Придворная жизнь императорской свиты [1 том]

Даниэль открыл глаза следующим вечером, ближе к ужину. Проснулся он в своей постели. Рядом, на кресле и в свете окна, сидел Александр, читая какую-то книжку. Император огляделся: - Что ты делаешь здесь? – сонно посмотрел на зятя, при этом широко зевнув. Знакомый поднял на него глаза, отвлекаясь от текста: - Мы думали ты не проснешься уже. Я сижу тут, читаю, жду пока ты в себя придешь. - Н-да? – оглядел помещение. – Странно. На мою спальню похоже, - взглянул на него. – Никогда бы не подумал, что Рай выглядит так. Тот устало усмехнулся: - Твое чувство юмора никуда не делось. Это очень и очень хорошо. - И никогда бы не подумал, что именно ты будешь меня тут встречать. Разве ты тот человек, который должен встречать меня в Раю? - Думаешь, я не подхожу? - Да, я так думаю, - вновь осмотрелся. – Ну, ладно. Раз уж так решил Бог – пусть будешь ты. В конце концов, не мне распоряжаться своими снами после смерти, - поднялся с кровати и пошел к выходу. Александр странно посмотрел на него, положил закладку и пошел следом. Император распахнул дверь и с недюжим удивлением обнаружил там свою гостиную, полную знакомых лиц. Озадаченно замер, в то время как слуги и фавориты с радостным шоком посмотрели него. - Эм… - плечом толкнул Александра, что стал позади. – А мы точно в Раю? - Тебе не нравится то, что ты видишь? – обратился к нему актер. - Эм… Я просто удивлен. Странно это, - оглядел своих людей и подошел к выходу. Дверь перед ним открыли слуги. Перед глазами стал знакомый коридор. Даниэль нахмурился, будто бы не понимал, что происходит, повернулся к своей свите и вновь ее оглядел. Каждый наблюдал за ним с какой-то настороженностью и озадаченностью. - Это… Ад? – посмотрел он на Александра. - С чего ты взял? – удивился тот. - Не знаю. Может, Чистилище? - У тебя какие-то странные мысли. - Согласен, - снова посмотрел на фаворитов, развернулся и вышел. Александр последовал за ним. Свита переглянулась между собой. Всю дорогу, император странно косился на все вокруг. Как-то подозрительно глядел на слуг, хмурился на знакомых людей и вообще не понимал, что вокруг него происходит. - Это место… - вдруг начал он, остановившись посреди какого-то зала. – Очень похоже на мой дворец, - обернулся на Александра. – Это странно. - А что тут странного? Тебя привезли домой, как и хотел Давид. - Разве его слово работает здесь? Разве я не могу сам распоряжаться своей жизнью, а точнее смертью? Почему я здесь? Я даже после смерти обязан слушать его? Знакомый удивился таким речам: - А ты не хочешь быть тут? - А с чего ты взял, что хочу? – возмущенно сложил руки на груди. – Почему целую вечность я должен проводить тут? - Вечность? Как только ты оправишься, мы можем поехать в твой домик. Точнее, ты поедешь. Я должен буду остаться тут. - Оправлюсь? От чего?! Куда мне уже оправляться?! Я в порядке! Как будто и так не видно! – показал на свое тело. - Даниэль, я не понимаю почему ты злишься, - озаботился. – Ты несколько дней провел в заточении, твой брат спас тебя и привез сюда. Тебе нужно оправиться от всего того, что с тобой там делали. - «Делали»! Ха! Да что там со мной делали?! - Я не знаю, но ты стал другим. Ты говоришь странно. Ты странно себя ведешь. - А знаешь, что еще странно?! Ты! – показал на него пальцем. – Почему меня встречает тут именно этот образ?! Как будто ты мне настолько дорог, дабы быть моим проводником в вечность! - Это было обидно, - опечалился Александр. – Я думал, что значу для тебя чуть больше, чем «ничего». - Да как же! Ты – предатель! Ты никогда меня не любил! И был для меня лишь игрушкой! - Мы были друзьями… - Но не более того! Любви ты ко мне не испытывал! - Сознаюсь. Но я не был для тебя игрушкой. Ты врешь сам себе. - Лучший обманщик тут это ты! Всегда языком владеть умел! Тот даже притих, неловко чувствуя двусмысленность этой фразы. - Даниэль, - подошел к нему и обнял, - я не знаю, что с тобой в этом заключении происходило, но нам лучше вернуться в твои покои. Ты спал более суток. Тебе нужно поесть. Ужин принесут прямо к тебе. - Сам пойду! – оттолкнул его и угрюмо пошел обратно. Александр совсем скоро догнал его. Уже входя обратно, он