Придворная жизнь императорской свиты [1 том]

Вечером, после ужина, в покои Даниэля зашел Давид. Вокруг горели свечи, создавая полумрак. По спальне ходили миньоны, подготавливая постель для сна. А парочка из них служила лакеями и пажами, непосредственно возле покровителя. Давид непринужденно оглядел молодых людей, что ходили тут в одних кальсонах со штанами, и обратился к близнецу. - Зачем пришел? – мимолетно взглянул на него брат, развалившийся в кресле. - Тебя целых два дня не было. Нужно поговорить о том, что мы обсуждали на совете. Даниэль неохотно скривился: - А может не надо? Ты же у нас император. Все равно ты главный. - Но ты наделен не меньшей силой. - Да ну. Давид, вечер уже. Я устал. У меня был длинный и сложный день. Я отдохнуть хочу. А ты мне что-то про министров рассказывать хочешь. Тем более, я не думаю, что успело случиться что-то важное или страшное. Меня всего два дня не было. Давай мне завтра утром все расскажут? Вот приду на совет и как услышу все...! - Даниэль, по утрам ты такой сонный, что у тебя голова еле работает. Лучше я расскажу все сейчас. - Но я же так устал… Я не хочу. - Ноша императора обязывает. - Но я не хочу быть императором. Мне нравится моя жизнь такой, без императорских обязанностей. Когда не надо рано вставать, когда не надо выслушивать министров… Когда я могу в любой момент устроить бал и просто веселиться. Я не хочу быть императором. То, что ко мне обращаются «ваше величество» - это приятно и жуть как меня тешит, но все эти обязанности… - запрокинул голову. – Я не хочу. Я не такой как ты. Мне не нравится все это, - взглянул на того. – Я доверяю тебе. Давай я просто буду делать то, что ты мне говоришь? Ты же с этими министрами общаешься, выслушиваешь их. А я… - отвел взгляд. – А я не хочу их выслушивать. - Я не могу тебе позволить жить как любой другой дворянин. - Почему? – печально взглянул на него. - Потому что я люблю тебя. Ты заслуживаешь только лучшего, - подошел и сел к нему на подлокотник. – Ты – император. Мой брат. Я хочу, чтобы ты был рядом. - У тебя еще много братьев. - Но никто из них не похож на тебя. - Вот именно. Все они хотят быть на моем месте. А я хочу только веселиться. - Они хотят власти. Хотят иметь право влезать в то, что я делаю. Я не хочу давать им такого права. - Почему? Разве они обделены умом? Мне порою кажется, - отвел взгляд, - что это я им обделен. - Не говори так, - положил руку на его плечо. – Ты не глуп. - Отец всегда так говорил. Я непослушный дурак, - склонил голову. - Это неправда. Ты просто не можешь сидеть на месте. Ты не дурак. - Я не хочу иметь власть, которую ты мне дал. - Я думаю, хочешь, - покосился на его любимчиков. – Ты не хочешь обязанностей, которые с ней идут. - Их точно не хочу, - облокотился на того. – Они гнетят меня. Давид сочувственно обнял брата: - Я не могу тебя их лишить. Ты император. Ты – мой брат. Тот тяжело вздохнул: - Ладно. Рассказывай уже, что вы там решали, - облек его руками. Близнец начал. Его монолог длился всего десять минут, после чего он сочувственно погладил брата по голове: - И все-таки, - сел прямо, - что ты собрался делать с теми великанами? - Не знаю. Из них будут хорошие рабочие. Может быть, для этого их запрягу. Может еще что придумаю. Они сильные и я хочу эту силу использовать. - Уверен, ты что-то обязательно придумаешь. Но будь аккуратен. Мне не понравилось как один из них смотрел на нас. - Поверь мне, - посмотрел в глаза, - если и нужно из-за кого-то бояться потерять свою жизнь, то точно не из-за них. - Ты их знаешь не так хорошо… Не будь так самоуверен. - Я не считаю их такими опасными как некоторых придворных. Все они – шакалы, что только и ждут удобного момента для того, чтобы горло тебе перегрызть. - Шакалы? Глупости какие-то. Они больше похожи на… Подлиз. Подлизываются они кратно чаще, чем пытаются перегрызть тебе что-то. - Ты со