Need / Нужда

26 сентября 1998 года – 6 дней после новолуния Мысли Драко часто возвращаются к вечеру его приезда и тому, что случилось в Визжащей Хижине. Произошедшие события настораживают его. Он всё ещё думает об этом во время утренней прогулки, когда видит кого-то приближающегося, казалось бы, из ниоткуда. Это словно… видение. Безусловно, он понимает, что то, что он видит, не может быть реальностью. И на короткое время он признаёт, что вконец сошёл с ума. Интересно, позволят ли ему комфортно существовать в Святом Мунго или сразу отправят психа в Азкабан? Малфой останавливается на тропе, ведущей из Хогсмида в школу, и наблюдает за тем, как видение приближается. Спустя пару минут он замечает Грейнджер всего в нескольких шагах от себя. Волшебница улыбается и подмигивает ему, пробегая мимо. Драко от шока резко разворачивается, наблюдая за ней. Он знает, что это не может быть правдой. Грейнджер просто не может подмигивать ему. Его глаза бегают по её телу, рассматривая едва прикрытую какой-либо тканью кожу. То, что на ней надето, должно быть маггловским, поскольку волшебник никогда раньше не видел таких вещей в магическом мире. Её ноги прикрыты только до колен такой плотной тканью, что он может разглядеть великолепный изгиб её ягодиц, а её обувь обладает ярким оттенком. Наконец отрывая взгляд от её ног, он замечает несвойственную Грейнджер укладку. Волосы завязаны в тугой высокий хвост, удерживающий всю копну. Она не похожа на саму себя без локонов, ниспадающих на лицо, но так она выглядит даже немного дерзкой. Она достигает самого края Запретного леса, и Драко почти решает вернуться обратно в школу, однако что-то подсказывает ему подождать, и он наблюдает за тем, как девушка добегает до первого дерева и, поворачиваясь, устремляется обратно к нему. Кажется, будто его не способное двигаться тело парализовано, он просто наблюдает за приближением однокурсницы. Он должен был уйти раньше, когда она только прошла мимо него. Однако теперь она видит, что он не двигался, вместо этого наблюдая за ней. Невозможно просто повернуться и уйти. Если он это сделает, она поймёт, что он её избегает. Выхода нет. На мгновение он думает о том, чтобы вытащить палочку, если возникнет необходимость защитить себя, но кажется, что в этом нет никакого смысла, — он даже не видит палочки у неё, но знает, что Грейнджер опасна. У Малфоя нет никаких шансов на положительный исход, если она решит убить его. Чего бы она ни хотела, от неё не убежишь. Грейнджер останавливается рядом с ним, и её руки почти обвиваются вокруг талии с некоторой неловкостью, в то время как она смотрит ему в глаза, а затем улыбается, медленно и скромно. Её действия слегка пугают и настораживают его, но она, кажется, хочет выглядеть дружелюбной? — Куда направляешься? — интересуется она, будто спросить о его планах кажется чем-то абсолютно обыденным. Он моргает, обдумывая вопрос, даже не зная, что ответить, и не находит ничего лучше правды: — В школу. Она закатывает глаза, но улыбка не касается её губ, когда рука опускается вдоль туловища. Кофта на ней довольно странная. Одна рука полностью покрыта длинным рукавом. Второй рукав отсутствует. — Я могла догадаться, — говорит она, качая головой. — Думаю, мне следовало спросить, откуда ты возвращаешься? Драко смотрит на неё, пытаясь понять правила игры, но её глаза большие и открытые, честные. Он уже отвык от искренних эмоций, если только это не чистая ненависть, хранившаяся в глазах окружающих. Как оказалось, голод по подобным вещам долгое время преследовал его. — Я люблю гулять рано утром на свежем воздухе. Больше никого нет, и в это время Большой зал пуст, так что я могу спокойно позавтракать. Он ожидает ответа, какого-то осуждения или очередного вопроса, но вместо этого она просто смотрит на него. Это продолжается достаточно долго, что заставляет его спросить, в порядке ли она. На мгновение кажется, будто она о чем-то задумалась, её взгляд стал расфокусированным. Это напоминает ему защиту разума окклюменцией. Драко видел, как его мать делала то же самое для собственной безопасности. Возможно, Грейнджер