Цугцванг

В Дануолле шли дожди, столь привычные для столицы, и все небо было затянуто густым покровом туч. Билли спрятала корабль в тени доков, и Корво смотрел на эту огромную каменную конструкцию, высоко поднимающуюся над водой, и не мог перестать вспоминать, как пятнадцать лет назад вернулся сюда из плавания по островам… и как спустя полгода был вынужден взбираться по опорным конструкциям. Прямо как сейчас. Но тогда у Корво была метка — а сейчас только Дауд. На корабле они освободили доску, на которой ранее крепились вырезки из газет, портреты, листовки и обрывки писем. По памяти Корво начертил схему двора и самой Башни. Он эти схемы знал наизусть. Когда он вернулся в Башню спустя два подряд предательства и полгода заточения в тюрьме, то изучал эти планы сутками напролет, пытаясь найти бреши в защите, пытаясь понять, как можно забраться в Башню извне, обойдя стражу и его самого. Он нашел несколько таких моментов, и все они немедленно были исправлены, а все эти схемы врезались в его память навсегда. Даже покои для Эмили выбирал он, думая только о том, в каком крыле Башни будет безопаснее. Но от Далилы в итоге не спасло ничего. Возможно, где-то Корво мог ошибиться и о каких-то комнатах не упомнить. Но он смотрел на получившиеся схемы и сомневался, что мог упустить что-то очень важное. По крайней мере, этого будет достаточно, чтобы Дауд смог сориентироваться в Башне. Корво объяснил, где и что находится, и указал на тронный зал, спальню Эмили и бывшую спальню Джессамины. Нельзя было быть точно уверенным, где именно обоснуется Далила, но Корво был убежден, что она не захочет себе комнату, где никто до нее не жил. Нет, ему думалось, что она наверняка выбрала для себя или комнату, как она утверждала, сестры, или действующей… действовавшей императрицы. Корво от одной мысли о том, что она смела касаться своими руками их вещей, брала бессильная ярость. Но ничего, скоро все закончится. Скоро… — То есть твой план только в том, чтобы убить Далилу? — уточнил Дауд. — Да. — А что делать с ее ведьмами? — Они заслуживают смерти тоже. — Справедливо, — Дауд затянулся и недолго помолчал, задержав дым в легких и изучая схемы взглядом. — Ну а потом? Что делать со всеми остальными? — Со всеми остальными — это с кем? — переспросил Корво. Ему не нравилось, куда Дауд вел. — Я понимаю, что Далила видится тебе злом во плоти… — А тебе нет? Дауд отмахнулся. — Не о том речь, Аттано. Не о том, как мы ее видим. А о том, что она была императрицей последний год. Как-то она все это время держалась. На Тивии — ты сам слышал — ее даже любят. На Серконосе людям было все равно, ведь императрица в их жизнь не вмешивалась, этой жизнью бесконтрольно извне правил герцог. Ну а на Морли все только рады будут, когда услышат об очередном перевороте, им только повод дай поглумиться над «стабильностью» монархии империи. Но здесь, на Гристоле… она не могла не собрать верных себе людей. Там будут аристократы, которые поддерживают ее, будет стража… Нас, — он обвел помещение, — только три человека. И, откровенно говоря, Аттано, верностью конкретной монархине отличаешься здесь только ты. Я помогаю тебе не потому, что верю в то, что только леди Эмили может править империей. Не смотри на меня так только. Я делаю это, потому что с Далилой у меня счеты. У Билли, я думаю, можно сказать, тоже, — он взглянул на нее. — Не сомневайся в том, что я в любом случае на твоей стороне, — добавил Дауд, снова посмотрев на Корво. — Но разве ты не думал о том, что делать после? После того, как ты освободишь Эмили? Думаешь, найдется аристократия, готовая поддержать вас и выступить против той, кто захватила и удерживала трон все это время? Умная узурпаторша — а Далилу