своей верхотуры многого не видишь, - посмотрел на него вверх. – Ты там, наверху власти, где каждый хочет вылизать тебе жопу. А я тут, - опустил взор, - и многие тут хотят мне перегрызть горло. - Кто? - Да хотя бы Филипп. - Да он же наш брат. - И что? Этот козел смерти моей хочет. - Вы всегда с ним на ножах, - сочувственно погладил его голову. – Но я не думаю, что он когда-то пойдет на такое. Я ему такого не прощу. - А мне простишь? Давид опустил к нему голову: - Что ты имеешь ввиду? - Если я убью его – меня ты простишь? – взглянул на того. - Что за глупости? Ты никогда этого не сделаешь. - Он меня постоянно достает, оскорбляет, задевает и так далее. Он меня откровенно бесит. Он пытается опустить меня перед всеми. Я могу не выдержать. - Я поговорю с ним. Но не надо убивать его. Никого из нашей семьи убивать не надо. Я хочу прекратить эту традицию. Я хочу избавить нашу фамилию от ассоциации с убийством в семье. Я не хочу такой славы для императоров, - погладил его голову. – Не надо. Я прошу тебя. - Ладно, - отвел взгляд. – Буду терпеть его и дальше. - Спасибо, - сжал его в объятиях. - Я тебя люблю. - Я тебя тоже. Спокойной ночи, братец, - улыбнулся тому и поднялся. - Тебе тоже спокойной ночи. - Увидимся завтра на совете, - пошел к выходу. - Увидимся… - провел его взглядом. Завтракал Даниэль сразу после пробуждения и бритья. Резал жирные колбаски с сочными кусками мяса, отведовал овощи и зелень, поглядывая в окно. - Сегодня чудная погода, - озвучил его мысли Жемчуг. - Угу, чудная, - вернулся к блюду тот. - Хотите устроить состязание и сегодня? - Будешь продолжать говорить – поставлю бой между тобой и одним из великанов, которых я вчера привез. Юноша притих. Покосился на других миньонов, что стояли молча. Закончив с первым блюдом, императору подали десерт – ромовую бабу с сиропом и вином. В спокойной обстановке отведав и ее, молодой человек вытер рот, промыл руки и приказал принести одежду. Одевали его, в основном высокие члены свиты. Помогали надеть рубашку, камзол, кафтан, поправляли кружева и пуговицы. Золото взял щетку и начал расчесывать императора, собирая все его волосы в низкий хвост. Даниэль же наблюдал все эти телодвижения через большое зеркало, что перед ним стояло. Рыжий завязал атласную ленту в бантик на хвосте и пригладил макушку, дабы никакой волос не смел торчать. Уложил хвостик поверх кружевного воротника. Император был готов – побрит, одет, причесан, накормлен, напоен. Покрутился перед зеркалом. Миньоны тем временем стояли в стороне, наблюдая за тем, как Даниэль разглядывает сам себя. Он все крутился и смотрел, да так, будто бы ему что-то не нравилось. Каждый из свиты настороженно ждал. Наконец, он выдал: - Хочу постричься. Коротко. Все удивились этой идее. Но многие начали кивать, поддакивая. - Вы уверены, что это хорошая затея? – тихо и аккуратно спросил Золото. Даниэль беспристрастно посмотрел на него: - Тебе что-то не нравится? - Просто вам идет с хвостиком… - тоскливо начал он. – Я не могу представить каким вы будете с короткими волосами. Вы сами на себя перестанете быть похожим… Тот хмыкнул, вернувшись к зеркалу. Осмотрел свое лицо, погладил гладкие щеки с подбородком и решил: - После обеда, позовите мне цирюльника. Свита подчиненно кивнула, а Золото поник. Даниэль отправился на совет. Сидел он во главе стола - напротив Давида и рядом со своим советником. Близнец же делил первые места возле себя между своим первым министром и Филиппом, которого с Даниэлем садить было просто опасно. Обсуждение насущных проблем государства продолжалось до полудня. Второй император все это время чуть ли не спал. Когда шел спор о судебной системе – он молча сидел, почти ничего не понимая; когда заговорили о вере – не хотел влезать, дабы ему не прилетело от Ганса за содомию и всех его фаворитов; когда начали разговор о финансах – тихо поддакивал брату, считая, что