сказал: - Тебе не мешало бы и помыться. Я скажу принести ванну прямо сюда. - Я грязный? – недоумевающе обернулся. - Конечно, - утвердительно кивнул. – Ты только в зеркало посмотри. Даниэль подошел к одному из них. Оглядел себя – свою грязную от пота рубашку, недельную щетину, бардак на голове и совсем нелицеприятное лицо, которому точно не мешало бы умыться. - Почему я такой грязный? – тут же возмутился император, показывая на свое отражение. – Какого черта?! – опустил глаза и осмотрел рубаху. - Ну, - наблюдал за ним Александр, - тебя привезли таким. - А сюда привозят? – озадаченно посмотрел на него. - Тебя что-то удивляет? – не понимал такой реакции знакомый. - Ну, - вернулся к своему виду, - я не думал, что именно «привозят». Просто попадают как-то. Во время пути как-то не до способа, которым тебя доставляют. - Ну, тебя привезли, - кивнул, внимательно смотря за ним. – На карете. - На карете даже. Интересно как она выглядит. Карета эта. И кто в ней запряжен. - Лошади. Твои. - Эх, жалко их. Раз они у вас уже. Хорошие скакуны были. Александр переглянулся с остальными, будто спрашивая, что здесь происходит. Те были озадачены этим вопросом не меньше. - Но пары вещей я все-таки не понимаю, - повернулся ко всем ним Даниэль и поставил руки на пояс. - Да? – посмотрел на него Александр вместе со всеми. - Вот это все, - обвел комнату пальцем. – Разве у вас так можно? Ну, у вас же запрещено это. - Что, ваше величество? – решил уточнить актер. - Ну, моя свита… - загадочно протянул, будто стесняясь сказать прямо. – Мои отношения с ними… Разве у вас так можно? - А почему нет? Это же ваши покои. - Ну ведь везде пишут, что нельзя, - вернул руки на пояс. – Убивают же за это. Пытают там. Ну в Библии же написано. - Не помню, чтобы вас смущало это. - Да этого вообще ничего не смущало, - взмахнул на Александра. – Ни стыда, ни совести. Тот странными глазами наблюдал за всеми этими жестами. Даниэль ждал ответа, но, не дождавшись, решил задать другой вопрос: - Эм… А вот еще кое-что меня жутко интересует. - Да? – слушал Александр. - А, эм… Что мне сделает отец, когда зайдет сюда повидаться? - Эм… Он мертв, ваше величество. - Аа… - протянул тот, что-то понимая. – Мы в разных местах? – показал вверх и вниз одновременно. – Странно. Я думал, мы в одно место попадем, - задумчиво осмотрелся. – Видимо, я грешил не так страшно, как он. Но сомневаюсь, что определили меня в Рай. Я же не идеальный, - подошел к окну и выглянул наружу. – Но на Ад это тоже не похоже. Там ведь мучения обещают. Вечные. А тут спокойно так… Наверное, это все-таки Чистилище. Да? – посмотрел на Александра. Тот стоял неподвижно, совершенно не зная как на это реагировать. - Видимо второй шанс дали или что-то типа того? – спросил Даниэль. – Если докажу, что я хороший – очищусь и попаду в Рай? - Даниэль, - не смог сдержаться зять, - ты рехнулся? Что ты несешь? - Ну, как же… Про Рай, очищение и все дела. Я не самый ярый верующий должен признать. Но я обещаю исправиться. В Ад мне как-то совсем не хочется… - С каких пор ты веришь в Ад и Рай? - Эм… Ну… С сегодняшних. - Ты очевидно рехнулся. - Хоть ты и пытаешься усомниться в моей вере, - указал на него, - я очень упорный. Я могу доказать тебе обратное. - Ты в бога уверовал что ли? – скривился в недоумении. – Что там с тобой сделали? - Не подловите. Нет, - покачал пальцем. - Да ты головой ударился. - Думайте, что хотите. Некоторые присутствующие переглянулись друг с другом. Александр просто округлил глаза и вышел. - Ваше величество, - встретил он в коридоре торопливо шагающего сюда Давида. - Не сейчас, - отмахнулся тот. – Мне передали, что Даниэль очнулся. - Да, но он несет какую-то ересь, - пристроился рядом. Император только махнул на него, не желая вообще ничего слышать. - Даниэль! – зашел он в гостиную. – Даниэль! – побежал к нему со всех ног, только увидев. – Как я скучал! – бросился на шею, крепко обняв. – Ты не представляешь! - Да, я тоже скучал, - непринужденно обнял того. – Но я бы предпочел все-таки, так крепко обниматься со своим настоящим братом, а не тем, кто его изображает, - начал снимать с себя его руки. У Давида сердце кровью облилось: - Что? Что ты такое