о том, как ракушки и «курорт» могут сближать.

      Если это сон, то пусть он не заканчивается, вероятнее всего так и думал Кэйа, когда услышал слова Дилюка. Остолбенев, он будто рыба, то открывал, то закрывал рот, пытаясь сказать хоть что-то. Но выдавил лишь самые банальные слова. Куда подевались все его знания о переговорах? — Я обещаю, всё будет по другому, — Кэйа пытается подойти ближе к Дилюку. — Обещаешь? — Переспрашивает Люк и слегка приподнимает одну бровь, скрещивая руки на груди. — Я не буду лгать… — Я не верю тебе, — перебивает его собеседник.       Если бы Дилюк был эмоциональным человеком, то сейчас он определенно бы ухмылялся или даже нервно смеялся, но он обходится сухими словами.       Не успев ничего сказать в ответ, к ним спешат путешественница в компании друзей. Они вынуждены перенести их диалог на более позднее время. — Смотрите, там два человека! — восклицает Паймон и указывает в сторону братьев, — Хм… А? Похоже на…       Они переглядываются между собой, но молчат, пытаясь не влезть в очередной спор. Дилюк поворачивается на звуки летающего путеводителя и вздыхает. Это мог быть единственный раз, когда Кэйа пытается что-то сказать, но их будто нарочно перебивают. — Что это они тут делают?! — Паймон удивляется и они спешат к ним. — Это Кэйа и какой-то странный дядька! — говорит Кли, узнавая только одного из братьев. — О! Вот уж не думал вас здесь встретить, — Кэйа как всегда ведет сладкие беседы, — Какая приятная неожиданность.       Дилюк знал, что Кэйа им врет. Ему было абсолютно плевать на этих людей, сейчас они помешали Альбериху наладить потенциальные отношения с братом. Но мужчина не будет выдавать настоящие эмоции. Не им.       Джинн спрашивает братьев о том, как они здесь оказались, на что Кэйа шутит. — Сначала я хочу насладиться здешним солнцем. Дилюк, может, загорит. — Шутка как всегда была смешна лишь Кэйе, Дилюк закатил глаза и сложил руки на груди ничего не сказав.       Обсудив вопрос про путешествие на драконе, Джинн спрашивает мужчин: — Предполагаю, вы прибыли сюда вдвоем?       Кэйа смеётся, но все же отвечает. — Предполагаешь? Шутки действующего магистра становятся только лучше. Похоже, что мы любим путешествовать вместе?       Дилюк только фыркает в ответ и не смотрит в сторону Джинн, сверля взглядом Кэйю, который чувствовал его взгляд на себе.       Альберих продолжал рассказывать о том, как попали сюда, с кем и почему они остались лишь вдвоем. Паймон тем временем интересуется почему они наедине, а Альбедо покинул их. — Кто знает, может быть, нам суждено погибнуть вместе, — Кэйа смеется вновь и разводит руками, — Да, Господин Дилюк? — Неужели? — Наконец вступает в диалог Дилюк. — Альбедо - алхимик и он владеет своим ремеслом в совершенстве. Если бы я мог создавать такие прекрасные искусственные цветы, как он, то передвигаться по островам было бы очень просто. — Помню, что изначально мы хотели приземлиться на том острове с высокими горами. Это ты настоял, чтобы мы повернули и приземлись здесь.       Опять они начинают ссориться. — Ой-ой, но это ты своими шагами растопил воду, которую я заморозил. И кто создал Крио и Пиро такими несовместимыми? Если бы у тебя был Гео Глаз Бога, мы давно бы дремали на другом острове. — Паймон не может понять, вы очень близки или терпеть друг друга не можете…       Эти слова летающей феи заставили задуматься и первого и второго брата. Кто они друг для друга? Быть может лишь неприятное воспоминание о прошлом? Мимолетная первая любовь, по крайней мере, для одного из братьев. Или же это родной человек? Пока что они лишь фактические сводные братья, которыми уже давно не являются так таковыми друг для друга.       Во время того, как их компания искала Альбедо и Рейзора, ни один из мужчин не проронил и слова. Лишь переглядывались, пока никто не замечал их. Они оба понимали, что обязаны вернуться к их разговору.       Как только выяснилось, что никакого Додокороля не было и все это было огромным сюрпризом Кли от Алисы, ребята разбрелись по островам. Кэйа остался на берегу острова с Кли и Джинн. Пытался отвлечься от мыслей о Рагнвиндре. Даже не смог отказать малышке с поимкой ящериц. Поговорил с Люмин про Дилюка. Миссия не думать про него успешно провалена.