тот разбирается в этой теме лучше. - А как же наука? – спросил один из министров. - А что «наука»? – посмотрел на него Давид. – Наш отец сделал многое, для того, чтобы высшая наука процветала. - Но низшая наука не менее важна. Стоит расширить влияние школ. В них должны добавить еще несколько предметов, необходимых для изучения. - И каких же? - Может историю? – выдал Даниэль. - Почему именно историю? – посмотрел на него Филипп. - Ну, в истории есть почти все, - пожал плечами тот. – Да и люди должны знать, кто мы такие, кто они такие. Я считаю историю важной наукой. Там и культура, и искусства, и военное дело, и многое другое. - И философия, - кивнул Давид. – У тебя философское настроение проснулось. - Да я просто не понимаю, почему все это должны решать мы, - не понимал тот. – Почему у Дакри, Нории и даже Имри парламент есть, а у нас его не то что бы нет, но он импотентный какой-то, - посмотрел на первого министра. – Почему все эти мелкие вопросы не может решить парламент? - Только монарх в силах решать что-то, - кивнул тот. – Парламент лишь исполняет. - Я не вижу в знаниях ничего плохого, - посмотрел он на Давида. – Пусть учат. Знаний много не бывает. Но тогда, пусть в этих школах еще фехтованию и владению оружием учат. - Зачем? – не понимал Филипп. – Деньги на мушкет есть только у богатых, а их в школах не учат. Да и стрелять из него не так сложно, чтобы прям «учиться». - А я хочу, чтобы учили. Я не хочу, чтобы в резерве, у нас были люди, которые первый раз оружие в руки возьмут только когда на нас нападет кто-то и уже разгромит всю армию. - У нас довольно сильная регулярная армия, - недоумевал Давид, - почему ее кто-то должен «разгромить»? - Я не говорю, что «должен», - перевел взгляд на того. – Но это может произойти. Неизвестно кто к нам может приплыть из-за моря или прибежать с материка. Может быть, у них будут пушки лучше или люди более меткие. Я не знаю. Но всегда нужно иметь резерв, что мгновенно схватит шпагу, мушкет и убьет того, кто посягнет на нашу территорию. - А тебе не кажется это опасным? – насторожился Филипп. – Если любой пастух будет уметь стрелять… - Сначала, пусть он купит этот мушкет. - Он может его украсть. - С нашими людьми и нашими стражами? – скептически выдал, посмотрев на него. – У нас не воруют. - К тому же, - задумался Давид, - если каждый будет владеть шпагой на должном уровне, кто осмелится воровать мушкеты? Тем более, для них нужен порох, пули. Просто так же они стрелять не будут. Филипп возмутился: - Вы хотите создать кучу таких, что мало того, что иметь оружие будут, так еще и уметь стрелять из него будут. Это полная свобода для любого убийцы и вора! Даниэль насупился: - И это ты меня разбойником называешь? Откуда у тебя такие мысли и идеи? Наш отец сделал служение в армии и полиции настоящей честью и всеобщей доблестью. Кто из таких служак позволит какому-то разбойнику спереть что-то или убить кого-то? Да они сразу же задержат или вообще убьют его. Давид вздохнул: - Идея эта вполне неплохая. Да и полиция у нас работает на славу. Я думаю, стоит сделать так, как говорит Даниэль. - Выполняйте, - махнул Даниэль первому министру. – И надо улучшить парламент, - посмотрел он на близнеца. – Мы каждый день должны решать все это, хотя некоторые вопросы может решить и парламент. Почему мы каждой мелочью заниматься должны? - Ты просто ленишься, - вздохнул Давид. - Я просто не вижу смысла тратить столько времени на то, что могут решить и без меня. Первый император посмотрел на Филиппа, ожидая что же он скажет. - Ну, в словах Даниэля есть доля смысла, - подумал тот. – Но идея не совершенна. Окончательное решение должен принимать монарх. - Ну так пусть они принимают первичное решение, - кивнул Даниэль, - а мы уже займемся окончательным. Кучу времени сэкономим, если кто-то будет избавлять нас от тотального бреда и несуразицы. Давид