Придворная жизнь императорской свиты [1 том]

Прошла неделя. Даниэль проснулся в своей кровати почти разбитым. Посмотрел на Золото, мило сопящего рядом, и вздохнул. Поднялся, посмотрел в окно. - Мм… - потянулся рыжий в его сторону. – Вы уже встали… Ваше величество… Вы стали жаворонком. Каждый день просыпаетесь раньше меня… - У меня нет настроения. Вообще ни для чего, - сложил руки на груди. – Я поеду сейчас к маме. - Так рано? Вы там проведете весь день… - кисло выдал. – Можно я поеду с вами? - Нет. Ты останешься здесь, - посмотрел на него. – Вечером будет бал в имении императрицы и я хочу, чтобы ты проследил за тем, как соберется моя свита. Всех везти туда не надо. Лишь приближенных. - Хорошо, ваше величество. А я могу взять свою сестру? - Да. Бери, кого хочешь, - повернулся к окну. - Вы так печальны… - расстроился и поднялся. – Мне грустно за вас, - подошел сзади и обнял его. - Я потерял вкус жизни, Золото. Все для меня стало серым и безжизненным, - вздохнул. – Ничего не имеет смысла. Вокруг живет только опасность, которая в любой момент может меня прикончить. - Вам необходимо развеяться. - В этом ты прав. Мне нужно что-то изменить. Я бы хотел сейчас поехать к маме и поговорить с ней. - Я прибуду ближе к вечеру, - поцеловал его в скулу. – Буду ужасно скучать, - тоскливо вздохнул. Даниэль обернулся на него. Они встретились взглядами. Карл глядел печально, тоскливо и чувствуя на себе все тяготы жизни, что переживал сейчас император. Тот же смотрел на рыжего нейтрально, почти не выказывая эмоций. Уже после завтрака, монарх взял пару лошадей – для себя и своего охранника, немного стражи, и поехал к матери. Он ехал на обычной, самой рядовой бурой, в то время как подросток-великан седлал настоящую махину из мира копытных – тяжеловоза с массивным туловищем, ногами, шеей и с густыми «щетками» на ногах. Ехали они не быстро, так что прибыли только через два часа. В компании личного телохранителя, император отправился к своей матери. - Даниэль! – поразилась та, лишь заканчивая с завтраком. – Ты так рано! Еще полудня нет! - Да. Нет. Я хотел развеяться. Повидаться с вами. - Что-то случилось? - Нет, не особо. Просто захотел приехать, - взглянул на своих братьев с сестрой и на маленькую невестку. – Привет именинница, - подошел к Диане и погладил ее довольное плечо. - Ты подарок привез? – тут же обрадовалась та. - Нет, - улыбнулся. – Все подарки привезут тебе вечером. Во время празднования. - А что ты мне подаришь? Что? - Хах. А вот узнаешь. Какая же интрига, если я скажу тебе? - Ну скажи, скажи! – взялась за его кафтан. - Диана, - обратилась к ней мать. – Оставь Даниэля. Все подарки ты получишь вечером. Девочка недовольно посмотрела на нее и показала язык. - Диана! – хлопнула по столу женщина. - Хах, что за ссоры в день рождения? – встрял старший сын. – Не переживай, - погладил плечи сестры. – Тебе понравится. Я лично выбирал тебе подарок. - Ну что это? - посмотрела на него вверх. – Ну что? - Украшения. - Украшения? – обрадовалась. – А какие? Какие? - Хах, из золота. - Только из золота? - Нет. Остальное, ты узнаешь, когда получишь их, - нагнулся и поцеловал ее в висок. Та довольно вытянулась к нему. - Хах, именинница наша, - погладил ее плечи и посмотрел на младшего брата. – А ты, Антон, что? - А я, - гордо начал мальчик, - сам себе зуб вырвал! Даниэль округлил глаза: - Ого! Своими руками? - Да! Он мешал мне есть печенье! Брат усмехнулся: - Ничто не остановит тебя перед печеньем. - Да! – утвердительно выдал мальчик. Мать улыбнулась старшему: - Тебя перед сладким тоже мало что останавливало. - Но зубы я себе не вырывал, - взглянул на нее. – На такое, у меня смелости не хватало. А ты как? – взглянул на Людовика. - А я, - не менее гордо заявил тот, - уже лучше тебя дерусь! Проиграешь, если свяжешься со мной! - Хах! Хочешь проверить? – стремительно подошел к нему и подхватил на руки. – Прям таки лучше меня? – начал щекотать, вызывая у брата звонкий ребяческий смех. - Даниэль! Посади его обратно, - приструнила императрица. – Пусть доест. - Ладно, ладно, - с улыбкой вернул Луи за стол. Ребенок затаился, выжидая удобный момент. Когда Даниэль наконец расслабился, позабыв об их борьбе, он ткнул его пальцем в живот. - Ох! – схватился старший за чрево. – Подловил ты меня! – отошел за его спинку. - Хахаха! – хвастливо посмеялся Людовик, показывая свое довольное лицо каждому из членов семьи. - Людовик, - строго выдала мать, - не балуйся за столом. - Да, мама, - с улыбкой вернулся к своему завтраку, взявшись за ложку. - А ты что? – обратился гость к маленькой невестке. Но не успела девочка открыть рот, как ее перебила Диана: - А пошли я покажу тебе мое новое платье! Его как раз для сегодняшнего вечера сшили! - Оно такое красивое? – с улыбкой взглянул на нее брат. - Да! – подскочила. - Хах, ну покажи. - После завтрака, - выдала мать. – Сначала доешь завтрак, а потом хвастаться будешь. - Ну мама! – посмотрела на нее дочь. - Завтрак, - настойчиво выдала та. - Я подожду, - погладил ее плечи брат и отошел. После трапезы, они отправились в комнату Дианы, где девочка начала хвастаться своим новым нарядом как самым прекрасным во всем мире. - Какое красивое платье! – поражался ему Даниэль. – Ты будешь самой нарядной на этом балу! - Я же именинница! Я