Шаг вперед

– С Чимином что-то не так. Хосок переживал настолько сильно, что просто физически не был способен усидеть на месте и поэтому наматывал, наверное, уже сотый круг вокруг сидящего на полу танцевального класса и выглядящего, как всегда, абсолютно спокойным Юнги. Но Хосок-то знал, что за этой его чудесной маской кошачьей ленивости и безмятежности бушует не меньший ураган чувств. А может, даже и посильнее, ведь... Хосок не был слепцом и отлично знал своего друга, чтобы верно истолковать те взгляды, которые тот периодически исподтишка (но Хосок-то всегда всё замечал!) кидал на Чимина. Да и эти их утренние парковочно-кофейные прогулки, из-за которых Юнги лишал себя по утрам целых тридцати драгоценных минут сна… Нет, для Хосока Юнги был слишком очевиден. Как всегда. Просто Хосок пока не влезал в эти только-только начинающие складываться отношения, решив, что Юнги сам поделится с ним. Когда будет готов. Или определится. Ведь Минхёк… Про него и Юнги, про их рухнувшие в одночасье отношения Хосок тоже всё прекрасно знал и понимал. Он вообще был очень понятливым, когда дело касалось его лучшего друга, пусть иногда это и приносило много боли и проблем ему самому. Но таким уж он был. И, увы, пока ничего не мог с этим поделать. Да, наверное, и не особенно-то хотел. – Я догадался, – нервно хмыкнул Юнги, глядя куда-то вдаль, а не на своего друга-юлу, который своими перемещениями вполне мог довести его если не до мигрени, то до тошноты и головокружения уж точно. – Возможно, мы все-таки слишком на него давили? Ну… всем этим, – замерев на пару мгновений, Хосок вопросительно посмотрел на друга и, взмахнув рукой, снова вернулся к протаптыванию идеально ровного круга на паркете вокруг Юнги. – Не «возможно», а точно. От тебя при первом знакомстве у любого нормального человека и так крыша едет, а тут… – Как будто ты лучше, – фыркнул Хосок и, чувствуя, что у него вот-вот закружится голова, всё же хлопнулся на пол рядом с Юнги, шумно выдыхая и вытягивая затянутые в перешитые узкие школьные брюки ноги. Слишком узкие, по мнению отца. Но уж где-где, а в плане моды Хосок никогда не прислушивался к его мнению. У него всегда была отличная задница. Он был в активном поиске – если не самой большой и светлой любви в своей жизни, то хотя бы пристойного полового партнера, поэтому… пусть все желающие видят, оценивают и пытаются добиться, если им нравится то, что они видят. И если Хосоку понравится то, что увидит он. – Хуже, – усмехнулся Юнги, поворачиваясь к другу. – Хотя он держался довольно неплохо эти дни. По крайней мере, перестал шарахаться и вздрагивать каждый раз, когда видит меня. – Ну раз вы так близки, – Хосок изо всех сил пытался сдержать внезапно откуда-то появившуюся в нем язвительность, – тогда скажи мне, что с ним и куда он пропал? – хотя на самом деле было очевидно, что он так реагирует только потому, что сильно переживает. Как всегда, слишком сильно. Чимин по факту даже не был их близким другом (хотя все они признавали, что он очень милый и интересный, и они хотели стать с ним ближе, особенно, судя по всему, Юнги), но Хосок… просто не мог не переживать. Ведь он всегда переживал за всех и вся. Эта его чертова эмоциональность и слишком болезненная привязанность к людям … порою травмировала его самого. На самом деле, намного чаще, чем Хосоку того хотелось бы. Можно сказать, что постоянно. И он понятия не имел, что ему с этим делать. Вернее, был у него один способ… но даже сам Хосок понимал, что это нездорово. И пытался делать это как можно реже. – Не знаю, – тяжело вздохнув, пожал плечами Юнги. – Уехал домой? Заболел? У него запланирован визит к врачу? Ты писал ему? Я писал. Но он ничего не ответил. Еще даже не прочитал… – Юнги, достав из кармана пиджака свой айфон в кислотно-зеленом чехле, проверил еще раз, но напротив его сообщения Чимину стояли две серые галочки. Доставлено, но не прочитано. Юнги просто ненавидел это. – Мелисса сказала, что кто-то видел его выходящим из туалета во время второго урока и что он выглядел плохо. А Лу видел его на выезде со второй парковки и сказал, что не заметил ничего такого, – задумчиво протянул Хосок, оказывается, уже успевший отыскать свидетелей и собрать показания. Ну что за неуемное создание. Юнги правда хорошо знал своего лучшего друга, но всё равно каждый раз поражался ему. – И кому верить? – вопросительно вскинул брови Юнги. – Я не знаю. Я тоже писал ему, и он тоже не отвечает. Я думаю, что если он не выйдет на связь в течение часа, то я просто возьму у отца его адрес и… – Нет. Не смей, – недовольно перебил Хосока Юнги. – Что? Почему? – удивленно округлил глаза Хосок, в этот момент так сильно напоминая Юнги Чонгука, что тот с трудом сдержал смешок, который сейчас был не слишком-то уместен. А Юнги нужно было быть очень убедительным и