Обман с доставкой в номер

Живописные пейзажи итальянских холмов и небольших деревенек стремительно сменялись один на другой, пока яркие лучи утреннего солнца, пробиваясь сквозь закаленное оконное стекло, облизывали напряженное лицо Дамиано, сидящего в несущемся на скорости поезде, что увозил его все дальше и дальше от хрупкого девичьего тела, запах которого все еще не выветрился из его черного худи. Он обеспокоенно поглядывал в окно, вертя в руках телефон последней модели, на который продолжали приходить сообщения в их общий с друзьями чат, где они обсуждали свои планы на день, после того как все встретятся в Милане. Примерно сотню раз за утро мобильный музыканта разрывался от звонков Виктории, которая, как всегда, слишком серьезно подходя к их общим делам, доставала Дамиано своими вопросами о том, точно ли он сел на поезд, и не уехал ли он случайно в какую-нибудь Румынию, перепутав платформу или время отправления. И если бы не звонкий голос его светловолосой подруги, разрывающий мужские ушные перепонки звучными ругательствами, Дамиано совершенно точно не сел бы на свой экспресс вовремя, уверенный в том, что отправление на сорок минут позже, чем было указано на электронном билете, высланным ему по почте Лео. И сейчас, продолжая грустно улыбаться, глядя в залитое утренним светом окно, музыкант игнорировал все сообщения друзей, обсуждающих куда лучше пойти поесть после их встречи. Парень продолжал сверлить карими радужками экран дорого телефона, в ожидании только одного короткого сообщения. Сообщения, напечатанного наверняка дрожащими тонкими пальцами, которые вчера вечером так уверенно держали врученную им сигарету. Дамиано всю ночь не спал, сидя у пустого чемодана в окружении собственных разбросанных вещей, и, делая очередную затяжку, несмотря на запрет арендодателя курить в комнате, обдумывал вечер, проведенный с заливающейся краской от каждого его слова Паулинн. Их с датчанкой продолжительная прогулка по залитой летним солнечным светом Флоренцией, теперь занимала в сердце Дамиано особое место, после того как жизнерадостная и уверенная в себе Линн, с которой он так нелепо встретился в душном пятничном баре, предстала перед обаятельным итальянцем совсем в другом свете. В ту ночь, когда они так сильно напились, музыкант много наблюдал за поведением своей новой подруги, которая под воздействием крепких и безумно вкусных коктейлей, сама того не осознавая, практически полностью открылась для него, отдаваясь моменту. Дамиано в ту ночь очень сильно понравилась ее непосредственность и некоторая безбашенность, что светилась в серых глубоких девичьих глазах, так ярко сияющих от выпитого ими алкоголя. Но накануне вечером Паулинн вела себя совершенно иначе, чем предыдущей до одури пьяной ночью. В ее поведении что-то резко сменилось, как и в ее отношении к итальянцу, который дважды за сутки умудрился ее разозлить. Когда они сидели на лавочке в парке, наблюдая за кроваво-красным закатным солнцем, которое стремительно падало за холмистый горизонт, заливая ярким светом летний наполненный туристами город, Дамиано заметил в пронзительном чутком девичьем взгляде что-то совершенно новое и очень теплое. Линн стала смотреть на него так, будто они знали друг друга много лет, она стала ему доверять, ведь за все время, что они знакомы, он ни разу ее не подвел и не обманул. Ни разу, не считая той огромной лжи, с которого началось их общение. Дамиано не был готов к отношениям, даже просто сексуальным, тем более с обладательницей стремительно грустнеющих серых глаз. Он действительно проникся к Паулинн симпатией, но, увы, дружеской, как он сам себе внушил, продолжая напряженно убеждать себя в том, что жизнерадостная темпераментная датчанка не покидает его голову вот уже который день, только потому, что он перед ней крупно заврался. Итальянец был неподдельно ошарашен смелым девичьим поступком, заставившим его сердце биться чаще, ощущая чуть влажный след чужих пухлых губ на его собственных покусанных от волнения устах. Он был бы рад ответить смущенной девушке тем же, затягивая ее в теплые объятия, но мозг был занят совсем другими вещами, обрабатывая собственную набравшую обороты ложь, что неслась на молодых людей огромным валуном, сорвавшимся с крутой скалы. Ведь Дамиано внезапно осознал, что его новая подруга прониклась глубокой симпатией к человеку, которого просто не существует. Ей очень нравится Даниэль Дэсти — амбициозный художник из Рима, который любит путешествовать, напиваться по пятницам в баре и глупо шутить. А вот Дамиано Давида, известного на весь мир, Паулинн еще совсем не знала, но уже целовала его под закатным солнцем в вечереющем парке, пока он судорожно пытался решить, как ему действовать дальше. Он не мог так больше с ней