принял задумчивую позу. - Сколько времени мы потратили сегодня на обсуждение того, надо этого (как его там) ставить судьей или нет? – возмущался Даниэль. – Пусть это решает парламент. За что они свои деньги получают? - Нет, сделаем не так, - оглядел всех император. – Судей парламент трогать не должен. Для них, юристов и других людей, что работают в правосудии, сделаем отдельный совет, где те будут решать похожие вопросы. А насчет парламента… - взглянул на первого советника. – В Нории и правда парламент может что-то решать? - Да, - кивнул тот. – Парламент – законообразующий орган. - А у нас он почему законы не образует? – нахмурился. – С какой целью его создавали? - Его создавал ваш дед, чтобы творить законы и облегчить свою ношу. Но он свое дело не закончил. Завершил все ваш отец, но он хотел контролировать каждый закон, так что при нем, парламент был только исполнителем высшей власти, своих законов он не принимал. - И вы рассказываете нам о такой прекрасной возможности избавиться от части вопросов только сейчас? – недоумевал Даниэль. - Мы не думали, что вам это интересно, - поклонился тот Давиду. - Да как же! – возмутился второй близнец. - Тише, - мягко посмотрел на него первый. – Раз уж открылась такая возможность действительно проредить наш ежедневный совет, то давайте попробуем? – вернулся к советнику. – Я хочу лучше устроить судебную систему. Почему бы проблемами подданных, науки и другими не очень объемными делами, не заняться этому парламенту? Он бы облегчил нашу жизнь. Министр кивнул. На обеде, что случился после совета, Даниэль сообщил, что хочет временно удалиться из дворца. - Надолго? – посмотрел на него близнец. - Хочу домой съездить. У меня есть там пара дел. И я увезу с собой всю свою свиту. Александр слушал этот разговор молча. - Без некоторых, тут будет спокойнее, - выдал брат. - Тебе кто-то досаждает? – обеспокоился. - Да путают иногда меня с тобой. К тому же распустил ты их. Слишком много они себе позволяют. - Я поработаю над этим. - Я был бы рад. Все покосились на Александра. Даниэль же опустил глаза в тарелку. Как только трапеза окончилась, он вернулся в свои покои, сопровождаемый несколькими людьми из свиты, и сел в кресло цирюльника. Остальные миньоны ждали его здесь. - Чего желаете, ваше величество? – тут же спросил мужчина, уже готовый к любым манипуляциям. - Постричься. Тот кивнул и уже подошел к его затылку, начал распускать волосы, расчесывать их. - Перед тем, как мы начнем, ответьте на один вопрос. - Конечно, - кивнул тот и положил расческу с лентой на место. - Как я буду выглядеть с короткими волосами? - Насколько короткими, ваше величество? - С очень короткими. Я видел такие короткие волосы у моего деда на портрете. - Да, во времена Давида III, все стриглись достаточно коротко, однако сейчас, глядя на современный двор, эта прическа не будет уместной. - Почему? - Длинные волосы – привилегия элиты. Только обеспеченные люди могут позволить себе такую изящную прическу. А с короткими волосами, ваше величество, (я извиняюсь за свою дерзость) но вы на батрака похожи будете. Даниэль возмущенно обернулся: - Что ты сказал?! - Вам эта прическа будет идти, - кивнул тот. – Вы похожи на своего деда. Однако она будет упрощать ваше аристократическое лицо, делать его посредственным и не таким выразительным. - Да разве я похож на батрака?! – не понимал тот. - Если я вас так постригу и вы снова устроите те бега, что были вчера днем – вы станете на него похожи, - сочувственно кивнул. - Тогда, не стриги меня так коротко! Но убери эти волосы куда-то! – сел прямо. – Они мне уже лопатки щекочут! И меня это раздражает! – угрюмо сложил руки на груди и замолчал. Цирюльник кивнул. Вновь расчесал императорские пряди, взял ножницы с гребешком и принялся состригать нежелательную длину. Избавили Даниэля волос по самые плечи. Как только все было окончено, молодому