Восточные испытания

      Чара хотела сказать, что следовало бы закрывать двери, но решила не раздувать из мухи слона. Да, у них был секс, и это её не касается, а касается только Дженни. Весьма глубоко и грязно, но это её личное дело, с кем, когда и куда. Монни слегка зачарованно смотрела на пятна, красующиеся простыни, вновь ощущая острый жар в животе. Спасибо Сакуре, что избавила её от временного помешательства, и девушка может хоть немного соображать ясно, пусть эти следы и сильный запах воссоздают пугающе приятные сцены изнасилования. Дженни стояла у кровати, виновато улыбаясь и шаркая ножкой. Свежая, вымытая, пахнущая шампунем. Ей пришлось быстренько идти в ванную, прихватив с собой синего любовника, отмыться, а потом уже оставить Моту одного. Чувствовала она себя замечательно, как школьница, что всё время была хорошей, но впервые похулиганив, наконец обрела счастье.       — Мда, — Чара покачала головой, посмотрев на Дженни. — Что ж, слава богу, хоть не на нашу с Монни кровать. Ладно, — вздохнула гепардиха, — у меня есть хорошие новости. Сегодня я впервые выхожу на работу, покажу себя в лучшем виде и буду пробиваться к Окимото. Мой начальник классный парень и всё мне объяснил, заодно пообещал прикрыть меня с тыла, — девушка шлёпнула себя по упругому заду. — Думала, что на танце прогорю, но мне сказали, что достаточно делать приват танцы и вертеться перед ними. Как мило, — хмыкнула Чара. — В универе с ящерами почти не поговоришь, а тут сразу деньги в трусы совать будут.       — Это здорово. Но разве ты не боишься? — спросила Дженни, довольная тем, что её не будут ругать за испорченную кровать. — Это ведь так страшно!       — Брось. Мы уже взялись за это, как только сбежали из лап проклятых якудза. Возможно, что мы можем спасти ещё жизни или раз и навсегда покончить с преступлениями этих негодяев. Может быть, сможем сделать так, что никто из них больше не навредит девушкам, — нахмурилась Чара. — К тому, же в этот раз у нас есть мужчина на нашей стороне, — девушка посмотрела на дверь душевой. Она испытывала лёгкую ревность к Дженни, хотя и понимала, что это глупо. Осталась она с ним ради этого, чтобы побаловать себя экзотикой цвета лазури, но Чару все ещё напрягал этот любитель помахать кулаками. Обычно в команде она была боевой девушкой, а из-за Моту чувствовала себя на втором месте. Ну ничего! Она всё ещё лидер команды! — Который, я надеюсь, прикроет наши задницы фигурально.       Монни чуть хихикнула про себя, решив, что раз уж Чара её не поддержит, то крокодил может. Пусть его мотивы остаются ещё неясными, но лисичка сможет выведать нужную информацию. Даже если придётся удовлетворить его. Что ей сделать, чтобы Моту разговорился? Может, отсосать ему своим маленьким ротиком? Синий пялился на большую грудь Дженни, значит, и сиськи лисички его более, чем устроят! Ах, у Монни перехватило дыхание, когда перед её взором крокодил драл подругу в попку. Неужели ей придётся тоже дать свою крохотную дырочку для его острого члена? Это будет больно или нет? Монни помахала головой, возвращая себя в мир логики. Нет, Моту не будет так измываться над ней и расскажет, если попросить его. Она это чувствует, она знает, что это правда. Может быть, потом его отблагодарить? Ах, ну он же такой сильный и страшный! Нет-нет, это её совсем не возбуждает! Ни капельки. Ну разве...       Дверь открылась, и Моту, обтираясь полотенцем, щеголяя открытым торсом, крепкой грудью и рельефным животом. Монни представила, как касается этого крепкого тела, как сильные руки сжимают её плечи, лиловый язык насилует её язычок. Когти рвут футболку, зубы впиваются в мягкую белую грудь, она плачет и стонет, пытается оттолкнуть от себя сильного мужчину, но сладостная боль прознает её снизу, острый член прорывается в мокрой писечке, врезается в матку, кончая внутрь.       — Да что такое... — Монни помахала головой, отворачиваясь. Всё снова стало на свои места и лишь запах парня чутка будоражил её.       — А какова наша роль в этом плане? — спросила Дженни, подходя к Моту и беря его за руку. Крокодил прислонился к девушке, внимательно смотря на Чару, пока капли воды стекали по его большим плечам. Дженни не выдержала и слизала капельку.       — Поддержка. Вообще это только его часть, — кивнула девушка в сторону Моту. — Но на самом деле я хочу, чтобы ты присмотрел на девочками, пока Большая Сестра будет занята. И когда я говорю присмотреть, — нахмурилась гепардиха, — я имею ввиду, что ты походишь с ними, поведёшь себя, как джентльмен.       — Ах, он ещё какой джентльмен! — улыбалась Дженни. — Пока я первая не разделась, он даже не заговаривал со мной об этом.       — Хорошо, — устало согласилась Чара. — Тогда с тобой вопросов не должно быть.       — Но если в клубе тебя обманули и тебе будет нужна помощь? — спросил ящер. — Как нам держать связь? Могу достать для нас связные устройства, чтобы не нужно было тянуться к телефонам. Они стоят недёшево, но я могу убедить торговцев дать скидку.       — Вот и займись этим, — важно сказала Чара. — Используй свои связи, чтобы облегчить мне следующую вылазку. Всё, хватит терять время! Я так могу опоздать на работу, что скажется на моём будущем успехе и успехе миссии в целом.       Крокодил был немного недоволен решением Чары, но спорить с ней не решался. Всё и без того достаточно рисково, а девушка с запада не привыкла действовать осторожно. Оно и понятно, живя на острове, где постоянно приходится спасаться от похотливых мужиков, они больше привыкли действовать по ситуации, чем долго планировать. Может быть, это и помогло им выиграть войну много лет назад? Покидая отель, девушки попрощались с Линлин и попросили вызывать уборщицу в комнату, пока их не будет.       — Сменить простыни, — неловко улыбнулась Дженни, озвучив свою причину.       Линлин лишь вежливо покивала, посмеиваясь про себя. Ах, глупые иностранки, зачем так стесняться естественных вещей в жизни? Женщина течёт, мужчина кончает — всё так, как и должно быть, как и задумано богами и судьбой. Если бы они только знали, какой грязью тут постоянно пачкаются простыни! Сперма, выделения, соки, кровь, слюна, масло, грудное молоко, масло, воск. Линлин наблюдала за любовью Моту и Дженни, мечтая однажды увидеть себя на месте большегрудой коровы.       — Пусть я маленькая и всего лишь скромная служанка своих повелителей, но в-первую очередь я — женщина, — девушка перематывала запись, любуясь синим бандитом, трахающим иностранку в её толстый зад. Линлин прикрыла глаза, гладя себя по животику, мечтая оказаться рядом с синим крокодилом. — Пусть мои грудки маленькие, а молока в них нет. Придёт час, когда я выдою всё твоё семя, могучий воин. Ах, крошка Линлин способна вместить в себя больше, чем кажется, — крохотные пальчики гладили тонкие белые трусики, отодвигая в сторону. Девушка ахнула, ловя взглядом рулоном с полотенцем, отрывая несколько больших листов и кладя под себя. Клиентов не предвиделось, да и в вечерний час многие уходили надолго. А что касается камер, так пусть боссы останутся довольными ею. — Ты ещё будешь моим, — тихо сказала панда, поглаживая половые губы, влажные и горячие, ждущие того самого момента, когда горячий фаллос потушит внутренний костёр.