поступать. Он не мог ей больше врать. Он так и не смог ей во всем признаться. Потому что, он не смог бы ее потерять. Фронтмену и в голову придти не могло, чем обернется его короткая поездка в другой город ради «пары дней в одиночестве, чтобы отдохнуть перед работой и развеяться». Он поехал в Тоскану раньше всех, один, чтобы, так сказать, разведать обстановку в городе, а также изучить флорентийскую ночную жизнь, которая так нравилась молодым строптивым итальянцам, завоевавшим музыкальный олимп минувшей весной. Дамиано остановился в роскошной двухкомнатной квартире с высокими потолками и панорамными окнами прямо в центре города, не желая светиться в отелях, где про известного музыканта, прибывшего в залитую солнцем Флоренцию, сразу бы пронюхали ненавистные музыканту СМИ и папарации. И Дамиано уже на следующий вечер, под нескончаемыми уговорами Томаса и Вик в их с ребятами общем чате посетить самое громкое заведение в городе, отправился в тот самый бар, в котором позже его острый локоть повстречался с аккуратным датским носиком, после чего события начали развиваться со скоростью мчащегося в эту самую минуту поезда. И то глупое вранье, в шутку брошенное в шуме пятничного вечернего бара, теперь комом в горле стояло у Дамиано, не оставляя ему никаких путей отступления, после того, как он впервые, ещё за обедом в колоритной пекарне, заметил в переливающихся серыми ниточками света глазах датчанки еле теплящуюся надежду, разливающуюся по впалым щекам алеющим румянцем. И тут, вырывая итальянца из собственных тяжелых мыслей и оглушая мужской слух своей громкостью, раздался звук приходящего уведомления, которые он давно отключил в их с ребятами чате, чтобы его телефон просто не разорвало от шуточных перепалок Томаса и Виктории, которые упорно продолжали подкалывать друг друга в беседе, отказываясь переходить в личную переписку. Он опустил глаза на ярко светящийся экран, с которого на него смотрело свежее сообщение, пришедшее на его личный номер, к которому имели доступ только самые близкие и дорогие музыканту люди. Неизвестные ему до этого момента цифры красовались над короткой фразой, медленно проникающей в не выспавшийся уставший мозг. Как дорога? :) Дамиано, судорожно хватая ртом спертый от большого количества людей в вагоне воздух, торопливо застучал по экрану длинными пальцами, сначала добавляя до боли нужный ему номер в контакты, и только потом, задумчиво хмурясь и растягиваясь в облегченной улыбке, начал печатать освой ответ. Дамиано: Скучно( Забыл зарядить наушники, и теперь тухну в тишине. А как твое утро?)) И сообщение слетело с его дрожащих от волнения пальцев, отправляясь прямиком в потертый телефон собеседницы. Дамиано уставился на экран, хлопая ресницами в ожидании скорейшего ответа от Паулинн, и его губы растянулись в еще более довольной улыбке, когда в верхнем левом углу телефона, прямо под именем девушки, забегали серые точки, означающие, что собеседница набирает сообщение. Звон пришедшего уведомления снова разрезал тишину в вагоне, и темные, как летняя ночь, глаза забегали по экрану, освещающему выразительные черты лица итальянца. Паулинн: Работа бесит(( столько документов надо перепроверить, в бухгалтерии ничего без меня нормально сделать не могут!! Во сколько будешь в Милане?) Какие планы?) Дамиано ухмыльнулся, представляя, как девушка хмурила брови, набирая текст сообщения, погруженная в мысли о работе с бумажной волокитой, которую взвалила на хрупкие плечи своей помощницы управляющая Хилтона. Пальцы снова застучали по клавиатуре, пока мысли в растрепанной темноволосой голове собирались в четкие предложения. Дамиано: Осталось ехать около часа) Меня встретят друзья, они уже прилетели из Рима. Сначала поедем на виллу к подруге и оставим там вещи, а потом меня наверняка потащат куда-то поесть. Они у меня вечно голодные))) Отправляя длинное сообщение, Дамиано уже представил, как Виктория с Томасом с голоду закажут чуть ли не все меню в каком-нибудь дорогущем ресторане в центре Милана, а потом, не съев и половины, будут перекидываться колкостями и спорить кто из них хотел есть сильнее, пока Итан, молча оплачивая счет, вежливо попросит молодого официанта собрать им заказ с собой, прекрасно понимая что эти двое, сидящие напротив за их столиком, сожрут все этим же вечером. Так происходило каждый раз, когда они выбирались куда-то пообедать, и Дамиано был безумно рад, что после небольшого перерыва снова увидит своих друзей уже через каких-то сорок минут. Звук уведомления снова вырвал итальянца из своих мыслей. Паулинн: Это забавно и мило :)) А когда пойдете на выставку?? Жду фоток, кстати, мне очень интересно, что там за картины такие)) И сердце итальянца пропустило тяжелый удар после прочтения сообщения, ведь за эти