Обман с доставкой в номер

Монотонность убивает своей каждодневной рутиной всяческое желание продолжать жить, наполняя разум, словно пахучими опилками, мрачными мыслями о том, что изо дня в день ничего так и не поменяется. Разве можно дышать полной грудью, когда на хрупких плечах держится всё ничтожное существование. Дорогостоящая учеба, подступающая с каждым днем все ближе и ближе, на которую уходит слишком много ресурса, что и без того практически в полном объеме вытягивают унизительные должностные обязанности на тяжелой работе. Но все выше перечисленное совершенно опрометчиво уходит на второй план, в сравнении с обездвиживающими сердечными переживаниями, когда из головы не выходят опьяняющие не хуже дорогого односолодового виски карие глаза, что янтарными нитями сверкают каждый раз, когда на них падает южный солнечный свет. И все это вкупе со страхом за собственную жизнь, потому что то, что он больше никак не обозначивал свое присутствие в ее жизни, совершенно точно не означало, что он был готов оставить ее в покое. Затишье перед бурей — только так Паулинн могла озаглавить последнюю неделю своей скучной, покрытой пылью жизни. Все повторялось изо дня в день, утро начиналось зверски рано, а день подходил к концу далеко за полночь. Линн не умела по-другому, как бы ей не хотелось вырасти в собственных грустных серых глазах, она продолжала искать утешение в изнурительном физическом труде, соглашаясь на дополнительные рабочие часы, лишь бы не было ни свободной секунды на то, чтобы бросить мимолетный взор на выцветший экран старенького ноутбука и увидеть там очередное одновременно желанное и ненавистное сообщение. И все было бы хорошо, если бы не грызущая девушку собственная совесть за совершенно бессовестное игнорирование крепчающих с каждой секундой чувств и сообщений от Дамиано, которые она упрямо оставляла без ответа, в глубине души мечтая о том, чтобы наконец-то сходить с ним на настоящие клишированное свидание с букетом алых, как ее впалые щеки, роз, дорогим шампанским, и отличным сексом по завершению пропитанного сладким смущением ужина. Однако, датчанка продолжала изо всех сил стараться отвлечь себя от неожиданно завертевшейся в её жизни драмы упорной работой, вежливо отказываясь от бесчисленных предложений жизнерадостной Виктории провести время вместе на вечеринке или просто приехать к ним с ребятами, чтобы вшестером поужинать в шикарной столовой съемной квартиры, в которую группа переместились сразу после возвращения из Пизы. Она избегала встречи со своими новыми друзьями, в особенности с харизматичным солистом, который одолевал ее многочисленными сообщениями уже три бесконечных дня, что для измученной переживаниями девушки длились каждый по несколько месяцев. После произошедшего между ними во время уикенда на яхте, отношения Дамиано к Паулинн круто изменилось, и, хотя они больше не виделись с того момента, как вернулись назад во Флоренцию, он продолжал ей настойчиво писать, раз за разом интересуясь, как у нее дела, и чем она так сильно занята, что не может найти минутки на то, чтобы наконец-то ему ответить. Он несколько раз звал ее на свидание, звал на закрытую вечеринку, приглашал вместе поужинать и просто погулять, но она не ответила ни на одно письмо, томно вздыхая, и вот уже три дня не могла принять решение и признаться ему в своей лжи. Темная ночь еще пару часов назад накрыла звенящую тосканскую столицу, растворяя в собственной прохладе толпы назойливых туристических групп, которые, кажется, ни на минуту не уставали изучать исторические улочки. Паулинн сидела на незаправленной измятой постели, разминая рукой гудящие от усталости тонкие ножки, и ела оставшиеся со вчерашнего обеда чипсы, поглядывая в экран потертого ноутбука, где был открыт профиль в инстаграмме с пятью миллионами подписанных на него человек. Страничка, принадлежащая очень популярному солисту нашумевшей минувшей весной рок-группы, которая принесла ошеломительную победу Италии на Евровидении. Наверное за последние несколько дней Паулинн рассмотрела её вдоль и поперек несколько сотен раз, заучив наизусть подписи под каждой фотографией. И, несмотря на то, что он не прекращал присылать ей сообщения с этого аккаунта, она продолжала оставлять их без ответа. Линн одновременно страшно желала снова увидеться с Дамиано, но при этом до ужаса боялась серьезного разговора с ним на тему их непростых отношений и ее до сих пор не раскрытого перед ним вранья. Но к огромному разочарованию для самой себя, датчанка продолжала отмалчиваться и бездействовать. Девушка вела себя как самая настоящая мазохистка, прекрасно понимая, что она сама поставила себя в такое идиотское положение, по уши влюбившись в человека, которому она достаточно продолжительное время врала, ровно также, как и он обманывал ее до недавнего времени. Линн, напряженно уставившись в одну точку, размышляла о том, что, возможно, она слишком много думает, и ей стоит довериться моменту и посмотреть, что из этого может выйти, в конце концов, ей и так