и должна быть самой красивой! – довольно заявляла та. - Именно так и будет, - улыбнулся ей брат. Они поговорили немного о гостях и программе этого вечера, о том, сколько же подарков получит сегодня девочка. Под конец разговора, Даниэль немного пожурил ее: - Но показывать нашей маме язык все-таки не прилично. Это совсем не красит такую славную принцессу как ты. - Мама не любит меня! – недовольно топнула ногой. - Почему? – тут же удивился гость. – Она тебя очень любит. - Она только с этой козявкой нянчится! – сложила руки на груди. - С какой козявкой? - С Людовикой! Она ей не дочь! Она должна любить меня больше! - Хм… Думаешь мама разлюбила тебя? - Да! Она только с Антоном и этой козявкой разговаривает! Про меня совсем забыла! - Я поговорю с ней. Этот день должен быть только твой. Сегодня же твой день рождения. - Вот именно! И вообще! Мне эта Людовика не нравится! Она – дура! И имя у нее дурацкое! - Ну же… Это же твоя невестка. - И что? Она мне не нравится! Пусть уходит! Почему я должна терпеть ее в нашем доме?! Тут живем только мы с мамой и Антоном с Луи! - Я обязательно, непременно поговорю об этом. - Вот и поговори! – топнула ногой. – Ты же император! Даниэль через силу улыбнулся и совсем скоро отправился в покои императрицы. - У Дианы такое настроение сегодня… - Да она всю последнюю неделю капризная, - планировала рассадку гостей Даниэла, размещая листочки с именами на столе. – Думаю растет. Совсем скоро кровь пойдет. - Кровь? – озадачился. - Не беспокойся. Ты мальчик, так что тебе думать об этом не надо. - Эм… Ну, ладно. Как по мне, так она просто ревнует вас к Людовике. Диана думает, что вы разлюбили ее, - подошел и сел рядом. - Глупость какая-то. Диану я люблю больше, чем вас с Давидом. - Мы это знаем, но Диана этого как-то не замечает, - откинулся на спинку. Даниэла тяжело вздохнула. Сын же огляделся. Покои императрицы были просторными, светлыми. - Я, наверное, пройдусь, - поднялся. – Прогуляюсь по имению. Не хочу мешать вам. - Угу. И держи своего охранника при себе. Он мне все еще не нравится. - Конечно. Я буду следить за ним в оба, - на прощание посмотрел на ее занятие и вышел. Шагал он по коридорам спокойно, молча, осматривая стены и интерьер. Зашел в одну комнату, в другую, в третью и оказался каким-то образом в галерее. Тут было много картин, в основном, семейных. Даниэль принялся разглядывать их. Прошло некоторое время, прежде чем по этому же залу прошла императрица со своей свитой. - Мама? – заметил ее первенец. – Вы сейчас сильно заняты? - А что? – подошла к нему. – Ты хотел что-то? - Поговорить. Наедине… - оглядел посторонних. – Я в смятении… - неуверенно вернулся к ней. - Да, конечно. Мы можем поговорить, - взглянула на придворных дам: - Разберитесь с церемониймейстером и с рассадкой, - многозначительно посмотрела на охранника сына, желая, чтобы он тоже покинул их. Великан вопросительно взглянул на императора. Тот кивнул, желая остаться тут только с матерью. Все вышли, двери за ними закрылись. - О чем ты хотел поговорить? – не без волнения начала Даниэла. – Что-то случилось? - То похищение что-то изменило во мне, - повернулся к портрету своих родителей, что сидели на тронах и держались за руки (мать была изображена беременной). – Немногие из этих картин я видел… - Они весели в наших покоях. Что-то у меня, что-то у твоего отца. - Он много где изображен… - оглядел помещение, увешанное портретами. – Он так любил, когда его писали? - Он больше любил позировать. В это время, он отдыхал. В тишине и покое, когда его никто не трогал. - В тишине и покое… - печально повторил и вздохнул. – Я не похож на него. - С чего ты взял? – заметно удивилась. – Ты похож на своего отца и очень сильно! – подошла, посмотрев на его лицо. - Я не уверен в этом… - опустил голову. – Давид, как наш отец, тихий, строгий, много думает и не всегда много говорит… А я… А я совсем не такой. Я глупый, - поднял грустные глаза на мать. – Непослушный шалапай… - Даниэль… - сочувственно обняла его. – Кто тебе такое сказал? Ты не глупый… - начала гладить его голову, успокаивая. - Давид умнее меня… Он во всем меня лучше… - опустил взгляд. – Он первый сын, его больше любят… Он весь такой хороший, послушный, знает чего хочет… А я… А я не знаю, - поник. - Даниэль… Кто тебе сказал, что тебя любят меньше? Мы любили вас почти одинаково. - Отец был строг со мной… - Он со всеми был строг. - Он был разочарован во мне… - опустил плечи. – Он не хотел, чтобы я рождался. - Ну, может поначалу, это и было правдой, но когда ты показал себя в бою, когда ты продемонстрировал свои способности, он передумал. Твой отец всегда был очень сдержанным, но он не был в тебе разочарован. Порою, какие-то твои выходки, даже нравились ему, хоть он их и не одобрял. - Да как ему могло что-то нравится, если он это не одобрял? – отчаянно не понимал. - Лет в 8 ты с кем-то подрался. Помнишь? Целый балаган устроил. Посуду побил, губу рассек… Сразу на троих бросился и так им надавал, что они в синяках с головы до ног были. - Отец тогда на целый месяц наказал меня... - Ты бы видел его самодовольную усмешку, когда он вошел в свои покои. Хах, он был одновременно доволен и недоволен тобой. Порою, ты вынуждал его чувствовать нечто настолько противоречивое. Ах… - тягостно вздохнула. – Если