Придворная жизнь императорской свиты [1 том]

Утро двора проходило непримечательно. Пьяная свита отсыпалась, Давид готовился к новому дню, а сонная и недовольная Анна, которой половину ночи мешали соседи сверху, только вставала с кровати. - Эта ночь не была такой тихой, как обычно, - непримечательно прокомментировал Ганс, сидя в зале совета, ожидая императора. - Но я бы не сказал, что шумел император слишком сильно, - спокойно заметил казначей. – Сравнивая слухи о том, что он делает в своем охотничьем домике, и это – так они просто хорошо погуляли. Денег, хочу сказать, просадили немеряно. - Вы уже знаете? – удивился Ганс. – Так быстро? Я сомневаюсь, что Даниэль вообще еще глаза открыл. Он же пьяный вусмерть скорее всего. А вы уже и сумму их гулянки разведали. - Я не разведал. Просто вчера император приходил ко мне и попросил аж пять тысяч га. Боюсь, если он собрался гулять на эти деньги – сегодня только первый день. - Интересно какой был повод. Сумма немаленькая… - задумался архиепископ. Дверь распахнулась и вошел Филипп. Чиновники привстали, кланяясь ему, но совсем скоро сели. Из вежливости поинтересовались как тот спал. - Это кошмар! - возмутился молодой толстячок. – Половину ночи эту гулянку слышал! - Вы бы закрыли свои окна… - задумчиво протянул Ганс. - Да куда их закрывать? Духота в спальне! Я не представляю, как спала Анна! Этот шабаш был прямо над ней! - Бедная девушка… - вздохнули все. – Столько всего слышать… Вошел Давид. Все поднялись, почтительно склонили перед ним головы. Тот сел: - Я слышал, этой ночью была знатная попойка, - сел он во главу стола. – Даниэля звать не будем, пусть отоспится. Ему это сейчас важнее, - кивнул подчиненным, разрешая садиться. Те вернулись на свои места. - Гулянка и правда была знатной. Есть какой-то повод? – поинтересовался Ганс. - Не знаю, - взглянул на него монарх. – Но Даниэль повеселился. Мне уже от самого факта этого кутежа легче становится. После вчерашнего затишья, этот шум – лучшее, что я мог услышать. Даниэль наконец-то приходит в форму. Надеюсь, он не пил слишком много и отойдет от этой попойки быстро. - В форму? – скептически выдал Филипп. – В какую форму? В ту, что будет мешать нам жить? - В ту, - посмотрел на него брат, - из которой его вывело это похищение. Разве ты не рад тому, что наш брат снова становится тем, кем был раньше? - Я бы обрадовался, если бы он стал рассудительным и адекватным. И если бы он бросил свои пагубные привычки. Вот тогда бы я действительно радовался. - Ты видишь в нем только плохое. - Хорошего в Даниэле слишком мало. Увидеть его можно только с лупой. - У меня сейчас хорошее настроение, так что, пожалуйста, Филипп, закрой свой рот и перестань оскорблять частицу моей души. Иначе, вылетишь отсюда как пробка из-под шампанского. Тот нехотя замолчал. - Вот и отлично, - оглядел Давид совет. – Начнем. Что у вас там? – кивнул на чиновничьи бумаги, лежащие на столе. Участвующие в попойке, тем временем, все еще спали, не смотря на пару из них, что нашли силы подняться и отправиться по своим делам к придворным. Остальные же имели наглость спать почти до полудня. К одиннадцати часам, проснулось уже большинство из них. Агат с Алмазом, Опалом и Янтарем наводили порядок, заправляя постель и убирая общий бедлам, что тут творился. Разбудив Бронзу, Рубин и Изумруд, они вернули всю мебель на свои места, включая диван, на котором продолжал сопеть Сапфир. Как только поднялся со своего места Золото – началась уборка посуды и пустых бутылок, которых оказалось кратно больше, чем те думали. Уже закончив с этим, по комнатам рассредоточились горничные, что должны были убрать в некоторых местах рвоту, а где-то и пятна от пролитого вина или оброненной еды. Молодым людям же принесли целое ведро теплой воды, которой те, применив