Обман с доставкой в номер

Что представляет собой идеальное утро? Ранний подъем перед долгожданной поездкой на другой конец планеты, или ленивые нежности под теплым одеялом в обнимку с любимым человеком? А может, утро после рождества, когда вся семья в смешных пижамах собирается в гостиной возле сверкающей елки, чтобы открыть подарки? Безусловно, все эти варианты начала дня можно назвать приятными и незабываемыми, но идеальное утро Паулинн — это утро, когда ей не было нужно бежать на работу. За бесконечные годы тяжелого физического труда и жизни от выходных до выходных между нескончаемыми сменами датчанка стала относиться к своим свободным дням как к настоящим праздникам, которые стоило бы отмечать всему миру. И каждый раз, когда выходные наконец-то наступали, Линн с предвкушением начинала свое утро, намереваясь весь день не подниматься с измятой постели, в которой она проведет самые счастливые часы своей жизни за просмотром какого-нибудь свежего сериала. И плевать она хотела на новомодную продуктивность и все домашние обязанности, потому что физической активности и уборок ей сполна хватало на работе. Сегодняшнее утро датчанка должна была начать, как обычно, в шесть утра, чтобы отправиться на свою треклятую работу в омерзительно дорогой отель, где ей снова предстояло отмыть бесчисленное множество шикарных номеров, в которых все должно было скрипеть и блестеть от чистоты. Но после развернувшейся в коридоре десятого этажа драмы и недолгих разбирательств, строгая и педантичная Берта дала девушке пару выходных, позволив ей прийти в себе после произошедшего и заслуженно отдохнуть, потому что затравленная собственными эмоциями и страхами Паулинн в последние дни действительно работала на износ. Но накануне вечером девушка совсем не думала о предстоящих свободных днях, так как ждала приезда Дамиано, который появился у нее на пороге уже после полуночи, после чего они спонтанно решили напиться, но так этого и не сделали, и в итоге день закончился даже интереснее, чем девушка могла себе представить. Неправда, потому что я тоже тебя люблю, Паулинн... Что представляет собой идеальное утро? Утро, когда не нужно идти на работу. И когда рядом с тобой спит харизматичный итальянец с карими глазами, татуированным телом и добрым сердцем. Шустрая мысль проскользнула эхом где-то в отголосках сонного женского подсознания, в то время как плотно сжатые веки начали слегка подрагивать от раздражающего солнечного света, что лился на бледное личико из незашторенного вчера вечером окна. Паулинн возмущенно пробормотала что-то нечленораздельное себе под нос, кутаясь в воздушное одеяло, и слегка потянулась, вдыхая в свои легкие порции свежего воздуха. Девушка начала потихоньку выходить из крепкого сна, когда до ее слуха стало доноситься едва слышное шипение, и до боли знакомы голос, напевающий про себя какую-то приятную мелодию. Линн в непонимании поморщилась, и, машинально протянув руку на противоположную сторону постели, обнаружила, что рядом с ней никто не лежит. Датчанка медленно разлепила тяжелые веки, и, несколько раз шустро моргнув, попыталась быстрее придти в себя, чтобы лучше понять происходящее. И сначала, когда Паулинн увидела на соседней стороне кровати лишь измятую простынь и сбитую подушку, она немного расстроилась, и даже подумала, что все произошедшее ночью ей приснилось, и что на самом деле она все таки сошла с ума, однако уже через пару секунд до ее слуха снова донеслось шкварчание, очевидно идущее с кухни, что сопровождалось мелодичным звуком терпкого голоса. Паулинн сразу же успокоилась, когда поняла, что ее ночной гость что-то делает на кухне, и ее когда-то израненное сердце приятно заныло от удовольствия, а в животе запорхали клишированные бабочки. Датчанка приподнялась, усаживаясь на кровати, и широко улыбнулась от любимого осознания, что если бы ей нужно было на работу, она бы уже десять раз ее проспала. И это трепетное чувство подпитывалось невероятным счастьем, вызванным приглушенной возней за стеной, где находилась в ее крохотной квартирке несчастная, из-за того, что на ней совсем не готовили, кухня. Линн потерла заспанные серые глаза и оглянула свою спальню. В ее маленькой, но уютной комнате все было по старому: слева все также стоял большой шкаф, в котором бабушка когда-то хранила свои парадно-выходные наряды; стол напротив кровати по-прежнему был завален так и не разобранными документами, а винтажные часы, которые все еще работали только на чистом энтузиазме, безразлично тикали, показывая своими длинными стрелками половину первого. Но кое-что совершенно точно изменилось в этой потертой квартирке, что была пропитана годами одиночества сначала пожилой Федерики, переехавшей в нее после смерти мужа, и потом и ее внучки, что унаследовала скромную недвижимость после скоропостижного ухода своей любимой бабули. Паулинн больше не была в ней одна. Датчанка нехотя поднялась с постели, из которой она совершенно точно бы носу не высунула до самого вечера, если бы не любопытные звуки с кухни, причину которых Линн поскорее хотелось узнать. Девушка мельком взглянула на свое отражение в напольном зеркале, и, поправив растрепанные за ночь волосы, которые так и не успели полностью высохнуть до того, как она уснула, тихо покинула свою спальню и направилась по небольшому коридору к арке, ведущей на кухню, из которой лился плавный солнечный свет. В девичий нос ударил умопомрачительный запах свежеприготовленной еды, которого она не чувствовала слишком давно, и, прикрыв глаза от удовольствия, Паулинн осторожно выглянула из-за стены, желая на некоторое время остаться незамеченной. Ее серому счастливому взору открылся вид на несбыточную мечту любой девушки Европы: стоя возле плиты, спиной к входу, что-то готовил все так же одетый в одни только махровые штаны с лапками Дамиано и напевал незамысловатую мелодию, одной рукой помешивая шипящее содержимое небольшой сковороды, а второй держал в длинных пальцах наполовину скуренную сигарету. На секунду глаза Паулинн засверкали от восхищения и умиления такой картиной одновременно, а девичье сердце теперь бешено колотилось не от страха, а от счастья и осознания того, что все, о чем они с Дамиано говорили, перед тем как