настойчивым, чтобы сбить Хосока с уже выбранного им курса и не позволить ему довести Чимина своими гиперзаботой, гипервниманием, гиперболтливостью и гиперулыбчивостью до настоящего нервного срыва. – А что если… – начал было он, но Юнги резко перебил друга: – Я думаю, что ему нужно просто дать время побыть одному. – Нет, – отрицательно замотал головой Хосок. – А что если… что если что-то случилось? – Ты сам знаешь, с ЧЕМ, – голос Юнги дрогнул, стоило ему только снова подумать о том, что происходило с Чимином в старой в школе, и о том, что им рассказал Чонгук, – он уже справился. Так что вряд ли ему так уж и нужна твоя помощь. Давай правда просто оставим его в покое? На какое-то время? – тяжело вздохнув, Юнги вопросительно посмотрел на упрямо закусившего губу друга. – На сколько? – прищурившись, спросил Хосок. – Три дня. Без выходных. Если он не выйдет в школу в среду, то тогда ты можешь на законных основаниях разводить панику, выяснять его адреса и вторгаться в его личное пространство, хорошо? – Хорошо, – кивком подтвердил Хосок и недовольно поморщился: – Но мне всё равно не нравится эта идея. – Ты контрол-фрик. Тебе никогда не нравится то, что ты не можешь контролировать, – хмыкнул Юнги. – Лучше скажи, что мы будем делать с прослушиванием и конкурсом? Нужно что-то решать. И мы давно не выкладывали никакого контента. Каникулы закончились, и пора начинать что-то делать, – Юнги ловко сменил тему, решив, что обсудить их самую болезненную сейчас проблему будет куда полезнее и продуктивнее. Они подали заявку на одно из самых важных соревнований в их стране для кавер-групп – Cover Dance Kings – еще в начале года, и там было четко указано количество участников: семь. И эту проклятую заявку по правилам конкурса никак нельзя было изменить, только вылететь. Слава богу, что там не нужно было указывать фамилии участников, а то… Этот конкурс действительно был одним из самых важных в стране и для них лично. Крупнейшие корейские и американские развлекательные компании проводили его всего один раз в пять лет, и победители получали возможность не просто пройти стажировку и обучение у гуру индустрии, но и инвестиции на выпуск первого альбома и полный его промоушен. Кавер-группа, победившая пять лет назад, – MZA – сейчас была одной из самой известных мужских поп-групп в мире, и не было ни одной недели, чтобы их песни и клипы не попадали в топы всех крупнейших международных чартов. Они тоже хотели так же. Изначально они создали BTS в качестве шутки и возможности подурачиться и потанцевать под любимую музыку. Юнги даже не помнил, кто в какой-то момент предложил заснять их танцы на видео и выложить на «Ютьюб». Джин? Намджун? Минхёк? Точно не они с Хосоком. Но в любом случае они залили этот ролик на неоформленный безымянный канал, кое-как подписав его, и он набрал почти пять миллионов просмотров. Тогда они залили второй, и тот набрал почти шесть. Подписчики на канале стремительно прибавлялись и просили всё новые и новые видео. И в какой-то момент BTS из шутки стали… смыслом всей их жизни? Они учились танцевать как проклятые. Сами выставляли свет, снимали фото и видео, монтировали, редактировали, писали тексты для постов, делали обложки для видео и оформление для каналов, отвечали зрителям, мгновенно появлялись в любой социальной сети, стоило ей только начать набирать популярность. И их труды окупались. Сейчас они были популярнее некоторых настоящих кей-поп групп и исполнителей. Да что уж там. Популярнее многих. У них было больше чем пятьдесят миллионов подписчиков на «Ютьюбе» и еще по столько же в «ТикТоке», «Твиттере» и «Инстаграме». Профессиональное оборудование, целая команда помощников для ведения социальных сетей и канала, рекламные контракты с таким количеством нулей, что становилось страшно. И целая армия преданных поклонников, готовы ради них абсолютно на всё. Их узнавали на улицах, брали автографы, фотографировались, звали на теле- и радиошоу. У них была возможность создавать СВОЮ собственную музыку. Название BTS теперь действительно знали, и это что-то да значило. И особенно много это значило для них самих. Если бы Юнги предложили выбирать между другими его занятиями, даже между баскетболом и BTS, то он без малейших сомнений выбрал бы группу. И был на две сотни процентов уверен в том, что остальные ребята поступят так же. Все, кроме Минхёка. Для которого, видимо, BTS не значили ровным счетом ничего. Как и его друзья. Как и Юнги. Которого он бросил сообщением, состоявшим всего из восьми слов: «Я не верю в отношения на расстоянии. Прости». И теперь им срочно нужен был кто-то, кто сможет заменить этого эгоистичного придурка. В BTS. А Юнги срочно нужен был кто-то, кто сможет заменить этого эгоистичного придурка в его сердце. И еще казалось, что Чимин вполне мог бы стать этим самым кем-то. Но…