***

      Через какое-то время, когда все ложатся спать, Дилюк находит Кэйю на параллельном острове, сидящего на берегу моря и кидая туда камушки. Он молча садится рядом с ним, капитан вскидывает руку вверх, чтобы в очередной раз отправить камень в воду, но Дилюк останавливает его и пытается мягко обратиться. — Перестань, ты снова вымещаешь так агрессию, — говорит старший и опускает его руку вниз.       Дилюк вспоминает, как мальчишкой, Кэйа сбегал к реке около винокурни после ссоры с отцом и кидал постоянно камни в воду, выбрасывая так свою злость. — Ты ещё помнишь это... К слову, я не врал, когда утром говорил тебе про... всё, — он смотрит ему в глаза, сохраняя зрительный контакт. — Я знаю, — соглашается Дилюк, — но доверять тебе? Снова?       Капитан лишь неловко проводит пальцем по перчатке на руке Люка. — Я понимаю, что сделал, Дилюк. Но я все ещё верю в судьбу, — он ухмыляется и смотрит на звёзды, а после на мужчину, — если ты дашь мне второй шанс, то я правда не стану лгать, не брошу, как тогда. Но последнее слово за тобой. Я пойму.       Погрузившись в свои мысли Дилюк перематывал события здесь: внезапную разговорчивость Кэйи, надевание каждодневной маски уверенности в себе и улыбчивость, его частый смех.       Перед ним он другой и это было понятно. Какой смысл напяливать маску, перед человеком, который знает тебя уже четырнадцатый год и выучил все реальные эмоции?       Он может быть агрессивным, кричать когда злится, бросать камни в невинное море и думать, что так ему будет легче. Но так же он может быть и ранимым, будет улыбаться во все зубы, когда проронишь в его сторону комплимент, иногда и стесняется, краснеет, а когда сильно волнуется может заикаться на простых словах, пьяным так вообще может заговорить на своем родном языке. И Дилюк все это знает. — Однажды тебе придется сделать выбор, Кэйа, — намекает на принятие стороны, — что для тебя важнее? Месть Архонтам за уничтожение твоего королевства или способность жить дальше?       Дилюк не подозревает, что младший уже давно сделал выбор и живет с ним по сей день. — Я выбирал и буду выбирать тебя, Дилюк, — он сжимает ладонь собеседника и поворачивается всем телом к нему, — ты знаешь, что не лгу, у меня никогда не было друзей, никого ближе, я всегда выбирал неосознанно тебя, переживал все плохие и хорошие моменты с тобой… — Но один ты все же упустил момент, — вздыхает Люк и отводит взгляд, не выдергивая ладонь из хватки брата. — Извинений тут будет мало, того не изменить, — подтверждает капитан, — но я хочу наладить всё, Люк. — Я не знаю, смогу ли полностью доверять тебе снова, — с грустью говорит Рагнвиндр, — но и отказываться от тебя я никогда не собирался. Ты всегда будешь моим братом.       Кэйа расплывается в улыбке, понимая, что вроде как, ледяная стена, выстроенная ими двоими, начинает таять у него на глазах. — Я правда рад, что ты не послал меня, как делаешь это почти каждый день, — Альберих улыбнулся и где-то внутри он был искренне рад. — Поменьше бы пил, тогда бы можно было с тобой нормально общаться, причем на нашем языке, а не на хиличурлском, — Дилюк подмечает, что Кэйа иногда говорит на своем родном. — Стоп, — Кэйа серьезно смотрит на Люка, — я говорил на каэнри’ахском? — Видимо, — отвечает он, — вы тогда с недоархонтом болтали о чем-то.       Кэйа замер. Он выглядел напугано. — Я мог сказать что-то лишнее, — начал переживать капитан, — но я совершенно не помню этого. Знаешь ли, на моей памяти только один раз был диалог на родном языке…

