Шаг вперед

Огромный, шумный, веселый обед с друзьями, мамой, миссис Чон и миссис Ким – всё это было просто замечательно и весело, и в любой другой день Юнги был бы очень сильно рад такому времяпрепровождению в кругу близких. Но не сегодня. Потому что Юнги слишком переживал за Чимина и то, как он чувствует себя после допроса. Да, Чимин улыбался и заверял всех, что с ним всё в порядке и всё прошло очень легко, но беспокойство и тревога в глазах, небольшая нервность движений и холодные как лед руки с головой выдавали его. Перед Юнги так точно. Поэтому он… просто не мог не переживать за Чимина. А еще Юнги чертовски хотелось просто взять и обнять его и по крайней мере хотя бы сегодня ни на мгновение не выпускать из своих рук, но… вокруг них было слишком много людей. И если присутствие друзей Юнги не смущало совершенно, то вот мама, миссис Ким и миссис Чон… Нет, он просто не мог. Да и сам Чимин, наедине с Юнги становящийся необыкновенно тактильным, как жаждущий 24/7 ласки котенок, всегда очень сильно смущался публичной демонстрации чувств. Поэтому всё, что они смогли себе позволить за обедом, – неловкие приветственные объятия и держание за руки под столом, как будто не было их вчерашнего примирения, этих совместных оргазмов и задушевных разговоров и объятий на кухне в квартире Юнги почти до пяти часов утра. Были. Но это только их секрет. Один на двоих. Хотя, разумеется, от зорких глаз их друзей не укрылся тот факт, что они помирились. Но, слава богу, им и в этот раз хватило выдержки и такта, чтобы сделать вид, что они ничего не заметили, и не отпустить пару-тройку едких или не очень комментариев по этому поводу. Но даже их тактичность, непринужденная беседа, беспрерывные шутки и царящая за столом легкая веселая атмосфера не отменили того факта, что Юнги испытал огромное облегчение, когда все они наконец-то распрощались и он остался с отпросившимся снова к нему ночевать Чимином наедине. И смог обнять его прямо в машине на парковке перед рестораном и спросить: – Ну, как всё на самом деле прошло? Ты как? – даже не пытаясь скрыть беспокойство в своем голосе. – Юнги, – Чимин широко и совершенно искренне улыбнулся ему, – всё правда прошло очень хорошо и… быстро? И легко. Им просто нужно было проверить и заверить еще раз мои показания и все бумаги, потому что на предыдущих были проставлены подписи не на всех листах, и ничего больше. Так что со мной всё вроде как… нормально? – Точно? – отстранившись, Юнги с прищуром внимательно всматривался в лицо Чимина, но тот… как будто и правда был сейчас с ним совершенно искренним. Неужели нервозность и тревога просто привиделись Юнги? Или Чимин за то время, что они провели в ресторане, просто успел окончательно успокоиться? В любом случае, если он спокоен сейчас – просто отлично. И Юнги ни в коем случае не собирался наседать на него, чтобы не дай бог снова не растревожить и не разворошить старые раны, которые и без того слишком медленно и мучительно зарастали. – Точно, – с уверенностью кивнул Чимин, заставляя Юнги облегченно выдохнуть, и внезапно спросил: – Съездим погулять куда-нибудь? Хочу на пляж. Или в парк. Раз Хосок дал нам последний до финала выходной, – дословно процитировав их недовольного лидера, захихикал Чимин, и Юнги просто не мог не разулыбаться ему в ответ: – Конечно. Куда поедем? – Хм… – задумчиво нахмурился Чимин, пытаясь выбрать место, в котором ему хотелось побывать. Хотя… его выбор был очевиден, пусть и банален. – Поехали просто на набережную, а потом можем, чуть что, спуститься на пляж? – он вопросительно посмотрел на Юнги, дожидаясь его ответа. Как будто тот мог отказать Чимину. Особенно сейчас. Особенно в столь безобидной просьбе. – Как пожелает мой господин, – Юнги со смешком изобразил легкий шутливый поклон и, чуть подавшись вперед, чмокнул Чимина в пересохшие, всё еще немного пахнущие молочным клубничным коктейлем губы, действительно чувствуя, что напряжение, державшее его с того самого момента, как он услышал от Хосока про повторный допрос, наконец-то начинает отпускать. Юнги с огромным удовольствием выполнил это желание Чимина и, добравшись до набережной, они просто провели остаток дня гуляя там, взявшись за руки и разделив одни на двоих наушники и плейлист. Наслаждались ярким не очень жарким январским солнцем, океаном, музыкой и друг другом. Пару раз их уединение нарушали подходящие к ним поклонники и поклонницы, но Юнги с Чимином ничего не имели против и с удовольствием фотографировались и болтали с ними. А когда стало смеркаться, они, закупившись едой в ближайшем «Макдональдсе», отправились домой, чтобы провести уютный спокойный вечер за просмотром фильмов и в объятиях друг друга. Однако в конечном итоге просто уснули в обнимку прямо на толстом пушистом ковре в гостиной. Впервые с момента их ссоры спокойно и без кошмаров. Оба. И… кажется, это и была та дистанция, которая им жизненно необходима.

***

Несмотря ни на что, Хёкджэ любил Донхэ. Очень. Сильно. Да, все ему говорили, что он сошел с ума: родители, тетя, особенно тетя, лучшая подруга, вообще все друзья. Но он ничего, абсолютно ничего не мог поделать с этим мучительным, давящим и разъедающим всё внутри чувством. Он любил Донхэ. И точка. А еще верил ему. Слепо и безоговорочно. Просто потому, что так было чуть проще и легче. Чимин, он… соблазнил Донхэ, воспользовался им в надежде добраться до денег его семьи и безмятежной богатой жизни, а когда Донхэ его отверг, устроил целое шоу абсурда, чтобы выставить себя жертвой и сохранить свою репутацию, свое положение и своего богатенького парня номер два. И ему мало было просто растоптать, унизить и бросить Донхэ. Он решил целиком его уничтожить. И всё это было настолько очевидно и логично, что Хёкджэ до сих пор не понимал, почему остальные этого не видят? Нет, Хёкджэ правда не понимал… Да, на первый взгляд Чимин казался милым и добрым, но стоило только посмотреть на то, в каких условиях он вырос, и всё сразу вставало на свои места. Для Хёкджэ. Но почему не для всех остальных? Мама и тетя и вовсе грозились упечь его в психушку, если он не разорвет помолвку и продолжит ездить на тюремные свидания к Донхэ. Ну ничего. Они еще смогут доказать свою правоту и рассказать всему миру правду о Пак Чимине. Именно поэтому Хёкджэ сейчас, улыбаясь во все зубы, стоял перед сотрудницей банка, прося провести его к арендованной Донхэ ячейке, где, помимо ценных бумаг, документов, золота и денег, хранилось несколько жестких дисков, которые Хекджэ, следуя полученным через адвоката инструкциям Донхэ, должен будет передать правильным людям в правильное время. И тогда все и правда узнают, что из себя представляет Пак Чимин. И всё наконец-то вернется на круги своя. Обязательно. Расследование прекратится, с Донхэ снимут все обвинения и наконец-то выпустят, они поженятся и начнут воплощать в жизнь все те планы, что так тщательно строили. А Пак Чимин… ответит за всю свою ложь и жизнь невиновного человека, которая из-за его вранья и жажды славы и наживы едва-едва не оказалась сломанной.