Придворная жизнь императорской свиты [1 том]

Прошла неделя. Наступило 25-е ноября, к которому Даниэль прибыл в столицу. Городские улицы уже были украшены разноцветными флажками, а обеспеченные горожане запасались целыми пачками фейерверков. - Какой оживленный народ, - комментировал все это великан, расхаживая со своим господином по одной из центральных улиц. – Как будто праздник какой. - О, да, - важно отвечал ему император. – Послезавтра, очень важный и большой праздник. Нужно арендовать крышу, - оглядывал верхушки домов. - Крышу? – озадачился. – На кой черт вам крыша? - Чтобы салют смотреть. Будет очень много фейерверков. И я обязан видеть их во всей красе. Я всегда любуюсь этими огнями в этот день. О! Вон та крыша неплоха! – указал на одну из них. – Интересно, сколько захочет за нее хозяин! – поспешил к дому. Амбал побежал следом, пытаясь не терять предмет охраны из виду. Наступило 27-е ноября. Во дворце, шел хаос подготовки к празднику. - Ваше величество, - кланялся перед Давидом взволнованный церемониймейстер, что очевидно спешил в какой-то из залов, дабы следить за подготовкой. - Все мои поручения выполнили? – строгим голосом спрашивал тот, сидя на своем троне. - Да, разумеется, - кивнул и посмотрел в список, начав перечислять важные для монарха моменты: - Все гости рассажены с учетом всех симпатий и антипатий императорской семьи, весь дворец вычищен и ваши костюмы уже готовы – костюм вашего брата дожидается его в собственной гардеробной. - А торт? - Повара месили тесто всю ночь. Бисквиты выпекаются. Уже к семи часам, торт будет полностью готов. Другие блюда находятся в готовке. Столы расставлены (место для танцев, тоже предусмотрено). Артисты и музыканты уже прогоняют свою программу. Гостей встречу лично я. Фейерверки уже готовы. Ваша речь для храма уже подготовлена и ждет вас в ваших покоях – ее оставили на столике с вином. Кроме того, с вами хотела встретиться императрица-мать. Она уже приехала и ожидает вас в детской, - откланялся. - Хорошо. Спасибо, - жестом отпустил его. – Ганс, - подозвал его. - Да, ваше величество, - поклонился архиепископ. - Храм уже готов к моему появлению? - Конечно. Все ждут только вас. - Хорошо. Тогда, я сейчас поговорю с мамой, ознакомлюсь с речью и поеду, - тяжело оттолкнулся руками от подлокотников и поднялся. – Пусть приготовят карету, - взглянул на главного конюшего. Выйдя из тронного зала, Давид направился прямо в детскую, сопровождаемый своей немногочисленной свитой. Дверь перед ним открыли слуги. - Мама, - вошел внутрь первый сын, - церемониймейстер передал мне, что вы хотите поговорить. - Да, очень, - взглянула на распахнутую дверь, отвлекаясь от маленьких детей, занятых игрой, после чего, суровым взглядом выгнала всех министров в коридор. Те быстро откланялись и удалились. - О чем же? – прошел к ней ребенок. - О твоем брате. - Да? Даниэла тяжело выдохнула, взяла его под руку и отвела к окну, развернула к улице. - Сегодня, ваш день рождения, - прискорбно шептала она. – А от Даниэля никаких вестей… - Ну же. Уберите этот тон. Он точно приедет. Я уверен в этом. Я все подготовил к его приходу. За столом, подадут его любимое вино, накормят любимыми блюдами и дадут самый вкусный торт. Он не уйдет от нас расстроенным. Даже, если он вернется в дурном настроении, - взял ее за плечи, - в кровать он уйдет точно счастливым. - Ты же знаешь, он, к еде, почти равнодушен. - Да бросьте. У нас будут играть самые задорные музыканты и самые популярные мотивы. Он сможет плясать хоть весь вечер. А фейерверк его ждет такой, которого никто в жизни не видел. Только представьте его завороженные глаза. Он будет без ума от этого дня. Он запомнит его на всю жизнь! Не волнуйтесь, мама, - поцеловал ее в щеку. – Все будет хорошо. Он вернется. Я знаю это. - А если не вернется? Сколько уже его здесь нет? Сколько еще он будет меня мучать своим отсутствием? Этот дуралей вообще обо мне не думает. Я тут сижу, волнуюсь, вообще не понимаю где он и что с ним. - Мама, не беспокойтесь. Даниэль в порядке. - Ты точно это знаешь? Точно? – с возмущенным беспокойством выдала на него. – Он тебе прислал письмо? Где он? Как он? Когда именно он собирается домой? - Нет… Письма он мне не прислал… - поджал губы. - Значит, ты понятия не имеешь где он и что с ним! – оттолкнула его. – Твой же близнец! А ты готовишься к празднику, будто все нормально! Будто так и надо! - Мама! – испугался за нее. - Уйди, - отвернулась, сложив руки на груди. – Не хочу говорить с тобой. - Мама… - положил руку на ее плечо в попытке утешить. - Нет, - сбросила эту ладонь. – Иди и готовься к своему дню рождения. - Мама… - Уйди. Давид опустил плечи. Сочувственно вздохнул и вышел. Сел в своей спальне, взяв подготовленную речь в руки. Начал читать, не особо вникая в текст. - …и этот день… - бормотал он себе под нос. - …поздравляю всех… и дарю этот… - тяжело выдохнул, опуская голову и плечи, будто его покидала сама жизнь. – Кто бы поздравил меня, - поднял глаза к окну и подошел к нему, выглядывая наружу. – Даниэль… Где ты? Почему в наш день ты где-то там…? Когда ты уже вернешься? Когда будешь дома? - лег лбом на стекло. – Даниэль… Ты разрываешь мне сердце… Своим молчанием и отсутствием, - обернулся и посмотрел на дверь. Тяжело