Нищий и принц.

      Две единственные в моей жизни девушки, которых я искренне любил, сошлись в яростном поединке. Не знаю, насколько смертельном. Непонятно, насколько велика была их решимость поубивать друг-друга, но дрались они в полную силу.       Но дрались по-разному: Яни — академическим фехтованием. Сразу видны уроки с профессиональным учителем.       Майя — грязно: использовала подручные предметы, метала в неё всё, что под руку попадётся. У неё богатый опыт уличных разборок, о которых она не раз рассказывала.       И пария оказалась сильнее. Да, Яни более технична, но у неё не хватало опыта и уверенности бывалого бойца. Может даже, это был первый в её жизни настоящий поединок.       А вот моей воровке далеко не впервой ставить на кон свою жизнь. И если она ещё не располосовала лицо своей сопернице, то лишь благодаря запредельной ловкости бывшей гимнастки.       Но хоть Яни и хорошая акробатка, как боец — плоховата. Ни одна из девушек не являлась амазонкой, и опыт брал вверх. И циркачка быстро это смекнула.       Ловко извернувшись, она вынырнула в коридор, где последовательно отступала под мощным натиском Майи.       Спешно напялив штаны, я выскочил за ними.       В принципе, моя́ любимая воровка уже вполне могла бы зафиксировать победу, поспешным бегством Яни с поля боя. Та уже́, видно, не рада, что первой достала меч, и предпочла бы скорей ретироваться.       Но Майя вошла в азарт. Похоже, решила любой ценой добраться до соперницы: Майя изо всех сил напирала на неё, тесня по длинной узкой галерее. С трудом отбиваясь, Яни отступала.       Наконец две поединщицы достигли другого конца коридора, упёршись в высокие двустворчатые двери. Но это препятствие не надолго задержало их: выбив их с оглушительным треском, дуэлянтки ввалились внутрь.       Я — бегом за ними.       Ой нехорошо…       Нехорошо получилось. Мы очутились прямиком в главном зале местного храма Илассы.       Золотом и славой сиял атриум. Чувственных картин, искусная роспись, украшала стены. Яркая хрустальная люстра освещала десятком светильников немалых размеров зал. А возле стены, на возвышении, стояла великолепная мраморная статуя белокрылой богини.       Ещё несколько секунд девушки ничего не замечали, увлечённо фехтуя друг с другом, пока случайно не задели столик с дорогой церковной утварью.       Столик перевернулся. Грохот покатившейся по полу посуды эхом огласил помещение. Что-то оглушительно разбилось. Майя и Яни замерли:       — А чё это вы тут делаете, а?       Вопрос задал внезапно оказавшийся здесь Валера, что стоял неподалёку и с широкой лыбой смотрел сейчас на них.       Придя в себя, мы трое огляделись: мы тут не одни. Далеко не одни. Похоже, здесь готовилось праздничное богослужение: в храме, на помосте находилась староста деревни — Яни сказала, что её зовут Рогнеда, — которая также была и старшей жрицей храма.       Помимо неё, в зале присутствовали и несколько амазонок: Лара, Ольга, Лилит, Дана Флэш, заместительница Лары по эскадрону — штаб-ротмистр Зельда, и две-три рядовые амазонки.       Оказался там и мой друг, эльф Феаринол, а также несколько местных жительниц.       — Что́ тут происходит? — строго спросила Рогнеда.       Ей ответила Яни, указывая на меня:       — Этот парий — Анрело, он отказал мне в обслуживании! А эта рабыня, — она указала на Майю, — напала на меня!       — Это правда? — спросила нас двоих староста-жрица.       — Да! Это так! — с вызовом вскинулся я. — Правда, Яни сейчас не упомянула, что кинулась насиловать меня против воли. А Майя всего лишь встала на мою защиту! Но кого интересует такая мелочь?! Я же помню, что бесправен! А так всё верно.       