***

      Вечерний Ситибэй вновь кипел людьми, а в районе клубов было не протолкнуться. Девушки в лёгких одеждах зазывали в клуб, гремящие вывески, охранники с серьёзными лицами. Чара остановилась недалеко от клуба, где крепко обняла подруг.       — Ведите себя хорошо, — ласково сказала она, сердито смотря на Моту. — А тебе всё тот же указ. Если с девочками ничего не случится, то я могу тебе всецело доверять, — проворчала кошка. Крокодил только кивнул с серьёзным видом и Чара положила руки на плечи Дженни и Монни. — Увидимся через пару часов!       Старшая сестра напоследок поцеловала подруг в щёки и ушла соблазнительной походкой в клуб, заранее подогревая интересы ждущей очереди. Дженни, Монни и Моту отошли в одну из многочисленных кафешек, и крокодил вызвался покормить девушек, прежде чем они пойдут за техникой. Наконец у девушек выкроилась свободная минутка, чтобы поговорить друг с другом.       — Слушай, — первой начала Монни, удивив Дженни. — Пока Чара проходила собеседования, одна стриптизерша дала наводку, — лисичка достала трусики Сакуры. — Вот!       — Ммм... — Дженни потёрла подбородок. — Солнышко, я не знаю, что тебе сказали, но...       — Смотри на бирку, — Монни указала пальчиком на иероглифы. — Тут адрес киностудии, где есть некий Итати, который что-то знает о пропавших девушках. Если Моту покажет мне, где эта студия, то мы сможем продвинуться в расследовании дальше! И Чаре не придётся работать одной.       — Оу, — Дженни посмотрела на Монни удивлёнными голубыми глазами. — Да ты настоящий детектив! Удивительно, что Чара тебе позволила.       — Не позволяла, — Монни опустила виноватый взгляд зелёных глаз. — Более того, когда я сказала, что могу работать там тоже, она мне не поверила. Она считает меня слабой, но я ведь смогла отыскать улику! Я полезная! — громко заявила лисичка.       — Тише, тише, — попросила Дженни. — Я знаю, я верю тебе. Ты действительно молодец. И... и я тоже хотела бы помочь, но отпустит ли нас теперь Моту? — коровка огляделась. — Я познакомилась с ним получше и, как бы он мне ни нравился, скорее всего, он послушает Чару. Но можно попробовать спросить, ведь... знаешь, он немножко другой, — заулыбалась Дженни. — У него интересное мышление, красивое тело, он довольно скромный. А ещё его язык это...       — Дженни, — попросила Монни. — Давай потом.       — Ах, но это важно! Я знаю, почему он так на тебя смотрит! Знаю, что говорить о тайнах пациента нехорошо, но я ещё и не доктор, а мы с тобой лучшие подруги!       — Смотрит? — у Монни аж затряслись коленки. Она представила, как крокодил подходит сзади, кладёт её на стол мордочкой вниз, снимает штаны, срывает трусики и...       — Да, но там... Там всё иначе! — громко сказала Дженни. — Понимаешь, он видит тебя, как... Не просто такую, потому что он без ума от лисичек, а там... много... личного... — запас коровки вдруг истощился. Она ведь ещё не до конца знает эту историю. — У него просто была девушка-лисица и между ними произошла некая размолвка и...       — Еда здесь! — крокодил принёс большой поднос с едой. Яйца, лапша, рыба, много зелени. — Не знал, что вам взять, поэтому взял по чуть-чуть.       Девушки переглянулись между собой. Дженни кивнула, как бы говоря, что согласна на план Монни. Лисичка протянула Моту трусики стриптизёрши. Синий крокодил непонимающе посмотрел на девушку, вновь чувствуя, как в чреве загорается огонь. О, судьба, неужели он сможет переспать с этой лисичкой? Может быть, Дженни рассказала о его потребностях? Может, Монни чувствует к нему тоже самое? Неужели в кое-то веки он сможет получить то, что давно хочет?       — Монни? — осторожно спросил Моту, беря трусики. — Я не совсем понимаю, что это значит, но лучше на людях так не делать.       Желания желаниями, но сначала традиции и приличия. Хотя бы приличия. Да и с Монни ему хотелось бы какого-нибудь уединения, прелюдий, ласок, поговорить, а уж потом сделать с ней всё то, что должен делать мужчина с женщиной.       — Там адрес, — Монни удивилась, что её голос не дрожит, в отличии от коленок. — Мне дали его и сказали, что там я могу больше узнать о пропавших девушках. Пожалуйста, покажи мне это место.       Моту взял бельё и посмотрел на бирку. Нахмурившись, ящер положил трусы на стол, а Монни быстренько забрала их к себе.       — Да, это в районе на юго-западе, — указал Моту пальцем на большой переулок. — Итати снимает там фильмы для взрослых, но пользуется не самой лучшей славой. Обманы, воровство, долги, хотя фильмы у него неплохие, — сказал крокодил. Обе девушки внимательно посмотрели на него и парень понял, что немного выдал свои увлечения. — Но я бы не ходил туда на твоём месте, Монни. Сначала нужно сообщить Чаре.       — Нельзя, — сказала лисица. — Чара относится ко мне, как к маленькой, и не доверяет. Но она может рисковать своей жизнью, а я нет? Это глупо! Мы подруги и мы помогаем друг другу в любой ситуации. Я хочу помочь. Пожалуйста, Моту-сан, — лисичка улыбнулась ему. — Помогите мне найти место.       Что-то в груди у крокодила щёлкнуло. Эта улыбка, ушки, носик, голос. Длинные волосы, зелёные глазки, толстые сиськи под футболкой. Этот неуловимый нежный дух, исходящей от её тельца. Как же хочется согласиться, помочь, защитить, стать ближе, слиться воедино, кончить в неё, заставлять кончать её. Любить снова и снова, до конца дней. Но то говорил мужчина, когда должен действовать якудза.       — Исключено, Монни. Чара дала точные указания и мы будем им следовать, — нахмурился Моту, заговорив тяжелым голосом, в котором девушки отчётливо услышали командные нотки восточного мужчины, привыкшего отдавать приказания. Монни на минуту показалась, что она сидит в доме из дерева, с бумажными стенами, одетая в традиционные одежды из шелка. Моту перед ней стоял с большим кривым мечом, полный ярости и мистической решимости убивать, даже если собственная голова упадёт с плеч. Иностранец, возомнивший себя ровней богам.       — Лазурный мой, — мягко заговорила Дженни, стараясь подыскать ключик к сердцу Моту. Обычно мужчины, что спали с ней, спокойно относились к её глупостям, позволяя говорить и делать, что вздумается. — В нашем мире мы решаем дела немного не так. Чара безусловно права, но и мы поступаем так, как сами считаем нужным, — улыбнулась коровка, видя хмурую морду крокодила. — Мы можем помочь ей, и даже если она разозлится на нас, в будущем это станет не важно. Иногда правила нужно нарушать.       — Любое неподчинение ведёт к последствиям! — громко сказал Моту, хмурясь всё сильнее. Теперь и Дженни не видела его, как скромного, странного и сильного парня. Подчинённый, воин, готовый отдать жизнь по приказу, каким бы глупым или самоубийственным тот ни был. — Наша культура основа на подчинении традициям. Мне пришлось принять свою судьбу и отказаться от многих благ, если так повелит оябун! Нравится мне это или нет, хорошо или плохо — неважно. Приказ — есть приказ. Если босс скажет, что белое теперь чёрное, значит так оно и есть. Таков железный закон клана.       Монни стиснула кулачки. Ни похотливых мыслей, ни неуверенности, ни страху. Только решимость. Чара относится к ней, как к беззащитному ребёнку, оставив синего цербера следить за ней и не выпускать её. И Монни не будет мириться с этим! Она посмотрела на Дженни, Дженни тревожно взглянула в ответ, кивнула. Монни поднялась с места, убрала прядь длинных светлых волос с оранжевого лба и неспешной походкой подошла к Моту. Крокодил занервничал, но стоял на месте, опустив голову вниз, смотря в зелёные глаза лисички. Решимость девушки напугала его, дизориентировала, ведь ждать такого твёрдого взгляда от такой девушки — всё равно, что увидеть цунами в пустыне.       — Значит, это твоё окончательное слово? — спросила Монни спокойным голосом.       