человеку вновь завязали хвостик и дали удалиться в гостиную, где он сел на диван, посмотрел на свою свиту. - Как вы слажено кивали утром, - недовольно начал. – Вам так хочется, чтобы я на батрака был похож? Какая нежная забота о вашем покровителе, - злобно кинул в одного из них маленькой подушкой, что лежала рядом. - Но вам короткие волосы тоже будут идти, - аккуратно оправдывался Агат. – Цирюльник сам вам об этом сказал. Это был Холодный. Черноволосый и белолицый юноша, что был дальним родственником императоров, но которого те, все равно, называли кузеном. - Ага, сказал, - кивнул ему Даниэль. – Но также сказал, что я на крестьянина стану похож! Золото стоял молча, не желая привлекать к себе лишнее внимание. - Один! – показал монарх палец. – Один человек мне сказал, что так мне лучше! А вас тут, сука, сколько?! – оглядел их. - Тринадцать, - понурил голову Агат. - Чертова дюжина, - недовольно выдал тот и поднялся. – Злите вы меня. Сильно. Рыжий поднял виноватые глаза, решаясь узнать злит ли он императора тоже. - Не ты, - показал на него Даниэль. – Ты меня не злишь. Но остальные! – оглядел их. – Сука! До дома пешком идти будете! А ты, - посмотрел он на рыжего, - идешь со мной на разговор. Видеть вас сейчас не могу! – посмотрел на свиту, развернулся и вернулся в спальню, где цирюльник собирал свои вещи. Дверь за ними закрылась. Император повернулся к миньону, сложил руки на груди. Тот робко кивнул, сложив руки вместе. Голова его была опущена. - Почему ты утром сказал мне то, что сказал? – тут же спросил монарх. – Все мне поддакивают, после того как я изгнал Александра. Все мне жопу лижут. А ты сказал что-то поперек моих слов. Почему? Золото виновато опечалился: - Я просто не хотел, чтобы вы стриглись, - поднял глаза. – Вам с хвостиком очень идет. Вы такой изящный… - Но мне неудобно. Меня раздражает, как этот хвост щекочет мне спину. - Я могу придерживать ваши волосы на затылке. - И ты будешь всегда их придерживать, когда я раздеться решу? Молодой человек отвел виноватые глаза. Давид попридержал язык. Образовалась тишина. - Ну, - тихо начал Золото, - может быть я не всегда смогу придерживать ваш хвост. Но его можно зажать шпильками, - поднял глаза. – Если приколоть волосы к вашему затылку – они не будут вас щекотать. - И ты думаешь эта идея сработает? Тот кивнул: - Я возьму у своей сестры несколько шпилек. - Я бы не хотел, чтобы кто-то знал, что я пользуюсь такими вещами. - Это останется в тайне, - смотрел в глаза тот. - Ладно. Но меня все равно интересует почему сегодня утром ты не поддакивал, вместе с остальными. Юноша опустил глаза: - Не знаю… - Знаешь. Говори. - Мне казалось, вы станете некрасивым. Да и… - начал мять ладони. – Мне нравится расчесывать вас по утрам. Расчесывая вас, мне так приятно находиться за вашей спиной, смотреть на ваш затылок… Вы доверяете мне делать вам хвостик, красиво завязывать его... Я не знаю, помогал бы я вам в туалете, если бы вы постриглись… - Ты так хочешь помогать мне в туалете, что готов пойти против моего желания и мнения остальных? - Вы ведь видите себя только в зеркало, - поднял лицо. – А я могу видеть вас со всех сторон. Без хвостика – вы бы и впрямь были некрасивыми. Я не мог допустить вашей стрижки. - Как ты не побоялся сказать слово поперек моего? - Не знаю. Я думал, вы хотя бы подумаете над тем, что можете совершить ошибку, - опустил голову. – И вы подумали. Я рад, что вы не постриглись. - Хм. Ты не боялся, что я тебя накажу? - Я не думал об этом. Но когда вы вышли утром, я чувствовал себя не в своей тарелке. Боялся, что зря я сказал это. - Хм… Пусть. Сейчас, я хочу развлечься. Поедем домой и устроим по дороге бега. Моей свите будет полезно пробежаться, - направился к выходу. - А это не слишком жестоко? – взволнованно обернулся. - О чем ты? - Свита лишь поддакивала вам. - Да они своей головой не думали! Хотели