Придворная жизнь императорской свиты [1 том]

Даниэль же в это время был далеко от столицы: - Пообедаем тут и поедем дальше, - говорил он охраннику, стоя посреди дороги. – Тут смотреть особо нечего, - окинул глазами улицу маленького городка. Тот кивнул. Молодые люди уже пошли к ближайшей таверне, с которой их разделял один перекресток, как дорогу им преградила престижная карета, запряженная двумя породистыми скакунами, везущими ее куда-то на запад. Даниэль аж удивился, видя такой транспорт в таком месте. Провел его по улице глазами: - Кто это такой тут богатый разъезжает? – ударил коня пятками в бока и мелкой рысью поспешил за экипажем, желая получше рассмотреть герб, развевающийся на крыше кареты. Охранник поторопился следом. Проезжая мимо детского дома, пассажир экипажа выбросил сидящим на крыльце сиротам целую жменю монет, поблескивающих золотом на солнце. Лишь приблизившись к мальцам, император с удивлением различил в их руках запачканные га, которые те старательно отчищали от грязи, в которую они упали. - Вы знаете кто это? – с недоумением указал он детям вслед карете. - Самый богатый и щедрый господин, - ответил один. - А как его зовут? Откуда он? - Это граф Камп. - Граф Камп? – выпучил глаза. – Что он тут забыл? Из детского дома вышла монашка, исполняющая роль учительницы: - Господин? Вы чего-то хотели? - Дети говорят мне, что тут только что граф Камп проехал, - с удивлением выдал ей. – Что этот граф забыл тут? - У него имение неподалеку. Вероятно, он с рудников возвращался, - опустилась на корточки и оглядела детей. – Сколько добрый граф бросил вам? - 34 га, сестра Мария. - Какой щедрый граф… - погладила голову мальчишки, что сказал это. – Купим сегодня сладостей. Даниэль насупился: - 34 га? Я хочу дать больше. Чего это он такой щедрый? Я хочу быть более щедрым, - начал копаться в кошельке. Только отсчитав приюту 50 га, молодой человек отъехал в сторону и посмотрел вслед карете, что уже давно исчезла с поля зрения: - Сегодня, мы поедем в гости к одному из моей свиты. Но вечером, - развернулся и пошел к таверне. – Сейчас я есть хочу. В том экипаже, тем временем, увлеченно целовались граф Камп и виконт Кери. Лаская друг друга языками и примыкая друг к другу губами, они совсем не стремились отстраниться, крепко прижимаясь друг к другу. - Сегодня, - шепотом начал Людовик, чуть отстранившись, - я хочу поехать к Генриху. Поедешь с нами? - Нет, - спокойно ответил Густав. – Веселитесь там без меня. Уверен, вы хорошо проведете время, - лег на его плечо, мечтательно гладя на идеальное светлое лицо. - Ну Густав. Ты не можешь постоянно сидеть дома. Тебе необходимо куда-то выбираться. - Я сегодня выбрался. Я показал тебе рудники. Тебе понравилось? – положил руку на его щеку, начав расслабленно ласкать ее пальцами. - Конечно. В самих шахтах, конечно, скука смертная, но обработка камней мне понравилась, - с усмешкой достал из кармана крупный не огранённый, но обработанный сапфир: - Смотри какой камень огромный. И яркий. Тот улыбнулся ему: - У меня редко когда получается найти такой сапфир. Больше рубины, - опустил глаза на камешек и прижался к другу. Людовик с нежностью покосился на любовника: - Как думаешь, из него получится хорошее кольцо? - Он неприлично большой для кольца. Его только в ожерелье или корону, диадему… Слишком большой камень. Тебе очень повезло найти такой крупный, - поднял на него глаза. - Хорошие сапфиры сами идут ко мне в руки, - ласково улыбнулся ему. Густав выждал, дабы прочувствовать эти нежные слова, потянулся к нему и с любовью поцеловал, прильнув всем телом. Вечер настал также быстро, как и осень после лета. Сапфир сидел в своей небольшой спальне, недалеко от горящего камина, и спокойно читал какую-то книгу в полумраке, как дверь открылась и явила собой его радостного гостя в белой песцовой шубе. - Фух, - вошел Алмаз. – На улице не самая теплая погодка, - направился к огню, потирая руки. - Густав! – негодуя подошел к нему и забрал книгу. – Хватит в темноте читать! Зрение испортишь, - отложил сочинение на полку. Тот молча наблюдал за ним, не сопротивляясь избавлению от предмета чтения. - Давай, лучше поужинаем, - наклонился к нему и желанно поцеловал. – Соскучился по тебе, - отстранился и направился к двери, расстегивая шубу. - Примем сегодня ванну? – смотрел вслед. Людовик кисло скривился: - Не хочу, - обернулся. – Давай завтра? Я как раз после охоты приеду и точно захочу окунуться, - активно направился к нему и наклонился, уперевшись руками в подлокотники. - Покупаемся и сразу в кровать? – смотрел тот ему в глаза. - Кто сказал, что я так просто дам тебе уснуть? Густав расслабленно улыбнулся, положил руку на его шею, и с любовью прильнул к губам. - Мм, - усмехнулся Людовик, закрывая глаза, целиком отдаваясь этому поцелую. – Ты скучал по мне. - Очень… - потянулся руками к его пуговицам на груди. - Хах, - остановил его ловкие пальцы, что уже расстегивали одежду. – Я есть хочу, - разорвал их губы и посмотрел в глаза. – После ужина – я весь твой. - Я бы ужинал только тобой… - Не сомневаюсь в этом ни на миг, - чмокнул его и выровнялся. – Но я весь день на ногах. Я очень хочу перекусить. - Тогда скажу накрыть нам, - оттолкнулся от подлокотников и поднялся. – Ты не должен голодать. Тот усмехнулся, мимолетно поцеловал его в щеку и пошел на выход, попутно расстегивая теплую верхнюю одежду. Густав пошел следом. Слуги накрыли стол в соседней комнате уже через полчаса. Молодые люди поужинали и выпили вина. - Вкусная сегодня была дичь, - выдал Людовик, перед