нечего было терять, потому что до появления Дамиано в ее жизни, у нее ничего и не было. Тогда, получается, теперь ей есть что терять. Внезапно девичий взор, пропитанный тоской и грустью, упал на блеклый экран ноутбука, на котором все также светились яркие фотографии, с каждой из которых на девушку смотрели до одури красивые карие глаза, которые она теперь уже никогда не сможет забыть. Окантовка аватарки стала цветной, что означало, пользователь поделился новой историей, и датчанка, едва не подпрыгнув на собственной кровати, задрожала всем телом от волнения и захлопала густыми ресничками. Тонкая ручка потянулась к тачпаду, и через пару секунд опечаленный взгляд столкнулся с видео, на котором отплясывали как всегда веселые и разодетые Виктория и Томас под подстрекающие возгласы знакомого хриплого тембра, что каждым своим полутоном распускал по изгибам женского тела электрические разряды. Он ведь звал ее на эту закрытую вечеринку, также как и голубоглазая подруга, однако Паулинн вежливо отказалась от такого заманчивого предложения, сославшись на изнеможение после работы, с которой она вернулась в свою уставшую, как и она сама, квартирку, пару часов назад. Она могла бы сейчас танцевать в элитном клубе вместе с ними, заливаясь вкусными дорогими коктейлями, и соблазнять Дамиано одним только взором серых радужек и ненавязчивыми касаниями, но, вместо этого, она сидела одна дома, не вылезая из его чертового инстаграмма, и пускала на него слюни. Видео с танцами Вик и Томаса неожиданно сменилось на следующую историю, содержащую в себе общую фотографию, репостнутую из аккаунта Лео, на которой были запечатлены и отмечены все пятеро, изображавшие смешные гримасы, и державшие в руках бокалы с алкогольными напитками. Все пятеро, в компании незнакомой Линн девушки, одетой в омерзительное блестящее платье, едва прикрывающее округлые ягодицы, которая приобнимала ее Дамиано за талию и надменно улыбалась. Сердце Паулинн пропустило несколько мучительных ударов, и очаровательное женское личико покраснело от злости на загадочную незнакомку и сексуального итальянца, который, если судить по фото, совсем не был опечален отсутствием рядом с ним сероглазой датчанки, которую он несколько раз звал на этот шикарный прием. Ревность захлестнула разъяренный женский организм, отчего Паулинн изо всех сил захотелось прямо сейчас в домашней одежде отправиться в один из самых дорогих клубов Флоренции, куда ее совершенно точно не пустят секьюрити, и впиться в вечно ухмыляющиеся губы фронтмена жадным поцелуем на глазах у всех посетителей ночного заведения и неизвестной ей барышни, которая посмела позировать рядом с ним для фото и обнимать его, мерзко улыбаясь. Прежде датчанка никогда не испытывала такого чувства собственничества, но Дамиано в очередной раз удалось пробудить в девичьем организме совершенно новые для девушки эмоции. Они не виделись, не общались и даже не переписывались уже несколько дней, однако он продолжал сводить с ума Паулинн одним только своим существованием, вызывая в ней будоражущие гормоны чувства, каждый раз, когда в ее вечно гудящей голове всплывали воспоминания о том незабываемом вечере на яхте, когда он, донельзя обнаглев, усадил ее на чертов комод и по-хозяйски запустил свои длинные пальцы под ее футболку, покрывая ее шею полными страсти поцелуями. Линн, сгорая от ярости и возмущения, щелкнула по картинке на экране, и оказалась на страничке Лео, откуда было репостнуто злосчастное фото, на котором были отмечены аккаунты всех молодых людей, в том числе и той расфуфыренной барышни, что вызвала в девичьем организме столько неподдельно негативных эмоций. Паулинн недовольно фыркнула и, недолго подумав, нажала на буквенный курсив, который сразу же выкинул ее на новую страничку, принадлежащую той самой девушке, что обнимала Дамиано, и взор серых, переполненных возмущением, глаз столкнулся с последней публикацией, которой оказалось фото, где незнакомка стояла в обнимку с фронтменом, прижавшись светловолосой головой к его плечу. И самое обидное, фотография была выложена несколько десятков минут назад, и это до боли в голове выводило Линн из себя. Расширенные от переполняющей женский разум ярости зрачки забегали по короткой подписи под постом, и Паулинн мертвой хваткой вцепилась в помятое покрывало, застилающее ее постель. С самым прекрасным мужчиной на свете)) Спасибо, что ты есть, Дами) Очаровательное женское личико скривилось, внутри все похолодело от злости и обиды, между веками скопились капельки соленой жидкости и она, сама не понимая, чем ей это поможет, зашла в комментарии под фото, в надежде узнать о том, кем же приходится Дамиано эта обнаглевшая дама. И к огромному непониманию и разочарованию Линн, в комментариях все твердили о том, что это и есть та девушка с яхты. Датчанка смутилась, окончательно потеряв суть происходящего в обсуждении под публикацией, и начала судорожно листать ветки из ответов пользователей друг другу, чтобы понять, о чем на самом деле идет речь. Что значит «девушка с