несколько минут переписки с датчанкой он умудрился совсем забыть про свою глупую ложь. Прекрасное рельефное тело пробила мелкая дрожь, из-за чего он едва не выронил телефон из ладони, продолжая бегать черными зрачками по чересчур яркому экрану, в попытках обдумать свой ответ. И пальцы с опаской забегали по гладкому стеклу, набирая короткий текст. Дамиано: Пока что не решили. На неделе сходим)) Он намеренно проигнорировал девичью просьбу делиться фотографиями с несуществующей выставки, вместо которой фронтмена ждали напряженный рабочие дни и сессии записи новых песен, что через пару месяцев взорвут все музыкальные стримминговые сервисы. Звон уведомления снова оглушил итальянца и он уставился на экран мобильника. Паулинн: Звучит как план :)) Мне пора работать, спишемся позже? Дай знать, когда будешь в Милане) Конечно, они еще спишутся, ведь Дамиано, сам того еще не осознавая, попал в ловушку ее серых, как пасмурная скандинавская погода, радужек глаз, хотя у себя в голове он всячески отрицал мысль о том, как сильно он привязался за эти короткие дни к русоволосой датчанке. Пальцы в который раз застучали по экрану, отправляя в путь новое сообщения. Дамиано: Хорошо)) Напишу, как доеду) Буду ждать твоего смс :)) И он заблокировал телефон, небрежно кидая его на соседнее свободное кресло, и обессилено уронил тяжелую от мыслей и переживаний голову на небольшой пластиковый столик, откинутый им пару десятков минут назад.

***

— Дамиано, может наконец вылезешь из своего чертового телефона!? — бросая в итальянца пустой стаканчик из под кофе, раздраженно воскликнула Виктория. Итальянец, отрываясь от мобильника, поднял голову, встречаясь лбом прямо с летящим в него с противоположной стороны салона минивэна стаканом. Фронтмен нахмурил брови и, скрепя зубами от раздражения, со всей злостью смял в руке ни в чем не повинную бумажную емкость, бросая на смеющуюся бассистку, сидящую прямо напротив него, чересчур серьезный взгляд. — Что? — делая недоумевающее лицо под звучный смех Томаса спросила Вик. — если у тебя там что-то настолько интересное, то показывай это всем. Блондинка сложила руки на груди, когда Дамиано уставился прямо на нее, желая поиграть в гляделки, от чего в девичьих голубых глазах заиграл азарт. Они с фронтменом частенько ради шутки решали так споры, прожигая друг друга взглядом до тех пор, пока кто-то один не сдастся, отводя от противника слезливые глаза. И чаще всего побеждала Виктория, отчего такая игра доставляла ей особое удовольствие. Дамиано вот уже пару минут сохранял зрительный контакт со своей вечно игривой подругой, которая как ни в чем не бывало, совершенно не стесняясь, в отличие от Линн, продолжала смотреть в его карие глаза под одобрительные возгласы Томаса. — Дамиано, ты же знаешь, что она в этом гребанный монстр, кончай ломать комедию! — поглядывая на уверенную Вик, сидящую рядом с ним, произнес гитарист. — тебе же потом новые глаза понадобятся. Откуда-то, из самого темного угла салона раздался смешок Итана, который до этого момента никак не реагировал на спор своих неугомонных друзей. Он нехотя оторвался от книги и поднял на еле сдерживающего слезы Дамиано скептический взгляд. — Тут я с ним согласен. — буднично произнес барабанщик, опуская взгляд обратно в небольшую книгу, и перевернул страницу. — у тебя нет шансов. И фронтмент сморгнул с длинных ресниц соленую жидкость, скопившуюся в уголках глаз от продолжительного отсутствия моргания, отводя от ухмыляющейся Вик, чей мускул на лице даже не дрогнул, уставший после бессонной ночи взгляд. — Я же говорил! — воскликнул радостный Томас, смотря как музыкант, сидящий напротив него, вытирает мокрое от узких дорожек слез лицо. — Не плачь, Дамиано, однажды у тебя получится. — как ни в чем не бывало протянула бассистка, и, отводя железный взгляд от фронтмена, дала заливающемуся смехом Томасу пять. — я выиграла, впрочем, как и всегда, так что убирай нахрен свой телефон, а то я отберу его, и верну только с родителями в конце семестра. Виктория поправила волосы, и, любуясь недовольной гримасой друга, послушно убирающего мобильник в задний карман джинсов, продолжала улыбаться даже ослепительнее, чем это делал Дамиано. — А еще час назад я считал, что соскучился по тебе. — обиженно бросил фронтмен, гладя в тонированное окно минивэна. — так вот, больше я так не думаю. И все четверо, в ту же секунду заполнили просторный кожаный салон машины заливистым радостным смехом, пока каждый из друзей понимал, что несмотря на все шутки и перепалки они — лучшие друзья, которые действительно скучали по обществу друг друга и времени, что они проводят вместе. Ребята вновь встретились в Милане еще несколько часов назад, после того, как разъехались по домам на пару недель, чтобы провести