выдохнул и вышел. - Ваше величество, - тут же встретили его там служащие. - Не сейчас, - неохотно отмахнулся от них. – Пусть это отнесут в мою карету, - отдал листок с речью. – Выучу по дороге, - развернулся и пошел по коридору в сторону, далекую от выхода. Мужчины согнулись в поклоне. Давид пришел к покоям Даниэля. С грузом на душе осмотрел его дверь и жестом приказал открыть. Вошел. Увидел внутри остатки императорской свиты. - Ваше величество! – тут же поднялись все и поклонились ему. - Даниэль ничего вам не присылал? – негромко спросил Агата. - Из свежего – ничего. А у вас печальные вести? – начал беспокоится. - Печальные? – оживился. - Нет, нет, что ты… Просто мне он ничего не прислал. Вот я и подумал, может, вы что-то получили. - К сожалению, нет, ваше величество. Мы ничего не получали. - Жаль… - оглядел покои. Тут было тихо и уютно: Диана с Опалом играли в шашки, Агат раскладывал пасьянс, а Бронза философски сидел и о чем-то думал, наблюдая за игрою жены. Внутри пахло табаком. - Я так понимаю… Александр тоже здесь? – покосился на кузена. – Чую его амбре. - Он в спальне, - кивнул тот на дверь. - Лежит в бессознательном состоянии? - Если вы имеете ввиду алкоголь, то нет. Последнее время, он вообще не пьет. Как ваш брат прислал нам запрет на вино – ему ничего не дают. Только воду и чай с молоком. - От бутылки его оторвали, оторвите теперь от трубки… - вздохнул. – Он там сам? Проверь, - кивнул туда. – Не хочу видеть что-то излишне личное. - Конечно, - кивнул и направился к спальне. Заглянул. Увидел одинокого Александра, что с пустым взглядом смотрел в потолок, сидя в одном из кресел, и вернулся к императору: - Он там один, можете не беспокоиться. - Ладно, - вздохнул. – Надо сказать ему пару слов, - пошел к двери. Вошел. Первое, что бросилось ему в глаза – белое густое облако, висящее под потолком, на которое смотрел Александр, не отрывая глаз. Давид откашлялся, едва вдохнув этот дым. Зять, услышав это, опустил на него незаинтересованный взгляд, оглядел лицо с одежкой, и лениво поднял глаза к потолку. Медленно затянулся, прикрывая веки. - Сколько ты уже выкурил? – пришел в недоумение император, видя эту заторможенность и отрешенность. - Какая тебе разница? – хриплым голосом прошептал тот. - Тут дышать невозможно. - И что? - Ты ходил на собрание? – направился к нему. - Нет… - Почему? Я же просил тебя, - возмущенно стал рядом. – Тебе Даниэль неважен? - Ты – не он… - небрежно оттолкнул шурина. - Я просил тебя выяснить мотивы Нории! А ты чем занимаешься?! Тот молчал, вообще не обращая внимания на эти крики. - Александр! – дал ему пощечину, дабы привести в чувства. Но и тут реакции не последовало. - Ты вообще слышишь меня?! - Не ори… Если не хочешь быть услышанным… - Я хочу, чтобы ты в сознание пришел! Тот иронично улыбнулся. - Что смешного?! - Ничего, - избавился от усмешки. – Я не был на собрании, - лениво посмотрел на него. – Оставь меня. У меня нет новостей. - Почему ты там не был?! Тебе неважна судьба Даниэля?! - Я пойду на собрание тогда, когда пойду, - затянулся и выдохнул дым ему в лицо. – Отвяжись, - отвернулся. - Как только Даниэль терпит такое отношение к себе?! – отмахнулся от белого облака. - Убей меня, если не нравится. - Убью, - кивнул, - как только станешь совсем бесполезным, - развернулся и ушел. Александр усмехнулся и запрокинул голову, прикрывая глаза. «Не убьешь ты меня. Никогда… Даниэль не даст…» - поник, думая о том, что своего покровителя он уже никогда не увидит. Император прошел в карету и выехал в город – в храм св. Петра, где ежегодно он давал речь в честь, их с Даниэлем, дня рождения, а также, в честь последнего дня перед началом Рождественского поста. - Фух, - тяжело вздыхал Даниэль, протискиваясь сквозь толпу к центру собора св. Петра. - еле пролезли. Сюда вся Кромия собралась? – оглядел головы прихожан, стоя под сводами главного Кромийского храма. - Зачем вы вообще сюда лезете? Тут такая толкучка, что вас раздавить могут, - сетовал великан, с большим трудом протискиваясь к своему господину. - Давида увидеть хочу, - осматривался тот. – Он тут сейчас распинаться будет. Всякие слова говорить будет. Интересно посмотреть на него. - Почему бы вам было просто не вернуться? Вы бы увидели его во всей красе, не будучи сдавленным какими-то людьми. Все ведь хотят посмотреть на него. Смотрите задавят еще кого-то в такой толпе, - покрутил головой. - Не. Я хочу так на него посмотреть. Интересно, он узнает меня? Тот скептически посмотрел на него: - Как давно вы на себя в зеркало смотрели? - Неужели, я потерял всю свою былую красоту? – расстроенно взглянул на него. - Вы – бородатый. И похожи на путешественника, что бритвы полгода не видел. Вы думаете, он узнает вас? До побега, вас брили каждый день. Вы реально думаете, что он знает, как вы выглядите с бородой? Он вас точно не узнает. - Но может услышать, - усмехнулся. – Мой голос он точно должен услышать. - А вы уверены? – не снижал скептицизма. – Смотрите сколько людей. И каждый из них что-то говорит. Вы их просто не перекричите. - Может уже хватит мне настроение портить? – нахмурился. – Я просто хочу посмотреть на своего брата. Отстань от меня, - отвернулся и посмотрел на возвышение, уже готовое для восхождения на него