яхты»? Никому ведь не было известно о том, что группа отправляется в небольшой импровизированный круиз, о котором они сами узнали за несколько часов до поездки. И почему-то все принимают эту отталкивающую всем своим видом барышню за Паулинн, которая на самом деле провела с ребятами все выходные, выпивая с ними разнообразный алкоголь и пританцовывая на деревянном покрытии палубы дорогой яхты. Линн бегала наполненными слезами глазами, сверкающими в свете тусклого экрана, по разнообразным комментариям, которых оказалось чересчур много под фото на неприметном аккаунте незнакомки. И через несколько минут изучения разнообразных догадок фанатов Дамиано о том, кто же эта девушка, и действительно ли она была на яхте, датчанка наткнулась на ссылку, что сразу же перенесла ее на сайт какого-то интернет-издания, откуда на нее смотрели громкий заголовок и наверняка сделанная папарацци фотография, на которой Дамиано придерживает Паулинн за руку, спускаясь с ней с палубы белоснежного судна. И самое ужасное и унизительное для девушки было то, что на картинке было отчетливо видно, что вся ее тонкая бледная шея была усыпана багровыми пятнами, которые, теперь, кажется, видел весь мир. У нового секс-символа Европы появилась девушка. Дамиано Давид был замечен на борту шикарной яхты в компании очаровательной незнакомки. Фанаты полагают, что это его старая подруга, с которой он возобновил отношения после двухлетнего перерыва. — Но это же не она! — вскрикнула Линн, вытирая соленые дорожки с раскрасневшихся щек. — Это я, черт возьми, Паулинн Кристенсен! Она с грохотом захлопнула макбук, и, грубо отталкивая его в сторону, уткнулась тонким носиком в подушку, оглушительно закричав прямо в ни в чем неповинную мягкую принадлежность. Как он мог так с ней поступить? Почему как только девушка перестала ему отвечать, он сразу же нашел ей замену, которую все медиа-пространство теперь принимало за нее. Ведь это она — Паулинн — была тогда с ребятами на яхте, это она целовала Дамиано, запуская в его волосы тонкие юркие пальчики, это она срывала с его опухших губ грубые стоны и это она в него влюбилась, после того, как отрицала это несколько недель подряд, злившись на музыканта за его гнусную ложь. Ложь, которую она сама продолжала проносить сквозь все их непростые и непродолжительные отношения, что официально так и не успели начаться. И теперь вся общественность считала, что у Дамиано появилась девушка, которую еще и приняли за ту высокомерную барышню с фотографии из клуба, и это просто выводило Паулинн из себя. И самое обидное в этом всем то, что датчанка сама загнала себя в угол глупой ложью и всепоглощающей нерешительностью, из-за которых она сейчас сидела одна дома и рыдала, вместо того, чтобы быть на месте той девушки, что наверняка в эту минуту в душном зале клуба прижималась к рельефному татуированному телу, принадлежащему харизматичному итальянцу, который всего пару дней назад, кажется, признался Линн в симпатии. Она до ужаса винила саму себя в сложившейся ситуации, ведь, если бы она не игнорировала настойчивые предложения Дамиано провести время вместе, всей этой глупой истории бы не произошло. Он ей ничем не обязан, и может проводить вечера с кем и когда захочет, и раз датчанка не выходила на связь уже несколько суток, он вполне мог позволить себе позвать другую девушку и пойти на вечеринку с ней, ведь они с Паулинн друг другу никто, и он не должен перед ней отчитываться. Слезы отчаяния и разочарования в самой себе стекали по алеющим щекам, из горла вылетали скомканные вздохи, а саднящая душу ревность разрывала пульсирующий от мыслей женский мозг. Она внезапно осознала, что всей душой желает оказаться на месте той размалеванной незнакомки, которая красовалась на фотографии в обнимку с ее Дамиано, который не оставлял попыток связаться с Линн все эти мучительные бесконечные дни. Но он слишком быстро сменил ее на очередную богатенькую куклу, которая будет готова на все ради его внимания, и чересчур довольно улыбался на том злосчастном фото, придерживая ее за талию. Стройное женское тело вспорхнуло над измятой постелью, и, бросив еще один гневный взгляд на закрытый ноутбук, Паулинн на негнущихся ногах направилась в полутемную кухню, к приоткрытому, как и всегда, окну, чтобы впустить в свои легкие очередную мучительную порцию никотина, что должен был успокоить ее бушующие от ревности гормоны. Девушка слишком много курила в последнее время, и это совсем ей не нравилось, но по-другому душевные терзания невозможно было усмирить, и сколько бы она не пыталась убедить себя в том, что очередная доза горького саднящего горло дыма — это далеко не выход, она все равно раз за разом хваталась за тонкую сигарету, зажимая охристый фильтр меж белых гладких зубов. Датчанка поднесла рыжий огонек зажигалки к кончику никотиновой трубочки, и, глубоко затянувшись, через пару секунд выпустила из-за пухлых губ тонкую серую струйку в прохладу вечернего воздуха. Тягучий яд разливался по каждой ее клеточке, проникая даже в самые