Шаг вперед

– Юнджи! Юнджи!!! ЮНДЖИ!!! – теряя остатки терпения, едва ли не бегом несся за слишком быстро передвигающейся для такой высоты шпильки девушкой Намджун. Неужели она и правда думает, что сможет убежать от него и этот разговор не состоится?! Глупо-глупо-глупо! Слишком глупо даже для нее. А еще бесконечно больно. Для обоих. – Юнджи, тебе всё равно рано или поздно придется остановиться и поговорить со мной, – поняв, что его вопли на улице посреди пусть и праздничной ночи как минимум выглядят странно, а как максимум – могут привлечь к ним совсем не желательное сейчас внимание полиции, Намджун чуть сбавил тон и начал увещевать пытающуюся сбежать от него после разговора с родителями Юнджи. Причем пытающуюся с такой прытью, что за последние десять минут догонялок они пронеслись едва ли не целый квартал и теперь вообще находились хрен знает где. Хотя могли бы просто остаться у Тэхёна дома и, поднявшись на второй или третий этаж, спокойно всё обсудить. Подальше от вечеринки и чужих любопытных глаз и ушей. Но… почему-то Юнджи решила, что поиграть в догонялки по ночным улицам Лос-Анджелеса – куда более веселая идея. – Или мы так и будем бегать всю ночь по городу? Учти, моя выносливость выше, а обувь – удобнее. Так что в этот раз у тебя просто нет шансов на победу, – не сдержавшись, насмешливо фыркнул он, всё же заставляя растрепанную тяжело дышащую Юнджи остановиться и медленно обернуться к нему: – А заткнуться и просто оставить меня в покое ты не можешь? – В ее голосе звучала неприкрытая злость, впрочем лишь умилявшая Намджуна, который, несмотря на всю серьезность ситуации и предстоящего им разговора, с огромным трудом мог сдержать так и рвущуюся наружу улыбку. Псих. Хотя кого из них после всего, что произошло и до сих пор происходило, можно было назвать абсолютно нормальным и психологически здоровым? – Нет, не могу, – отрицательно покачав головой, недовольно цокнул Намджун. И медленно, не разрывая зрительного контакта и словно боясь спугнуть, подошел к недовольно нахохлившейся Юнджи и… с невероятным чувством облегчения заключил ее в свои объятия, позволяя ей спрятать лицо у себя на груди. Молча. Словно пытаясь согреть ее своим теплом, хотя даже сейчас, глубокой ночью, температура едва-едва снизилась за тридцать градусов по Цельсию. И успокоить. А еще согреться и успокоиться самому. Слишком сложно. Намджун был готов стоять вот так вот, обнимая ее, целую вечность, но… ему нужно было кое-что спросить. Задать вопрос, который даже сейчас вертелся у него где-то в горле, провоцируя рвотный рефлекс и вызывая тошноту. Расставить все точки над «i», чтобы больше никогда не возвращаться. К этому разговору. И к этой теме. Или, наоборот, чтобы помочь Юнджи разобраться с этим… до конца. – Так это был он? – От его голоса, тихого и абсолютно неуверенного, Юнджи вздрогнула, как от пощечины и, чуть отстранившись, подняла на Намджуна глаза, по которым… всё было понятно без слов. – Я убью его… – с губ белого как мел Намджуна сорвался грозный, полный отчаяния и ярости рык, однако Юнджи мягко прервала его: – Не нужно. Он не стоит того, чтобы ты марал о него руки, – осторожно поглаживая Намджуна по напряженной руке и пытаясь успокоить и расслабить его. Хотя бы немного. А еще очень сильно жалея о том, что она сорвалась и вмешалась в тот разговор родителей. Хорошо, что сейчас здесь был только Намджун. Если бы еще кто-то… Нет, она бы точно не выдержала. Несмотря на то, что отчаянно пыталась пережить всё это. И забыть. Но раны… заживали слишком плохо и до сих пор были слишком свежи. Хотя теперь у этого процесса были все шансы пойти намного-намного быстрее. – Но… но… что если он снова доберется до тебя? – Намджуну хотелось сказать Юнджи так много, утешить ее, сберечь и защитить от всего мира, пообещать, что теперь она всегда, абсолютно всегда будет в безопасности и что больше никто и никогда не сможет причинить ей боль, вред, но… всё, что он мог, – это задавать идиотские, не имеющие никакого смысла вопросы, просто чтобы заполнить это пустоту и тишину между ними. И не молчать. – Не доберется, – поджав губы, отрицательно покачала головой Юнджи, и в ее голосе было столько уверенности, что Намджун… просто не мог не изумиться: – Откуда ты?.. Он что, уже пытался?! – Его голос и он сам, весь, от макушки и до пяток, буквально звенели от напряжения. – Когда?! – В Нью-Йорке, – Юнджи