строит стены вокруг своего разума. Но спустя мгновение она снова с ним, кивает и приподнимает уголок губы. — Конечно, вот почему я бегаю. Мне нравится одиночество. Он понятия не имеет, чего она ожидает от этого разговора… что заставляет его чувствовать ещё больший интерес. — Как далеко ты забегаешь? — спрашивает он, тут же мысленно проклиная себя за такой глупый вопрос. Он только что видел, как она появилась словно из ниоткуда, и наблюдал, как она бежит со скоростью, которую он сомневался, что сможет достичь. Она тяжело дышит, капельки пота стекают по её виску и раскрасневшемуся лицу. Она одета в то, что он может интерпретировать как маггловскую форму для занятий спортом. — На достаточно приличное расстояние, — говорит она, оглядываясь через плечо и кивая в сторону квиддичного поля. — Я начала с поля, потом бежала до стен школы, развернулась и направилась к Запретному лесу, затем вновь на поле. Обычно я бегаю ещё дальше, но иногда должна останавливаться, потому что испытываю чувство голода. Он вспоминает, как видел её за завтраком неделю назад. Её механические движения. Её отрешённый взгляд и шёпот в спину. Эта картина ему что-то напоминает, звенит колокольчиком в его голове, но осознание будто ускользает от него. — Я бегаю по утрам, — продолжает она, отвлекая его, тем самым давая больше пищи для размышлений. — И в прошлое воскресенье? — спрашивает он, приподнимая бровь. Её лицо тут же сереет, точно туча, и Драко сразу понимает, что его вопрос вызвал в её голове ужасные воспоминания. Он ждёт, пока она снова не придёт в себя, но, к его удивлению, она отворачивается, и её руки обвиваются вокруг её тела, обнимая. Малфой знает, что это значит, — она вновь укрепляет стены сознания, выигрывая время для ответа. Это слизеринская тактика, которой он никак не ожидал от гриффиндорки. — Я чувствовала себя не очень. Теперь мне лучше. Грейнджер даёт ему очень простой ответ, но он не совсем уверен, что верит в него. Тем не менее он его не оспаривает, вместо этого лишь делая шаг назад, обеспечивая между ними дистанцию, которую явно требует язык её тела. Он смотрит вверх на Гриффиндорскую башню, высокую и возвышающуюся, а прямо за ней замечает Астрономическую. Драко быстро переводит взгляд на землю, не желая смотреть не только на Грейнджер, но и вперёд. Кажется, что перед ним постоянно находится то, что он пытается оставить позади. Это всегда будет преследовать его, пока он находится в школе. Столько всего ужасного… кажется, что нет ни единого положительного воспоминания, связанного с этим местом. Лишь боль и смерть. Безысходность и контроль. Он должен извиниться. Слова уже крутятся на языке несколько дней, с того момента как он заметил её за завтраком. Каждое следующее утро он ожидал увидеть волшебницу вновь, но вместо этого находил лишь единственную тарелку за собственным столом. Драко даже писал пару строк неловких извинений, но выбрасывал, понимая какой монолог он должен озвучить ей. Он едва ли может собраться с силами, чтоб записать все обиды, осквернившие лично её, и масштаб настолько ошеломляет его, что он откладывает это событие в дальний ящик. Слова застревают, образуя комок в горле, и Драко понимает, что не сможет даже начать. Только не сейчас. — Пробовал когда-нибудь бегать? — внезапно спрашивает она, заставляя его отвлечься от разглядывания дороги. Грейнджер снова открыта к разговору: её тело повернуто к нему боком, и даже плечи кажутся расслабленными. Это всё равно, что смотреть на совершенно другого человека, не похожего на девушку, что казалась потерянной несколько минут назад. Она полностью изменилась: характер, манера поведения и даже взгляд. Его глаза начали блуждать по её телу. Она больше не была повернута к нему спиной, не закрывалась от него, и он мог видеть её живот и нездорово торчащие рёбра, не прикрытые топом. Он не зацикливался на этом – его взгляд поднялся к её вздымающийся груди. Ткань прикрывала места от груди до шеи, затем шла вниз по левой руке до самой ладони. Однако он мог видеть куда больше открытых участков, чем когда либо прежде. Одежда, которую она носит, всё ещё скрывает