько ночей он толком не мог спать. К качке он привык быстро, но все равно не хватало чего-то, и первое время Корво не понимал, чего именно, но потом до него дошло, что он слишком привык к тому, что рядом всегда кто-то есть. Привык слышать дыхание, которое во сне становилось хриплым и почти перетекало в храп, рядом. А теперь этого не было. Бессонные ночи Корво занимал мыслями, стараясь не обращаться ими к Дануоллу, а думая о Карнаке. Впрочем, и эти мысли тоже были безрадостны и тоскливы. Корво не мог сказать, что очень скучал по родине, когда уехал в Дануолл и вернулся в Карнаку лишь раз, пятнадцать лет назад, ища спасение от чумы… И все же это был город, где он родился и вырос. Во времена его детства Карнака говорила на серконосском, а язык Гристоля можно было услышать только в портах. Когда Корво приезжал туда пятнадцать лет назад, то не услышал родной речи вообще. Возможно, где-то в отдаленных районах еще можно было услышать характерное раскатистое «р» и увидеть характерную активную жестикуляцию, из которой можно было понять больше половины того, что человек хотел донести. Корво отучился от всех этих особенностей, когда приехал ко двору. Он не мог позволить себе отличаться от иных вельмож, которые с большим снисхождением и усмешками поначалу относились к его акценту. Он научился говорить так, что его едва можно было отличить от рожденного в Дануолле. Корво вспомнил о матери, подумал о пропавшей сестре… обратился мыслями к отцу, который рано оставил их, погибнув, и сейчас ему вспоминалось, как сильно он ненавидел отца за его смерть, ненавидел его за то, что его не было рядом. И Корво понимал с ужасом, что сам стал таким отцом. Он надеялся, что Эмили простит его, когда он сумеет спасти ее и вернуть ее трон. Он надеялся, что она в порядке, что ей не больно. Тревожно позволяя себе, он надеялся, что все эти месяцы она провела окаменевши, и время неслось для нее, точно во сне. Он надеялся, что она еще жива. На этом мысли стопорились, и разум отказывался развивать эту идею дальше. Она была невыносимой. В следующем же порту, где они остановились, Меган достала им бритвы. Корво долго разглядывал в зеркале свое худое безбородое лицо, пытаясь узнать себя, но не выходило. На него словно смотрел незнакомый человек. Без растительности на лице было непривычно до того, что Корво чувствовал себя неприлично обнаженным. Он выбрался на палубу и сразу же обнаружил, что лицо мерзнет на ветру. Дауд, будучи гладковыбритым, казался моложе, чем он был. Корво впервые увидел его кривоватую улыбку — Меган одной рукой пыталась стричь ему волосы, получалось у нее плохо. Они бросались колкостями и посмеивались. У Дауда в голосе было что-то теплое. Он мазнул взглядом по Корво, почему-то задержавшись на лице, и отпихнул руку Меган. — Парикмахер из тебя так себе, — сказал Дауд, вытряхивая из волос обрезанные пряди. Подстрижен он теперь был коротко, но неровно. Дауда это, впрочем, не портило (сложно испортить то, что и так выглядит не очень). — Я предупреждала, — она посмотрела на Корво и угрожающе пощелкала ножницами. — А вам стрижка? Корво на всякий случай сделал шаг назад и решил, что отросшие волосы можно собирать в хвост. — Нет, спасибо. Меган неизящно хохотнула. Как скоро оказалось, звали ее не Меган. Корво услышал это случайно. Он не мог уснуть и выбрался из своей каюты, но потом услышал голоса в кают-компании и, притихнув, подобрался ближе, чтобы подслушать. Тогда Дауд назвал ее Билли. — Падший дом? — хмыкнул Дауд. — Никогда не замечал за тобой сентиментальности, Билли. — У меня сложилось впечатление, что ты и не заметил. — Не в том дело, Меган, — Дауд снова переключился на то имя, по которому Корво знал ее. — Я не хотел бы, чтобы он знал, как ты со мной связана, — сказал Дауд. Корво напрягся. Нахмурился. — Почему? — переспросила Меган. Билли. Как ее там. — Потому что я предпочту, чтобы из нас двоих он ненавидел только меня. Меган-Билли почему-то хмыкнула: — Боишься, что он убьет меня, если узнает? Дауд ничего не ответил, но молчание говорило лучше слов. Корво вернулся в свою каюту, пока не зная, что об этом думать, но ему показалось, что его присутствие заметили. Утром это подтвердилось. — Ты подслушал, — констатировал Дауд. — Вы громко говорили, — отозвался Корво, смотря на воду. Дауд хмыкнул. — Аттано, — сказал он потяжелевшим серьезным тоном. — Не смей трогать ее. Похоже, Дауд действительно опасался, что Корво может как-то этой Билли навредить. Корво подумал про Эмили. Он не видел дочь уже почти год, и это мучило его. Корво не знал, считает ли Дауд Билли своей дочерью или кем-то к этому близкой, но очевидно было, что ему не все равно. — Я не собирался, — сказал Корво, чувствуя себя очень старым и больным. Чужому он стал безразличен, но, увидь тот это, точно бы посмеялся. Единственные люди, которые могут помочь ему — те, кто лишил его всего в тот день пятнадцать лет назад. Так все это глупо было. Нижнее веко не переставало раздражающе подергиваться. Знал ли Соколов, кто Меган Фостер такая? А если бы знал, остановило бы его это от дружбы с ней? Корво сгорбился и потер глаза, уперевшись в борта локтями. Он чувствовал тяжелый липкий взгляд Дауда. Тот помолчал, стоя рядом, потом, что-то для себя решив, выпрямился и пошел в рубку. Корво посмотрел ему в спину и подумал: «Я тебя не ненавижу». Той же ночью ему страшно надоела собственная бессонница, и он пришел к Дауду: тот спал, отвернувшись к стене, и Корво лег, прижавшись спиной к его спине. Судя по дыханию, Дауд проснулся еще тогда, когда Корво только шагнул в помещение, но он так ничего и не сказал. Карнака встретила их самой настоящей духотой, какую редко можно ощутить в других частях света, а ведь это еще даже не разгар лета был. И даже на воде под беспощадным солнцем корабль, казалось, раскалялся. Корво помнил Карнаку именно такой. В годы его детства и юности она, безусловно, была куда меньше и не горела огнями по ночам так ярко, как сейчас. И все же скалы, обрамляющие город, стояли точно такие, какими они были десятки лет назад, и пик Шиндейри отбрасывал на город большую тень, точно гномон, и берега были точно той же формы и высоты, только они обросли домами, даже самые далекие, где когда-то были пустыри или деревья, где Корво играл и дрался, будучи просто мальчишкой. Как давно это было. Начинать дела решено было утром. Сейчас, уже после заката, Корво смотрел на город, горящий огнями, и дышал морем, чувствуя себя почти умиротворенно, что было для него самой настоящей редкостью. То и дело над головой раздавались знакомые