уснуть, не оказалось очередным издевательским сном. Широкая улыбка непроизвольно растянулась на женском лице, а на впалых щеках заиграл румянец, пока все внутри ее стройного и изящного тела приятно трепетало. Линн внимательно рассматривала широкие мужские плечи и спину, покрытую настоящей картиной из татуировок, в тот самый момент, когда музыкант, видимо, почувствовал, что за ним кто-то наблюдает и наполовину повернулся, сразу же растягиваясь в умиротворенной улыбке при виде заспанной и растрепанной датчанки, одетой в легкую пижамку. — Доброе утро. — смущенно улыбнувшись, произнесла Паулинн, и, вынырнув из-за стены, зашла в небольшое помещение, наполненное запахом свежего завтрака. — Привет. — ответил ей солист, все также широко улыбаясь. — как ты себя чувствуешь? Выспалась? Дамиано, продолжая помешивать содержимое сковородки, смотрел на Линн с неподдельным интересом и искренним беспокойством за ее состояние, после всего, как плохого, так и хорошего, что ей пришлось пережить накануне вечером. Девушка улыбнулась еще смущеннее, будучи совершенно не привыкшей к такому трепетному и нежному обращению с собой. Она подошла к старому стулу и присела на него, принимаясь дальше наблюдать за занимательными действиями сексуального итальянца. Паулинн не хотелось отводить сверкающий в свете яркого августовского солнца взор от его идеального рельефного тела, покрытого бесчисленным количеством разных рисунков. Она игриво закусила губу, скользнув взглядом по колечку в мужском соске, и зевнула, прикрывая рот маленькой ладошкой. — Чувствую себя просто прекрасно… — датчанка потянулась, прикрыв глаза. — кажется, я выспалась впервые за несколько лет. Паулинн действительно не помнила, когда в последний раз ей удавалось так хорошо отдохнуть, ни разу не проснувшись за ночь от кошмаров и перманентной тревожности, которая не давала ей покоя уже четыре года. Но этой ночью она спала, как убитая, и никакие страхи и дурные сны не посмели бы и на километр к ней приблизиться, потому что рядом спал ее Дамиано, который когда-то, еще будучи для нее Даниэлем, пообещал ей, что приложит все усилия, чтобы спасти ее от кошмаров, если она этого захочет. И он сдержал обещание, потому что рядом с ним Паулинн не боялась вообще ничего и чувствовала себя лучше, чем когда либо, наблюдая, как он помешивает завтрак, пока в его пальцах тлеет уже позабытая сигарета. И никакие мысли о прошлом больше не лезли в ее взъерошенную голову, отправляясь на самое дно воспоминаний. — Отлично. — довольно протянул Дамиано, любуясь сидящей напротив датчанкой. — я тут у тебя на кухне похозяйничал, и мне вот интересно, — фронтмен сделал последнюю затяжку, и, отправив тлеющий окурок в пепельницу, стоящую на подоконнике, продолжил. — ты вообще ешь? У тебя в холодильнике из еды только прокисшее молоко и мазь от боли в спине! Паулинн усмехнулась и обескуражено пожала плечами, не зная, что сказать в свое оправдание. В последнее время она действительно практически перестала готовить и питаться дома, перебиваясь, если повезет, кофе и круассанами из любимой пекарни и едой из ресторана при отеле, которую сотрудникам готовят раз в день на обед. А готовить себе после работы, проведя на ногах десять часов, у Паулинн не было ни сил, ни желания, как и ходить в магазин за продуктами, что она с детства просто ненавидела. — Я практически не питаюсь дома. — смущенно ответила девушка, перебивая пальчиками край измятой за ночь футболки. – если честно, не помню, когда я в последний раз завтракала на этой кухне. — Ну, значит сейчас ты этим займешься. — уверенно сказал фронтмен, и выключил огонь на плите, принимаясь раскладывать по тарелкам на вид потрясающий омлет. — пришлось сходить за продуктами, ты бы видела лицо кассира, который меня обслуживал. — Ты что, ходил в таком виде? — Линн удивленно вскинула брови, в очередной раз оглядывая образ Дамиано. — Я так сильно хотел есть, что даже не подумал о том, чтобы переодеться! — музыкант легко засмеялся и поставил перед девушкой тарелку с ароматным завтраком, от которого исходил горячий пар, и кружку с кофе, запах которого сводил голодную Паулинн с ума. — Ну тогда все понятно, — сказала датчанка и сделала небольшой глоток из чашки, наблюдая, как итальянец ставит свою порцию на стол и садится напротив. — я бы тоже, мягко говоря, удивилась, если бы увидела Дамиано Давида в штанах с кошачьими лапками на кассе в местном супермаркете. Молодые люди звонко рассмеялись, принимаясь за желанный завтрак, который на вкус оказался просто умопомрачительным, из-за чего Линн впервые за несколько долгих месяцев почувствовала, что получает от такой обычной домашней еды настоящее удовольствие. Она ела обычный омлет с зеленью с таким аппетитом, будто перед ней было самое дорогое блюдо из меню ресторана, у которого есть звезда Мишлен. Дамиано удовлетворенно наблюдал за тем, как его девушка кушает приготовленный им завтрак, в который он постарался вложить всю нежность и заботу, что только в нем была, после того, как накануне пообещал себе сделать все, чтобы показать Паулинн какой должна быть настоящая любовь. — У меня есть для тебя кое-что. — прерывая тишину, внезапно произнес музыкант, что загадочно улыбался и потягивал свой кофе, после того, как с их скромным, но таким вкусным завтраком было покончено. Линн подняла на него удивленные глаза, после того, как молодой человек встал из-за стола и быстрыми шагами вышел в прихожую, вернувшись назад уже через несколько секунд. Он наклонился к ней, обжигая своим горячим дыханием ее бледную кожу, и вручил ей небольшой бумажный пакет, растягиваясь в довольной улыбке. Датчанка в недоумении осторожно взяла в руки пакетик, и Дамиано вернулся на свое место, с нетерпением наблюдая за тем, как девушка в смятении рассматривает неизвестный предмет в своих руках. Линн переводила обескураженный взор с «подарка» на фронтмена и обратно, все никак не решаясь заглянуть в пакет, однако после того, как Дамиано жестом указал на него, призывая девушку посмотреть, она, набравшись смелости, приоткрыла бумажные ручки, и запустила меж ними тонкие пальчики. Пару секунд, и датчанка выудила из безликого пакетика небольшую коробку, на крышке которой был изображен дорогой телефон