тем как вытер рот тканной салфеткой. - Завтра будет еще вкуснее, - сделал глоток собеседник. – На что вы собираетесь охотиться? - На оленя, наверное, - отложил салфетку на стол, возле тарелки, и поднялся. – Сейчас, я думаю поохотится на что-то другое, - направился к нему. - И на что же? – спокойно наблюдал за ним с бокалом в руке. - А ты как думаешь? – наклонился к нему, уперевшись руками в спинку его кресла и в край стола. – Кто моя добыча на этот вечер? Густав смущенно улыбнулся, отведя взгляд. - Такая румяная и такая славная, - соблазнительно продолжил гость, разглядывая его. - Сладкая и желанная… Молодой человек смущенно сделал маленький глоток и отставил бокал. - Иди сюда, - схватил его руку Людовик и резво поднял, прижал к себе. – Моя добыча, - сомкнул руки на его пояснице. – Этой ночью, ты только мой. - Я твой, сутки напролет, - крепко его обнял, закрыл глаза и прильнул к этим губам в нескончаемом поцелуе. - Мм… - с напором начал поглощать его, сильнее прижимая к себе. Густав только таял от этой жадности в его адрес. - Пошли, - еле слышно прошептал ему и, не отпуская, повел в спальню. Они зашли. Людовик отвлекся на закрывание дверей. - Сюда все равно никто не зайдет, - прильнул к нему Густав, продолжив страстный поцелуй, обняв его за шею. - Не хочу, чтобы они завидовали, слыша наши вздохи, - обхватил его торс, отходя за ним к кровати. - Они не будут… - спустился одной рукой на его грудь и начал расстегивать камзол. Людовик снял с него кафтан и бросил на матрас. Отстранились губами. Алмаз начал поспешно развязывать его шейный платок, а Сапфир быстро расправился с пуговицами и бросил его камзол к своему кафтану. - Ах, - разгоряченно вздохнул хозяин поместья, когда к его шее прильнул губами собственный гость. – Луи… - обнял его затылок и торс, крепче прижимая к себе. Тот отбросил платок на кровать, почувствовав обжигающее дыхание на своем ухе. С возбужденным вздохом взял его бедра и прижал к себе, ощутив своим возбужденным пенисом нечто такое же твердое. - Давай сядем к огню, - тихо прошептал, возвращаясь к губам. - Давай… - медленно повел его к двуместному диванчику, что стоял как раз напротив камина. По пути, Людовик избавился от своего шейного платка, а Густав сбросил собственный камзол. Оба сели, почти сразу же сняв туфли, оставив их в стороне. - Мм… - глубоко вдохнул гость, крепко обхватив хозяйский член рукой через штаны и нижнее белье, не отрываясь от его рта губами. Возлюбленный подался к нему бедрами, прижимаясь к телу всем собой. Одна его рука ласкала грудь, чувствуя ладонью стук родного сердца, а вторая – крепко обнимала, не желая никуда отпускать. Людовик с жадным вдохом прижался к нему сильнее, начав двигать своей рукой на его члене вверх и вниз, так сильно сжимая его пальцами. Густав, почувствовав все это, медленно сполз ладонью на желанный пах и начал ловко расстегивать пуговицы на его ширинке. Приятель неохотно отстранился от губ и опустил глаза на соседские пуговицы, начав поспешно и взволнованно их расстегивать, намереваясь как можно скорее достать из его штанов волшебный эрегированный член. - Луи… - нежно протянул Густав, залезая рукой в его штаны и под нижнее белье. Тот блаженно закатил глаза и упал виском на его плечо, начав обжигать дыханием шею, когда почувствовал эти ловкие и ласковые пальцы на своих яйцах. Расслабленно достал его пенис, начав банально водить рукой вверх и вниз, крепко обхватывая его пальцами. В спальню постучали. Людовик зарылся лицом между другом и спинкой дивана, не желая никого здесь сейчас видеть. Украдкой прильнул губами к его шее, от чего Густав буквально обнял его своей головой, желая оставаться в этом моменте как можно дольше. - Господин, - начал из-за двери какой-то слуга средних лет, - к вам пришел некий мужчина. Он хочет встретиться с вами. Он утверждает, что вы знаете его и что вы примите его. - Густав сейчас занят! – крикнул тому Людовик. - Луи… - ласково обнял его тот, успокаивая. - Господин, этот мужчина говорит, что не уйдет, пока не встретится с вами. - Густав занят! – недовольно посмотрел гость на дверь. – Оставьте нас! - Я лучше схожу и посмотрю кто это, - не без печали сказал хозяин и отстранился. - Нет, - встревоженно схватил его руку тот. – Останься со мной. Приличные люди в такое время по гостям не ходят. Наверняка проходимец какой-то. - Я все равно схожу, - поднялся и начал застегивать ширинку, пряча в штанах нечто эрегированное. - Я с тобой, - в боевом настроении начал подыматься. - Нет, - надавил на его грудь ладонью и посадил. – Ты останешься здесь. - Ну Густав. - Я быстро, - наклонился к нему и поцеловал. – Выпей вина и разденься, - выровнялся. – И не остывай, пока я не вернусь, - пошел к своему кафтану и быстро накинул его, после чего вышел. Людовик тяжело выдохнул, глядя ему вслед. - И так, - спустился Густав к подъездной дороге, застегнув верхнюю одежду на все пуговицы, - чего вы хотели? – взглянул на бородатого мужчину и его более молодого, но от того не менее массивного слугу, что держал поводья двух копытных. - В гости приехал, - усмехнулся неизвестный гость. Хозяин нахмурился, услышав знакомый голос и заметив какие-то знакомые глаза: - Кто вы? - А ты как думаешь? – распростер руками, расплывшись в улыбке. - Назовите свое имя. Я вас не узнаю. - Неужели, совсем уже забыл? – опустил руки и направился к нему. – Сладкий, вспоминай, - ласково взял его подбородок пальцами, не встречая никакого сопротивления. Густав нахмурился еще больше, напрягая всю свою память, пытаясь вспомнить этого