говоришь? - То, что своего настоящего брата я люблю больше, чем его изображение, - отступил и оглядел знакомого, сложив руки на груди. – Хотя, должен признать, выглядишь ты похоже. - Даниэль! – вскрикнул от ужаса император. – Что? Что ты говоришь? Я – Давид! Я – твой брат! - Ага, ага, - не предавал значения этим словам. – Точно. А еще ты летать умеешь, - задумчиво нахмурился. – А вы умеете летать? – оглядел всех. – Говорят, у ангелов есть крылья. Или вы не такие ангелы? - Даниэль! – пугался происходящему его близнец. – Что происходит? О чем ты? Ты пугаешь меня! Тот лишь закатил глаза: - Мой настоящий брат сейчас горе переживает, а ты тут орешь как резанный, - развернулся и пошел в спальню. Император ошарашенно смотрел ему вслед. - Думаю, - подошел к нему Александр, пытаясь говорить как можно аккуратнее, - он просто тронулся умом. - И этим ты хочешь успокоить меня? – с возмущенным испугом посмотрел на него Давид. – Даниэль! – побежал следом. Свита переглянулась. - Даниэль! – налетел на него близнец, схватив в объятия. – Что с тобой? Ты пугаешь меня! - А ты надоедаешь мне, - убрал его руки с себя, разбивая тем самым братское сердце. - Что с тобой? Что с тобой делали в этом заточении? Что с тобой там произошло? Тот обернулся, всем своим видом показывая, как ему «интересны» эти вопросы: - Ты и так все должен знать. - Но я не знаю! Расскажи мне! - Я долго сидел там. Потом перестал сидеть. - Что с тобой там случилось? Над тобой издевались? – взволнованно взял его за плечи. – Тебя пытали? Что с тобой там делали? - Посадили на цепь, насильно кормили, не говорили и не выпускали. Ничего необычного. Хочешь деморализовать врага – посади его в такую камеру, где сидел я, и вообще никакой информации ему не давай. Ни о том, как долго ему сидеть, ни из-за чего он сидит, и сколько времени уже прошло. Вот такой способ, - показал большой палец. - Даниэль! – сочувственно прижал его к себе. – Мне так жаль! Так жаль! Я так долго тебя вызволял! Для тебя, там прошла целая вечность! Даниэль! Я так виноват! - Хех, - убрал с себя его руки. – Ну и хорошо, что тебе жаль. Вот только Давид наверное вообще не в курсе, - отошел к креслу и сел. – Лежу я там наверное в камере до сих пор, истекаю кровью, или вообще разлагаюсь… А мой брат даже не знает где меня искать. Грустно это. Тяжко так. - Что. Ты. Такое. Говоришь, - с ужасом отчеканил близнец, схватив себя за сердце. – Я послал к тебе людей. Они тебя спасли. Положили в карету и отправили сюда. По прибытию, ты спал и спал еще целые сутки. Я боялся, что ты вообще умер. Ты не представляешь каково мне было видеть тебя без сознания. А сейчас, ты, относительно здоровый и вполне спасенный, говоришь о том, что тебя убили. Как ты думаешь, что со мной происходит сейчас? - Почем мне знать? Ты же не мой брат. Мой брат, от новости о моей смерти, в обморок бы упал наверное. - Да я еле на ногах стою уже. - Хех, - отвел взгляд. Давид смотрел на него с шоком, непониманием и ужасом. Взглянул на слуг, обернулся и посмотрел в гостиную, на свиту Даниэля. Развернулся и пошел туда. - Ты, - показал он пальцем на Александра и подошел, - разберись что с ним и найди ему врача. А вы, - показал на остальных, - сделайте так, чтобы ему хуже не стало. А я, - посмотрел на выход, - попробую пережить все это, - пошел в коридор. Все посмотрели на всех. В скором времени, Даниэля накормили. - Хм, очень похоже на то, как у меня готовили, - с набитым ртом говорил он. Свита переглядывалась. После трапезы, императора собирались купать. Возле камина уже стояла ванна с водой, были подготовлены все щетки и мыло. Даниэль разделся и уже подошел к лохани, опустил в нее ногу, как заорал от боли, отпрыгнув на одной ноге в сторону. Фавориты тут же подскочили и мигом схватили его за руки и торс, не дав потерять равновесие и упасть. Пара подбежала к воде, проверить не кипяток ли это. А один даже заблаговременно начал кричать на лакея, что эту воду подливал. - Что такое? Что случилось? Вы в порядке? – взволновались все и сразу. - Какого хрена?! – взорвался тот, вырвавшись из чужих рук. – Ты! – указал на Александра, что беспокойно трогал теплое наполнение ванной. – Это мучения подошли?! Я думал, вы