последней модели, о котором Паулинн не могла даже мечтать. Ее удивленные зрачки расширились, и она в полном шоке уставилась на довольного, словно кота, наевшегося сливок, солиста, который не переставал ослепительно улыбаться. — Дамиано, ты с ума сошел? — в полнейшем замешательстве спросила девушка, не сводя с музыканта ошарашенный взор. — это же очень дорого! Я не могу его принять… — Не говори глупости, Паулинн. — сразу же перебил ее улыбающийся фронтмен, непринужденно отмахиваясь. — я разбил твой старый телефон, я купил тебе новый. Его улыбка сияла ярче, чем отражающееся от всех гладких поверхностей августовское жаркое солнце, и датчанка не знала, что ему сказать, в замешательстве приложив к подрагивающим губам изящную ладошку. — Я буду возвращать тебе за него деньги с каждой зарплаты. — наклонив голову в бок, серьезно сказала девушка, заглядывая в карие глаза напротив. — я не заслужила таких щедрых подарков. — Даже не думай, Линн! – возразил Дамиано. — считай, что это на день рождения, а от подарков на день рождения не отказываются. — Мой день рождения был в мае. — усмехнувшись ответила Паулинн, растягиваясь в умилительной улыбке, пока фронтмен не отрывал от нее уверенный взор. — я не знаю, что на это сказать… Когда ты вообще успел его купить? Паулинн в обескураженном состоянии поднялась из-за стола и на негнущихся ногах подошла к окну, хватая с подоконника пачку сигарет. Музыкант последовал ее примеру и тоже встал, внимательно наблюдая за тем, как девушка, зажимая охристый фильтр между зубами, прикуривала дозу никотина, чиркнув маленькой зажигалкой. Датчанка сделала небольшую затяжку, и, взглянув на хитро улыбающегося фронтмена, протянула ему тлеющую трубочку, на что он послушно забрал у нее сигарету, отправляя ее кончик в рот. — Я заказал его, пока ты ночью ходила в душ. Курьер привез его около часа назад. — довольно протяну Дамиано, вдыхая в легкие густой горький дым. — Ты можешь просто сказать спасибо… А мне будет спокойнее, если моя девушка всегда будет со мной на связи. — Ты назвал меня своей девушкой? — спросила Линн, и вскинула брови, игриво ухмыляясь. Дамиано вернул датчанке сигарету, и та, едва касаясь чужих пальцев, забрала ее и затянулась никотином, не разрывая с музыкантом зрительный контакт. — Разве я так сказал? — наигранно удивляясь, ответил фронтмен, все так же глядя девушке в глаза. Они снова играли друг с другом, но в отличие от прошлых разов, сейчас они оба получали от этого настоящее удовольствие без всякого напряжения, не боясь сделать или сказать чего-то лишнего, потому что они уже все сказали накануне ночью. И теперь молодые люди, по уши влюбленные друг в друга, стояли босиком на холодном кафельном полу у открытого окна, раскуривая одну сигарету на двоих, пока каждый из них с удовольствием подливал масла в огонь, покорно наблюдая за тем, насколько сильно может разгореться это пламя. Линн вернула сигарету Дамиано, и как только он ее забрал, она сделала шаг вперед, медленно обвивая руками смуглую от постоянных поездок мужскую шею. — Твоя девушка говорит тебе спасибо. — ухмыляясь, сказала Паулинн, играя пальчиками с кудрявыми прядями на его затылке. И от такой запредельной ментальной близости, Дамиано едва не слетел с катушек, наслаждаясь прикосновениями своей любимой датчанки, которая теперь смотрела на него, как на произведение искусства, которое, по неизвестной и очень глупой причине отказались выставлять в Лувре. Паулинн старалась не завизжать от счастья, сохраняя остатки рассудка, и не отрывала от музыканта заворожённый счастливый взор. Они глядели друг на друга без капли смущения, каждый в своей голове обдумывая их последние слова, которые красноречиво давали им понять, что теперь они вместе. Они оба так долго этого хотели, постоянно натыкаясь на глупые недопонимания и собственную ложь, которые не позволяли им сделать такой желанный шаг навстречу друг к другу. Но теперь все конфликты остались позади, и долгожданное счастье было готово принять их слегка взбудораженные эмоциями тела в свои теплые объятия. Дамиано сделал последнюю затяжку, выпуская клубы мутного дыма в нагретый полуденным солнцем воздух, и опустил окурок в небольшую пепельницу, что стояла на узком подоконнике. Линн внимательно наблюдала за каждым его изящным действием и медленно сходила с ума от его интригующей улыбки, не сползающей с красивого фактурного лица. Музыкант, покончив с сигаретой, вновь поднял на девушку довольный взор, и, ни минуты не медля, подался вперёд и поймал приоткрытые девичьи губы своими, сливаясь с датчанкой в вялом нежном поцелуе. Паулинн тихонько простонала от удовольствия, сильнее сжимая в тонких пальчиках непослушные прядки на затылке, и приоткрыла рот шире, впуская влажный горячий язык фронтмена глубже. Его руки сцепились в замок на ее узкой талии, а из мужского горла вылетел смазанный вздох, когда Линн, сама того не ожидая, интуитивно прижилась к стремительно горячеющему телу солиста, одновременно с этим проходясь языком по его слегка горьким от привкуса кофе и сигарет губам, и почувствовала, как что-то стремительно твердеющее уперлось в ее бедро. — Это микрофон в твоём кармане, или ты просто рад меня видеть? — язвительно прошептала датчанка в слегка припухшие от страстного поцелуя губы музыканта. Дамиано поднял на неё мутнеющий взгляд карих радужек, растягиваясь в снисходительной улыбке, и резко подался вперёд, к кухонной столешнице, на которую в ту же секунду усадил изящное и такое манящее его женское тело, подхватив девушку за бёдра. Паулинн шумно вздохнула от неожиданности, невольно вспоминая события недельной давности, когда итальянец точно также усадил ее на гладкую поверхность дорогого комода, и в итоге это закончилось тем, что они полностью обнаженные и до одури счастливые оказались в одной постели. И датчанка слегка закусила губу от удовольствия, когда Дамиано с жадностью впился влажным поцелуем в ее нежную кожу на шее, пока низ впалого девичьего живота наливался тягучим болезненным предвкушением. Линн запрокинула голову, с удовольствием подставляя музыканту тонкое горло, которое он тут же принялся осыпать жаркими поцелуями, оставляя на бархате кожи едва заметные пятна. Девушка легко подалась бёдрами