Слова вдруг стало трудно выговаривать. Зелёный свет пугал, комок поступал к горлу. Крокодил проклинал этот момент, что перед ним не какой-нибудь парень, которому можно ответить резко и прямо, даже получить в морду, чтобы ударить в ответ. Но ведь перед ним — самое нежное и чарующее создание, пугливое и требующее защиты, навеки неприкаянное и недоступное, словно свет луны. Моту стиснул кулак до хруста, нахмурился и ответил громче:       — Верно. Я запрещаю тебе уходить! — крикнул Моту, привлекая внимание окружающих. Даже официанты остановились.       Монни прижалась к Моту, схватила его за край штанов и легко сняла ремень. Синий выдохнул, зрачки сузились, а рот приоткрылся.       — Чт...       — Извини, — сказала Монни, резко спуская штаны и толкая его в сторону, бросаясь в переулок.       — Подожди! — крокодил едва устоял, смотря на убегающую девушку, чувствуя горькую досаду в груди. Сердце вновь заныло, перед глазами всплыла хитрая улыбка, нежный голос, заливистый смех, громкий выстрел из пистолета, вздох умирающего. — Вернись! — взревел он, поднимая штаны. Большие рёбра отбросили его на соседний столик. Широкая спина сбила деревянный столик, разбила кофейные кружки, а сам крокодил распластался на земле.       — Извини! — крикнула Дженни, убегая за Монни. — Надеюсь, что мы всё ещё друзья!       Люди отшатывались от упавшего крокодила, переговаривались. Кто-то смотрел вслед девушкам, кто-то тревожно шептался. Тяжело поднявшись, Моту сбросил грязный пиджак на землю, оставшись в чёрной облегающей майке, громко и утробно зарычал, сжав плечи. Девушки испуганно прижимались к парням, парни отходили прочь, официанты кланялись и просили прощения. Кто-то бросился бежать. Лазурный крокодил чуть присел, а затем рванул вперёд, оттолкнув нескольких посетителей в стороны. Глаза превратились в две большие чёрные точки. Кроссовки стучали по земле, хвост дёргался, плечи отталкивали прохожих в стороны. Он отыщет их, найдёт любой ценой, вернёт на место. Если потребуется, то силой.       В голове Монни раздавались крики. Она уже не помнила, чтобы вела себя вот так откровенно и дерзко. А вела ли себя когда-то? Быть жертвой стало для неё естественным. В конце концов, мужчины больше и сильнее её, прекрасное тело создано, чтобы его трогали и проникали, но ведь мужчины занимаются сексом и с Чарой, и с Дженни. Разве они жертвы? Разве они боятся мужчин, боятся прикосновений и отношений? Нет, они наслаждаются ими, получают внимание и удовольствие, пока она трусливо стоит в сторонке и позволяет себе быть жертвой. И вот, впервые, за долгое-долгое время, она смогла стать свободной. Лиса будет искать свою цель и не даст крокодилу поймать себя. Монни отчаянно пропихивалась через толпу, не обращая внимания на толчки, возмущённые голоса, чужие руки на её груди, вздохи и падающих прохожих. Бежать! Бежать и не останавливаться! Вот толпа наконец позади, и Монни видит множество вывесок. Часть из них на знакомом языке, часть на этой тарабарщине. Она достаёт трусики Сакуры, чувствует, как те даруют ей уверенность, и разыскивает нужное ей заведение. Вывеска за вывеской, одна грязная дверь за другой, девушки в открытых одеждах, мужчины, потупившие взор при виде Монни. Наконец, она видит нужную вывеску, символы совпадают, и лисичка врывается внутрь, открыв дверь. У кассы сидел енот, с сигаретой в зубах, листая журнал с моделями, бурча про себя.       — Съемка начнётся в скором времени. Если вы сюда за... — парень поднял глаза, осматривая Монни и широко улыбнулся. — Привет тебе, красотка! Чем я могу помочь? Ищешь работу?       — Я ищу вас, Итати-сан! — задыхаясь сказала Монни, подходя к нему. Груди подымались и опускались, заставляя морду тощего енота двигаться в такт. — Мне нужна ваша помощь!       Енот улыбнулся шире, потушил сигарету, поднялся, взял Монни под руку и повёл вглубь здания.       — Ты пришла по адресу, девочка! У меня всё законно и честно! Все удобства при себе. Хо, минутку! — он подбежал к двери, закрыл её. Затем погасил вывеску и вернулся к Монни. — У такого солнышка есть имя?

