Шаг вперед

Впервые увидев маму Хосока и Чонгука вживую, а не на фото, Чимин сначала подумал о том, насколько она красива и как сильно и Хосок, и Чонгук, несмотря на то, что они такие разные, похожи на нее. Невысокая, уже на голову ниже своих сыновей хрупкая кореянка с длинными черными заплетенными в сложную косу волосами и непривычно большими глазами – от нее, как и от миссис Ким, было очень и очень сложно оторвать взгляд, вот только если красота миссис Ким была нарочито строгой, выдержанной и элегантной, с мятным морозным привкусом на кончике языка, то миссис Чон была окружена солнечной аурой невероятной теплоты и доброты, такой мягкой и комфортной, что ее тут же немедленно хотелось обнять и никогда не расцеплять рук. Один взгляд на нее как будто согревал изнутри. Теперь Чимин понимал, от кого Хосок унаследовал эту свою совершенно сногсшибательную улыбку. А еще она была редкой обладательницей низкого грудного голоса и говорила с певучим корейским акцентом, по которому Чимин так жадно скучал и готов был слушать просто бесконечно. И эти ее привычно-непривычные ласковые «Чонгук-а», «Джин-а», «Джун-а», «Юнги-я», «Хосок-а», «Тэхён-а» были просто музыкой для ушей ошеломленного этой женщиной, ее теплом и красотой Чимина. А уж когда она вдруг певуче начала отчитывать никак не желающего оставаться в больнице на ночь под присмотром врачей Хосока, то Чимин и вовсе с трудом смог сдержать улыбку. Несмотря на весь ужас происходящего. Несмотря на гипсы на руке и ноге Хосока. Несмотря на то, что на его лице не осталось живого места. Несмотря на то, что врачи категорически запретили ему заниматься спортом и танцами в ближайшие три месяца, а то и все шесть. И не давали никаких точных прогнозов. Несмотря на то, что сам Чимин с трудом держался на ногах. И просто с трудом держался. Оказывается, он так скучал по Корее и родному языку. И миссис Чон, от которой ему тоже достались восхищенное «Айгу, так вот ты какой, Пак Чимин!» и объятия, словно была тонкой ниточкой, связывающей его с этой страной. Но сейчас ему, как и всем остальным, было совсем не до собственных переживаний. При одном взгляде на кое-как сидящего в кресле-каталке, смотрящего пустым безжизненным взглядом куда-то перед собой и игнорирующего абсолютно всё вокруг Хосока Чимину хотелось кричать и плакать. Как и при взгляде на заплаканного едва ли меньше, чем Чонгук, Тэхёна, который охранял Хосока, как ястреб, словно боялся, что вылетевший пулей из приемного покоя после разговора с миссис Ким директор Чон выскочит из-за ближайшего угла и снова набросится на Хосока. Тэхён так и не позволил никому приблизиться к своему парню, даже обиженно жмущемуся к матери Чонгуку, и сам довез Хосока до выхода из больницы, а затем, подхватив его на руки, донес до бабушкиной машины – самой большой и просторной, единственной, где их самый ценный пассажир сейчас мог с комфортом устроиться на заднем сиденье. Никто даже не обсуждал переезд миссис Чон и ее сыновей в дом бабушки Тэхёна, словно это было само собой разумеющееся. Оставаться в ТОМ доме одним им было небезопасно, они даже не были уверены, будут ли вообще там жить в будущем. Им нужно было место, в котором они будут чувствовать себя комфортно, Хосок будет чувствовать себя комфортно, и где о них могут позаботиться. И миссис Ким, Тэхён и Чимин могли предоставить им это. Заботу, уют, комфорт и безопасность. К тому же в их доме было слишком много свободных комнат, которым срочно были нужны жильцы. Джин, Намджун и Юнги тоже собирались остаться ночевать у них, но миссис Ким едва ли не пинками выставила эту троицу из дома, потому что всем им сейчас нужны были тишина, покой, хорошие отдых и сон. Желательно в собственных постелях. Особенно тем, кому завтра, нет, уже сегодня предстояло идти в школу. И, несмотря