***

      Семнадцатилетие Кэйи прошло не так грандиозно как он планировал. Почти целый день он провел на службе с Дилюком, то шатались в библиотеке в штабе Ордо, то скрывались от Варки, который хотел дать какое-то «важное» дело. Сегодня было простительно и такое. Молодой капитан кавалерии старался не отлынивать от работы, но из-за именинника, который таскал его везде за собой — это делать было сложно.       Отец поздравил утром и уехал срочно в Ли Юэ по торговым делам, извиняясь перед Кэйей, что его не будет до завтрашнего вечера, а то и дольше. Мальчишка привык к долгим отсутствиям отца и понимал, что работа не ждет, поэтому он особо и не расстроился.       Придя вечером домой, Кэйа понял, что сегодня они одни, поэтому не придумав ничего лучше он предлагает Дилюку очередную авантюру. — Дилюк! — старший уже знал, что означает его восторженный крик имени, — у меня ведь день рождение, так? — Допустим, — эти слова не сулили ничего хорошего. — Тогда, как на счет того, чтобы это отметить… пару бокалами вина? — Плохая идея, очень плохая. — Ты в своём уме? Во-первых, нам ещё нельзя пить, во-вторых, где ты собираешься искать его? — голос разума еще пробивался у парня. — Ну Люк, я не хочу ждать еще пару лет, чтобы выпить знаменитое вино! Тем более я знаю где оно есть. — Неужто ты лазил в кабинете отца… — Дилюк прикрывает рот рукой и вылупляет глаза на брата, — ты придурок, Кэйа, если он узнает, что ты шарился там, получим оба! — Какой же ты зануда, Дилюк, у нас этого вина, как в море воды! Возьмем одну бутылку и ничего не будет, папа даже не заметит, — Кэйа был определенно настроен, чтобы выпить именно сегодня и из личных запасов отца.       Дилюк ходит туда-сюда по комнате и понимает, что он никогда не отказывает Кэйе в его дурных «хотелках». Получать – так вместе. — Нам полный пи… — Кэйа перебивает брата от нецензурщины. — Это будет потом, а сейчас, доставай бокалы, — на радостях, именинник побежал на второй этаж в кабинет отца, чтобы выудить немного красного вина.       Достав два бокала, они сели у камина и Дилюк начал разливать алкоголь. Кэйа почти хлопал в ладоши от счастья, что наконец он впервые попробует домашнее вино. — Нельзя просто пить вино без ничего, — коротко говорит Люк и краснеет от своих же знаний. — Архонты… Ты откуда это знаешь?! — Брат определенно не думал, что Дилюк знает все тонкости употребления алкоголя. — Ты сейчас серьезно? Я сын винодела или кто? — Скрывается за волосами старший и подает тарелку на которой лежали: пару ломтиков ветчины, тонкие кусочки сыра, разные сорты колбас и немного фруктов. — Я поражен… — Заткнись и пей своё вино.       Кэйа улыбнулся и немного рассмеялся, после, взял бокал и поднял его. — С Днем Рождения, меня, — говорит именинник и чокается с Дилюком.       Они выпивают больше половины бутылки и съедают почти всю закуску. Болтают о каких-то глупых заданиях от Варки, обсуждают казарму в Ордо и говорят о несуразных мелочах, которые знают только они. Расслабляясь, они наконец раскрепощаются и беседа идет легко, братья даже шутят и смеются над шутками друг друга.       С непривычки Кэйа легко пьянеет и уже был поддатым. Дилюку так вообще нельзя пить, он может опьянеть от одного бокала. В итоге, их диалоги перетекали в кашу бессмысленных речей. Так еще и Кэйа начал вставлять странные слова на своем языке… — Дилюк, знаешь что…? А я ведь kundala. — Эй, я ничего не понял, что ты сказал, говори ч л е н о р а з д е л ь н о, — проговаривает каждую букву Дилюк. — Biadam, что тут непонятного… А хотя знаешь, ты такой… celi, когда пьян… — Я все равно тебя не понимаю, — Дилюк смеётся и кладет руку на колено собеседнику. — Celi upа, ты знаешь, что у тебя очень красивый смех? — Кэйа приближается к лицу Дилюка и пальцами сохраняет улыбку старшего, держа уголки его губ, — а ещё твои глаза, такие красные, словно… сeli boya       Кэйа слегка отстраняется и взяв недопитый бокал вина, залпом опустошает его и поворачивается снова к Дилюку, зрачки которого постепенно расширяются, становясь все больше. — Понятия не имею… что за тупые вставки между словами, но мне как-то… все равно, — Дилюк сам наклоняется ближе к нему, соприкасаясь коленями.       