Придворная жизнь императорской свиты [1 том]

Этим днем, случилось нечто невероятное – долгожданное и невыносимо желанное для одного из пленников. Алмаза выкупили. Его привезли в поле, обменяли на сундук с золотом, и покинули, забрав все деньги с собой. Молодой человек оглянулся. Как долго он не видел неба? А зелени? А когда последний раз чувствовал на себе ветерок и тепло солнечных лучей? Эта свобода вдохновляла. Она буквально наполняла его жизнью. Подошел к мужчине, что со своими слугами внес за него немалую сумму. Он этого человека видел впервые. - Это вы выкупили меня? – щурился он на свету, стоя перед теми в пыльном и мятом костюме. - Да. Я был послан виконтом Гаре. Он сказал передать вам это письмо, - протянул конверт. - Виконт Гаре? – не понимал Людовик. - Да. За ваше вызволение, он надеется, что вы окажете ему ряд услуг, связанных с императором. - Услуг? – взял письмо и распечатал, начал читать. «Людовик, виконт Кери, если ты читаешь это – ты уже на свободе и я несказанно рад этому. Денег у меня хватило только на одного из вас, так что я решил вызволить тебя, ибо только твое имя мне удалось выяснить. Благо, я имею возможность поговорить с норийцами и узнать о тебе все, что они только знают. Это письмо тебе должен был вручить мой доверенный человек. Не пугайся его. Он может выглядеть сурово и иногда жутко, но человек он хороший. Я доверяю ему. Ты должен поехать с ним ко мне домой. Там тебя приведут в порядок. Я понятия не имею в каком ты состоянии, но я надеюсь ты найдешь в себе силы переодеться, пообедать и почти сразу выехать к императору. Я не знаю как Давид переживает это похищение, но я уверен, что тяжело. Поедь и расскажи ему, как все было, как вас схватили и как содержали. Мои люди, включая того, кто передал тебе это письмо, проследят за тем, куда эти похитители понесут мои деньги. С этой информацией, я надеюсь, Давид быстро найдет своего брата. Лишь мои разведчики выполнят свою роль – пошлют во дворец гонца на твое имя. P.S. Нашего общего знакомого вытащи сам. У меня нет ни его имени, ни достаточной суммы. Я же еще болею и лучше мне не становится. Как только будут какие-то вести – пошли мне письмо. От постоянного волнения, я даже есть не могу. Карл Вильгельм Людовик Горящий, виконт Гаре. (Золото)» Алмаз поднял вопрошающий взгляд на служащего. - Аа… - заторможенно протянул он. – Сколько выкупа вы за меня принесли? - 90 000 га. Виконт намерен вернуть все свое состояние, так что я надеюсь, вы его не подведете. - Конечно, я сделаю все, чтобы помочь своему императору и тому, кто меня вызволил. После этого, они сели на лошадей и побежали к дому Карла, что находился на севере Кромии. Давид, тем временем, сходил с ума. - Третий день, - бормотал он себе под нос, - третий день он сидит в какой-то клетке, в какой-то темнице. Мой брат… Будто разбойник какой-то. Питается неизвестно чем, спит неизвестно как. Мои брат, мой второй император… - прикрыл глаза ладонью. Александр стоял рядом. - А ты, - продолжал монарх, - даже не помог мне. У тебя же связи. Ты же обо всем должен быть в курсе, - непонимающе взглянул на него. – Почему? Почему ты не выяснил где он, где его держат? - Пауки не ведают об этом. Для них самих это похищение было неожиданностью. Мы послали письма во все места, где обитают наши люди… - Но какой в этом смысл?! – подскочил в отчаянии. – Я готов заплатить хоть сейчас! Но куда мне везти деньги?! Где мой брат?! Где Даниэль?! - Уверен, он не даст себя в обиду. Он не позволит обращаться с собой как с мусором. - Думай, что несешь! Позволит или нет! Какая разница, если он в заточении?! Мой брат схвачен неизвестно кем! И