Восточные испытания

      Лезвие ножа отсекло голову от тела. Лёгкое движение руки, и толстенная рыба была нарезана аккуратными кусками. Не поднимая тесака, ящер смёл четыре куска в пакет, перевязал его и протянул девушке.       — Спасибо! — лисичка с короткими тёмными волосами неловко поклонилась продавцу. — Как это будет на вашем языке... — залепетала она.       — Не надо, я хорошо говорю на вашем, — улыбнулся продавец широкой крокодильей улыбкой, полной острых белых зубов. — Вы давно в городе?       — Что? Нет, я... Я тут недавно, — карие глаза испуганно смотрели на большого синего ящера. Хрупкая девушка чувствовала себя страшно уязвимой в глазах этого великана. Длинная крупная морда, синие холодные глаза, острые длинные уши, торчащие назад. — Туристка. Приехала с парнем! — лисица отступила назад. — Извините, мне надо идти! Сколько с меня?       Он назвал цену, и ей пришлось передать сумму в его большую руку. Когда она вложила купюру в синюю ладонь, соприкасаясь с гладкой чешуей, шерсть девушки встала дыбом, но она почувствовала, что больше не боится его. Теперь она внимательнее оглядела продавца, заметив, что никогда не видела таких грустных и живых глаз. Все ящеры замкнутые и нелюдимые для таких как она, но этот показался ей внимательным и заботливым. Большая морда уже не казалась ей какой-то чудовищной драконьей мордой. Лисица обратила внимание на светлую, почти стальную чешую, идущую от шеи вниз. Она почувствовала себя самой защищённой на свете, стоило ей только чуть лучше рассмотреть его, коснуться мощной руки.       — Всё хорошо? — спросил ящер с чешуей лазурного цвета.       — Да, — тише сказала она, убирая руку. — Я думаю, что да...       — О, ты уже купила рыбу? — чёрный лис подошёл к ней сзади. — Всё хорошо? Ты оплатила? — парень посмотрел на ящера. — Она дать деньги, извините? Хватать сумма, извините?       — Милый, он знает язык, — посмеялась девушка. — Всё хорошо. Идём домой.       Он смотрел им в спину, глубоко и печально вздыхая, вытирая кровь о фартук. Одного взгляда на представительниц женского пола лисьего рода, с длинными красивыми мордочками, острыми ушками, пушистым хвостом и женственным нежным голосом хватало, чтобы он почувствовал себя глубоко несчастным. Помотав крокодильей головой, он вернулся на землю, занявшись работой. Он должен был сохранить тяжелые воспоминания глубоко в своём большом черепе и никогда их не выпускать. В конце концов, он здесь именно из-за них.       — Да она была готова уже отдаться тебе, большой дракон! — раздался женский голос позади. Зелёная ладошка схватила кончик хвоста, который едва вмещался в её ручку. — Я думала, что у тебя особый интерес к лисицам!       — Подглядывать некрасиво, — сказал он, не оборачиваясь. Девушка обняла его сзади, утыкаясь острой мордочкой под лопатки. — Сэкико, — чуть раздражённее сказал он, чувствуя как пальчики ощупывают его мышцы под фартуком, — ты испортишь одежду. Тебе же ещё идти на вечерние курсы.       — Я хотела увидеть тебя, великан! — девушка обошла его со стороны, улыбаясь ему. Сэкико была его меньше в два раза, имела куда более острую и утончённую мордашку, жёлто-зеленые, тёплые и полные жизни глаза. Чешуя у неё была светло-зелёной, на вид очень мягкой, казавшейся невероятно нежной со стороны. На голове белые острые рожки. Из одежды она носила школьную белую матроску и короткую чёрную юбку. Достаточно короткую для того, чтобы на её большие сильные ноги могли любоваться, представляя себе, что скрыто выше. Грудь, большая и круглая, торчала в стороны, поддерживаемая лифчиком. Ящерка совмещала в себе детскую безобидность и наивность, за которыми следом шла похоть и желание сорвать одежду, чтобы прикоснуться к молодому здоровому телу. — Я тебя вижу только по вечерам. Очень соскучилась, — Сэкико спрятала руки за спину. — Ты когда домой?       Он сглотнул, отогнав все мысли о больших грудях Сэкико, вытер рот от слюней, услышал её хихиканье и прочистил горло:       — Думаю, что еще пару часов и можно идти. Но а тебе нельзя пропускать школу, — синий указал на неё тесаком. — Если хочешь так же хорошо переводить как я, то тебе нужно учиться.       — Ах, я и так устаю в медицинском, — девушка подошла к нему ближе, обнимая за грязный фартук. — Я устаю, Моту. Мне сейчас совсем не хочется учиться, — пробубнила она, крепко держа его за торс. — Я чувствую себя такой одинокой и покинутой в последнее время, — тихо сказала она, упираясь лбом в большого ящера. — Ты ведь тоже?       — Да, — вздохнул он, опуская руку ей на спину. Осторожно, нежно, ласково. Острые когти легли чуть выше хвоста. Сэкико сжала пальцы, ощущая прикосновение рук Моту, гулящих по её спине. — Я понимаю, о чём ты говоришь, Сэкико. Это неприятная череда, — его пальцы коснулись лифчика под одеждой. Девушка чуть двинула хвостом. — Не волнуйся, я сумею тебя защитить, — тихо зашипел он. Сэкико почувствовала движение в его штанах. Палец Моту разглаживал бретельку лифчика. — Я всегда защищал тебя.       — Вот теперь мне лучше, — она отпрянула от него, взволнованно смотря в его глаза. Ей нравилось чувствовать себя маленькой и хрупкой, но достаточно крепкой, чтобы выдерживать его объятия, гибкой, чтобы радовать его прикосновениями. Её груди упёрлись ему в живот. — Теперь я буду ждать тебя дома! — девушка отпрянула от него, взяла за руку и положила на ладонь небольшой подарок. — Это тебе!       В синей лапе лежали тонкие белые кружевные трусики. Моту выпустил воздух из ноздрей, глаза его сузились, член окреп и потянулся к Сэкико.       — Ты... ты что... — ящер выдохнул. Как много вопросов пронеслось в его голове, но задать он их не успел: девушка уже помахала ему рукой и побежала на занятия. Ящер фыркнул, облизался и убрал трусы в карман, стискивая их в ладошке. Настроение у него заметно поднялось, широкая улыбка заиграла на морде. Он уже представил себе мягкие груди Сэкико, её узкую мокрую промежность, чувствовал на себе её руки, массирующие его член под тихие чувственные стоны.       — Эй! — грубый голос прервал эротические мысли Моту. Один из продавцов окликнул Моту. Крупный ящер с коричневой чешуей мотнул головой в сторону, знаком показывая проследовать за ним. Моту кивнул, ударил тесаком о доску и последовал за "коллегой".       В подсобку ему приходилось ходить чаще, чем торчать за прилавком. Торговля рыбой была всего лишь прикрытием его настоящей работы, которая подразумевала мало говорить и много работать кулаками. Место работы менялось, но как правило в нём всегда присутствовало помещение не предназначенное для общения. Да общение этим и назвать было нельзя. Моту стоял в промерзлой комнате, в окружении ещё двух таких работников. Напротив него стоял стул с привязанным к нему парнем из кошачьих. Тот трясся от страха, низко опустив голову. Позади него находилась белая дверь, а за ней раздавались крики и ругательства, звуки избиения.       — Что случилось? — спросил Моту у одного из "торговцев рыбой".       — Поймали у себя на районе шпану из Тесё, — сказал ящер. — Маленький ублюдок вручал этому мохнатому наркотики. Мерзкая тварь! — зашипел тот. — От них только грязь и блохи! Хидео сейчас разбирается с засранцем, а ты поговори с иностранцем. Ты понимаешь их мерзкий язык.       — Что спросить? — Моту подошёл ближе, стараясь сделать свой голос ещё жестче, ещё страшнее, чтобы придать своему и без того грозному виду дополнительные нотки опасности.       — Кто сказал ему про наркотики? Сколько он заплатил?       — Хорошо, — Моту выбросил руку вперёд, хватая кота за плечо. — Эй! Приди в себя! Посмотри на меня! — грозным голосом сказал синий ящер. Кот вскинул голову и втянул шею. Ушастый, громадный ящер смотрел на него пронзительными голубыми глазами. — Если хочешь вернуться домой целым, то должен ответить на вопросы. Если будешь врать — эти парни отрежут тебе член и поджарят его, понял меня?       — П-пожалуйста, отпустите! Я не хотел вас оскорбить! Клянусь, клянусь! Я не хотел... — затараторил он.       — Заткнись! — Моту дал ему пощечину. Не так сильно, чтобы выбить из него зубы, но достаточно, чтобы привести в чувства. — Кто дал тебе наркотики? Сколько?       — Я не знал! Не знал, что это запрещено здесь! Простите, простите, пожалуйста! Я просто хотел... — ещё один шлепок. — Три! Три тысячи за дозу! Мой знакомый из жаб сказал это!       — Что он там лепечет? — спросил один из ящеров. — Хнычет, как баба! У него точно есть член между ног?       — Три тысячи за дозу. Наводку ему дали амфибии. Вы взяли деньги? — спросил Моту, повернув голову.       — Хидео этим занимается. Теперь скажи, пусть...       Дверь резко открылась. Ящер в кожаной байкерской куртке, с фингалом под глазом, многочисленными порезами на морде встал у дверей. В руке он держал окровавленный тесак, а единственный глаз со злостью смотрел то на Моту, то на остальных. Моту с остальными шокировано посмотрели на бандита. Тот издал боевой вопль и побежал на "торговцев". Моту сделал шаг вперёд, подставляясь под удар. Взмах! — тесак не достиг синего тела. Тяжелый кулак врезался в живот, подымая бандита над землей, отбрасывая назад. Тесак он потерял ещё в полете. Коллеги Моту побежали в комнату, проверять раненного Хидео. Ящер, который привёл Моту в подсобку, быстрыми шагами настиг бандита и принялся пинать его. Моту сплюнул и хрустнул кулаком.

