Нищий и принц.

      ГЛАВА 19       Мы, пятеро париев: я, эльф, Майя, Валера и Дюк — осторожно пробирались вглубь священной дубравы. Лес, если можно назвать лесом относительно небольшую рощу за окраиной Диколесья, выглядел… Ну как старый дубовый лес.       Толстые корявые стволы древних деревьев покрывал столетний мох. Под ногами густой ковёр прелой листвы укрывал выпирающие из под земли могучие корни. Сквозь тяжёлые кроны едва пробивались предзакатные сумерки, только в отдельных просветах и маленьких полянах, образовывая «световые колодцы».       Слева и справа от нас вовсю доносился шум от остальных команд «соперников». Мы же шли относительно тихо. Ну как тихо… пытались: эльф в родной стихии, Майя — воровка со стажем, я тоже не сильно отставал от них. (Садистка Ната, применяя свои немалые клеренические способности, «подарила» мне идеальное тело и много интересных навыков. По крайней мере, она мне так заявила, что, дескать, это её работа. Может, отчасти и так, но у меня к тому времени уже начали закрадываться подозрения, что, помимо неё, я отчего-то привлёк внимание и иных, куда более могучих сил.)       Даже бывший пират Дюк, хоть был в своё время морским волком, а не лесным хищником, двигался с изяществом опытного бойца. Но вот Валера…Все наши попытки хоть немного в скрытность обесценивал «фактор Валеры». Он один усердно шумел за всех пятерых, прорываясь сквозь ветки кустарника с грацией психованного мамонта.       — Эй! Ли́сы! Вы где?! — орал тот на весь лес.       — Ну чего кричишь — полоумный? — раздалось откуда-то сверху.       Мы все вздрогнули от неожиданности. Даже эльф.       Подняв головы, мы увидели на одной из нижних веток белую полярную лисичку. Она ловко балансировала на ней, слегка пританцовывая:       — Маленькая организационная накладка, — объявила та весело. — Мы совсем забыли, что вы городские пижоны, а потому, скорей всего, не знаете правил. Ха-ха!       — Ты бы полегче в выражениях! — нахмурилась Майя.       — Так вот, правила, — не обратив на неё внимания, продолжила «полярная». — Ру́ки не распускать! Ну то есть в принципе можно, но никаких силовых приёмов-штучек! Давайте обойдёмся без травм. Далее: «запятнал» — твоё! Ну то есть если длань богини хоть слегка коснётся рукой одной из нас, то всё. Она считается пойманной и убегать больше права не имеет. Ну и последнее: команды не имеют права объединяться для ловли. Но если члену другой команды понадобится помощь в любом другом, то помогать можно и нужно. Вот, собственно, и всё. Удачи. И помните: в принципе мы не против того, чтобы нас поймали, просто не хотим, чтобы это было для вас просто.       Закончив, она с невероятной грацией перепрыгнула на соседнюю, низко растущую ветку.       — Запятнать, говоришь? — переспросил Валера, быстро подбегая к ней.       Подпрыгнув, он попытался её достать, но та лишь со смехом увернулась, ловко забравшись повыше:       — Какой прыткий! Но не так быстро. И не ты. Я пошла. До встречи!       Сказав это, «полярная» вновь кинула на меня взгляд (под маской не слишком очевидно, но я в тот момент был на некотором удалении, так что сомневаться не приходилось), почти перелетела на ветку другого дерева и быстро скрылась в чаще.       — Ни фига себе акробатка! — он присвистнул ей вслед. — Вы когда-нибудь видели такую ловкость?       — Да, — задумчиво протянул я. Голос её показался смутно знакомым. — Однажды видел.       Мы продолжили движение, углубляясь в рощу. Вдалеке слышался смех и громкие выкрики. Видимо, прочие команды уже столкнулись с «лисичками».       Внезапно слева раздался звонкий голос:       — Ой какие здесь красавчики!       Из кустов неподалёку высунула носик огненно-рыжая.       — КОНТАКТ ДЕВЯТЬ ЧАСОВ!!! — проорал что-то непонятное Валера, мгновенно кидаясь к ней.       Та шустро скрылась в зарослях. Он — стремглав туда же. Но уже́ через пару мгновений до нас донёсся его вскрик и нечленораздельные ругательства, сопровождаемые заливистым смехом «лисички».       Поспешив ему на помощь, мы обнаружили Валеру одного, с ног до головы облитым малиновым сиропом. Пустая бадья из-под него свисала сверху, привязанная к верёвке за толстый сук. Похоже, он угодил в ловушку.       — Ну я же знал главное правило хорроров! — досадовал на себя наш неугомонный спутник. — В страшном лесу, наполненном монстрами, — нельзя разделяться!       — Именно, — спокойно кивнул эльф, хотя остальные еле сдерживали улыбки. — И если бы не твой неукротимый дух, бегущий впереди разума, мы бы уже поймали свою первую добычу. В отличие от той — белой, эту я слышал отлично. Так что если никто не против, я возьму с этого момента руководство нашей командой. Так мы добьёмся большего.       Никто не возражал. Мы только немного отмыли лицо и руки Валеры водой из наших походных фляг. На полноценный «отмыв» воды у нас с собой было маловато, но хоть что-то.       Эльф между тем склонился над травой, примятой огненной лисичкой. Пару секунд над чем-то раздумывал, пристально разглядывая следы.       — Слушайте план, — негромко произнёс он, вглядываясь в чащу. — В принципе, это будет несложно. Она, конечно, в хотелке и знает, где мы, но самоуверенная, и, по-моему, не слишком умная. Просто крестьянка. Мы её банально быстрее. И о возможностях эльфов она или не знает, или не придаёт значения. Поступим так: вы четверо встаньте в шеренгу в три-пять шагов друг от друга — и со всей скоростью туда. Она там, у поваленного ствола дерева, всё ещё недалеко. Скрытность вам не нужна, просто бегите быстрее. Остальное я сам сделаю.       Спустя полминуты я встал вслед за остальными в правом конце нашей маленькой линии:       — В чём дело, дружище? — окликнул меня остроухий. — Ты какой-то молчаливый?       — Что? — встрепенулся я — Да просто… та белая… Где я слышал этот голос?       — Ладно, неважно, — отмахнулся он. — В общем, все приготовились… Пошли!       Сказав это, он метнулся вправо, а мы со всей скоростью побежали в указанном им направлении.       — Мамонты, мамонты рвутся напролом! — кричал Валера, выпрыгивая из кустов волчеягодника на небольшую прогалину, на которой, как и сказал эльф, лежал поваленный ствол.       — Ха-ха! Не поймаете! Не поймаете!       Огненная лисичка, кокетливо махнув хвостиком, попыталась вновь скрыться в зарослях. Неуловимая тень, взявшаяся словно из ниоткуда, стремительно налетела на неё. Быстро, но аккуратно повалив на землю. Усевшийся верхом на «добыче» Феаринол развёл руками:       — Не факт.       — Ой всё, — лисичка деланно сплела руки на груди.       Мы мгновенно столпились у лежащей женщины. С эльфом, сидящим верхом на ней.       — Ну и что́ теперь? — спросил тот Майю.       — Вернуть ей человеческий облик, — пожала она плечами.       — Это как?       — Шкуру спустить!       — А, ну это я мигом.       Эльф достал свой меч, с которым не расставался ни на минуту, и резкими, но точными взмахами принялся «сдирать шкуру» с крестьянки.       — Ай! Ну что ты за варвар?! — громко возмущалась женщина. — Там же специальные пуговицы есть! Я этот костюм два месяца шила! Понаберут военщину неотёсанную! Помоги-и-и-и-те! Ре-е-е-жу-у-у-т!       