время со своими семьями после продолжительного тура по Европе в качестве победителей Евровидения. Их чувственную встречу, наблюдал, кажется, весь центральный вокзал Милана, а звонкий смех Виктории и Томаса, которые с первой секунды после того, как увиделись еще в Риме, начали подкалывать друг друга абсолютно за все, ссорясь и мирясь по пять раз в минуту, так вообще слышала вся Италия. Молодые люди покинули вокзал, без устали обсуждая события, произошедшие с ними пока они были порознь. Ребята намеревались сначала поехать куда-нибудь поесть, так как все были очень голодные из-за раннего путешествия, а уже потом направиться за город на их любимую виллу, в стенах которой были написаны все их самые успешные песни, в том числе и та, что принесла группе громкую победу на Евровидении несколько месяцев назад. Как Дамиано и предполагал ранее, Вик и Томас снова заказали гору еды в небольшом, но презентабельном ресторане в центре Милана, который Итан нашел по картам прямо сидя в машине по дороге с вокзала. И пока эти двое, обессилено завалившись на мягкий дизайнерский диван, выясняли кому же все-таки пришло в голову заказать такое разнообразие блюд, а Итан, равнодушно глядя на переполненный дорогими блюдами стол, договаривался с официантом, чтобы им собрали оставшиеся нетронутыми шедевры кулинарии с собой, Дамиано, не отрываясь от телефона, продолжал печатать Паулинн сообщения, рассказывая ей про прохладную миланскую погоду, долгожданную встречу с друзьями, и их совместные планы на вечер. И пока датчанка продолжала коротко отвечать на его сообщения, все еще находясь на работе, фронтмен совсем не заметил, как они с ребятами покинули ресторан, и, сев в большой тонированный минивен, который арендовал им Лео, ожидающий группу на вилле, уже направлялись прочь из Милана. Впереди молодых амбициозных музыкантов ждали две недели напряженной работы над новым музыкальным материалом, что они начали писать еще до Евровидения, которое они, неожиданно для самих себя, выиграли. Ребята несколько недель отдыхали на их любимой вилле после громкой победы, чтобы дать себе перевести дух и осознать, что теперь они — простые двадцатилетние ребята из Рима — всемирно известная группа, вернувшая рок-музыку в чарты и топы. А потом музыкантов ждал так называемый тур победителей, после которого они приняли решение разъехаться по родительским домам, чтобы провести время с семьями. Но время внепланового отпуска закончилось, и теперь они, наконец-то немного отдохнувшие телом и душой, переполненные идеями и желанием творить что-то новое, направлялись в небольшую деревушку под Миланом, чтобы записать большую часть альбома, выпуск которого был запланирован на конец этого года. — Так что ты делал один три дня во Флоренции? — прижимаясь головой к плечу сидящего рядом Томаса, спросила Виктория. — Ничего особенного. Гулял. — коротко ответил Дамиано и, отрывая глаза от стремительно меняющегося пейзажа за окном, тяжело взглянул на подругу. Вик вскинула брови и что-то прошептала на ухо гитаристу, отчего они оба залились смехом, бросая на озадаченного фронтмена лукавые взгляды. — Вы как влюбленные пятиклассники, честное слово. — закатывая карие глаза, протянул Дамиано, поворачивая голову обратно в сторону окна. — снимите себе уже номер. Виктория и Томас, несмотря на свои нескончаемые перепалки, просто не отлипали друг от друга. Они были неразлучны с самой школы, и с их дружбы, собственно, и началась история группы, которую теперь любили миллионы. — А ты не завидуй, Дами, — делая акцент на последнем слове, протянула бассистка, зная, что он просто ненавидит такую версию собственного имени. — зато мы не ворчим по любому поводу, как некоторые. Вик схватила своими ладонями уже красное лицо Томаса, и они стали изображать страстный поцелуй, задыхаясь от подступающего к горлу смеха, и, после того, как голубоглазая бассистка вытянула перед их с гитаристом лицами руку, показывая Дамиано средний палец, они, уже не сдерживая безудержный смех, оба сложились пополам от истерики под удивленными взглядами солиста и барабанщика. — Я не думал, что у вас все так далеко зашло, — усмехаясь, произнес Итан, все также держа в руках книгу. — может, сегодня займете одну спальню на двоих? — Ага, чтобы кто-то из вас, засранцев, занял мою лучшую во всей Италии комнату с видом на бассейн? — вскрикнула Виктория, и резко приняла сидящее положение, до этого чуть ли не валяясь на полу минивена. — Не дождетесь. Томас! У нас все кончено! — наигранно вскрикнула Вик, резко отталкивая от себя гитариста. Томас снова взорвался от смеха, тут же падая на колени своей подруги, которая и пары секунд не смогла сохранить серьезное выражение лица и снова расхохоталась. Дамиано, наблюдая за этой картиной, и сам начал