Кэйа улыбается и склоняет голову вбок, после чего, почему-то холодными руками, он ведет пальцами по ключице, которую не скрывает легкая рубашка старшего, проводит языком по своим губам и ими же впивается в чужие.       Дилюк хватается руками за его плечи, ведь в первые секунды он не понимает что происходит, тем более не думает, что надо делать, но отвечает на пьяный поцелуй младшего совсем неумело и неловко. Скорее всего, это первый раз когда Дилюк так стесняется несмотря на то, что выпил довольно большое количество алкоголя.       Альберих целует развязано, словно это не первый его поцелуй. Кто знает, быть может это действительно так? Кэйа упирается руками в бедра Дилюка и углубляет их поцелуй. Старший часто дышит и совсем не знает: отстраняться? Он так шутит? Он будет смеяться.       Но думать слишком сложно, когда руки рыцаря почти на тазовых костях. Он и раньше замечал, что его руки холодные, но теперь - это айсберг и он замерзает под ними, а спасает только свой Пиро Глаз Бога.       И первым отстранился Дилюк, не выдерживая его напора и постоянного языка на губах. Не то чтобы ему не нравилось… Наоборот. Просто сейчас – это глупые пьяные хотелки Кэйи, о которых они будут жалеть. Так думал только Дилюк. Назвать это мыслями трудно, он был абсолютно пьяным, голова кружилась, но хотелось выпить ещё, не смотря на состояние. Поэтому мысли его были только: «ещё, хочу ещё, но это так неправильно, хотя целуй дальше» и так всё время. — Ты… Что сделал..? — Рагнвиндр прикрывает рукой губы и отодвигает голову дальше от парня, заливаясь при этом краской в цвет своих волос. — Поцеловал тебя, что не заметил? — Кэйа не стесняясь сжимает бока мальчишки напротив, улыбается во все зубы, словно ему нравится наблюдать за смущенным Дилюком. — Так это ж… Неправильно, вроде как, — он отводит взгляд и одной рукой пытается лениво сдернуть пальцы Кэйи с его талии. — Ой, тебе ли не все равно? — Пытается выговаривать все слова он, закатывая глаза, — Тебе ведь нравится.       Ручонки перешли на бедра, Альберих стискивал их и ловко отстегнул гартеру на его брюках. — Кэйа, это не то, чего ты хочешь, — пытался отговорить его тот, слегка отстраняясь еще дальше. — О, так ты знаешь лучше, чего я хочу, — Кэйа слегка касается губами его горящей щеки, — Архонты… Ты пьянее, чем я…       Он видит его красные щеки то ли от алкоголя, то ли от смущения, разглядывая лицо, замечает полузакрытые глаза, мотающиеся из стороны в сторону, его руки, которыми он пытается держать расстояние. — Я ещё могу адекватно думать, — выдавливает из себя Дилюк, — и говорю, что жалеть будешь.       Вместо глупых споров, Кэйа вновь целует парня и мягко опускает его руки вниз, которыми он упирался в грудь рыцаря.       Люк задыхается. Сколько себя помнил в осознанном возрасте, он хотел прильнуть к губам мальчишки, узнать как это целовать кого-то, к кому чувствуешь что-то странное, но такое искреннее. Ему никогда не хватило бы смелости, плюс не позволяет воспитание. Но Альберих отличался от него, никогда не был послушным ребенком, часто ссорился с отцом, убегал, ввязывал Дилюка в авантюры. Теперь все это закончилось тем, что этот непослушный ребенок вырос и стал развязанным парнем настолько, что ему хватает наглости целовать своего сводного брата. Люк смирился и решил плыть по течению, доверяясь своей пьяной башке. Он охотно отвечает на поцелуй, но из-за своей неопытности, Дилюк сталкивается зубами о чужие, что вызывает смех младшего. — Не спеши ты так, у нас еще недопитая бутылка прекрасного вина… — Кэйа отстраняется и прикрывает своей ладонью губы брата.       Дилюк не понимает чего хочет добиться этим Кэйа. Он издевается над ним или это скрытые желания, которые на трезвую голову они никогда не решились бы? А может он теперь будет смеяться вспоминая это?