отдаленные уголки девичьего организма, переполненного обидой на Дамиано и разочарованием в самой себе. И вдруг, лежащий на потертой деревянной столешнице старый кнопочный телефон задребезжал и разрезал надоедливой трелью полутьму маленькой кухоньки. Паулинн вздрогнула от неожиданности, совершенно забыв о том, что она оставила свой мобильный на столе еще пару часов назад, когда вернулась уставшая и подавленная с работы. Девушка развернулась на пятках, устремляя раздраженный поздним звонком взор серых радужек на причину ее недовольства, и мелкая дрожь пробила изгибы стройного тела, когда на малюсеньком экране она увидела имя своей голубоглазой подруги, которая за последние три дня неоднократно ей звонила, чтобы поинтересоваться, не хочет ли та увидеться со своими новыми друзьями. Линн шумно выдохнула и напряглась всем телом, пару секунд раздумывая, стоит ли ей вообще отвечать на заставший ее врасплох звонок, но, в конечном итоге, она издала вымученный вздох, и подняла трубку дрожащими пальцами, прикладывая аппарат к ушку. — Привет, Паулинн! — раздался на том конце провода счастливый голос Виктории, которая пыталась перекричать басящую в динамике музыку. — как там твои дела? Не скучаешь дома одна? — Вик, я плохо тебя слышу. — спокойно сказала Линн, поглаживая маленькой ладошкой собственный гудящий лоб. — Я так понимаю, вы еще в клубе? В трубке раздался радостный смех и смесь незнакомых датчанке голосов, которые сливались в один неразборчивый поток. Пару секунд шум продолжался, но совсем скоро его сменило монотонное гудение улицы, растворяющее в себе звуки проезжающих мимо машин и отдаленную звучную итальянскую речь. — Теперь должно быть лучше! — довольно произнесла бассистка. — я вышла на улицу, тут не так шумно, как внутри. Паулинн легко улыбнулась, удивляясь вечному заражающему оптимизму своей подруги, и прикрыла сонливые глаза. — Ты хоть не успела там напиться так же, как в прошлые выходные? — усмехнувшись, спросила датчанка и сделала очередную затяжку, разглядывая витрину винтажного бутика напротив, на который выходило ее окно. — Неееет, ты что! — задумчиво протянула Виктория, игриво посмеиваясь. — я сегодня даже трезвее Итана, детка! — Что-то мне слабо в это верится, Вик. — Паулинн растянулась в умиротворенной улыбке и снова выпустила изо рта мутный дым. — но я рада, что вам там весело. Разумеется, им всем было там весело. Особенно весело было Дамиано в компании очаровательной незнакомки, чьи формы и смазливое личико совершенно точно превосходили скромную серую мышку Линн по аппетитности и красоте. — Между прочим, если бы ты пошла с нами, было бы в тысячи раз круче и веселее! — обижено протянула Виктория, и датчанка представила, как та наверняка наигранно надула розовые губки. — мы все по тебе скучаем, солнышко… Точно ничего не случилось? — Нет, Вик, все точно в порядке. — соврала Паулинн. — просто у меня слишком много работы сейчас, и я страшно устаю… Но скоро у меня выходной, и, думаю, мы сможем увидеться. Линн совсем не была уверена в том, что захочет этой встречи, потому что, как бы сильно она не скучала по Виктории, Томасу, Итану и Лео, мысли о Дамиано и их запутанных отношениях не давали девушке покоя и вызывали у нее неподдельный страх. А теперь, после того, как она увидела в сети его совместное фото с какой-то размалеванной девицей, датчанка снова сильно обиделась, страшно приревновав его к незнакомке. — Мы все очень соскучились и ждем встречи с тобой! — воскликнула воодушевленная бассистка. — а больше всех ее ждет Дамиано… Почему ты не отвечаешь на его сообщения? Он не перестает говорить о тебе и просто достал меня своими расспросами о том, почему ты его игнорируешь! В чем дело, Линн? Внутри датчанки все похолодело, и тонкие пальцы отпустили тлеющую уже пару минут сигарету, которая с оглушительным грохотом упала на холодный потертый кафель кухонного пола. Раздражение захлестнуло девичий разум, и Паулинн вымученно усмехнулась, обессилено вздохнув. — Прости, Вик, я… — стараясь скрыть дрожь в голосе, начала Линн, придумывая достойное оправдание на ходу. — у меня правда слишком много работы, и я почти не захожу в сеть… — датчанка устало потерла тонкую переносицу, устремляя серый, как густой никотиновый дым, взор в вечернюю прохладу шумящей за окном узкой улочки. — к тому же, я думаю, что Дамиано там и без меня весело… Я видела его на фото в обнимку с той девушкой, не знаю уж, кто она такая, но, видимо, ему с ней хорошо… Горло саднило от подступающего кома, и стремительно грустнеющие глаза наполнились солеными капельками, отчего под веками защипало. За двадцать один год Паулинн ни разу не испытывала такого пламенеющего чувства и не думала, что вообще способна так сильно кого-то приревновать, будучи уверенной, что ревность — это скорее неуверенность в себе, а не любовь и привязанность. — О, черт, Линн… — глубоко вздохнув, протянула блондинка. — эту девушку зовут Диди, и она… Внезапно в трубке раздалось какое-то непонятное шуршание и громкий шум, который заставил Паулинн