императора в компании архиепископа. Прошло немного времени – около получаса, прежде чем к собору подъехала золоченая карета, запряженная породистыми скакунами серой масти. Стражи перекрыли все входы и выходы своими телами в сверкающих латах. - О! Вот он! Вот он! – закричал Даниэль, указывая на близнеца. – Смотри! Великан даже усмехнулся, замечая эту детскую непосредственность в голосе и глазах своего господина. Народ закричал, с ликованием приветствуя своего покровителя в компании статного архиепископа в шапке и с посохом. Они шли неспеша и по отдельной дорожке, защищенной стражами, восходя к алтарю и другим служителям церкви, что нетерпеливо дожидались этих людей в своем храме. Глава церкви и государства стали на свои места, величественно окинули взглядом толпу и приготовились говорить. Горожане немного озадачились. По толпе, словно волнами, начал распространяться смущенный шепот: - Почему император один? Где его близнец? Это Давид? Где Даниэль? Почему он один? Их должно быть двое. Что случилось со вторым близнецом? Куда он подевался? Что-то произошло? Колокольного звона не было [им сообщают о смерти монарха]. Что произошло? Что-то случилось со вторым императором? Давид не мог не услышать эти слова, возносившиеся эхом к самим сводам. - Сегодня! – гласно и величественно начал он, отвлекая людей от шушуканья между собой. – Великий день! Даниэль переглянулся с великаном. - Вы встревожены? – прильнул к его уху тот, пытаясь говорить тихо. - Это народное волнение смущает меня, - оглядел толпу. - Чем же? Они, видимо, привыкли видеть вас вместе. Это вы их смущаете такой одинокой фигурой, - кивнул на его брата. Даниэль отвел взгляд, чувствуя за собой вину, из-за того, что оставил близнеца одного. - Завтра, начинается Рождественский пост! – провозглашал Давид. – Так насладимся же праздником! Насладимся нашим днем рождения! Да будет праздник! – величественно взмахнул рукой, будто призывая к веселью. Архиепископ вышел вперед и начал главную полуденную мессу. Горожане наблюдали за ее течением до самого конца, внимательно следя за императором – первым причащающимся в этот день. Как только служба закончилась и Давид отпил вина, съел хлебец из рук архиепископа, поцеловал его перстень, молодой человек поднялся с колен и гласно провозгласил начало праздника, чему прихожане были неимоверно рады. Даниэль, наблюдая за всем этим, тоже захотел причастится. Он не столько был верующим и желал целовать перстень Ганса, сколько желал присоединиться к этому ритуалу, что они с братом проводили каждый год. Стал в очередь на причащение, великан его сопровождал. - Тоже хочешь печеньку с вином? – шептал ему Даниэль. - Нет, я только за компанию стою. Я же охранять вас должен, если вы не забыли. - Нет, я это помню. Просто ты в очереди стоишь. - Я пропущу кого-то вперед. Сам я преклонять колено не буду. - Боги запрещают? - Не запрещают. Это лично мой выбор. Я не хочу участвовать в ваших обрядах. У меня свои есть. - И какие же у тебя там обряды? Постишься перед днем рождения каких-то богов? - Нет. У наших богов нет рождения и смерти. Да и посты мы никакие не держим. Разве что весной ограничиваем себя в мясе и яйцах с молоком. - Хм. Это и есть пост. - У нас, это называется «время жизни». - И что же вы в это время делаете? - Даем животным время на роды и выкармливание первых малышей. Природе необходимо дать время на восстановление баланса, после прошлого года. - Довольно интересная традиция. - Отчасти, необходимая. Если не давать животным время на размножение, рано или поздно, всех из них, мы убьем и съедим. - Хм. Это действительно так… - А вы зачем тут стоите? Печенье хотите? - Не то чтобы… Просто мы с Давидом всегда так делали… Каждый год приходили и причащались. Я никогда не пропускал… - Мне кажется, вы очень скучаете по нему. Почему бы вам просто не вернуться? - Поговорим об этом, когда выйдем отсюда. Своей очереди молодой человек ждал два часа. Так как очередь была, по сути, одна, и только возле алтаря она разделялась на несколько потоков, к каждому из пяти священников, раздающих просфоры (церковное печенье) с вином, под конец, Даниэль пропустил трех человек вперед себя, дабы попасть именно к Гансу. Подошел к нему, опустился на колени, сложив руки в молитве, принял в свой рот хлебец, поцеловал его перстень, сделал глоток вина и поднялся. На прощание кивнул и ушел. - И это все, чего вы так долго ждали? – шагал с ним великан, направляясь к двери. - Угу, - кивнул, дожевывая печенье. - Вы действительно сильно этого хотели, рас ждали такого быстрого обряда несколько часов. Я даже ждать устал, если честно. - Для меня, это ожидание было не менее мучительным. Но мы сегодня еще вернемся сюда. - Зачем? – недоумевал. - Хочу поговорить с Гансом с глазу на глаз. Знакомый тяжело выдохнул. В собор, знакомые вернулись только через три часа, когда уже все, желающие причаститься, разошлись. Даниэль подошел к одному из священников, что расхаживал по храму: - Здрасьте, - кивнул он ему. - Добрый день, - кивнул в ответ тот. - Я бы хотел исповедаться у архиепископа. Он еще здесь или уже уехал к императору? - Его Высокопреосвященство еще тут, - кивнул. – Я позову его. Присядьте пока что в исповедальне, - указал на ту. Даниэль кивнул и направился