бы он только был сейчас жив… - посмотрела на портрет. - Я был бы мертв, - утвердительно выдал сын. - Даниэль! – посмотрела в лицо. – Он бы никогда не убил тебя! - А за то, что я в своем охотничьем домике вытворяю? - А за это и я тебя убить могу, - кивнула. - Ну вот… - уронил голову. - То, что ты устраивал там, ни в какие рамки не лезет. - Но не я же был зачинщиком… - отвел взгляд. - Но ты был тем, кто все это разрешил. За такое, я не знаю, что бы твой отец с тобой сделал. - Что-то страшное… - Это уж точно. Образовалось молчание, во время которого императрица глядела на печальное лицо своего первенца. Тяжело выдохнула: - Не об этом ты хотел поговорить, - вновь обняла его. – Что случилось? Из-за чего ты в смятении? - Я не знаю, что со мной. Не знаю кто я. И не знаю, чего хочу. - В каком смысле? – озадачилась. – Ты – мой сын, император Кромии. - Но я не хочу быть императором. Не хочу быть этой неопределенностью в виде второго, вторичного монарха страны, у которой уже есть Давид. Лучше бы я был принцем или герцогом. А так… Я не понимаю. Я не хочу управлять, мне это не интересно. Мне не хочется выслушивать министров, не хочется с ними спорить. Мне вообще на совет ходить не хочется. Но и заняться я не знаю чем. В моей жизни просто нет смысла. Я бессмысленный, - уронил плечи. - Даниэль… - погладила его спину. – Ты не бессмысленный… - А в чем тогда мой смысл? Быть копией Давида? Делать то, что он от меня хочет? Ходить на совет, слушать этих министров и думать, часами сидя на одном месте? В чем мой смысл? Никто не воспринимает меня так же серьезно, как Давида. Никто не смотрит на меня, как на «меня». Все видят или неудавшуюся копию Давида, или сплошной сгусток разочарования. Я – это не Я. Я вообще не знаю кто Я, - уронил голову ей на плечо. - Даниэль… - жалела его мать. - Я бесполезный и бессмысленный, - тоскливо выдал. – Я умру и после меня ничего не останется. - Даниэль… - Я ничего в этой жизни не понимаю… - жалобно сжал ее, зажмурив глаза, полные слез. Императрица тяжело вздохнула, чувствуя какой тяжелый этап сейчас переживает ее сын. Спустя пару минут, во время которых Даниэль спасался от всего мира в материнских объятиях, молодой император успокоился и втянул сопли, отпустил дорогого себе человека. - Как ты? – сочувственно вытерла его слезы Даниэла. – Тебе стало чуть легче? - Да, спасибо… - жалобно вытер все платочком. – Но я все еще не знаю кто я, - посмотрел на нее. - Может, тебе стоит найти себя? - А как? Как? Я понятия не имею как это делается. Я никогда себя не искал. Я даже не знаю где мое Я. Я понятия не имею! - Ты уже был в Нории. Твое Я может быть там? Сын тут же помотал головой: - Нет, никогда. Мне там не понравилось и обратно я не хочу. - Хорошо… А где ты еще был? Тебе надо найди место, где тебе будет комфортно, где ты сразу поймешь, что это и есть твое место. - А я не знаю, - растерянно заявил. – Я в таком месте еще не был. Я не знаю. - Тогда, нужно его найти. Может быть, тебе понравится в Дакри? Я могу написать своим братьям, чтобы они показали тебе все, что тебя заинтересует. Тебе нужно пробовать. Если ты не будешь пробовать искать – оно само не найдется. - Вы так думаете? Вы думаете это хорошая идея? - Да, я так думаю, - кивнула. – Я напишу своему кузену. У него тоже была такая проблема как у тебя. Он долго с этим мучался. Ходил по Дакри так долго, что уже всю страну вдоль и поперек прошагал. А смысл его жизни оказался в университете, куда он попал совсем случайно. - В университете? – удивился. - Ага, - кивнула. – Он так много ходил и слушал окружающих, что в конце концов решил преподавать. И ему так это понравилось, что он вообще двор бросил. Живет в своем особняке неподалеку от университета и читает лекции студентам. - А что он читает? – заинтересовался. - Философию. Свои видения дает. Чужие рассказывает. Он мне пару своих книг присылал даже. Я могу написать ему. Он встретит тебя с распростертыми объятиями. Всю свою жизнь расскажет. - Да? - Уверена в этом. Правда готовься к тому, что он может начать философствовать, - улыбнулась. – Совсем уж это нравится ему. Может часами о жизни рассуждать. - Я бы… Послушал что-то… А можете дать мне его книги? Может быть, в них будет ответ на вопрос в чем же смысл жизни? - Может, - пожала плечами. – Я их не открывала даже. Все время на вас тратила, - потрепала его носик. – Мое чадо, - усмехнулась. - Мама… - убрал ее руку. – Я не маленький уже. - Для меня, ты всегда ребенком будешь, - поцеловала его в лоб. – Озорной мальчишка, которому на месте не сидится. - Ну мама. Та лишь усмехнулась. После этого разговора, императрица пошла в торжественный зал, дабы проконтролировать подготовку к вечеру. А Даниэль, еще немного подумав и походив по залам, взял в руки одну из книг, о которой говорила его мать, и принялся ее читать, сев в читальной. Позже, когда усадьба начала заполняться гостями, император был вынужден удалиться в свои временные покои, и привести себя в порядок. Слуги привезли костюм, украшения. Наново побрили его, одели, причесали и подготовили к выходу на праздник. Даниэль стал перед зеркалом, оглядел себя, покрутился. - Ваше величество? – озаботился Золото, наблюдая какое-то неудовольствие в лице. – Вам что-то не по душе? - Мне не нравится. - Не нравится? – взволновался