вперёд, сталкиваясь с пахом Дамиано, и тот глухо простонал, пока его татуированные руки блуждали по тонкой женской спинке. Внезапно, слух молодых людей, занятых в эту минуту друг другом, разрезал громкий настойчивый звон, вероятно принадлежащий телефону фронтмена, который до этого безразлично лежал на противоположной стороне столешницы. И сначала, они оба красноречиво проигнорировали назойливую трель, пока их горячие языки продолжали сплетаться в неистовом танце, а руки цеплялись за возбужденные тела друг друга, но когда звон не прекращался уже пару минут, Паулинн, нехотя, оторвалась от таких желанных мужских губ, раскрасневшихся от ее лёгких укусов. — Ответь. — вяло улыбаясь, прошептала датчанка в уста фронтмена. — может там что-то важное. Дамиано, яростно пыхтя, отошёл от сидящей на столешнице девушки, и схватил лежащий неподалёку телефон, устремляя разгневанный взор на тускло светящийся экран. — Это Вик. — подытожил музыкант, немного успокоившись, и потёр затылок. — приготовься быть отчитанной. Лин легко улыбнулась, наблюдая за тем, как итальянец отвечает на звонок и включает звук на громкую связь, возвращаясь назад к девушке, что все также сидела на столе. — Дамиано, скажи мне, ты в детстве случайно не бился головой? - раздался звонкий голос бассистки, которая была явно не в самом лучшем расположении духа. — И тебе привет, моя самая любимая и драгоценная Виктория. — усмехаясь, протянул солист, что устроился меж стройных женских ножек, свисающих со стола. — я тоже соскучился по тебе. С пухлых губ Паулинн слетела усмешка, и девушка снова обвила руками шею фронтмена, легко чмокнув его в острую скулу. — А у тебя все шуточки, придурок! — раздался разъяренный голос блондинки в трубке. — мало того, что ты так и не позвонил мне вчера, так ещё и дома не ночевал! Надеюсь, ты спал в полиции, на одной лавке с пьяным бомжом! Паулинн и Дамиано одновременно захихикали, слушая возмущения своей подруги, которая на самом деле была права, потому что итальянец позвонил ей только один раз, после того как все случилось, ещё будучи в отеле, скомкано объяснив произошедшее, а потом пообещал связаться с Вик позже, когда разберётся со всеми формальностями в полиции. Но он так этого и не сделал, позабыв о своём обещании, когда сломя голову нёсся к своей датчанке, чтобы поскорее укрыть ее в бережных и безопасных объятиях. — Прости, Вик… - стыдливо протянул итальянец, потирая свой лоб. — я вчера совершенно забыл об этом во всей этой суматохе. Но смею тебя расстроить, спал я в тёплой постели, и не с пьяным бомжом, а с очаровательной сероглазой датчанкой. Дамиано растянулся в удовлетворённой улыбке, наблюдая за тем, как его девушка заливается краской смущения от слетевших с его уст слов. Фронтмену до безумия нравилось то, как Линн одновременно могла беспристрастно его целовать, и смущаться от его самых невинных комплиментов. — Так ты ночевал у Паулинн? Тогда все понятно. — бросила Виктория. — а телефоном пользоваться вас обоих не научили, что ли? — Не ругайся пожалуйста, Вик. — виновато протянула датчанка, неожиданно вступив в диалог бассистки и солиста. — мы просто потеряли счёт времени. Линн и Дамиано переглянулись, цепляясь за лица друг друга слегка возбужденными взорами, и оба растянулись в загадочной улыбке. — Боже, даже не хочу знать, чем вы там занимались. — глубоко вздохнув, сказала Виктория, смягчив свой тон. — у вас есть максимум час на то, чтобы закончить трахаться, одеться, и приехать к нам. — строго произнесла блондинка. — и упаси господь вас обоих опоздать хоты бы на минуту, потому что в этом случае я вызову на твой адрес, Паулинн, Интерпол, ФБР, итальянскую армию, и все спецслужбы, чьи контакты только смогу найти. Я вас предупредила. Вик положила трубку, и из динамика телефона послышались короткие гудки, после чего Дамиано, обессилено вздохнув, нажал на красную кнопку и положил мобильный на стол. Он с небольшой грустью посмотрел на датчанку, чьи ножки все это время по-хозяйски обвали его талию, и устало улыбнулся, в душе понимая, что его светловолосая подруга не шутила на счёт того, что им с Паулинн не поздоровится, если они не начнут собираться прямо сейчас. Линн будто без слов поняла Дамиано и ловко спрыгнула со стола, все также глядя в глаза итальянцу, в карих радужках которого ещё пару минут назад плясали обжигающие огоньки, но теперь они исчезли под давлением легкого разочарования. — Она ведь действительно пришлёт за нами целую гвардию. — будто оправдываясь, протянул фронтмен, поглаживая стоящую перед ним датчанку по бедру. — придётся принять ее условия. Паулинн коротко усмехнулась и наклонилась вперед, оставляя на губах музыканта легкий влажный поцелуй, и, не говоря ни слова, направилась прочь из светлой кухни, плавно покачивая стройными бёдрами. И Дамиано был готов поклясться, что если бы не звонок разъяренной Виктории, которая с нетерпением ждала их обоих на другом конце города, он бы без тени сомнения продолжил то, что успел начать, срывая с влажных девичьих губ томные вздохи.

***

Жаркий августовский день был в самом разгаре, опаляя своим жгучим дыханием флорентийские улочки, как и всегда, наполненные толпами туристов, чьи голоса сливались в бескрайнюю какофонию, отдаленным эхом влетающую в открытое настежь кухонное окно. За широким столом, выполненным из массива дорогого дерева, сидели четверо молодых людей, что внимательно слушали рассказ двух своих друзей, сидевших с противоположной стороны стола, под которым они крепко держали друг друга за руки. Паулинн и Дамиано приехали на съемную квартиру ребят около часа назад, после того, как все же решили отложить свои спонтанные планы на день на потом, и, немного повозившись с новым телефоном датчанки, неожиданно подаренным фронтменом, они покинули скромную девичью квартиру, направляясь в один из самых колоритных районов Флоренции, где располагались шикарные четырехкомнатные апартаменты. По дороге Паулинн с интересом наблюдала, как итальянец водит машину, напевая играющую из динамика песню, название которой девушка наверняка знала, но не могла вспомнить. Они с музыкантом практически не разговаривали по пути в квартиру ребят, изредка перекидываясь короткими фразами, но, несмотря на это, им