давиться смехом, пытаясь сохранить серьезный вид, но столкнувшись с безумным взглядом красной от безудержного веселья Виктории, остатки самообладания покинули фронтмена, и он, откинув голову назад и прикрыв глаза, залился в истерическом смехе, не замечая вибрации в заднем кармане джинсов. — Успокаивайтесь уже, мы подъезжаем. — тихо протянул Итан, который единственный из их четверки оставался серьезным, поглядывая в окно. — Мы вообще-то работать приехали, а не развлекаться. — Да-да, мамочка, мы знаем, никаких чипсов, и отбой не позже девяти. — еле выдавил из себя безудержно смеющийся Дамиано. И теперь уже барабанщик, подхвативший всеобщее безумие, сначала расплылся в улыбке, а потом, не сумев сдержаться, расхохотался.

***

— Дамиано! — громко закричала Виктория, убавляя огонь на плите. — Твое ризотто сейчас подгорит! — Сейчас подойду! — не отрываясь от экрана телефона, прокричал в ответ подруге фронтмен, и, затушив давно истлевшую сигарету об край пепельницы, продолжил быстро печатать начатое сообщение, которое через пару секунд улетело из под его длинных пальцев. После того как группа прибыла в место назначения, ребята почти сразу приняли за работу, изголодавшись за пару недель по своим любимым музыкальным инструментам. Быстро разместившись в уже знакомых просторных светлых спальнях, они наскоро пообедали остатками завтрака, забранного с собой из ресторана накануне утром, и, немного обсудив с заждавшимся друзей Лео их разнообразные недели отдыха, проведенные с родными людьми, музыканты сразу направились в студию, чтобы начать сводить уже написанные пару месяцев назад партии. Пока они обсуждали свои недели в разлуке, Дамиано почти ничего не рассказал про свой уединенный уикенд в Тоскане, о котором с большим интересом расспрашивали все четверо. Он, продолжая отнекиваться и уверять всех, что он почти все время просидел в съемной квартире, рассказал друзьям лишь про вечер в баре и небольшую прогулку по Флоренции, упуская все подробности, и, особенно, все собития, связанные с сероглазой датчанкой, от мыслей о которой его сердце, непонятно почему, начинало биться чаще. Конечно, Дамиано хотел рассказать про новую подругу своим лучшим друзьям. Ему безумно хотелось поделиться воспоминаниями о событиях, которые они с Паулинн вместе пережили, однако итальянец понимал, что придется рассказать и о его маленьком вранье, выросшим за сутки в огромную разрушительную ложь, ставящую и его и его очаровательную датчанку под удар. Он продолжал убеждать себя в том, что думает о ней ежесекундно лишь потому, что чувствует перед ней огромную вину за свою глупую шутку, которая превратилась во всепоглощающий отвратительный обман. Однако после того, как он провел за репетициями пять часов, в попытках отвлечь себя любимым делом, все стало только хуже, ведь желание поскорее увидеть заветное сообщение превратилось в нужду, а работа совсем не шла. И, убедив ребят, что они просто сильно устали в дороге, Дамиано предложил закончить, отложив написание музыки на завтра, и остальные, и правда утомившись из-за долгой поездки, согласились с его предложением. Около часа неразлучные друзья, все впятером, просто валялись на широком диване в просторной гостиной, болтали обо всем на свете, начиная с мыслей о новом альбоме и заканчивая обсуждением предстоящего отпуска в Тоскане, который они начали планировать еще около года назад и постоянно откладывали, сначала из-за концертов, а потом из-за неожиданной победы на Санремо и нескончаемых репетиций перед самым важным выступлением в их жизнях. И сейчас, когда на умиротворенную сельскую местность опустился своей прохладой и трелью сверчков тихий вечер, ребята, проголодавшись за этот бесконечный день, решили приготовить ужин. И в тот самый момент, когда на просторной светлой кухне Итан и Дамиано занялись готовкой ризотто с грибами, лежащий на каменной столешнице телефон фронтмена впервые за вечер издал такой желанный итальянцем звон, пуская по его уставшему от дороги и долгих репетиций телу табуны мурашек. И он, забывая обо всем на свете, схватился за холодный корпус гаджета и забегал темными, как ночное звездное небо, глазами по светящемуся экрану. И довольная улыбка медленно растянулась на его лице, когда он увидел такое желанное имя, что смотрело на него ровными буквами с широкого стеклянного экрана. Он сломя голову понесся на террасу, не отрывая от мобильника счастливых светящихся бликами глаз, коротко бросив Итану что-то вроде «я покурить», не обращая внимания на то, как заинтересованные взгляды друзей провожали его рельефное татуированное тело. — Дамиано, черт, иди уже сюда! — снова донесся разъяренный голос Виктории откуда-то из глубины дома. И фронтмен, закатывая карие глаза, зашел обратно в гостиную через