нельзя назвать глупой, сам знаешь, — наверняка оставила при себе только тех, кто поддерживает ее. Люди, преданные другой императрице, ей не просто не были нужны, они были опасны. Я не сомневаюсь в том, что она давно уже избавилась от них. — Не понимаю, к чему ты это все говоришь, если я не собираюсь оставлять Далилу в живых, — возразил Корво, хмуро смотря на него. Дауда этот злой взгляд не впечатлил. — Даже если так, останутся люди, которые будут прекрасно понимать, что как только вернется старая императрица, они будут объявлены предателями и лишатся всех своих теплых местечек, а многие — и голов. Тебе ли не знать, что всех не перебить, как ни старайся. Корво стал прикидывать, как бы можно было убить всех несогласных. Но вообще Дауд был прав. — И еще один вопрос остается, — продолжал Дауд, а Корво страшно хотелось ему врезать. — Ты сказал, что Далила Эмили… заколдовала. Так? — Так. — Что если убийство Далилы этого не решит? Корво стиснул зубы. — Решит, — процедил он твердо. Потом немного смягчился, быстро найдя аргументы: — Помнишь записи Брианны? Она писала о том, что когда Далила исчезла из этого мира, то у всех ведьм просто пропали все их силы. Значит, это… колдовство не действует, если нет его… проводника. Так ведь произошло и с тобой, и твоими людьми, разве нет? Ты, конечно, был жив, но далеко, и даже так они все лишились своих сил. — Ладно, возможно, это аргумент, — согласился Дауд. — Что ты предлагаешь? — спросил Корво резко. — Оставить Далилу на троне? Оставить мою дочь в?.. — Нет, — ответил Дауд. — Я не питаю к Далиле никаких теплых чувств, если ты об этом. Но ты и сам прекрасно знаешь, что происходит с империей, когда на троне бардак. Корво прищурился. — На троне бардак, — ответил он. — Прямо сейчас. Дауд посмотрел на него так, будто он не был согласен, но ничего больше не сказал, а Корво от этого взгляда обожгло белой яростью. Но он тоже больше ничего не сказал, только язык прикусил посильнее. Когда обсуждение было закончено, они вышли на палубу к докам. Билли вышла за ними, дымя сигаретой, и, остановившись на носу «Падшего дома», сказала: — Буду ждать вас здесь. Но если вдруг сюда кто-то объявится, то мне придется отвести корабль за скалу. Дауд помог Корво забраться по опорным конструкциям дока наверх, крепко придерживая его за талию. Вдвоем двигаться по узким выступам было неудобно, но иного пути не предвиделось. Наверху они выбрались сразу на крышу, чтобы наверняка, и, пройдя вперед, Корво окинул взглядом знакомый двор и зацепился за беседку. Он замер, смотря на нее, и на долгое мгновение его вдруг дернуло на пятнадцать лет назад, когда до убийства Джессамины оставались какие-то десять или пятнадцать минут, а он только вернулся из плавания. Она стояла здесь, говорила с человеком, который потом назовет себя лордом-регентом, который оказался предателем, и потом на этом месте сделали памятную табличку, к которой Корво то и дело приходил по ночам, когда у него еще было больше часов для сна, и когда он не мог уснуть. Он вставал над золоченой табличкой с ее именем и эпитафией и часами недвижимо стоял и смотрел, думая и думая и еще раз думая, мог ли он как-то предотвратить то, что произошло. В своих размышлениях Корво так никогда ни к чему и не приходил. Во дворе было тихо. Корво огляделся еще раз и двинулся в сторону беседки. — Аттано, — шикнул Дауд, но Корво его проигнорировал. Он слишком давно не видел этого памятного места. Корво услышал, что Дауд последовал за ним, и длинно вздохнул. Но еще на подходе он увидел, что памятных таблички стало две, и внутри у него рухнуло. Корво пробило ледяной дрожью, и он сорвался на бег, преодолев расстояние за несколько секунд, влетел в беседку и застыл.

ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО ДЖЕССАМИНА КОЛДУИН МАТЬ ЭМИЛИ ИМПЕРАТРИЦА ДЛЯ НАС ВСЕХ. 1805-1837

И вторая, рядом с ней.

ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО ЭМИЛИ КОЛДУИН ДОСТОЙНАЯ ДОЧЬ СВОЕЙ МАТЕРИ 1827-1853

Корво едва не закричал. Вовремя он вспомнил, где находится, и зажал рот похолодевшей рукой. Да не может этого быть. Нет, он не поверит, пока не увидит… пока не увидит ее тело. Пока не поймает Далилу за грудки и не вытрясет из нее признание о том, что здесь произошло! Он отступил на шаг. Ноги его плохо слушались. Не может быть. Не могла Эмили умереть. Это просто уловка. Просто визуальная картинка, которая позволила бы Далиле быть более легитимной на престоле: прямая наследница якобы мертва, значит, «сестра» предыдущей императрицы — следующая в очереди наследования. Еще эта мемориальная табличка могла появиться, чтобы избежать вопросов. Что с леди Эмили, где она? Вот, мертва… Нет, это, конечно, не правда. Корво судорожно вдохнул сквозь стиснутые зубы. Не может быть правдой. Не может. Не может. Не может. Не… Он услышал свистящий тихий выстрел, вздрогнул всем телом и обернулся, вынимая меч. — Тут ведьминские псы, — сказал Дауд тихо. Как оказалось, болтом он застрелил одну из околдованных собак, ее раскрошенный череп лежал неподалеку. — Нам надо торопиться. — Она не может быть мертва, — сказал Корво, смотря на него злыми глазами, как будто Дауд был виноват в ее смерти. Дауд взглянул на него. Взглянул на него точно так же, как сделал это пятнадцать лет назад, бросив мимолетный взгляд на Корво, беспомощно застывшего в воздухе, удерживаемого силами Бездны. Корво вдруг вспомнилось, как Дауд ударил Джессамину по лицу, и такая злоба внутри вскипела. Она вскрикнула, когда Дауд ее ударил. Дауд шагнул к нему, обхватил за шею и прижался лбом ко лбу, случайно слегка стукнув его. Это Корво немного отрезвило. — Она не… — Не может быть мертва. Я слышал. Аттано. Я тебе верю. Пойдем. Ладно? Дауд отпустил его и отошел на пару шагов. Корво спорить не стал. Им действительно нужно было пробраться в Башню. Корво за свою карьеру главы Тайной службы знал все секретные и не очень ходы, входы-выходы, ведущие в Башню и из нее. Он лично проверил все из них, какие-то велел замуровать, а какие-то оставить для его собственных нужд. Один такой был вентиляционным отверстием довольно высоко от земли. Корво оставил его с расчетом на то, что никакой обычный человек не сможет туда забраться. Ключевое слово — обычный. Сам же Корво, разумеется, тогда пользовался меткой. Они пересекли двор, внимательно прислушиваясь к звукам и следя за окружением. Дауд расстрелял еще нескольких ведьминских псов. Они представляли собой нечто странное, неземное. На земле, казалось, лежали одни только черепа, но стоило приблизиться, как их охватывало тошнотворного цвета зеленоватое сияние, очень похожее на то, какое появлялось, когда Дауд пользовался своей силой притягивать и удерживать объекты в воздухе… Материализовывалась фигура пса как будто из плотного света, и, как и всякие иные псы, эти, очевидно, тоже умели рычать, лаять и нюхать. Дауд успевал застрелить их быстрее, чем они раскрывали пасти. Во дворце было тихо и темно. То и дело попадались псы, вернее, их черепа, и их приходилось обходить, ведь разбивались они со звуком пусть и не слишком громким, но вполне способным привлечь внимание в такой тишине. По знакомым коридорам Корво передвигался