не будете меня мучить! - Мы и не мучаем, - тут же выровнялся. – Вода теплая. Совсем не горячая и не холодная. - Да как же! Не горячая и на холодная! А такая боль адская откуда?! – поджал ногу. – Я сука чуть не умер! Больно, тварь! – кинул в него первым, что под руку попалось. Знакомый увернулся от расчески, что почти угодила в огонь: - Но вода нормальная! Ты орешь не из-за воды! - А из-за чего?! Из-за того, что вы мучить меня надумали?! - Из-за твоей раны! – показал на его ногу, перевязанную окровавленным бинтом. - Рана раной! Почему я вообще боль чувствую?! - Да ты идиотом в этой тюрьме стал?! – подошел к нему Александр. – Ты всегда чувствовал боль! Всю свою жизнь! Даже сейчас! – дал ему пощечину, не сдержав пыла. Свита шокировано ахнула, замерев на месте. Даниэль ошеломленно взялся за щеку, тут же успокоившись: - Ты почему ударил меня? – тихо спросил. - Потому что тебя в чувства вернуть надо! - Но ты ударил меня… - Давай расплачься еще! – взмахнул рукой. - Зачем ты так? Я думал, ангелы добрые… - Да не ангелы мы тебе никакие! - А кто вы тогда? - Свита твоя! Чтоб тебе неладно было! Сука! Приехал вчера еле живой! Очнулся сегодня, думали в порядке! Так нет! Умом тронулся! - Я не тронулся умом… - А вот не видно! Постоянно об Аде и Рае лепечешь! - А ты был там, где я?! – отчаянно набросился на него с вопросом. – А ты сидел там, где я?! Ты вообще знаешь что-то о том, каково мне было?! Всю мою стражу убили! Всех моих слуг расстреляли! А меня посадили на цепь! Как пса какого-то! Заперли! Никто со мной не говорил! Никто не мог объяснить мне за что я сижу! Я даже не понимал где я! – пустил слезы. – В какой стране! В каком мире! Я был напуган! Я был один! Я не спал! Я не мог закрыть глаз, пока меня держали там! Я БЫЛ ОДИН! – расплакался. - Прости, - сжалился над ним Александр и заботливо обнял. - Откуда я знаю, что все вокруг правда?! – всхлипывал он. – Откуда я знаю, что меня спасли?! Я слышал только шум! Выстрелы! Предсмертные вопли! После чего ко мне ворвались! Схватили! И я ослеп от света! Откуда?! Откуда мне знать, что вы все настоящие?! Я ничего не помню! Как я попал сюда?! Как вырвался?! – закрыл лицо руками. - Даниэль… - гладил его спину и волосы друг. – Тише, тише… Сейчас ты дома… Все в порядке… Ты на самом деле жив и тебя спасли… - Откуда мне знать, что это правда?! – отчаянно взвыл он. - Мы можем подтвердить, - подошел к нему Густав и крепко обнял. – Я ехал с вами в карете. Меня с вами схватили и с вами же я вернулся сюда, - приголубил его. - Я тоже могу все подтвердить, - обнял их Людовик. – Я все могу подтвердить, - печально положил голову на императорское плечо, что вздрагивало от болезненных всхлипов. - Не плачьте, - сочувственно выдал кто-то еще и целая толпа подошла, дабы обнять своего покровителя. – Вы дома. Вы с нами… Тот лишь плакал. Прошла пара часов. Давид сидел в своих покоях и смотрел в окно, с тяжестью на душе обдумывая все, что касалось его брата, как в дверь тихо постучали. Послышался медленный скрип петель. - Давид… - совсем негромко и опечалено звал его близнец. - Даниэль! – подскочил с места тот. - Я… - опустил глаза. – Хотел поговорить… Если ты не против. - Да, конечно, проходи, - подошел к нему и проводил к креслам. Тот был уже чистый, побритый и одетый для сна в длинную ночную сорочку с халатом. Они сели. - Как ты? – не без волнения начал Давид. - Я… - смотрел в пол. – Я ни в чем сейчас не уверен. Ты точно настоящий? – посмотрел на него. - Конечно. Мы росли всю жизнь вместе, - положил руку на его предплечье. – Я самый настоящий. - Мне было тяжело, - опустил голову. – Я там сидел… Там не было окна… Я думал, что проведу там всю свою оставшуюся жизнь… - Прости, что не спас тебя раньше… Я не мог спать, пока ты был в этом чертовом монастыре. - Это был монастырь? - Да… - сочувственно закивал. – Тебя держали в бывшей келье. - Да, оно было похоже на место для монаха… - Но ты хотел поговорить не об этом. - Нет, не об этом… Прости, что накричал сегодня. Тебе тоже было тяжело. А я еще и не признавал в тебе брата. Прости меня… - жалобно покосился на него. – Не знаю, что за собака меня укусила, но когда я проснулся, то подумал, будто я умер, будто