всё, что находится под ней. Она такая маленькая и миниатюрная, но такая сильная. Он прослеживает всю нагрузку тренировок, отображающуюся на её руках, плечах и животе. Это явно не первый раз, когда она бегает, — он видит линию чётко выраженных мышц на ногах. Единственное женское тело, с которым он может сравнить стоящую перед ним девушку, принадлежало Пэнси два года назад. Она не занималась физическими нагрузками и никогда особо не позволяла видеть или касаться её. Это… разглядывание. Он знает, что не имеет права так смотреть на неё, но что-то в ней влечёт его, и он не может сопротивляться. — Малфой, — внезапно огрызается Грейнджер, и он чуть не отпрыгивает от неё, поражённый происходящим. Он с ужасом понимает, что пялился на неё. Ну, если быть точным, за тем, как ткань туго стягивала её грудь. Казалось, она была идеального размера, чтобы точно поместиться в его руках. — Какой был вопрос? — бормочет он, заставляя себя смотреть ей в глаза. Грейнджер закатывает глаза в ответ, затем поворачивается к квиддичному полю и уходит. Он не знает, идти ли ему за ней или возвращаться к школе, пока она не поворачивает к нему голову, подавая знак следовать за ней. — Тебе действительно стоит попробовать бегать. Это может помочь прояснить мысли. Драко не думает, что ему следует что-то отвечать, поэтому просто продолжает идти рядом с ней, направляясь к полю. Если он убежит сейчас… — Одеваясь подобным образом? — спрашивает он. Слова слетают с его губ так быстро, что он даже не успевает задуматься над их смыслом. В его тоне отсутствовала обычная насмешка, к которой она привыкла… вместо этого он был наполнен искренним любопытством. В частности, потому что он хочет знать, увидит ли её во время бега, вновь едва одетую. Она опускает глаза, рассматривая себя, а затем усмехается, устремляя взор на него. — Я знаю, что, должно быть, выгляжу абсурдно по мнению волшебников, но это типичная маггловская тренировочная одежда. Ткань плотно прилегает к коже, чтобы не мешать двигаться и не натирать. Мне нравится заниматься в этом, во всяком случае это лучше, чем бегать в джинсах по лесу… Она обрывает себя на полуслове, и он уже собирается спросить, в чем дело, как вдруг картинки с бешеной скоростью пролетают в его голове…. воспоминания. Грейнджер, лежащая на полу в его гостиной. На ней были голубовато-серые брюки грубого кроя, которые, казалось, нравились многим магглорождённым ученикам. Если бы ему пришлось угадывать, он бы решил, что это джинсы. — Эй, — он зовёт её и тянется к ладони, но вовремя отстраняется. Он почти прикоснулся к запятнанной шрамами руке, той, что сейчас закрыта плотной тканью от запястья до шеи. Драко замечает очертания другого шрама на противоположном голом плече. Ему интересно, сколько шрамов она оставила на своей коже. Грейнджер смотрит на него, но не отодвигается, вместо этого просто ожидая его следующих слов. Ему нечего сказать, и он сглатывает вязкую слюну. Драко хочет выкрутиться, жестикулируя и пытаясь вернуться к обсуждению бега. — Я просто имел в виду, что твоя спортивная форма отличается от того, что я когда-либо видел. Грейнджер кивает и сглатывает, и он следит за плавным движением её грудной клетки во время её глубокого, успокаивающего вдоха. Кажется, его вопрос заставляет её задуматься, глаза на мгновение тускнеют, и ведьма делает ещё шаг вперёд, возвращаясь в настоящее. — Большинство волшебников не очень заботятся о своей физической форме, что нельзя сказать обо мне. Физическая нагрузка помогает выплеснуть дополнительную энергию. Я не знаю других способов. Не могу по-другому с собой справиться. Он не знает, о какой дополнительной энергии она говорит, но Грейнджер, которую он помнит, никогда бы не променяла библиотеку ни на что другое. По крайней мере, точно не на бег и совершенствование своего тела. Умственные способности она ценила куда больше. Но вряд-ли он может судить её за это – война повлияла на всех по-разному. А Грейнджер играла в ней непосредственную роль. Она что-то бессвязно бормочет себе под нос, и это смутно напоминает ему времена, когда она произносила чёткие ответы на