к той. Зашел, стал на деревяную лавку коленями, опустившись лицом перед решеткой, разграничивающей его с местом священника, и начал ждать. Великан же остался в зале, присев на самую ближнюю к конфессионалу скамью. Начал оглядывать сам храм, рассматривая фрески и алтарь. Прошло несколько минут, прежде чем во вторую часть исповедальни кто-то зашел и сел. - Слушаю тебя, сын мой, - спокойным и немного уставшим голосом начал Ганс, поправив свое одеяние на ногах. - Привет, - непринужденно начал молодой человек. – Давно не виделись. Архиепископ нахмурился, услышав какой-то знакомый голос. - Это Даниэль. Ты еще помнишь меня? – смотрел на него сбежавший. Священник посмотрел через решетку, не веря своим ушам. - Здоров, - со вздохом помахал ему. - Даниэль? – шепотом поразился и прикрыл рот ладонью, сдерживая удивленный восклик. - Угу, это я… Давид сегодня был один… - лег лбом на решетку. – Как он там? - Он очень скучает. Когда ты уже вернешься? Императрица места себе не находит. Она хочет увидеть тебя. - Если она увидит меня – даст подзатыльник… - поник. - Она с объятиями набросится на тебя. Когда ты домой собираешься? – взволнованно говорил. - Я не знаю… Как там во дворце? Что происходит? - Да ничего нового. Все, как обычно. - Как обычно, значит? – опустил глаза. «Мой уход ничего не изменил… Ничего не поменялось… Никто и не заметил этого…» - Все ужасно скучают по тебе. Тот иронично хмыкнул: - Ты, по мне, точно не скучаешь. - Ты необходим нам. Вернись поскорее. Сегодня, будет большой праздник. Давид готовится как умалишенный. - Как умалишенный? - Да. У церемониймейстера свободных пяти минут нет. Все на ушах стоят. - Да, видимо действительно большой праздник намечается. - Очень большой, - пытался заманить его Ганс. – Танцы, блюда. Давид заказал торт высотою в метр. А фейерверками уже весь сад заставлен. Погулять спокойно нельзя, дабы в фейерверк не вступить. Подбородок Даниэля сморщился: «Такой большой праздник. Такое раздолье. Метровый торт, куча фейерверков… Они вообще грустят по мне?» - сжался. - Музыкантов пригласили, новые наряды сшили. Даниэль, возвращайся поскорее. Все ужасно скучают по тебе. «Не видно, что скучают. Видно, что к гулянке готовятся,» - сжал кулаки. - Как там Давид? – тихо спросил, не желая выдавать дрожь в голосе. - Скучает по тебе. - Как его здоровье? - Здоровье – в порядке. У него куча дел, но со здоровьем у него все хорошо, слава Богу. А у тебя со здоровьем как? - Нормально. - Ты скоро собираешься домой? - Подумаю. - Давид только о тебе и думает последнее время. - Угу. Я на исповедь пришел. Можно мне уже исповедаться? – недовольно выдал. - Да, конечно. В каких грехах ты хочешь покаяться? - Мой друг говорит, что я очень тщеславен и груб с ним. Их разговор занял всего пятнадцать минут, после чего Даниэль быстро прочитал молитву, сказал небрежное «спасибо» и вышел. Уже за стенами собора, великан осмелился спросить его: - Что в этой кабинке происходило? Почему вы вышли оттуда таким злым? - Во дворце даже не ждут меня. Я туда не вернусь, - пошел по улице. – Они готовятся к огромному празднику. Такого размаха никогда при мне не было. Радуются, суки, что меня нет. Похоронили уже. Твари. Поедим и пойдем на крышу. Возьмем вина и торт. Ты будешь единственным человеком на моем дне рождения. Ганс же, только закончив эту исповедь, поспешил во дворец. - Ваше величество, - поспешно зашел в покои Давида, чуть ли не ворвавшись к нему в спальню. - Что такое? – примерял праздничный наряд тот. - Я Даниэля видел! - Даниэля? – пораженно повернулся к нему. – Где? Как? Когда? - Только что! Он ко мне на исповедь пришел! - На исповедь? Он уже во дворце? – широко улыбнулся. – Где он? Он к себе пошел? – поспешил к двери. - Нет, подождите, - схватил его за плечи и остановил. – Я его в соборе видел. - А, в соборе, - остановился. – И что? Уверены, что это он был? - Конечно. Он сам ко мне пришел. Зашел в исповедальню и лично меня попросил. Мы немного поговорили, после чего, я отпустил ему грехи. - Говорили? О чем? Не таите! – взял его за локоть и повел к столику, усадил на кресло, сев рядом. – Рассказывайте все! - Он интересовался вашим здоровьем! Я рассказывал о вашем празднике! С каким размахом вы его планируете! - Да-да, и что? Что он? Как он? - Он сейчас в порядке. Жив, здоров, как обычно, груб. Но он цел! Я пытался завлечь его на ваше празднество как только мог! Рассказывал обо всем размахе! - И что он? К скольки он собирается приехать? Уже сейчас или чуть позже? - Он мне не сказал. Но он в городе. Думаю, он сейчас подготовится и подъедет. Он был бородат и почти не ухожен. Думаю, он сейчас у цирюльника. - Да сдался ему тот цирюльник! – махнул рукой. – У нас его побреют быстрее и лучше! - Это Даниэль, ваше величество. Я понятия не имею, что ему в голову может прийти. Но я думаю, он уже готовится приехать сюда. Возможно, он морально готовится к встрече с вашей матерью. Он боится, что она накажет его. - Да я сам сейчас с мамой поговорю! Буду всеми силами убеждать ее не делать Даниэлю ничего плохого! Он же мой брат! – поднялся и поспешил к императрице. Наступил вечер. Во дворец начали прибывать многочисленные гости. Был накрыт стол, разложены таблички с именами. Играли музыканты. Расхаживали туда-сюда