полотенца, начали обтираться, избавляя свое тело от липкого и вонючего пота. Когда время было уже немного за полдень, но еще не доходило до часа, они вызвали цирюльника, что привел их щетины в порядок. После чего, все оделись в чистое. Было голодно, однако Агат настоял на том, чтобы все они дождались своего покровителя с совета и пообедали с ним. Некоторые, конечно, не были с этим согласны, однако против Агата идти не хотелось. Очень хорошим убеждающим аргументом был кастет, который тот всегда носил с собой в кармане. Все сели в гостиной, кто-то расположился в спальне. Александра тем временем уже проводили в его покои и отдали в руки каких-то слуг, что начали приводить его в порядок. Точно также поступили и с его свитой, так что тут сидели только придворные Даниэля, ожидая своего покровителя на обед. Как только время начало близиться к двум, фавориты начали накрывать на стол. Достали этот самый стол, поставили его в центре гостиной, обставили его креслами, стульями и даже диваном. Золото отправился на кухню за едой. Алмаз, будучи чуть ли не самым протрезвевшим, пошел к залу совета, где собирался подождать Даниэля и пригласить его отобедать с ними. Стал под стенкой, облокотился на нее спиной. Прождал он около пятнадцати минут, прежде чем дверь открылась. - Поговорим об этом уже завтра, - выходил оттуда уставший Давид. Алмаз тут же выровнялся и поклонился ему. Император заметил его, как только подошел ближе: - О, ты здесь. Я как раз хотел обсудить с тобой одну вещь. - Да, ваше величество? – внимательно стал слушать. - Мой брат предложил женить тебя на Амалии. И, подумав, я решил, что это не такая уж плохая идея. Обвенчаетесь на моих условиях. Обсудим их чуть позже. Я сейчас слишком устал. - Да, ваше величество, - поклонился. – Конечно. Я приду к вам, когда вам будет удобно, - покосился в зал совета, из которого уже выходили министры, останавливаясь перед спиной императора. - Я, кстати, хотел узнать по поводу этой ночи, - заметил Давид, взял того под руку и отошел с ним немного в сторону. - Да? – заглянул в зал, выискивая там Даниэля. – Вас беспокоил шум? – повернулся к монарху. - Он меня немного обрадовал. Мой брат наконец веселился. Это не может меня не тешить. Как вы погуляли? Даниэль был доволен кутежом? - Более чем. Ваш брат очень много смеялся и шутил. Давид чуть улыбнулся: - Я рад этому, рад… Он много выпил? Как его голова? В каком он состоянии? - Эм… - озадачился тот. – А разве вы не видели его сегодня? - Нет, что ты. Я сказал не беспокоить его. Я хотел, чтобы он хорошо отдохнул после вашей пьянки. А к чему ты спрашиваешь? - Мы не видели его, ваше величество, - в голосе появились тревожные нотки. – Мы – его свита, только проснувшись, начали уборку. Мы думали, что его величество сейчас на совете. Я сюда собственно за ним и пришел. Мы хотим пригласить его на обед. Сейчас, там накрывают на стол, - кивнул в сторону покоев. – В не видели его? - Нет, - насторожился. – Я его сегодня не видел. Я думал, он отсыпается. - Но в покоях его нет. Его не было все утро. Я проснулся чуть позже восьми. Я его не видел. - А где тогда мой брат? – нахмурился. - Я не знаю, ваше величество, - встревоженно выдал. - Займитесь его поисками. Пусть моего брата найдут. Может быть, он отсыпается где-то в другом месте. - Да, возможно так и есть, - тут же кивнул. – Я пойду передам нашим. Его величество нужно найти. - Стража тоже поищет. Тот кивнул и поспешил в покои. Там уже во всю ждали прихода Даниэля. Все сидели за столом, приготовив вилки с ножами. Все ждали только императора, что начал бы этот сытный обед. Алмаз влетел, распахнув дверь нараспашку. - Что случилось? – тут же озадачился Агат, видя его ошарашенные глаза. - Даниэль потерялся! – прошел внутрь. – На совете его не было! - Как это «не