нахмуриться и оторвать от ушка старенький мобильник. Вероятнее всего, Виктория уронила телефон, потому что спустя несколько секунд на том конце провода послышалась звонкая итальянская ругань, которую датчанка не смогла разобрать, несмотря на то, что она изо всех сил напрягла свой чуткий слух. Шуршание продолжалось, и голоса становились громче, после чего Линн четко расслышала что-то похожее на «Нет, отдай!», сказанное голосом бассистки, и в уши ударило чье-то тяжелое дыхание. — Алло? — неуверенно спросила Паулинн, обеспокоенно потирая собственную шею. — Вик? У тебя там все хорошо? — Привет, Линн. — знакомый терпкий, как дорогой крепкий алкоголь, голос, разрезал звенящую в ушах тишину, распуская по стройному девичьему телу паутинки мурашек. — Вик ненадолго отошла. Поболтаем? Его голос звучал наигранно безразлично, отчего датчанке захотелось снова закусить губу, томно вздыхая, однако ее обида на обаятельного музыканта бушевала, как бескрайний океан во время шторма, и не было никакого желания снова поддаваться на приторные провокации фронтмена, который, очевидно, отлично проводил время в клубе без нее, приобнимая чужую узкую талию, обтянутую сверкающей стразами в свете софитов тканью. — Привет, Дамиано. — буднично ответила датчанка, наматывая на тонкий указательный палец русую прядку. — не думаю, что нам есть, что обсуждать. Она и сама не понимала, почему была так радикально настроена по отношению к солисту, у которого вполне могло быть сносное объяснение происходящего, к тому же, он все еще ничем не был ей обязан; они не были парой, и он мог развлекаться с кем захочет. Однако Паулинн это совсем не успокаивало, напротив, она была вне себя от злости и раздражения и сходила с ума от жгучей ее изувеченное сердце ревности. — Я не понимаю в чем проблема, Линн?! — раздраженно воскликнул Дамиано на том конце провода. — мы же только недавно все обсудили и решили оставить в прошлом конфликты! Что успело произойти за эти три дня? — Может, тебе стоит поговорить со своей новой девушкой, которую все медиа сообщество принимает за меня?! — вскрикнула возмущенная датчанка, вымученно усмехаясь. — отлично вместе смотритесь, кстати. — Ты с ума сошла, Паулинн?! — закричал в трубку фронтмен. — Диди — старая подруга Лео! Она совершенно случайно оказалась в этом клубе сегодня, и, чтоб ты знала, она мне вообще не нравится, в отличие от тебя! И если бы ты хотя бы читала мои сообщения, ты бы увидела, что я звал тебя на эту чертову вечеринку. — Я много работаю, и мне было некогда тебе ответить, Дамиано. — спокойно начала датчанка, ели сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. — я, конечно, понимаю, что у тебя охренеть как много свободного времени, чтобы настрачивать мне приглашения на свидания, хотя я доходчиво тебе объяснила, что пока не готова к этому. И мне очень жаль, что я не смогла составить тебе компанию на твоей супер-вип-лакшери вечеринке, на которую приглашены только самые богатые и знаменитые, ведь им не нужно думать о том, хватит ли им денег на яйца, молоко и хлеб. И еще мне жаль, что я не могу выходить с тобой на связь в ту же секунду, как только ты напишешь, потому что у меня нет даже гребанного телефона, который, кстати, ты и разбил, и даже не извинился за это! Так что да, прошу прощения, что не оправдываю твои завышенные ожидания, потому что я — самый обычный человек, который пытается заработать себе на жизнь и в данный момент не имеет возможности разъезжать по дорогим приемам. Необдуманные слова слетали с пухлых, алеющих также ярко, как и уставшее женское лицо, губ, а по впалым щекам текли горькие слезы обиды, которая очернила пылающее от любви измученное девичье сердце. Она накричала на него, наговорила обидных слов, отталкивала его с каждой секундой все дальше и дальше, загнанная в угол собственной ложью и всепоглощающей неуверенностью, которая разрушала ее изнутри. Она отчаянно желала быть с ним рядом, но вместо нее он обнимал другую, и кроме этого, она не видела больше ничего, разбиваясь на мелкие осколки каждый раз, когда мысли о той фотографии в инстаграмме незнакомки касались ее натруженных извилин. — Значит, такого ты обо мне мнения, да, Паулинн? — тяжело вздохнув, спросил Дамиано. — думаешь, что я какой-то богатенький избалованный мальчик, которому не с кем было поразвлечься на вечеринке? Я и предположить не мог, что ты настолько плохо обо мне думаешь. Меж их телами, находящимися на разных концах города пылало измученное напряжение, и в трубке повисло долгое молчание, пока Паулинн пыталась судорожно придумать, что ей сказать в свое оправдание, потому что она совсем того не осознавая, задела Дамиано до глубины души своими поспешными выводами и необдуманными словами, которые теперь уже совсем не казались ей безобидными плодами ревности. -Дамиано, я… — тихо произнесла Линн, стирая с щек соленые дорожки. — я не хотела, я… — Хватит, Паулинн. — перебил ее фронтмен и глубоко вздохнул. — разберись для начала, чего ты вообще хочешь. А потом уже играй с моими чувствами. — Но