аристократы. - Какой большой праздник, - оглядывалась Диана, держа Бронзу под руку. – Какой размах. - Да… - соглашался с ней муж. – Такого раздолья еще не было... Надеюсь, вы не будете очень суровы, если я наберу пару лишних килограмм за этим столом. Только взгляните на ту индейку! – кивнул на одно из блюд. - Хах, я уже поняла, что вы любитель покушать. Не волнуйтесь, я не буду к вам сурова. - А я не буду суров к вам, - усмехнулся. – Хорошая жена не должна быть тощей! - А вот и Кларисса… - протянула девушка, взглянув на приближающуюся к ним сестру в компании какого-то молодого человека. - Диана, - важно начала та, лишь подойдя, - познакомься, это – Филипп Красный. Барон Локери. - Оо, барон, - протянул ему руку веселый Бронза. – Здравствуйте. Они пожали руки. - Вы знакомы? – чуть озадачилась младшая. - Не то, чтобы сильно, - кивнул ей зять, отпуская аристократа. - Филипп хочет жениться на мне. - Какая отличная новость, - улыбнулась ему Диана, когда барон целовал ей руку. – Как скоро вы собираетесь обручиться? - После праздника, - ответил ей тот. – Думаю, у нас, с Клариссой, выйдет отличный союз. - Желаю вам счастья и вечной любви, - благословила их старшая, прижавшись к Бронзе. В императорской семье, тем временем, все было не так радужно. Виконт Дель-Реви курил у окна. - Александр, - хлопнула его по плечу Анна, пытаясь обратить на себя внимание, - сколько можно курить? Мы скоро за стол сядем. Иди с гостями пообщайся. - Какой смысл в этих гостях? – лениво протянул ей. - От тебя табаком уже за километр воняет. - И что? – незаинтересованно покосился на нее. - Брось ты эту трубку. - Мне уже курить нельзя? Я всегда курил, курю и буду курить, - посмотрел на улицу, на подъездную дорогу. - Хоть в день рождения Давида с Даниэлем отвлекись от этого дыма. Мне с тобой весь вечер сидеть. Ты можешь хоть сейчас не курить? Я задохнусь рядом с тобой. Тот небрежно хмыкнул: - Если не хочешь сидеть со мной, пусть рядом с тобой посадят виконта Холодного, - покосился на нее. – Уверен, от него ты убегать не будешь. Супруга аж покраснела от такого предложения: - Ты что такое говоришь? Ты – мой муж. Мы обязаны сидеть вместе. - Ты сама знаешь о том, насколько мы друг другу муж и жена, - отвел взгляд. – Заделаете ребенка – пусть хоть на тебя похожим будет. Приму его как собственного. - Александр, - возмущенно толкнула его. - А что? Хочешь сказать это неправда? - Иди к столу и садись за свое место, - недовольно выдала, раскрыла веер и пошла в парадный зал, где были накрыты длинные столы, расставленные буквой «П». Александр только хмыкнул. - Ваше высочество? – подошел к принцессе тот самый симпатичный виконт, что был ей троюродным братом. – Вы явно чем-то раздосадованы. - Не сейчас, Генри, - шепнула ему, прикрывая рот веером. – Александр похоже все знает, - следила глазами за другими гостями, контролируя не подслушивает ли за ними кто-то. - Он бы все равно когда-то узнал, - притих. - Он как-то грозился мне? - Ему вообще плевать, - отвела недовольный взгляд. – Чья я вообще жена? – возмущенно посмотрела на него. - Его, - кивнул. - Не заметно. Императрица, тем временем, говорила со старшими сыновьями: - Давид, прости, что накричала на тебя утром. Просто я на нервах. Сегодня ваш день рождения, а Даниэля до сих пор нет. Ты уверен, что он приедет? - Ганс сказал мне. Он сказал, что видел его в соборе, что разговаривал с ним. Может быть, он приедет позже. - Уже семь… А его все нет. - Может быть, он к восьми приедет. Но фейерверк он точно не пропустит. Я не верю в то, что он захочет приехать позже одиннадцати. Там столько фейерверков. Ганс точно говорил Даниэлю про салют. Такое раздолье он просто не может пропустить. Это невозможно. Даниэля просто задерживает что-то. Я уверен, что он приедет. Просто позже. Может быть, - задумался, - его стражи не пускают. Надо пойти и сказать, чтобы всех сейчас впускали через ворота. Он же одет сейчас не как император… - пошел к двери. Даниэла переглянулась с Филиппом. В городе, в близлежащей столице, тем временем, все уже праздновали и готовились к фейерверкам, что разукрасят ночное небо этим холодным осенним вечером. Даниэль и его охранник сидели на одной из крыш, закутавшись в теплые одеяла, и ели торт, запивая вином. - Неплохая штука, - кивнул монарх на десерт, отламывая его блестящей серебряной ложкой. – Вкусный. Сидел он, облокачиваясь на дымовую трубу, свесив ноги через конек, на котором сидел великан, обхватив бедрами скаты крыши. - Угу, я думал, мы такой большой не съедим, а он скоро уже кончится. - Да сколько его там? Всего два яруса. Тем более, что ты сам за двоих ешь. - Это да. Но столько сладкого я никогда не ел. Это кошмар какое оно сахарное. - Не нравится – мне больше достанется. - Хах, да я не это имел ввиду. - А мне все равно больше достанется. Я – именинник. Мне можно съесть и больше положенного, - запил все вином. - Когда там салют будет? Тут довольно холодно. Зашли бы лучше в дом погреться. - Можешь зайти, если замерз. Я лучше останусь тут, - посмотрел прямо, в сторону дворца, что с такого расстояния казался совсем крохотным. - Неужели, вы не замерзли? - Не так сильно. Меня вино и одеяло греет. Тем более, труба теплая, - кивнул на нее. - Мы тут до полуночи будем. Так что, если