***

      Вечер перетекает в ночь, их бутылка вина уже валялась где-то на первом этаже, когда мальчишки уже завалились в их спальню, обвивая друг друга руками. Альберих толкает старшего на чью-то из их кроватей и садится сверху. Дилюк не мог контролировать свою речь, постоянно мямлил, что Кэйа придурок и чтобы тот не останавливался. Рыцарь целует шею, наклоняет голову парня и зубами сжимает толстую мышцу.       Дилюк еле слышно стонет под ним и тонкими пальцами пытается аккуратно снять рубашку с парня, слегка трясясь. Он ёрзает и заставляет Кэйю самим двигаться на его коленях.       Альберих чувствует, что торс его почти оголяется и как назло отодвигается от мальчишки. — Стой, я не могу использовать тебя так, — он заправляет за ухо прядь волос и целует его в кончик носа, — прости, ты слишком пьян…       Люк не ожидал, что он так может поступить. Посмеяться, после всего? Да. Свести все к шутке? Возможно. Отказать, хотя сам же начал все это? Дилюк не слышит четко его отказ, он шепчет его имя и пытается уже сам лезть целовать, но Кэйа виновато улыбается и соскальзывает с его колен рядом на кровать, раскидывая руки на постели. Рагнвиндр обиженно смотрит, оборачиваясь на парня. — Ещё спасибо скажешь, — бормочет Кэйа, намекая на отказ, — сам ведь так говорил. — Ты, — делает паузу старший, — придурок.       Он ложится рядом, отворачиваясь от брата, демонстративно показывая, что он в обиде. Альберих только хмыкает и тянет к себе мальчишку, переворачивая лицом и обнимает поперёк. — Не обижайся, — проговаривает младший, лениво целуя парня и уже не слышит что говорит собеседник, проваливаясь в сон.       На следующий день, они оба «не помнят» о вечере и удивляются тому, что проснулись в одной кровати. Дилюк, который действительно не помнил ничего, что происходило после бокала девятого, надеялся, что ничего страшного не произошло. Моменты этого дня приходили к нему постепенно и с каждым новым кадром он смущался все больше и больше.       Кэйа же молчал, хотя он-то помнил. Просто не говорил Люку, дабы не создать неловкость.       По сути, тот день ничего не изменил. Каждый из них соврал.