тот. Остальные перепугано посмотрели друг на друга. - Вам не нравится костюм? – тактично подошел Алмаз, боясь, что дело в одежде, в ответе за которую он был. - Все не нравится. Я выгляжу глупо. - Глупо? – поразился рыжий. – Ну что вы. Вы выглядите совсем не глупо. Вы выглядите модно. - Модно будет то, что я одену. Мне это не нравится. - Хотите другой костюм? – тут же поинтересовался Людовик. - Хочу другое лицо. Другой образ. Мне не нравится то, что я вижу. Это не я. - А кто? – удивились все. - Мой брат. Спокойный и рассудительный. Я не такой. И быть я таким не хочу. - Что нам изменить? – спросил Золото. – Что вы хотите? Тот покрутился перед зеркалом: - Другой костюм. Темный, не такой пестрящий. И срезать этот чертов хвост. Он меня бесит, - посмотрел на Алмаза. - Срезать? – тоскливо протянул Карл. – Но ведь… - Я не хочу быть изящным, - жестко посмотрел на него император. – Я – не изящный. И я таким никогда не был, - обратил взор на Людовика: - Найди мне костюм. А ты, - кивнул на Густава, - позови цирюльника. Он не мог уйти далеко. Те поклонились и быстрым шагом вышли. - Ваше величество, - умолял его Золото, - передумайте, прошу вас. Ведь вы такой красивый… Зачем вам стричься? - Затем, что длинные волосы мешают мне, - посмотрел на него. – Они меня раздражают и бесят. - Но… - Никаких «но». Это мое лицо. Не тебе решать, как мне выглядеть. - Я ведь просто… - Когда мне будет интересно твое мнение – я спрошу тебя. А сейчас – замолчи. Тот опустил голову и поклонился. Начался вечер, сам праздник, на который съехались многие друзья и родственники с членами своей свиты. Людей тут было так много, что разношерстная толпа, в ярких костюмах и платьях, довольно быстро смешалась в однотипную массу. Даже именинницу и императора Давида с их матерью было почти не видно – они не выделялись. Все казались похожими друг на друга – с похожими прическами на манер правящей семьи, с аналогичными нарядами, в подобных украшениях. Даниэль вышел ко всем и вздохнул от всего этого однообразия. Каждый хотел выделится и при этом только больше смешивался с толпой. «Недалек час, когда желание быть «особенным» приведет наш двор в такую же роскошь, как и в Нории». Подошел к брату, кивнул матери, Филиппу, Анне и их супругам. Мимолетно поздоровался с Амалией – фавориткой близнеца. - Даниэль! – поразилась его виду императрица. – Ты на себя не похож! Другие члены семьи подмечали тоже самое. Александр сдержанно молчал, хотя его глаза не сумели скрыть тот шок, что поразил его где-то внутри. - Ты постригся? – удивился Давид. – Зачем? Мы ведь были так похожи! Это даже забавно было! - Мне надоел этот хвост, - невесело ответил он. – Я не хочу, чтобы противник, во время драки, мог спокойно меня схватить за волосы и надавать мне коленом по лицу. Филипп скептически отпил шампанского: - Значит и этот праздник спокойно не пройдет? Даниэль покосился на того: - А ты хочешь нарушить его покой? Я всегда могу тебе помочь. С радостью привнесу новых красок на твоем лице. - Успокойтесь, - приструнила их мать. – Сегодня день рождения Дианы. И я не позволю вам драться. - Пусть, - посмотрел в сторону Даниэль. – Когда будут танцы? – оглядел зал. – Я не хочу стоять на месте. - Совсем скоро, - с некоторой обеспокоенностью выдал Давид, наблюдая за его настроением. - Тогда, я подожду, - отправился куда-то в сторону. Стал возле своей свиты. - У вас совсем нет настроения… - с состраданием заметил Золото. - Я не хочу говорить об этом, - осматривал гостей Даниэль. Алмаз чуть наклонился к нему: - Мы просто беспокоимся. - Это того не стоит. - Мы вас любим… Мы не можем смотреть на то, как вы страдаете. - Поговорим об этом после праздника, - взглянул на него император. – Сейчас, я хочу танцевать. Если хотите помочь мне – идите и найдите достойных партнерш. С вами-то я не потанцую здесь. Немногочисленная свита сочувственно переглянулась между собой и вздохнула. Долго Даниэль не скучал. Не прошло и десяти минут, прежде чем к нему подошла Диана: - Даниэль! - Диана! – радушно улыбнулся ей брат. – Какая ты красивая сегодня! - Я самая красивая тут, - нескромно хвасталась та. - Именно! - Ты уже принес мне подарок? - Конечно. Я положил его к другим подаркам. - Я открою его одним из первых! - Хаха! Какая честь для меня! – поклонился ей. - Вот-вот, - игриво заявляла та. – Потанцуешь со мной? - Конечно. - Тогда пошли, - протянула ему руку. – Пора начинать танцы. - Первый танец со мной? А как же Давид? - Ты танцуешь лучше. Пошли. Права отказать у тебя нет. - Хаха! Я и не собирался отказывать тебе! – взял ее руку и повел в центр паркета. Люди расступились. Члены императорской семьи приготовились, став в определенную позу. Заиграла музыка. Первый танец был сольным – только для именинницы и ее брата, так что кружились они тут почти в одиночестве. Свита Даниэля тем временем принялась искать покровителю партнерш. - Смотрите, это сам император, - шепталась одна компания девиц, поглядывая на танцующих. - Красивый такой. Танцует хорошо… - Ага. Только ему понравится надо. Смотрите, - кинула на членов его свиты. – Надо с ними поговорить. Может быть, они смогут как-то помочь. - Боже мой, - схватила одна другую, зацепившись взглядом за Людовика, - смотрите какой ангел! Он прекрасен! - Да… - мечтательно