замерз – иди отогрейся и возвращайся, а то торта тебе вообще не останется. Сам весь съем, - продолжил поедание сладкого. - До полуночи? Только в полночь начнется все действо? - Нет. Фейерверк всегда к одиннадцати начинается. До полуночи мы его смотреть будем. - Так долго? - Угу. Ганс же говорил, что там ступить из-за фейерверков некуда. Значит, салют будет долгим. Глядишь, больше часа даже. Так что, иди грейся и возвращайся, - с печалью покосился на императорский дворец. Великан заметил этот взгляд: - Вы же хотите домой… - с сочувствием выдал. - Вот только меня там не ждут. Видимо, зря я приехал сюда. - На самом деле, вы хотели вернуться? - Да, я думал об этом. Я давно уже скучаю. Но я колебался. После разговора с Гансом, я колебаться перестал, - повернулся к торту. - Вы никогда больше не вернетесь туда? - Может и вернусь. Я не знаю. Но сейчас я туда точно не хочу, - взял все блюдо с десертом и поставил себе на колени, начав печально есть. – Если они меня не ждут даже на мой день рождения, если они, даже в этот день, без меня планируют такой знатный вечер, то я могу не приезжать даже на Рождество. Я не знаю, когда захочу вернуться снова. Но сегодня, я их видеть не хочу. Такой день важный… А они хвосты распушили как настоящие павлины. Ходят там все такие расфуфыренные и подарки моему брату дарят. Если бы они скучали по мне – не было бы никакого праздника. Давид постоянно говорил мне, что я – часть его души, что я буквально половина его самого. И он вот так вот поступает… Мы с материнской утробы вместе, а он… Устраивает такую гулянку, когда я сбежал. Он – врун и обманщик. Притворщик и лицемер. Идет он в жопу. Не хочу его видеть. Ни его, ни кого-либо еще из моей семьи, - согнулся над остатками торта, поедая его серебряной ложечкой. - Мне жаль вас… - сочувственно погладил его плечо. – Раз уж мы все равно на этой крыше до глубокой ночи сидеть будем, может быть, пойти и купить еще еды? Этот торт закончится, едва я уйду погреться. - Да что ты можешь купить? Уже закрыто все… - Я могу зайти в таверну. Они еще работают. Что вы хотите? Принесу пару блюд, - взглянул на полупустую бутылку. – Могу еще и вина взять. Это мы почти выпили. - Правда за едой пойдешь? – тоскливо взглянул на него. - Да. Питаться одним сладким не вариант. Тем более, что у вас день рождения. Вам нужен хоть какой-то праздник взамен того, что вы пропускаете. - Можешь… Молочного поросенка взять? - Да, конечно. Что еще хотите? Тот опустил глаза на десерт: - Пирожных каких-то. Этот торт действительно скоро кончится. - Хорошо, вам пирожных и поросенка. - Угу, - протянул ему кошелек. - А вина какого хотите? - Не думаю, что в таверне ты найдешь что-то хорошее. - Тогда что? - Эля можешь взять. - И бочонок эля. Хорошо, - начал слазить к балкону, что был со стороны трубы. Даниэль провел его взглядом. Прошел час. Великан вернулся на крышу с несколькими блюдами и парой кружек пива. - Неудобно у вас тут, - уселся на свое место, придерживая коленями поднос с едой. – И холодно. - Если хочешь, можешь ко мне подсесть. Под трубой теплее, - взял кружку и отпил. - Я там не помещусь. Давайте скорее поросенка есть. Я его подогрел у камина немного, но он все равно сейчас быстро остынет, - оторвал заднюю ножку, начав ее есть. Даниэль оторвал кусок мяса и себе, начав смаковать его, запивая элем. Во дворце, тем временем, было неспокойно. Гости до сих пор не сели за стол. - Где Даниэль? – беспокойно ходил туда-сюда Давид. – Уже поздно. Почему он не дома? Где его носит? Императрица задавалась тем же вопросом. Городские часы пробили девять. - Вот это мы наелись, - хлопнул себя по животу великан, сидя с сытым императором на крыше. – Как вам птица была? - Я больше по поросятам. И кроликам. Люблю их нежное мясо. Эх, растолстею я после такого дня рождения. - Зато счастливым будете. Толстым, но счастливым, - хлопнул его по плечу. – Так, - посмотрел вниз, - мне надо спуститься, но я скоро вернусь. Многовато пива выпил, - начал слазить, забирая с собой все блюда и приборы с кружками. Во дворце сели за стол. Блюда были расставлены, праздничный торт – завезен на собственном столике и поставлен напротив именинника. Все ждали второго императора. Место Александра пустовало. Давид внимательно следил за всеми. - Почему он не сидит? – недовольно кивнул на кресло зятя. – Где он? Пусть займет свое место. - Он у окна, что выходит на подъездную дорогу, - прокомментировала Анна. – Курит. - Да сколько курить можно? – взмахнул рукой. – Приведите его и посадите на его место! – указал слугам на дверь. Те кивнули и удалились. Через несколько минут, привели накуренного Александра, с дымящейся трубкой в зубах, и посадили за стол. - Где ты шляешься? Я приказал всем сесть, - возмущался монарх. - Вы собираетесь начать праздновать без Даниэля? – незаинтересованно говорил он, смотря вперед. - Нет! Мы ждем его за столом! - А я жду возле окна, - поднялся и поплелся к двери. - Вернись на свое место сейчас же! - Хм. Хочешь, чтобы я курил прямо за столом? – покосился на него. – Какое кощунство. - Я хочу, чтобы ты подчинялся моим приказам! - Я не собираюсь начинать праздник без именинника, - развернулся и посмотрел на него. – Вы сели за стол так, будто уже готовы торт резать. Это – день