человека. - Ну же, - улыбнулся тот, - Сапфир! Не говори, что ты уже забыл меня! - Ваше величество?! – шокировано округлил глаза. - Хах! Наконец-то вспомнил! - Ваше величество! – бросился ему на шею и крепко обнял. – Я так давно вас не видел! Ваша борода делает вас неузнаваемым! – посмотрел в лицо. – А эти синяки… - с сочувствием провел рукой по желтым и синим пятнам. – С кем вы дрались? Кто вас так? - Это уже не важно, - улыбнулся ему. – Что ты тут делаешь? Почему ты не при дворе? - Мы давно уехали… Тут еще Алмаз, - спохватился и показал ему ладонью на дом. – Он со мной живет. Пойдемте к нему! Он точно обрадуется вам. - Хах! С радостью! – обернулся на лошадей и охранника. Густав взглянул на тех сразу за императором, посмотрел на свою прислугу: - Отведите лошадей в стойла, - вернулся к монарху: - Вы голодны? Я прикажу накрыть ужин. Пойдемте! – начал вести его ко входу. - Нет, я не голоден. - Вы наверняка замерзли! Пойдемте скорее внутрь! Обнаженный Людовик ждал своего возлюбленного на кровати, приняв эротическую позу и расслабленно попивая вино, когда услышал приближающиеся к спальне шаги. Кто-то начал открывать дверь. - Густав… - соблазнительно протянул он. – Я уже заждался тебя… - сделал маленький глоток. - Луи! – радостно вошел тот. – Смотри кто приехал к нам! – явил другу бородатого и побитого императора. - Густ-в! – испуганно подавился тот и тут же закрыл промежность подушкой. – Кто это?! – поспешно отставил бокал и сполз с матраса, начав искать чем же прикрыться, вытирая рукой рот от вина. Даниэль с хитрой и довольной усмешкой посмотрел на обоих: - Расстроил ваши планы, сладкие? - Ничего, - выдал ему Сапфир. – Мы можем наверстать все завтра, - направился к любимому. Людовик буквально схватил его за руку и оттащил в дальний угол. - Располагайтесь у камина! – бросил хозяину напоследок императору. – Вам нужно погреться! Даниэль так и поступил, закрыв за собой дверь. - Густав, - начал недовольно шептать ему Алмаз, буквально шипя на ухо, - кто это такой? Чего ты его сюда притащил? - Это Даниэль! - прошептал с восторгом и схватил его плечи. – Он к нам в гости приехал! Оденься пока что, - кивнул на его нагое тело, прикрытое одной только подушкой. - Ты уверен, что это он? - Убедись в этом сам, - усмехнулся ему и пошел к императору, сел с ним на тот двуместный диванчик. Людовик с недоверием проследил за этим и недовольно подошел к комоду, откуда достал халат, надел его. - Какими судьбами вы оказались в нашем районе? – с удивлением начал Густав. - Да я сам не ожидал тут встретить вас, - взглянул он на них. – Почему вы вообще тут? Почему не во дворце? - Ну… - неловко протянул хозяин дома. – Мы уехали еще в сентябре. Может, не будем об этом? - Что-то случилось? – мгновенно озаботился. – Алмаз? – посмотрел на него, желая услышать ответ. – Почему вы уехали? Что случилось? - Ваш брат ненавидит нас, - недовольно посмотрел на него тот, затянув пояс на животе. - В смысле? – встревожился. – Давид? Он же никогда… - Филипп, - подошел и сел на подлокотник, рядом с Густавом. – Он ненавидит нас. - Что он сделал? Как он проявил свою ненависть к моим сладким? - Он лишил нас содержания. Ваш брат оскотинился в наш адрес. Он весь двор настроил против нас! Каждый считал своим долгом оскорбить нас! С нами даже разговаривать многие перестали! Ваши придворные – лицемеры! - Луи… - с сочувствием обнял его Густав, желая успокоить. Даниэль глаза округлил: - Это все было, пока меня не было? - Это началось почти сразу, после вашего отъезда! А когда получили ваше письмо, где вы говорили, что вообще возвращаться не собираетесь – он стал еще злее! Его люди меня педарастом называть стали! – вскочил. – Они высмеивали то, что я нориец, каждый раз мокая меня лицом в мою развращенность и мои предпочтения! – показал на Густава, встревоженного его состоянием. - Алмаз… - сочувственно и шокировано протянул покровитель. - Мы, с ним, - ткнул пальцем в любовника, - спокойно обнимались и целовались, когда один из них просто подошел и облил нас ледяной водой! Сапфир поднялся и направился к вину, что стояло возле кровати. - Ледяной! Прямо из колодца! – продолжал кричать Людовик. – Мне стоит говорить, как сильно я размазал его рожу по полу?! Я костюм себе его кровью испортил! Даниэль был просто в шоке от всего услышанного. Густав, уже взявший бутылку и пару бокалов, вернулся к огню и поставил все на камин. Набрал в рот остатки того, что не успел выпить Людовик, во время томного ожидания, подошел к дорогому приятелю и крепко его обнял, плотно прильнув к его губам своими. Закрыл глаза. Император озадачился такому раскладу. Он вообще не понимал как в данной ситуации можно думать о поцелуях, тем более, таких откровенных. Людовик начал сопротивляться, отстраняясь руками, показывая все свое нежелание сейчас придаваться ласке. Однако, едва почувствовав языком вино, что волнами плескалось в знакомом рту, он был просто-таки вынужден подчиниться, совсем не желая облить их одежду красным напитком. Они плотно сомкнулись губами, проникли друг к другу языками и крепко обнялись, в то время как вино все делало за них. Поцелуй закончился только через несколько минут, когда светловолосый гость не только успокоил свой гнев, но и перенаправил всю свою энергию в возбуждение. Густав отстранился. Облизал свои губы. - Обманщик… - устало посмотрел в его глаза Людовик. – Обманщик и манипулятор… - Ты уже отомстил тому дураку за его поступок. Нет смысла так злиться. Вот когда встретишь его снова, тогда и выскажешь ему все, что о нем думаешь. А