вздыхали те. – Красавец… У Даниэля нет некрасивых членов свиты. Посмотри на того темного, - украдкой кивнула на Густава, что уже говорил с какими-то дамами. – Это граф Камп. Он почти безземельный, и при этом очень богатый. Подруги с интересом посмотрели на говорящую: - Правда? - Да, - тут же кивнула та. – Он владеет несколькими шахтами по добыче рубинов. Только глядите какой красивый… - со вздохом вернулась к молодому человеку. – Он еще и умный… Ах… Не граф, а настоящая мечта… - А рыжий? – тихо поинтересовалась молоденькая, что почти не знала императорского двора. – Он тоже богач? - Рыжий? – посмотрели на нее другие, будто говоря о ком-то незначительном. – Нет. Он из дубовой рощи. Обычный виконт. У нас таких полстраны. Ничего у него нет – какая-то земля, особняк. Ничего примечательного. - Примечательно лишь то, - говорила другая, - что он любимчик императора. Мне передавали, что у них очень хорошие отношения. - Эх, нужно переставать обсуждать их, дамы. Нужно к кому-то подойти и напроситься к императору, - оглядела предметы обсуждения. - Да как? – не понимала молодая. – Это же император. Он только с княгинями танцевать будет. - Этот император танцует со всеми. Пойдемте. Нужно не дать его свите успеть набрать партнерш на все танцы. Группа девиц подошла к Густаву. - Ваше сиятельство, - скопом поклонились. - Мы очень рады, что встретили вас здесь, - улыбнулась самая смелая. Тот сдержанно взглянул на них и поклонился в ответ: - Здравствуйте. Графиня Комре, если я не ошибаюсь? - Именно, - протянула ему руку та. Густав наклонился и поцеловал ее: - Я тоже рад видеть вас здесь. Этот праздник не был бы таким, какой он есть, без вас. - Ох, вы льстите мне. - Перенял привычку своего покровителя говорить то, что думаю. - Император сегодня совсем не такой как раньше, - усмехнулась та, взглянув на монарха. - К сожалению, это так, - кивнул тот, взглянув на Даниэля. – Император переменился в последние дни. Стал серьезнее, сдержаннее. - Но пока что, он радует нас и свою сестру своим танцем. - С этим спорить не могу. Это действительно так. Пока продолжался этот обычный разговор, закончился первый танец. Многие покосились на Даниэля и проследили за тем, кого он пригласит на танец сейчас. - Ваше величество, - подошел к императору Людовик в сопровождении какой-то девицы, - позвольте представить вам баронессу Винти - чудного местечка в сердце Винолии. Монарх кивнул, оглядев девушку. Она была чуть ниже его ростом, имела открытое, слегка наивное лицо и светлое платье с узором из розовых цветов. - С кем вы приехали? – без предисловий спросил Даниэль. - Со своим братом, ваше величество. - Вы замужем? - Нет, ваше величество, - чуть удивилась та, покрывшись румянцем. - Кем вы были приглашены? - Мой брат состоит в свите виконта Генриха Поднебесного. Даниэль покосился на Людовика, говоря глазами «нет». Тот украдкой кивнул, поняв, что партнерша ему не по душе. - Что ж, - император взглянул на гостью, - желаю хорошо провести этот вечер вам и вашей семье, - кивнул и отошел в сторону. Людовик вернул девицу в ее компанию. Даниэль, немного оглядевшись, заметил, что среди его родни нагнетается ссора. Мать активно журила первого сына за то, что он притащил сюда свою безродную любовницу, которой было место где угодно, но не на дне рождения ее любимой дочери. Даниэль немного понаблюдал за всем этим, послушал. Подозвал свою свиту и шепнул Алмазу, чтобы он пригласил Амалию на танец, тем самым забрав из-под носа своей недовольной императрицы. Тот кивнул. Начался следующий танец. Даниэль вышел под руку со своей кузиной со стороны матери, Александр пригласил свою жену, а Людовик был вынужден танцевать в компании любовницы брата своего покровителя. Сложно было найти ему лучшую пару. Оба прекраснее ангелов и любых богов. Изящные, невыносимо красивые и светловолосые. Можно было подумать, что они родственники, а не незнакомые друг другу люди. Живя в одном дворце уже несколько лет, эти двое даже ни разу не разговаривали. Как только мелодия закончилась, все молодые люди вернули своих партнерш на места, откуда их забирали. Даниэль подошел к брату, пьющему шампанское в небольшой компании их семьи, и начал, будто издалека: - Слышал, наша мама недовольна твоей спутницей. - Это мягко сказано. Она вообще не хочет видеть ее здесь. Тем более, она не хочет видеть ее здесь без ее мужа. - Разве твоя подружка замужем? - В том-то и дело, что нет. Она говорит, что это порочит имя моей Амалии, что уже ребенка имеет, но при этом никогда не была замужем. - Так выдай ее за какого-то барона или графа. - Чтобы он имел право сношаться с ней? – недовольно прошептал. – Это великолепие только мое. Никому не позволено прикасаться к ней. - У меня есть предложение на этот счет. Ты, твоя спутница, наша мать и еще один человек будут только в выигрыше. - Говори. Я тебя слушаю. - Выдай ее за одного из моей свиты. - Из твоей свиты? – чуть насупился. – У них не безупречная репутация, Даниэль… - Ты не свою дочь выдаешь. - Но я люблю Амалию. Я не хочу, чтобы она была опорочена кем-то из тех, кто служит тебе. - Этими словами ты говоришь, что и я сам опорочен ими. - Я не совсем то имел ввиду. - Знаю. Но ты все равно подумай над моими словами. Все будут в выигрыше, - взглянул на свою родню, отошел и выбрал