уроках. Но к её новой манере разговора он не привык. Девушка общается с ним, будто они близкие друзья, а не два незнакомца, что не так давно враждовали… Это сбивает его с толку. Все мысли об извинениях перемещаются на дальние полки его разума. Всё его внимание сосредоточено на разъяснении об обуви, которую магглы зовут «кроссовками», ткани и даже разрезе леггинсов. Наконец она замолкает, и Драко не понимает большей части того, что она только что объяснила, но тем не менее отвечает задумчивым «хмм», как бы соглашаясь. Похоже, её это устраивает, и он оглядывается через плечо, кидая взгляд на тропу, по которой только что шёл. Теперь они ближе к квиддичному полю, чем к самой школе. На мгновение он задаётся вопросом, не уводит ли она его от школы, чтобы убить. От промелькнувшего страха по его спине бегут мурашки, а затем Драко понимает, что нет. Если Гермиона Грейнджер задумала бы его убить, она бы сделала это на глазах у всей школы, впоследствии получив лишь аплодисменты. Грейнджер, которую он помнит, верила в справедливость и суд. Она бы хотела, чтобы он признал свои преступления, а не получил за них удар в спину. Когда они наконец достигают квиддичного поля, Малфой видит куртку, лежащую на скамейке. Девушка подходит к ней и поднимает. Она быстро накидывает её на плечи, скрепляя вместе две стороны странным металлическим переплётом, который он часто наблюдал в маггловской одежде. Куртка прикрывает кожу её живота, заставляя его безмолвно оплакивать потерю. А затем она наклоняется и поднимает с земли что-то вроде чашки. Ее палочка внезапно появляется в руке, но его внимание привлекает не это. Форма её задницы и плавный изгиб бёдер кажутся ему чем-то более интересным в этот момент. Он делает резкий вдох, когда она снова встаёт прямо, и решает отвернуться от неё, надеясь, что его плащ сможет прикрыть нижнюю часть тела, где можно заметить небольшую выпуклость. Парень решает отойти на несколько шагов назад в целях безопасности, а также для возможности взглянуть на то, как леггинсы обрамляют её задницу. — Знаешь, тебе, наверное, стоит извиниться, — говорит Грейнджер, и он даже не успевает осознать озвученное предложение. Его глаза следят за её движениями. Руки запутались в волосах сзади, что-то срывая, тем самым позволяя локонам ниспадать на плечи. Он ожидал, что волосы, как и прежде, будут походить на полнейший хаос на голове, но вместо этого кудри образуют гладкую укладку, выглядя при этом весьма соблазнительно. Как будто её волосы научились слушаться хозяйку. Кудри выглядят… страстно. Он замирает при этой мысли. Страстно. Страстно. Кто в здравом уме может посчитать волосы человека страстными, как если бы они были живыми? Его мозг, кажется, отключился, но Драко пытается вспомнить, что она только что сказала, чтобы ответить, и… Всё в его мозгу полностью отключается, и он не может вспомнить, что она пыталась донести, кроме… Грейнджер наклоняется вперёд, зарывшись в волосы, взъерошивая их у корня, и он не может оторвать взгляд от вида её бёдер. Эта одежда – из чего бы она не была сделана – должна считаться незаконной. Неудивительно, что чистокровные боялись магглорождённых, ведь если бы они все ходили в подобном… — Всё в порядке? — спрашивает она, выпрямляясь. Он понятия не имеет, в чём вопрос, но он готов сказать что угодно, сделать что угодно, просто чтобы ещё раз взглянуть на неё, наклонившуюся, как мгновение ранее, особенно если на ней больше не будет верхней одежды. Его губы приоткрываются, преследуя в голове потерянную нить разговора, и в последний момент он вспоминает, что она говорила об извинениях, но похоже, уже слишком поздно. — В другой раз, — произносит она, закатывая глаза. Его мозг наконец начинает получать обратный поток крови, который недавно направлялся в другое место, и он кивает, делая при этом глубокий вдох, обрабатывая её слова. Грейнджер планирует поговорить с ним вновь, и он не понимает, как это интерпретировать. Драко осознаёт, что это огромный шанс, тот самый момент, чтобы наконец извиниться. Он сомневается, что судьба подарит ему ещё одну возможность это осуществить. — Тебе стоит