Она голосила на весь лес с нескрываемым удовольствием.       Вскоре работа была окончена и перед нами предстала среднего роста огненно-рыжая девица. Простое лицо деревенской красавицы всё усыпано бесчисленными веснушками, спускавшимися до самых плеч. Зелёные озорные глаза с откровенной алчностью разглядывали нас. Массивные груди с крупными сосками, внушительные бёдра. Её не назвать толстой, но и худобой она совсем не страдала. Про таких говорят «кровь с молоком».       — Эээ… слушай, — чуть запнулся эльф.       — Меня Марта зовут, — представилась та.       — Марта. У тебя лисий хвост — не к поясу прикреплён, — он указал на место. — «Пониже спины».       — Да, я знаю. — кивнула она, поворачиваясь к нам попой, откуда шаловливо торчал пушистый хвостик.       Ну что́ оставалось? Подошедший эльф с громким «чпок» вынул её анальное украшение, не забыв при этом звонко шлёпнуть рыжую по ягодицам.       — Ай! Грубиян!       Дальше голая Марта уселась на поваленный ствол, призывно раскинув ноги, открывая вид на свои мохнатые тёмно-рыжие «кусты»:       — Ох, я одна среди пяти париев, — алчно разглядывая нас, промурлыкала та, но быстро добавила с сожалением:       — Я бы сейчас, конечно, такое с вами сотворила. Но нельзя. Пока.       — И что́ нам тогда с тобой делать? — спросил обычно крайне немногословный Дюк.       — Как что? Вам разве не сказали? Да уж, организация у нас в этом году — просто блеск! Тащите меня обратно в капище на опушке!       — В смысле — тащите? — Майя.       — Зачем туда? — я — одновременно с ней.       — Ну… Оно волшебное, — пожала плечами рыжая. — Там… Ну, древняя магия вроде как. Да сами всё увидите. В общем — тащите туда!       — А сама никак не дойдёшь? — Майя буравила девицу взглядом.       — Ну уж, нетушки! — безапелляционно заявила Марта. — Вы меня поймали? Поймали. Так тащите же теперь свою беззащитную добычу!       Последнее предложение она произнесла, театрально переигрывая.       — И не подумаю! — с вызовом ответила Майя. — Сама дойдёшь. Не калека.       Крестьянка демонстративно осталась сидеть, и спустя полминуты неопределённого молчания Дюк сдался:       — Да, донесём вчетвером. Чего уж.       Мы, четверо париев-мужчин, вздохнув, подняли на руки эту ушлую и понесли обратно к месту нашего «старта».       Но просто молчать Марта не желала: раскинувшись на наших руках, словно королева, та громко сетовала:       — Подумать только: меня несут четверо красавчиков! Какое сожаление, что такой праздник только раз в году!       Вскоре ко всем нашим «бедам» присоединилась ещё одна. Наша процессия оказалась быстро обнаруженной, и почти с десяток прочих «лисиц» кружили вокруг, громко над нами посмеиваясь.       Первым не выдержал Валера. Если нам троим, в принципе, было не слишком тяжело, то у него с физухой оказались проблемы. Тяжело дыша, красный, как рак, он кинул раздражённый взгляд в сторону насмехавшихся над нами женщин:       — Ребята… Может, просто бросим эту и поймаем кого-нибудь полегче… Ау.       Марта отвесила ему чувствительный подзатыльник:       — Это что ещё за намёки?! Я вовсе не толстая! И даже мысли такие о «бросить» оставьте. Попалась — так попалась. Тащите дальше!       И мы тащили дальше. Чертыхаясь и спотыкаясь о коряги. Раза три чуть случайно не уронив свою ношу. И один раз Валера, возможно, специально. Но хорошо, что хоть прочие «лисички» убежали, услышав приближение «конкурирующей» команды.       Но долго ли, коротко, а постепенно наша процессия приближалась к заветной опушке. Меж вековых дубовых стволов, вокруг нас и даже под ногами на́чал стелиться «Звёздный туман». Так я про себя прозвал невесомый дым, что постепенно окутывал нас, переливаясь крохотными разноцветными искорками.       Выйдя из леса, мы остолбенели: то место, из которого мы ушли чуть более получаса назад, совершенно преобразилось: не было больше вокруг толпы амазонок и местных жителей; языческие истуканы, при свете дня мёртвые и неподвижные, сейчас словно ожили в вечернем полумраке, отбрасывая таинственные тени; и всё вокруг окутывал такой же искристый туман. В центре капища истуканы образовывали ровный круг, куда туман не проникал, оставаясь чётко за его границами.       По внутреннему периметру этого круга оказались расставлены несколько изящных белых лавочек. (Вроде когда мы стартовали, их не было.) На них уже сидели две-три обнажённые женщины. Очевидно, пойманные раньше, другими командами. Возле них всё в том же наряде сидела староста деревни.       — Ого! — изумился Феаринол. — Древняя магия! Доразломная. Немного такой в мире сохранилось.       — Марта! — Обрадовались ей женщины.— Ну ты как всегда, одна из первых. И опять запрягла тащить тебя несчастных париев. И не стыдно тебе?!       — Стыдно, — согласно кивнула рыжая, когда мы всё же дотащили её ко входу в круг. — Но отказать себе в удовольствии было выше моих сил.       Соскочив с наших рук, она вошла внутрь, но напоследок поцеловала каждого из нас четверых:       — Ну извините меня, — проворковала она, поочерёдно запечатывая наши губы нежнейшими поцелуями. — Но вы молодцы, все четверо.       После она резво упорхнула к своим товаркам, а староста зачислила нам одно очко. Не сказав, впрочем, сколько их у остальных команд. Но судя по всему, немного, и мы стартанули примерно вровень.       Задерживаться у капища мы не стали. Поспешили обратно, и вот уже́ древний лес вновь принимает нас в свои объятья.       В этот раз шли относительно долго. На нашем пути никто не попадался, ничего интересного не происходило, и даже эльф неуверенно, пожав плечами, заявил, что тут уже так истоптано, что уверенно взять след не может. Только где-то вдалеке слышались голоса людей, сообщая нам, что старая роща сегодня вечером полна жизни.       Но вскоре мы услышали совсем рядом громкую возню и приглушённые разговоры. Решив не медлить, со всей скоростью метнулись вперёд и немного вправо.       Пробежав шагов двадцать, мы обнаружили… Гришу. Наш нескладный, вечно нервный парий сейчас сидел, вытянув но́ги под стволом дерева, крепко привязанный к нему верёвками. Тоже, видно, угодил в ловушку.       Над ним сейчас склонилась какая-то женщина в костюме лисы, но без маски. Она что-то шептала ему на ухо.       Завидев нас, женщина, быстро чмокнула того в губы и убежала. А мы поспешили к нему.       — Всё в порядке? — сходу спросил я.       Гриша ответил не сразу: пару секунд он растерянно глядел туда, где скрылась женщина. Наконец он обернулся, пристально глядя мне в глаза:       — Вот скажи: люди заслуживают счастья? Ну хотя бы те, кто не желает его за счёт чужого?       — Наверное… — развёл я руками. — Но многие говорят, что за счастье надо долго и упорно бороться, применяя все свои таланты.       — Но если этих талантов нет? Я вот, к примеру, ни к чему не пригоден. Таким уродился. Ничтожным и жалким. Значит, всё? Я обречён с рождения? И мне осталось лишь проклясть тот день, когда я появился на свет?       Майя присела рядом с ним на корточки:       — Кто сказал, что ты ни к чему не пригоден?       — Мне… Мне так всю жизнь говорили.       — Кто? Это твоя мама тебе так говорила?       Гриша не ответил. Только вздрогнул при слове «мама».       — Я давно поняла, что ты из неблагополучной семьи, — кивнула воровка. — Но вот что́ я думаю: да — я думаю, что все хорошие люди заслуживают счастья. А если нет… Если для этого нужны ещё какие-то условия, то знаешь, что скажу: да катись в ад весь этот мир и вся вселенная в придачу!       — Ладно, это всё, конечно, здорово, — сказал эльф — Но тебя освободить? Или тебе и так норм?       — А, да, если не затруднит, — спохватился он.       Феаринол разре́зал верёвки, а я, улучив момент, отозвал в сторонку нескладного пария:       — А я кое-что другое понял. Та женщина. Она сейчас подговаривала тебя сбежать?       — Если бы я на это пошёл, то такое бы звалось дезертирством, — Гриша даже не стал опровергать. — Я же всё-таки в армии.       Вдруг неожиданно мы поймали ещё одну «лису». Женщина в костюме серой-степной выбежала прямо на нас. Наверно, убегала от другой команды. Она оглядывалась назад и не заметила нас вовремя.       — Ой! — воскликнула та, чуть не врезаясь в Дюка. — Извините.       Резко развернувшись, «лисичка» попыталась убежать, но Дюк молниеносным движением ловко и аккуратно повалил её на землю.       Вторая.       — Вам уже говорили, что нас достаточно просто «запятнать»? — ворчливо спросила пойманная.       — Так, теперь я «шкуру спускаю»! — внезапный Валера выхватил из-за пояса походный нож и подбежал к пленнице.       Стараясь подражать эльфу, он принялся увлечённо разрезать её костюм. Вскоре нам предстала крепкая спортивная женщина с короткими угольно-чёрными волосами. Круглое лицо с чёрными глазами, небольшая, но подтянутая грудь с маленькими торчащими сосочками, проступающие рельефы мышц. Не знали бы, что крестьянка, — решили бы, что амазонка.       Валера тем временем продолжал своё дело: дойдя до штанов, он уже принялся разрезать и их, как вдруг отскочил как ужаленный:       — Ребята! — закричал в ужасе он. — Я, кажется, её поранил! Прости — я не специально!       Женщина в ответ посмотрела на него как на умалишённого:       — У меня менструация — идиот! — сказала та с непередаваемым сарказмом.       Эльф наклонился к ней:       — Да всё равно, — насмешливо произнёс остроухий. — Главное — что пролилась кровь!       — Так и… Тебя тоже надо нести? — я перевёл тему в более конкретное русло.       — Ну вот ещё! Сама дойду.       Сказав это, женщина бодро вскочила, отряхиваясь:       — Я Ирина, кстати.       Мы вежливо представились в ответ, и вскоре наша маленькая процессия вновь поспешила к капищу. Ирина была, как и Марта, в хотелке, и с вожделением раздевала нас взглядом. Но, как и предыдущая, она держала себя в руках.       — Я не знаю, почему она меня так ненавидела, — ни к кому конкретно не обращаясь, тихо сказал Гриша, — к моим сёстрам она относилась хорошо, любила. А меня… Она обратила против воли. Изнасиловала. Ну я и сбежал сразу. Всё рассказал, конечно. Её тоже за это обратили и продали. А меня за это даже сёстры родные возненавидели. И никому я стал после этого не нужен.       — Гриша, — прервал я его, — ты же вроде в другой команде?       — А, да, — спохватился он. — Пойду искать своих.       Гриша скрылся, а мы ещё постояли немного, глядя ему вслед.       — Мамы не должны так делать, — твёрдо сказал я, когда мы двинулись дальше. При этом почему-то взглянул на шедшего рядом Дюка.       — Мамы — это женщины, а женщины разными бывают, — пожал тот плечами. Пото́м продолжил задумчиво:       — У меня вообще, можно сказать, мамы не было. У меня была — госпожа капитан. С рождения — девочки, команды, воспитывали. Ну если можно так назвать, конечно, — «воспитывали». А ей вообще до меня дела никакого. Жестокая сука. Одна из самых жестоких капитанов в Средиземном океане. Любила, знаете, вешать пленников на рее и наблюдать, как те дрыгаются. Так и веселилась, пока нас Имперский фрегат на абордаж не взял. И её саму на той же рее не повесили. Тоже дрыгалась…       — Ну у вас и истории, конечно. Одна интереснее другой, — сказала Ирина, жадно слушавшая наши откровения, и добавила:       — Так, а ты — неумный мальчик? У тебя какая история? Сам откуда?       «Неумным мальчиком» она обозвала Валеру.       — Ай, да вы и мест таких не знаете, — с готовностью откликнулся наш весельчак. — Город родной — дыра тмутараканьская. Предки — да нормальные, в принципе, если подумать, но не в темах совсем. Пото́м мне сюда предложили переехать. Отдельная история. Неважно. Но в итоге я попал к магессе одной. Да, она тоже ничего так. Хорошая, даже скажу. Любила меня, заботилась. Но тут заваруха прям жесть началась. Чёрный властелин пытается мир захватить и поработить анально! И я такой: «Эй — я же попаданец! Так какого чёрта?! Я просто обязан всех спасти!» Ну вот я и сбежал тайком в действующую армию.       — Валера… Ты где вообще? В здравом уме? — не поверила своим ушам Майя. — Ты хочешь сказать, что сбежал из двух любящих тебя семей? Ты идиот?       — Ну что, мне поприключаться нельзя?       — Идиот, — кивнула пария.       Вскоре мы вновь оказались у древнего языческого круга. С прошлого раза в нём прибавилось женщин. Видимо, и прочие команды не отставали. Кроме того: искристый туман вокруг стал ощутимо гуще, а верхушки изваяний старых богов стали светиться коронными разрядами.       Как и Марта ранее, Ирина перед входом в круг поцеловала всех из нас, не исключая и Майю. Валере же она без обиняков высказала:       — Бросил бы ты дурить и возвращался бы к своей хозяйке. Она наверняка о тебе переживает.       — Да я вернусь! — смущённо заверил тот. — Туда-сюда, мир спасу — и вернусь!       Брюнетка в ответ только покачала головой и поспешила присоединиться к остальным женщинам.       Ну а мы снова вышли на эту своеобразную «охоту».       В этот раз события нагнали нас сразу: мимо стремительно промелькнула чёрная тень. Причём так быстро, что мы не успели даже среагировать. Тут же рядом послышались крики и отборные ругательства.       Поспешив туда, мы увидели одну из команд «соперников». В отличие от нашей, она состояла только из местных жителей. И сейчас один из них болтался в верёвочной петле, подвешенный за ногу головой вниз. Мужчина отчаянно ругался. Остальные четверо прыгали рядом, безуспешно пытаясь его снять.       — Проблемы, народ? — ехидно спросил Дюк, с усмешкой глядя на них.       — Очень смешно, — ворчливо ответил один из местных париев. — Помогли бы лучше.       Выхватив меч, Феаринол, высоко подскочив, изящно взмахнул мечом, перерубая верёвку. Мужчина с грохотом упал, но тут же встал:       — Это кто вас так? — спросил эльф.       — Лутиэль, — проворчал тот, отряхиваясь. — Эльфийка, чтоб её. Каждый год такие приколы устраивает. Ещё ни разу не дала себя поймать. Зато как поиздеваться над нами — так она тут как тут.       — Это та чёрно-бурая? — уточнил Феаринол.       — Она самая.       — Так, друзья, — повернулся к нам остроухий. — У нас появилась приоритетная цель!       