***

— Мы тогда напились и вместо обычных слов, я вставлял те, которые помнил с детства… — Кэйе уже неловко от того, что он вспомнил это всё. — Ты и в тот день меня обманул… — Дилюк позволяет себе легкую ухмылку. — Так потому что ты первый сказал, что не помнишь, а я что должен был сделать? — Кэйа нервничал и постоянно наматывал кончик хвоста на палец, — Кричать, что вообще-то мы напились настолько, что чуть не переспали?!       Дилюк остановил взгляд на одной точке впереди себя и перестал моргать на какое-то время. Что он только что услышал? Он просто встает и легким шагом отступает от Кэйи. — Не заинтересован в таких пустых разговорах, — отвернувшись, говорит он.       Альберих резко хватает его за запястье и просит остановиться. — Останься, — Кэйа опускает свою руку и невесомыми движениями касается перчаток Дилюка, — это не пустой разговор, или ты считаешь, что все это было… иллюзией?       Он всматривается в каждое движение Дилюка, обводит взглядом его профиль лица, засматриваясь то на губах, то на глазах, которые метались из стороны в сторону, лишь бы не посмотреть налево, где находилась его головная боль. Дилюк садится обратно, но уже не смотрит на собеседника, просто слушает. Теперь это вновь монолог Кэйи. — Я помню, как пытался вспоминать слова, которые хотел сказать, но на родном языке они произносились легче почему-то, — сидя, Кэйа облокачивается всем телом на свои колени и подпирает голову руками, — я никогда не тренировал свой разговорный каэнри’ахский, просто так получилось.       Рагнвиндр ждал когда Кэйа начнет свой монолог про вторую тему, которую они никогда не затрагивали, ждал, будто это какой-то смертный приговор, причем свой. — Я знаю, что ты был влюблён в меня, — вывалил Альберих, после пару секунд молчания, сердце Дилюка, кажется, уже ушло погулять, — ты можешь прямо сейчас уйти, ну и мы продолжим делать вид, будто ничего не происходило.       Слушатель молчал, глядя только вперед и никаких признаков жизни не проявлял, не вставал и не уходил. Просто продолжал слушать, выполняя свою основную функцию. — Я начал понимать это когда мы бежали от разъяренных Джинн и Лизы, — Кэйа улыбается своим воспоминаниям, — мы тогда съели их порцию лунного пирога и им ничего не оставили, Лиза бежала первая, через весь штаб, потом как поняла Джинн, тоже присоединилась…       Дилюк прекрасно помнил эту глупую ситуацию. Им было буквально по лет шестнадцать и они отмечали Праздник Ветряных цветов. — Самое глупое, что мы решили спрятаться в темном, ужасно тесном и пыльном закоулке библиотеки. Это же совсем тупо, Лиза ориентировалась там лучше, чем мы на винокурне, — Кэйа смеётся и продолжает рассказ, — естественно она заглянула и пыталась найти нас и когда она проходила рядом с нашем местом, я слышал как ты начинаешь шумно дышать из-за того, что нервничал, мне пришлось тогда рукой заткнуть тебе рот, чтобы ты не выдал нас.       Старший удивился этому моменту из рассказа, его мозг сам выкинул это воспоминание из памяти, поэтому сейчас Дилюк слушал с нескрываемым красным лицом. — Я увидел твои глаза, то как ты смотрел на меня… Понаблюдав потом, заметил, что смотрел ты так только на меня, — Кэйе несколько неловко это рассказывать, но понимал, если остановится, то остановится и их история, — у тебя взгляд был только на моей шее, на что ты надеялся? И ещё в тот момент ты совсем не контролировал свой Глаз Бога, видимо, потому что ты почти обжог мою руку. «Этого не может быть, разве такое было, что я не контролировал Глаз?» — Пронеслось в голове Дилюка, ведь он очень хорошо научился этому, постоянный контроль своих эмоций, ношение перчаток, неужели он тогда и вправду совсем забылся? — Ты совсем ничего не скажешь? — интересуется Кэйа.       Тот безразлично пожимает плечами, но все же говорит: — И что это изменит сейчас? Раньше надо было об этом говорить. — Я не мог, — коротко отвечает Альберих. — Запрет Каэнри’ахом? — Кажется, стебётся Дилюк. — Это не осталось бы в секрете, узнали бы в штабе, следовательно доложили бы отцу, что бы он подумал? Заявился в дом, получил крышу над головой, пищу, меня одевали и я стал нахлебником, так ещё и сводного брата соблазнил по итогу?       