сделать меня уродом! - Но может… - Лучше молчи, а то с ними бежать будешь! Золото тут же кивнул, закрыв поучительный рот. - Там ты меня предостерег, но сюда не лезь! – развернулся и громогласно вышел в гостиную, сообщил всем своим подчиненным, что бежать они будут отсюда и аж до лесного домика, что стоял не так уж и близко. Даниэль и Золото же собирались ехать верхом, наблюдая за этими бегами со своих, более удобных мест. За данной «пробежкой» мог наблюдать любой, мимо кого они бегали. Даниэль был тем самым пастухом, что гнал глупых овечек на выпас. Свита же не могла сказать и слова против его величества. Она лишь бежала, будучи одетой наподобие вчерашнего. По прибытию, миньоны, гурьбой, будто маленький табун лошадей, забежали в искусственный пруд и с головой окунулись. Мокрые, потные и пыльные, они хотели только смыть с себя все то, что с ними произошло за день. - Как проходят дела, касающиеся великанов? – спросил Даниэль своего камергера, только спрыгнув с коня. - Женщин определили в прачки, а мужики помогают на улице – садовникам, конюхам... - Отлично. Я хочу их увидеть. Тот кивнул. Конюшие как раз забрали скакунов из рук приезжих. Император и миньон посмотрели друг на друга. - Вы хотите устроить новое соревнование? – поинтересовался Золото. - Нет. Лишь посмотреть на них и перекинуться парой реплик. Ты уже видел их? - Не приходилось. - Ну вот и полюбуешься. Я нахожу их весьма… Любопытными созданиями. - Когда-то и я был для вас «любопытным». - Что поделать? – пожал плечами. – Редко когда увидишь человека с такими огненными волосами, как у тебя. - Они, к тому же, и вьются еще. - Вот именно. - Я могу беспокоиться о том… - подошел и положил руку на его локоть. – Что один из них станет вашим фаворитом? - Боюсь нет. Хоть они и любопытные, но для моей свиты они туповаты, - повернулся к слугам, что вели сюда парочку великанов. Золото отпустил императора, обратив взор к этим существам, что поражали своими размерами. Тех поставили напротив монарха. - Ну что? – начал тот. – Обосновались уже? - Вполне, для полного счастья только женщин не хватает. - Будете прилежными слугами – привезу сюда несколько ваших женщин. Что касательно работы? – посмотрел на камергера. - Работают сносно, - снисходительно покосился на тех. – Только постоянно цепляются за что-то и головами балки сбивают. - Это не страшно. На улице балок нет, - вернулся к тем. – В ближайшее время, я собираюсь поехать на охоту. Хотел бы взглянуть на вас в деле. - Боюсь ваша охота отличается от нашей, - выдал один из тех. - И в чем же разница? - Вы охотитесь для развлечения, а мы – для того, чтобы прокормиться. - Хотите сказать, что в деле я вас не увижу? - Можете увидеть, однако это не будет развлечение. - Ну и пусть. Мне от этого скучнее не будет. Полагаю, мой камергер вам уже все объяснил и мне повторяться не нужно. Не суйтесь в хозяйскую часть поместья, не тревожьте мою свиту и ведите себя тихо. Большего от вас не требуется. Ну, и служите нормально, - махнул рукой. – Можете возвращаться к своим обязанностям. А я пойду внутрь, - посмотрел на камергера, - и подожду, пока моя свита придет в себя. Позовите их в галереи, когда они переоденутся. Я думаю пофехтовать немного. Ты, - обернулся на Золото, - идешь со мной. Служащий и любимчик кивнули. - Почему вы не захотели фехтовать на улице? – решил поинтересоваться рыжий, когда уже застегивал кожаную куртку, служащую легким доспехом. - Не знаю. Просто не захотел, - рассекал шпагой воздух тот. - Сегодня чудная погода, - взглянул на солнце и облака, что лениво плыли по небу. – Такая нежная лазурь… - Будешь на небо смотреть? – повернулся к тому. - Нет, но полюбоваться всегда чем-то хочется, - отвернул взгляд и взялся за клинок, размял кисть. - А глядя на меня, ты не любуешься? – стал напротив. - Хах, любуюсь, - взглянул на того. – Однако как бы красивы вы не