на всё недовольство парней, им пришлось подчиниться приказу миссис Ким. Юнги даже не успел поцеловать на прощание Чимина, впрочем, самому Чимину сейчас было совсем не до этого. Они все долго и суетливо помогали Хосоку переодеться в пижаму, умыться и как можно удобнее устроиться в его старой-новой комнате, ведь он частенько спал в ней во время коллективных ночевок BTS дома у Тэхёна и Чимина. Сами Тэхён и Чимин сломя голову носились по всему дому – то за дополнительным пледом и подушками, то за водой, то за забытыми в машине лекарствами. У них ушло почти три часа на то, чтобы разобраться со всем и устроиться. Тэхён, наплевав на всех и вся, категорически отказался отходить от Хосока хоть на шаг и так и остался ночевать с ним и тоже не желающим ни на секунду оставлять брата Чонгуком, миссис Ким и миссис Чон спустились вниз на кухню, чтобы выпить чаю с коньяком (а возможно, просто коньяка без всяких добавок), а уже совсем не стоящий на ногах Чимин отправился спать к себе в комнату, едва двигаясь от накативших на него слабости и усталости. Возможно, это был еще один хороший момент в произошедшем. Он так сильно переживал из-за Хосока, что почти забыл о том, что случилось днем. Забыл о Ли Донхэ. Вот только сам Донхэ о Чимине забывать даже и не думал. И если до этого момента где-то в глубине души Чимин смутно надеялся на то, что, возможно, всё это случайность, совпадение и что Донхэ оказался в Лос-Анджелесе в его школе по чудовищному стечению обстоятельств, то когда он взял в руки свой так и забытый перед отъездом в больницу в комнате телефон, чтобы спросить у Юнги, как он добрался до дома, и пожелать ему добрых снов… Увидев три десятка сообщений с неизвестного номера, он понял, что все его надежды напрасны. И что его персональный ад, то, чего он боялся сильнее всего на этом свете, настиг его снова. И вряд ли выпустит его из своих лап так просто. Ну, по крайней мере живым, здоровым и счастливым так точно. И хорошо будет, если пострадает только сам Чимин, ведь теперь… теперь Чимину было что терять, а это значило, что у Ли Донхэ появилось куда больше способов издеваться над ним, причинять боль, унижать и… просто уничтожить. Хотя последнее он делать пока явно не собирался. Не так быстро. Ведь от агонии жертвы можно получить куда больше удовольствия. «Привет, Чим-Чим». «Узнал меня?» «Узнал». «Я видел это по твоим глазам». «И что ты скучал – тоже видел». «Но… Почему ты сегодня сбежал так быстро?» «Я даже не успел поздороваться с тобой. Лично». «Это так нехорошо, Чим-Чим». «Неужели за это время ты окончательно забыл обо всех правилах приличия и разучился себя вести?» «Ничего, не переживай. Я тебе напомню. Я всегда тебя всему хорошенько учил» «А если ты и дальше будешь плохо вести себя…» «Ты же помнишь, что за это плохих мальчиков наказывают?» «Так что веди себя хорошо и не убегай от меня больше». «А то у меня сохранилось много наших совместных видео». «ТЕХ видео, в которых тебе так нравилось сниматься, пусть ты и притворялся, что нет». «Представляешь, что будет, если они в один прекрасный день окажутся в интернете?» «С твоей обожаемой танцевальной группой?» «За то, что они связались с таким ничтожеством, как ты». «Разве это не должно уничтожить их?» «Это будет так плохо, если поклонники, журналисты и блогеры их увидят». «Но пока они у меня, и твоя группа и ее репутация в безопасности». «Давай встретимся, Чим-Чим, поболтаем». «Хочу знать, как твои дела и как ты эти два года жил». «Танцы?» «Никогда не думал, что ты будешь заниматься такой дрянью». «Хотя, признаться, у тебя неплохо выходит». «Жду тебя завтра в преподавательском корпусе в методическом кабинете на третьем этаже в 12:00». «Обязательно приходи, Чим-Чим». «Иначе те видео…» «Ты же теперь взрослый, умный парень». «Сам знаешь, что будет».