Кровавое счастье

Солнце не освещало больницу — оно вскрывало её. Лучи скользили по стенам, цепляясь за трещины, за облупившуюся краску, за вздувшиеся пласты штукатурки, под которыми темнели сырые пятна. Здание возвышалось тяжёлой громадой, как готический склеп без крестов и витражей — только пустые, чёрные проёмы окон, похожие на глазницы черепа. Задний двор был обнесён высоким железным забором. Прутья заканчивались заострёнными наконечниками, словно пики.Ржавчина разъела металл, оставив на нём шрамы и язвы. Внизу, у основания, бетон потемнел — то ли от дождей, то ли от чего-то, что когда-то стекало по нему густыми струями.Трава росла неровными клочьями. Между стеблями виднелись провалы, чёрная влажная земля, местами покрытая серым налётом плесени. Воздух был густым.В нём смешивались запах сырости, старой извести, прелых листьев и едва уловимая сладость разложения, идущая из недр здания. — Пришли, — произнёс Марк тихо, но жёстко. — Делай быстро. В лес шагнёшь — умрёшь. Понял? Он разжал пальцы.На запястье Артура остались вмятины — белёсые, медленно наливающиеся кровью. Кожа там была натёрта, воспалена, местами потрескавшаяся. Нога отзывалась тупой пульсацией, словно внутри кость тёрлась о кость. — Двадцать минут. Щелчок зажигалки разрезал тишину.Огонёк на секунду осветил лицо Марка снизу — острые скулы, тень под глазами, холодный блеск радужек. Сигарета «Winston» вспыхнула, кончик её налился оранжевым. Первый вдох был глубоким. Дым вышел медленно, плотным облаком, которое не спешило растворяться.Артур пошёл вперёд. Под подошвами хрустели ветки, сухие стебли, что-то мелкое и ломкое. Лес за забором стоял стеной — стволы тянулись вверх, тёмные, почти чёрные. Между ними — густая тень. Ни бликов, ни просветов. Как будто свет туда не допускали.Он остановился у дерева. Кора была шероховатой, изрезанной глубокими трещинами, в которых скопилась тёмная пыль.Провёл ладонью — ощущение было таким, будто касаешься старой, иссохшей кожи.Пока он стоял, мысль о побеге мелькнула снова. «С этой ногой я не уйду. Он выстрелит раньше, чем я сделаю десяток шагов.» Он повернулся — и врезался лицом в паутину.Нити облепили ресницы, прилипли к губам, к щекам. Липкая, влажная сеть тянулась за пальцами, когда он начал её срывать. Что-то крошечное скользнуло по линии роста волос и исчезло в прядях.Сердце сорвалось в быстрый, неровный ритм. — У меня… паук? — голос дрогнул. — На волосах есть? Марк выдохнул дым сквозь зубы. — Замри. Он подошёл вплотную. Настолько близко, что Артур чувствовал тепло его тела сквозь ткань одежды. Пальцы вошли в волосы, раздвигая пряди. Медленно. Тщательно. Кончики пальцев касались кожи головы, задерживались, слегка надавливали. Ноготь царапнул затылок. Лёгкая, жгучая боль.Запах табака смешивался с его запахом — пряным, тёплым, тяжёлым. Дыхание Марка касалось виска. — Ничего нет, — произнёс он спокойно. Пауза. — Наверное. Это «наверное» осело внутри холодным осадком. — Я просто не люблю насекомых, — тихо сказал Артур. — Тебя убьёт не насекомое, — ответил Марк почти лениво. Он отстранился, но взгляд задержался на глазах Артура. Зелёный цвет казался здесь неуместным — слишком живым среди серости, плесени и ржавчины. — Линзы? — Нет. Марк склонил голову, разглядывая. В его взгляде было не восхищение — расчёт. Как если бы он рассматривал редкий предмет. — Странный цвет, — произнёс он тихо. Артур, набравшись смелости, прошептал: — Можно… побыть ещё немного на улице? Хватка последовала мгновенно.Пальцы сжали запястье так, что боль прострелила до плеча. — Я дал тебе воздух. Этого достаточно. Он потянул его к зданию.Внутри воздух стал гуще. Тяжелее. Стены были испещрены трещинами, из которых тянулись чёрные полосы плесени. Краска отслаивалась, свисая лоскутами. Пол был усыпан осколками стекла, ржавыми инструментами, остатками каталок.Главная лестница провалилась — бетон обрушился, оголив арматуру, торчащую, как кости из плоти. Они поднялись по узкому служебному пролёту. Ступени крошились под ногами, перила скрипели, будто жаловались на прикосновение.На втором этаже запах стал отчётливым. Сладковатым. Тяжёлым. Плотным.Тело лежало в коридоре, у стены. Молодой парень. Кожа на лице приобрела серо-синеватый оттенок. Губы потемнели.Под затылком растеклось пятно крови — густое, почти чёрное, с растрескавшимися краями. В центре оно ещё сохраняло влажный блеск.Одна рука лежала неестественно вывернутой. Пальцы были слегка согнуты, словно он пытался ухватиться за что-то в последний момент.Глаза прикрыты не полностью. Под ресницами виднелась мутная полоска.Воздух вокруг тела был словно плотнее, чем в остальном коридоре. Тишина здесь не просто стояла — она давила на барабанные перепонки. Где-то в глубине здания раздался едва слышный скрип, будто старые балки медленно смещались.Марк отпустил запястье. — Бери за ноги своего дружка, — произнёс он ровно. Ни раздражения. Ни злости.Только холодная необходимость.И в этот момент стало ясно — больница не просто заброшена.