птичьи крики. Дауд сидел в кресле рядом, пока Корво стоял, оперевшись на борт, и разглядывал море. Где-то там, должно быть, еще стоит дом, где он жил. Корво помнил название улицы, но не помнил номер дома. Он повернулся к Дауду. Тот, казалось, придремал в кресле, которое он выпер из кают-компании пару недель назад, когда стало достаточно тепло, чтобы можно было сидеть здесь, на воздухе. Он сидел, откинув седую голову на спинку, и дымилась зажатая меж губ сигарета. Корво мазнул взглядом по его рукам, но оказалось, что он в перчатках. И как только не жарко? В сочетании со светлой рубахой, чей ворот был не зашнурован, смотрелось вдвойне странно. Будучи ребенком, Корво с другими мальчишками то и дело находили по берегам разбросанные кости со странными символами. До того, как на Серконосе закрепилось Аббатство, собирать их было почти неопасно. Он и не думал тогда ни о каком Чужом. Для них, детей, это были просто странные игрушки, вещички, которые можно использовать в детских играх вместо денег, ведь кости гораздо солиднее ракушек или листьев. Он скучал по метке. Корво сжал-разжал кулак, где она была когда-то, и привалился бедром к борту. Дауд наверняка заметил его взгляд, но молчал. По его дыханию слышно было, что на самом деле он не спал. На палубе они были одни. Даже поздним вечером было душно. И если так это ощущалось на воде, то страшно представить было, что творится на городских улицах. Дауд пошевелился, придержал сигарету пальцами и длинно выдохнул. Он ведь тоже с Серконоса. Интересно, мучала ли его ностальгия по дому? Или домом он считал… иное? — Что значит «Падший дом»? — спросил Корво. Дауд поднял веки и взглянул на него почему-то усталыми и печальными глазами, вопросительно приподняв брови. — Я слышал, что вы говорили об этом. Что это что-то значит. — Китобои называли так затопленный квартал, — ответил Дауд, зажав дымящуюся сигарету между пальцев и смотря на нее задумчиво. Корво подумалось: может, он в перчатках, чтобы от кожи потом не пахло дымом. — Для конспирации. Корво помолчал. Затопленный квартал затопленным больше не был, но из его памяти едва ли когда-нибудь пропадет этот влажный сырой запах, скрежет хрустаков и невозможность просохнуть. — Что стало с твоими людьми, когда ты уехал? О кое-ком Корво, конечно, знал. Многие из бывших китобоев — из тех, кто выжил в резне, что он устроил — были в итоге пойманы стражей в составе уже других банд. Оставшись без вожака, который держал их на коротком поводке, они бросались в любую преступность, ведь больше ничего делать, похоже, не умели. — Я не знаю, — отозвался Дауд с некоторым сомнением. — Я ни с кем не поддерживал связь. — А Билли? Дауд усмехнулся. Почему-то очень горько. — С ней тем более, — он встал, почему-то поморщившись, сделал долгую затяжку и выбросил сигарету за борт, остановившись рядом с Корво. — Почему тем более? Мне показалось, вы очень близки. Дауд мазнул по нему взглядом. От него отчетливо пахло дешевым табаком. Дауд достал еще одну сигарету и закурил, затянулся глубоко и сразу же закашлялся, выпуская белесый дым. Он замахал рукой перед лицом, чтобы его поскорее развеять. — Это долгая история, — сказал он, прокашлявшись. — Да и я удивлен, что ты хочешь ее знать, Аттано. Корво помолчал. Малодушно хотелось поначалу сказать что-то колкое. Что-то о том, что нужно же ему узнать поближе людей, участвовавших в убийстве его императрицы. Но потом он передумал. Ерничать расхотелось. Тем более… Дауд с Билли смотрели друг на друга так, что глумиться над этим у него не поднималась рука. Корво сразу же вспоминалась Эмили, он ничего не мог с собой поделать. — Время у нас до сна еще есть, — возразил Корво. Дауд хмыкнул. — Нам с утра лезть туда, — он кивнул в сторону Аддермирского института, который далекой черной кляксой расположился среди воды. — Кто знает, что там творится. Лучше выспаться. — Ну что-то ты в кровать не спешишь. Дауд фыркнул. — Так от тебя что тут не сбежишь, что там. Корво поджал губы. — С Билли нехорошо получилось, — сказал Дауд все же, понизив голос, как будто не хотел, чтобы она услышала, хотя ее вовсе не было на палубе с ними. — Вернее, как посмотреть. Я всегда учил ее искать возможности и пользоваться ими, — Корво показалось, что в его грубый голос прокралось какое-то странное почти отеческое тепло, если Дауд был на него способен. — Именно это она и сделала, посчитав, что после… убийства императрицы я размяк. Только обратилась она для этого не к тем людям. Загуляла с ведьмами. Стала близка с Далилой. Поверила ей. Ну и… А, — Дауд выбросил сигарету за борт и взял еще одну. Корво хмыкнул: — Женщины. — Что «женщины»? — неразборчиво переспросил Дауд, зажав сигарету в уголке губ, пока управлялся со спичками. — Ну, — Корво сделал неширокий неопределенный жест рукой. — Ты знаешь, женщины. Дауд посмотрел на него так, будто он нес полнейшую нелепицу, вынул зажженную сигарету изо рта и сделал сложное выражение лица: — Не знаю. Корво помолчал. — А. Дауд глубоко затянулся и задержал дым, смотря на воду. Потом кашлянул и выпустил его. — Она потом поняла свою ошибку, — продолжил Дауд немного растерянным, казалось, тоном. — Отдала мне свою жизнь. Ждала, что я ее убью, — он замолк. — А ты не смог. Дауд хмыкнул. — А я не смог, — согласился он. — Может, она была и права по поводу того, что я «размяк». Корво поймал себя на мысли: Билли для него то же самое, что Эмили для него. Эта мысль ему не понравилась. Но отцепиться от нее уже не выходило. Видеть в убийцах его Джессамины точно таких же людей, как и все, как и он сам… Корво чувствовал себя противоречиво. Но жаловаться сейчас, когда они уже столько месяцев вместе, и когда Корво пользуется их помощью… пусть и вынужденно — глупо. Дауд докурил сигарету и бросил окурок за борт. — Пойдем спать уже, Аттано, — сказал он. — Дел завтра просто полно. Утром Билли отвезла их в порт Карнаки на шлюпке. Было рано, но погода уже обещала близкую влажную духоту, и плащи и сапоги казались одеждой неподходящей. Порт страшно вонял рыбой, с рынка текли реки крови и внутренностей, и запах вызывал тошноту, но еще он был очень знакомым. В детстве он Корво нисколько не волновал. Улицы здесь были ему знакомы, они выглядели так и десятилетия назад. Билли сказала, что заберет их из Аддермира ночью, и для этого им нужно будет отключить его сигнальные огни. С этим она их оставила и вернулась на корабль. Повсюду слышался знакомый говор. Да, не слышно было знакомого серконосского языка, который еще в детстве Корво вымирал и слышен был очень редко, но гристольский здесь был