сидит неизвестно где! - Виноват, - опустил глаза. - Вот именно! Мой брат черт знает где! А ты никак не поспособствуешь тому, чтобы узнать, где именно его держат! За что только Даниэль держал тебя?! - Я полезен в других делах. - Да как же! Знаю я о каких делах речь! А если его именно за это и схватили?! А если его пытают?! – перепугался он. – Хоть бы что-то сделал, дабы найти его! Уйди с глаз моих! Видеть такого дармоеда не хочу! То поклонился и вышел. Давид рухнул в кресло. Оказавшись в коридоре, Александр встретился лицом к лицу со своим шурином – Филиппом. - Слышал, разговор прошел на повышенных тонах, - вальяжно начал толстячок. - Вы стояли тут все время нашего разговора? – спокойно осведомился. - Возможно. - Подслушивать так не прилично, ваше высочество… - Не тебе меня осуждать, содомит. - Возможно. Но император сейчас не в духе. Я бы не рискнул вернуться к нему. - Кто ты, а кто я? - Ко мне, братья императоры относятся спокойно. А вот вас, ни один из них сейчас не терпеть не может, - обошел его и направился к выходу. Филипп возмущенно посмотрел ему вслед, повернулся к покоям брата и вошел. - Сидишь-мучаешься? – прошел он к родичу. - Что ты тут забыл? – тихо послышалось от монарха. - Хотел повидаться. Поговорить. - О чем? - Ты уже второй день подряд отменяешь совет. Тот слушал. - Это совсем не дело. Нужно знать меру в своем горе. Будь настоящим правителем. С железной волей и холодной головой. - Вот бы тебе пожелать такого же, - посмотрел на него. – Наш брат похищен неизвестно кем, а ты и в ус не дуешь. - Я держу свое горе в себе, - кивнул. - Да как же. Ты ненавидишь Даниэля. Сколько я вас помню, вы всегда собачились чуть ли не насмерть. - Не стоит так говорить. - Да тебе всегда было все равно на него. Какая к черту боль? Какое горе? Ты вообще не понимаешь, что со мной происходит, что я чувствую за него. Он – там, непонятно где, непонятно в каких условиях и неизвестно, что там с ним делают. А ты говоришь успокоиться и вести себя так, будто ничего не произошло. - Да, именно так я и говорю. - Да потому что для тебя это праздник! – подскочил в гневе. – Ты его ненавидишь! Ты хочешь ему только смерти! - Не смей повышать свой тон на меня! Я твой брат! - Да какой ты мне брат, если ты вторую мою часть убить хочешь?! Даниэль – часть меня! – ткнул себя в грудь. – Он со мной одной крови! И я не позволю кому-то считать себя моим братом, если он хочет убить меня же! - Ты перегибаешь палку в своих мучениях! С Даниэлем ничего не случится! А ты мог бы и делом заняться, пока он тебе тут не мешает! - Думай, что говоришь! Он – мой брат! Я не могу думать о стране, пока он сам не находится в безопасности! Он – часть меня! Он – часть моего сердца! Нет его – нет меня! Нет императора! – вытолкнул его за дверь. – И не заходи больше в мои покои без разрешения! – закрыл перед его носом дверь. - Да он уже совсем с ума сошел, - пробурчал Филипп, поправляя костюм. – Ума лишился. Нужно обсудить это с министрами, - пошел к ним. Давид же вернулся к своему креслу, посмотрел на столик, что стоял рядом, и одним гневным движением смахнул все его наполнение на пол, разбив при этом фарфоровые блюдца с чашкой. - Где мой брат?! – неистово заорал он во все горло. – Где Даниэль?! – обернулся на лакея, что сжался от таких криков; указал ему на дверь. – Приведи мне главу разведки! Сейчас же! Слуга кивнул и тут же выскочил в коридор. - Где Даниэль? – начал ходить тот по комнате, в то время как слуги убирали осколки и остатки императорского чая. – Где его держат? Минут через пять, ему объявили о приходе офицера. Давид сказал ему войти, а всем остальным – выйти. - И так, - серьезно