было»? – мгновенно удивились все, приподнявшись с мест. - А вот так! – развел он руками. – Надо найти его! - И побыстрее! – встал Холодный и махнул всем рукой, зовя с собой. Силы были рассредоточены по всему дворцу и саду. Искали везде, но недолго. Совсем скоро, к Давиду прибежал один из стражей, поклонился. Августейшая персона тем временем обедала. - Что? Говори, - нетерпеливо выдал Давид. – Где его нашли? - Его величество уехали, - поклонился, - ваше величество. - Уехал? – оторопел. – Как это «уехал»? Куда? Когда? Может он в свой домик поехал? Пусть отправят туда людей. Или к маме поехал? Пусть отправят людей и к императрице. Но найдите моего брата. Страж кивнул и скорым шагом покинул своего повелителя. - Уехал? – удивился Филипп. - Может быть, действительно к себе поехал, - прокомментировала Анна. – Хочет устроить еще бОльшую попойку. - Но он даже своим придворным об этом не сказал, - выдал им Давид. – Они не в курсе. Герцог пожал плечами: - А может к маме поехал. Только с чего бы он к ней в таком состоянии поперся? - Да пусть найдут его хоть у мамы, - говорил старший брат. – Пусть только найдут. Что он себе думает, уезжать, так ничего не сказав? Я даже не знаю на что это похоже. Так не делается. Через пять минут, к ним прибежал еще один страж. Поклонился: - Ваше величество, ваш брат уехал рано утром. - Да, мы это уже знаем, - ответил ему Филипп. - Он забрал с собой сундук золота, - продолжил солдат, - своего охранника, свою шпагу, меч, несколько кинжалов и пару мушкетов. Взял двух лошадей – тяжеловоза и быстрого Ветра. - Сундук золота? – озадаченно посмотрел на него Давид. - Да, ваше величество, - кивнул. – В конюшне говорят, что он весил больше двадцати килограмм. - Это же сколько он с собой забрал? – расширил от удивления глаза. - Не могу знать, - кивнул. – В конюшне сказали, что этот сундук принесли еще вчера перед ужином. Лошадей оседлали в сумерках, еще до рассвета. Император прибыл туда со своим охранников около пяти, они переоделись, забрали оружие и выехали. Император был довольно пьян. - Куда он уехал? – в ужасе выдал Давид и посмотрел на семью. – Забрал золото. Уехал на рассвете. Забрал оружие. Это похоже на побег! – испуганно выкрикнул. – Куда? – тут же посмотрел на стража. – Куда он поехал? - Я не знаю. В конюшнях не знают. Нужно спросить у патрулей возле ворот. Они должны были видеть. - Иди. Иди и скажи мне куда он поехал, - жестом подогнал к двери. Солдат кивнул и быстро вышел. - Он уехал? – подрагивая посмотрела Давид на родственников. – Куда он уехал? Куда он сбежал? - Может, - предложил Филипп, - он поехал купить что-то? - Что? Новый дворец? – в панике посмотрел на него. – Сколько он денег взял? Сколько он забрал?! – посмотрел на какого-то лакея. – Казначея ко мне! Сейчас же! В покоях Даниэля, тем временем, царила паника ничуть не меньше. Придворные думали, куда тот мог уехать, а главное зачем. Молодые люди просто не понимали к чему императору покидать их. Они ведь так хорошо провели время, так повеселились. Зачем Даниэлю бросать их? Почему он решил уехать? Масла в огонь подливал еще и Александр, что рассказал всем присутствующим здесь о вчерашнем разговоре с монахом, о его просьбе приютить этих фаворитов. Многих, эта информация только пугала. «Приютить? Как надолго? Зачем? Почему? Это значит сегодня он не вернется? А когда вернется?» На ушах стояли все. Каждый волновался, каждый переживал и спрашивал, выискивая больше информации. И только Золото, переживая все это сильнее остальных, заперся в императорском кабинете и горько расплакался, упав прямо в кресло за столом. Тут, всего лишь этой ночью, они были вместе. Целовались, обнимались, жарко дышали и жадно смотрели в глаза. А теперь, он тут один. Совсем один. Холодный, голодный, дрожащий и чуть не теряющий