я в Раю или в Аду. Я никому не верил… - Да, я заметил. Но сейчас тебе лучше? - Немного… - кивнул. – Правда я все еще не уверен. - Дома тебе станет лучше. Я уверен, тут тебе будет лучше, чем в своем недоразумении в лесу. - Возможно, - опустил глаза. – Я просто… Не понимаю, как тебе объяснить… - Говори как есть. Ты же знаешь, мне всегда можно рассказать что-то. - Я боюсь, - посмотрел на него. - Не волнуйся. - Мне страшно. Мне страшно остаться одному, - уронил голову. – В той келье я был совсем один. Никто со мной на контакт не шел. Я боялся стать ничем… - Ты никогда этим не станешь. Ты всегда будешь моим братом. Ты – мой брат. И я никому не позволю издеваться над тобой, брать тебя в плен или в заложники. Я всех убью, но тебя в обиду не дам. Даниэль покосился на него, втянув сопли: - Я тебя люблю не меньше. За тебя, любого порву. - И пусть все боятся нашей любви. Потому что, пока мы вместе – нас не победить. - Именно, - кивнул. - Не печалься. Я всегда буду с тобой и я тебя никогда не брошу, чтобы с тобой не случилось, чтобы ни происходило. Ты, для меня, всегда на первом месте. - На первом месте, у тебя - ты. - Ну, - потешно улыбнулся, - я же старший близнец. Но ты, - толкнул его, - сразу после меня. Даниэль чуть улыбнулся: - И ничего другого это место не может занять? - А кто? Кто посмеет? - Твоя любовница, например. - Пф. Если у меня будет выбор – я предпочту тебя, как бы сильно я ее не любил. - А государство? - Ты. - А мама? - Ее я тоже очень люблю, но ты, для меня, важнее нее. Главное, чтобы она об этом не узнала, - оба украдкой улыбнулись. – А то будет мне… - Убегать от нее будешь. - Сверкая пятками, - усмехнулся. – Так что даже думать не смей, что ты можешь стать «никем». Ты всегда будешь моим братом и я что-угодно променяю на тебя. - Я верю, - мягко улыбнулся, встал, поднял близнеца и крепко с ним обнялся. – Ты – самый близкий для меня человек… - закрыл глаза. - Мы – одно целое, - прильнул к нему. - Но, когда ты начинаешь командовать мной – мне это не очень сильно нравится. - Такой момент семейный, а ты так его испортить хочешь… - Прости. Я просто не умею сдерживаться. Давид вздохнул: - У всех свои недостатки… От этого, я тебя меньше любить не стал. Тот ласково улыбнулся, крепко сжав его. Вернувшись в свои покои, Даниэль подошел к Александру и негромко попросил его поспать с ним. Тот кивнул. Сегодня было тихо, спокойно, но, не смотря на это, императорский зять все равно проснулся среди ночи. Лениво потянулся, сонно обнаружив отсутствие в кровати кого-либо еще, и приоткрыл глаза. Огляделся в полумраке. - Ты почему не спишь? – посмотрел он на знакомого, что сидел у окна, смотрел на звезды и пил вино. - Не могу уснуть… Неспокойно мне. - За что ты волнуешься? Все ведь в порядке. - Не знаю за что. Просто нет спокойствия на душе. - Хочешь, я дам это спокойствие? - Как? – обернулся. - Да есть много способов. Вопрос в том, какой из них тебе больше понравится. - Ну, можешь попробовать. Тот вздохнул, распахнул одеяло. Поднялся, подошел, начал мять ему плечи. - Нет, не хочу этого, - отмахнулся император. - Всегда можно прибегнуть к более тяжелой артиллерии, - сполз руками к низу его живота. - Нет, - убрал его ладони. – Я сейчас совсем не в настроении. - Ну, тогда можем поговорить. Ты порою бываешь очень болтлив, - налил себе вина и отпил. - Исповедь услышать хочешь? - Нет. Но должна же быть у твоего беспокойства причина? Просто так люди не беспокоятся. - Не знаю я почему я беспокоюсь, - посмотрел в окно. – Просто страшно мне. Я не знаю почему. Боюсь засыпать. - И что случится, если ты уснешь? - Не знаю. Небо на землю упадет. - Такого не будет. - Знаю. Но все равно боюсь, - выдержал паузу. – А вдруг, снова начнется стрельба, крики и страшные вопли? Я видел кровь собственной стражи. Я видел их мертвые тела. Меня никто не защитит… Я сам себе защитник и все равно я проиграл. Так долго сидел в тюрьме… Я даже не знал почему. Почему? – посмотрел на него. - Тебя похитили для выкупа. - Так почему же меня не выкупили? – не мог понять. - Давид не знал куда деньги везти. Запросили аж 800 000 га, а место встречи не назвали. Если бы эти вымогатели написали – ты был бы освобожден