я не играю с твоими… — хотела было возразить девушка, но из трубки послышались оглушающие короткие гудки, каждым свои децибелом оставляющие на и без того израненном сердце глубокие порезы. Она обессилено опустила на потертую столешницу исцарапанный за годы использования мобильный, и, пару раз шустро моргнув густыми ресничками, разрыдалась, укладывая свою гудящую голову на шершавую поверхность стола, разряжая тишину пустой квартиры тихими всхлипами. Паулинн даже не старалась, но все равно умудрилась глубоко ранить единственного человека, которого она по-настоящему полюбила впервые после долгих лет страха и неуверенности. Конечно, она больше не считала его заносчивым самовлюбленным нарциссом, который думал только о себе и своих желаниях и развлечениях, особенно, после рассказов Виктории, которая как никто была близка с Дамиано, и после того, что произошла между датчанкой и фронтменом на борту шикарной яхты в минувшие выходные. Она оттолкнула единственного человека, которого любила, и дело было уже не в ревности. Всему виной была ложь. Паулинн стала по-настоящему понимать Дамиано, который долго не признавался ей в своем обмане, потому что был уверен, что ее потеряет. И теперь она делала ровно то же самое, будучи привязанной к обладателю карих пронзительных глаз всей своей изувеченной душой, которая переставала болеть только тогда, когда он был рядом. И девушка все дальше и дальше оттягивала разговор с сексуальным итальянцем, загнанная в угол страхом того, что она никогда не будет его достойна, потому что они слишком разные, и у них никогда не будет реального шанса на нормальные здоровые отношения. А пока Дамиано думал, что она — помощница управляющей в дорогом отеле, которая знает себе цену, а не обычная запуганная девочка в униформе горничной, застрявшая наедине с тяжелым прошлым, Линн напрасно полагала, что он будет относиться к ней лучше. Ведь никто не будет ее любить, пока она сама себя не полюбит. Никто, кроме обладателя глубокого карего взора, который обязательно вселит в нее сияющую уверенность, заставив навсегда забыть о ненависти к самой себе.

***

Приглушенное освещение просторной спальни едва касалось своими тусклыми лучами разгоряченной после душа бархатной кожи, по которой все еще стекали сверкающие на свету прозрачные капельки. Стройное девичье тело, обернутое в махровую ткань полотенца, стояло у открытого настежь окна, через которое в светлую комнату врывался свежий вечерний ветерок. На той стороне улицы шуршали своей листвой высокие деревья, между стволов которых сновали туда-сюда жители вечно бодрствующей столицы. В старинном итальянском городе наступила ранняя осень, однако календарное время совсем не совпадало со знойной и приветливой погодой, что каждым своим градусом манила в Рим толпы уставших от дождливого климата родных стран туристов. Серые глаза старались уловить каждую деталь открывающегося из широкого окна вида на зеленеющий парк, пока тонкие пальчики перебирали сырые русые пряди, спадающие каскадом на острые плечи и выступающие под тонкой кожей ключицы. Контраст жара, исходящего от ее влажного тела и прохладного вечернего воздуха будоражил каждую клеточку женского организма, пока разум, кажется, впервые за несколько мучительных лет был спокоен и умиротворён, растворяя все негативные мысли, словно чистая прозрачная вода брошенную в стакан таблетку аспирина. Пухлые губы вытянулись в полную удовлетворения улыбку, когда чьи-то сильные руки обвили ее узкую талию, прижимая тонкую спинку к пылающей вздымающейся от дыхания груди. — Ты так вкусно пахнешь, Линн. — знакомый терпкий голос раздался прямо над ее чутким ушком, и чужие влажные губы коснулись ее мочки. — я так соскучился за последнюю неделю… Девушка снова довольно улыбнулась и откинула голову назад, укладываясь затылком на чужое крепкое плечо. Его руки сжались на талии чуть сильнее, и датчанка шумно выдохнула, ощущая, как чужие длинные пальцы нашли щелку меж краями полотенца и с радостью юркнули в неё, разгоняя по бархату бледной кожи колючие молнии. Ещё один томный вздох, слетевший с губ обоих, и девушка, прикрыв серые мутнеющие от удовольствия глаза, развернулась к стоящему за ней мужчине и запустила пальцы в его короткие волосы, растрепанные из-за напряженной работы над новым музыкальным материалом. Он резко подался вперёд, впиваясь в ее приоткрытые губы глубоким поцелуем, и она едва слышно промычала от удовольствия в чужие уста, в тот самый момент, когда пропитавшееся водой тяжелое полотенце упало на дорогой светлый паркет. Обнажившуюся кожу защекотал игривый ветерок, легкими порывами врывающийся в светлое помещение, и впалые щёчки залились лёгким румянцем, который он наверняка с удовольствием для себя подметил, приоткрыв глаза между непрекращающимися страстными поцелуями. Два шага в сторону, и стройная женская спинка столкнулась с шершавым покрытием штукатурки, и девушка оказалась зажатой между разгоряченным, возбуждающимся с каждой секундой все сильнее, телом, и холодной стеной; в