с заметным акцентом. Например, в конце слов, которые кончались на согласные, отчетливо слышно было призвуком не то «а», не то «о», и так это приятно было слуху, знакомо. Корво отучился так разговаривать, когда приехал в Дануолл, от Дауда он такого не слышал тоже, но теперь, когда они были здесь, так просто оказалось вернуться к этой привычке, что давало возможность легче зайти за местных и не вызывать вопросов, если стража по-прежнему ищет приезжих. Повсюду были развешаны транспаранты с Далилой, и здесь они были куда аккуратнее, чем на Тивии, и куда больше. Что удивительно, ни на каких досках объявлений или стенах Корво не заметил плакатов о розыске Королевского убийцы. Неужели Далила просто бросила попытки, решив, что он сам где-нибудь сгинул? Или просто люди устали от одних и тех же новостей, висящих неделями и месяцами? Он заметил краешек такого плаката, где была видна только часть фразы, а поверх были налеплены иные листовки, рекламирующие все подряд. Местные о Далиле отзывались... плохо. Это оказалось удивительным. На Тивии ее вроде как любили. Она великодушно поднимала зарплаты в северных районах, где работать опасно просто по той причине, что легко обморозить руки и лишиться пальцев. Здесь же мудрой руки императрицы не было видно вовсе. Предыдущую императрицу, впрочем, тоже поминали недобрым словом. Корво это коробило. Но он видел теперь, в чем дело. Люди были недовольны, что императрица, что старая, что новая, никак не вмешиваются в дела герцога, не следят за его деятельностью, а вроде даже ему и его своре потакают. И в случае с Далилой Корво все прекрасно понимал: это Лука Абеле привез ее в Дануолл и помог ей получить трон. Очевидно, не желая лишаться поддержки такого союзника, Далила просто закрывала глаза на его деяния и позволяла ему творить все, что вздумается, никак не контролируя его деятельность на Серконосе. На удивление людей с рынка по поводу их незнания ситуации, они просто соврали, что они моряки и очень долго провели в море, не имея никакой возможности получать последние новости. Богатые районы Карнаки просто преобразились и буквально цвели роскошью. У порта же было огромное количество пустых домов, где расплодились трупные осы. — Мы бросали в них камни в детстве, — поделился Корво, когда они прошли мимо одной такой квартиры. Окна первого этажа были закрыты, но отчетливо слышался характерный гул насекомых. — На слабо. Дауд хмыкнул. — Да, мы тоже. Каждый год кто-то обязательно гиб от таких игрищ. Корво припоминал, что и в его компании мальчишек погиб один, когда подошел слишком близко к гнезду и встревожил их тяжелым камнем. Убежать не успел. Впервые ему подумалось: могло ли случиться так, что их пути с Даудом пересеклись еще тогда, еще в детстве? Он не помнит никакого мальчика с таким именем, но... кто знает. То, что имена детских знакомых и друзей легко забываются, вовсе не редкость и не секрет. Чем выше поднималось солнце, тем жарче становилось и тем тяжелее было дышать, а вместе с тем город просыпался и оживал, и на улицу вываливались уличные музыканты, торгаши и люди всех мастей. — Билли сказала, где-то здесь есть черный рынок, — уронил Дауд, оглядывая широкую улицу. — Надо бы туда заглянуть. Ну, — он хмыкнул. — Ежели не брезгуешь. Корво закатил глаза. После посещения черного рынка они разжились кое-какими боеприпасами, а чуть позже Корво умудрился стащить у дремлющего стражника пистолет, и с ним как-то разом стало чуть спокойнее. Арбалет хорош бесшумностью, но пистолет приятной тяжестью лежит в руке. Корво с ним управляться проще. До Аддермирского института они добрались к вечеру, когда уже начало смеркаться, и обнаружилось, что даже рельсы в не самом лучшем состоянии. Но, по крайней мере, им удалось незаметно прошмыгнуть мимо стражи, разленившейся от жары в своих униформах. Сам институт вблизи оказался тоже далеко не в лучшем состоянии. Дауд велел Корво немного подождать, а сам с помощью метки забрался повыше и оглядел территорию через Бездну. Потом он вернулся к нему и сообщил, что стража здесь есть, но немного, и они, конечно, могут прошмыгнуть мимо незамеченными, но… Первого попавшегося стражника Дауд убил — выстрелил ему в голову болтом с видом полного умиротворения на лице. Корво безразлично проследил, как тело ухнуло в воду со скалы. Тоже руки зачесались кого-нибудь убить. Возможность ему предоставилась. Они торопились, а потому пробираться по институту тихо было бессмысленно. К тому же, стражи было очень мало, а никакого другого персонала не наблюдалось. Корво спрыгнул на рослого офицера сверху, потому что он мешал проходу, повалил наземь и пробил череп мечом, умудрившись не запачкаться кровью. И проще дышать как будто сразу стало. Внутри институт представлял собой особо жалкое зрелище. Видно было, что им никто не занимался уже очень много времени, должно быть, все эти месяцы, и это было странно. Ведь зачем тогда нужна стража? Что ей здесь охранять, если институт по факту заброшен? Во многих помещениях обосновались осы и много где можно было увидеть трупы людей, которые стали для них... гнездами. От этого зрелища просто передергивало. Должно быть, эти люди были или персоналом, или пациентами, но, в любом случае, теперь от них остались только гниющие каркасы, и запах стоял просто невыносимый. Путь себе пришлось прочищать огненными болтами, которые оказались намного эффективнее камней. Осы просто пугались и разлетались, а еще вспыхивали, как сухие листья, стоило искрам попасть на них. Дауд придерживал Корво за плечо, чтобы, если осы все-таки обратят на них внимания, быстро телепортироваться вдвоем подальше. Корво слышал об Аддермире, когда еще... жил во дворце. Об Александрии Гипатии много писали в газетах, она опубликовала несколько книг по медицине, и о ней писали в книгах тоже. Соколов очень хорошо о ней отзывался. Говорили, что она безвозмездно помогает местным шахтерам и иным простым работягам, те ее очень любят... впрочем, судя по состоянию института, все глаголы стоит перевести в прошедшее время. Трудно было представить, чтобы при таких условиях все еще могла продолжаться работа. Но, опять же, если Аддермиру просто урезали финансирование, а институт закрыли, то что здесь делать страже? Охранять книги и оборудование? Так зачем, если трупные осы сделают это куда лучше людей? Все это было странно и подозрительно. С Даудом они вскоре выбрались во внутреннее помещение, полностью свободное от ос, хотя их жужжание доносилось из-за двери и слишком громко звучало в голове. Здесь было даже чисто, похоже это было не то