***

      Бай Линг Дзян бежал по коридору. Из зала совещаний всё ещё раздавались выстрелы. Его люди носили пистолеты, а ворвавшиеся были с пистолетами-пулемётами.       "Проклятые ящерицы! Я знал, что им нельзя верить! Подлые пожиратели дерьма, как они посмели привести Меня в ловушку! Я, уважаемый член Триады, в свое время помог построить этот город, вложил немалые деньги в это здание! Теперь меня отделяет сорок этажей от моей машины! Неужели эти подлые убийцы прикончили даже этого бандита Генноскэ? Что ж, это всегда в крови рептилий — убивать друг друга!"       Толстый бандит остановился, прижавшись к стене. За ней был коридор, ведущий к лифту. Здесь должна стоять охрана Триады и семьи Утияма, но Бай увидел лишь несколько трупов, лежащих у стены. Испуганно квакнув, он пробежал мимо тел ящеров и лягушек к лифту, потыкал пальцем на кнопку. Лифт подымался. Тридцать седьмой этаж. Тридцать восьмой... Бай Линг Дзян на минуту представил, что за дверьми окажется целая группа вооруженных до зубов врагов, ждущие лишь когда сверху вызовут лифт. Круглые скользкие глаза в ужасе дрожали, когда на панели высветилась цифра сорок. Двери открылись. И Бай Линг Дзян возблагодарил своих предков, когда увидел, кто стоит в лифте.       — Вам нужно уходить! — сказал он на ломанном наречии. — Враги ворваться в зал! Всех убивать! Нужно спуститься вниз и позвать помощь!       А потом раздался выстрел. Бай Линг Дзян упал на спину. Глаза уставились на светильник на белом потолке. Тень подошла к нему ближе, приставила пистолет ко лбу. Раздалось ещё три выстрела.       В отеле "Небеса" на последнем этаже, в комнате совещаний, где встречались два представителя преступных группировок Триады и Семьи Утияма, было убито семнадцать человек. Восемь ящеров из Семьи Утияма и девять жабьих из Триад, включая советника Бай Линг Дзяна и лейтенанта Нобурому Генноскэ. Также был убит переводчик. Хрупкий мир между двумя бандами треснул. Преступники не были найдены.

***

      — Смотри-смотри! — Дженни потрясла Чару за плечо. — Там отдельное здание под игровые автоматы! А тут, — коровка припала к стеклу со стороны Монни, — тут целая улица под рестораны, где готовят живых осьминогов! А здесь, — Дженни упёрлась о коленки Чары, смотря на улицу с другого окна. Каждый раз, когда Дженни меняла себе обзор, машина под ними качалась, вызывая у таксиста страшную тревогу.       — Я же говорила, — вздохнула Чара, чувствуя боль в ногах, — что усадить её посредине было плохой идеей, — гепардица несильно оттолкнула коровку от себя. — Дженни, мы уже почти приехали. Посиди спокойно!       — Извините-извините! — Дженни бухнулась посредине. — Просто это всё так интересно! И народу так много! Ящеры, лягушки, жабы, крокодилы, коты, тигры, псы, лисы! Такого разнообразия не было даже в нашем прошлом приключении.       — Не напоминай, — Монни стушевалась. — Я бы хотела забыть всё, что там было.       — Почему? Ты же встретилась там с Кари. А теперь мы снова бесплатно селимся в отеле! И сексом будем заниматься не так форсированно!       — Дженни! — Чара зашипела на коровку. — Возьми себя в руки! Мы ещё не приехали, а ты...       — Ой, извини, — виновато сказала коровка. — Не знала, что вы с Глоумом разошлись. А мне он нравился, — беззаботно сказала девушка. — Парень с таким здоровенным членом редкость.       Монни хихикнула, а Чара отвернулась.       — Мы не расстались. Просто решили отдохнуть друг от друга. Он хотел повидаться со своей семьей, а я хотела остаться у себя, — гепардица прикрыла зелёные глаза. — А потом он не смог приехать. Вот и всё.       — Мне жаль, что так вышло, — сказала Монни, грустно улыбнувшись. — А у вас было много... запретов?       — М? — спросила гепардица.       — Ну, в отношениях, — лисичка подмяла юбку. — Мы с Кари любим друг друга, но если захотим заняться любовью с кем-то другим, то это не считаем чем-то плохим. В конце концов, у Кари всегда на меня акульи аппетиты, — довольно улыбалась девушка.       Чара нахмурилась и пожала плечами:       — Мне всё равно, если он будет с кем-то трахаться. Может быть у нас просто был курортный роман, вот и всё. Мы просто познакомились, я помогла ему почувствовать себя лучше...       — А он избавил тебя от страха анального секса, — продолжила Дженни, — помог нам сбежать от рук сумасшедшего доктора, избавил от неудержимой лактации и вытащил до того, как нагрянули военные. Ух и приключение было!       — Только зомби не хватало, — обиженно фыркнула Чара.       — Как хорошо, что я работаю таксистом! — сказал водитель-саламандра. — Вожу девок с большими сиськами. Что у лисы, что у коровы просто есть на что посмотреть! А эта кошечка, хоть и не такая грудастая, зато гибкая, с прекрасной попкой! Какой-то змей расширил её Задние врата? Ах, хотел бы я трахнуть её сзади. Как хорошо понимать чужие языки.       — Вы что-то сказали? — спросила Монни.       — Скола приехать, халасо-халасо отель! — закивал водитель. — Оставлять щедрый чаевые, хей-а? Больсая женсин прыгать, масина делать бум-бум! — говорил он, а сам радовался, что возил таких красоток.       — Да, мы оставим чаевые, — сказала Дженни. — Извините! — и поклонилась.       Машина остановилась возле отеля. Девушки вышли на улицу, вдыхая тёплый воздух. портового города Ситибэй, вместилища различных культур и народов. Стеклянные небоскрёбы тут возвышались над уютными невысокими домиками, магазины с техникой и дорогой одеждой существовали рядом с этническими районами, отдающими своим колоритным ароматом, забегаловками, рынками, подпольными клубами и школами боевых искусств. Байкеры в кожаных куртках, громилы в майках и джинсах, девушки в дорогих шмотках, бизнесмены в официальной одежде. Ситибэй был бурлящим супом, постоянно крутящимся и меняющимся.       Дженни находила город восхитительным и интересным местом, манящим её подобно сирене. Чара боялась, что словит неприятные воспоминания о прошлом путешествии, но сейчас воочию убедилась, что здесь нет ничего похожего на целый остров насильников. Пляжи — они везде пляжи. Монни же просто хотелось увидеть свою девушку, как можно скорее. Все трое получили места в отеле "Жемчужина", довольно симпатичном высотном здании. Стояла тёплая вечерняя погода, когда девушки вошли в пустой ресепшн. Играла тихая приятная музыка, в которой отчётливо доносились звон колокольчика и журчание воды, пожилая пара собачьих сидела за столиком и пила чай. Кобра в байкерской куртке сидел за столиком и читал журнал. При виде трёх девушек яркий змеиный глаз оторвался от чтива и внимательно проследил за ними. Чара бросила дерзкий взгляд на байкера, и тот отвернулся. Дженни тащила за собой чемоданы, свой и Монни, почти бегом прибегая к ресепшену. И давай звонить в колокольчик. Раз. Два. Три. Десять.       — Я уже иду-иду! — раздался топот маленьких ножек. — Подождите, пожалуйста! — дверь за стойкой открылась. Дженни увидела только белые маленькие уши. А потом менеджер отеля поднялась по маленькой табуретке, показываясь гостям. — Добро пожаловать! Меня зовут Линлин, я рада вас видеть! Надеюсь, что вы доехали без проблем!       Линлин была маленькой, почти крохотной красной пандой, аккуратненькой, одетая в деловой костюм карамельного цвета, с длинной серой юбкой. Улыбчивая, приветливая, с бейджиком и невероятно очаровательная особа. Дженни завизжала, едва не взяв девушку на руки, словно игрушку.       — Ты просто чудо! — коровка прикрыла рот рукой. — Боже, боже, боже! Взгляните на неё! — тихо сказала она Чаре и Монни. — Она такая куколка!       — Здравствуйте! — Монни пропустила невежливое восхищение Дженни, хотя полностью разделяла его. Линлин была просто очаровашкой. — У нас забронированы билеты.       — Ах, да-да-да! — Линлин стала стучать пальчиками по клавиатуре. — Вижу-вижу! Пятый этаж, двадцать шестой номер!       Девушки отдали паспорта, Линлин быстро заполнила необходимые формы, дала расписаться, затем спрыгнула с табуретки, обежала стойку, стуча маленькими лапками, подошла к девушкам и протянула ручку.       — Я донесу ваши сумки! — с улыбкой сказала она.       — Можно лучше я тебя донесу? — Дженни топталась на месте.       — Мы уж как-нибудь сами, — улыбнулась Чара, так и сдерживаясь, чтобы не погладить Линлин по голове. Это же буквально руку протянуть и всё! — Вы просто покажите номер.       — Конечно, извините! — поклонилась Линлин. — Прошу за мной!       Линлин привыкла ездить в наполненных лифтах, как-нибудь взбираясь на сумки или другие поверхности, пока гости прижимались друг к другу. Только в этот раз почти всё пространство занимала белая коровка, прижав подруг к стенам. Линлин посчитала, что её гости очень забавные и милые, для иностранок. А ещё очень красивые. И вкусно пахнут. Номер им выбрали большой, просторный, с двумя кроватями, большим балконом, довольно большой ванной.       — Это один из наших самых дорогих и лучших номеров! — говорила с гордостью Линлин. — Он всегда чистый, проветривается дважды в день, а окно имеет вид на город и пляж. Вам понравится.       — Здесь здорово! — Дженни разогналась и прыгнула на кровать, заставив ту подпрыгнуть. Линлин подпрыгнула на месте, испуганно прижав уши. Дженни почувствовала на себе недовольные взгляды подруг. — Простите, извините, я немного... перевозбуждена.       — Это довольно большой номер и богатый, — Чара села на кресло, положив спортивную сумку под ноги. — Не знала, что Кари столько зарабатывает, чтобы пригласить нас всех в такое шикарное заведение, — гепардица откинула спинку назад. — Но кроватей тут маловато.       — Действительно, — согласилась Монни, взглянув на Линлин своими зелёными глазами. — Линлин, нас тут ожидается немного больше человек, чем сейчас.       — Правда? — девушка склонила голову на бок. — Это очень странно, ведь я получила точные указания. Простите, что подвела вас! — поклонилась девушка. — Это страшный позор, мне ужасно стыдно! Я недостойная хозяйка!       — Нет-нет-нет! — Монни замахала руками в воздухе, посчитав, что нанесла непоправимое оскорбление Линлин. — Номер просто прекрасный, я совсем не это имела ввиду! Пожалуйста, не обижайтесь! Всё очень хорошо! Я всем довольна! — извинялась лисичка.       Дженни непонимающе посмотрела на Чару. Та только пожала плечами. Ей самой было впервой общаться с теми, кто жил на другом конце света.       — Я недостойна ваших извинений! — Линлин упала на колени. Голосок её дрожал, плечи тряслись, а вместе с ним и всё крохотное тельце. — Мне стоило десять раз перепроверить и связаться с вами! Ах, горе мне! Горе моей семье! Я всех подвела, моя жизнь никчёмна!       — Нет! Не-не-не-не! — теперь Чара рванула с кресла, подлетая к Линлин. Уж слишком хорошо девушка была наслышана о чести и жизни на востоке, и том, как они к ней относятся. Чара взяла девушку за подмышки и подняла над собой. — Нас. Всё. Устраивает! — она тряхнула панду.       — И хорошо! — Линлин широко улыбнулась и показал маленький пальчик вверх. — Тогда добро пожаловать в "Жемчужину"! Завтрак ровно в девять, обед в три, ужин в семь! — Линлин ловко выпрыгнула и затоптала к двери. — Всю остальную информацию вы найдете у телефона. Приятной ночи! — девушка вышла в коридор, но остановилась и поклонилась. — Добрый день! Меня зовут Линлин, я менеджер, к вашим услугам!       — Всё в порядке, мы шеф хочет поговорить с ними. Это не займёт много времени, — раздался незнакомый голос на незнакомом языке.       — Конечно, пожалуйста. Я надеюсь, что ничего серьёзного? — заговорила Линлин на языке неизвестного мужчины.       Чара бросила непонимающий взгляд на подруг. Сердце у неё забилось сильнее, уши прижались к голове. В комнату вошли двое мужчин в полицейской форме. Пёс доберман, ухмыляющийся девушкам, и чёрный змей с длинным шрамом на морде. Внешне они больше напоминали переодетых бандитов, чем служителей закона. Однако оба имели значки на синей форме, а доберман ещё носил и белые перчатки.       — Простите за вторжение, — сказал доберман. — Вероятно, вы Чара, Дженни и Монни. Добро пожаловать в Ситибэй. Я шеф полиции Гантлет Джонс. Фамилию говорю первой по привычке, простите меня, — хохотнул он сухим неприятным голосом. — Это мой помощник, лейтенант Тайра.       — Рад знакомству, — красные глаза змея, шрам и жестокий громкий голос придавили ему абсолютно зловещий вид. — Здравствуйте.       Чара напряглась сильнее и хотела задать несколько вопросов, но Монни опередила её:       — Ах, мистер Гантлет! Вы так же шеф Кари! — лисичка подошла вперёд, улыбаясь. — Мне она рассказывала о вас! Говорит, что вы настоящий профессионал!       — Она преувеличивает, — шеф довольно заурчал. — Но лестно слышать это от своих людей. Я могу похвалить Кари за упорство и инициативу. У неё горячая голова, но в этом городе без таких никуда. Островитянка показала себя образцом.       — Хм, — Тайра выпрямился, явно несогласный с шефом.       — В чём дело, Тайра? — нахмурился шеф, повернув голову. — Что-то хочешь добавить?       — Нет, шеф. Прошу прощения, шеф! — оттарабанил тот.       — То-то же, — хмыкнул шеф. — Трудно работать с таким количеством интересных персон в городе, но...       — Что вам нужно, шеф? — Чара подошла к Монни, положив ей руку на плечо. — Мы только въехали и хотим отдохнуть немного. Одни.       — Чара! — шикнула на неё Монни. — Это невежливо.       — Нет-нет, это я заявился без приглашения, — сказал шеф Гантлет. — Простите! Просто хотел передать, что Кари сегодня на важном задании и её не будет несколько дней. Я не хотел, чтобы вы волновались, — улыбнулся он. Губы Монни зашевелились в воздухе и Гантлет поспешил успокоить её. — Ничего опасного, Монни, не волнуйтесь. Просто ей нельзя пользоваться мобильником какое-то время. Пожалуйста, проявите терпение. В Ситибэе большинство жителей, такие как Тайра и Линлин, очень ценят терпение. Это помогает им сохранить лицо.       — У господина Тайры не очень получилось, — тихо сказала Дженни. Чара ударила себе по лицу, Монни закрыла глаза. — Что? — не поняла Дженни.       Но шеф только рассмеялся, кашляя.       — А мне нравится ваша подруга! С чувством юмора у неё всё прекрасно, а мне этого не хватает! Что ж, — шеф протянул им визитку, — возьмите, Монни. Мой контактный телефон. Если у вас будет что-то срочное — наберите меня, и я помогу вам. Удачного пребывания в Ситибэй! Надеюсь, что вы останетесь у нас подольше, — доберман посмотрел на ноги лисички, оценивая её формы, останавливаясь на груди, потом взглянув на лицо. — Добрых снов!       Шеф вышел, Тайра пошёл за ним, но остановился. Змей повернул морду к девушкам, хмурясь.       — Постарайтесь не вляпываться в неприятности, — сказал змей. — Некоторые места опасны для шерстяных. Другие для женщин. Лучше вам уехать, — мрачно сказал змей и вышел следом.       — А мне всё равно нравится ваше лицо! — крикнула Дженни вслед. — Вы очень мужественный, господин Тайра!       Тайра шёл следом за шефом, фыркнув про себя.       "Какая глупая женщина! Глупая и честная. Мне её жаль, но ничего поделать тут нельзя. Если повезёт, то я доберусь до неё раньше остальных".

***

      Моту возвращался домой, ступая по широкой улице. В домах по бокам не горел свет, стены были исписаны граффити, накладывающимися друг на друга, лампочки в некоторых фонарях мигали. Ящер смотрел вперёд, убрав руки в карманы штанов. Тишина, шелест листьев, звёздное небо над головой, ноющие мышцы в руках и ногах, лёгкая грусть, усталость были неизменными спутниками на его пути домой. Когтистые лапы ступали по каменной поверхности, нарушая привычную тишину. Моту прошёл мимо маленького красного велосипеда, проржавевшего местами, мимо забитой мусорки, наступил на канализационный люк. Остановившись в конце улицы, ящер поднял голову вверх, практически задирая её. Будто вся жизнь сосредоточилась в здании, прячась от таинственной силы ночи, спасаясь от холодного света луны. Где-то там наверху, через пролёт другой по лестнице, ждёт его маленькая квартирка. Синий спокойно поднимался наверх, прислушиваясь к шуму за дверьми. Шум телевизора, плач, женские стоны, мужские стоны. Пьяницы, проститутки и неудачники нашли приют в этом здании, вместилище душ, потерянных и покинутых, отвергнутых обществом, не способные простить самих себя, живущие прошлым. Синий ящер поднялся наверх, прошёл по узкому коридорчику, минуя дверь за дверью. С каждым днём количество живущих здесь уменьшалось, соседи умирали один за другим. Таблетки, верёвка, кто-то отваживался на то, чтобы вскрыть себе живот. Соседей становилось всё меньше, и Моту чувствовал, что очередь однажды придёт и за ним, хочет он того или нет, воспринимая её как карму. Вернее, воспринимала это только часть его души, та, что была подвержена долгим рассуждениям о неизбежности бытия, тянущаяся к страданию. Инь, тёмная часть души, та что никогда не двигается, стоит на месте, меланхоличная и печальная. И каждый раз, когда Моту открывал дверь комнаты, инь главенствовала внутри него. Четвёртый этаж. Плохая примета.       Маленькая квартирка, белые стенки, стол. Относительно чистая, с потрескавшимся деревянным полом. Ящер вошёл в туалет, вымыл руки, не включая свет, чтобы, не посмотреть в зеркало. Сейчас ему меньше всего хотелось смотреть на мрачные лица, привыкшие к виду смерти и крови. Выйдя из ванной, ящер подошёл к окну, открыл его, смотря на спящий городок, чёрные окна, тянущиеся провода над домами. Там вдалеке горели небоскрёбы, там горели яркие огни, там ян, движение и буйство, правило миром, отбрасывая глубокие тени на него. Синий вздохнул, оперевшись рукой на подоконник. Недопитая бутылка с имбирным пивом была поднята с пола. Ящер отпил немного, пробуя на вкус, хмурясь и молча смотря во тьму и на далёкий яркий свет. Слева зашуршало одеяло.       — Ты очень долго, — Сэкико потёрла глаза. Голос её звучал уставшим, соблазнительным и почти умоляющим. — Я надеялась, что ты придёшь пораньше, и не пошла на занятия.       — Пришлось остаться после работы, — Моту прикрыл веки. Кровь всё ещё стояла у него перед глазами. Ящер не любил убивать. Более того, убивать было запрещено в Семье, только если это не было делом необходимости или защиты. Но ведь каждый решает сам. — Был тяжелый день.       — Не из-за лисички? — Сэкико вылезла из-под одеяла и подошла к нему ближе, обнимая сзади. — Они тебе нравятся. Ты хочешь себе такую же?       — Не в этом дело, — ящер почувствовал тёплые прикосновения маленькой девушки. Сэкико исполнилось семнадцать в этом году. Большой ящер следил за ней чуть больше, чем полгода. Девочка была вынуждена жить в бедном районе у силовика, чтобы избежать некоторых курьезов в Семье Утияма. Моту думал, что ему достанется избалованная и наглая девчонка, но Сэкико показала, что у неё есть большое сердце. И большая грудь. — Я не люблю об этом говорить, Ки, — так Моту ласково называл её, когда они были одни. Ему отдали дочь одного из лейтенантов Семьи, отрезав от роскоши и жизни, которой она была достойна по статусу. Фактически, ему, цепному псу, старшему брату, отдали наложницу, которая бы никогда не досталась ему. Женщину для удовольствия, которая никогда не вернётся домой.       "Знает ли об этом Сэкико? Знает, она очень умная. И почему она так быстро смирилась с этим? Я потрачу деньги, чтобы она выучилась и уехала отсюда. Туда, где родословная больше ничего не значит. Туда, где судят по способностям. Я вытащу тебя отсюда, девочка. Я не умру, пока не увезу тебя подальше от холодного света и густых теней".       — Сегодня, значит, тоже не расскажешь, — вздохнула, потираясь носом о его спину. — Ну, хорошо, может быть потом. Однажды, — счастливо улыбалась Сэкико. Оставаться одна в этом месте она ненавидела. Эта дыра пугала её. Шумы, крики, вопли по ночам, узкие стены. Совсем не тот огромный дом, где она выросла, где у неё были слуги, и сад, и своя комната. А здесь кругом несчастные люди, готовые расстаться с жизнью в любой момент. Чаще всего ночью. Но когда Моту был рядом, всё менялось. Не было ни шума, ни криков, ни ощущения, что она в тюрьме. Тогда его запах становился сильнее, а ночь превращалась из мрачной в укрывающую. Поначалу, ей не нравился её "телохранитель". Молчаливый, странный, живёт хуже любого слуги, постоянно мрачный и грустный. И пялится! Постоянно пялится на неё, на её большие груди и сильные ноги. Однажды Сэкико выходила из душа, завёрнутая в узкое полотенце. Моту стоял рядом, готовя еду. Его взгляд упал на ящерку и она, уставшая от отсутствия личного уголка и убежища, в ярости закричала на него: "Ну что ты смотришь? Хочешь посмотреть на грудь? Вот! На! Нравится?" — она опустила полотенце. Ах, какое у него было тогда выражение. Сэкико боялась, что он накинется на неё и изнасилует, но этого не произошло. А вечером к ней пристали хулиганы, и Моту показал себя в деле. И Сэкико прониклась к здоровяку. А потом... — Моту, — прошептала она, разворачивая его к себе. Ящерка стояла только в лифчике и длинной юбке, — ты будешь меня любить?       Синяя рука легла на её щеку. Сэкико счастливо зашипела, прикрывая глаза. Рукой она потащила синего за собой, упираясь ногами в постель. Яркие глаза девушки с любопытством смотрели на крепкую крокодилью морду, пальцы потянулись к штанам, нащупывая бугор. Моту снял с себя рубашку, демонстрируя крепкое, здоровое и гибкое тело. Тихо зашипев, он схватил за край юбки одной рукой, а другой снял лифчик Сэкико. Девушка ударила хвостом по кровати, когда её груди опустились вниз, мягкие, светлые, с двумя светлыми сосками.       — Ты и вправду была без трусиков? — зарычал ящер, опуская юбку. Гладкий лобок заставил его член затвердеть ещё сильнее. — Ки, это...       — Я их сняла, когда пришла домой, — улыбнулась девушка. — Ты и вправду думаешь, что я такая извращенка, чтобы ходить вот так?       — У меня есть все основания, — ящер толкнул её на кровать мордой, лёг сверху, практически закрывая собой. Морда потёрлась о грудь, мягкую и нежную, лиловый язык коснулся соска, скользя выше, к шее. Сэкико застонала, выгибая тело. Сильная рука прошлась от коленки к бедру, опускаясь между ног, щупая гладкую горячую плоть. Сэкико тихо вскрикнула, чувствуя палец, разглаживающий её половые губы. Свободная рука ухватила грудь, разглаживая её, водя по телу.       — Вот так, — Сэкико раздвинула ноги шире, закрывая глаза. — Так, пожалуйста. Позаботься о моих толстых сиськах и моей влажной дырочке, — девушка повернула голову, улыбаясь. — Мой большой и сильный крокодил, — стонала она, принимая в себя толстый палец. Язык игрался с её твёрдым соском, а потом в ход пошли зубы. Тело будто ударило током. Ящер мял её груди, гладил её, облизывал, шипел. Пальцы сжимали груди сильнее, стискивали и тянули сосок, влагалище громко хлюпало, принимая уже целых два пальца в себя. Сэкико осторожно двигалась, стараясь дать пальцам войти ещё глубже, но не повредить себя со стороны. Заниматься любовью будучи девственницей ей страшно нравилось, делая самый сладостный миг между небом и землей ещё более особенным. — Я хочу позаботиться о тебе, — девушка ухватила Моту за край штанов, снимая их. Включив свет, она уселась на кровати, широко расставив ноги, чувствуя как покалывает её изнутри. Моту сел на колени, выставив свой член на обозрение: более тёмный, чем его чешуя, с вытянутой головкой, под которой был маленький отросток, напоминающий плоское клиновидное лезвие. Сэкико прижалась к Моту, положив голову на его плечо, беря за член. Ящер громко захрипел, совсем по-крокодильи, запрокидывая голову. — Иногда я гадаю, что ты любишь сильнее: грудь или когда тебе дрочат?       — Когда дрочат грудью, — захрипел Моту, опуская голову, любуясь, как заботливо Сэкико садится перед ним, стискивая грудью его член. Какой у неё внимательный взгляд, какая мягкая горячая грудь. Девушка заботливо и ласково дрочит ему, фактически опуская до головки губами, внюхивая его запах. Сильный, тягучий, к которому она привыкла, как привыкла к члену своего друга. Ящерка сильнее стискивала груди, видя, как в глазах Моту растёт желание. Ящер улыбнулся шире и прошипел: — А теперь, повернись.       — Может ты сначала кончишь? — спросила Сэкико, как они привыкли. Моту шлёпнул её и девушка резко повернулась к нему, задрав хвост. Сердце её билось от одной мысли, что сейчас с ней будут делать, на лице застыла улыбка. Её толстая попа и узкая дырочка должны возбудить аппетиты синего ящера и она надеялась на те самые действия. — Пожалуйста, не делай этого со мной, — сказала она, сглатывая от возбуждения, молясь, чтобы он сделал это. И Сэкико счастливо выдохнула: толстый язык прошёлся вдоль половых губ, большой и толстый. Рука легла на ягодицу, большой палец раздвинул анальное кольцо. Указательный палец другой руки уткнулся в попу, заставляя Ки стискивать руками одеяло.       "Еще! Глубже!"       Моту зашипел, вылизывая девушку, словно собака, голодная и ненасытная. Палец, смазанный соками, зашёл внутрь, сжимаемый горячими стенками. Сэкико выдохнула, прикрыв глаза, двигая бёдрами в такт. Их новая игра с Моту вызывала у неё жгучее желание заполнить обе свои щели, быть вылизанной и трахнутой пальцами. Она никогда не думала, что однажды станет такой развязанной, такой похотливой. Видимо, в каждой женщине есть та или иная доля похоти. Но когда она видела печального Моту, то так и хотела сделать ему хорошо. А потом, чтобы он сделал хорошо ей. Она чувствовала, как его мокрый член трётся о её бедра, как язык болтается в мокром горячем влагалище, а палец нагло долбит её толстую задницу. Сэкико задрожала, вытянула голову и укусила подушку. Она не хотела кричать сегодня, но хотела показать, что её сводят с ума эти прикосновения, чтобы Моту приобрел гордость: он довёл девственницу до оргазма. Девственницу, что позволяет ему то, что не всякая жена позволяет. А затем Сэкико уложила Моту на спину, садясь на него сверху, надрачивая его член руками, опуская грудь на головку. Моту любовался мокрой щелью Сэкико, пытаясь достать до её киски языком, но ящерка не позволяла. Его руки впились в её зад, а следом впились и когти. Ки тихо застонала, повернулась к нему лицом, водя членом между ягодиц, позволяя спустить на её гладкую чешую.       — Как много, — улыбалась она, ложась на него сверху. — Наверное, в меня бы не поместилось, — хвалила его девушка. — Мой бы живот вздулся, как у беременной.       Моту приобнял её одной рукой, восстанавливая дыхание. Сегодня во тьме, он снова обрёл свет в своей жизни.

***

      Ящер в пиджаке опустил бинокль. Он наблюдал за синим ящером со здоровой мордой и длинными ушами со здания напротив. Девушка догадалась включить свет и подсматривающий видел только болтающиеся хвосты. Спустя полчаса, они вдвоём пошли в ванную, голые и уставшие. Ящер достал телефон и набрал номер.       — Он останется на ночь, — сказал ящер. — Да, господин. Да, занимались. Нет, господин. Да. Они уходят вместе в восемь утра. Она возвращается раньше него. Вас понял. Будет сделано, — бандит положил трубку и набрал другой номер. Завтра понадобится фургон и верёвка. А также группа крепких парней.