Шаг вперед

– Чонгук, может, ты все-таки объяснишь мне, зачем ты это сделал? – устало вздохнув, Хаюн, нет, сейчас директор Чон укоризненно посмотрела на мнущегося посреди директорского кабинета сына, у которого еще пока не было ни малейшего осознания того, ЧТО именно он натворил. Мелкий поганец. И ведь его даже нельзя наказать за это, пока он сам действительно не поймет, что он не так сделал, почему это не так и что ему нужно исправить. И дотошно объяснить, разложив по полочкам, в чем именно он неправ, как они делали это раньше, уже тоже нельзя, ведь их психотерапевт настаивал на том, что Чонгук уже достаточно взрослый и самостоятельный, чтобы адекватно оценивать свои поступки и их последствия. Иначе так он никогда не научится нормально существовать в социуме и общаться с другими людьми. Но устроить погром в школьном классе – это, конечно, что-то новенькое. Хотя… всем им сейчас тяжело, и, возможно, устраивать ссоры и разгромы на пустом месте тоже такой способ справиться со стрессом. Однако оставлять это так просто никто собирался. Не дай бог, чтобы подобное поведение стало системой! – Она – читерша, она это заслужила… – недовольно пробубнил себе под нос парень. Он изо всех сил старался изобразить раскаяние, но так и рвущаяся наружу довольная улыбка портила всю картину. – Чонгук! – недовольно цыкнула на всё продолжающего настаивать на своем женщина. – Она этого не заслужила. Это ты поступил неправильно и завтра же извинишься перед Вэлери за свое поведение и поможешь заново высадить ей все растения и провести свой эксперимент. А для меня и доктора Джонс напишешь эссе, в котором подробно объяснишь, почему такое поведение недопустимо и как следует себя вести в подобных ситуациях. – Но, мам… – Чонгук возмущенно вытаращился на мать, в самое сердце пораженный строгостью наказания: ладно извинения, но помощь в эксперименте для этой зазнайки и читерши и эссе – уже точно слишком! Его еще никогда не наказывали так строго! А ведь он поступал похуже по куда менее веским причинам! От этой новенькой одни проблемы! Почему она выбрала именно их школу?! Ведь в стране есть учебные заведения с куда более высокими показателями и лучшими условиями?! Может, специально, чтобы постоянно злить его?! – Никаких «но»! – взгляд Хаюн стал еще строже. – Чонгук, мы и так позволяем тебе достаточно, но это уже слишком! Мало того, что ты без причины обидел хрупкую и слабую девушку, о которой как более сильный и старший должен был позаботиться и которую должен был защищать! Ты же мужчина! Мы же совсем не так тебя воспитывали! – женщина укоризненно посмотрела на сына и тяжело вздохнула: – Так вот, мало того, что ты обидел Вэлери, ты еще и уничтожил результаты ее эксперимента, а он, на минутку, был предназначен для международной олимпиады и должен был представить там нашу школу! – Ее эксперимент… – начал было Чонгук, но Хаюн не позволила ему закончить: – Молчать и слушать, Чон Чонгук, я потом дам тебе слово! Или не дам. Потому что ты очень-очень-очень сильно разочаровал и расстроил меня. И разозлил. Такое поведение и правда совершенно недопустимо! Устроить скандал, уничтожить результаты экспериментов другой ученицы, устроить беспорядок в классе – это уже список, достаточный для проведения дисциплинарной комиссии и исключения из школы. Но ты… ты пошел еще дальше. Ты посмел угрожать другому ученику моим статусом и именем. И это… это… – женщина изо всех сил пыталась подобрать нужные слова, чтобы не сорваться на крик, ведь ее возмущению и правда не было предела. Она только-только вступила в должность, да еще и при таких обстоятельствах, на ее плечи рухнуло огромное количество дел и проблем, доставшихся в наследство от уже почти бывшего мужа, а тут еще и Чонгук решил снова показать свой характер. И вознамерился угрожать другим ученикам тем, что его мать – директор, направо и налево. Это