от волнения сознание. Слезы у него текли реками, которые он даже не успевал ловить руками. Прошло около двадцати минут, прежде чем взгляд упал на сложенный вдвое листок бумаги, на котором было написано «Золоту и остальным». Взял его, сам не зная, чего ожидать. Втянул сопли, вытер глаза запястьями, дрожа вздохнул и открыл лист. Начал читать. «Золото, буду обращаться к тебе, пусть это может попасть и к кому-то другому. Говорить красиво я не умею, да и не хочу – не то настроение у меня сейчас. Я пишу это днем, 22 августа. Сегодня вечером, я планирую устроить кутеж. Не знаю, как он пройдет, но надеюсь повеселиться. Если я не повеселюсь там от души – я не знаю, что буду делать. Завтра утром я собираюсь уехать. Вещи, деньги и остальное я уже приготовил. Я действительно хочу на время уехать из дворца. Насколько – не знаю. Я даже не знаю куда я поеду. Хочется посмотреть несколько городов. Может быть, этого маленького путешествия будет достаточно и я вернусь уже через месяц. Я не знаю. Золото, знаю, что ты будешь очень переживать и трястись словно осиновый лист. Но не нужно за меня волноваться. Я не планирую умирать и не планирую уезжать из дворца навсегда. Когда-то, я вернусь, но когда – я не знаю. Береги себя, свои нервы и свою волнительность. Тебе нужно стать тверже, а то со мной ты не выдержишь. Уж слишком много ты переживаешь. Я предупреждал, что сделаю тебе больно, а ты сказал, что справишься. Не знаю, жалеешь ли ты о тех словах или нет, но мне все равно жаль тебя. Ты не заслуживаешь той боли, что я тебе причиняю. Просто… Я сейчас нуждаюсь в чем-то другом. Я не имею ввиду кого-то другого или что ты плохой. Нет, ты не подумай. Просто я очень тяжело переживаю то, что со мной произошло по дороге из Нории. Я хочу быть с тобой. Мне с тобой нравится. Но сейчас… Я не готов любить. Я хочу исцелиться. Передай мои слова другим. Пусть не волнуются за меня так же как ты. Пусть все будет хорошо. Я попросил Александра присмотреть за вами, пока меня не будет. Пусть он защищает мою паству. Я вернусь. Когда – не знаю. Я вернусь тогда, когда буду готов. Целую. P.S. На моем столе в кабинете есть послание моему брату. Отдайте его ему. Давид с ума сойдет, если не будет знать где я и что со мной.» Золото втянул сопли, пытаясь успокоиться. Приготовился встать, дабы выйти и сходить к императору, дабы рассказать обо всем прочитанном всей свите, как болезненно взвыл, падая обратно. Его любимый ушел неизвестно куда и неизвестно насколько. Даниэль бросил его, даже не объянившись, даже не посмотрев ему в глаза, говоря все то, что он написал. Он просто ушел, ни сказав ни слова. Рыдал Золото около часа, прежде чем его силы просто не кончились. Не успокоившись, но потеряв энергию пускать слезы, молодой человек встал, вышел, сунул кому-то в руку обе записки – для себя и Давида, прошел в спальню и просто упал на кровать, желая вспомнить то блаженно чувство, что теперь вызывало только боль воспоминаний, то чудесное ощущение себя радом с ним, с тем, кто обнимал и целовал, с кем он делил ложе не только для сна. Из глаз снова начало течь… Опал, с удивлением проследив за несчастным Карлом, взглянул на записки. Прочел сначала одну, потом другую, пошел к Давиду, передав ему один из листов, и отправился искать своих, дабы рассказать им, что же произошло. Император выхватил это письмо жадно, почти сразу же забыв о человеке, который его принес. Раскрыл, начал быстро читать: «Давид, я планирую уехать. Это письмо я пишу днем 22 августа. Дальше читай только если я действительно уехал, а не тебе кто-то передал это письмо. Если же я не уеду и ты попытаешься меня остановить или удержать – ты всегда можешь вспомнить, что со мной это не работает. Если я захотел что-то получить – я это получу, вопрос только в цене, которую мне