Шаг вперед

– Хэй, Чим, возьмешь еще машину? – его неизменный напарник на автомойке – пожилой, но всё еще очень высокий, мускулистый, выносливый и сильный афроамериканец Джим – вопросительно посмотрел на только-только закончившего вручную полировать серебристый «лексус» Чимина. Такие машины были редкостью на захудалой автомойке в Вестмонде, поэтому Чимину пришлось особенно постараться с этим. – Да-да, я уже почти закончил, – кивнул он и, напоследок еще раз прошедшись тряпкой по и без того сверкающему стеклу фар, кивнул Джорджи – девятнадцатилетнему мексиканцу, сыну хозяина автомойки мистера Лопеса и неизменному третьему в их смене, чтобы тот гнал машину на выезд. За те полтора года, что они вместе трудились на мойке, они сработались и распределяли свои обязанности так ловко, что им почти не требовалось слов. Ну, за исключением тех моментов, когда Джиму на правах старшего хотелось поучить их жизни. Или просто поболтать. – Не устал? – мужчина с действительно угрожающей внешностью, который на деле был мягче любого плюшевого мишки и всегда так трогательно заботился о них с Джорджи, с беспокойством смотрел на Чимина, который и так никогда не отличался особой общительностью, а сегодня и вовсе за смену выдал едва ли пару фраз. И те сугубо по делу. – Ты какой-то тихий и задумчивый сегодня. Что-то случилось в школе? Или опять мать? – Нет-нет, всё хорошо, я просто правда немного вымотался, – скривился Чимин. Они с Джимом хоть и были приятелями, но недостаточно близкими для того, чтобы он рассказывал ему обо всех своих проблемах. Да и то, что произошло сегодня в школе… Можно ли было назвать это проблемой? Чимин и сам не знал. Он просто старался не думать об этом, чтобы окончательно не сойти с ума, и сосредоточиться на работе, но стоило ему хотя бы немного потерять концентрацию, как его мысли тут же возвращались к этим шестерым парням и тому, ЧТО и КАК они творили под музыку. Чимин был отдаленно знаком с кей-поп айдолами и танцевальной индустрией в целом, но он, честно, еще ни разу в жизни не видел никого, кто танцевал так же потрясающе, как BTS. И это волновало Чимина странным, совершенно необъяснимым и не поддающимся рациональной логике образом. Настолько, что он почти был готов согласиться рискнуть своим здоровьем и безопасностью, чтобы хотя бы еще раз увидеть, как они танцуют. Тем более что если они не стали ничего делать с ним сегодня, то стоило ли надеяться на то, что и в будущем всё будет так же? Ну уж нет. Нет. И еще раз нет. Чимину точно больше не стоило так рисковать. Однозначно. Да, ему понравилось. Но это лишь мимолетное ощущение. А ему всё еще нужно было продержаться в школе два года и получить свой аттестат, и поэтому… лучше всё оставить на своих местах и стараться держаться подальше от Мин Юнги, Чон Хосока и вообще всех BTS, их друзей и близкого окружения. А что касается внеклассных занятий… Его напарница по естествознанию упоминала что-то о том, что хочет открыть свой небольшой книжный клуб, и Чимин вполне мог бы к нему присоединиться . И это определенно было лучшим решением из всех возможных. Чимин напряженно размышлял над ним весь вечер. И вот наконец-то додумался. – Тяжелый день? – Голос Джима оторвал Чимина от его почти триумфальных размышлений. – Тяжелая жизнь, – криво улыбнулся Чимин и, поудобнее перехватив тряпку и ведро, отправился к старому потрепанному темно-синему «форду», принадлежащему одному из их постоянных клиентов. Затем его ждала темно-красная «королла», черный минивэн и сразу три машины такси – небывалый наплыв для ночи посреди рабочей недели, но, может, оно было и к лучшему. К концу своей смены – половине третьего ночи – Чимин был так вымотан, что едва не забыл зайти к мистеру Лопесу за своей зарплатой. А о таких вещах редко забываешь, когда находишься на грани голодного обморока и завтра хозяин комнаты ждет арендную плату. Впрочем, голодный обморок оказался не так уж и страшен, поэтому Чимин решил отложить поход в ближайший магазин на завтра и, тщательно спрятав деньги в лопнувшей подошве кроссовка, оседлал велосипед, найденный два года назад, сразу после переезда, на свалке, – единственный доступный ему сейчас вид транспорта, кроме его двоих. Слава богу, что дорога от работы до дома, в отличие от длительных двухчасовых утренних поездок до школы, занимала у него всего восемь минут, а вот на то, чтобы дотащить на закорках проклятый велосипед на последний, одиннадцатый этаж, где располагалась комната Чимина, а ни один из чертовых лифтов снова не работал (хотя что требовать от социального жилья, где аренда стоит всего четыре сотни долларов в месяц?), заняло у Чимина почти целых полчаса. Но он справился. И даже сделал это практически бесшумно, поскольку не хотел будить своих соседей, бывших в целом довольно приятными людьми. И теми, с кем Чимину приходилось делить общие на пять комнат кухню, туалет и душевую, поэтому лишние ссоры им были действительно ни к чему. Пристегнув велосипед в