Повинуясь нашему самопровозглашённому лидеру, мы побежали вслед той чёрной тени, замеченной нами ранее.       — Удачи, городские! — неслось нам вслед. — Но не надейтесь сильно. С тех пор, как она у нас поселилась, ещё никто её не «добыл»       Остроухий словно преобразился, вмиг став похожим на хищную кошку: пригнувшись к земле, он, словно пантера, на́чал пробираться сквозь подлесок. При этом принюхиваясь, словно гончая. На наши вопросительные взгляды пояснил:       — Тут особые таланты нужны, на грани магии. Я был охотником, когда ещё жил в Ривендейле. К тому же я воин. Что тоже сейчас помогает. Ищу следы эльфийки среди множества следов. Самую лёгкую поступь из всех.       — Феаринол, — спросил я. — Зачем тебе это?       — Не знаю. А зачем вообще всё в этом мире? Просто интересно поймать кого-нибудь из своего народа.       — Туда! — эльф, найдя след, ринулся в чащу. Мы — за ним.       Чёрно-бурая стояла неподалёку, спокойно смотря на бегущий к ней наш отряд. Но едва мы оказались в пяти шагах, как она с невиданной ловкостью вспорхнула на нижние ветки ближайшего дуба. Феаринол — немедленно за ней. В ловкости он ничуть не уступал.       И даже превосходил. В следующее мгновение он уже был рядом с ней, пытаясь дотянутся рукой. Но эльфийка в костюме, видно, что-то нажала в ветках. В эльфа стремительно полетела сеть.       Тот успел увернуться, но шанс потерял: женщина стремительно, словно на верёвочках, перелетела на соседнее дерево.       А та сеть упала прямиком на меня, неосторожно оказавшегося неподалёку. Запутавшись, я упал, больно приложившись о выступающий корень.       Нелепо барахтался, пытаясь выбраться, но лишь больше увязал. Увы, но мои товарищи по команде не спешили мне на помощь, вообще не заметив моего незавидного положения. Вместо этого они с увлечением ринулись в погоню за шустрой добычей.       Внезапно кто-то начал разрезать сеть небольшим искривлённым ножом. И вскоре я был свободен.       Надо мной стояла уже знакомая белая, полярная лисичка:       — Запутался, погнавшись за неуловимым? — спросила она. — Так бывает, Анри.       После этих слов, та с изящной грацией скрылась из глаз. А я стоял в замешательстве: я никому в этой деревне не называл своего имени. И не помню, чтобы меня кто-то успел представить местным.       С запозданием подумал, что имел вполне реальный шанс «запятнать» её и всё выяснить на месте. Но вовремя не сообразил. Тьфу — дурацкая игра!       Нагнав остальных, я увидел следующею картину: Валера стоял рядом с чёрно-бурой лисичкой и улыбался до ушей. Рядом с ним Феаринол, на лице которого лёгкая тень досады. Женщина больше не делала попыток убежать.       — Я это смог! — с гордостью восклицал Валера, обернувшись ко мне. — Я смог её «запятнать»!       — Дуракам везёт, — неохотно признал эльф, но тут же добавил:       — Это всё потому, что она сосредоточилась на мне. Без меня у тебя и шанса бы не было. Не так ли — дочь леса?       Он сдёрнул с неё маску. Да, под ней вполне ожидаемо оказалась эльфийка: светлые серебристые волосы почти до пояса, правда сейчас растрёпанные; узкое прекрасное лицо, чистая кожа. Обычная эльфийка — но все эльфийки красивы!       — Как вам будет угодно — ваше высочество! — эльфийка отвесила полушутливый поклон.       Эльфа словно током ударили: вздрогнув, он мгновенно изменился в лице, уставившись на неё:       — Откуда ты…       — Ой, да я же недалеко от Ильнарина жила. Пару раз видела тебя, когда ты был совсем маленький. Только недавно вот сюда перебралась. И подумать только: мой принц меня поймал!       — Ну вообще-то это был я! — попытался напомнить о себе Валера.       — Так что, ваше высочество, — вы сдерёте с меня шкуру? — не обратив внимание на него, продолжила она, смотря только на Феаринола.       Тот принялся это делать, но без всякого удовольствия. То, что его узнали, явно не обрадовало эльфа.       Спустя минуту эльфийка предстала перед нами голой, как и две другие женщины ранее.       Её тело изящно. Небольшие, но очень аккуратные груди с маленькими красными сосками. Тонкая талия, гибкая фигура, длинные ноги. Её лоно гладко выбрито, как и у большинства представительниц этого древнего народа. Своими больши́ми голубыми глазами она смотрела на нас озорно и весело.       — Лутиэль — к вашим услугам, — сделала реверанс остроухая.       — Пошли, — сухо ответил остроухий.       — Слушай, Феаринол, — обратился я к нему. — Там я встретил одну. Белую-полярную. Можно нам её тоже поймать, если не трудно.       — Ну если хочешь — почему нет? — пожал тот плечами.       Но тут в наш разговор вклинилась эльфийка. Ей, похоже, очень сильно хотелось поговорить с принцем:       — Я хочу сказать — что я лично сожалею, что так получилось с твоей мамой. Твои соседи поступили, конечно, неправильно, но они же не знали, что после она решится на такое! Ты не имеешь пра́ва их винить. А ещё я очень сожалею о твоём отце. Но надо сказать, что нас всех шокировало известие о том, че́м он на самом деле занимался. Подумать только: сын короля — и стал киллером! Какой же это удар, наверно, для тебя был! Но ты же должен понимать, что те орки — не виноваты. Они просто мстили за вождя. Да, я думаю, ты сам понимаешь. Ведь парием же стал. Наверняка для искупления грехов твоего рода.       Зря она начала это. От недавнего хорошего настроения моего друга вмиг не осталось и следа: его лицо преобразила злая гримаса, он резко остановился, повернулся к ней и начал с закипающей ненавистью:       — Почему я стал парием — не твоё дело, крестьянка! Но вот что́ скажу: все обидчики моего рода ответят сполна. И жители Ильнарина, и орки! За это тебе ручаюсь. Орки уже начали отвечать. Хочешь узнать, как? Хочешь?!       Эльфийка лишь стояла столбом, не в силах ответить, ошеломлённая такой реакцией. А Феаринол тем временем продолжал:       — Я даже не знаю, как называлось то мужское орочье поселение. И не хочу. Наплевать. Но однажды, когда те спали, к ним пришёл я. Они даже не запирали дверей на ночь! Видимо, в голову не приходило, что кто-то посмеет угрожать оркам.       Первый дом стоял на самой окраине. Большой дом. По орочьим меркам красивый. Там жил одинокий старик. Весь в шрамах, наверно уважаемый ветеран. Тихо спал в кровати. Тихо умер. Я подошёл, быстрый удар кинжалом. Всё. Первый труп.       Второй дом был поменьше и победнее. Там жили два брата. Молодые воины. Первого я убил так же чисто, как и деда. Быстро. Второго так же не получилось. Он успел проснуться.       Успел перед смертью увидеть труп своего брата.       Третий дом — отец с сыном…       — Прекрати!!! — в шоке закричала эльфийка, затыкая уши. — Зачем ты мне это рассказываешь!!!       Всё так же зажимая уши, она не глядя побежала прочь от нас. Мы уже были недалеко от «точки».       За время нашего недолгого отсутствия капище продолжало изменяться: в искристом тумане появились неясные образы. Смутные, нечёткие силуэты. Понять, что́ это, невозможно, но очевидно одно: капище пробуждается и копит силы. И очевидно, уже́ вскоре мы поймём, для чего.       