начал монарх, глядя на не менее серьезного мужчину, - что узнали мои люди? Дверь за слугами закрылась. Глава разведки поклонился: - Мы нашли место, где напали на его величество. Выяснили кто с ним был. Опознали всю убитую стражу и слуг. Нападающие изрешетили их пулями. Все произошло быстро, так что охрана могла успеть убить не более пяти человек. - Что с Даниэлем? Он жив? Ранен? - Мы не знаем наверняка, но следов крови в карете не обнаружено. Карету ободрали снаружи и внутри – сняли все золотые элементы. - Меня интересует мой брат. Что с ним? - Его сейчас ищут по окрестностям. Вести идут долго, но я полагаю, мои люди уже выяснили куда его величество увезли. Мне передавали, что собаки без проблем взяли след нападавших. - Отлично. Передавайте мне все, что узнаете. Я хочу знать, что происходит с моим близнецом. Тот поклонился. - Ладно. Идите, - махнул от себя. – Ищите усерднее. - Так точно, ваше величество, - развернулся и вышел. Вечером, часам к четырем, во дворец прибыл некто прекрасный. Только приехав и спрыгнув с лошади, Алмаз поспешил к императору. Тот был не в духе, впрочем как и все предыдущие дни. В коридоре, по пути к монарху, Людовик встретил некоторых своих знакомых. - Алмаз? – поразились ему Рубин с Изумрудом. – Ты приехал? - Да. Я должен срочно увидеться с Давидом. - Он сейчас срывается на Александре, - дал знать Изумруд. – И я бы не рекомендовал тебе туда идти. - Боюсь я вас не послушаю, - направился к покоям и сообщил камердинеру императора, что хочет поговорить с монархом. Слуга кивнул, отправился внутрь. - Что значит ты ничего не знаешь?! – кричал на актера Давид. – За что я тебе такие деньги выделяю?! - Это не входит в мои обязанности. Я просто не могу этого знать, - спокойно объяснял тот. - Да что ты несешь?! Как ты так не можешь?! - Не могу. - Ваше величество, - поклонился камердинер. – Прибыл виконт Кери. Он хочет поговорить с вами о вашем брате. - Да много кто уже поговорил со мной! – гневно отмахнулся. – А что току?! - Кери? – удивился тому Александр. – Это же Алмаз, - вернулся к Давиду. – Он ездил с Даниэлем в Норию. – Как он приехал? – посмотрел на слугу. - В Норию ездил?! – громко возмутился император. - Да, именно, - посмотрел на него зять. – Это один из фаворитов вашего брата. - Тогда зови его сюда! – махнул к себе Давид, показывая этот жест камердинеру. – Мне нужно с ним поговорить. А ты, - указал на Александра, - иди вон! Бесишь меня! Зять поклонился и поторопился уйти. На входе, кивнул знакомому: - Удачи тебе там, - тяжело выдохнул и пошел к своим покоям, которые он делил с Анной. Людовик боязно взглянул на дверь, собрался с силами и вошел. - Ваше величество, - без промедления поклонился императору. - Мне сказали, что ты ездил с моим братом в Норию, - так же быстро начал тот. - Да, это так. Нас схватили всех вместе. Я был в плену и только сегодня меня выкупили. - Выкупили? Где вас держали? - Я не знаю. Когда нас перевозили, у нас были мешки на головах. А в камерах, где мы сидели, нет окон. Я понятия не имею, где нас держали. - Моего брата до сих пор там держат, - возмутился. - Да, это так, - сочувственно кивнул. - Почему не выкупили моего брата, раз знали где вас всех держат?! - Меня выкупил первый фаворит вашего брата. У него хватило денег только на меня. - Первый фаворит?! Александр что ли?! - Нет, новый. Один из нас. Его просто повысили. Он был в свите императора давно. - Мне это не важно! Где мой брат?! Мне передали, что всю стражу расстреляли, когда напали на вас! - Да. Обстрел начался неожиданно. Они так быстро всех поубивали, что нам стало неймоверно страшно. К счастью, ни в одного из нас, пули