***

      Сначала лиса ударилась о молодого Сайто, дав ему коснуться своей чудесной груди. Вечно дёрганный и неудовлетворённый, работающий скромным бухгалтером в магазине по продаже секс-игрушек и сопутствующих товаров, он выругался, посетовал на судьбу. Вокруг столько женщин и все обходят его стороной, а ведь ему уже двадцать семь лет, пора бы и о семье задуматься. Потом поругал иностранок за их торопливость, глупость и отсутствие манер. Они совсем не такие, как Кику, старший менеджер по продаже. Милая, добрая, красивая, а как она улыбается ему, когда тот показывает отчёт за двадцать проданных вибраторов, пряча свою длинную чешуйчатую шею. Сайто сетовал, что не может собраться с духом и пригласить её на кофе. И лишь коснувшись груди незнакомки, он посчитал себя предателем и клятвоотступником. Первая грудь, которой он должен был коснуться, должна быть грудь Кику, а не какой-то бешеной гайдзинки. От которой вкусно пахнет, а грудь, как две дыни! Но нет, он не должен сдаваться! Как настоящий специалист, он должен быть спокоен, рассудителен, получить повышение, купить себе машину, новый дом и только тогда у него хватит уверенности, чтобы...       — Ах, извините! — Дженни постояла рядом с Сайто, схватившись за грудь. — Простите! А... До свидания, пожалуйста!       Сайто смотрел, как коровка убегает прочь. Толстая сиська врезалась ему по морде, член стоял колом, а взгляд был самый ясный. Лёжа на земле и смотря в ночное небо, Сайто, двадцать семь лет, бухгалтер, набрался смелости, чтобы пригласить Кику на чашку кофе.       Дженни не помнила иероглифов, не видела и следа от Монни, а все эти заведения казались ей одинаковыми. Ей казалось, что она слышит гортанное рычание, топот ног. Даже тяжелое дыхание. Вообще будет здорово, когда Моту поймает её, зажмёт в угол и... Ах, нет, нет! Крокодил будет в ярости и ругаться, браниться и злиться, и будет прав! Дженни думала, что сможет убедить его, но у Моту совсем другой менталитет. Иной, пугающий, жестокий. Коровка даже не была уверена, что захочет впредь так сильно к нему прижиматься и лезть в штаны. Иначе говоря, Моту из прекрасного восточного рыцаря перерос в тираничного и безвольного варвара, а Дженни очень и очень ценила свободу. И теперь она звонко цокала по дороге, пытаясь эту самую свободу защитить. Девушки-зазывалы в чёрных кожаных одеждах, ящерка и кошка, лобызающие друг друга у входа, змея в костюме медсестры. Дженни чувствовала, что начинает уставать, а своего убежища она так и не нашла. И лишь завернув за угол, коровка увидела своё спасение. Вернее спасительниц. Белая пятнистая коровка, маленькая, грудастая, весело общалась с бурой коровкой, большой, больше, чем Дженни. При виде "сестёр", Дженни резко остановилась, хлопая голубыми глазами.       — Ой! — выдохнула она. — З-здрасьте!       — Привет! — поздоровалась пятнистая. — Тоже пришла сниматься в фильме? Какая ты пышечка! — звонко сказала та.       — Фильме? — дышала тяжело Дженни. — В каком?       — Не для детей, подруга, — ответила бурая девушка, хохотнув. — Мы пришли по объявлению, — она достала листовку. — Вот! Требуются: симпатичные рогатые девушки для съемок фильма в душевой. Вес и рост неважен. Лактация приветствуется.       — В... душе? — Дженни пригнулась, вздыхая.       — Да! Когда мы моемся и, нас снимают, — сказала пятнистая. — Мы поговорили с хозяином, он подготавливает душевую и камеры! Может, ты хочешь с нами? Я Сьюзи, а это Бетти. А ты? — улыбнулась Сьюзи. — Куда ты так торопилась?       — Всё нормально? — спросила Бетти. — Тебя что, преследует твой парень?       — Да он мне не парень в общем-то, — виновато улыбнулась Дженни. Коровки тревожно переглянулись, подхватили Дженни за плечи и повели в здание. — Эй-эй, куда вы меня?       — Прячем, — сказала Бетти. — Давай-ка ты переждёшь эти дела с нами, подруга. Твоё участие в купании голышом мы ещё обсудим.       Позади Дженни закрылись двери, и девушка почувствовала себя в безопасности. Пока что.