на большую операционную, не то на приемный покой, не то на лабораторию. Дауд замер, вглядываясь в пространство черными глазами, а потом посмотрел на Корво и одними губами произнес: «Внизу кто-то есть». Корво прислушался: и правда, были слышны легкие шаги. Слишком легкие, чтобы быть мужскими, так что с надеждой он подумал, что это может быть Гипатия. Но что ей делать здесь, по сути, просто запертой среди трупных ос? — Пойдем, — решил Корво тихо и вместе они осторожно спустились по лестнице, пока им не открылось облицованное светлой плиткой помещение с операционным столом по центру. Стол был пуст, но возле него стояла худая низкая женщина, задумчиво смотрящая в пустоту мутными глазами. Их появление нисколько не озаботило ее, хотя она не могла не заметить их, ведь они не пытались шагать слишком тихо, когда увидели ее. Что-то было не так. Корво подошел ближе. — Гипатия? — позвал он. Женщина слегка вздрогнула, но не посмотрела на него сначала. В задумчивости она почему-то повернулась к столу — Корво увидел, что он весь заляпан кровью, старой, запекшейся и потемневшей, так и новой, свежей, казалось, еще даже не высохшей. — Гипатия, мы пришли, чтобы... — А, вы мой пациент? — спросила она, повернувшись к нему, и даже не посмотрела на Дауда, который медленно обходил помещение по периметру, вглядываясь сквозь стены, пол и потолок. У Гипатии были огромные запавшие глаза, в которых едва ли угадывалась какая-то ясность ума. — Простите, — сказала она шелестящим уставшим голосом. — Моя память уже не та, что прежде. Не могу всех упомнить. — Я не пациент, — ответил Корво, покосившись на Дауда. Тот взглянул на него и перешел в следующее помещение, которое было видно через окно в стене на другом конце зала. — Я пришел, чтобы узнать об Антоне Соколове. Я слышал, что он здесь. Он решил сразу перейти к делу, которое волнует его в первую очередь, ведь Гипатия выглядела так, что ясно было: она не в себе, и уже очень и очень давно. Невозможно было представить, чтобы под ее руководством институт пришел в такое запустение. Но она здесь и совсем не следит за ним. Она ведь здесь буквально заперта! Есть ли иные выходы? Но каким-то образом до сих пор жива, значит, откуда-то достает еду и... Корво покосился взглядом на операционный стол и что-то его замутило от одного лишь предположения, которое пришло ему в голову. — Ох, Антон... — Гипатия растерянно отвела от Корво взгляд, уронила его на пол. Ее руки тоже были в крови, а одежда казалась очень несвежей и измаранной. — Да, он был здесь, — она немного посветлела и посмотрела на Корво опять. — Но только... больше его здесь нет. Она почему-то вздрогнула и оглянулась. Корво напрягся, подобрался всем телом, но ничего не происходило. Дауда слышно не было. Ходил он бесшумно. — Больше нет? Вы не знаете, где он сейчас? — Корво положил ладонь ей на плечо, чтобы привлечь ее рассеянное внимание, которое быстро терялось, точно у ребенка или у глубоко умственно больного человека. — Я не уверена... Как же давно это было? — она нахмурилась. — И не вспомнить. Простите. — Где он сейчас? — повторил Корво, положив и вторую ладонь на ее плечо, сжимая, не давая ей отвернуться. — Прошу, это очень важно. В большой задумчивости Гипатия помолчала, смотря куда-то мимо Корво, и тот уже решил, что она вовсе забыла о том, что ее спрашивают, и о том, что она здесь не одна. Он раскрыл было губы, чтобы повторить свой вопрос, но взгляд Гипатии вдруг немного прояснился. — Кирин Джиндош приезжал сюда, — сказала она. — Они уехали вместе... Вернее... он забрал его? — фраза прозвучала скорее, как вопрос, чем как утверждение. Корво нахмурился. Он слышал про Джиндоша, когда еще жил в Дануолле. Тот славился своими новыми изобретениями на все острова. Кто-то называл его продолжателям дела гения Соколова, но, насколько Корво было известно, на самом деле изобретатели друг друга не то, что недолюбливали: между ними залегла глубокая ненависть. И услышать теперь, что Соколова забрал этот Джиндош... Корво все быстрее терял надежду на то, что Соколова они еще найдут живым. — Как давно это было, вы помните? Гипатия покачала головой. — Неделю... или месяц? Нет, наверное, больше прошло, — она горестно вздохнула и мягко отстранила от себя руки Корво, поворачиваясь к нему спиной и возвращаясь к своему пустому операционному столу. Неизвестно было, какую галлюцинацию или иллюзию она видела на нем, но ее руки плавно и неторопливо двигались по воздуху над заляпанной столешницей, как будто производили какие-то врачебные манипуляции. — Аттано, подойди-ка сюда, — позвал Дауд из другого помещения. Голос его прозвучал тяжело, нехорошо. Корво покосился на Гипатию, но та даже не обратила внимания на этот оклик. Ему стало ее жалко. Неизвестно было, что произошло, и что же послужило причиной того, что такая выдающаяся деятельница медицины теперь находилась в таком плачевном умственном состоянии, но Корво был уверен, что она того не заслуживала. Кто и по какому разумению запер ее в этом месте? Где она добывала пищу? Кто-то каким-то образом приходит сюда, чтобы принести припасы? Если так, то этот путь пока им неизвестен. Корво пошел на голос Дауда. Здесь плитка сменилась деревянным покрытием. С самым хмурым видом Дауд стоял посреди того, что, наверное, можно было назвать офисом. Все здесь было покрыто толстым слоем пыли, будто никто и не приходил сюда много недель и месяцев. В стеллажах стояли книги, медкарты, но и это все выглядело нетронутым. А еще здесь неприятно тяжело пахло, как будто... Дауд оглянулся на него, молчаливым кивком повел за собой в соседнее помещение, и стало понятно, чем конкретно могло так отвратительно тошнотворно пахнуть. Помещение было похоже на некое подсобное или вроде того. В лучшие времена здесь наверняка хранили инструменты и оборудование. Сейчас же в углу неаккуратной кучей лежали обнаженные тела, изуродованные настолько, что нельзя было узнать ни их половую принадлежность, ни возраст. Какие-то из них были явно посвежее, какие-то явно лежали здесь не одну неделю. Не сдержавшись, Корво прижал к носу рукав, чтобы ткань одежды хоть как-то скрадывала этот запах. Дауд же дышал, будто и не впечатленный этой вонью. — Это еще не все, — сказал Дауд хмуро, понизив голос до шепота. — Это Гипатия похитила Соколова. Корво посмотрел на него вопросительно. От запаха глаза слезились, так что они вернулись в предыдущее помещение, а глаза Дауда почернели, и он повернул голову в ту сторону, где за стеной была Гипатия. Следя за ней, он продолжил: — Там записи на столе, посмотри, — сказал