импровизированной прихожей, ведущей в их блок, рядом с детской коляской семьи Ын и велосипедом Майка и его сына, Чимин по тускло освещенному коридору осторожно, на цыпочках пробрался в свою, как всегда, идеально убранную комнату. Да, она была крохотной, ее размер превышал едва ли десять квадратных метров, и единственная мебель, которая сюда помещалась, – это небольшой шкаф и мини-холодильник для продуктов, но это было ЕГО пространство и ЕГО угол, в котором не жил никто, кроме Чимина, и в котором он чувствовал себя по-настоящему в безопасности. Да, ему приходилось спать на полу на тонком матрасе, который днем он скатывал в рулон, чтобы тот не занимал бо́льшую часть пространства; да, в холодные ночи тут бывало прохладно, но у Чимина были теплый свитер и теплые носки, и это решало его проблему; да, он учил уроки на подоконнике в неярком свете дешевого ночника и на том же подоконнике и в шкафу рядом с трусами, носками и штанами хранил рис и прочую не слишком быстро портящуюся еду; да, ему приходилось мыться в общей душевой и делить туалет и кухню еще с десятком человек, но всё это были работящие, чистоплотные люди, так что… ему, в принципе, было не на что жаловаться. Чимин каждый день искренне радовался тому, что ему удалось найти это место. Но самым главным достоинством этой комнаты было то, что у нее была внушительная, надежная и крепкая дверь с двумя замками, за которой можно было спрятаться от всех проблем, да и вообще от всего мира. А еще здесь не было его матери, находящейся в очередном наркотрипе вместе со своим новым возлюбленным, который, как и семнадцать предыдущих, не слишком-то жаловал Чимина. Хотя… Чимин прекрасно знал, что и для собственной матери он всегда был обузой, поэтому, когда он сообщил ей о своем желании переехать из той жуткой смеси притона, гадючника и амфетаминовой лаборатории, в которую они с Хантом превратили выделенную им с мамой после переезда в Лос-Анджелес социальной службой квартиру, она лишь обрадовалась возможности избавиться от него. За собственные спокойствие и безопасность Чимину пришлось заплатить ежемесячным социальным пособием, которое получала и тратила мать, а также тысячей долларов наличными, которые он привозил ей после получения зарплаты каждый месяц. Зато теперь, помимо этих единоразовых встреч, он должен был проводить с ней всего два дня в году – те самые, когда их проверяла социальная служба и они (весьма успешно притом) изображали образцовую семью. Поэтому первым делом, оказавшись дома, Чимин распределил честно заработанные деньги на три части: закономерную тысячу долларов для матери, которую он должен был завезти ей в конце недели, пятьсот – за комнату, и у него оставалось еще пятьдесят пять долларов на то, чтобы дожить до зарплаты со своей второй подработки – в круглосуточном супермаркете в паре кварталов от дома. Чимин работал там только по выходным в вечерние и ночные смены и зарабатывал еще по пятьдесят долларов за смену, и это, в принципе, было не так уж и плохо. А еще ему частенько отдавали просроченные и почти просроченные продукты, поэтому Чимин действительно держался за это место. Разобравшись с деньгами и спрятав их в свой тайник за вынимающейся вентиляционной решеткой за шкафом, он отправился в душ и затем, не обращая внимания на жалобное, голодное нытье желудка, принялся за домашнее задание, занявшее у него почти два часа. Уж лучше бы он просто забил и лег спать. Серьезно. Чимин по-настоящему ненавидел всё это. Школу, учителей, занятия и домашние работы. Просто потому, что понимал, что в жизни ему это правда не пригодится. Он не собирался идти в колледж, ему было неинтересно получать новые знания, и на самом деле всё это было лишь пустой тратой его времени, сил и нервов. Но сильнее всего в этой жизни Чимин боялся одной вещи – что социальная служба узнает о неблагонадежности их семьи и его сдадут в приют или, того хуже, в приемную семью каких-нибудь психопатов, которые держат детей в подвале и избивают их по десятку раз на дню, именно поэтому Чимин делал всё, чтобы не привлекать к себе внимания и казаться абсолютно нормальным. Да, его мать никогда не была идеалом, но сейчас, когда они были на таком расстоянии друг от друга и почти не пересекались, всё было… отлично? И Чимин планировал так продержаться до своего восемнадцатилетия. Еще два чертовых года. И потом он сможет просто прийти и забрать свои документы прямо из-под носа у директора Чона и жить спокойно, не подчиняясь ничьим прихотям и не просыпаясь каждое утро в холодном поту в ожидании повторения прошлых кошмаров. Но… как же все-таки чертовски завораживающе танцевали эти парни. Чимин никак не мог выкинуть их из своей головы. И еще более пугающие мысли о том, что, возможно, где-нибудь в другой жизни он бы обязательно попробовал нечто подобное. Хотя бы просто затем, чтобы понять, что это не его, и наконец-то успокоить сбивающееся с ритма сердце и судорожно курсирующие в голове воспоминания и мысли…