Люк молчит, ему больше нечего сказать. Всю свою осознанную жизнь, он знал точно только одно. Он любит Кэйю. И только после его «предательства» чувства Дилюка ушли куда-то вглубь, запечатав их в одной из самых больших коробок, он смог спокойно выдохнуть и отправиться на поиски ответов. В итоге, как бы он не прятал свои чувства, даже спустя четыре года, они стучат из закрытой коробки, обвязанной цепями и просят, чтобы их выпустили. Дилюк сомневается. — Зачем ты мне это рассказываешь? — Спрашивает Рагнвиндр, потому что уже запутался во всём.       Кэйа молчит и через некоторое время, будто ни в чем не бывало, будто это их будничный разговор про погоду, заявляет: — Да потому что я люблю тебя до сих пор, — Кэйа будто удивляется тому, что Дилюк спросил его, потому что по его мнению это так очевидно, — я хожу в таверну буквально каждый день в надежде, что твоя смена, а ты будто знаешь, что я приду и испаряешься в ночи под грозным именем Полуночного Героя.       Альберих ухмыляется названию второй личности Люка и косится в его сторону. Собеседник напряжен, брови сведены к переносице, глаза отведены в сторону, пальцы перебирают твердую ткань перчаток, а зубами он кусает кожу губ.       Его чувства задеты? Он только и мечтал, чтобы Кэйа сказал эти слова, но сейчас его сердце только бешено стучит, ему больно, почему-то руки начинают неприятно жечь, будто обжигает внутренний огонь, то, что он пытался уберечь, спрятать в самый дальний угол, завязать коробку цепями и кинуть туда, куда никто не достанет. Альберих решил иначе, он достал эту коробку, вырвал с корнями все цепи, открыл чёртовы замки и распотрошил содержимое. — Перестань, иначе тебя и перчатки не спасут, сожжешь всё, — он аккуратно кладет свои пальцы на руки Дилюка, проносится прохлада по всему телу старшего.       Люк ошарашено смотрит на чужие пальцы, которые сейчас охлаждают его, это происходит снова? Он не контролирует свою силу.       Кэйа переходит все границы приличия и дозволенности. Что он себе позволяет? Дилюк только дал ему второй шанс буквально минут десять назад. И что он творит спустя столько времени? Кэйа холодными пальцами хватает разгоряченный подбородок Рагнвиндра и впивается губами в чужие губы. Он всего лишь прикоснулся, но от этого действия второй просто вскипает за секунды, отчего Кэйе приходится остужать его своим льдом. Это длилось пару секунд, отстранился первый тот, кто и начал. Этого хватило, чтобы Дилюк залился, во-первых краской, во-вторых, захотел продолжить.       Отстранившись, он смотрит в лицо мужчине и ищет хоть какой-то намек на возможную нелепую шутку, что в стиле Кэйи. Но находит только его неловкий взгляд и легкий румянец, не характерный для него. И в эту же секунду Дилюк льнёт к губам напротив и вспоминает какого это — целовать любимого человека. Руки лезут к лицу, обхватывая щеки, притягивая его ближе, Альберих понимает, что сегодня можно отмечать число в календаре как его второй День Рождения. Улыбаясь сквозь поцелуй, он тянет на себя мужчину, заставляя того перекинуть ногу и сесть на бедра.       Оказавшись в доминантной позиции, Кэйа давал свободу выбора Дилюку, который сам мог выбирать, что делать прямо сейчас. В свою очередь Люк отрываясь от поцелуя глазами обводит чужую фигуру и несколько смущенно теребит пуговицу жилетки Кэйи. — Ты что это даже на свидание не позовешь? — «Обиженно» спрашивает Кэйа — Сразу к делу? — И то верно, — отмечает мужчина, — где же мои манеры?       Он целует в очередной раз лежащего под ним парня и слезает с него. — Сэр, примите ли Вы предложение пойти со мной на... свидание? — Протягивая руку спрашивает Дилюк.       Кэйа прыскает смехом в кулак и смущенно улыбается, кладя руку ему на ладонь. — Как я смогу отказать Мастеру? Для меня честь, — обмениваясь любезностями, они оба позволяют себе посмеяться.