себе новую партнершу. Золото привел к нему кого-то знакомого лицом: - Ваше величество, разрешите представить вам мою сестру Камиллу. Я рассказывал вам о ней. Девушка сделала скромный реверанс. Даниэль оглядел ее – яркие рыжие волосы, собранные в замысловатую прическу, насыщенное платье цвета морской волны, и какое-то знакомое ожерелье. Император кивнул на ее грудь: - Это подарок вашего брата? - Да, ваше величество, - кивнула девушка, положив руку на крупный камень. – Карл привез его мне из Нории. - Надеюсь, оно вам нравится. Мы с Карлом вместе смотрели украшения. Так что я тоже причастен к тому, что он все-таки выбрал. - Ох, спасибо вам, - поклонилась та. – Это льстит мне. - Ну что вы. Мне было не тяжело, - покосился на фаворита. Тот украдкой кивнул, замечая в его глазах «да». - Камилла, - с улыбкой, полной воодушевления, посмотрел Карл на сестру, - ты сейчас приглашена кем-то на танец? - Нет, - взглянула на него девушка. – Никто меня не пригласил. - Тогда, - протянул ей руку император, - вас приглашаю я. - Вы? – вздрогнула та, покрывшись румянцем. Глаза ее шокировано расширились, а ладонь прикрыла разинутый рот. - Ты же не откажешь императору? – настойчиво спросил Карл. - Нет, нет, что вы, - опустила глаза и взволнованно положила ладонь на его руку. Ее кисть дрожала. Даниэль покосился на любимчика, взял ее руку крепче. Вернулся к партнерше: - Не стоит вам так дрожать. Я не кусаюсь. - Ох, - вздохнула та, отведя взгляд. Золото радостно улыбнулся своему монаху. Однако не успел император выйти на площадку для танцев, как его отвлек Густав: - Ваше величество, - поклонился, извиняясь. - Да? – взглянул на него тот, притормозив. - Разрешите представить вам графиню Комре, - показал на девушку. – Мы с ней знакомы уже несколько лет. - Хм, за такой период вы многое могли успеть узнать о ней. - Это правда, - кивнул молодой человек. - Тогда скажи, эта дама хороший собеседник? – взглянул на ту, оглядев ее внешность и манеру держаться. - Очень, - без промедления ответил тот. – Графиня любит обсуждать литературу. - Хм… О литературе значит много говорите. Графиня, - обратился к ней, - вы похожи на моего друга не только в любви к чтению? Как вы танцуете мазурку? – он намекал на отсутствие таланта к быстрым движениям этого танца. - Ох, резво, ваше величество, - выдала та. - В таком случае, прошу не давать согласия другим господам приглашать вас на следующий танец. Та сделала реверанс. Даниэль взглянул на свою рыжую партнершу, что стеснительно прятала глаза, и вывел ее в центр зала. Музыка как раз уже началась. Граф и графиня кивнули друг другу да и разошлись. Густав взял бокал шампанского с подноса, с которыми ходили тут слуги, отпил, глядя на танцующих, и огляделся в поиске кого-то знакомого. - Эх, - вздохнул у него над ухом Людовик, - столько людей сегодня. Приятель аж вздрогнул, от такого внезапного появления за его спиной. - Не подкрадывайся ко мне так беззвучно, - недовольно обернулся. – Я чуть не умер. - Хах, - нежно улыбнулся, - прости. Я просто ждал, пока эта графиня уйдет, - подошел к нему и стал слева. – У императора есть партнерши уже на два танца вперед. - Ты тоже хочешь потанцевать? – посмотрел на танцующих. - Не то что бы. А ты? – взглянул на него. - Тоже не хочется. Как-то нет настроения. Даниэль такой печальный сегодня… - Это да, - со вздохом принялся наблюдать за императором. – Последнее время он всегда такой… - Если бы мы только знали, как это исправить. - Он говорил, что мы сможем обсудить это после праздника. - Не знаю будет ли у него настроение для этого. - А может не быть? - Все может быть. - Эх… - опустил плечи и посмотрел на собеседника. – Хотя бы мы не унываем. - Унываем, - взглянул на него. – Только не по себе, а по нему. - У тебя невероятные глаза… Очень красивые. - Ты же красивый весь. - Ты тоже весь красивый, - смущенно улыбнулся. – Но глаза у тебя красивее всего. - Эх, если бы мы только могли утешить нашего императора нашей красотой, - взглянул на того. - Я думаю, мы можем попробовать. После танцев и всего праздника, у него должно подняться настроение. - Очень на это надеюсь, - отпил шампанского. - Эх… - мечтательно вздохнул, глядя на его губы. - Хотел бы я сейчас быть твоим бокалом, - посмотрел на танцующих и отпил из своего. Густав украдкой улыбнулся. Скоро, закончился и этот танец. Давид вернул свою партнершу ее брату, огляделся в поиске графини, что уже ждала его на видном месте, и направился к Алмазу, что продолжал мило беседовать с Сапфиром, периодически вызывая у того таинственную улыбку. - Не кокетничали бы вы у всех на виду, - подошел к ним император и взял бокал шампанского с мимо проплывающего подноса на чьей-то руке. - Мы не кокетничаем, - обратился к нему Людовик. – Так, обсуждаем бал, вечер, этот прием. - Прием хороший и очень гостеприимный, - сделал глоток. Свита с горечью потеряла свои улыбки. Их покровитель был в дурном настроении и они это чувствовали. - Алмаз, - продолжил Даниэль, - у меня к тебе есть вопрос личного характера. - Да, ваше величество? – стал внимательно слушать его. - Ты говорил, что ищешь невесту. - Да, ваше величество, - тут же кивнул. – К сожалению, я ее пока не нашел. - Зачем тебе родовитая невеста? - Эм… Сейчас, я не могу ответить на этот вопрос, - опустил глаза. – Я