не попали. - Расскажи, как все было, - сел в кресло. – Где на вас напали? - Я не знаю. Это был лес. Перед кортежем повалилось дерево и заблокировало нам весь проезд. На нас напали днем. Скорее всего, мы проехали уже половину пути. Кто на нас напал – я не знаю. Они говорили на каком-то языке, который я не понимаю. Они расстреляли нашу стражу и слуг, а потом схватили и нас. Мы пытались сопротивляться, но их было много, я даже не знаю сколько. Было слишком страшно, чтобы начать их считать. Все, что я помню – это толпа. Нас повязали по рукам и ногам, кинули на лошадей и повезли куда-то. Ваш брат очень кричал и сопротивлялся, однако это нам не помогло. - Его ранили? - Я не видел. Но в него точно не стреляли. Ему могли причинить вред, когда его связывали. Он активно размахивал кинжалом. Очень не хотел быть схваченным… - Что было потом? - Нас привезли куда-то и бросили каждого в отдельную камеру. Там было чисто, сухо, окон не было. Не знаю сколько дней мы там провели, но говорят, что около двух-трех. - Над вами издевались? - Нет, я бы не сказал. Стража с нами не разговаривала. Кормили нас три раза в день, довольно сытно. Было ведро для нужды, кровать и вода. А также Библия. Правда я не понимаю зачем. Камеры были похожи на кельи. - Значит, это был какой-то монастырь? - Не могу утверждать. Я не знаю. - Как тебя перевозили обратно? - Снова связали, надели мешок на голову и привезли в какое-то поле. Там меня выкупили люди виконта Гаре. Он еще в Нории. Перед нашим отъездом он простудился, так что его было решено оставить, дабы не заразить в пути вашего брата и дабы не усугубить саму болезнь. Его люди также должны были проследить за тем, куда отнесут его деньги. Мне сказали, что передадут мне эту информацию, дабы я поделился ею с вами. Виконт надеется, что так вы сможете вызволить его величество. Давид молчал. - Я поехал вперед. Гонца на мое имя должны были послать немного погодя. - Ладно. Как только гонец с информацией будет – приходи. Я хочу знать где и в каком состоянии мой брат. Тот поклонился и вышел. Вернулся в покои Даниэля. - Алмаз? – удивились ему многие, что сидели сейчас там. - Да, я приехал. - А Даниэль? А он где? - Он еще в заложниках. Я надеюсь, пройдет всего парад дней, прежде чем он снова будет тут. - А что случилось? Что это было? Людовик принялся рассказывать все. Поведал он не только о похищении и нападении, но также и обо всем том, что происходило в Норийском дворе. Приятели слушали этот рассказ довольно увлеченно. Близилось время ужина, когда ко дворцу прибыл гонец с севера Кромии. Соскочил с лошади и быстрым, настойчивым шагом направился к своему начальнику, будучи в пыльном костюме. Конюхи его лошадь повели в стойло, но не успели они показать копытному где кормушка с овсом, как на двор примчался еще один гонец, да такой резвый, что свою кобылу успел за дорогу чуть ли не загнать. Бедная лошадь уже с ног валилась от отдышки. Ее стремглав повели к поилке. А новоприбывший, спотыкаясь и бежа к лакеям, начал размахивать письмом, буквально крича о том, кому оно адресовано. Напуганные такой спешкой и скоростью слуги, мигом повели его в императорское крыло. Там, среди золота и шелковых ковров с невероятными гобеленами, гонец попридержал свою отдышку, озираясь тут как будто в раю. Лакеи оставили его в коридоре и вошли в императорские покои. Алмаз выскочил оттуда как ошпаренный. - Письмо Людовику Киер! – заговаривался гонец. - Кери! Дурак! – выхватил из его рук послание, мигом распечатал и начал читать. «Сундук принесли в старый монастырь, что располагается в холме святого Иоанна. На самом холме только часовня. Внутри же – сам