придется за это заплатить. Я уеду потому, что я этого хочу. Мне надоело с тобой спорить и я в этом просто не вижу смысла. Ты не освободишь меня. Ты не понимаешь, чего я действительно хочу. Ты не видишь меня чем-то отдельным от тебя. Я тебя люблю и это правда, но я не часть тебя, я – не половина твоей души, с которой ты можешь делать все, что ты хочешь. Я – отдельный человек и я захотел уехать. Я уже взял у казначея 5 000 га. Не знаю насколько мне этого хватит, но как только деньги закончатся – я напишу тебе и попрошу еще. Буду очень любезен, если ты предоставишь мне то, «что мое по праву». Сумму содержания, я надеюсь, ты уменьшать не будешь. Я хочу посмотреть Кромию. Собираюсь ездить по кромийской земле. Оружие и амбала я с собой забрал. Оделся скромно. Надеюсь, на меня не нападут. Деньги я собираюсь отнести в банк, чтобы не носить с собой этот сундук. Прошу отнестись с пониманием к моему желанию пожить так, как я хочу. Куда я поеду – не знаю. Как долго буду ездить – не знаю. Вернусь, когда буду готов вернуться. На этом, думаю, все. Не знаю, что еще тебе написать. Мне с тобой говорить не хочется. P.S. Если тебе это письмо принес кто-то из лакеев или слуг – передай моей свите, что на моем столе в кабинете в покоях, если еще одно письмо – моим фаворитам. Если тебе принес это кто-то из моих – думаю, они уже нашли его.» Давид опустошенно посмотрел на стену перед собой, опустив одновременно плечи и челюсть. Его брат, его кровинка и полная копия просто взял и уехал. Собрал вещи, деньги, сел на коня и ушел. Куда? На сколько? Даже не сказал. Его самый близкий человек даже говорить с ним не хочет, даже объясниться нормально не смог. Давид был опустошен. От него ушел собственный близнец – лучший друг, с которым они всю жизнь, каждый день были рука об руку. Неразлучные Давид с Даниэлем… Стали разлученными. Император поник так же быстро, как и прочитал это письмо. Закрыл лицо руками. К ужину, уже вся семья была в курсе этого «побега». - Что значит «хочу и уеду»? – возмущалась Даниэла, тряся этим письмом в покоях своего сына. – Что это значит? Он вообще страх потерял? Вернется – такой подзатыльник получит, какой ему отец никогда не давал! - Мама, - осуждала ее Анна. - Что «мама»?! Ну что «мама»?! Взял и уехал! Вот те на! Собрал вещи и упетлял куда глаза глядят! Воспитали на свою голову! Взял и уехал! Ну вот просто! Ни куда, ни насколько! Хоть бы что написал! А если с ним случится что-то?! А если его опять похитят?! Об этом этот шалапай подумал?! А обо мне?! А обо мне он подумал?! Хоть бы какое уважение к матери! Нет! Взял и сбежал! Ни слова в глаза ни сказал! - Мама, - с опущенной головой начал Давид, - успокойтесь. Ваш шум делу не поможет. - А ты тоже хорош! – посмотрела на него та. – Как ты мог его отпустить?! Первенца моего! Плоть от плоти! - Я ваш первенец, - поднял на нее тусклые глаза. Та мигом замолчала, прождала секунду, прожигая его гневным взглядом, и замахнулась: - Я тебе сейчас такой подзатыльник дам, что он будет моим единственным первенцем!!! Где мой сын?! Куда он ушел?! - Не знаю я! – защитился от нее руками. – Никто не знает! - Ты император или где?! Куда ушел Даниэль?! Найди его! Сейчас же! – дала подзатыльник. - Я уже послал людей! Послал! Они прочесывают близлежащие районы! - Пусть прочесывают лучше! Мой сын пропал! Мой Даниэль! - Они ищут! Ищут! Успокойтесь! - Как я могу успокоиться?! Моя кровинка! Мой первый сынок! - Я ваш первый сын! - Не выпендривайся! – вновь дала подзатыльник. – Кто его знает, кто из вас вышел из меня первый! Я была явно не в том состоянии, чтобы различать вас! Кого мне в руки первого дали – тот первым и стал! У вас разница в 15 минут! Хватит уже кичиться, что кто-то из вас первый, а кто-то второй! Носила я вас вместе! Найди его! - Ищу! - Ищи лучше!