было уютно друг с другом даже молчать, отчего сердца обоих приятно изнывали от всепоглощающей любви. И когда на одном из светофоров Дамиано провернулся к девушке, одарив ее самой тёплой своей улыбкой, она едва не расплакалась от накатывающего чувства счастья, которого она не испытывала уже много лет. По приезде к нужному им дому, датчанка и фронтмен быстро поднялись на третий этаж, и пару секунд простояв в лифте, оказались в просторной светлой прихожей, не прекращая держаться за руки, смущенно переплетая пальцы. Виктория встретила своих провинившихся друзей с нотациями и нравоучениями, пообещав им обоим, что если такое хоть раз повторится, она сама лично их прибьёт без зазрения совести. Бассистка, конечно же, была безмерно рада увидеть Паулинн, после пятидневной разлуки и страшного рассказа Итана, из-за которого Дамиано, сломя голову, понёсся в страшную грозу в отель, и, как оказалось, не зря. И датчанка, увидев стоящего в проходе на просторную кухню обеспокоенного барабанщика, кинулась ему на шею, тысячи раз поблагодарив друга за то, что он своевременно раскрыл всем ее секрет. Итан с удовольствием обнял Линн в ответ, приговаривая, что он не мог поступить иначе, пока Дамиано, наблюдающий такую трогательную картину, приветливо улыбался под звонкие возгласы Вик. Когда все четверо устроились на кухне за чашками ароматного кофе, к ним присоединились Томас и Лео, что ходили в магазин за продуктами и всего на десять минут разминулись с Паулинн и Дамиано. И после того, как все, наконец, расселись за широким дубовым столом, датчанка начала свой непростой рассказ, который в общих красках все уже слышали от Итана. Девушке было тяжело снова вспоминать о пережитом ужасе, но пока на ее коленях лежала мужская ладонь, держащая ее за слегка подрагивающие руки, Линн переносила свою боль гораздо легче, с трепетом в сердце понимая, что теперь она не одна. Датчанка закончила свой рассказ, после которого, конечно же, упомянула, что, по правде, она работает горничной, чему особо никто не удивился. Потому что, на самом деле, все четверо уже давно были в курсе, ведь ни раз видели девушку за уборкой в отеле, пока жили там, и только Дамиано по какой-то неведомой причине не застал Линн за работой и ничего не знал до самого последнего момента. Музыкант, после того как датчанка завершила свой монолог, в красках описал события прошлого вечера и все, что ему удалось узнать в полиции, и после нескольких уточняющих вопросов, что ребята задали молодым людям, эту тему было решено закрыть, и вернуться к чему-то более позитивному и волнующему всех, кто в эту минуту сидел на залитой солнечным светом кухне. — Так что? — потягивая кофе из небольшой чашки, спросила Вик. — вы двое, теперь вместе? Бассистка, глядя исподлобья, указала взором на сидящих за противоположной стороной стола Дамиано и Паулинн, что уже час изображали самый невинный вид. — Да. — одновременно сорвалось с губ молодых людей, которые держались за руки под столом, словно влюблённые школьники на уроке алгебры. Они восторженно переглянулись, удивляясь тому, насколько синхронно они ответили на вопрос подруги, и в ту же секунду рассмеялись вместе с Викторией. — Томас, ты должен мне двадцатку. — довольно улыбаясь, протянула блондинка, подойдя к сидящему за столом гитаристу, и положила руку ему на плечо. — я говорила, что драма их образумит. Светловолосый парень раздраженно закатил глаза и нехотя вытащил из заднего кармана джинсов помятую банкноту, с самым недовольным видом протягивая деньги Вик. — Вы что, ставили на нас? - возмущённо воскликнул Дамиано, уставившись на своих неугомонных друзей. — Нет, просто Тони почему-то решил, что спорить со мной на деньги — хорошая идея. — Вик наигранно похлопала гитариста по плечу, все ещё стоя за его спиной и устремила на него свои игривый взгляд. — ты ведь ничего не смыслишь в отношениях, до сих пор не понимаю, как ты умудрился завести свои. Девушка наклонилась и обняла закатывающего глаза друга за шею, заливаясь как всегда жизнерадостным смехом, который, уже через пару секунд заразил своим звоном всех сидящих за широким столом, включая даже нарочито обиженного на подругу Томаса. День медленно шёл своим чередом, секунды бегло складывались в минуты, а те, в свою очередь в часы, пропитанные непринужденной беседой шестерых друзей, собравшихся вместе в просторной квартире в самом сердце исторического города. Звонкий смех обволакивал каждого участника дискуссии и вовлекал в свой оптимистичный настрой, пока двое из шестерых сидели бок о бок и крепко держались за руки, не желая больше никогда друг друга отпускать. Томные взгляды карих и серых радужек то и дело сталкивались во время разговора, распуская по телам обоих влюблённых острые молнии, что будоражили своими разрядами их слегка напряженные организмы. Паулинн все ещё была на стадии осознания того, что теперь они с Дамиано официально вместе, и, несмотря на то, что она в глубине души очень этого хотела, датчанка все никак не могла поверить в то, что теперь она его девушка. И каждый раз, когда в русоволосой голове всплывала мысль об этом, бледные щёчки стремительно розовели, а по грудной клетке разливалось что-то тёплое и очень приятное. И девушке вовсе не хотелось думать о том, что совсем скоро ребятам, и в том числе и ее Дамиано предстоит вернуться домой в Рим, а ее, в свою очередь, ждут прежние рутинные будни на нелюбимой работе, и такой расклад никак не вписывался в разворачивающиеся события. Через несколько часов обсуждения разного рода мелочей и сенсационной новости о том, что Линн и Дамиано наконец-то перестали ходить вокруг да около и сошлись, дружная компания переместилась в гостиную, расположившись на огромном диване. Виктория предложила посмотреть какой-нибудь фильм, и все охотно согласились, и через несколько минут темпераментного спора между бассисткой и солистом из-за выбора фильма, блондинка сдалась, соглашаясь посмотреть что-нибудь новое, вместо засмотренных до дыр «Сумерек». Ребята комфортно разлеглись на мягкой мебели и принялись смотреть какой-то свежий фильм, который в конечном итоге почему-то выбрал Томас, после чего все шестеро с интересом уставились в широкий экран телевизора. И только Дамиано и Паулинн