рождения Даниэля и я не позволю вам заставить меня праздновать, когда его самого здесь нет. Будет Даниэль – сяду. А пока его нет, - отвернулся и продолжил путь к двери, - я пошел выглядывать его к окну. Сидя за столом, я точно ничего не увижу. Давид провел его возмущенным взглядом. Настало десять часов. Даниэль и великан сидели на крыше того же дома и смотрели вдаль, о чем-то думая. - Хорошая сегодня погода все-таки, - вздохнул охранник. – Ясно, свежо… - Угу, - задумчиво протянул император. – Даже романтично в каком-то плане. Тот настороженно покосился на него. - Ты хороший человек, - непринужденно продолжил монарх. – Ты мне нравишься даже, - посмотрел на него. - Прости, что бываю груб и невыносим. Просто… - вздохнул, переведя взгляд на дворец вдалеке. – Мне бывает не просто. Со своими мыслями, со своей жизнью… А когда мне непросто, я начинаю нервничать и бесится… Я не специально, - взглянул на него, будто извиняясь. – Просто я человек такой. - Да, я заметил уже, - кивнул. – Вы – человек крайне непростой. - Прости. Просто вырос такой, - вздохнул и посмотрел на отчий дом. - Меня настораживает то, что вы говорите. - В каком смысле? - Вы опять совратить меня хотите? - Ну… - замялся. – Хочешь скажу что-то, что тебе может не понравиться? – неловко покосился на него. - Да говорите уже. Тот глубоко вдохнул и выдохнул, будто мужаясь: - Мы уже переспали. - Как? – шокировано округлил глаза и быстро отсел, прикрывая рукой зад. - Не то место прикрываешь. Я был снизу. - Как? Когда это было? - Помнишь, после проклятого леса мы напились и ты проснулся без штанов? Тогда, я тебя соблазнил... - Почему вы мне сразу не сказали? – возмутился. Даниэль опустил глаза: - Я не хотел портить наши отношения. Тогда, я получил то, что хотел и подумал, что можно оставить это в тайне. Я думал, что мы можем продолжить общаться так же, как и до этого… - выдержал паузу. – Я пойму, если наши отношения испортятся и ты не захочешь больше служить мне. - Вы поступили гадко. - Да. - Да и как я могу перестать служить вам, если это является условием спокойной жизни моей родни? Только, пока я служу вам, вы будете держать их подальше от Соремы. - Нет… То поместье принадлежит тебе. Можешь поехать во дворец хоть завтра. Тебе отдадут бумаги и скажут куда ехать. Та земля перешла в твою собственность. Я не обманываю… - Зачем вы вообще рассказали мне о нашей связи? - Не знаю, - прятал глаза. – Подумал, что мы друзья и что я могу рассказать тебе, - отвернулся. – Это был глупый поступок. - Очень глупый, - кивнул и начал слазить на балкон. Даниэль прискорбно покосился на него: «Он уходит… Отворачивается… Я – отвратительный,» - согнулся, обняв свои колени. Во дворце, тем временем, напряжение возрастало. - Уже десять, - шептались придворные, сидя за столом, полном нетронутых блюд. – А Даниэля все еще нет… Давид сидел молча. Его семья пыталась не провоцировать. Прошло полчаса. Великан вернулся на крышу. Монарх виновато покосился на него. Тот тяжело выдохнул, глядя на эти глаза: - Как это происходило? - Что? - Как вы совращали меня? - Ну… Я просто показал тебе свой зад и предложил трахнуть меня. Ты, на удивление, согласился очень быстро. - Я сам все сделал? - Ну, в общем-то, да. Придавил меня к кровати и собственно… - Как это было? - Жестко. И довольно быстро. Ты уснул сразу, как закончил. - Вы позвали меня в свиту для того, чтобы снова так напоить и совратить? - Нет… Я позвал тебя из-за того, какой ты человек. В постели, ты был мне интересен, только как новый опыт. Собеседник тяжело выдохнул: - Я потерял свою девственность с мужиком… - Ну, ты же все равно извинялся перед своими богами. Они же простили тебе… - опустил голову. - Как мне вам в глаза смотреть, после того, как я узнал, что мой член был в вашей заднице? - Смотри так же, как и до этого. Для меня, ничего не изменилось. Я просто удовлетворил свое любопытство. - Вы воспользовались моим состоянием почти что без моей воли. - Тогда, ты вообще не сопротивлялся. - Я был в неадекватном состоянии! – взмахнул рукой. Даниэль покосился на него: - Ты больше не хочешь служить мне? - Вы – невыносимы. Воспользовались мной. Напоили, совратили. И думаете, что мы сможем общаться так же, как и до этого? - Да, я так думаю… - опустил глаза. - Зачем вы соврали мне, когда сказали, будто я с женщиной переспал? - Думал, что у тебя будет слишком бурная реакция на секс с мужчиной. Я оказался прав, - обнял ноги и отвернулся. - На кой черт вы признались мне? - Начал считать тебя своим другом. Своих друзей я не обманываю. Подумал, что это будет честно. - И к чему это привело? - Ты злишься… И отворачиваешься от меня… Можешь поехать завтра во дворец и забрать свои документы на землю. А я поеду к Карлу… Поживу немного у него. Крыши вокруг начали заполняться людьми, желающими посмотреть салют. На центральной площади начали собираться те, кто хотел запустить собственные фейерверки. Стража заполонила улицы. - Почему вы именно сейчас решили сказать это мне? Вы не могли признаться завтра? - Сегодня, мой день рождения. Будет лучше, если в следующий год я ступлю чистым от лжи и только с теми, кто действительно хочет оставаться рядом со мной. - Вы не думаете, что испортили себе праздник? - Нет… Я его омрачил, но не испортил. По