он шепотом. На столе действительно были разбросаны исписанные бумаги, а еще стоял аудиограф с вставленной аудиограммой. Корво хотелось послушать, что там, но звук будет слышно и Гипатии. Впрочем, на их голоса она не реагировала совсем. — Вот тебе и Королевский убийца, — пробормотал Дауд негромко. Корво нахмурился. Бумага была исписана двумя разными почерками. Один, тот, что поаккуратнее, явно принадлежал Гипатии, и все это было похоже на некую странную переписку. В своих письмах Гипатия обращалась к некоей Злой Алекс, а эта самая Злая Алекс отвечала ей едва разборчивым почерком и короткими рублеными фразами. Из этих записок создавалось полное впечатление, будто их один и тот же человек пишет сам себе. — Я не понимаю, — шепнул Корво. Все записки были вразброс, иногда на одном и том же листе попадалось по несколько сообщений. В нескольких из них упоминалась какая-то сыворотка и Лука Абеле. Гипатия просила перестать принимать ее, но Злая Алекс отвечала, что и не подумает прекращать. Еще на одном листе Злая Алекс сама себя назвала Королевской убийцей, и у Корво внутри неприятно слиплось, а еще Алекс раз вскользь упомянула некий ритуал и Далилу. Разумеется, это было связано с ней, с кем еще. — То есть она… Дауд посмотрел на него, сбросив черную пелену с глаз, и в этот момент что-то в другой комнате, где осталась Гипатия, громыхнуло. Они вздрогнули. Дауд повернул голову, вглядываясь через Бездну. — Я ее не вижу, — сказал он и достал пистолет. Корво взял пистолет тоже и проверил патроны. Вместе они вышли в большой зал. Дауд огляделся и рванулся наверх с помощью метки, оказался на втором этаже, и грохнул выстрел. Послышалось странное, совершенно нечеловеческое шипение, еще один выстрел, и потом юркая фигура выскочила в окно как раз в тот момент, когда Корво вбежал по лестнице. — Как думаешь, могла она тебя узнать? — спросил Дауд. Корво пожал плечами. — Нельзя оставлять ее в живых, она донесет герцогу. — Ты попал в нее? — Нет. Шустрая. Метка Дауда кратко засветилась, и он переместился в приоткрытое окно, но ровно в этот момент его сбило. С тем же шипением вернулась Злая Алекс, они столкнулись с Даудом в проеме, из-за чего тот ухнул вниз, а Алекс, не потеряв равновесия, бросилась на Корво. Корво выстрелил, но пуля просвистела мимо, а тоненькая с виду фигурка, оказалось, обладала немалой силой. И над лицом она зубами клацала, ну точно смотрительский волкодав. Корво спихнул ее с себя и поторопился встать. Все тело предательски заныло, подводя его. Лишившись метки, он сильно сбавил в скорости реакций и движений, и теперь это злило, как никогда. Корво выхватил меч, но уже не нужно было: Злую Алекс вдруг окутало полузнакомое зеленоватое свечение, и ее прижало к полу. Корво обернулся на Дауда. Тот стоял у стены, держа руку с меткой поднятой к лицу и сжав кулак. Метка просвечивала сквозь перчатку. — Долго я так держать не смогу, — предупредил он. Корво кивнул и повернулся к Злой Алекс, скалящей зубы. И хоть лицо было то же и принадлежало Гипатии, ученую едва можно было угадать в его исказившихся посеревших чертах. Огромные провалы глаз пылали яростью, она скалила зубы и рычала, точно собака. Зрелище это было печальное, учитывая то, сколько Корво про Гипатию слышал… Он подошел ближе, не убирая оружие. Она аж зубами клацнула, силясь вырваться из магической хватки, но Корво по себе знал, что это просто невозможно. — Ты, значит, Королевский убийца, — сказал Корво. — Королевская. — Пошел ты, — зашипела Злая Алекс, пытаясь извернуться, и, корчась на полу, своими движениями она напоминала ящерицу. — Кто сделал это с тобой? С Гипатией? Она попыталась в него плюнуть, но не достала. Становилось ясно, что ничего они от нее не добьются. Корво досадливо скривил губы. Времени было мало. И он сомневался, что какие-нибудь веревки удержат ее, да и никакого желания и необходимости проводить допрос он не видел. У них была новая зацепка: Кирин Джиндош. И Королевская убийца, та, чьи преступления то и дело вешали на него, корчилась перед ним на полу. Корво обратил внимание, что зеленоватое свечение вокруг нее началось опасно мерцать, становясь все слабее. Тогда он немедля поднял пистолет и выстрелил в ее лицо. Дауд подошел к нему и встал рядом. — Пойдем, Аттано, — позвал он. — Совсем стемнело, надо отключить свет. Корво мрачно кивнул. — Жаль, — только сказала Билли, когда Дауд коротко пересказал ей, что они видели и слышали в институте, и этот рассказ не занял и половину пути до корабля. Корво мрачно молчал, смотря на воду. — Впрочем, наверное, к лучшему, что Гипатия больше не мучается. Она была хорошим человеком. Когда они вернулись на «Падший дом», Билли сразу же показала им карту города и указала на особняк Кирина Джиндоша. Она выглядела хмурой и печальной, встревоженной. Должно быть, она тоже уже не верила, что Соколова они найдут живым. Корво пугала эта мысль. Но раз так долго от Соколова было ни единой весточки… раз он так и не сумел выбраться… Что, если он все еще жив, но каким-то образом пострадал его гениальный разум? Корво не знал, какой исход в итоге окажется худшим. Кратко показав им карту, Билли отправила их спать, заявив, что выглядят они отвратительно. Корво до сих пор преследовал трупный запах. Недолго он полежал в своей каюте, но так и не смог уснуть, поэтому пошел к Дауду, который встретил его без особого энтузиазма, но он тоже не спал, когда Корво пришел. Корво присел на его кровать и отклонился назад, приваливаясь спиной к стене, перегнувшись через ноги Дауда, и какое-то время они сидели в блаженной тишине и темноте, казалось, не обращая друг на друга никакого внимания. Корво почти задремал сидя, когда Дауд легонько пихнул его коленом в поясницу. — Ложись давай, — сказал он и отвернулся лицом к стене. Корво лег. Прижался спиной к его спине, находя в этом соприкосновении комфорт и успокоение. Дыхание Дауда за спиной звучало знакомо и так нужно. Корво просто не мог без этого уснуть, настолько он привык. На следующий день Билли снова показала им карты и высказала негодование от «этих сраных железяк», имея в виду, конечно, часовых солдат, и Корво был с ней более, чем солидарен. Это изобретение Джиндоша приобрело широкую известность благодаря газетам еще до того, как Далила захватила трон. Большинство населения относилось к ним с большим скептицизмом и разумной тревогой перед неживой, но двигающейся вещью. Эмили же, казалось, была от них просто в восторге, и пару раз она даже заводила с Корво разговор об этом, размышляя о том, что неплохо было бы взять часовых солдат на