в течении первого же дня. - Все мои солдаты… Неужели, дабы похитить меня ради денег, необходимо зверски убивать всех, кто со мной был? А если меня снова похитят? А если я снова буду в большом обществе людей? Они снова всех перебьют? - Кто тебя похитит? – погладил плечо. – Ты император. Кто бы не решился на такой шаг – он будет очень быстро уничтожен. - Но перед этим, будут уничтожены все те, что со мной будут в момент похищения. Как я могу быть уверенным в том, что это не повторится, если нет абсолютно никаких гарантий? - Гарантии заключаются в том, что кто бы сейчас о такой затее не думал, он будет знать какая кара за этим идет. И я бы, на их месте, к тебе вообще не приближался. Твоя стража ведь перебьет всех, кто к ней приблизится. - Если не перебьют ее, - отвернулся к окну. - Сколько пессимизма… Разве твоя стража такая плохая? - Нет, не плохая. Но кто знает, что будет, если умудрились похитить меня и, если меня не нашли в первые же дни? Насколько наглыми стали разбойники? Насколько зубастыми они оказались… У них всех было оружие. Они перестреляли всех в считаные минуты. Как мне быть уверенным в своей безопасности, если… Если моя стража может только пострадать, находясь со мною рядом? - Ну же, чего ты так раскис? – погладил его плечо. – Твоя стража не годовалые дети. Это сильные и подготовленные бойцы. Их хоть на войну отправляй. - Против ружья, прижатого к виску, они ничего сделать не могут. - Но оставаться совсем без охраны – не вариант. Даниэль посмотрел на него. - Не думай даже, - погрозил ему пальцем Александр. – Тебе никто не позволит остаться без охраны. - Им не жалко моих людей? - Им жалко тебя. А если на тебя нападет кто-то? Ты в одиночку собираешься спасаться? - В таком случае, никто не пострадает… - Ты пострадаешь. И Давид тебе этого не позволит. Сам знаешь. Хочешь ты или нет, но стража у тебя будет. - Тогда, пусть это будут не мои люди. - Не подготовленные бойцы? – подавился. – Ты с ума сошел? Какой смысл в охране, если она не натренирована? - Мне жалко этих людей. У них и так погибло более 30-ти побратимов. Я не хочу, чтобы эта бойня повторилась снова. - И кого же ты хочешь в охрану? - Помнишь, я привозил великанов? - Этих неповоротливых амбалов? Да, прекрасно помню. Какой в них смысл? - Их не так жалко и выглядят они внушительно. С такими не хочется связываться. - И ты думаешь, Давид тебе разрешит? Он же говорил, что не хочет видеть их тут. - Для меня – он что хочешь разрешит, - посмотрел в окно. Этим днем, Даниэль решил дать стражникам речь. Собрав всех во дворе, братья-императоры вышли на балкон. - Я не собираюсь говорить красиво, - прямо начал инициатор действа. – То, что произошло – трагедия. Убили весь мой кортеж. Всех: слуг, воинов, ваших побратимов... Убито более сорока человек, 31 из которых, были моей стражей. Пусть разбойники убиты и мои люди отомщены. Пусть кровь этих мерзавцев окропила могилы убитых ими солдат. Пусть эти твари гниют, после того как уничтожили стольких вояк! - ударил кулаком по периллам. – Я не считаю, что мое похищение, стоит стольких жизней! Мы не на войне, чтобы зверски убивать друг друга! Мы – не звери! Однако некоторые так не считают! То, что сотворили эти суки, - показал на север, - заслуживают больше, чем просто смерти! Они заслуживали пыток и мучений! Они заслуживали всю свою оставшуюся жизнь провести в помойной яме! Они расстреляли всех на моих же глазах! Рядом со мной же! Мои люди даже не успели дать бой! Подлость, которая жила в них, больше никогда не выйдет наружу! Они заслуживают забытия, вечного проклятия и черт знает чего еще! Самых страшных мучений мира! Пусть они горят в Аду! Мрази! Слушали его затаив дыхание. - Я не знаю, как сделать этим сукам еще хуже! Если я умру, а попаду я точно не в Рай, я буду для них хуже самого Сатаны! Их ждет вечность, полная мучений, за такой зверский расстрел моих бравых солдат! – выдержал паузу, успокаиваясь. – Это были мои люди, - сжал перилла, чувствуя боль за их смерть. – Моя семья. Они умерли, защищая мою жизнь. Они были лучшими! Этих людей нельзя забывать! Мои солдаты – это мои друзья и побратимы! Я хочу объявить траур в их честь! Их смерть была незаслуженной