Тем временем голая эльфийка, не оглядываясь на нас, нырнула в круг к своим односельчанкам. Мы следом.       — Эту зачитывайте нам, — небрежно сказал Феаринол находившейся там старосте, удивлённо глядевшей на пробежавшую мимо остроухую.       И обращаясь уже ко мне:       — Ладно, давай поймаем эту твою полярную, и хватит на сегодня с этой неотёсанной деревенщины!       Он сказал это нарочито громко, чтобы староста точно услышала. Я с тревогой взглянул на эльфа. Плохо дело. Наш принц начал нарываться на неприятности.       В ответ староста хмуро посмотрела на него, но от ответа воздержалась.       И вот мы уже в четвёртый раз входим обратно в дубовую рощу. Теперь она порядком опустела. Видимо, большинство «лисиц» уже были пойманы. Было непривычно тихо. Эльф сразу уверенно взял «след», внимательно всматриваясь в заросли.       — Ладно, дружище, — сказал он спустя пару минут. — С этой тоже в целом ясно: ловкая, вертлявая, не глупая. Не воин — но подготовка на уровне. Выше даже, чем у той природной эльфийки. Скорей всего, с детства усердно тренировалась. Непонятно только, что если она не амазонка — то зачем? Странная личность. Даже интересно. В общем, эту дичь надо загонять. Идёмте!       И мы опять шли за нашим лидером, но на этот раз недолго. Спустя пару минут приведя нас на место внешне ничем не лучше прочих, он ещё раз осмотрелся внимательно:       — Дюк, — спросил он бывшего пирата. — Ты, наверно, в этой жизни лазил по мачтам?       — Обидеть хочешь, капитан? — шутливо возмутился тот. — Клянусь задницей акулы: они мой дом родной!       — Тогда и с лазаньем по деревьям справишься. Мне понадобится твоя помощь. План такой: мы с Дюком идём той белой наперерез. Она скрывается в ветвях, так что и нам туда. Залезаем и гоним её прямиком к вам. Ты, Анри, и ты, Майя, встаёте сюда по обе стороны вот от этого дуба. Мы пригоним её сюда. С него никуда не перелезть, и ловушек тут нет. Она спрыгнет, и вы на неё с двух сторон. Всё понятно?       — А я?       — А ты, Валера, помоги тем, что не будешь лезть. Приступаем!       И мы приступили. Феаринол и Дюк скрылись в зарослях, а мы с Майей встали как сказано. И уже через пару минут невдалеке послышался приглушённый возглас. Затем громкий треск веток. И вскоре среди зелёной листвы проступило стремительно двигающееся белое пятно.       Оно быстро приближалось, и вскоре белая лисичка встала на одной из нижних веток, прямо над нами, явно не зная, куда дальше прыгать. В итоге она решила то, что и предсказывал эльф: спрыгнула на землю, метнулась вправо, но натолкнулась на Майю. К чести её, сориентировалась мгновенно — развернулась и буквально врезалась в подбежавшего меня. Сцепившись, мы покатились кувырком по земле прямиком в маленький овражек.       Я оказался сверху. Я смотрел на неё, а она на меня, сквозь маску, не говоря ни слова. Спустя секунд пять я решился:       — Ну откроем эту тайну, — пробормотал я.       Чуть помедлив, я резким движением срываю её…       Светло-русые волосы, мягкие линии лица и голубые глаза, в которых пляшут озорные чёртики. Я не верил своим глазам. Это не наяву. Этого просто не может быть.       — Ну привет, мальчик-волшебник.       — Яни?! Во имя Илассы — Яни!!! Это ты!       Тот день… Тот самый лучший день в моей жизни… Огромная толпа народа рукоплещет мне на главной городской площади. Окружённый собственной великолепной магией, я стою́ на сцене. А рядом со мной она — Яни, девочка на шаре, акробатка цирковой труппы, подарившая мне тогда мой первый поцелуй.       И сейчас она здесь, прямо подо мной, в какой-то случайной деревне на пути нашей армии. Невероятно!       — Что… Что́ ты здесь делаешь? — моё изумление не проходило.       — В данный момент просто лежу, прижатая тобой, — рассмеялась она. — Может, уже встанем?       Поднявшись и наскоро отряхнувшись, мы выбрались из овражка, где нас уже поджидали остальные члены нашей команды, вопросительно смотревшие на нас.       — Это Яни… — немного неловко пояснил я. — Помните, я рассказывал о ней.       — Яни? — заинтересовался эльф. — Та бродячая артистка?       Я кивнул.       — Надо же, — рассмеялся остроухий. — Похоже, не только меня сегодня преследуют грехи прошлого.       Остальные ничего не сказали: Дюку было всё равно, Валера вообще не понимал, о чём речь, а Майя… Она тоже ничего не сказала, но сразу нахмурилась, буквально буравя ту взглядом. Похоже, циркачка ей не понравилась.       А Яни, не обратив на них внимания, изо всех сил потянула меня за руку:       — Пошли! Быстрее! Мы почти опоздали! — торопила она, увлекая меня за собой.       — Куда опоздали? — я растерялся от её внезапного напора.       — Вы тоже поторопи́тесь! — еле удостоив взглядом остальных, небрежно махнула она. И снова повернувшись ко мне: — Ты разве не видишь? Оглянись!       Я оглянулся — и точно. Тот искристый туман, что вначале присутствовал только рядом с капищем на опушке, теперь расползся повсюду. Он стал ярче и как будто плотнее. Между деревьев сновали призрачные силуэты людей и животных. Появились неясные звуки, словно кто-то пел в отдалении.       — Подожди, Яни! Что́ происходит?!       — Магия пробуждается! Раз в год.       Она ускорилась, стала почти бежать, по-прежнему увлекая меня за собой. Я еле держал темп, сбиваясь с ног и спотыкаясь. Яни на бегу стала расстёгивать пуговицы своего костюма:       — Это место силы. Древнего колдовства… Ай! — она запнулась и едва не упала. — А ты что? Раздевайся тоже! Времени почти нет!       Словно ураганный ветер, она внезапно подскочила ко мне. Мгновенно сдёрнула с меня походную куртку и небрежно бросила на землю:       — Она создаёт… Ну чего-то там… — Яни запрыгала на одной ноге, пытаясь на ходу снять обувь.       — А, вспомнила: карманная реальность. Сливается с обычной. Давай уже! — не церемонясь, она сдёрнула с меня рубашку.       — Бежим!       Яни перешла к своим штанам. Ловко балансируя, она сняла их, обнажая свои подтянутые загорелые ягодицы и длинные спортивные ноги. Затем принялась отстёгивать пояс с хвостиком:       — Хорошо, что он у тебя не к попе прикреплён… — только и нашёлся сказать я.       — Это вы Марту изловили? Да, она любит в чёрный ход, — рассмеялась девушка, берясь расстёгивать уже мои штаны. — А я всё время ждала, когда же вы на меня начнёте охоту. А вы Марту предпочли. Ой дураки.       Я чуть не упал от Яниного напора, а циркачка тем временем окончательно избавилась от костюма, оставшись полностью обнажённой. Моему взору предстало молодое спортивное тело, подтянутые, крепкие груди, призывно смотревшие на меня, и немного растрёпанные русые волосы чуть ниже плеч.       — Нравится? — подмигнула она. — Ладно, насмотришься ещё… И натрогаешься. Давай, мы почти на месте!       И правда: спустя минуту я снова увидел то капище, куда мы приводили пойманных женщин.       Сейчас оно окончательно пробудилось. Языческие истуканы двигались, став живыми статуями. Отголоски сгинувших богов. Играя таинственными тенями, они словно неторопливо танцевали в полумраке. Туман вокруг них клубился особенно плотно, время от времени создавая очередные миражи прошлого.       