большие стеклянные двери, отделяющие помещение от большого двора с ровно постриженным газоном и огромным бассейном, вокруг которого стояли изящные шезлонги. — Если ужин сгорел, мы сожрем тебя! — шуточно бросил вслед проходящему мимо в кухню Дамиано сидящий на полу Лео, который с Томасом играл в футбол на плейстйшене. — Зато, в следующий раз, может, сами что-то приготовите. — не оборачиваясь на подкол друга, протянул фронтмен. Он прошмыгнул в просторную кухню, в которой уже немного пахло горелым, и не обращая внимание на Викторию, облокотившуюся локтями о каменную столешницу, кинулся к плите, попутно кидая телефон на стол, и убавил огонь, принимаясь помешивать слегка подгоревший рис. — Что, сложно было просто убрать сковородку с плиты? — раздраженно бросил Дамиано, одной рукой помешивая содержимое сковороды, а второй убирая с лица надоедливые пряди волос. Рис в сковородке шкварчал, пока итальянец набирал в стеклянный стакан воду, чтобы залить неготовое блюдо и оставить ее протушиться, не замечая, как Виктория, стоявшая прямо за его спиной, обратила внимание на засветившийся от пришедшего сообщения экран телефона фронтмена, которое он не услышал из-за громко шипящего блюда, что он так усердно пытался спасти, и, взяв гаджет в руки, удивленно заулыбалась. — Кто такая Паулинн? — раздался игривый девичий голос прямо за спиной Дамиано, который от услышанного выронил из рук лапатку, которой он мешал блюдо, и, судорожно хватая ртом горячий от готовки воздух, развернулся на незамеченную им до этого бассистку. Мужчину мгновенно затрясло от подступающей ярости, из-за такого бесцеремонного вторжения в его личное пространство, глаза налились кровью а ладони непроизвольно сжались в кулаки. Будь это сообщение от любого другого человека, он бы даже не обратил внимание на то, что подруга взяла его мобильный, но сейчас Дамиано был готов прибить Викторию прямо на этой чертовой кухне, сгорая от раздражения и злости. Потому что он понимал, что теперь она все узнает, а если узнает бассистка, придется рассказать и остальным, к чему он в данный момент был совершенно не готов. — Положи мой телефон на место, Вик. — строго произнес фронтмен, стремительно краснея толи от злости, толи от стыда. — Это из-за нее ты сегодня весь день не отрывался от мобильника? — блондинка удивленно вскинула брови, меняя игривый тон на серьезный. — а мы то голову ломаем, почему ты такой скрытный и ничего не говоришь про твой уикенд во Флоренции. Какого хрена, Дамиано, неужели мы с ребятами не заслуживаем знать, что у тебя, наконец, появилась подружка? — Она не моя подружка. — тихо, чтобы их с Вик перепалка не дошла до ушей остальных, сидящих в гостиной друзей, сказал Дамиано, сжимая челюсть. — она мой…друг… — Да какая к черту разница, кто она тебе, как ты не понимаешь! — закричала Виктория, вскинув руки. — я просто не понимаю, зачем это скрывать от нас, Дамиано, мы буквально практически родня друг другу, мы не виделись две недели, и за целый день ты не посчитал нужным сказать нам, что у тебя появился новый друг! — Что у вас опять тут произошло? — залетая в кухню из гостиной, у входа в которую стояли сконфуженные непониманием ситуации Итан и Лео, раздраженно вскрикнул Томас. Гитарист подошел к раскрасневшейся от волнения Виктории, что разъяренно смотрела на Дамиано, все еще держа в руке его телефон. Она стояла напротив фронтмена, и, продолжая сверлить стальным взглядом стыдливо прячущего глаза друга, тряслась от ярости. — Ты что, сказал ей, что она больше не в группе? — подходя ближе к друзьям вместе с Итаном, пошутил Лео, усмехаясь. — Я ее такой злой не помню с того момента, как Томас случайно порвал ее любимый пиджак от Гуччи. — Хуже. — не глядя в сторону подошедших к молодым людям друзей, буркнула Вик. — Дамиано нам не доверяет. У него кто-то там появился, и он не посчитал нужным нам об этом сказать. Еще и врал, что ничего интересного с ним не произошло. Как вам такое, ребят? Дамиано, продолжая прятать стыдливый взгляд, смотрел куда-то в ноги, обдумывая слова лучшей подруги. Она была совершенно права во всем. Он прекрасно понимал, как сильно он облажался перед своими самыми близкими людьми, которым он доверял сильнее, чем себе. И еще больше он облажался перед скромной сероглазой датчанкой, по которой он безумно скучал весь день, сгорая в ожидании ее сообщения. И с этим совершенно срочно нужно было что-то делать, но фронтмен понятия не имел с чего начать и что говорить. Но врать дальше не было никакого смысла, так что мужчина, вымученно выдохнув, поднял взгляд на четверых друзей, которые огромными от удивления глазами сверлили его напряженное тело. — Мне нужно кое-что вам рассказать. — оглядывая своих друзей, тихо произнес Дамиано. – но предупреждаю, вы меня убьете.