по памяти, ему даже не нужно было хорошо видеть в темноте, чтобы знать, куда идти. Он не видел Башню почти год, но из памяти не ускользнула ни одна деталь. Он ощущал странное неприятное волнение, а перед глазами все стояла та мемориальная табличка. В то, что Эмили жива, Корво заставляло верить то, что новость о ее смерти непременно бы достигла всех уголков империи. Странно было, что Далила сделала для нее мемориальную табличку и ничего при этом не рассказала прессе. Это оставляло в Корво грызущую его тревожную надежду на то, что Эмили жива. Может, не в порядке, но жива. Может, Далила держала ее в заточении все это время где-нибудь в подвалах Башни. Может, ей пришлось пережить много… тяжелых вещей. Но главное, что она должна быть жива. Эта мысль гнала Корво по коридорам дальше, но в подвале не оказалось ничего, кроме огромного количества ворвани. Тогда они вернулись наверх и последовали к жилому крылу дворца, который был неожиданно тих. В том крыле Башни они с Даудом впервые наткнулись на ведьм. Дауд поймал его за руку, одними губами указал, что за углом кто-то есть, а вскоре Корво услышал голоса. В зале перед лестницей наверх, к покоям Эмили, расположились две ведьмы, одна сидела в объятиях второй (в полумраке, выглянув из-за угла, Корво увидел их в сопровождении призрачного пса, который начал беспокойно принюхиваться), негромко переговариваясь и не обращая на своего призрачного питомца никакого внимания. Дауд крепче сдавил плечо Корво, но тот отмахнулся. — Госпоже снова не спится, — сказала та, на которую опиралась вторая. Она гладила свою спутницу по лбу. — Она опять закрылась в мастерской, и… Да что ты возишься? — обратилась она к псу, и тогда Корво бросился из-за угла, одной выстрелил в лоб, на вторую налетел с мечом. — Аттано! — запоздало шикнул Дауд и пристрелил пса, который успел залаять, и звук звонко остался в ушах и пронесся по коридорам. Корво тяжело выдохнул, хрустнув шеей, когда поводил головой. Он весь гудел изнутри. Два трупа лежали у его ног, но этого было мало, хотя он и почувствовал себя лучше. — Сюда сейчас полбашни сбежится, — сказал Дауд за его спиной мрачно. — Пусть, — ответил Корво. Они поднялись наверх, и он толкнул дверь, ведшую в покои Эмили, но она оказалась закрыта. Выломать ее оказалось не так сложно, но шумно. Дауду пришлось застрелить еще нескольких ведьминских псов. Внутри было тихо. Спальня выглядела обжитой. Будто не была брошена все эти месяцы. Далила жила здесь. У Корво внутри закипело. Он быстро прошел к камину, сбоку от которого была замочная скважина, ведшая в сокровищницу. Почему-то казалось, что она может быть там. Корво открыл дверь кольцом, с которым не расставался, и проскользнул внутрь, не дожидаясь Дауда. Тьма тут была кромешная, и даже его привыкшие к ней глаза не помогали. Дауд подсветил пространство меткой. На полу по центру лежала еще одна песья голова, слегка дымя из глаз. Дауд выстрелил в нее болтом, и она разлетелась. Корво наощупь нашел выключатель и щелкнул им, зажмурившись от яркого света и на пару мгновений отвернувшись от ламп. Стало тихо почему-то, даже дыхание Дауда не слышно. Привыкнув, Корво обернулся и увидел… Ее. Ее голову. Ее черную каменную голову на постаменте, Точно трофейная голова антилопы, разве что деревянной основы, какая обычно бывает у настенных чучел, не было. Корво замер, не дыша. Она пустыми каменными глазами смотрела мимо него. Не смотрела, вернее. Смотреть