были – небо может показать звезды и бесконечность космоса. - Хм. Астрономией интересуешься? С каких это пор? - Я астроном, ваше величество, - потешно улыбнулся. – Я закончил бакалавриат Сорейского университета. Тот нахмурился: - В смысле? Почему я об этом не знал? - Вы никогда не спрашивали, - усмехнулся. - Вероятно, ты очень любишь звезды, раз целых четыре года потратил на их изучение. - Этого хотел мой отец. Он хотел видеть меня открывателем новых звезд. - А напомни-ка, как мы познакомились, - насупился. – А то я вспомнить не могу. - Это было весной. Я приехал на ваш бал, в честь дня рождения Александра. - А кто тебя пригласил? – пытался вспомнить тот. - Меня позвал Бронза, - потешно улыбнулся. – Я хотел повеселиться. - Да, в тот день рождения веселились мы от души. Надеюсь, ты был не очень смущен тем, что увидел. На днях рождения Александра всегда какая-то чертовщина происходит, о которой простым смертным лучше не знать. - Быть честным, - неловко улыбнулся, - я и впрямь смутился, когда после танца с милой дамой, я услышал ее далеко не девичий голос. Это было необычно. Тот усмехнулся: - Некоторые из моей свиты, любят так вводить в заблуждение. - Это был Жемчуг, ваше величество… Император посмеялся: - Вот же милая прелесть! - До этого, я и не подозревал, что можно так… - Вероятно, ты еще и мой танец видел, - вытер глаза от слез. - О, да, - увесисто закивал. – Такая рослая барышня в ваших руках, такая учтивая и хорошо танцующая… Кадык я заметил не сразу, ваше величество… Даниэль расхохотался. - Вы так ее вели, - пораженно продолжал тот, видя, что все это императору нравится, - что я даже смутился. Никогда бы не заподозрил, что вы могли бы танцевать с такой особой. - А эта особа еще и именинник! - Да-да, ваше величество. Александр был весьма приятной барышней. Он даже говорил весь вечер фальцетом. - На какой чудный бал тебе удалось попасть! - Ночь была лучше, ваше величество. Тот постепенно успокоился: - Ночь? – откашлялся, окончательно избавляясь от смеха. - Вынужден признать, что я довольно любопытная натура. Я пробрался в тот зал, куда вы с друзьями засели после танцев. Я сидел тихо, пытаясь не быть заметным. Как вдруг все оживились и, ну, полезли друг к другу с понятными намерениями. - Значит, ты, без моего ведома, пристал к нашей компании и веселился там до самого утра? - Я веселился там еще три дня, ваше величество, - поклонился. - Почему мне об этом не докладывали? – нахмурился. - Не знаю. Вас не интересовал никто, кроме вашего любимчика и самых приближенных. Я же оставался в стороне. - А я как мог не замечать все это время твоей красной головы? – взглянул на его волосы. - Я пытался прятаться под платками и шляпами. Я боялся, что вы накажете меня, если увидите. Я ведь оставался с вами без вашего ведома. - Оставался… - оглядел его. – Кажется, я наткнулся на тебя за чем-то обычным. Не помню уже. - Я ужинал со всеми вашими гостями. - Аа… Да. Помню спросил у Александра кто ты, думая, что это он тебя пригласил. А тот только плечами пожал. - Чудо, что вы меня тогда не наказали. - Чудо, что ты оказался таким любопытным, - опустил задумчивый взгляд. – Все никак не могу понять почему никто не сказал мне о тебе. - Думали, что я приглашен? - Возможно и так. Но тебя же никому не представляли, - посмотрел на него. Тот пожал плечами: - Все думали, что так и надо. - И меня это раздражает. Пусть я не люблю пустых и глупых вопросов, но когда видишь кого-то незнакомого в своей компании довольно долгое время – лучше спросить. Ты ведь мог оказаться шпионом, убийцей или еще кем-то. Не люблю свою свиту за то, что мне потворствуют везде, где только можно. Александр мог спросить о тебе, но ему явно не до тебя было. - Оно так и было, ваше величество. Тот тяжело выдохнул: - Довольно. Долго мы уже говорим. Приступим уже к фехтованию, - стал в боевую позу. Золото выставил шпагу.