крайней мере, еще, - покосился на него. - Хотите сказать, что еще не поздно испортить его? - Да… Еще не поздно… Во дворце, напряжение возрастало с каждой минутой. Давид запретил начинать салют, пока нет Даниэля. Придворные ждали, сидя за столом. Настало одиннадцать. Горожане вооружились спичками, будучи готовыми поджечь фитили собственных фейерверков, сразу после взрыва в небе первого, посланного императором. Однако тот не торопился. Даниэль сидел на крыше один. Печально глядя на чистое небо, усыпанное звездами. Он ждал только взрыва фейерверка, дабы заплакать. Он обидел своего друга настолько, что тот покинул его. Он обманул его, воспользовался им. И остался тут совершенно один. «Встречаю день рождения в одиночестве, - с комом в горле говорил он себе. – Что может быть хуже?» Прошло пять минут, десять, пятнадцать, а фейерверка все еще не было. Горожане начали тревожится и даже сомневаться в том, что сегодня 27-е ноября – день рождения императоров. Даниэль тоже был озадачен. Он так долго сидит на этой крыше, замотанный в одеяло, так долго ждет, замерзая на улице, а то, ради чего он сюда вылез, до сих пор не появляется. Городские часы показали половину двенадцатого. Жители города начали пытаться сами инициировать ночь фейерверков, однако стажи были настроены решительно и тушили любой огонек, что приближался к патрону фейерверка, готового взлететь и взорваться среди звезд. Было уже 45 минут, когда все, стоящие на улицах, начали потихоньку расходится, думая о том, что никакого салюта сегодня уже не будет. Большие городские часы пробили своими колоколами полночь, когда Даниэль просто вздохнул, осознавая бессмысленность своего ожидания. Салюта он сегодня так и не дождался. Начал слазить с крыши и спускаться к своей кровати. У Давида же, как только он увидел ровно двенадцать на часах, задергался глаз. - Где мой брат? – сдерживая гнев отчеканил он, медленно поднимаясь со своего места. – Где мой брат?! – неистово закричал, окинув взглядом испуганных гостей. – Где Даниэль?! – поднялся ногами на стол и, с размаху, пнул одно из блюд, выбросив его далеко на пол. – Где мой брат?! – спрыгнул на пол, схватил скатерть и потянул ее на себя, начав обрушивать на пол все блюда, тарелки, бокалы и подсвечники, что стояли на столе. – ГДЕ ДАНИЭЛЬ?! – кричал он не своим голосом, разрушая пир, заказанный им же. – Где Даниэль?! Многие начали быстро подниматься из-за стола и отходить, побаиваясь этого гнева, что может случайным образом обрушится на них самих. - Даниэль! – начал колотить по столу Давид, перед пустым местом его брата. – Даниэль! – посмотрел на его кресло, увидев там горделивого брата, смотрящего в сторону от него. – Ты бросил меня! Бросил! – сорвал висящую на краю скатерть. – Бросил! – пошел к торту, таща за собой белую ткань, один за другим обрушивая на пол каждое из остывших давно блюд. - В наш день рождения! – резко потянул скатерть, намотал ее на свой кулак и врезал прямо по торту. – Не пришел! – бил символ праздника. – Бросил! Оставил меня одного! Скотина! – ногой опрокинул столик, на котором стоял метровый десерт, состоящий из нескольких ярусов. – Бросил! Не пришел! – начал пинать лежачий бисквит, развалившийся на слои. Испуганный Адам (16-тилетний брат Давида) уже поспешил к взбесившемуся родичу, как его остановила собственная мать. - Но мама! – не понимал ребенок. – Посмотрите на него! – указал на кричащего императора, пинающего торт, будто избивая собственного близнеца. – Он не в себе! - Ему нужно выплеснуть гнев. Не трогай его. Сам получишь, если влезешь. - Но мама! - Он успокоится сам. Жди. Но тот все не успокаивался. - Бросил меня! Оставил! Кинул! Забыл! Отвернулся! – топтал сахарное месиво, что когда-то было высоким красивым тортом. – Не пришел! Не брат ты мне! – прыгнул, раздавливая остатки бисквита, порождая сладкие кремовые брызги. – Знать тебя не хочу! Видеть тебя не хочу! Сволочь! Урод! Мудак! Самовлюбленный придурок! Чтобы ты сдох! - Давид! – поразилась мать. – Какое «чтобы ты сдох»? Вообще уже?! - Где мой брат?! – в отчаянии повернулся к ней. – Где он?! Где Даниэль?! Почему он не пришел?! Почему он не здесь?! - А если с ним случилось что?! – возмущалась. – Смерти моему ребенку желаешь?! Да я сама повешу тебя! Тот просто упал на колени, горько расплакавшись и закрыв руками лицо. Придворные смущенно отступали. - Давид… - поспешила к нему сочувствующая мать. – Тебе нужно успокоиться, - взяла его за плечи и подняла. – Все хорошо, - обняла, начав гладить волосы и спину. – Пошли, тебе нужно прилечь, - повела его к покоям. Император лишь горько плакал, взывая к Даниэлю, которого тут не было. Давида быстро раздели, умыли от сладкого, что налипло на нем, переодели в ночную рубашку и уложили в кровать. Дали успокаивающего отвара. Оставили одного. Даниэла тяжело выдохнула, закрывая двери императорской спальни. Повернулась к своим детям, собранным в гостиной: - Где этого Даниэля носит? – поставила руки на пояс. – Пусть найдут его и притащат домой. В любом состоянии. Филипп, займись этим. - А с Давидом что делать? - А что с ним делать? У него снова нервный срыв. И все из-за этого Даниэля. Хоть бы на день рождения домой приехал. Так нет же. Найти его, - указала на дверь. – И притащить домой.