она не может. Снаружи послышалась возня. — Аттано, нам нужно уходить. Залаял еще один пес, грохотнул выстрел и пес умолк. Корво будто и не услышал. На каменной щеке Эмили была большая трещина, пошедшая через глаз. У нее были его глаза. Были. Были. б ы л и — Аттано. Дауд схватил его за плечи и повернул к себе. Корво даже не взглянул на него, повернул к дочери голову, а в голове страшно зазвенело. — Сюда сейчас толпа сбежится, Аттано. — Это моя дочь, — возразил Корво, как будто это что-то значило. Дауд взял его лицо в ладони — прохладная ткань перчаток нисколько не отрезвила. Дауд заставил его посмотреть на себя и придвинулся близко-близко. Корво ощутил его дыхание на своем лице. — Аттано. Корво попытался повернуть голову. Дауд сильно встряхнул его и крепче взял за лицо, прижался лбом ко лбу, даже слегка стукнувшись. Занял собой все поле зрения, стал так близко, что его черты лица сливались в мутные цветные пятна. — Корво. — Это моя дочь, — повторил он севшим голосом, не понимая, что и кому хочет доказать. — Я знаю, — ответил Дауд неожиданно мягко, понизив голос до полушепота. — Я знаю. Идем. Нет. Не смотри. Сюда сейчас полбашни сбежится. — Пусть, — ответил Корво. — Я не оставлю ее здесь. — Аттано. Она мертва. Ты ей уже не поможешь. Корво рванулся из его рук, и Дауд сильно ударил его по лицу. Голова мотнулась, щеку обожгло. Корво выдохнул. — Нам надо идти. Дауд отпустил его, его тепло исчезло, и Корво заметил, как в помещение проскальзывает пес. Тогда он выхватил пистолет и выстрелил через плечо Дауда, а вслед за разлетевшимся псом в сокровищницу ввалилось несколько ведьм. Корво не запомнил, как убил их (Дауд держался немного позади и прикрывал его). Опомнился он, лишь когда стоял в коридоре, тяжело дыша, насадив труп на меч. Скоро наверняка придут еще. Поднимут тревогу. Если уже не подняли. — Аттано. Корво повернулся к Дауду, мрачно оглядывающему коридор. — Сюда сейчас сбежится вся Башня, — сказал Дауд. — Пусть, — ответил Корво сухими губами. Пусть приходят. Пусть, он убьет столько, сколько сможет. Они все заслуживают сдохнуть, как… Нет, стоп, есть еще одно дело. — Мы найдем Далилу, и я убью ее, — ответил Корво, думая только об этом, заставляя все мысли течь лишь в этом направлении. Ведь стоит ему подумать о чем-то ином, как его сразу же сломает. Если у него не будет цели, он... — А после? — спросил Дауд. Корво посмотрел на него зло. Он не хотел думать о том, что будет после. Зачем думать о том, что будет после, если они еще не закончили то дело, которое ждет их прямо сейчас? Он сжал кулаки. — Аттано, после того, как ты убьешь Далилу, что будет? Корво сомневался, что ему есть смысл думать так далеко. — Аттано, — опять повторил Дауд. Его рука легла Корво на предплечье, и тот рванулся из-под прикосновения, отходя на пару шагов. — Потом будет потом, — ответил он. — Идем. Далила нашлась в тронном зале. Деревья оплели колонны, на стенах разрослись зеленые ковры из листьев с вкраплениями цветов. В помещении было мрачно, и только возле большого полотна, которым Далила была занята, стояли лампы, освещая ее работу. Она была здесь одна, не видно было даже черепов призрачных псов, но снаружи зала, пока они добирались сюда, им встретилось много ведьм. — Я должен ее убить, — сказал Корво севшим голосом, сжимая кулаки. — Я должен ее убить. Дауд посмотрел на него. — Дауд, я должен, — повторил Корво почти умоляюще, и посмотрел на него с той же