на самом деле не было никакого дела до происходящего в киноленте, потому что все их мысли были заняты друг другом и тем, что они начали после завтрака на тесной кухне в квартире датчанки. Линн устроилась на диване, облокотившись спиной о татуированную грудь музыканта, которая вздымалась от глубокого дыхания, что обжигало бледную кожу своим жаром всякий раз, когда длинные вздохи слетали с приоткрытых мужских губ. Дамиано по-прежнему держал девушку за руку, нежно перебирая ее тонкие пальчики, и периодически непроизвольно оставлял на русоволосой макушке легкие поцелуи, чем вызывал в девичьем организме волны удовольствия, и заодно умиление Виктории, которая все это время наблюдала за новоиспеченной парочкой, сидящей напротив нее на мягком диване. Но всего через час бассистке, видимо, наскучило просто сидеть и смотреть фильм, и она молча покинула комнату, чем вызвала недоумения всех остальных, но вернулась в гостиную уже через пару минут с бутылкой Ягермейстера и шестью стопками, радостно заявив, что им всем есть что отметить, вместо того чтобы коротать вечер за просмотром по ее мнению неинтересного фильма. Друзья не особо удивились такой смене настроения блондинки, прекрасно понимая, что раз они не согласились смотреть «Сумерки» в сотый раз, то вся их бурная деятельность, связанная с выбором киноленты, изначально была обречена на провал. Но девушке было мало, что все ее друзья не были против того, чтобы выпить, и поэтому Вик заявила, что они будут играть в «Я никогда не», на что пять пар глаз округлились в предвкушении, потому что, если честно, ребятам действительно хотелось повеселиться. На правах главной зачинщицы, Виктория предложила играть командами, сославшись на то, что так будет интереснее, и ребята поддержали ее идею, быстро распределившись на пары. Дамиано и Паулинн, не желая расставаться даже для игры, остались вдвоем, несмотря на то, что бассистка очень звала подругу в свою «самую умную девчачью команду». В итоге Томас присоединился к неугомонной блондинке, а Лео объединился с Итаном, согласившись играть больше из любопытства, чем ради самого процесса, чтобы посмотреть к чему все это может привести. Ребята уселись в круг на полу, и, как один заинтригованные, будто они впервые собирались играть в подобную игру друг с другом, и вообще не знали друг о друге почти ничего, с интересом наблюдали за тем, как Вик разливала ликер по шотам, расставляя алкоголь возле каждой из команд. И сначала все было достаточно безобидно, друзья задавали друг другу обычные достаточно избитые вопросы, стараясь подколоть друг друга, и рассказывали забавные истории, которые каждый из них слышал по несколько десятков раз. Все, кроме Паулинн, разумеется, и ей было безумно интересно слушать рассказы своих новых друзей, которые в такой теплой и сплоченной атмосфере казались настоящей семьей. Но постепенно алкоголя в зеленой бутылке становилось все меньше и меньше, вопросы переставали быть безобидными, а страсти начали накаляться, ровно так же, как и разгоряченные спиртным молодые организмы. Дамиано сцепился с Викторией и теперь между ними вспыхнула нешуточная борьба за победу, в то время как все остальные с интересом наблюдали за разворачивающейся схваткой двух лучших друзей. В какой-то момент Паулинн, прилично захмелевшая от пары стопок крепкого ликера, практически перестала следить за ходом игры и тем, какая команда выигрывает, выпив меньше всех, потому что все ее мутнеющие мысли занимал сидящий рядом с ней сексуальный итальянец, который, ко всему прочему, уже успел снять футболку из-за знойного летнего воздуха, влетающего через приоткрытое окно. Паулинн слетала с катушек каждый раз, когда Дамиано, заливисто смеясь из-за очередной рассказанной в сотый раз истории, бросал на нее прожигающий карий взор, разгоняя по ее бледной, прикрытой лишь легким летним платьем коже табуны колючих мурашек. Из ее головы не выходили мысли о его поцелуях, и четкие воспоминания о произошедшем на яхте с неделю назад. Его черные, как смоль, татуировки, разбросанные по рельефному телу, до одури шли ему, как и маленькое колечко в соске, обрамленном пробитым стрелой сердечком. И внизу впалого женского живота все трепетало всякий раз, когда музыкант, непринужденно запускающий пальцы в свои волосы, проводил языком меж белоснежных ровных зубов. Она хотела чувствовать его руки на свой талии, груди, шее; она хотела срывать с его губ громкие стоны; она хотела принадлежать ему, как бы грубо и неправильно это не звучало. И Дамиано знал это, потому что он видел свою датчанку насквозь, то и дело вылизывая ее изящный силуэт пронзительным карим взором. Алкоголя в бутылке становилось все меньше, пока на разгоряченные флорентийские улицы начал плавно опускаться вечер, окутывая своей ненавязчивой прохладой изголодавшуюся по свежести архитектуру и вездесущих людей, снующих туда-сюда между старинных фасадов. — Итак! — звонко воскликнула Виктория, поблескивая опьяневшими синими радужками. — у нас последний раунд! У каждой команды осталось по четыре шота, по два на каждого из участников, так что та команда, которая раньше всех все выпьет, проиграла! — Я все еще не понимаю, на что мы играем. — закатив глаза, протянул Дамиано, мельком поглядывая на сидящую рядом с ним датчанку. — могла бы сразу сказать, что тебе просто нужен был повод и компания, чтобы напиться. Виктория, яростно пыхтя, осуждающе прищурилась и посмотрела на друга так, будто он попал в точку, не целясь, хотя на самом деле, все, конечно же, было наоборот. — Раз ты так хочешь мотивацию для победы, то тогда проигравшая команда выполнит какое-нибудь дурацкое наказание. — взмахнув рукой, игриво сказала бассистка. — и это, будете вы, Ромео и Джульетта. — Вик указала пальцем на сидящего напротив фронтмена, который аккуратно обнимал за шею Линн, чья голова покоилась на его обнаженном плече. — так что, ты еще пожалеешь о своих словах, умник. Датчанка с интересом следила за перепалкой подруги и своего парня, тихо хихикая, пока те продолжали спорить из-за всяких мелочей. Остальные ребята также сохраняли нейтралитет, наблюдая за спором бассистки и солиста, которые, кажется, из-за действия алкоголя на их разгоряченные тела готовы были разорвать друг