сейчас… - лег на его плечо. – Успокойся… - закрыл глаза, заботливо его обнимая. – Тут, никто не обозвет тебя дурными словами и никто не будет над тобой смеяться. Тут, твои предпочтения не порицают. Людовик устало выдохнул, ложась на его плечо. - Но это ужасно, что там сейчас творится, - шокировано выдал Даниэль. – Неужели, со всеми поступали так, как с вами? Густав прискорбно кивнул ему, открыв глаза: - Нас там не любили. Вот мы и уехали. Многие уехали, на самом деле, - любовники отстранились друг от друга, мимолетно поцеловались и сели на диванчик с его подлокотником. - А Давид? – не понимал тот. – Он не защищал вас? - Ему было не до нас, на самом деле, - отвечал Сапфир. – После того, как вы уехали, он слег в кровать. - Слег в кровать? – встревожился. – Почему? Что с ним случилось? - В первую неделю, у него случилось целых три срыва подряд. Он то кричал, разрушая все, что видел, то плакал, закрываясь в своих покоях. Он звал вас и не мог понять, почему вы не возвращаетесь. Его организм просто не выдержал такого удара. Он очень привязан к вам. Он буквально зависим от вас. - Мой брат не здоров? – испуганно подскочил. - Когда мы уезжали, - добавил Людовик, прильнув к Густаву, - ваш брат уже шел на поправку. Александр говорил нам, что ваши письма благотворно влияют на его состояние. - Мне нужно получить от него какие-то вести, - взволнованно выдал. – А вдруг он болен? - Конечно напишите, - кивнул хозяин дома. – Без вестей от вас, ему было очень плохо. - Я хочу написать прямо сейчас. - Мой слуга проводит вас в ваши покои, - поднялся Сапфир. – Вы же не на один день приехали к нам? - На парочку, - кивнул. – Но надолго я задерживаться не собираюсь. - Тогда, вам постелят в комнате Людовика. Он все равно там не спит, - направился к двери, провожая императора. – Завтра, если хотите, можете поехать вместе с Луи на охоту. Он на оленей собирается, кажется. - Да, с радостью. Давно не охотился так, как привык. Но сначала, - вышел, - письмо Давиду. Густав кивнул и они распрощались. Хозяин дома повернулся к любовнику. - Неожиданный визит, - выдал тот. - Согласен, - направился к камину и налил себе вина. - Продолжим там, где остановились? - Давай уже завтра? – отпил и посмотрел на него. – После охоты и ванной. Людовик аж глаза от шока выкатил: - Серьезно? – не мог поверить он своим ушам. – Ты сегодня не хочешь уже? – поднялся и обнял его. – Ты из-за Даниэля расстроился? Тот опустил глаза: «Вот приехал император. Скоро, он захочет обратно во дворец. Нас с собой позовет. И снова мы будем среди этой толпы. Среди этих придворных. Среди его фаворитов,» - тоскливо прильнул к приятелю, не желая делиться им хоть с кем-то. - Просто нет настроения, - ответил любовнику. – Эти воспоминания о придворных все испортили… - Твари они, - крепко сжал его, защищая от любых невзгод. – Твари и мрази. - Давай спать? Людовик поднял его лицо к себе и с печалью посмотрел в эти невероятные синие и тоскливые глаза. Вздохнул. Поцеловал. Спали они вместе, под одним одеялом и в обнимку. Алмаз проснулся около восьми, сладко потянулся, мимолетно поцеловал друга в скулу, лежа у его спины, тихо сполз на пол и не менее тихо вышел, совсем не желая его будить. Уже тут, он сходил по нужде, невзрачно оделся в льняную рубашку с теплыми штанами и ботинками, взял с собой куртку, и вернулся в столовую, граничащую со спальней Густава, где уже был подан ранний завтрак. Сел на свое место во главе стола и начал есть одно варенное яйцо и два яблока, запивая по нужде водой. Уже к девяти, сюда пришел Даниэль, будучи при обычном своем параде, с недавних пор. В его руках уже был запечатанный конверт с письмом. - Завтракаешь? - Угу, - осушил бокал с водой и вытер руки салфеткой, избавляясь от сока яблок, что на них попал. - А чего так бедно? – оглядел пустой стол. - Основной завтрак нам подадут после пробежки. Пробежитесь с нами? – откинулся на спинку. - Пробегусь конечно, но ты ведь поел. Какой бег после завтрака? - Да что там те яблоки? За полчаса улягутся. - То есть, вы даже не сейчас бежать собрались? - Густав еще спит. - Так что же ты его не будишь? - Да он сам скоро проснется, - взглянул на часы и вернулся к императору. – Вылезет из своей кровати, оденется, кислой миной посмотрит на меня, съест свою половину яблока, попьет воды и пойдет на улицу. - И так каждый день? - Угу, - кивнул. – Он живет по расписанию. Не знаю, как можно жить по плану, но ему, кажется, нравится. - И когда же он проснется? Мне бы поскорее письмо отправить, - показал его. - К десяти, обычно, он просыпается. - Обычно? - Иногда, я его бужу, когда сам с кровати встаю. Но сегодня, он не проснулся. Пусть спит. А то хмурый весь день ходить будет. Ему любая мелочь его плана важна, а то у него настроение портится. - Может быть, ты сам тут обладаешь властью и можешь позвать ко мне гонца? - А вы? – нахмурился. - Да никто же тут не знает, что я – это я. Я потерял свою власть, как только сбежал. - Зачем вы вообще сбегали? - Мне было страшно, - пожал плечами. - А сейчас вам как? - Менее страшно. Мне становится лучше. - Это хорошо, - поднялся. – Давайте, - подошел к нему и взял письмо. – Это же вашему брату отправить надо? - Да, - кивнул. – И поскорее. - Посидите пока что здесь, - направился к двери. – Я скоро вернусь, - вышел. Тот сел. Алмаз пришел уже через пять минут и сел на то же место, заметил, как монарх озирается, осматривая столовую: - Что-то случилось? - М? – взглянул на него. - Да вы так осматриваетесь… - Вспомнил, как первый раз попал сюда. - А расскажите, - подпер