монастырь. Вход туда с южной стороны холма. Рядом есть деревня – с востока от холма. Часовня уже разрушена временем, а колокол переплавлен на пушки. Сколько там людей – мы не знаем. У нас было только наружное наблюдение.» Лишь прочитав все это, Алмаз буквально побежал к Давиду. Беспардонно ворвался в его покои и, мимолетно поклонившись-извинившись, подскочил к монарху, что разговаривал сейчас с каким-то мужчиной. - Мне передали письмо, - быстро он начал. – Его люди нашли, куда отнесли деньги за меня. Скорее всего, тут всех нас и держали, - протянул ему бумагу. Император взглянул на главу разведки, взял письмо и прочел его, протянул офицеру: - Ваши версии сходятся. Мужчина пробежался глазами по тексту: - Действительно. Мои люди вышли на деревню, - поднял глаза на монарха, - возле которой есть старый монастырь, поросший травой. - Видимо там Даниэль и есть! – не сдержался Людовик. – Извините! – взглянул на Давида. – Его величество. Просто я волнуюсь. Я хочу побыстрее увидеть его в родных покоях. - Я тоже этого хочу, - кивнул император и посмотрел на офицера. – Возьмите столько людей, сколько нужно и штурмуйте этот монастырь. Привезите моего брата живым и здоровым. - Ваше величество! – схватил его за предплечье Алмаз. - Что? – взглянул на того. - Там еще мой друг в заложниках. Вызволите и его! Не бросайте! Прошу! Давид убрал с себя его руки и посмотрел на мужчину: - Освободите всех заложников и отпустите. А олухов, что посмели схватить моего брата, убейте. - Так точно, - кивнул тот, развернулся и вышел. Людовик, лишь увидев нелестный взгляд монарха, быстро откланялся и поспешил удалиться, дабы не надоедать августейшей особе своим присутствием. Время ужина. Даниэлю в камеру постучали. Окошко для пищи открылось, дав увидеть кормильцу тотальную тьму, что простиралась по камере. Жестами, он обратил внимание стражника на тот факт, что в лампе закончилось масло. Тот посмотрел, хмыкнул, и, закрыв окошко для кормления, пошел за новой лампой. Перед входом в камеру зажег ее, открыл дверь и поставил ее к стене, неподалеку от выхода. Дверь закрылась, окошко открылось. Кормилец уже приготовил целую миску супа, как заглянул внутрь и понял, что за весь день, заключенный даже не пошевелился. Император с самого утра лежал на кровати, лицом к стене, и не вставал. Разбойник обратил внимание стража и на это. Однако тот лишь буркнул, закрыв окошко. Мужчина пошел дальше, с прискорбной мыслью думая, что заключенный и сегодня ничего не ел. Часа через два, к монарху наведались гости – те самые разбойники, что лишь открыв дверь, умудрились вступить сразу и в завтрак, и в обед, которые оставил на полу тот человек, что разносил пищу. Матернувшись пару раз, они поставили под потолок новую лампу, унеся старую, сменили ведро на свежее и чистое, и унесли отсюда все тарелки с едой. Когда внесли специальный стул для насильного кормления, принялись и за самого Даниэля. Его подняли, посадили, пристегнули. Тот сопротивлялся и что-то мямлил, но движения его были настолько бессильными и слабыми, что разбойники заподозрили в нем болезнь. Во время «кормления», заключенный вновь пускал слезы, давился и мычал, вяло вырываясь из рук, что держали его голову. Закончив с этим, мужчины отстегнули его, положили на кровать, все забрали и вышли, после чего поведали главарю о состоянии предмета выкупа. На утро, главный запланировал привести к императору врача. Взошло солнце, но не для Даниэля, так как он никакого солнца не видел уже несколько дней. Из коридора послышались приближающиеся шаги. Заключенный подумал, что сейчас снова откроют окошко в его камеру и засунут внутрь пару тарелок. Но, как