была так спокойна, что это пугало. Она бы предпочла закрыть эту тему и вообще никогда не говорить о том, что там произошло чуть больше недели назад. Но… недоумение на лице и жуткий, почти животный страх в глазах Намджуна не позволяли ей промолчать. Она должна была объяснить ему, что теперь им действительно не о чем переживать. И что… этот человек уже никогда не побеспокоит их. Вообще никого. – Миссис Ким… решила эту проблему. Он больше… не посмеет приблизиться ни к кому из нас. Правда. Когда Юнджи увидела свой самый страшный кошмар наяву, от которого она так старательно скрывалась последние месяцы, в холле своего отеля, то… ее руки сами собой набрали номер одного-единственного человека, который, как Юнджи считала, сможет ей помочь. А еще сохранит ее тайну. И не станет ни за что осуждать. И бабушка Тэхёна… действительно взяла всё на себя. И с того самого дня, когда Юнджи, заикаясь и с трудом сдерживая слезы, рассказывала свою историю по телефону миссис Ким, прячась в ванной комнате своего номера и вздрагивая от каждого постороннего звука и шороха, Юнджи Дуонга больше не видела. А еще не получила от него ни единого звонка или сообщения. Всё, как миссис Ким и обещала. Как и то, что она приложит все усилия, чтобы сохранить инкогнито Юнджи в расследовании. Даже от родителей и Юнги. Пока Юнджи сама не будет готова рассказать им правду о случившемся. И миссис Ким свое слово сдержала. А еще категорически отказалась принимать от Юнджи какую-либо благодарность, даже просто на словах, лишь мягко и ненавязчиво поинтересовалась, не нужна ли ей еще какая-либо помощь, и, получив отрицательный ответ на свой вопрос, напомнила Юнджи, что в случае чего она всегда может обратиться к ней, с любой просьбой и любым вопросом. И может быть уверена в том, что это останется между ними. Собственно, оно уже так и было. И их отношения с миссис Ким… были ровно такими же, как до того рокового дня, звонка Юнджи и того, что бабушка Тэхёна для нее – для них всех – сделала. – Но… как? Откуда такая уверенность? – брови Намджуна взлетели еще выше. Он не понимал… Хотя… Нет, прекрасно понимал. И ответ Юнджи лишь укрепил Намджуна в его догадках. – Я думаю, что нам лучше об этом не знать, – Юнджи изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал как можно спокойнее, тверже и убедительнее. Конечно, для нее самой было бы куда проще и спокойнее знать, что эта мразь за решеткой и получила свое по закону. И за Хо, и за нее, и за Чимина, вообще за всю школу и за то, во что он ее превратил, но миссис Ким считала, что такое наказание для этой мрази – слишком мягкое и что он с легкостью может избежать правосудия, поэтому наказала его какими-то своими методами. Такими, о которых, по ее словам, Юнджи, да и вообще никому, не стоит знать. И Юнджи… Она могла лишь согласиться. Возможно, миссис Ким была права. Не важно, какой способ. Важен итог и то, что Юнджи сейчас почти не снились кошмары и она впервые за долгие годы могла позволить себе жить без страха и оглядки на ТОГО человека и ЕГО мнение. И что Хосок и Чонгук и их мама теперь тоже были в полной безопасности. А всё остальное… Об этом и правда лучше не задавать лишних вопросов, не думать и не знать. – Но… – начал было Намджун, однако Юнджи перебила его: – Я в безопасности. Правда. Он больше и на пушечный выстрел не посмеет приблизиться ни ко мне, ни к Хо, ни к Чонгуку, ни к директору Чон. Вот что важно, – медленно, глядя в глаза Намджуну и как будто пытаясь загипнотизировать его, повторила Юнджи, а затем внезапно, приподнявшись на цыпочки, выдохнула Намджуну прямо в губы: – Всё это – прошлое. Мы – настоящее. И только это имеет значение, – а затем поцеловала его, думая, стоит ли ей прямо сейчас укусить этого идиота, разболтавшего всем про их отношения, за нос или не портить момент и отложить свою месть на потом, ведь впереди у них было еще так много времени. И если даже та последняя деталь в пазле ее омерзительного прошлого, что сегодня узнал Намджун, его не оттолкнула и он всё еще был здесь, с ней, позволял целовать себя и, более того, даже сам обнимал Юнджи и на ее поцелуй отвечал, то… этого самого времени впереди и правда было очень и очень много. У них. Вдвоем. Вместе. Потому что теперь между ними не было почти никаких секретов и никаких преград. Разве что отец и Юнги... Однако Юнджи была уверена, что уж с ними-то они точно справятся.