голову ладонью, - как вы познакомились с Густавом? Это было год назад, в сентябре или октябре. Даниэль уж сам не помнил, зачем он сюда приехал, однако помнил, что интересовали его украшения. Хозяин встретил его как полагается: - Добро пожаловать, ваше величество. Для меня большая честь принимать вас в своем доме. - Да, спасибо за гостеприимство, - непринужденно оглядел слуг, что его встречали, в готовности служить. – Мне интересны украшения. Вы подготовили их к моему приезду? – направился к графу, заметив яркость его глаз. - Да, конечно, - поклонился. – Прошу за мной. Ювелиры уже ждут, - повел его внутрь и завел в один из залов, где на столах были разложены самые разные золотые и серебряные украшения, которые презентовали императору их творцы, стоящие рядом. Даниэль вальяжно оглядел все и выбрал несколько ожерелий, браслетов, пар серьг и колец. - Хм, - остановился возле одного из ювелиров, заметив среди его работ золотой перстень с шикарным ярко-синим сапфиром. – У вас встречаются и такие камни? – взял его в руки, начав рассматривать. - Очень редко, - ответил хозяин дома. – Сапфиры у нас довольно посредственные. Такие насыщенные экземпляры – редкость. - Хм, - примерил и вытянул руку, дабы оценить, как он смотрится на его пальцах. Камень был хорошим, да и сама работа Даниэлю нравилась. Он серьезно намеревался его купить. Покосился на графа: - А примерьте вы, - передал украшение ему. Тот примерил. - Хм… - задумчиво оглядел его монарх. – А вам идут синие камни, - вернулся к столу, возле которого они остановились. - Это все из-за глаз, - опустил их на руку и снял перстень, положил обратно. - Да? – непринужденно выдал гость и покосился на графа. – Вы так думаете? – подошел и взял двумя пальцами его за подбородок, направил лицо к себе. Не встретив, на свой жест, никакого сопротивления, и даже наоборот – повстречав какое-то скрытое желание быть ведомым, Даниэль слегка улыбнулся. Рассмотрел глаза, отпустил его: - Хм… Ну, может быть, вы и правы. Глаза у вас и правда красивые. - Спасибо, - скромно кивнул, сомкнув руки вместе. Даниэль проследил за этой реакцией и вернулся к украшениям. Взял тот перстень: - Все равно куплю его, - передал своим слугам. – Он запал мне в душу, - украдкой покосился на хозяина и пошел дальше. Когда смотр украшений закончился, и казначей уже разбирался с ювелирами по поводу оплаты за их работу, император вышел с графом на улицу и посмотрел на небо. Глубоко вздохнул, наблюдая за облаками: - Не хочу никуда сегодня ехать. Не люблю трястись в этой карете. Тем более, так долго, - покосился на хозяина дома: - Устроите мне ужин с ночлегом? - Да, конечно. Это большая честь для меня. - Пусть приготовят какое-то мясо и что-то сладкое. - Как скажите, - кивнул и отправился передавать слугам волю императора. Вечером, когда стол в покоях хозяина уже накрыли (он на эту ночь решил уступить свое место монарху), Даниэль пожелал, дабы приборы расставили для двоих. - Не люблю ужинать в одиночестве, - покосился на графа. – Поговорим за столом, - сел на свое место. - Как пожелаете, - кивнул тот и сел напротив. Оба были во главах стола. В течении трапезы, император спрашивал о том, чем граф любит заниматься, как предпочитает проводить время и какой вообще отдых практикует. Кроме этого, поинтересовался о возрасте – они были однолетками. - Ну, что ж, - отпил он вина, закончив с ужином, - я бы хотел поговорить с вами наедине, - взглядом прогнал всех слуг. Когда дверь за последним из них закрылась, он довольно улыбнулся и направил свой взгляд на собеседника: - Ты очень симпатичен. Знаешь об этом? – сделал глоток, не отрывая от него глаз. - Вы, вероятно, льстите мне. - Отнюдь. Ты правда очень красив. Хочу рассмотреть тебя получше. Подойди, - подозвал пальцами. Густав поднялся и переместился к Даниэлю. Сел рядом. - Темные волосы, светлое лицо и такие яркие глаза… - провел ладонью по его подбородку, направляя это лицо к себе. – Чудная картина. Глаза у тебя и правда особенные. - Вы так думаете? - Уверен в этом, - усмехнулся и подался к нему. Густав скромно ждал, настораживаясь своему неведению, по поводу того, что его ждало после этого движения. Но когда, он увидел, как император прикрыл глаза и приоткрыл перед ним губы - двинулся навстречу, столкнувшись с расслабленным поцелуем, длившемся несколько секунд. Решив закончить, Даниэль отстранился, с улыбкой облизав свои губы: - Какой ты сладкий… Густав неспешно поднялся, завлекая с собой монарха, взял его за руку и повел в спальню. Оказавшись внутри, хозяин отпустил его и закрыл дверь, не желая видеть тут никого, кроме них. Обернулся на императора, что с похотливой усмешкой уже развязывал свой шейный платок. Тихо подошел. Положил руку на его грудь: - Вы расскажите кому-то об этом? - Никому. Тебе тут некого бояться, - бросил платок на кровать и начал расстегивать его камзол. – Тут только ты и я. Никто не посмеет помешать нам. Сладкий. - Ваше величество, у меня не было близости два года. Я могу быть не сдержанным, - сжал ткань на его груди. - Да? – с улыбкой раздевал его. – Правда? Так долго? – сбросил его верхнюю одежду на кресло, стоящее рядом. - Я очень голоден в этом плане, - повернул его спиной к кровати и начал раздевать. – Могу не рассчитать силу в каких-то моментах, - снял его кафтан и не глядя бросил на кресло. – Не злитесь на меня, если такое произойдет, - расстегнул его жилет и кинул к другой одежде. – Я не специально, - толкнул на матрас и расстегнул свои бриджи, избавился от обуви. - Хм, - с усмешкой наблюдал