вооружение и в столице. Она говорила, что им не нужен отдых, и они уж точно не заснут и не напьются на посту. Корво был категорически против, подобные солдаты виделись ему ненадежными. Он понимал, что их устройство будет посложнее стен света и систем сигнализации, но уж кто-кто, а Корво знал, как легко их можно заставить делать то, что тебе хочется, всего лишь имея под рукой нужный инструмент и немного терпения и опыта. Но с людьми, как оказалось, еще проще. Со злобой Корво вспомнил Рамзи. А ведь были и другие стражники, полно их было, которые разделяли его позицию и которые пошли за ним в этом мятеже. И их было много, слишком много, и Корво корил себя за то, что проглядел появления такого огромного блока противников правящей императрицы! Он поверить не мог поначалу, что это произошло, ведь Корво всегда тщательно отбирал людей, он знал большинство стражников в лицо, особенно тех, кто постоянно находился во дворце и близко к Эмили. Корво никого не подпустил бы к ней, не проверив этого человека вдоль и поперек. И все же что-то он упустил. А что именно… сейчас уже не время разбираться. Билли объяснила, как примерно пробраться поближе к так называемому механическому особняку. Путь туда был только один, по рельсам. Люди боялись этого дома и избегали ходить туда, так что Корво надеялся, что никаких сюрпризов им не встретится. По пути к нужному району они обнаружили улочки, где расстояние между домами было поменьше, да и сами дома пониже. Дауд, забравшись на крышу, докурил сигарету, и сказал: — Давай наперегонки? Корво фыркнул. — Тебе что, пять лет? — Испугался, что проиграешь? Впрочем, это предрешено. Корво злобно взглянул на него и бросился вперед. Дауд, конечно, легко перегнал его, на его стороне была сила метки и нечестная возможность к телепортации. Он перемахнул через широкий проем между домами без всякого труда, и Корво кинулся за ним. Сердце вниз ухнуло, когда нога приземлилась на край крыши самым кончиком носка, и Корво почувствовал, что падает — и через секунду его приподняло и дернуло вперед. Дауд поймал его за локоть и сжал крепко, подтащив к себе, и сразу же странное ощущение, почему-то вызвавшее ощутимую аритмию, пропало. — За тобой, Аттано, глаз да глаз, — раздалось прямо над ухом, и Корво вздрогнул, одернувшись и отступив от Дауда на пару шагов. В итоге, когда они добрались до нужного района, то оказалось, что проще воспользоваться не рельсовым экипажем, а добраться прыжками с помощью метки. Должно быть, когда-то здесь находился мост, но теперь от него остались только старые платформы, между которыми было существенное расстояние. Обычному человеку уж точно никак не перепрыгнуть, но обладателю метки это дело проще простого. Умудрившись пробраться мимо некоторого количества стражи на станции незамеченными, они с Даудом вышли к этим платформам, и Дауд подтянул его к себе за талию, обхватил крепко, буркнул в ухо: «держись» и метнулся вперед. Огромное расстояние было преодолено всего за несколько секунд, но Корво они показались если не вечностью, то чем-то к нему близким. Его замутило, и он присел на крыльце, пережидая головокружение и тошноту, пока Дауд быстро оглядывал периметр. — Снаружи чисто, — сказал он. — Ты как? — Живу, — отозвался Корво. Он раньше и представить себе не мог, что так влияют силы Чужого на человека без метки. Он снова по ней страшно заскучал. Справившись с собой, Корво встал и дернул ручку входной двери. Она оказалась незапертой и просто поддалась, открывшись легко, без всякого скрипа, которого он почему-то ожидал. Они оказались в просторной прихожей. С виду и не скажешь, что этот дом был чем-то необычным. По крайней мере, с первого взгляда он казался обыкновенным загородным особняком богатого человека, любящего уединение и слишком уверенного в этом уединении, раз не запирает двери. Но все-таки что-то было не так. Посреди следующего помещения находился постамент с рычагом, и никаких входов и выходов дальше не наблюдалось. Несколько минут они осматривались, Дауд просматривал пространство через Бездну. Было тихо. Как будто никого не было дома. — Аттано, — позвал Дауд и показал ему пальцем наверх. Там за стеклом виднелось что-то темное, явно оно не на крышу выходило. — Выстрели-ка из арбалета. Корво выстрелил. Болт сломал стекло, которое посыпалось вниз, и в тишине звуки раздавались довольно громко, но никто не среагировал на них, ничего не произошло. Дауд приобнял его и переместился наверх. Помещение было похоже на техническое. В технических помещениях никого не было. Здесь было достаточно места, чтобы безопасно и быстро пробраться вглубь дома. Дауд следил за пространством взглядом через Бездну, в одном из помещений за стенами было много стражи и каких-то гражданских, должно быть, богатые гости. По техническим коридорам удалось пробраться в самое сердце особняка. Спальня хозяина дома оказалась просторным помещением, охраняемым парой часовых, которые, впрочем, стояли не то отключенными, не то просто «спящими». На всякий случай Корво с Даудом переговаривались тихим шепотом и двигались осторожно. В комнате было много записей. Корво оглядел все, на какие только падал глаз, пока не наткнулся на что-то похожее на дневник. Он пролистал его: записи были нечастыми, но подробными, и он примерно прикинул, какие даты ему нужны, и Корво листал назад до тех пор, пока не наткнулся на запись про Соколова. — Он убил его, — сказал Корво холодно и поднял на Дауда глаза. — Джиндош убил Соколова. Сказать вернее, не Джиндош это сделал. Судя по всему, это сделали те ужасные условия, в которых он держал пожилого человека, страдающего от болезней. Но Джиндош писал об этом с таким невероятно раздражающим цинизмом, что Корво просто не мог не закипать. — Посмотри, есть ли там что-то о Далиле, — отозвался Дауд только, и Корво пролистал дневник до более ранних записей, пока почти в самом его начале не наткнулся на записи о некоем… ритуале. Корво зачитал Дауду несколько абзацев: в них подробно, но в то же время без особых объяснений (Джиндош и сам в своих записях задавался постоянным вопросом, как это все работало) описывался некий ритуал («по воскрешению? Возвращению?») и перечислены участники событий (а также все, что Джиндош о них думает, а думал обо всех них он далеко не лестно, даже о Далиле он отзывался не самым приятным образом). Дауд выслушал все это, хмурясь все сильнее, а потом выдохнул: «яйца Чужого, а черноглазый ублюдок даже не вмешался». Корво подумалось, что, может, это и правда странно. В Конце концов, Бездна была оплотом Чужого, и разве не