***

— Ты сделал что…? — роняя челюсть от удивления, задал вопрос Итан. Пятеро молодых людей сидели в большой светлой гостиной на огромном диване, в ожидании заказанной пиццы, потому что во время пылкой ссоры между друзьями ужин все-таки сгорел. Виктория, Томас, Итан и Лео внимательно слушали Дамиано, который рассказывал им все с самого начала, с того самого вечера в баре, где он совершил глупейшую ошибку в свой жизни, и до сегодняшнего утра на вокзале, где он так и не смог признаться в этой ошибке хрупкой светловолосой датчанке а также в своих теплых к ней чувствах. — Я назвался ей вымышленным именем, и так и не признался, кто я на самом деле, да. - роняя голову в ладони, подытожил фронтмен. — И, кажется, она влюбилась. — Ты такой идиот, Дамиано, — схватив руками небольшую подушку, протянула Вик повышая голос. — ты не просто идиот, ты король идиотов, Дамиано! Ты разрушил эту девочку! Когда она узнает правду, она тебя не простит, и это будет твои гребанным наказанием! А я тебя, пожалуй, убью, потому что у нее просто рука не поднимется, ведь ты влюбил ее в себя, хотя стой, в какого нахрен себя, в Даниэля, которого просто не существует! — Вик орала как ненормальная, отчего все остальные участники диалога притихли в страхе, ожидая когда девушка успокоится. Бассистка запустила в сидящего напротив Дамиано декоративной подушкой, но та, к огромному девичьему сожалению, не принесла итальянцу вреда, и, отскочив от мужского плеча, упала на пол. Фронтмен согласно покачал головой, запуская длинные пальцы в свои волосы, и опустил грустный стеклянный взгляд куда-то вниз. Ему, определенно стало лучше, после того, как он выложил все друзьям, однако он продолжал врать Паулинн, и к тому же, не отвечал на ее сообщения уже час. — То есть ты отшил ее только потому, что она запала на «Даниэля», а не на Дамиано? — показывая пальцами кавычки, переспросил Томас и откинулся на спинку дивана. — отшил, вместо того чтобы рассказать правду. Ты не просто идиот, ты еще и мазохист. — Я не знаю, почему я ей ничего не рассказал в то же вечер, или на следующий день за обедом, или вечером в парке. — вымученно произнес Дамиано, хватаясь за голову. — да, я идиот. Все замолчали и оглушающая тишина ударила по барабанным перепонкам фронтмена, который отчаянно пытался собрать мысли в собственной голове. Если бы между ними не было трехсот километров, он бы уже в эту минуту летел на встречу с датчанкой, чтобы во всем признаться. В собственной грязной лжи, которая навсегда отберет у него такие манящие серые глаза, в которых он тонул каждый раз, когда она, осмелев, не отводила от него взгляд. Глаза, по которым он внезапно сильно заскучал. Он не знает, почему ее отшил. Он не знает, почему он продолжал ей врать. Он все знает, он просто боялся ее потерять. — Я не знаю, что было у тебя в тогда голове, Дамиано, — серьезно произнесла Виктория, обеспокоенно глядя на опустившего голову друга, который сидел напротив них. — ты должен обо всем рассказать Паулинн, она не заслужила такого отношения к себе. Дамиано вскинул голову, глядя в глаза подруге. Она была права, Линн совершенно точно не заслужила этой лжи, ровно также как он не заслужил ее. Она заслуживала обаятельного и заботливого Даниэля, который помогал ей до одури пьяной убегать от полиции. А лживый Дамиано не стоит даже ее волоса, после того, что он сделал с ее робким доверием, растоптав его своим грязным враньем. — Я расскажу ей, когда мы приедем во Флоренцию, обещаю. — тихо проговорил Дамиано, снова переводя взгляд на холодный каменный пол. — если расскажу ей об этом в смс, буду еще большей сволочью. — Я бы на твоем месте молилась, чтобы она за эти две