Последний октябрь

Алтан привык всё держать под контролем. Он ни на секунду не отпускает поводок управления сетью своих людей, ни на секунду ни отпускает свои мысли, свою необходимость быть в курсе всего, над всем иметь контроль. Если ночью ему звонят сообщить, что завтра его убьют его же люди, то через минуту он уже на ногах, собранный, готовый к прыжку – а через полчаса отрезанные головы уже валяются в грязном подвале, ожидая появления крыс. С Вадимом сложно. Очень сложно. Дагбаев привык ликвидировать сложности любым способом – подходил и пистолет, и нож, да хоть чёртов мясницкий топор. Все, кто видел Алтана, проявляющего эмоции, были мертвы – все, кроме Вадима. Тот скалится в ответ на упёртое ему в лоб дуло, нагло улыбается и щурится, отводя ладонью лезвие от своего горла. В его глазах никогда нет страха, ни единого раза – и Алтана это злит, бесит до кровавой пелены перед глазами. Только почему-то вместо могилы Дракон раз за разом оказывается в его постели. Дракон всегда сверху, но Алтан никогда не позволяет ему доминировать – натягивает поводок, пока Вадим натягивает его. И так было всегда, всё время, когда они были знакомы. И их обоих всё устраивает. Только вот почему Алтан каждый раз сбегает в ванную, нервно припадает ухом к двери и прислушивается к тому, как Дракон быстро одевается, с минуту стоит и ждёт чего-то, а потом – разочарованно хмыкнув – вылетает за дверь? Почему Алтан каждый раз сползает по двери вниз, сжимает кулаки так, что на ладонях остаются кровавые следы ногтей и воет раненым зверем, не в силах вытеснить из себя вязкую, отчаянную боль? Почему он не может найти в себе сил просто ослабить свой вечный контроль? И почему Вадим каждый раз после секса с Алтаном едет на заброшку и крушит битой всё, что попадается под руку? Почему ему впервые в жизни так страшно от того, что глаза Дагбаева – эти чёртовы темные глаза – могут нагло лгать о том, что замалчивает их хозяин? Почему бы Алтану просто не расслабиться, – зло думает Вадим. – Почему бы, блять, ему просто не сделать этого. Ещё страшнее Алтану от того, что может быть после. Что, если он для Вадима очередное достижение? Он, конечно, был бы очень ценным и дорогим достижением – если бы это оказалось правдой, то и последним. Что, если Вадима всё и в правду устраивает? ___________ Алтан припадает ухом к двери, слушая привычные звуки. Вот Вадим поднимается с кровати – почему-то не так торопливо, как обычно; вот неспешно одевается – нижнее бельё – брюки – вжик молнии – звон пряжки – майка. Вот он привычно разочарованно, разрывающе сердце, хмыкает... ...и вдруг его голос раздаётся совсем рядом, с той стороны двери. Сердце Алтана резко ухает вниз. – Золотце? Дагбаев оседает на пол, не находя в себе сил ответить – и вдруг всхлипывает тихо-тихо, неслышно. Вадим по ту сторону двери глубоко и горько вздыхает и тяжело опускается следом за ним на пол. Они молчат очень долго, и оба боятся так, как никогда ещё не боялись. – Открой глаза для новых возможностей*, – с трудом проговаривает наконец Дракон; у него самого ком в горле и слова выползают из глотки неохотно. – Ты удивишься, как это приятно... Просто отпустить это. Алтан зажимает себе рот ладонью, глаза готовы выдаваться из орбит. Он так сильно старается не разреветься, что горло, кажется, скоро разорвётся. Исцеляющий, надломленный голос Дракона нежно сочится под дверью и надёжно забивается в его сердце. – Распахни свой мир, покажи мне самые сокровенные секреты, – Дракон переходит на шёпот. – Мне под силу понять их. Алтан задыхается, трясущимися пальцами вцепляется в растрепавшиеся волосы. Ему больно, ему так чертовски больно вскрывать нарывы. – Смотри, мы сгораем... – боже, как бы ему хотелось унять эту боль! – ...превращаясь в миллион песчинок, – руки болят от отвратительно свежих ссадин. – Одно твоё прикосновение... Алтан кричит так громко, что, кажется, весь мир слышит его тоскливую унылую боль. Он раздирает глотку, бьёт кулаком по холодному кафелю пола. – Стирай границы сейчас. Алтан вскакивает, руки трясутся, пока он тщетно пытается щёлкнуть замком на двери. Господи, когда же это всё закончится! Щелчок. Он попадает в крепкие руки, целиком закрывающие его от всего мира, исцеляющие раны. Вадим шепчет ему в макушку что-то, он не слышит. Горло спазмами сдавливают рыдания, руки кровавыми следами метят мощные плечи. – Дыши, – слышит Алтан и с диким животным страхом поднимает глаза. – Дыши со мной. Вадим плачет. Впервые. __________ * здесь и дальше Дракон цитирует "Breath" (Of Verona)