должен он был показываться в ответ на такое вмешательство прямо в свое царство? Но о Чужом ни слова написано не было, а Джиндош точно бы не упустил возможности описать божество во всех подробностях. — Почему ты просто не убил Далилу, когда имел возможность? — спросил Корво. Он уже задавал этот вопрос месяцы тому назад, но так и не получил вразумительного ответа. Дауд усмехнулся. — Я тогда наивно решил, что хватит с меня убийств, — сказал он и некрасиво ухмыльнулся. — Одна из самых больших моих ошибок. Больше я подобных не допущу. Корво еще раз посмотрел в дневник и вырвал те страницы, на которых описывался ритуал и упоминались участники событий. Книгу он положил обратно, откуда взял ее, хотя она в любом случае Джиндошу уже не понадобится. — Значит, давай убьем его. По дороге в лабораторию им не встретилась стража, но они неудачно напоролись на часового солдата, которого Корво поначалу даже не заметил (перемещался он довольно шумно, но, когда стоял недвижимо, то его легко было не заметить). По окрику Дауда Корво метнулся влево, чтобы уйти от удара еще до того, как он увидел нападавшего, но он не успел и машинально вскинул руку, чтобы защититься. Лезвие, оказавшееся слишком большим, чтобы увернуться, глубоко пропороло предплечье. Гулко раздался выстрел, второй, и машина заскрежетала, на пол грохнулась ее голова. Корво почувствовал, как его дернуло и оттащила от нее подальше, и даже злиться сейчас ни сил, ни времени не было на такие манипуляции. Дауд все равно сделал это как раз вовремя: обезглавленная и лишенная… зрения машина начала бестолково размахивать лезвиями. Корво прижал поврежденную руку к груди, под влиянием момента почти не чувствуя боли. Дауд оказался возле него, схватил за плечо и переместился обратно в технические помещения, крепко держа его. Судя по звукам, машина угомонилась и застыла. С помощью Дауда — правая рука теперь плохо слушалась — удалось наложить импровизированный жгут, сделанный из порванного мокрого от крови рукава рубашки. Джиндоша они нашли в большом лабораторном помещении на втором этаже. Дауд бесшумно налетел на него и обездвижил, прижав меч к горлу. Тогда Корво на всякий случай обошел помещение и, не найдя никаких сюрпризов, вернулся к ним. Вытрясти из Джиндоша, что конкретно тот делал с Соколовым и где его тело, так и не вышло. Про Далилу он тоже рассказывать ничего не стал, только посмеялся их «невежеству в оккультных вопросах», все косясь на лезвие у своего горло и шипя, чтобы его немедленно отпустили. Дауд продолжал молча крепко удерживать его, ожидая, пока Корво закончит свой краткий допрос. Когда Корво замолчал, Джиндош вставил еще несколько ехидных комментариев. Дауд посмотрел на Корво. Корво посмотрел на него в ответ, кивнул, и тогда Дауд перерезал Джиндошу горло. — Я предполагала, — сказала Билли мрачно, когда они вернулись на корабль, штопая Корво руку. Он почти не слушал ее, только медленно дышал, покачиваясь на волнах накатывающей боли, от которой бледнели губы. — Но верить в это не хотелось. Корво тяжело вздохнул, открыв глаза и мрачно уставившись в потолок. Дауд стоял возле доски с листовками и картами, глубоко затягиваясь одной сигаретой за другой. — У Джиндоша в записях, — сказал он, повернувшись к ним, — было что-то про некую Брианну Эшворт. Билли на мгновение замерла, посмотрев на него, и быстро вернулась к своему занятию. — Это имя тебе знакомо, — сказал Дауд. Он не спрашивал. — Можно и так сказать, — отозвалась Билли, покосившись на Корво. — Они с Далилой были… близки. — То есть еще до того, как… пятнадцать лет назад? — вставил Корво хрипло, став наблюдать, как игла снова и снова протыкает ему кожу. — Да. Далила ей очень дорожила, — сказала она, немного понизив голос, почему-то бросив Дауду взгляд. Дауд промолчал. — Значит, отправимся за ней, — сказал он потом. — Может, нам удастся узнать что-нибудь еще. Или, по крайней мере, отрезать еще одну голову, которая поддерживает Далилу. Поврежденная правая рука Корво потеряла в подвижности, а у них не было времени ждать, пока он восстановится, так что в кунсткамере Корво обходился арбалетом и пистолетом. Дауд вообще сначала предложил ему остаться на корабле, на что Корво оскорбился, а Дауд посмотрел на него долго и сказал: «Ты просто человек, Аттано, с просто людьми такое бывает, что им опасно соваться в змеиное логово, когда они едва могут защитить себя». Ничего нового от Эшворт узнать не удалось. *** Корво несколько месяцев проходил с длинной бородой, а теперь, стоило щетине отрасти хоть немного, она начинала раздражать. Правая рука неприятно дрожала, а левой он все никак не мог приноровиться, так что мучился у небольшого зеркала уже изрядное время. Так его и нашел Дауд. — Давай сюда, — Дауд протянул руку и приглашающе подергал пальцами. Корво уставился на них — так редко его можно было увидеть без перчаток — поднял глаза на лицо Дауда. Угрозы оно не выражало. Перерезать Корво горло Дауд явно не собирался. И все-таки самостоятельно сложить в его ждущую руку самое настоящее оружие… У Корво нехорошо забилось сердце. — Аттано, я помочь хочу, а не убить тебя. Корво знал: Дауд на предупреждения и слова не разменивался, когда собирался убивать, так что небрежная фраза его успокоила. Корво отдал ему бритву, соприкоснувшись с ним пальцами. Кожа у Дауда оказалась теплая. Острое холодное лезвие, прижавшееся к коже на горле, все равно не способствовало расслабленности. Корво медленно дышал, едва-едва приоткрыв губы, и внимательно следил за каждым движением Дауда через зеркало, а сердце колотилось так, что слышно было в ушах. Орудовал Дауд быстро. Корво представилось, как он вспарывает ему кожу. Как льется горячая кровь. Дауд мог бы перерезать ему горло или воткнуть бритву внутрь на всю длину. А мог бы задушить, чтобы не было так грязно. Ладонь Дауда лежала на его шее сбоку, придерживая. Корво представил, как пальцы давят на сонную артерию. Почему-то это не напугало. — Подними подбородок, — велел Дауд, и Корво запрокинул голову, прижимаясь затылком к его животу. Дауд сосредоточенно смотрел на его беззащитное горло. Корво сглотнул, и кадык перекатился под давлением лезвия, которое на мгновение стало более ощутимым. — Что ты думаешь насчет герцога? — спросил Дауд. — Я убью его, — ответил Корво, смотря на него снизу вверх. На лицо Дауда ложилась тень, делая шрам более глубоким, а глаза темными и тревожащими. — А кто станет герцогом после? — Дауд убрал бритву и чуть наклонил голову вбок. Корво потер гладкое теперь лицо и повернулся к Дауду так, чтобы смотреть на него