друга на части. Лучшие друзья, не прекращая, перекидывались язвительными шутками, и казалось, они совсем позабыли о том, что кроме них в просторной комнате сидит еще пять человек. — Да вашу ж мать! — не выдержал Томас, привлекая внимание всей компании и в том числе Дамиано и Виктории, которые, кажется, были готовы вцепиться друг другу в глотки. — мы будем дальше играть, или нам оставить вас друг другу на растерзание? — Я никогда не занималась сексом на яхте, выкуси, придурок. — воскликнула блондинка, показывая разъяренному фронтмену средний палец. — прости, Паулинн, ничего личного. Датчанка с возмущением посмотрела на голубоглазую подругу, которая была явно довольна своим ходом, после чего перевела серый взор на Дамиано, чье лицо покраснело от злости. — Ну ты и сучка, Вик. — сквозь сжатые зубы выплюнул музыкант, и опрокинул стопку с темным содержимым. Линн вымученно вздохнула, бросив на Викторию наигранно осуждающий взгляд, и последовала примеру солиста, заливая в узкое горло обжигающий ликер. Девушка слегка поморщилась, и снова посмотрела на Дамиано, который виновато глядел на нее, в душе немного жалея о том, что они вдвоем не остались дома у Паулинн накануне утром. — Наша очередь, — прервал звенящую тишину голос Итана. — сровняю ваш счет, пока вы не поубивали друг друга. — обращаясь к своим друзьям, произнес барабанщик. — я никогда не целовался с журналистками. Виктория и Томас с практически одинаковыми возмущенными выражениями лица уставились на посмеивающегося Итана, который, кажется, давно готовил этот ход, дискредитирующий только бассистку и гитариста, имеющих такой грешок. Они, с нескрываемым раздражением опрокинули каждый свою рюмку, наградив барабанщика гневный взором карих и голубых радужек, в то время, как залившийся язвительным смехом Дамиано дал своему длинноволосому другу «пять». — Это нихрена не честно. — сложив руки на груди, возмутился Томас. — из-за тебя, Итан, мы с Вик проиграем этим женатикам. — А, то есть вопрос про яхту, по-вашему, был честным?! — тут же возмущенно воскликнул Дамиано, едва не подпрыгнув на месте. — Боже, не начинайте. — закатив глаза, протянула Паулинн, неожиданно для самой себя вступая в спор. — у меня никогда не было секса в отеле. — резко сорвалось с губ датчанки, прежде чем она успела хорошо обдумать свой вопрос. Пять пар глаз уставились на расслабленную Линн, которая даже не подозревала, что только что определила исход их бессмысленной пьяной игры. Все друзья, как один, взялись за свои шоты, даже Итан и Лео, что неожиданно удивило некогда скромную девушку, которая в замешательстве наблюдала за тем, как ребята пьют каждый свою порцию крепкого напитка. И только сияющий и во все тридцать два улыбающийся Дамиано оставил свою рюмку нетронутой, и ровно так же, как его девушка заворожено смотрел на то, как его друзья пьют. Датчанка уставилась на фронтмена, явно довольного ее выходкой, которая заставила всех в огромной гостиной слегка покраснеть. — Томас и Вик проиграли. — улыбаясь протянул Лео, которого весь вечер забавляла ожесточенная схватка между солистом и бассисткой. — вы выполняете наказание. — Слава богу это закончилось. — устало протянул Дамиано и встал с пола. — наслаждайтесь своим заслуженным поражением, а я иду курить. Паулинн? Солист с вопросом уставился на свою датчанку, глядя на нее сверху вниз, и протянул ей руку. И девушка, недолго подумав, вложила в мужскую ладонь свою и поднялась на ноги, которые немного затекли за то время, что они играли в глупую игру, сидя на полу. Фронтмен коротко улыбнулся и, переплетая их с Паулинн пальцы между собой, направился в сторону своей спальни, плавно утягивая датчанку за собой. И когда широкая дорогая дверь, ведущая в просторную светлую комнату, закрылась за их разгоряченными алкоголем организмами, отделяя их от остальной квартиры и колких шуток Виктории, расстроенной своим поражением, Дамиано тут же притянул Линн к себе, немного грубо впиваясь в ее пухлые губы страстным поцелуем. Датчанка пикнула от неожиданности, но тут же схватилась пальцами за любимые темные прядки на затылке Дамиано, и впустила его горячий язык в свой рот, тихонько простонав от удовольствия. Итальянец прижал Паулинн к стене, без стеснения впиваясь поцелуем в ее тонкую шею, чем сорвал с ее приоткрытых губ первый за неделю полноценный тихий стон, который подействовал на его стремительно возбуждающийся организм как добротная доза адреналина. Датчанка без стеснения закинула стройную ножку на бедро фронтмена, пока тот продолжал целовать ее шею, прикусывая кожу и оставляя влажные дорожки. Дамиано провёл ладонью по бледному оголенном бедру девушки, которая явно не ожидала такого напора, шумно вздыхала от накатывающего возбуждения, пока горячий язык плавно скользил по ее шее, отчерчивая границы ее линии подбородка. Мужчина из последних сил держал себя в руках, после того, как весь вечер хотел поскорее оказаться с очаровательной датчанкой наедине, минуя все формальности и глупые игры в «Я никогда не». От того он неосознанно и злился на Вик, которая все это затеяла, и по большому счету ему было глубоко все равно, кто из них победит, потому что все, чего он по-настоящему хотел в эти бесконечные минуты, это Паулинн. Итальянец шумно выдохнул рядом с алеющим женским ушком, обжигая и без того горячую кожу, и легко прикусил мочку с лаконичной сережкой-гвоздиком. — Боже, Дами… — шумно простонала Линн, когда уверенная рука музыканта, вклинившись между их уже во всю пылающими телами, легко коснулась ее паха, прикрытого подолом легкого трикотажного платья. Дамиано снова впился в девичьи губы грубым поцелуем и сделал несколько шагов назад по направлению к огромной кровати, увлекая девушку за собой. Паулинн практически перестала отдавать себе отчет в происходящем, когда неожиданно для самой себя толкнула итальянца тонкой ручкой в грудь, и когда он упал спиной на мягкую постель, она тут же уселась на его бедра сверху, прекрасно ощущая невооруженным глазом заметное напряжение в узких для фронтмена штанах. Она вновь прильнула к таким желанным губам, впуская внутрь чужой язык с привкусом дорогого алкоголя, когда юркие пальцы с накрашенными черным лаком ногтями начали судорожно расстегивать пуговки