Староста повернулась к нашему командиру:       — Уважаемая ротмистр Лара Вереск, что́ случилось? Почему ваши парии отказывают нашим женщинам? Мы же заключили договор?       — Я не знаю — озадаченно ответила амазонка. И, повернувшись ко мне, спросила: — Анри, в чём дело?       — Именно в том, что́ Яни сказала. Я отказываюсь давать ей свои услуги пария и заниматься с ней сексом.       — Но почему?       — Причины — никого здесь не касаются!       Секунду Лара стояла, в замешательстве глядя на меня, пото́м повернулась к Рогнеде:       — Прошу прощения за недоразумение, жрица. Я сейчас поговорю с ним. Но пока ваша младшая помощница может взять другого нашего пария.       — Ну уж нет! — решительно возразила Яни. — Я хочу его и никого больше. Помните наши условия? ВСЕ ваши парии на сегодня в нашем распоряжении! Так и что́ всё это значит? Вы вдруг решили проявить к нам неуважение и отступить от договора? Все — значит все! Или выполняйте вашу часть сделки, или до свидания!       — И в са́мом деле, ротмистр, — поддержала её староста. — Вы не упоминали, что ваши шлюхи такие разборчивые. И это всё правда отдаёт неуважением к нам и нашему селению. Мы приняли вас как родных, проявили максимальное гостеприимство, а ваши парии от нас нос воротят?       — Но я не знаю, почему… — растерялась от напора Лара. — Анри, брось дурить…       — Я всё высказал! — твёрдо ответил я.       — И правильно, дружище! — подскочил ко мне эльф — Перебьётся тупая деревенщина!       — Слушайте, ну это уже ни в какие ворота! — рассердилась Рогнеда. — Ваши парии оскорбляют нас, отказывают в услугах, а вдобавок ещё и нападают! Или приструни́те их и обеспечьте выполнение договора, или уходите прочь с нашего праздника!       И вдруг неожиданно в разговор вмешалась Зельда. Заместитель Лары вышла вперёд:       — Прошу простить нас всех за эту некрасивую сцену, почтенная жрица. Это целиком наша вина. Мы слишком многое позволяли нашим париям, вот они от рук и отбились. Сейчас я всё улажу.       Зельда решительно направилась ко мне, возможно с намерением по-быстрому скрутить, но не успела: внезапно на её пути встал меч Феаринола:       — Ну и что́ ты хочешь сейчас сделать, Зельда? Причинить вред моему другу? Вот это вряд ли выйдет.       — Так, ещё и ты. Стоило ожидать. Вы же трое — банда у нас. Немедленно с дороги, парий! И опусти эту железку, раб!       В ответ эльф презрительно скривился:       — Может, и парий, но всё ещё принц Феаринол из Дориатов! Не вшивой амазонке мне указывать!       Тогда Зельда, вынимая свой меч, повернулась к стоя́щим позади неё трём амазонкам:       — Так, девочки — держите пока этого остроухого, я им после займусь, а я пока с этим златовласым разберусь наконец.       С этими словами Зельда перехватила клинок и снова угрожающе направилась ко мне.       — А не тронь пирожочка, Зельда! Не для тебя испечён!       — Ольга, что́ ты делаешь? — потрясённо произнесла Лилит. — Ты обезумела!       Огромный серебристый пистолет высоченной амазонки смотрел прямо в висок Зельды. В нём был лишь один заряд — мифриловый болт, покрытый охранными рунами, выстреливаемый из ствола взрывчаткой из смеси нитрита серебра, фульмината ртути и магического порошка.       Убойная штука.       — Ротмистр Ольга, — отчеканила Зельда. — Вы осознаёте, что́ сейчас творите?       В ответ великанша взвела курок:       — Отойди — от него.       — Ольга, — нервно сказала Лилит, — спрячь пистолет!       Но она сама невозмутимость:       — Зельда, не доводи до греха. Отойди, по-хорошему.       — Я сказала: спрячь свой пистолет! — ухоженная амазонка почти закричала.       — Это дело не твоё и не твоего эскадрона! — штаб-ротмистр тоже ощутимо занервничала.       — Отойди от пирожочка и его дружочка.       В этот момент Лилит окончательно сорвалась: вынув своё оружие, та наставила его на Ольгу:       — Я СКАЗАЛА: УБЕРИ ЭТУ ГРЁБАННУЮ ПУШКУ!!!… Дана… Ты это сейчас серьёзно?       — Ага, — кивнула крашеная амазонка. Чёрный, покрытый розовой патиной пистолет Даны Флэш смотрел ровно в затылок манерной воительницы. — Прикинь, какая я вся из себя серьёзная. Хотя если мы щас друг-друга перестреляем — это ж во оборжака будет!       — Дана! Ольга! — в голосе Лары отчётливо зазвучала паника. (Ну учитывая, как быстро ситуация начала выходить из под контроля, — вообще неудивительно. Ну и кипиш же ты тогда поднял, дружище Анри. Моё уважение!) — Вы хоть осознаёте, что́ вам за такое грозит?       — Да не боись, подруга: не тупые. В курсах, что под трибунал идём. А ты сама — как? Сечёшь расклады? — вальяжно, но твёрдо ответила Дана.       — Ты о чём?       — Хорошо, объясню популярно. Ты вообще знаешь, как этот парий — парием стал? Ну конечно знаешь! Ты же там была. И участвовала. Вроде даже его первый зелёный лист — твоя работа? Напали в лесу на беззащитного мальчика и толпой по кругу пустили! Ну хороши же, а?       — Точно, — кивнула Ольга. — Накинулись всей сворой на него, словно зверьё голодное.       — Вот, вот, — продолжила та. — Так и что? Понравилось златовласку насиловать? Но не в мою смену, пожалуй! Какие бы у него ни были причины отказывать этой девчонке — не хочет — значит, не хочет! А как по мне, так я вообще проблем не вижу. Местные в отказ пошли? Да и хрен с ними. Забираем своих париев и возвращаемся в лагерь. Но в любом случае, Лара: вот как хочешь сейчас ситуацию разруливай, а насилия не допускай. Иначе всё может плохо кончиться.       — Я не знаю, о чём тут идёт речь, да и не хочу знать. — вмешалась Зельда. — Но скажу так: Лара — ты, конечно, наш командир. Это понятно. И разумеется, если ты сейчас отдашь приказ возвращаться в лагерь — мы подчинимся ему. Но первое, что сделаем, когда вернёмся: всем эскадроном напишем рапорты с просьбой о переводе в другую часть. Мы просто не пойдём в бой за офицером, что неспособна приструнить парочку зарвавшихся париев!       Стоя́щие позади штаб-ротмистра амазонки, чуть помедлив, решительно кивнули.       — И тогда твоей репутации офицера — конец.       (И это были не пустые угрозы. Даже более опасные для неё, чем предполагала сама Зельда. Случись всё так — началось бы расследование и всплыло бы многое, чего Лара предпочла бы не афишировать: вся эта сомнительная затея с праздником и большой «денежный подарок» Ларе от Яни, что очень сильно смахивал на взятку. Могли всплыть махинации командира полка Сильвии и некоторое участие в них Лары. И, наконец, всплыла бы та некрасивая история обращения Анри, и тогда наш ротмистр почла бы за счастье, отделайся она в этом случае только переводом рядовой в штрафную часть. И судя по тут же побледневшему лицу Лары, всё это она сама мгновенно просчитала.)       А вот Дану не впечатлило:       — По-прежнему не вижу проблемы, — пожала та плечами. — Слушай, Лара, мы уж не стали тебе тогда жёстко предъявлять, после той мерзкой истории в лесу. Хотя нам с Ольгой всё это капец как не понравилось.       — А по мне — сам виноват, — вставила Лилит.       — Но лишь потому — что ты слово дала, — не обратив на неё внимание, продолжила амазонка, — Ариане дала. И нам. О том, что будешь защищать его и не дашь в обиду. Давала же? А что касается твоей репутации офицера, то скажу так: о ней в Тиренской роще надо было думать. Сейчас уже поздняк метаться.       