за его движениями. – Иди ко мне, красавец, - протянул к нему руки, прежде чем тот прыгнул на него и оседлал, будучи только в нижнем белье и рубахе. Алмаз слушал этот рассказ с увлечением. - Хах! – усмехался Даниэль. – Этот ненасытный не давал мне покоя до пяти утра! - Когда вы привезли его, - отвечал тот, - я ни одному вашему слову не верил, когда вы говорили о неистовой страсти, исходящей от этого человека. Сейчас-то он сам каждый вечер начинает приставать ко мне. Что не закат – так у него желание просыпается. Просто Густав выглядит настолько скромно, сдержанно и воспитанно, что поверить в его ненасытность довольно сложно. - Да я сам был удивлен! Но вспомни тот день, когда я познакомил его с вами! - Я откровенно ревновал… Ведь прошло буквально два месяца, после того, как вы приняли меня к себе. Я думал, что стал уже самым любимым вашим фаворитом и тут, как гром среди ясного неба, вы привозите его. - Ну, не знаю про твою ревность, однако вспомни тот вечер. Вспомни как я пригласил вас обоих в покои. Людовик помнил. Это было уже после ужина, когда Даниэль обычно и придавался страсти. На пороге его покоев стояли двое. - Фух, - прошел император к своей кровати и сел на нее, посмотрев на придворных. – Раздевайтесь. Чего стоите не пошевелившись? - Мы будем с ним? – брезгливо выдал Алмаз, указав пальцем на новенького, что уже шел к креслу, снимая по дороге шейный платок. - Не мы, а ты, - усмехнулся император. – Он вчера так утомил меня своей страстью, что я могу позволить себе только смотреть на ваши ласки. - Извините, что так утомил вас, - взглянул на него Сапфир. - Я не в обиде. Раздевайтесь, - поднялся. – И садитесь на кровать, - пошел к вину, что стояло на столике в нескольких метрах. Светловолосый недовольно подошел к темному, начал раздеваться. - Как ты любишь? – шепотом спросил тот. – Мягко, жестко? - Я буду сзади, - злобно прошипел ему. - Хорошо, - опустил глаза. – Но как ты любишь? - Жестко, - толкнул его, пройдя мимо, и положив верхнюю одежду на подлокотник кресла. Густав расстроенно и молча покосился на него, опустил глаза: - Хорошо. Оба сняли всю одежду. Подвинули императорское кресло ближе к кровати, дабы ему было удобно смотреть, и сели на край матраса. Даниэль взглянул на них: - Сапфир, что такое? – подошел и сел на свое место. – Что с лицом? Ты расстроен чем-то? - Я ему не нравлюсь, - печально ответил, кивнув на соседа. - Алмаз, - пожурил того монарх, - чего ты такой не гостеприимный? - Он не заслуживает так быстро оказываться в вашей постели, - неодобрительно покосился на новенького. – Он только сегодня приехал. - И что? - Ваше расположение еще нужно заслужить. А он уже тут своей задницей трется. Густав отвел взгляд. - Алмаз… Ты расстроил его. Тот хмыкнул, посмотрев в сторону. Даниэль тяжело выдохнул: - Сапфир, сможешь заслужить его расположение за одну ночь? Новичок заинтересованно покосился на предмет обольщения. Людовик сложил руки на груди, показывая все свое недовольство. А император усмехнулся, откинувшись на спинку: - Это будет интересно. Начинайте, - кивнул им. Граф подвинулся к виконту и прильнул губами к его шее, заботливо обняв за торс и положив ладонь на пах, начав массировать его яйца, иногда щекоча и лаская их пальцами. Алмаз держался как мог и не проявлял к этому никакой благосклонности, но член его предательски возбуждался, поднимался и твердел. Даниэль наблюдал это с усмешкой: - Он тебя все равно не заменит, - говорил он любимчику. – Не ломайся. Дай себе волю. - Не заменит? – с недоверием взглянул на покровителя. - Конечно же нет, - улыбнулся. – Такого ангела невозможно заменить. Косо посмотрел на Сапфира: - Иди сюда, - взял его голову и поднял к своим губам, сплелся с ним в поцелуе. Обнял. Положил руку на член, нащупав что-то более твердое, чем у него: - Это на меня у тебя стоит? - Ты очень красивый… - в блаженстве протянул ему. – Быть с таким как ты – настоящий дар. Тот усмехнулся и повалил его на кровать. Стал на колени, поднял его ноги. - Нет-нет-нет, - остановил его Даниэль. – Давайте наоборот. - Наоборот? – с недоумением обернулся Алмаз. - Да. Я вчера его так хорошо поимел, что ему необходим отдых. Пусть он будет сверху. Он и там умеет принести удовольствие. Не сомневайся. Густав начал подыматься. - Но… - не понимал этого расклада Людовик. – Я ведь только вам даюсь… - прошел к середине кровати. - Тебе тоже необходимо попробовать что-то новое. Что это такое – только меня пробовать? Это конечно льстит, но разнообразие необходимо всем. Сапфир прильнул к нему сзади. - Но ваше величество… - Не делай такое лицо, будто я тебя предаю, - выдал тот. – Я хочу тебе добра. Искренне. - Я просто хочу сделать тебе хорошо, - прошептал ему на ухо новичок и прильнул губами к шее. Алмаз расстроенно и с неудовольствием покосился на него, упал на ладони и стал тем самым на четвереньки. Густав аккуратно вставил, погладил его спину, дав время привыкнуть к себе в заднем проходе, крепко взялся за бедра и начал жестко иметь, поражая этим Даниэля. Император, до этого момента, даже не подозревал о том, что этот фаворит может быть настолько разным: и заботливым, и нежным, и жадным, и жестким. Монарх всерьез задумался о том, какого же уникального человека он к себе взял. Людовик громко застонал, чуть ли не переходя на крик. Сжал кулаки и зубы, пытаясь вытерпеть все это, однако долго не выдержал и уже через пару минут огрызнулся, оттолкнувшись от постели и обернувшись на Сапфира: - Хватит! Тот тут же остановился, испугавшись крика. - Я не хочу так жестко! Моя