на девичьем платье. Паулинн качнула бедрами, сталкиваясь с пахом Дамиано, с губ которого тут же слетел громкий стон, который наверняка услышали все в радиусе километра, но им обоим было до глубины души наплевать на это, и датчанка шумно усмехнулась в поцелуй, довольная своей выходкой. Сочная девичья грудь идеально легла в мужскую ладонь, которая непроизвольно сжалась, от чего Линн снова глухо застонала в чужие влажные уста, едва не прикусив губу музыканта до крови. Внезапно, из одиноко валяющейся на полу женской сумки раздалась знакомая трель, которую объятые страстью влюбленные сначала даже не услышали, будучи сильно занятыми доставлением друг другу удовольствия. Однако через пару минут непрекращающегося раздражающего звона, Паулинн, резко оторвалась от таких манящих губ музыканта и уселась на его бедрах, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Звонок прекратился, и на несколько секунд в полумраке спальни воцарилась звенящая тишина, разряжаемая приглушенными звуками музыки, играющей где-то в гостиной. И только Линн и Дамиано облегченно выдохнули, бегло переглядываясь, уже собираясь слиться в разжигающем пожар между ними поцелуе, как телефон снова зазвонил, срывая с припухших девичьих губ грязное ругательство. Датчанка встала с кровати, и, пыхтя от злости, с остервенением схватила с пола сумку и выдернула из нее новенький телефон, разрывающийся от назойливых и таких нежеланных в эту минуту звонков. Расширенные от возбуждения черные зрачки упали на яркий экран, и серые глаза округлились, заставив девушку встрепенуться и вмиг сменить гнев на милость. — Да, сеньора Риччи. — ответив на звонок, протараторила девушка, поглядывая на разлегшегося на постели Дамиано, который с беспокойством смотрел на нее. — что-то случилось? — Паулинн, хорошо что ты ответила. — раздался в трубке серьезный голос начальницы, которую в эту секунду датчанка уже успела миллионы раз послать в своей голове. — я знаю, что у тебя выходные, но у меня заболели сразу три горничные. Так что завтра выходи как обычно. — Но, сеньора… — хотела было возмутиться Линн, потирая горячий и влажный от испарины лоб. — Тебе же нужна эта работа, верно? — строго спросила управляющая. — тогда, чтобы завтра в восемь была на рабочем месте. И ненавистная Паулинн Берта просто положила трубку, не удосужившись даже выслушать свою подчиненную, что стояла в эту минуту посреди шикарной спальни в полурасстегнутом платье и растерянно смотрела в одну точку. Девушка раздраженно оторвала телефон от ушка, и, теперь уже вслух послала свою чертову начальницу далеко и надолго, не замечая, как недоумение и беспокойство разливаются по лицу Дамиано, слезающего с кровати. — Что случилось, Паулинн. — мужчина подошел к девушке, взволнованно заглядывая в глаза разъяренной датчанки. — Случилась моя стерва – управляющая. — обессилено протянула девушка, прижимаясь щекой к разгоряченной груди итальянца, который тут же нежно обнял ее. — завтра я должна выйти на работу. Дамиано разочарованно вздохнул, крепко обнимая свою девушку, которая все еще борясь с бушующим внутри возмущением, крепко вцепилась в его татуированную спину, в попытке успокоиться и восстановить свое шаткое самообладание. — Я очень хочу остаться тут, с тобой. — тихо вздохнула Паулинн, пока музыкант успокаивающе поглаживал ее по щеке. — но мне нужно ехать домой. Девушка отстранилась и подняла на фронтмена грустнеющий и все еще мутный от не излитого возбуждения взор, в голове прокручивая все возможные сценарии убийства ненавистной ей начальницы. — Я отвезу тебя. — уверенно сказал Дамиано и заправил за женское ушко спадающую на алое личико датчанки русую прядку. — Ты пил, тебе нельзя за руль. — безразлично протянула Паулинн, обводя тонким пальчиком контур буквы «D», выбитой на ключице музыканта. – я вызову такси. Прости, что так получилось. Фронтмен мягко улыбнулся и подался вперед, вовлекая свою девушку в нежный поцелуй, и та, пару раз шумно выдохнув, начала понемногу успокаиваться. Он моментально поменял свой настрой, сменив страсть на нежность, и это было именно то, в чем расстроенная звонком начальницы датчанка сейчас так отчаянно нуждалась. Между ними образовалась какая-то невидимая связь, тонкая нить которой позволяла им чувствовать желания друг друга также четко, как и свои собственные. — Не извиняйся, Линн. — спокойно ответил Дамиано, оторвавшись от желанных девичьих губ. — я провожу тебя. И после того, как девушка привела себя в порядок, застегнув платье и поправив растрепанные волосы, а итальянец надел поверх обнаженного торса свою любимую кожаную куртку с логотипом собственной группы, Паулинн быстро попрощалась с друзьями, допивающими крепкий ликер в гостиной, и в компании солиста покинула просторную квартиру. Они с Дамиано вышли на свежий воздух, и, простояв десять минут на вечерней, залитой тусклым светом фонарей улице, в ожидании заранее вызванного такси, Паулинн запрыгнула в салон подъехавшего автомобиля, нехотя вырываясь из теплых объятий солиста, после того, как сотни раз ему пообещала, что всю дорогу будет ему писать, и обязательно позвонит, когда зайдет в свою квартиру. Спустя несколько десятков минут и пару выкуренных сигарет Дамиано вернулся в свою опустевшую с уходом датчанки спальню, и устало завалился на измятую их телами постель, обессилено простонав в пышную подушку. Он вымученно заморгал, хватаясь за телефон, где, как они с Линн и договорились, уже была пара сообщений, написанных тонкими женскими пальчиками. Фронтмен мягко улыбнулся, ощущая еще свежий запах ее нежного парфюма в своих апартаментах, когда в его голове возникла очень интересная мысль, обдумав которую, Дамиано принялся печатать что-то в телефоне, хитро улыбаясь. И через десять минут активной деятельности где-то на просторах сети, когда задуманное итальянцем было осуществлено, он оставил телефон на прикроватной тумбе, направляясь в ванную комнату, где собирался принять холодный, освежающий тело и разум душ. И через несколько минут, когда из-за двери в ванную послушался приглушенный шум воды, темную пустую спальню тускло осветил загоревшийся экран лежащего на тумбе смартфона, на который только что пришло свежее уведомление о подтверждении бронирования.