плену сильных мужских рук, блуждающих по ее груди, бесстыдно цепляющихся за каждую ее нетронутую клеточку. Поцелуи с каждой секундой становились грубее и настойчивее, своими танцами двух сплетающихся языков и томными горячими вздохами стягивая внизу впалого женского живота тягучий болезненный клубок. Теперь она, уже совсем не стесняясь своей наготы, стонала в чужие влажные губы, пока его ладонь сжимала ее упругую грудь, и густые ряды тёмных ресничек дрожали, пока датчанка, сгорающая от нетерпения и всепоглощающего желания, пыталась приоткрыть тяжелеющие веки. Она хотела его также сильно, как и в их первый раз, когда взаимное раздражение неожиданно переросло в сжигающую все на своём пути страсть, которая поглотила их обоих, умножая все что было между ними прежде на ноль. — Дамиано… — тихо простонав его имя в поцелуй, она оторвалась от манящих ее губ. — я люблю тебя… — Как ты меня назвала, малышка? — сухой грубый голос угрожающе раздался над ее ушком, больно обжигая каждую перепуганную клеточку женского организма. Серые глаза распахнулись от ужаса и удивления, и она, впервые за вечер, увидела его лицо. В сантиметрах от нее стоял не тот, кого она всей душой любила, не тот, кто ради неё был готов на все, не тот, кто заставил ее полюбить себя и поддерживал ее абсолютно во всех ее начинаниях. Перед ее застывшим от страха лицом стояло ее шокирующее прошлое во всей красе, сально ухмыляясь, и грязно оглядывало ее обнаженную грудь. Девушка не могла сдвинуться с места, и он все сильнее сжимал грубыми ладонями ее хрупкую талию, прижимаясь к ней все ближе, отчего датчанку начало тошнить, пока в спину впивалось неровное покрытие заштукатуренной стены. Его тяжёлые руки потянулись к ее тонкой шее, и безумная гримаса застыла на его лице, заставляя девичьи глаза наполниться горькими слезами. — Ты забыла чья ты, Паулинн? — его ладони сжались на хрупкой женской шее, отчего ее чёрные зрачки расширились от обезвоживающего ужаса. — ты моя, маленькая шлюха, и раз ты решила, что можешь сбежать от меня, придётся преподать тебе урок. — Пожалуйста, — ее голос сильно хрипел, а белки глаз налились кровью из полопавшихся капилляров. — отпусти меня. Он мерзко рассмеялся, сильнее сжимая тиски из ладоней на женской шее, которая, казалось, вот-вот хрустнет и сломается под натиском грубых рук, но он, несмотря ни на что, продолжал давить на ее горло, перекрывая ей доступ к такому необходимому кислороду. Линн начала шумно хрипеть, в попытках вдохнуть жизненно необходимый воздух, но он продолжал все сильнее сжимать руки на ее шее, наслаждаясь агонией своей жертвы, что вцепилась острыми ноготками в его массивные плечи. — Отпустить тебя? — он омерзительно усмехнулся и наклонился прямо к ее ушку, ещё сильнее стиснув ладони. — однажды я уже допустил эту ошибку, и что из этого вышло, малышка? Я не сделаю этого снова. Пухлые приоткрытые губы побелели и серые радужки заметались по помещению в надежде увидеть хоть что-то, что сможет ей помочь. Но рядом никого не было, только она одна; обнаженная, наедине со своей скоропостижной смертью, что своими грубыми пальцами оставляла синие следы на ее нежной коже. Изображение в глазах начало тускнеть, и попытки вдохнуть такой необходимый кислород прекратились в тот момент, когда в ее горле что-то хрустнуло, наполняя ее организм очередной порцией беспомощности и обессиленного страха, что вместо воздуха заполнял ее легкие, пока жизнь навсегда покидала ее стройное тельце, и красные от крови глаза навечно закрылись тяжелыми бледными веками, меж которыми застыли ледяные слёзы отчаяния, которым так и не было суждено коснуться ее впалых щёк. Неужели, так все и закончится…? Яркий утренний свет ударил в только что распахнувшиеся серые глаза, в ужасе бегающие по маленькой спальне, пока из узкого горла вырывались шумные перепуганные вздохи. Паулинн вытянулась на кровати, словно самая тонкая струнка, в попытке успокоить саму себя, повторяя в собственных мыслях слова о том, что это был очередной ночной кошмар, который никогда не станет правдой. Длинные русые волосы слиплись от холодного соленого пота, свисая с ее подрагивающих от пережитого ужаса плеч, и прикрытая тонкой тканью растянутой футболки грудь вздымалась от тяжелого прерывистого дыхания. Очередной дурной сон застал девушку врасплох своим интригующим началом, но в конечном итоге все закончилось ровно так же, как и всегда; на протяжении всех четырех лет, что она пыталась перебороть собственную травму. Каждую ночь она умирала от его грубых рук, каждую ночь он настигал ее, повторяя одно и то же, раз за разом напоминая, что она принадлежит только лишь ему. И самое страшное во всем этом для Линн было то, что он уже сумел найти ее в сети, а это значит, что, сколько бы она не пряталась и не отмалчивалась, он обязательно ее отыщет снова. Датчанка поднялась с кровати и, быстро взглянув на раннее время, глядящее на нее со старинных настенных часов, подаренных еще ее бабушке на свадьбу, девушка на негнущихся ногах направилась в ванную, чтобы в