жопа не бесчувственная! – недовольно упал на локти и отвернулся. - Прости, - заботливо погладил его спину и лег сверху. – Я не хотел, чтобы тебе было больно… - нежно поцеловал его шею сзади и крепко обнял. – Как ты любишь? – шепотом начал. – Как тебе нравится? - По-обычному, - угрюмо выдал. – Ни нежно, ни жестко. Тот начал двигать бедрами спокойнее, внимательно наблюдая за его реакцией: - Говори, когда будет так, как тебе нравится, - закрыл глаза, прильнув к его телу. - Чуть быстрее. Сапфир немного ускорился. - Да. Вот так. Делай и не говори. Густав поцеловал его спину и залез одной рукой на сосок, начав его гладить, а второй спустился к паху, где обхватил пальцами его член с яйцами и аккуратно сжал. - Что ты делаешь? – встревожился нижний, начиная краснеть. - Пытаюсь найти то, от чего тебе будет еще приятнее находиться здесь… - открыл глаза и выровнялся, взяв его бедра обеими. - Ты правда хочешь, чтобы мне было хорошо? – притих. - Конечно. Ты так прекрасен… - провел рукой вдоль его позвоночника. – Тебе обязано быть хорошо… - Эм… Можешь делать как раньше? - Что именно? – наклонился к нему. - Ты мне яйца гладил, - неловко спрятал глаза. – Мне нравилось. - Конечно, - желанно поцеловал его спину и залез рукой на пах. - Да, - закрыл тот глаза, расслабленно отдав ему весь свой зад. – Вот так мне нравится. Сидя в столовой, рядом со спальней этого самого Густава, Людовик вспоминал эту ночь не очень однозначно. С одной стороны, он с приятной ностальгией вспоминал то, как его пытались ублажить, а с другой – сам-то он вел себя в отношении Густава совсем не мягко и дружелюбно, даже наоборот. Его гнетила вина за такое свое поведение. - Хах, - улыбался ему Даниэль. – Он покорил тебя одними своими пальцами. Кто бы только мог подумать? - Да, пальцы у него и правда волшебные. Его руки, до сих пор, вызывают у меня довольно быструю реакцию. Но сексом мы уже не занимаемся. - Как это? – шокировано выдал. - Да это все Густав, - со вздохом посмотрел в сторону. – И его врач… - Что случилось? Неужели, он заболел чем-то? - Нет, он БОИТСЯ заболеть чем-то, - вернулся к императору. – Говорит, что если мы будем заниматься сексом по-обычному – то можем чем-то заразить свои члены, а там и рты (мы ведь не брезгуем этим делом). В общем, Густав против, чтобы мы проникали друг в друга так часто, как нам хочется, - отвел взгляд. – Перед ванной – он бывает не против, если потом, конечно, мы очень тщательно помоем там. Но это так жжется… - без удовольствия посмотрел на Даниэля. – Это настолько неприятная процедура, что я уж лучше воздерживаться буду, чем потом тереть мочалкой там, где очень больно. - Что же это за болезни такие, что член мочалкой тереть надо? - Внутри тереть надо, - кивнул. – Там, где больнее всего. - Уф, - насупился тот. – Согласен. Я бы тоже, в таком случае, нашел другой способ удовлетворения. - Да и мы вроде как нашли. Правда, иногда так хочется в зад… - И что вы тогда делаете? - Густав нашел выход, но он только для нижнего подойдет. - И в чем же ваш выход заключается? - Широкое и короткое древко – не длиннее болта для арбалета, - пожал плечами. – И прямо в зад. Его и отмывать не больно, и удовольствие плюс-минус такое же. - Ужас. Что же это за болезни такие, которыми вас врач запугал? - Густав вам часа на два лекцию, об этих всех болезнях, прочитать может, - увесисто кивнул. – Вы так запугали его тем сифилисом, что через секс передается, что он уже ебаться спокойно не может – боится подцепить не сифилис, так еще что-то. Не знаю почему, но Густав боится абсолютно всего, чем может заразиться. - Ужас… - Угу. А мне жить с этим. Хотя, такое внимание к своему здоровью, может быть, и не очень плохо. В конце концов, Густав полностью здоров и он поддерживает свое здоровье, что я считаю, очень хорошо. Из спальни послышалось ленивое човганье, по направлению к двери, которая совсем скоро открылась, явив гостям совсем сонного хозяина с кислой миной. Тот широко зевнул, потягиваясь в своей одежде, похожей на наряд Людовика, и направился к столу. Все посмотрели на него. - Что обсуждаете? – открыл свое блюдо и достал половину яблока, взял кружку воды. - Твою ненасытность в постели, - взглянул на того Алмаз. - О да, - начал жевать свой завтрак. – Я – ненасытен. Спал бы еще лет сто. Любимый нежно усмехнулся и поднялся: - Идешь на улицу, соня? – подошел и поцеловал в наполненную яблоком щеку. - А у меня есть выбор? – неохотно покосился на него. - Мне кажется нет, - с улыбкой надел куртку. - Ну вот я того же мнения… - запил все водой. – Пошли, - оставил огрызок с полупустой кружкой на столе и поплелся к выходу. Даниэль последовал за ними. Сделав ровно два круга вокруг имения, они вышли к подъездной дороге. - Куда разогнался? – схватил хозяина Людовик за руку и потянул на себя, уронил на столб дерева, прижав к нему всем телом. – Мне кажется, - нахмурился, упершись руками в кору по бокам его головы, - или ты что-то забыл? Молодой человек расслабленно улыбнулся, обнял его торс и потянулся к губам. Они сплелись в ласковом поцелуе. - Забывчивый какой, - отринул от него гость, взял за руку и повел к дороге. – Постоянно напоминать тебе надо. - Прости, - со смущенной улыбкой косился на него тот. – Я еще немного сонный. - Ничего. Я буду тебе каждый день напоминать, пока не запомнишь. Вернувшись в просторный дом, Людовик отпустил Густава, дав ему идти в свою столовую первым, подошел к императору и шепнул ему на ухо, косо поглядывая на хозяина дома: - Мне кажется, он специально. - О чем ты? – озадачился