тоже нужно было пресечь на корню. Прямо сейчас. Обязательно. – Это совершенно неприемлемо. И я официально сообщаю тебе, что если из твоих уст, Чон Чонгук, еще раз хоть кто-нибудь услышит что-то подобное, то я самолично тебя исключу и переведу в общественную школу для детей с особенностями развития! – Но, мам… – Глаза Чонгука округлись от ужаса, стоило ему только услышать о месте, которым его буквально пугали едва ли не с дошкольных занятий. Которым он сам себя пугал. Ведь там старшеклассникам преподаватели не историю, естествознание и общественные науки, а учили правильно писать и читать по слогам. А он… Нет-нет-нет! Он не такой. Он нормальный и может учиться в нормальной школе! И мама всегда говорила, что да. Но… неужели он и правда натворил что-то НАСТОЛЬКО страшное? Но он же… был прав? Или все-таки нет? – Так не поступают, Чонгук, – устало вздохнув, Хаюн опустилась в директорское кресло. Она даже не поняла, когда умудрилась вскочить на ноги. Кажется, ей тоже нужно было успокоиться. Ведь угрозы и крики на самом деле никогда ни к чему хорошему не приводят. – Но почему? Она же считерила тесты… – У тебя есть тому доказательства? – Хаюн вопросительно посмотрела на насупившегося и, кажется, готовящегося применить свой главный аргумент в подобных спорах – слезы – Чонгука, отлично знающего, как действует его плач на родителей, и научившегося манипулировать старшими с его помощью уже очень и очень давно. – Нет, но… – Презумпция невиновности. – Но, мам… – Презумпция невиновности. – Ладно, хорошо. Ты выиграла, – поняв, что спорить с этим аргументом, пока у него нет реальных доказательств, бесполезно, всё же согласился Чонгук. Так сейчас было проще. Эти споры его уже утомили, и он хотел закончить всё поскорее, чтобы остаться в одиночестве и придумать новый план мести. Такой, чтобы его абсолютно точно не поймали и не наказали. Ни за что и никогда. – Тогда я жду, Чонгук, – склонив голову, Хаюн внимательно смотрела на сына, на лице которого не было и тени осознания и раскаяния в произошедшем. Впрочем, мимика Чонгука всегда была такой же сложной и многогранной, как и он сам. Конечно, вряд ли он понял всё от и до и начал испытывать настоящее чувство вины, но хотя бы маленький шажок к пониманию на сегодня был достаточной победой. К тому же у Хаюн была назначена еще одна важная встреча, поэтому им стоило завершать этот час то ли нотаций, то ли пререканий. – Я сделал преждевременные выводы, не собрав доказательств и не оценив ситуацию, вследствие чего повел себя некорректно. Я завтра извинюсь перед новенькой и отработаю все наказания, которые были мне назначены, – монотонно под нос пробухтел себе Чонгук. Исключительно для того, чтобы выиграть для себя время и не расстраивать прежде времени маму. Вот потом, когда у него на руках будут все доказательства, они устроят настоящую дискуссию, а сейчас… Пообещав маме вести себя хорошо и больше не вляпываться в неприятности и не расстраивать ее и Хосока, Чонгук чмокнул ее в щеку и помчался на репетицию, едва не сбив с ног в приемной дожидающегося своей очереди помощника Ли. Ряд педагогов внезапно подали заявления об увольнении вслед за директором Чоном, и в школе образовалась нехватка персонала, поэтому временные контракты с большинством новых сотрудников на стажировке или испытательном сроке спешно перезаключали на основные, чтобы как можно скорее снова укомплектовать штат хотя бы на восемьдесят процентов. И помощник учителя Ли оказался в их числе, ведь и коллеги и ученики отзывались о нем после первых дней работы исключительно самым положительным отзывом, настолько хорошо, что директор Чон приняла решение предложить ему должность учителя уже сейчас, без полной стажировки и всех соответствующих проверок, ведь их положение было на данный момент не самым устойчивым, а все формальности… они могли соблюсти их чуть позже.