Ценность

Момошики собирается его навещать чаще. Теперь он является ему, как божественный образ во снах, видится в тёмных углах и желает с ним поговорить. Это становится невыносимо, Боруто ведёт себя странно, стараясь чаще находится с людьми. Будь то мама, сестра, к отцу ходил и к друзьям… А недавно ночью, когда Ооцуцуки снова доканал его снами, Узумаки пришёл к Каваки, который не спал, смотря в потолок. Он не мог попросится самостоятельно и даже просто обратить на себя внимание. Но его замечает второй сын седьмого. -Боруто? Ты что тут делаешь? — Он приподнялся на кровати, смотря в дверной проём. Комнату освещал лунный свет. -Прости, мне просто не спится. И тебе, кажется, тоже. — Боруто замешкался, заходя к нему в комнату. Он так и стоял около двери. -Ладно. Заходи. — Каваки сел на кровать, почесав затылок. Он бы не пустил его, будь то ночь поспокойнее. Но сейчас был не против. Боруто подошёл к нему и сел на кровать. Он смотрел в темный угол, а потом зажмурился, снова видя фигуру в белом саване. -Я посижу немного с тобой… А потом пойду. — У Боруто уже глаза слипались, но спать нельзя было. А то снова увидит Ооцуцуки. Интересно у Каваки не было такой проблемы? Они никогда это не обсуждали… С такими мыслями Узумаки упал на плечо неродного брата и уснул, но не самым сладким сном. Блондинчик оказался в подсознание принадлежащем ему. Момо хорошо тут обосновался, но его почему-то не было. На плечи Боруто легли светлые руки, слегка сжимая их. Мальчик захотел было резко обернуться и нанести удар, но его талию сильно сжали, хваткой мертвого его удержали на месте. Почему-то рука Момошики была больше и в чёрных пятнах… Тот явился в том образе, в котором его победили… Устрашающий у него, однако, был вид. И сейчас только одна рука заставляла сына седьмого сжаться и не двигаться. -Умничка. — Неоднозначно похвалил его Ооцуцуки. Ему что-то нужно было… И скоро Момо дал понять, что именно. Сначала Боруто просто гладили по плечу, спускаясь на спину. Момошики прижался к нему всем телом, а потом, сбив мальчика с ног, ткнул носом в пол, садясь ему на поясницу. Конечно же, маленький шиноби стал сопротивляться, брыкаться и стараться скинуть мучителя с себя. Тяжело ему было. Момошики взял его за волосы, потянув назад и заглянул в его голубые глаза. -Будет очень больно. — Беловолосый с фальшивой улыбкой мягко поцеловал его в лоб и отпустил его волосы. Человек из великого клана провёл рукой по спине сосуда, надавливая на лопатки и позвоночник. Холодными руками он слегка поддевает его легкую ночную футболку и её с лёгкостью рвёт на части. Боруто надеется на то, что Каваки его сейчас пихнет и выгонит из комнаты, разбудит и этот кошмар никогда к нему больше не придет. «Вот. Вот сейчас я проснусь.»— Думает Боруто, желая в будущем за это «расцеловать» Каваки, но не просыпается. Момо растирающими движениями гладит его спину. -Людское дитя. Ты мне противно, но так желанно. Ты стал мне домом и пристанищем. Я снизойду и поласкаю тебя. — Момошики провёл ногтем по области плеча, оставляя раздражение на коже мальчика. -Нет! Не надо, отстань от меня уже. — Узумаки ненавидел показывать слабости, слезы и вообще эмоции, но неприятные мысли о том, что сейчас будет… Заставляли его плакать, вертеть головой и тихо просить о прекращении. Он предполагал, что сейчас будет, знал и не понимал зачем и почему… Момошики стал поглаживать бедра маленького, вжимая его в пол, который казался больше облаком, чем холодной поверхностью. Ооцуцуки вскоре оголил тело сосуда, охаживая его своими прохладными руками, которые стали нагреваться. Он встал на одно колено для удобства, а руку уложил ему на спину, чтобы не дать ему встать с поверхности. Боруто вдруг пискнул следующее -Не надо на сухую… — Его муки не должны быть такими… И с этим Момошики был согласен. Но кто сказал, что это будет на сухую. Первоначальной задачей было поласкать мальчика, чтобы потом тот сам приполз к нему, что вряд ли… -Не буду-у — С бархатными нотками сказал тот и лизнул ушко мальчика. Левая рука слегка приподняла корпус мальчишки и легла на грудь, лаская сосок. Узумаки сжал челюсти, не выдавая ни звука, но тело едва дрожало от нарастающей волны тепла внизу. Он ещё не дорос до того возраста, когда в деле с другим человеком все опробует, но сам себя он иногда мог удовлетворить. Только страх был, что мама увидит его… Или кто-то другой… А, вспоминая, что он сосуд Момо, становилось совсем стыдно. Боруто же видел тень Момошики на полу, его свисающие волосы и руки. Ооцуцуки поласкал одну розовую бусинку, вторую. Доминантная роль ему всегда нравилась, но и второй тоже должен отзываться в полной мере. Он провёл по мягкому животику и коснулся более интимного места. От чего сосуд встрепенулся и стал дышать чаще, выдыхая в пол, он прикрыл глаза, щекой прижавшись к полу и вильнул бедрами, бессильно пытаясь вырваться. Это был небольшой протест. -Не надо… -Не слышу тебя. — Момо наклонился, утыкаясь между лопатками в подрагивающее тело. Где-то в мыслях он отмечал, что как же мерзко прикасаться к обычному человеку, но он положил глаз на него и был уверен, что если обласкает его достаточно, все пойдет проще. Сын хокаге тихо пыхтит и ворочается, сжимая руки в кулаки и разжимая тут же. На что Момошики задвигал рукой быстрее, слыша гортанный скулеж сосуда. Мальчик не продержался больше минуты и с писком кончил, получив какую-то ясность в глазах… Он проснулся у себя в комнате, смущение настигло его с первыми воспоминаниями о случившемся… Каваки его перенес в комнату, не оставлять же у себя. И Боруто был в каком-то смысле ему благодарен