недели не догадалась сама. — сказала Вик, поднимаясь на ноги с дивана. — твое лицо везде, надо быть полной дурой, чтобы это игнорировать. А судя по твоим рассказам она — очень умная. — Бассистка подошла к Дамиано, и легко касаясь его плеча ладонью, притянула его тяжелую опущенную голову к себе, мягко касаясь его острой скулы. — ты гребанный идиот, но мы на твоей стороне. И Дамиано поднял голову, встречаясь с подругой полным благодарности взглядом. Она, легко улыбнувшись в ответ, выпустила его из полу-объятий и направилась в сторону лестницы на второй этаж, бросая друзьям что-то вроде «иду спать, потому что вы меня охренеть как вымотали», пока четверо парней продолжали сидеть в гостиной, обсуждая рассказанную фронтменом непростую историю. И через несколько часов, когда Дамиано зашел в свою спальню впервые за вечер, и, не включая свет, обессилено упал на просторную белоснежную постель, в его голове, все наконец, встало на свои места. Он обязательно ей во всем признается, когда они снова встретятся, и он будет молить ее о прощении столько, сколько потребуется, лишь бы Паулинн снова подпустила его к себе, не говоря уже о доверии. Мужчина устало потер глаза, доставая из заднего кармана джинсов телефон, и, жмурясь от света яркого экрана начал просматривать непрочитанные сообщения от датчанки, перед которой он был так сильно виноват. Глаза забегали по экрану, пока мозг обрабатывал слова, написанные тонкими дрожащими пальцами за три сотни километров от его обессиленного тела. Паулинн: 20:14: Еду с работы урааааааааа!! 20:30: Я дома)) Как ты?)) 21.07: Я тебя отвлекаю? Если да, то скажи.. 21:24: Знаешь, это так странно, но я каждую секунду проверяю, нет ли от тебя сообщения. Надеюсь, ты хорошо проводишь вечер)) 22:01: Не подумай, что я сумасшедшая, но я начинаю волноваться… Ты там в порядке? Просто напиши мне как сможешь, хорошо? 22:56: Я так переживаю, я такая дура, ты ведь взрослый человек, так? Ты сильный, можешь сам за себя постоять. Значит, все будет хорошо. 23:17: Даниэль, ауууууууу… Ты мне нужен… 23:36: Я много о тебе думаю, Даниэль, ты первый за 4 года, о ком я переживаю… 23:56: Ты правда мне нужен… Ответь, как сможешь… 00:16: Я ложусь спать, мне вставать на работу через 6 часов, так что… Постараюсь выспаться... Надеюсь, ты правда в порядке… Доброй ночи, Даниэль. хохо И сердце Дамиано сжалось от боли, после того, как он прочитал ее тревожные сообщения, в которых она проявляла заботу и беспокойство о нем, даже не представляя как сильно он ее подвел, когда начал их общение с глупого вранья, спутавшего все карты. Он торопливо застучал пальцами по клавиатуре, не успевая за собственными мыслями, и отправив сообщение, заблокировал телефон, который издал характерный звук. Уставший мужчина закрыл глаза, в попытках унять бешеное биение серце и дрожь в руках, обдумывая то, что написал. Дамиано: 01:12: Прости. Я настоящий идиот. Надеюсь, ты напишешь мне завтра, и мы все обсудим. И ещё, мне есть что сказать тебе по возвращении во Флоренцию. Но, немного подумав, Дамиано снова взял в руки телефон, напечатал еще одно сообщение, и отправив его, быстро поставил гаджет на зарядку, отправляясь в душ, чтобы наконец-то смыть с себя пыль километров, что он преодолел сегодня ради встречи с лучшими друзьями, и тяжелые мысли, которые терзают его каждый раз, когда он вспоминает очаровательное девичье личико, и серые смущенные глаза, сияющие отдаленной надеждой на счастье. Дамиано: 01:14: Доброй ночи, Паулинн. Хохо И он покинул комнату, так и не увидев на освещающем пустое темное помещение экране, что статус только что отправленного им смс в то же мгновение изменился на «сообщение прочитано».