***

      Первый день работы показался Чаре не особо удачным. Она стояла рядом с другими девочками, одетая в розовое бикини и стринги, провожая хищным взглядом посетителей. В её обязанности входило мило беседовать с клиентом, соблазнять его, приглашать на приват танец. Тут Чара и обнимала, едва не кладя руки у самого паха, и двигала бёдрами в стороны, игриво мурчала, предлагая проявить себя в смелом танце. Только вот она не учла, что большинство постояльцев уже имеют своих любимиц, а к новенькой относились довольно прохладно, если не с подозрением.       — Добро пожаловать, — промурчала Чара симпатичном крокодилу. Тот улыбнулся, но тут же был подхвачен белой змеёй. — И вам хорошего вечера, — вздохнула девушка. — Может, потому что я их языка не знаю? Или мне сиськи показывать? — гепардиха поигралась с грудью. — Трусики снимать я не согласна!       — Не расстраивайся, Чара-тян, — Сакура подошла к гепардихе, приобняв за плечи. — Первый день всегда самый тяжелый. Даже мне приходилось видеть на себе холодные взгляды мужчин.       — На тебе? — удивилась кошка, смотря на ящерку. — Да ты идеал красоты! Будь я мужиком, то лежала бы у твоих ног, умоляя поцеловать тебя в хвостик!       Сакура засмеялась, прикрыв рот рукой.       — Ах, Чара! Ты просто новый глоток воздуха в этом мире! Твоя прямота отпугивает жертв и заводит хищников, — зашипела ящерка. — Знаешь, есть один способ привлечь внимание, — девушка посмотрела в зелёные глаза Чары. — Лесбийский и глубокий поцелуй. Я держу тебя, — груди Сакуры уткнулись в сисечки Чары, — ты меня. Наши языки переплетаются друг с другом, жар нашего дыхание заглушает музыку. Они смотрят на нас, их члены текут, они подходят к нам, ты уводишь его и получаешь двадцатку в трусики. Ну как, Чара-тян? — Сакура оказалась в опасной близости к кошке. — Хочешь поцеловать меня?       Хвост Чары дёрнулся, уши прижались, а на лице заиграла глупая улыбка. Большие сиськи Сакуры так и давили на неё, твёрдые соски упирались, как ножики. Или так Чаре показалось.       — Извините, Сакура-кремпай, я не особо... хороша в вопросах однополой любви! — девушка ловко выкрутилась и оказалась позади ящерки. — Лучше я постою здесь, поищу кого-нибудь себе! — Чара развернулась и увидела перед собой полосатую гору. Зелёный костюм, синяя рубашка, тяжелая морда, золотые глаза. Высокий, мощный, стройный, с большими руками и ногами. — Ох... — Чара почувствовала, как ноги расходятся в стороны. — А вы, господин, большой.       — А вы, — он взял ладошку Чары, поднося к чёрным губами, — гибки и прекрасны, как стебель бамбука. Не думал, что буду рад увидеть столько чёрных пятен перед собой.       — У меня одно на заднице в виде сердечка, — Чара полуприкрыла глаза. — Хочешь — покажу?       Тигр тихо засмеялся и его горы-плечи содрогались. Гепардиха завороженно смотрела на силача, чувствуя покалывание снизу. Она была настроена ублажать взгляды ящеров, лягушек, крокодилов и змей, не особо возбуждаясь, думая только о Глоуме и его здоровенном члене, если клиент захочет сделать ей приятное. Но биология всё же брала вверх и хотелось чего-то... похожего. Теперь Чара идёт с ним, обнимая его за могучую руку, урча и махая хвостом.       — Меня зовут Чара, господин. А вас?       — Тэхён, моя крошка, — утробно заурчал тигр, поглаживая чёрными когтями её спину. — Но друзья зовут меня Ханом.