Подбежав, Яни бесцеремонно втолкнула меня в круг.       Все женщины и парии, участвовавшие в «ловле», уже были там. И все, не исключая париев, — обнажённые. Похоже, мы и впрямь стали последними. Почти. Краем глаза я увидел остальных членов нашей пятёрки и в частности Майю, что подобрала мою разбросанную по пути сюда одежду. Надо не забыть её поблагодарить.       Но я тут же забыл об этом. Как и обо всём на свете. В тот момент я отчётливо услышал мелодию. И песню. Но я никогда не смогу описать их вам. Как только всё закончилось, я сразу позабыл их. И теперь ни за что на свете не смогу вспомнить ни её звуки, ни даже слова.       Но ожившие тени богов пели нам, а обнажённые селянки призывно раскачивались в такт, постепенно образовывая хоровод.       В его центре оказались мы — парии. Такие же голые. А среди оживших истуканов находилась староста деревни, единственная среди нас остававшаяся в одежде. Она тоже покачивалась в гипнотическом ритме танца, но почему-то мне сразу стало ясно, что в этом представлении она скорее дирижёр, а не музыкант.       «На колени, длани!» — прозвучал её мысленный приказ.       Усиленный древней магией, он оказался такой силы, что мы и не подумали его оспаривать. Мгновенно встали на колени перед танцующими женщинами, образовав собой круг внутри их круга.       Чем всё это было? Пожалуй — неким таинством. Обрядом, что запрещено видеть любому свободному мужчине. Лишь «божественным дланям» дозволялось не только смотреть, но и участвовать.       Девушки танцевали. Одновременно вскидывая руки, прогибаясь в талии, они метались в любовном экстазе. И всё быстрее мелькали перед нами их босые ноги. Всё жарче становилось их дыхание. Всё стремительней взвивались их руки над коленопреклонёнными париями, уподобляясь змеям.       Среди танцующих мимо меня проходила и Яни. Её глаза словно сияли неземным огнём, пот выступал на юном теле, крупными каплями скатываясь меж высоких грудей, по плоскому животу, к манящему треугольнику волос напротив меня.       Были там и три прочие женщины, попавшиеся нам сегодня: Марта, Ирина и Лутиэль. Они, как и все прочие, пели. Свою особую песню. Но она не была повторением мелодичного шёпота древних истуканов, хотя и находилась с ней в гармонии, а не в диссонансе.       Её я могу смутно вспомнить. Они пели о красоте и силе. Красоте мира и силе женщин. О даровании женщинам красоты, а мужьям — крепкой мужской силы. Просили о рождении детей и о щедрости земли-матери. О тёплых ветрах и о ласковом дожде.       В кульминационный пик всё вдруг прекратилось: музыка стихла, песня умолкла. Распалённые женщины остановили хоровод, замерев возле нас. Тут я обратил внимание, что их ровно вдвое больше, чем было нас — париев.       И теперь одна из оказавшихся передо мной женщин осталась прямо передо мной. Вторая зашла за спину. Краем глаза я заметил, что и остальные вокруг меня сделали то же самое.       Обе оказались мне незнакомы. Первая — та, что осталась передо мной, высокая, крепко сложенная, с пепельными кудрями, стянутыми в пучок на голове, тонкими губами и большими, массивным грудями, — на вид была постарше второй. Вторая — зашедшая сзади — оказалась невысокой, с мальчишеской фигурой и утончённым кукольным личиком с пухлыми алыми губками. Короткая стрижка каре и маленькая грудь. На вид — вчерашняя девчонка.       И вот она, обхватив мою голову руками, мягко, но решительно направила меня между ног первой. У женщины постарше промежность была не бритой, но и не слишком заросшей. Я уткнулся в мягкий пушок чёрных волос разгорячённого тела.       Энергия зелёного цвета бушевала в ней. Волосы, обильно покрытые её выделениями, слегка щекотали нос и будоражили интимными ароматами.       Я запустил в неё язык, привычно находя бусину клитора. Делаю ей приятно, сочетая широкие движения языка на «внешних границах» с вторжением на самую глубину. Женщина надо мной тоже вслед за первой ухватила меня за затылок, с силой вдавливая в себя. Её тело чувственно откликалось, мелко подрагивая, и изгибалось назад.       Прошло лишь полминуты, и она кончила с хриплым протяжным стоном. Наклонившись к нам, она с силой вцепилась мне в волосы, так что даже стало больно. Её любовные соки полились в меня вместе с зелёной энергией.       Тут я заметил, что знакомая мне энергия богини сейчас ведёт себя необычно: да, она выплёскивалась из неё и вливалась в меня, но одновременно вроде как не рассеивалась после, вновь обесцвечиваясь и распыляясь вокруг.       Похоже, это место силы каким-то образом закольцовывало её.       А тем временем пришло время и второй девушки: первая, получив свою порцию наслаждения, отпустила меня, а вторая по-прежнему мягко, но решительно положила меня на спину прямиком на землю. (Хорошо, что хоть здесь было всё тщательно подметено.)       Молодая девушка перебралась дальше, встав на корточки надо мной, лицом к ногам. Она выгнулась так, что её попа и промежность оказались над моим лицом. Краем зрения я отметил, что и вокруг нас все поступили по схожему сценарию.       — Давай, — коротко приказала юная девушка.       Мне не надо было пояснять: без колебаний я чуть поднимаю голову, впиваюсь в её лоно. Оно гладко выбрито и шелковисто, но такое же разгорячённое, как и предыдущее.       Она продержалась не дольше первой: вскоре её сотрясли судороги оргазма и девушка, не удержавшись на корточках, буквально села мне на лицо, мелко елозя на мне.       И так же зелёная энергия лилась из неё, проходя сквозь меня и обесцвечиваясь.       Вскоре всё закончилось. Туман начал рассеиваться, миражи исчезли, а «карманная реальность» — свёртываться. Женщины начали быстро одеваться и мы, парии, последовали их примеру.       Вокруг капища начали проступать силуэты оставшихся снаружи амазонок нашего эскадрона и жительниц селения, не принимавших участия в ритуале. Они быстро становились всё более чёткими и реальными. Древняя магия померкла.       За церковью Илассы, которую я видел на площади пару часов назад, стояла прихрамовая гостиница, примыкавшая к основному зданию. Довольно большая для такой деревни, пусть даже поселение и находилось на главном тракте империи. Три этажа длинного здания канареечного цвета. С небольшим садом и прудом перед ним. Больше сотни комнат, где должен был разместиться наш отряд.       — Только недавно закончила её постройку, — нарочито вздохнула Яни. — Думала, будет много путешественников. Место-то бойкое. А тут война эта. Весь поток идущих на север людей иссяк, так и стои́т сейчас — пустует. Вот я всю вашу часть и решила к нам пригласить. Всё равно простаивает без постояльцев. Моё единственное вложение, которое не окупилось!       Мы едва успели вернуться обратно в деревню, как подскочившая ко мне Яни, не давая опомниться, потащила осматривать её «владения».       Сам праздник потихоньку набирал обороты. Правда, сейчас, в преддверии пирушки, он немного разбился на отдельные компании. Кто-то играл весёлую деревенскую музыку. Рядом подпевали незамысловатые мотивы. Некоторые, не удержавшись, уже уединились с париями, а я с Яни сейчас стоял в новеньком холле новопостроенной гостиницы, что коридором соединялась с храмом.       — Но с другой стороны, — тем временем продолжила циркачка, — я урвала такой выгодный контракт на поставку продовольствия в армию…       — Яни! — решительно прервал я её — Да о чём ты сейчас говоришь? Какое ещё продовольствие? Я ждал тебя три года! Где ты была всё это время?       — Много где. Но последние пару лет в основном здесь живу.       — Ничего не понимаю. Объясни же толком! Ты была акробаткой в труппе. Где она? Где все? С того дня, как я с вами познакомился, вы ни разу больше не приезжали в столицу!       — Я не раз с тех пор была в столице. По делам. Не в составе цирка. То выступление, тогда с тобой… В общем, оно стало для нас последним.       — Чего?.. Последним? Яни, что произошло? С вами случилось какое-то несчастье?       — Да нет, нет, — рассмеявшись, успокоила меня девушка, — ничего такого. Просто… Ну ты же помнишь, как мы тогда собрали с толпы целую кучу денег?       — Конечно, — я кивнул. — На тот кошелёк, что ты тогда мне дала, мы с мамой покрыли все долги и три месяца жили весьма хорошо.       Яни странно замялась:       — Ну… да. Но… Если честно, то мы дали тебе лишь одну двадцатую всей прибыли.       Я изумлённо моргнул:       — Одну двадцатую?       — Моя́ мама сказала, что ты ещё заработаешь. И намного больше, — извиняющимся тоном быстро проговорила Яни.       Я молчал, переваривая новость.       — Ты тогда просто околдовал толпу, — продолжила та. — Там была группа дворянок, они очень крупную сумму выложили. Просто невероятно! Но пото́м, после праздника, мы семьёй стали думать: что́ делать дальше? За один вечер мы получили больше, чем зарабатываем за весь год. А жизнь бродяг не сахар. Не хотелось просто прогулять денежки. Когда ещё столько заработаем!       И тут нам представился один вариант. Готовилась экспедиция в зе́мли зверолюдов. Где-то в самых потаённых уголках тамошних земель, по слухам, рождались «живые камни». Очень редкие и очень ценные в колдовстве. Долгая история, но, в общем, мало кто верил в успех предприятия и мало кто желал рисковать её спонсировать. Но мы среди немногих рискнули и вложились. И выиграли! Всего через два месяца на каждую вложенную нами корону мы получили тридцать. Три тысячи процентов прибыли! В один миг мы стали богаты.       А дальше — кто куда. Мой брат и бабушка — в Лугунике, отвечают за поставки. Мама с дядей — в столице. Живут в купеческих кварталах. Я здесь. Как-то познакомилась с Рогнедой. Так зовут местную старосту. У неё оказалось много старых связей. Очень полезных. И я вошла в её семью. Одной из жён её мужа. И сейчас занимаюсь продовольственным бизнесом, поставками древесины. Ещё кое-чем. А, ещё, благодаря ей, я теперь младшая жрица в храме Илассы.       Я не мог поверить услышанному. Этого просто не может быть. Это всё какой-то идиотский розыгрыш. Яни просто шутит. Она ведь просто шутит — да?       — Яни… — кое-как собираюсь с мыслями — Ты замужем?       Девушка кивнула:       — Два года уже. Удачный брак.       — И… Ты его любишь?       Бывшая циркачка неопределённо пожала плечами:       — Ну он… Нормальный. Хороший, наверно, даже. Но понимаешь… Это дало мне знакомства. Ты бы только знал, какой выгодный подряд я урвала на поставки провианта в войска! Деньги так и текут ко мне. Даже не знаю, куда девать их теперь. Хи-хи. Но, конечно, я не единственная. Кроме меня, такие контракты получили ещё пятьдесят негоциантов. Но все они из старых торговых семей. Я единственная среди них молодая да ранняя. Без связей Рогнеды мне бы его никогда не получить. Правда, всё равно не избежала неприятных разговоров. Дескать, я слишком молода, непонятно откуда взялась, да вообще — можно ли мне доверять? В нашем деле такие разговоры нельзя оставлять без внимания. Мне срочно нужно было как-то показать свою лояльность армии. Устроить, скажем, некую показательную акцию. И тут выпадает праздник, а мимо как раз проходят наши войска. Тут, как говорится, — сама Иласса велела.       В итоге я стою́ сегодня недалеко от тракта и жду одну свою знакомую. Она служит в вашей армии и обещала помочь с этим делом. Так вот, смотрю я на вас в бинокль. И прикинь — тебя вижу! А ты мне ещё машешь такой… Хи-хи!       — Я тебе махал? — всё ещё в шоке от услышанного на автомате спрашиваю я.       — Ну конечно! — снова хихикнула Яни — Ты разве не помнишь? Я же в этом платье тогда была.       Девушка легонько провела рукой по своему лазоревому наряду для верховой езды. А я действительно вспомнил, как утром, разговорившись обо всяком с друзьями, и правда помахал какой-то девушке, стоя́щей на пригорке.       Так это была она?       — Я ещё тогда удивилась: у тебя такое обалденное зрение, с такого расстояния меня узнать? Но в любом случае я поняла: медлить нельзя. Вскакиваю на лошадь, срочно ищу свою знакомую. Объясняю ей ситуацию. Ну та сводит меня с командиром вашего полка — Сильвией. Та с Ларой. Несколько небольших пожертвований «на благо армиии государства» — и вот ты здесь.       Может, это судьба?       — Яни… Да какого… Да какой бездны!!! — я наконец смог совладать с собой. Хотя, наверно, «совладать» — не совсем правильное слово. Просто я наконец смог говорить. — Всё же должно было быть не так! Почему?! Почему ты не нашла меня за всё это время?! У нас же были планы! Как же наши мечты?       — Ты о чём? — непонимающе спросила девушка.       — Ну как же…тот вечер… Мы гуляли по городу, делились мечтами. Я рассказывал тебе о Земле. О том, какая классная музыка там есть. Я сказал, что стану знаменитым и богатым! Ты… Поцеловала меня! Сказала, что мы сделаем это вместе. Я ждал только тебя. Думал, мы вместе прославимся на весь мир, выступая, зажигая толпу…       Тут я осёкся. Это всё и правда прозвучало так глупо и нелепо, как мне послышалось? Я и правда сейчас сказал нелепую чушь, выставив себя полным идиотом?       Яни посмотрела на меня с сочувствием:       — Анри, детские мечты должны оставаться в детстве.       Судорожный вздох. Только не расплакаться, только бы не расплакаться.       — Но… Я любил тебя! Все эти годы! А… Ты разве нет? И что плохого в мечтах? Что плохого стремиться к ним?       — И куда они тебя привели? Ты теперь парий и, как я посмотрю, — даже магии своей лишился. Я тоже любила тебя, да и сейчас… Но, понимаешь, жизнь есть жизнь.       — Да я же из-за тебя парием стал! — я уже не мог сдерживаться. — Однажды, в глухом месте, ко мне подошла одна гордая дворянка с подружками. Она сказала, что я должен принадлежать ей. Но я ответил, что моё сердце занято! И она сама прочла это в моих воспоминаниях и мыслях! Она увидела там мою любовь к тебе! Разгневавшись, она обозвала тебя «грязной бродяжкой из вонючей кибитки»! Я вступился за тебя и оскорбил её в ответ. А она не стала это терпеть. Так и стал парием!       Яни недоумённо уставилась на меня:       — А при чём тут я? Я ни о чём таком тебя не просила. Если ты сделал что-то глупое, то это только твоя глупость.       