бы он не был уверен в своих предсказаниях, открылась вся дверь и внутрь зашли. Император не поворачивался, не оборачивался и вообще не хотел смотреть на своего гостя. Он не знал кто это и узнавать точно не хотел. Очевидно, это был еще один из тех, кто его схватил и держит тут, непонятно зачем, непонятно почему и непонятно сколько еще это будет длиться. Дверь в камеру закрылась. Гость, коим был средних лет мужчина в очках и с чемоданом, поправил свой шейный платок и подошел к заключенному, сел на свой чемодан, что поставил рядом как стул, и взял руку Даниэля, начал считать пульс, глядя на маленькие песочные часы, которые достал из кармана. - Меня привели сюда, дабы я осмотрел вас, - положил руку обратно, как только время истекло. – Говорят, вы болезненно выглядите. Тот обернулся, будто не веря своим ушам и глазам. Это была настоящая галлюцинация на почве недосыпа и голода. Человек, пришедший к нему в гости, врач, которому не все равно на его состояние. - Вы и впрямь выглядите не здорОво, - оглядел тот бледное лицо с огромными синяками под глазами. – У вас медленный пульс. Вам необходимо поесть. И поспать. - У меня нога болит, - вдруг открыл рот тот. – Посмотри, - показал на скованную голень. - Да, конечно, - подвинулся к ногам и начал осматривать ранее белый чулок, испачканный кровью, в месте, где кандалы натирали. – Вас нужно перевязать, - поднялся и постучал в окошко. Страж открыл, показав всем свою угрюмую мину. - Нужно снять кандалы, - начал доктор. – Они натирают до крови. Тот закрыл окошко. Пару секунд, врач ждал ответа, но, так как его не последовало, вернулся к заключенному: - Не думаю, что вас смогут расковать, - открыл свой чемодан. – Но я все еще могу обработать вашу рану, - достал пару бутылочек с неизвестным содержанием и бинты. Отодвинув чулок на самую пятку, а кандалы подняв почти на середину голени, перед врачом открылась рана, которую он начал чем-то мазать и поливать, после чего, все замотал бинтом. Надел чулок обратно, опустил кандалы. - Больно… - вяло пожаловался Даниэль, когда металл лег на свое прежнее место. - Да, знаю, но с этим, я ничего поделать не могу. Обезболивающего у меня нет. В окошко постучали, после, его открыли. Это был кормилец, что вновь протягивал заключенному завтрак, состоящий из каши с мясом. Врач посмотрел в его сторону. Взял тарелку с ложкой и понес к больному. Сел на чемодан, протянул ему. - Я не хочу, - отвернулся Даниэль. - Вам необходимо поесть. Вы ослабли. Тот промолчал, положив руки под голову. - Я могу вас покормить, если вы не можете встать. Император не говорил, всеми остатками сил желая убрать эту галлюцинацию из своей камеры и жизни. Доктор тронул его плечо, будто окликая: - Меня привели, дабы я улучшил ваше состояние. Пока вы не поедите – я не уйду. Заключенный был уверен в том, что это его собственное видение. И, как видение, оно и само должно было знать, что его хозяину нужно. Даниэль говорить с ним не собирался. - Извините, - снова тронул его врач, желая привлечь внимание. Диалога тут быть не могло, так что гость, не увидев вообще никакой реакции, отставил тарелку в сторону: - Я настоятельно рекомендую вам поесть. Без еды, вы долго не протянете, - встал, взял сундук и вышел, предварительно постучав в окошко. Даниэль остался наедине с самим собой. Спустя время, он стал думать, что сам виноват в том, что остался один. Хотел избавиться – избавился, не пошел на диалог – диалог исчез. Он снова был в одиночестве. Так, был собеседник, хоть и воображаемый. А теперь, и его нет. Время шло. Настал полдень, что объявил себя немалым шумом. В коридоре воцарился хаос. Кто-то вынес