искал себе жену до того, как меня отвергли родители. Я хотел, чтобы она им нравилась, - залпом осушил свой бокал. – Извините, - отвел взгляд. - Ты состоишь в моей свите и получаешь достаточное жалование. Я не считаю, что тебе жена нужна для обогащения. Ты и так богат. - Вы к чему-то клоните? - Ты мог бы жениться на любовнице моего брата. Это будет выгодный для вас брак. - Я… Я могу подумать над этим? - Конечно. Если тебя смущает ее титул или происхождение – я легко это подправлю. В разговор включился Густав: - А как же ребенок? Даниэль посмотрел на него: - Все знают, что это дочь моего брата. Он признал ее, - вернулся к Людовику. – Вас обоих нужно женить и удобно было бы женить вас друг на друге. Аристократы начали сходиться на паркет. Даниэль быстро взглянул на это, повернулся к Алмазу и сказал: «Подумай, но я бы хотел видеть вас женатыми друг на друге,» - после чего покинул их и пригласил уже знакомую графиню на танец. Густав провел императора взглядом и не успел он вернуться к другу, как тот сорвался с места и стремительно направился к выходу. - Людовик! – поспешил за ним приятель. Знакомый не останавливался и не обращал на его оклики внимания. Вышел, свернул за угол, миновал один коридор, другой, оказался на улице и зашел в небольшой сад. - Людовик! – нагнал его Густав. – Что случилось? – положил руку на плечо и обошел, посмотрел в лицо. – Людовик… - сочувственно протянул, глядя на мокрые глаза, сморщенный подбородок и опущенное лицо. – Людовик… - обхватил его руками и крепко обнял. - У меня нет семьи, - с дрожащим шепотом обнял его тот. – У меня ее больше нет… - сильно зажмурился, не желая никому сознаваться в том, что он плачет. - У тебя есть я, - печально закрыл глаза. Приятель шмыгнул носом. Прошел этот танец, начался следующий. Молодые люди вернулись в бальный зал. Довольно скоро, к ним подошел обеспокоенный Золото: - Его величество спрашивал о вас. Куда вы ушли? - Мы были в саду, - сообщил Сапфир, в то время как Алмаз взял бокал шампанского и отпил. Карл не знал, что сказать на это. Глядя на печаль светловолосого знакомого, он понимал, что что-то случилось, так что открыто осудить он их не мог. Однако и похвалить этих двух было не за что. - Найдите Даниэлю новых партнерш для танцев, - выдал с некой строгостью. Людовик взглянул на своего утешителя: - Пошли? Густав взглянул на него: - Пойдем, - пожал плечами. Удалились. Миновало около часа, прежде чем в главный зал не вывезли большой праздничный торт и не поздравили Диану с ее днем рождения. После, было застолье, где каждый мог насладиться своим куском этого поистине огромного бисквита в креме и шоколаде. В это же самое время, пока все сидели за столами, некоторые из гостей, представляли имениннице свои подарки, сопровождая их своими пожеланиями. Этим занимались далеко не все – только те, чьи дары действительно стоили внимания. Братья-императоры сидели вместе, наблюдая за тем, как придворные и другие аристократы презентуют свои подарки их сестре. - Чудный сегодня день, - с усталой улыбкой заметил Давид. - Да, неплохой, - вздохнул Даниэль и отвел взгляд, подпирая свою голову ладонью. - Что-то случилось? – взглянул на того. - Нет, наверное, нет… Я не знаю, - опустил глаза на пустую тарелку, чувствуя с ней какое-то родство. – Устал я. - Эх, думаю дома, после сна, тебе будет лучше, - ободрительно похлопал его по плечу. - Мы будем плясать до самого утра? – посмотрел на него. - Нет, что ты. Уже скоро поедем домой. Диане спать нужно. - Ты же не собираешься ехать во дворец среди ночи? - А что такого? Тут недалеко. - Может не стоит? - Почему? - Мне кажется ты и сам должен понимать. - Думаешь, на нас нападут? - Я не поеду и тебе не советую. Лучше дождаться утра. Кто его знает, кто может поджидать в темноте. На меня среди дня напали. Ночью же еще опаснее. - Ладно, не поеду, - вздохнул. – Придется выехать на рассвете. - Эта идея уже благоразумнее, - посмотрел на сестру и отпил вина. - Ты переменился. Раньше, темнота тебя не останавливала. - А теперь – останавливает. Глупо верить в свою неуязвимость, когда любой, без особых проблем, может просто убить тебя. Или взять в плен. Не знаю, что бы со мной было, если бы они еще и пытали меня. Я был бы сломан окончательно. - Даниэль… Такого бы никогда не произошло. - Произошло бы, - посмотрел на того. – Если бы мои похитители захотели – произошло бы. - Я бы спас тебя. - Ты не всесильный и ты не всегда со мною рядом. - Даниэль, не говори так… - Это правда. Ты просто человек, наделенный большой властью. Я – точно так же. Если нас захотят убить – убьют. Если захотят поглумиться – будут глумиться. Если захотят изуродовать или пытать – они сделают это. Мы – люди. Не более того, - залпом осушил бокал. – Не боги и не полубоги. Мы – смертные, - отвернулся. – И когда-то, мы все умрем, - грузно подпер голову кулаком и нахмурился. - Я хотя бы попытаюсь защитить тебя… - положил руку на его плечо. – Я буду стараться… - Ты подумал над моим предложением по поводу женитьбы? - Я еще думаю… Мне нужно чуть больше времени. - Думай, сколько хочешь. Я имел ввиду того, - кивнул на Людовика. – Мне показалось, из них будет очень красивая пара. Они друг с другом не выглядят как вилы с тарелкой. - Я… Поразмышляю над твоей идеей еще немного. - Ладно. Когда