монарх. - Специально забывает целовать меня после пробежки. Забывает, чтобы я ему напоминал постоянно. Прижимал к дереву и не оставлял выбора. Только смотрите, какой он довольный. Вот специально же забывает. - А ты попробуй не напоминать. Заодно проверишь специально он это делает или нет. - Да пробовал, - вздохнул. – Он тогда грустный весь день ходит. А на следующее утро вообще на пробежку не хочет. Густав! – позвал его. - Да? – обернулся. - Ты почему забываешь наш обычай после пробежки? Постоянно при чем. - Я просто сонный… - потер глаз. – Я еще не до конца просыпаюсь после пробежки. - Я знаю, что после одного круга, ты уже вполне проснувшийся и бодрый. Тот отвернулся: - Ну Луи… День на день не приходится. Ты же знаешь, что я люблю поспать… Приятель нагнал его и обнял за шею, начав идти рядом: - Я знаю, - увесисто кивнул. – Ты забываешь специально. Друг отвел взгляд, будто пряча глаза. - Ты сам сейчас это подтверждаешь, - кивнул на него. – Если бы это была неправда – ты бы не отворачивался. Зачем ты это делаешь? Тебе нравится быть забывчивым? - Мне нравится, когда ты сам инициируешь поцелуй или объятия, - опустил лицо. – Когда ты делаешь это, потому что сам захотел, а не потому, что я попросил. Людовик тяжело выдохнул: - То есть, ты даже ПЫТАТЬСЯ запомнить наш обычай не собираешься? Тот украдкой улыбнулся. - Эх, соня, - поцеловал его в щеку. – Каждый день напоминать буду. Густав покосился на него влюбленными глазами. После завтрака, что прошел в покоях владельца, Алмаз посмотрел на императора: - Так что? Хотите на охоту? Я выезжаю, как только оденусь. - С радостью, - взглянул на него тот. – Давно не охотился так, как привык. После сборов, Даниэль зашел к Густаву и немного озадачился тому, что он к выходу на улицу не готов – молодой человек просто сидел в кресле, возле окна, и читал какую-то из книг, будучи в домашнем костюме. - Ты с нами не едешь? - Нет, - взглянул на него Сапфир. – Я не люблю охоту. Это довольно жестокое развлечение. Гоняться за невинным животным, ради того, чтобы убить его – совсем не гуманно. - Хм, - задумался. – И ты не будешь пытаться убедить нас не ехать? Это ведь действительно жестоко, если смотреть на охоту, с точки зрения оленя. - Нет. Зачем? – пожал плечами. – Луи нравится охота, да и вы что-то такое любите. Я просто не хочу участвовать в этом. В конце концов, все мы рано или поздно умрем. Тот олень – не исключение. Убьете его вы или волки – не так уж и важно. Разница лишь в том, что волки бы его убили из-за голода, а вы убьете из-за желания развлечься, - пожал плечами. – Все равно бы этого оленя съели, - опустил глаза в книгу. - Ну, возможно, ты и прав. По дороге на улицу, Даниэль встретил уже приодетого Алмаза, вместе с которым и продолжил пусть наружу. - Странно, - начал император, - что Сапфир, имея такое гуманистское мышление, даже не пытался переубедить нас. - Вы ждали, что он начнет приводить какие-то доводы в пользу того, что каждая зверушка в лесу должна жить? – покосился на него. - Ну, вроде того. Карл бы точно начал меня отговаривать. - Но он вас не отговаривает, - подметил, - хотя сам является еще большим гуманистом, чем Густав. - Разве? – озадаченно взглянул на него. - Странно, что вы этого не заметили раньше. Золото очень добрый парень. Иногда, даже слишком добрый. Не то, чтобы ему каждая мошка была важна, но он действительно трепетно относится к смерти, а тем более – к убийству, к тому же, кого-то невиновного. - Я просто думал, что у них примерно одинаковый уровень гуманизма. Оказывается, Карл более гуманный. Хм. Ладно, - непринужденно пожал плечами и свернул за угол. Осмотрев пустынный коридор, по которому они шли, Даниэль не сдержался и воскликнул «Эй!», породив тем самым эхо. - Не замечал, - начал своему собеседнику, - что в этом доме как-то пусто? Неприятно пусто. - У Густава нет друзей, - печально вздохнул. – Ни семьи, ни свиты… Жалко мне его. Он совсем один. У него есть только один друг – я. А со своими соседями он даже встречаться не хочет… Не понимаю этой его замкнутости. Мне кажется, что он вполне мог бы дружить еще с кем-то, кроме меня. Но он даже не пытается. - Вопрос только «почему»? – посмотрел на него. – Сапфир же дружелюбный. Он спокойно завел себе дружбу с моей свитой. Разве нет? - Ну… Как сказать… - неловко протянул. – Густаву больше интересны книги, чем окружающие его люди. Он особо и не дружил ни с кем. Так только, с Золотом иногда общался, да с Агатом по мере надобности, ну, и со мной, периодически. Настоящих друзей у него нет. Не знаю были ли они в прошлом, но сейчас - их нет. - Как-то вообще грустно стало. - Согласен. Не знаю, почему он не заводит новых друзей. Мне говорит, что ему и одному хорошо, - пожал плечами. – Но я ему не верю. Быть совсем одному - невыносимо даже кошке. Что уж говорить о человеке? - Может, найдешь ему друзей? - Я бы с радостью, но я не понимаю как. Компания, с которой я вожусь, совсем на Густава не похожа. Они такие же энергичные и боевые, как я. А ему нужен кто-то спокойный. Кто-то, с кем он будет часами свои книжки обсуждать, - нахмурился, задумавшись о том, что его приятель (с собственной руки) может начать с кем-то неудержимо общаться, обсуждая те темы, которые ему наиболее всего интересны. – Я думаю, Густав может и сам найти себе друга, если действительно захочет, - в груди уже играла ревность к этому гипотетическому другу, что может его легко заменить. – Я ему помогу, если он попросит. Но мне искать ему друга негде. Я просто не общаюсь с теми, кому мог бы быть интересен Густав.