просьбой в глазах. Дауд длинно вздохнул, оглядываясь, как будто решаясь на что-то, потом подошел к Корво ближе, взял его за плечи и прижался лбом ко лбу. — Я отвлеку на себя так много ведьм, как смогу, — пообещал он. — А ты делай, что должен. Корво отодвинулся, чтобы кивнуть. Они соприкоснулись лбами еще раз, и Дауд ушел. Корво выждал недолго и соскользнул вниз. Он окликнул Далилу. Она обернулась, вскинув брови. Корво выстрелил Далиле в грудь, и она упала. Он уронил руку с пистолетом, тяжело дыша. Она смотрела в потолок, приоткрыв губы, на одежде растекалось большое кровавое пятно. А потом она моргнула. И засмеялась. Корво отшатнулся. Его бросило в жар, потом в холод. Далила смеялась, кокетливо прикрыв рот ладонью. Он выстрелил в нее еще раз. Смех умолк. Далила села и посмотрела на него с ледяной торжествующей усмешкой. Кровь текла на пол, пачкала ее одежду. Она этого не замечала. — Лорд Корво, — сказала она осуждающе и поднялась. — Разве так встречают императрицу? Задрожавшей рукой Корво выпустил в нее всю обойму. — Ты испортил мне костюм, — сказала она недовольно, поднявшись и даже не покачнувшись. Потом обернулась на картину и ахнула. — И полотно! Корво мог только смотреть, ничего не понимая. Далила одернула промокший в крови жакет. — Ты убила мою дочь, — сказал Корво. Губы онемели, язык сделался неповоротливым. — А, — она улыбнулась так, как будто вспомнила что-то с приятной ностальгией. Корво щелкнул пистолетом, но пуль больше не было. Он сжал трясущиеся кулаки. — Ты нашел мой памятный трофей. Как нехорошо шариться в чужих комнатах… Памятный трофей. Корво едва сумел вдохнуть. Его дочь — не памятный трофей. Его дочь — Эмили Дрексел Лела Колдуин, законная императрица Островной Империи. А Далила — просто узурпаторша, совершившая регицид. И почему-то она никак не может сдохнуть. Она подошла на пару шагов ближе и наклонила голову немного вбок, смотря Корво в лицо змеиными глазами. — Зуб за зуб, Корво. Не стоило тебе трогать Брианну. Она плакала, ты знаешь, — мурлыкнула Далила. — Вроде такая большая девочка, а звала па… Корво бросился на нее, подняв меч. Сорвался с места быстрее, чем успел подумать, не в силах слышать все это. Он не успел ничего сделать: Далила взмахнула рукой, и его сбило с ног сильным порывом воздуха, а потом с силой бросило назад. Ударившись спиной о стену, Корво хрипло охнул и судорожно втолкнул выбитый воздух в горящие легкие. Далила могла врать — так он себе сказал, пытаясь взять себя в руки. Это слабое утешение, но Эмили могла не почувствовать ничего — если была статуей, когда ее раскололи… Или Далила расколдовала ее и убила, и лишь потом снова обратила в камень — чтобы сохранить. Эта мысль привела его в ярость. Он рванулся, но встать не успел. Вдруг сверкнуло что-то над головой, блеснуло, как зеленоватым отсветом. Дауд налетел на Далилу коршуном, сверкнуло лезвие, и ее голова покатилась по полу. Дауд отпихнул ее обезглавленное тело, протянул Корво руку и помог ему подняться, крепко сжимая его ладонь твердой рукой. — Аттано, надо ухо… Дауд осекся. Они вместе уставились на безголовое тело Далилы, которое медленно начало подниматься. — Аттано. Уходим, — сказал Дауд сиплым голосом. Корво не мог перестать смотреть. Смотрел и думал: Его дочь вот так никогда уже не встанет. — Аттано! — Дауд ударил его по лицу. Голова у Корво бестолково мотнулась в сторону, и это позволило ему, наконец, немного прийти в себя и отмереть.