бойней, в которой ни выжил никто, - опустил глаза, приходя в себя. – Сегодня, - осмотрел толпу, - будет поминальный банкет. Я не знаю сколько дней прошло с тех пор, как на нас напали, но я хочу отдать моим людям долг, за то, что они служили мне всем сердцем и до самой смерти… Каждый из вас может присоединиться к моему столу. Кто же будет в это время в карауле, получит свой банкет позже, сразу после смены. Я хочу, чтобы вы выпили, почтив память тех, кому непосчасливилось в тот день быть рядом со мной, - опустил голову. – Это трагедия, которую не стоит забывать… - посмотрел на всех, вздохнул, выравниваясь и печально зашел в помещение. Брат, оглядев толпу, кивнул им, дав волю расходиться, и точно также пошел за близнецом. - Как ты? – сочувственно положил руку на плечо. – У тебя душа болит… По твоему голосу это слышно… - Болит… - уронил голову и себя в кресло. – Столько смертей… Столько крови… Это была бойня… Давид сел к нему на подлокотник и заботливо обнял, успокаивая рядом с собой: - Тебе нужно время… - Угу, - кивнул и прижался к нему. Совсем скоро, к ним пришла мать со старшими братом и сестрой, в компании зятя. - Зря я отправила тебя туда, - корила себя Даниэла, - ты там так настрадался… - Не вините себя, - взглянул на нее ребенок. – В этом всем виноваты не вы. - Но если бы ты не поехал… - подошла и погладила его голову. – Ты не представляешь, как мы переживали, когда узнали о том, что тебя схватили. - Зато, теперь, у моего брата есть невеста, - тоскливо положил голову на грудь Давида. – Я надеюсь, мои мучения стоили хотя бы этой миссии. - Ну конечно, конечно, - жалела его мать. – Ее должны привезти сегодня-завтра. Будут с Антоном жить в моем дворце. Там как раз много места для таких маленьких и активных детей… Ты тоже когда-то был таким… Веселым непоседой… - Сейчас мне совсем не до веселья… Александр с Анной сочувственно глядели на него, Филипп пытался молчать, а Давид переживал внутри такое же горе, что сейчас жило в его брате. - Я хочу другую охрану, - начал младший близнец. - Какую? – взглянул на него брат. - Я не хочу, чтобы вновь пострадали мои люди. Я хочу обезопасить их. - Они – стража. Это они должны заботиться о том, чтобы обезопасить ТЕБЯ. Даниэль поднял на того печальные глаза. - Ну что? Что ты хочешь? – с болью спрашивал тот. – Кого ты желаешь себе в охрану? - Помнишь тех, кого я привозил с юга? - Неужели ты серьезно? Они же огромные и неповоротливые. Какой от них толк? - Они смогут закрыть меня собой. Их не так жалко. Да и страху они наводят больше. - Больше, чем наши бойцы? Наши натренированные люди в латах? О чем ты говоришь? - О том, что мне страшно. Вдруг, меня снова похитят? Вдруг, снова засунут в такую тюрьму? Я не хочу туда возвращаться! – отчаянно сжал его плечи. – Я не хочу! - Ты не вернешься! – взволнованно сжал его. – Все будет хорошо! Ты в безопасности! Тебя никто не похитит! - А вдруг? А вдруг?! Я не знаю, что думать! Не знаю в чем быть уверенным! Ты видел силищу этих нелюдей? Да они любого в бараний рог скрутить могут! В ближнем бою они непобедимы! - А в дальнем? - А в дальнем никто меня не спасет! Расстрелять могут всех! Опять! Пусть это будут не мои люди! Я не хочу ими рисковать! Его взгляд был таким напуганным, таким болезненным, что у Давида сердце закололо от такого крика о помощи. - Ладно, - выдал он сквозь нежелание. – Но не бейся с ними. Пусть они будут только охраной для тебя. Я не хочу, чтобы ты подвергал себя такой опасности. Не бейся, не дерись… - Хорошо… - жалобно кивнул. – Я не буду. Я просто хочу быть уверенным в том, что меня не похитят снова, - болезненно припал к нему, закрыв глаза. Брат крепко сжал его: - Все будет хорошо… Все будет хорошо… Никто тебя больше не похитит… - гладил его спину, шепча на ухо. Пару великанов привезли уже к обеду. Взяли с них мерки для формы и обмундирования, выдали какое-то оружие и сказали охранять Даниэля. Другие члены семьи комментировали это событие весьма сомнительно. - Дурость. Полный идиотизм, - выражал свое мнение Филипп. – Привезти во дворец этих дикарей, выдать им сабли и отдать в распоряжение такому шалопаю как наш дорогой Даниэль. Да Давид с ума сошел! - Пусть это и не самое