вечер был окончен, а гости выпровожены за ворота, каждый отправился в свою спальню. Даниэль зашел, оглядел комнатушку, с горящими свечами на стенах, подошел к стеклянной двери и вышел на балкон. Положил руки на перила, подняв глаза к звездам. Свита переглянулась. Кроме них с императором, тут никого не было (охранник был оставлен в коридоре). - Ваше величество? – направился к тому Золото. – Вас что-то волнует? – подошел. – Вы выглядите печальным. Густав и Людовик посмотрели друг на друга. Один взял другого за руку и повел к кровати, на чей край они сели, начав смотреть за покровителем, ожидая его приказов. - Жизнь меня волнует, - смотрел на небо тот. – Приносит одни волнения, беспокойство, страх и боль. - Что случилось? – испугался Карл. – Что стряслось на этом балу? Даниэль взглянул на него: - Закрой дверь. Я хочу поговорить с тобой наедине. Рыжий кивнул, выполнил приказ и вернулся на ту же точку: - Что стряслось, ваше величество? Почему вы так обеспокоены? Почему жизнь пугает вас? - Давай сейчас поговорим не об этом. - Хорошо. О чем, ваше величество? - Я тебя назначил первым фаворитом, помнишь? - Конечно, - тут же кивнул. – Я не могу забыть этот прекрасный день. - Я хочу забрать свои слова обратно. - Как? – шокировано замер тот. – Я не угодил вам? Я… - испуганно схватил его руку обеими. – Не люб вам? - Дело не в этом, - забрал ладонь. - Пожалуйста, скажите мне. Я не могу жить в неведении. - Вот в этом дело. - В чем? В моей волнительности? – разволновался еще больше. – Простите, я просто… Я не знаю, - глаза его забегали. – Я всегда таким был. Я думал вас не смущает этот мой порок. - Успокойся, - обхватил его ладони своей. – Перестань дрожать и беспокоиться. - Я не могу. Я не люб вам. Почему, ваше величество? Почему? Умоляю, скажите мне. - Мне сейчас никто не люб. У меня нет настроения для того, чтобы любить кого-то, - посмотрел на звезды. – Я разбит. И я не хочу делать разбитым кого-то, кто ко мне не ровно дышит, - взглянул на того. – У тебя ко мне что-то есть. Но я не хочу, чтобы ты страдал от того, что я холоден к тебе, груб с тобой, и так далее. У меня нет на это сил, желания, настроения, - отпустил его руки. – Я опустошен. Я не хочу, чтобы в тебе было тоже самое опустошение, что и во мне. - Вы… Создаете это опустошение прямо сейчас… За что вы так со мной? За что? Я же любил вас. Я же был вам верен. - Вот именно. Ты явно не ровно дышишь. Ты все еще мой фаворит. Ты красивый, милый, душевный. Но я не буду с тобой мягким или заботливым. Я не хочу, чтобы такое мое отношение приносило тебе боль. Я хотел объясниться, пока это не зашло слишком далеко. - Но почему я не могу помочь вам? Разве я не люблю вас достаточно сильно, чтобы заполнить вашу пустоту? - Так сильно не люблю тебя я. В этом проблема. - Вы разбиваете мне сердце… - взялся за него мокрыми глазами. - Прости. Я не знаю, что сказать. Может быть потом, когда-то в будущем, я буду готов снова заботиться о тебе и опекать тебя. Но сейчас – нет. - Значит, вы не разлюбили меня? – спросил с надеждой. - Я не знаю, что сказать на это, - опустил глаза. - Вы… - втянул сопли. – Вы хотите просто отдохнуть? Чтобы я не надоедал вам? Хотите что-то сделать со своей опустошенностью? - Да, может быть, - повернулся и положил руки на перила. – Я не знаю чего хочу. Но быть влюбленным у меня нет ни желания, ни сил. - Я подожду, - шмыгнул носом, успокаиваясь, и стал рядом. – Я буду ждать, сколько потребуется. Я постараюсь помочь вам, - положил ладонь на его кисть. – Я не дам вам разлюбить меня так просто, - взял его руку в замок сверху. – Я буду рядом. Если вы потребуете – я отойду. Но я никогда не брошу вас. Никогда. Даниэль взглянул на их руки, на Карла: - Я разобью тебе сердце. - Вы этого никогда не сделаете. Пока во мне будет жить надежда и вера в то, что вы исцелитесь, мое сердце всегда будет готово восстановиться от любых слов, и грубостей, которые вы сможете мне преподнести. - Не нужно приносить себя в жертву. Это может не стоить того. - Вы того всегда будете стоить, - поцеловал его в щеку. – Я люблю вас. И я не позволю вам не исцелиться, - положил его руку себе на грудь. – Я всегда буду верить в то, что когда-то вы будете готовы влюбиться. И я буду лелеять надежду в то, что предметом любви стану я. Даниэль тяжело вздохнул, сочувственно глядя на фаворита: - Мне жаль тебя, - прижал руку к его сердцу. – Оно будет разбито и залито кровью. Прости, - забрал ладонь и зашел в спальню. Такой груз на душе, такая печаль и гнет встретились лицом к лицу с лаской и страстью, что торжествовала на кровати. Людовик и Густав крепко обнимались, увлеченно целуясь на глазах у императора. Тот вздохнул, от чего молодые люди замерли, посмотрели на него. - Лучше, последуй их примеру, - выдал Даниэль. – Влюбись в кого-то другого. - Я не могу, ваше величество, - зашел за ним Карл, жалобно сжимая руки у груди. – Я не хозяин своего сердца. - В таком случае, приручи его, - печально взглянул на рыжего. - Ваше величество, - начал Густав, - вы хотите раздеться и лечь спать? - Да, пожалуй. Те двое поднялись, вытерли свои губы и подошли к императору. Помогли раздеться, уложили в кровать. Совсем скоро, разделись сами и легли у края. Опечаленный Карл прижался к Даниэлю, Людовик и Густав жались друг к другу.