побегать со мной завтра, — говорит она, направляясь обратно к замку. Он смеётся, представляя себе это, и быстро отвечает, следуя за ней на несколько шагов позади. — Сомневаюсь, что смогу угнаться за тобой. Я не буду смотреть на её задницу. Я не буду смотреть на… Его взгляд опускается вниз, и он может видеть, как её задница покачивается, даже когда она идёт медленно, не передвигаясь трусцой или бегом. Если бы он отправился на пробежку с ней, то всё время отставал бы на десять шагов с твёрдым членом в штанах. — Я могу не торопиться, если тебе нужно, — говорит она, поворачивая голову и глядя на него через плечо с ухмылкой на губах. Он почти усмехается в ответ, а затем замирает. Что-то здесь не так. Что-то не так. В глубине души он знал об этом всегда, но теперь, когда она улыбается ему, когда он собирается улыбнуться ей в ответ, это ошеломляет, как будто его только что сбил Хогвартс-экспресс. Это не та Гермиона Грейнджер, которую он знает. Кем бы она ни была, ей почти удалось его одурачить. Или она ненастоящая. Он не совсем уверен. Это ещё один признак того, что он медленно сходит с ума? — Ты в порядке? — снова спрашивает она, внимательно бегая взглядом по его лицу, и он сглатывает, поворачиваясь, чтобы взглянуть на поле. Опасно оборачиваться к ней спиной, но Драко срочно нужно убежать от неё. Он не знает, видение ли она, привидение, боггарт или даже полтергейст – всё это не имеет значения. Настоящая Грейнджер не будет идти рядом с ним, смеясь и дразня его. А это значит, что он в опасности. — Думаю, я останусь здесь ещё ненадолго, — выдыхает он, глядя на верхние кольца квиддичного стадиона. Она не задаёт вопросов, не подходит ближе, но он чувствует на себе её взгляд, и это пугает. О чём она думает? Чего она хочет? Существует ли она вообще? Он ждёт её ответа, её согласия… и требуется всего несколько секунд, чтобы его получить. — Увидимся, Малфой, — говорит она. — И не забывай, что я жду твоих извинений. Он не поворачивается, чтобы посмотреть на неё, его глаза устремлены вверх, в небо. Если она собирается убить его, он не хочет этого видеть. Он просто хочет покончить с этим. Звук её шагов по траве начинает стихать, и когда он больше не слышит его, быстро оборачивается и видит, что она всё ещё идёт. Волшебница ступает не спеша, крутя в руке палочку, что он видел раньше. Он не расслабляется, пока она наконец не скрывается из виду. А потом у него подкашиваются колени, и он падает на землю. Его тело саднит – настолько напряжён он был от осознания того, что это был самозванец, с которым Драко разговаривал, и он начинает мысленно прокручивать весь разговор, желая вспомнить каждую деталь. Гермиона Грейнджер, магглорождённая, бегает и флиртует с ним, хотя ещё неделю назад едва ли могла сидеть прямо, не чтобы смеяться или улыбаться. Он легко пробегает по списку — она не призрак и не боггарт. И не полтергейст. Либо видение, возникшее как бы из ниоткуда, либо оборотное зелье, но… Зачем кому-то понадобилась личность Грейнджер? Значит, всё-таки видение. Это единственный приемлемый ответ. Он сходит с ума. Проведя рукой по лицу, Драко зажмуривается, пытаясь стереть воспоминания о Грейнджер. Она всё ещё была такой крошечной, намного ниже него, и её волосы всё ещё жили сами по себе, как будто наполненные её непреодолимой магией, но её задница… когда она наклонилась, Драко почти потерял себя… Блять. Блять. Это сон. Вот, что он говорит себе, когда открывает глаза и смотрит на небо. Этот проклятый сон преследует его, и теперь он видит Грейнджер и воображает, что её задница такая же совершенная, как и в его снах. Конечно, это всё нереально. У Грейнджер никогда не было такой фигуры, если не считать воспоминаний о Святочном балу или о вечеринке Слизнорта, но… Нет. Нет, он знал Грейнджер. Она выглядела полуживой на мраморном полу его гостиной. Он всё ещё может видеть её там, зажмуриваясь в попытке прогнать ужасное воспоминание. Грейнджер, сидящая в Большом зале едва в сознании. У Грейнджер нет такой хорошей задницы. Что означает, что он правда превращается в психопата. Вот дерьмо. Ему могли привидеться вещи и похуже.