Я отвернулся. Я с трудом сдерживал себя, чтобы прямо сейчас не заорать самыми грязными ругательствами, которые только помнил. Я злился. На неё, но больше всего — на себя. О, Иласса, какой же я идиот несчастный! Вот серьёзно? Я решил поверить в вечную красивую любовь? Что девчонка, с которой я был знако́м всего-то один вечер, будет ждать меня три года?       Но самая большая моя глупость была не в этом. А в том, что все эти годы — любил я. Даже после того как встретил Майю, любовь к Яни не стала меньше. Я любил обоих, но по-разному: Майя — это мой якорь в бушующем шторме вокруг. Спасательная шлюпка, не давшая мне утонуть. За ней я как за скалой.       А к Яни… Она как свет маяка во мраке ночи. Райский оазис на горизонте для умирающего в пустыне. Воплощение мечты о возвышенном, светлом и, может быть, даже великом. Была… До этой минуты…       Свет маяка погас, оазис оказался миражом. Мои глупые, наивные мечты о том, как я вместе с ней, своей любимой девушкой, зажигаю огромные толпы, как становлюсь богатым и знаменитым, а рядом будет она, как о нашей любви заговорит весь мир, внезапно и правда оказались глупыми и наивными.       Как же я в тот момент злился на себя! Так мне и надо! Если подумать, я совершил самый тяжкий грех, что может совершить мужчина в матриархальном мире: я посмел мечтать. О чём-то большем, чем роль украшения для женщины. О своей судьбе, которой сам стану хозяином.       Вот и получил по заслугам. Как говорят у нас в Валенсии, «остался у разбитых черепков». И как вишенка на торте — оказалось, что в Тиренском лесу я защищал ту, что вовсе не нуждалась в защите.       Ну какая же она теперь «грязная бродяжка»? В тот миг, когда заносчивая Ариана произносила свои обидные слова, Яни уже два года как была замужем. Одной из жён в семье старосты богатой деревни и одновременно служительницы Илассы. Сейчас она успешный купец и сама теперь младшая жрица в храме.       Да встреть она её в жизни, то даже такая, как эта Майер, отнеслась бы к Яни если не как к равной, то уж точно с большой долей уважения.       Всё это промелькнуло у меня в голове за полминуты. После я сжал до боли кулаки и сказал, спокойно и твёрдо:       — Ладно. Я всё понял. Торгуй продовольствием, древесиной… че́м хочешь! Больше мне от тебя ничего не надо. Пусть и с болью, но я вырву тебя из сердца!       Я развернулся, намереваясь пойти к выходу, у которого, я видел, промелькнула рыжая куртка Майи, но не прошёл и двух шагов:       — Далеко собрался? — лукаво подмигнув, спросила Яни, ухватив меня за плечо.       — Уже́ не твоё дело! — отрезал я, вырываясь.       — Ну уж нет, — её хватка стала крепче, — у нас с тобой на вечер запланирована куча интересных приключений! В основном, конечно, постельных — хи-хи!       — А я тебе зачем? — спросил я холодно. — У тебя есть муж, и тут полно других париев. А я тебе безразличен. Ты сама сказала. Выбери другого.       — Да когда же я такое сказала? — возмутилась Яни. — Что́ ты тут выдумываешь? Напридумал себе невесть что, парий-обиженка! Не безразличен конечно. Думаешь, что ты один такой влюблённый? Думаешь, я все эти годы не мечтала о тебе? Да ещё как! Просто мечты-мечтами, а жизнь — это жизнь.       Ладно, всё это пустой трёп. Я в хотелке. То древнее капище работает как-то… навыверт. Оно дарит наслаждение от удовлетворения хотелки, но пото́м снова её распаляет. Чтобы женщины в праздник всю ночь не скучали. Хи-хи. Так что давай сейчас по-быстрому, а после пира — ещё полночи будем кувыркаться!       Яни потянула меня к ближайшей открытой комнате, но я остался на месте:       — Нет.       Девушка удивлённо обернулась:       — Что нет?       — Нет — это нет, Яни. Ты меня не получишь.       — Что значит не получу? Всё чисто, не бойся. По договору ваш эскадрон передал своих париев в наше распоряжение на этот вечер. Так что по закону на сегодня — ты мой.       Похоже, она не поняла.       — Плевал я на договоры, которые заключались без меня, — вздохнул я и повторил, разделяя слова:       — Ты. Меня. Не получишь.       Похоже, до неё наконец дошло, и юная девушка начала́ злиться:       — Слушай, может, ты забыл, но ты вообще-то парий. Парии не имеют право отказывать женщинам в обслуживании.       — Но именно это я и делаю, Яни, — сказал я твёрдо. — Я отказываю тебе в обслуживании.       Бывшая циркачка окончательно закипела:       — Анри, не рискуй моим расположением. Только из-за чувств к тебе я пока что притворяюсь, что прошу. Но имею полное право требовать и применить силу в случае отказа.       Я непоколебим:       — Можешь просить, можешь требовать — ответ будет один.       — Ну знаешь…       Без дальнейших слов та схватила меня и потащила в одну из гостиничных комнат неподалёку.       Яни была сильна. Очень сильна. Я вырывался изо всех сил, но она уверенно тащила меня с силой молодого мустанга.       Запихнув в дверь, та с силой толкнула меня на стоящую у стены широкую кровать.       Я сопротивлялся как мог:       — Пусти! Отпусти! Я не хочу! Отстань от меня!       Но она не слушала, лишь всё больше распаляясь, срывала с меня одежду. Я же в отчаянии пытался дотянуться до своего пояса, где у меня висел небольшой походный нож.       Яни не дала мне этого сделать. Расстегнув ремень, та резко спустила мои штаны к лодыжкам. А из из своего поясного кармана она ловко вытащила какой-то пузырёк:       — Я, в конце концов, в том числе и для тебя всё это мероприятие организовала. Мог бы и спасибо сказать. Так что твоя очередь меня радовать.       — Я не хочу!!!       — Сейчас захочешь, — сказала Яни, открывая пузырёк и поднося его к моему рту.       Я отчаянно сопротивлялся:       — Нет!       Но девушка была сильней. Преодолев моё сопротивление, она уже поднесла своё зелье к моим губам, как вдруг… Кто-то схватил Яни за шиворот платья и, с силой скинув её с меня, отправил в полёт в самый угол комнаты! С адским грохотом она сбила по пути стул и столешницу.       — Тебе же ясно сказали: нет. Он не хочет!       Над кроватью стояла Майя, угрожающе нависая над моей насильницей.       Лишь на секунду замешкавшись, Яни быстро вскочила на́ ноги:       — Выйди из комнаты, рабыня, — высокомерно произнесла та. — И закрой за собой дверь.       — Да конечно, выйду, красавица, — насмешливо ответила пария. — И даже дверь закрою. Только не одна. Вместе с ним!       Смерив её презрительным взглядом, Яни отчеканила со злостью:       — Рабыня. Я сейчас сказала…       — Я не глухая — слышала!       Несколько секунд две девушки молча боролись друг с другом взглядами, пока Яни не решила достать весомый аргумент. Потянувшись к поясному кармашку, она внезапно вынула оттуда метровый меч с витиеватой серебристой рукоятью. (Магический пояс с карманной реальностью. Страшно недешёвая штука, дружище Анри. Но эта твоя акробатка, похоже, и впрямь в деньгах купалась.)       В ответ Майя достала увесистый тесак с воронёным лезвием, что висел у неё на поясе.       Переговоров не было. Видимо, сказать им друг другу оказалось нечего. Спустя секунду с громким «дзинь» воровка и циркачка скрестили клинки.