не перевернуто. — Мне все равно, — ответил Корво. Дауд почему-то хмыкнул. — Ты видел город, — продолжал Корво. — Сомневаюсь, что без герцога станет сильно хуже. А когда Эмили будет спасена и возвращена на трон, то этот вопрос будет решен. До того его можно отложить. Дауд помолчал. — А если ты ее не спасешь? Корво вздрогнул. — Не говори так. — Я серьезно, Аттано. Что если она уже мертва? — Не говори так, — повторил Корво четче и холоднее, поднявшись со стула и выпрямившись. Так на Дауда он смотрел немного сверху. Дауд не отступил. — Ты собираешься убить Далилу, когда мы доберемся до Дануолла, — сказал он. — Но что если леди Эмили мертва? Что будет с империей тогда? — Эмили жива, — ответил Корво упрямо, сжимая кулаки. — Откуда тебе знать? Отцовское сердце подсказывает? Корво попытался ударить его, но Дауд перехватил его руку, отвел удар и отступил на пару шагов. — Аттано. Это простой вопрос. Что будет с империей, если?.. — Без если! — огрызнулся Корво, закипая. В его понимании империи не могло существовать без императрицы Колдуин. Не будет ее — не будет никакого смысла. Его жизни не будет тоже. Когда Билли везла их ко дворцу, то упомянула, что от знакомой, работающей во дворце, она узнала, что у герцога есть двойник, которого можно отличить по пристрастию к курению. — Герцог, конечно, отвратителен, — сказала она, — но с его смертью начнется самая настоящая грызня, ведь наследников у него нет. Корво заметил, что они с Даудом переглянулись. Наверное, это была завуалированная просьба обойтись без убийств. Корво убил двойника, а потом добрался и до герцога. — Аттано, не вздумай стрелять, вся стража же… Корво выстрелил герцогу в грудь. Герцог упал на пол, и Корво выстрелил еще. И еще. И еще. Он всадил в него все заряженные пули, захлебываясь в раскаленной добела ярости. Корво едва успел перезарядить пистолет и выпустить в пустую грудь еще одну пулю, как Дауд оттащил его, схватив за плечи, встряхнул и стукнулся лбом о лоб. — Надо уходить, — сказал он. — Аттано. Слышишь? Уходим. Корво почти не слышал за шумом крови в ушах. Труп герцога хотелось распотрошить так сильно, что руки чесались. За дверью послышался топот и крики. Сбегая, они убили еще с десяток стражников и несколько богатых аристократов, неосторожно попавшихся на пути. У Корво вибрировали кости к тому моменту, как они переворошили весь дворец и уже сидели в лодке обратно до корабля. Ему показалось, Билли смотрела на него недовольно. Не убийцам его судить. *** — Ты чего лежишь? — спросил Корво, встав возле Дауда. Тот умиротворенно сложил руки на животе, дышал медленно и смотрел на небо. — В Дануолле небо вечно затянуто, вообще не помню, чтобы когда-нибудь видел его чистым, — отозвался Дауд. — А тут ясно. Смотри, какие звезды. Корво запрокинул голову и понял, что очень редко смотрит на небо. Звездная россыпь бледным поясом охватывала небо и утекала за пик Шиндейри. Этот пояс был виден, даже несмотря на то, что Карнака ночью горела огнями. Город был неспокоен. — Аттано, — позвал Дауд. Корво посмотрел на него, и тот похлопал по доскам рядом с собой, приглашая прилечь рядом. Поясница после такого лежания болеть будет страшно, доски твердые и далеки от чистоты, но Корво перешагнул через ноги Дауда и лег рядом с другой стороны. Его догадки подтвердились: сразу же заныл затылок, лопатки, поясница… все, что могло болеть, отозвалось на неудобное место и позу, но Корво не пошевелился, смотря в ночное небо и вслушиваясь в дыхание Дауда, лежащего рядом. Они почти соприкасались плечами. Украдкой Корво немного повернул голову, чтобы профиль Дауда был лучше виден. Тот не обратил на это внимания, смотря в небо, почти не моргая. Корво смотрел на него и думал: «Все это очень много для меня значит». Он никогда не скажет этого вслух. Но хотя бы для себя он мог признать: помощь Дауда была неоценимой. И очень много значила. Без него Корво сейчас, скорее всего, был бы мертв. Вместо всего этого Корво повернул к Дауду голову так, чтобы удобнее было на него смотреть, и сказал: — Я тебя не ненавижу. Дауд посмотрел на него, повернув голову тоже. Они оказались слишком близко друг к другу, так, что в глазах картинка была немного нечеткой, учитывая темноту и расстояние. — Приятно слышать, — отозвался Дауд низко, хмыкнул и снова посмотрел на него. Помолчав, добавил: — Это взаимно, если что, Аттано. Корво смотрел на линию его профиля, пока не послышались шаги, и вдруг в поле зрения оказалась Билли. Тогда Корво отвернулся и сел. Тело отозвалось самым настоящим протестом. — Вы чего тут разлеглись? — спросила Билли, встав над головой Дауда и почти задев его носком ботинка. — Звезды красивые сегодня, — ответил Дауд, запрокинув голову, чтобы посмотреть на нее. Билли в ответ подняла взгляд на небо и согласно промычала. — А знаешь, что еще красивое? — спросила она, снова опустив на Дауда взгляд. — Швабра, которой ты палубу так и не помыл. Дауд горестно вздохнул. — Помою, — пообещал он. — Отойди, небо загораживаешь. Билли хмыкнула и отошла, села в кресло и закурила. Корво последил за ней взглядом и снова посмотрел на небо. Подумалось о Бездне, которая вообще-то больше ассоциировалась с водой, но сейчас огромное и бездонное наверху тоже ее напоминало. Когда сидеть на твердом полу стало невозможно, Корво встал и переместился в соседнее от Билли кресло. Та сидела, закинув ногу на ногу, и покачивала стопой. Курила неторопливо, выдыхая долгие струи белесого дыма. Дауд так и лежал на палубе, теперь запрокинув руку за голову, и смотрел на небо. Было тихо, вода только билась о борта, кричали иногда птицы. Корво сполз в кресле так, чтобы полулечь в нем, лениво окидывая взглядом то Дауда, то Билли, то воду, то небо. И так хорошо было, и его укололо знакомой виной за эту мысль и за это чувство умиротворения. Он не был его достоин и не должен был себя так чувствовать, учитывая то, как долго его дочь была заперта… и неизвестно, что вообще с ней творилось. Но Корво тоже просто человек. Так вроде ему Дауд говорил. Убийцу слушать… Но Корво только что выяснил, что не ненавидит его. Что все хорошо. И Корво просто человек. И он был в таком состоянии теперь, что почти не хотел уезжать отсюда. Он понимал, что должен. Он безумно хотел увидеть свою дочь, спасти ее, прижать к себе и долго баюкать. Но здесь и сейчас ему было так умиротворенно. Спокойно. Корво потер усталые глаза, отчаянно желая застыть в этом моменте, в котором совершенно ничего не происходило. Билли выдыхала дым, Дауд смотрел на звезды, море было покойно, а где-то в Дануолле наверняка шли дожди.