очередной раз умыться холодной водой, вместе с которой в небольшой слив утекут ее воспоминания о пережитом ночном кошмаре, которые теперь стали для нее еще более пугающими, чем обычно. Теперь в этом участвовал Дамиано — единственный человек, которого она точно не хотела бы видеть в подобного рода ужасах. Единственный человек, которому она осмелилась рассказать о своей проблеме со снами, которые каждую ночь вселяли в измученный женский разум пожирающий все на своем пути липкий страх. Однажды музыкант даже пообещал ей, что если понадобится, он будет с ней рядом, лишь бы ей больше никогда не пришлось проходить через такой жестокий опыт снова и снова. Шум воды заполнял тяжелые мысли, пока по уставшему лицу стекали холодные капельки, и серые радужки рассматривали собственное отражение в мутном старом зеркале. Судьба послала датчанке неожиданный подарок с пронзительными карими глазами, а та, в свою очередь, только и делала, что обижаясь на него, раз за разом придумывая причину, чтобы оттолкнуть его как можно дальше, противясь собственным крепчающим с каждым днем чувствам. Страх снова быть преданной и разбитой не позволял ей решиться на начало новых романтических отношений, опыт прошлых лет кричал ей, что ничего опять не получится, от того и не стоило даже пробовать. И все это усугублялось ее глупой ложью, которая совершенно точно все испортит и навсегда отберет у нее туманный шанс на счастье, оставляя ее в оглушающем одиночестве, которое в конце концом будет убивать ее медленно и мучительно, прямо как грубые тяжелые руки, сжимающие до хруста ее тонкую шею. Паулинн глубоко вздохнула, окончательно проснувшись, и вернулась в зашторенную спальню, обессилено падая на измятую за беспокойную ночь постель. Девушке было очень стыдно за сказанные Дамиано накануне ночью слова, которые так глубоко его ранили, она и сама не понимала, что на нее нашло, и почему она так грубо оттолкнула фронтмена, в которого была так сильно влюблена. Он был готов абсолютно на все, чтобы завоевать ее доверие вновь и стать с ней еще ближе, а она, по своей собственной глупости обидела его практически ни за что, не оставив ему ни единого шанса, чтобы объясниться. Девушка нахмурилась, и, немного подумав, потянулась за своим стареньким макбуком, который одиноко лежал на прикроватной тумбе. Пара минут, и датчанка снова смотрела на до боли знакомый профиль в инстаграмме, судорожно обдумывая слова извинений, будучи готовой наконец-то признаться Дамиано в своих чувствах и в своей глупой лжи, которая совершенно ожидаемо усложнила все трудности их отношений. Вчера он посоветовал ей разобраться в собственных желаниях, и теперь Паулинн была к этому готова, но просто не знала, с чего ей лучше начать. Однако, она точно знала, что ей безумно хочется снова быть рядом с обладателем нежного карего взора, под которым она, тая от удовольствия, чувствовала себя комфортно, как никогда. Внезапно девушка заметила, что на хорошо известной ей страничке появилось новое фото, которое датчанка до этого не увидела из-за глубоких раздумий о том, что именно она хочет сказать музыканту и в каком порядке. И ярость вперемешку с обидой снова захлестнули изнеможенный женский организм, когда она открыла публикацию, которой оказалась та самая вчерашняя фотография, из-за которой они с Дамиано снова переругались; то фото, которое вызвало в Паулинн оглушающую ревность, потому что на нем вокалиста обнимала другая девушка, ослепляя всех, кто имел честь видеть эту фотографию надменной счастливой улыбкой. И Линн едва не сорвалась, намереваясь вышвырнуть ни в чем неповинный ноутбук в открытое окно, потому что подпись к фото была еще хуже того факта, что сексуальный итальянец догадался выложить его на своей страничке. С моей дорогой Диди) Спасибо за отличный вечер) И гребанные сердечки… Паулинн вскочила на ноги, судорожно запуская пальцы в свои растрепанные волосы, и вымученно рассмеялась. Она отлично понимала, что это очередная провокация от Дамиано, ведь он понял, что датчанка его сильно приревновала, и решил таким образом отомстить ей за ее обидные слова, что конечно же было опрометчивым поступком, видь Линн совершенно точно не оставит эту мерзкую выходку без внимания и сделает свой следующий ход. Девушка снова села на кровать, поглядывая на безумно раздражающее ее фото, которое она мечтала уничтожить всеми возможными способами, и через пару минут Паулинн уже набирала в поисковике социальной сети название другого аккаунта, в директе с которым она оказалась уже спустя несколько секунд. Пара смешных мемов, присланных ей хозяином странички были отмечены ее лайками, и Линн, не успев подумать о том, чем ей может быть чревата такая смелая выходка, застучала тонкими пальчиками по потертой клавиатуре, через несколько мгновений выпустив небольшое сообщение своему собеседнику. Доброе утро, Итан) У меня есть к тебе одно заманчивое предложение) Может, сходим куда-нибудь вдвоем?) Она сделала свой ход. Но не станет ли он последним для них обоих в этой решающей партии?