дверь, ворвался, стал кричать, порождая ответные вопли. Послышался звон металла - мечей и шпаг, что столкнулись в бое. Кто-то выстрелил из ружья, лишив другого жизни. Даниэль тут же сжался, закрыв голову и особенно уши руками. «Не надо было выгонять того врача, - корил он себя, покрываясь дрожью, что пробирала до самых костей. – Был бы он – было бы тихо. А тут шумно! Страшно! Не трогайте меня!» - пустил слезы, думая, что галлюцинации доберутся и до него со своими ножами, пистолетами, криками и кулаками. Мужчины в коридорах орали, вопили, убивали. С каждым новым возгласом, Даниэлю становилось страшнее. Он думал вот-вот и к нему придут. Шаги становились громче, голоса – четче, шум – ближе. Они ходили и бились уже прямо возле дверей. Кто-то вставил ключ в замочную скважину и открыл, залетел внутрь что-то проверяя. Даниэль сжался больше, сильнее прижав ладони к ушам. Кромийская императорская стража стремительно подошла к нему и перевернула за плечо на спину, дабы посмотреть кто это. - Нет! – завопил от страха монарх. – Не надо! Не убивайте! Не трогайте меня! Воины перепугано отступили. Переглянулись. Это же до какой степени запугали их дорогого начальника, что он кричит и плачет, во время того, как они спасают его? Как он подавлен и раздавлен, что забивается от шума драки в угол? - Не надо! – с закрытыми глазами вжался в угол. – Не убивайте! Не трогайте меня! – защищался руками, давясь от всхлипов. – Не надо!!! - Ваше величество! – воскликнул тот, что его тронул, дабы перевернуть. – Мы вас спасаем! - Вы - видения! Вы – не настоящие! – закрылся от них руками. – Я умру! Это дорога к смерти! Те вновь переглянулись, в то время как их побратимы продолжали убивать в коридоре разбойников, прибежавших с верхних этажей. Посмотрели на закованную ногу. Обменялись командами, не открывая рта, и принялись спасать своего правителя. Кто-то рычагом достал колок цепи из камня, кто-то взял на руки плачущего императора, и все поспешили на выход. Солнце в миг ослепило монарха, не смотря на его закрытые глаза. - Нет! – вопил он на издыхании, теряя последние силы. – Я не хочу умирать! – начал вырываться, хоть руки его и не слушались. – Нет! Подчиненные, видя все это, убеждались сразу в двух вещах – их начальник еще не до конца потерян и вероятно, он сошел в заключении с ума. Ведь как можно кричать о том, что тебя убивают, если тебя наоборот спасают? Даниэль с трудом вырвался из чужих рук, развернулся и почти сразу упал, зацепившись ногой за собственную голень. Силы его покидали и даже тело его не слушалось. Он ничего не мог – ни встать, ни уйти, ни убежать. Силы на плач тоже иссякали. Разбитый, расклеенный, совершенно не собранный, Даниэль просто лежал на земле и пускал слезы, смиряясь с тем, что он умирает. Воины подняли его. Отвели в карету и посадили внутрь. Туда же подбежал Сапфир, что очень настойчиво и горячо стал доказывал страже, что он один из свиты императора. Те слушали его недолго. Поверили на слово. Дали залезть внутрь. Кучер погнал лошадей на дорогу. За ними же направились и несколько воинов, исполняя роль охраны. Мчали они быстро, однако ехали все равно около пяти часов. - Ваше величество, - успокаивал его слезы Густав, как только они тронулись, - все хорошо, вы больше не в заточении. Мы свободны. Тот лишь хныкал, уронив все свое тело на стену возле окна. - Вам не о чем беспокоиться. Все уже хорошо, - обнял его, положив на свое плечо. – Нас везут во дворец. Там, мы снова будем в безопасности… Это правда, - кивнул тот, поглаживая императорскую голову. – Мы – спасены. Черт его знает сколько дней мы провели в этой дыре, - тяжело вздохнул, посмотрев