разумное его решение, - соглашалась Анна, - но что мы можем сделать? Так сказал Давид. - Дурак этот Давид! - Дурак или нет, но это его решение и против него мы ничего сделать не можем. - Да как же. - А что ты собрался делать? У тебя есть какой-то план? - Будет этот план. И я его обязательно воплощу в жизнь. - Смотри только подзатыльник от матери не получи потом. - Да что она мне сделает? - Вот и посмотрим, что она тебе сделает. - Нечего разрешать Даниэлю все, что ему захочется. Хочется ему то, хочется это. Да достал уже! Во что он превратил наш двор?! - В рассадник разврата и похоти? - Вот именно! И ему тут не место! - Так почему бы не отправить его в тот охотничий домик? - Действительно! Пусть живет там как барон какой-то! И не суется в дела государства! Даниэла тем временем тоже не совсем одобряла действия своего старшего сына. Она говорила с ним наедине, в его гостиной: - Разве это хорошая идея? Я бы не доверяла этим неизвестно кому оружие. Тем более, они огромные, Даниэль сам рассказывал об их силе. А о почтительности или уважении к императорской семье они вообще не слышали. Найди Даниэлю других стражей, раз ему собственные не нравятся. - Ну как? Как я ему кого-то найду? - Давид, ты император. Как-то, да найдешь. Не надо потакать всем его просьбам. - Я и не потакаю. - А я говорю, что потакаешь. - Ну как ему можно отказать? Вы видели его лицо? А страдания, с которыми он давал речь? Как я смею делать ему еще больнее? У меня просто нет на это никакого права. - Но я не хочу вздрагивать от страха, когда увижу этих великанов. Я их боюсь. Я им не доверяю. Мало того, что они непочтительная деревенщина, так они еще и нас не боятся. Ты сам подумай, что можно ожидать от человека, который не относится к тебе даже частично с уважением? Они не признают нас правителями, не признают за нами главенство. О том, что твой дед уничтожил весь их народ, я вообще не говорю. Подумай, что эти татуированные могут сделать со всем двором, с тобой в конце концов, если они никого и ни во что не ставят. - Я прикажу следить за ними. - Было бы хорошо. Но когда они задушат какую-то графиню, поздно будет бить тревогу. Я не одобряю их присутствия здесь. Им тут не место. Для защиты императорской семьи есть императорская стража, что вполне со своими обязанностями справляется. - Я обязательно придумаю, что делать с ними, дабы они никому не навредили. Но не думаю, что стоит воспринимать их такими уж дикарями, что на любого придворного броситься могут. - А ты уверен, что не могут? У тебя есть какие-то факты, говорящие о том, что этого никогда не случится? - Нет. - Вот тогда и не защищай их. Тем более, что не так уж и давно, все их дикарями и называли. А земля, с которых они родом, назывались Дикой. - Да помню я это, помню… - Недостаточно хорошо помнишь. Почитай о том, как твоего же деда эти нелюди пытались сжечь. - Это слишком неправдоподобная история. - Вот только очевидцы об обратном говорят. Давид тяжело выдохнул: - Ладно. Я придумаю что-то. После обеда, он пришел к своему близнецу и сразу сказал о том, что их матери крайне не нравится тут присутствие этих амбалов, и она не хочет видеть их во дворце, рядом с цивилизованными людьми. Даниэль конечно расстроился, однако понять ее сумел. В ходе недолгого разговора, братья пришли к компромиссу, в котором младший таки получает свою охрану в виде этих нереально сильных великанов, но только в лице одного из них, и того, кто своим ростом выделяется не так сильно. Других же было решено отправить обратно, откуда они и были родом. Его новым персональным охранником, что должен будет ходить с ним по пятам, стал тот самый великан-подросток, с которым он дрался и к которому приставал в карете. Покрытый татуировками отреагировал на это назначение весьма спокойно, будто ничего значимого и не произошло. Чуть ближе к девяти часам начался банкет, что продолжался даже за полночь. Стража, что пришла пировать и поминать первой, почти не напивалась, так как ей еще надо было идти нести вахту, но вот те, что пришли им на замену, устроили настоящую попойку, что закончилась ближе к середине ночи и то, лишь потому, что многие позасыпали, умостив свои головы прямо на столе.