наружу. – Но наконец-то мы едем отсюда. По прибытию, надо будет принять ванну. Глаза Даниэля начали слипаться. Наполненные слезами и страхом, они уже не имели сил ни для чего. Он хныкал, с последних сил удерживая свое тело вертикально. - Давно мы не видели солнца… - задумчиво рассуждал Густав. – Никогда, до этого момента, не осознавал, до какой степени, я его люблю, - обратил внимание на императора, что закрыл глаза. – Вы утомились… - сочувственно погладил его плечо. – Ложитесь, - отодвинулся к дальней стенке и дал ему сползти головой на свои колени. – Это заточение высосало из вас все силы… - стал гладить его, дабы успокоить, избавить от слез. Иногда, в течении пути, в карету заглядывала стража, дабы проверить состояние их господина. - Их величество спит, - шептал тем Густав и выгонял на улицу. Чуть ближе к месту прибытия, уже за пару километров от императорского дворца, охрана остановила карету и открыла дверцу, посмотрела внутрь. - Он еще не проснулся, - тихо говорил фаворит. - Нам нужно снять кандалы, - зашел внутрь один и потянулся руками к закованной ноге. – Император перережет нас, если мы их оставим, - залез в замочную скважину своими ключами и начал пытаться их снять. Эти ключи не подходили, так что воины достали другие, третьи, четвертые. Перепробовали наверное с десяток разных ключей от разных кандалов, прежде чем не плюнули и не пустили внутрь того, кто умел орудовать отмычками. На весь этот процесс они потратили около получаса, после чего забрали кандалы с цепью и погнали карету дальше. Во дворе дворца ждали уже все придворные, включая императорскую семью, находившуюся в тени. Давид беспокойно сидел на троне и ждал кареты, со своим братом внутри, тем временем как вся его родня стояла рядом. Наконец, на горизонте появилась карета. Император тут же подскочил и нетерпеливо дождался ее рядом. Транспорт остановился. - Даниэль! – побежал он к нему. – Брат! Как ты? – самолично распахнул дверь. Мгновенно озадачился его позе. Посмотрел на застывшего от шока Густава. - Он спит, ваше величество, - поспешил сообщить тот. - Спит? – тут же притих. Сапфир кивнул: - Как только мы сели – лег и уснул. - У него совсем сил не осталось, - сочувственно выдал Давид, посмотрев на близнеца. – Пусть его отнесут в кровать, - обернулся и подозвал жестом слуг. Те подскочили, бережно взяли августейшее тело на руки и тихо, пытаясь не разбудить, понесли в покои. Весь двор провожал его взглядом. Густав высунулся из кареты, дабы точно также посмотреть ему вслед. Как только Даниэля стали заносить во дворец, императорская семья гурьбой пошла за Давидом, что просто не мог оставить своего брата наедине с самим с собой в такой ситуации. Придворные, наблюдая за порывом правящей семьи – устремились за ней же. Сапфир спустился наземь. Отряхнулся, глядя всем вслед, и пошел в их сторону, желая присоединиться к толпе. - Густав! – послышался радостный восклик со стороны. Молодой человек остановился и почти сразу повернул голову к источнику звука, коим был скоро приближающийся к нему Людовик. - Густав! – бросился на шею. – Вот и ты свободен! - Чему я несказанно рад… - положил на него руки, обнимая. – Жуть как устал жить в этом недоразумении. Мне просто необходима ванна. Я так воняю, что дурно становится. - Я скучал по тебе! – посмотрел в ярко-синие глаза. - По тебе видно, если честно, - слегка улыбнулся. - А ты не скучал? - Я не думал, что по мне кто-то будет скучать… - Я рад, что ты вернулся, - мимолетно поцеловал его в скулу. – Пойдем. Тебе просто необходимо привести себя в порядок, - взял его за руку и настойчиво повел внутрь. - Точнее и не скажешь, - поспешил следом.