Зельда в раздражении потянулась к своему пистолету:       — Если честно, мне порядком надоела вся эта дискуссия. Мне плевать, о чём вы там толкуете, но всё это начинает напоминать рабский бунт. Нет уж. Не в моём эскадроне! Командир, последний раз Вас прошу: будьте любезны, подавите это маленькое восстание. Иначе это сделаю я.       — Лара, сильно же твоё слово, смотрю! Стои́шь тут растерянная. А ведь обещала, что не дашь златовласку в обиду. И сдаётся мне, что твой штаб-ротмистр как раз сейчас хочет его обидеть. Так что́ выберешь?       Несколько секунд ротмистр Лара Вереск просто стояла, растерянно озираясь на всех участников действа. Но пото́м её лицо озарила идея:       — Анри! Я тебе заплачу! Двести империалов — идёт? У меня больше нет при себе. И… Прекращай дурить! Не будешь же ты из дурацкого упрямства весь эскадрон подводить?       (Ого, сколько при себе денег у простого кавалерийского ротмистра! Двести империалов — это двадцать тысяч корон. Да, Яни не поскупилась на траты ради возможности побыть с тобой, дружище!)       Меня, однако, не проняло:       — Да плевал я на твой идиотский эскадрон! Что́ мне в нём? И всех денег мира не хватит, чтобы я согласился на секс с Яни! Да я лучше умру! Здесь! Сейчас! На месте!       (Знаешь, эта твоя короткая эмоциональная вспышка впечатлила собравшихся. Похоже, до всех потихоньку начало доходить, что ситуация не шуточная и дело действительно может окончиться смертями. И даже у Зельды, очевидно, поубавилось решительности. Во всяком случае, она уже начала́ опускать меч, но тут… Тут по законам жанра появляется друг, который всё портит. Да! Я про себя любимого.)       Мне показалось, что после моей короткой вспышки амазонки вокруг слегка опомнились и всё можно было бы решить мирно, но тут передо мной выскочил Феаринол:       — Да зачем умирать — когда можно убивать, дружище! — задорно прокричал эльф. — И я буду помогать тебе в нелёгком деле твоих первых смертоубийств! Давайте, подходите! Хоть скопом, хоть по очереди! Всех покрошу!       Штаб-ротмистр снова подняла оружие и решительно направилась к эльфу. Амазонки за ней сделали то же самое.       — Так, мне это всё надоело. Пора кончать с этим!       — Зельда! — сурово окрикнула великанша Ольга, всё так же целясь в неё.       — Ольга! — предупреждающе крикнула Лилит, по-прежнему наставляя на неё ствол.       — Лилит! — Дана предостерегающе повела пистолетом у её завитой шевелюры.       — Дана! — в панике воскликнула Лара, неосознанно доставая меч.       — Ротмистр Лара! — поняв, что сейчас в этом храме будет бойня, попыталась остановить её Яни, поднимая свой витиеватый клинок.       — Яни! — рявкнула Майя, хватаясь за воронёный тесак.       — Майя! — в отчаянии крикнул я, запоздало понимая, что́ натворил.       — Его высочество — принц Феаринол! — с пафосом произнёс остроухий.       С неуловимой быстротой эльф крутанул меч, и обезоруженная Зельда сидит на полу, вместе с ещё одной амазонкой.       Секунду она ошеломлённо смотрела на моего друга, затем резко встала, выхватила пистолет и злобно процедила:       — Так какого, говоришь, цвета кровь у остроухих?       — Это же прямо как мексиканская дуэль! — вдруг воскликнул из угла всеми забытый Валера. — Сейчас будет настоящий «танец смерти»!       Взводились курки, поднимались готовые скреститься мечи, принимались боевые стойки. Я с ужасом видел, что резни не избежать…       — НЕ СМЕТЬ.       Это не было сказано громко. Я даже не уверен, что это вообще было СКАЗАНО, в привычном понимании. Но все вокруг разом застыли, переведя взгляд на помост с крылатой статуей Илассы.       И статуи там не оказалось. На её месте возвышалась огромная женская фигура, от которой исходило восхитительное сияние. Лишь от одного взгляда на неё у всех присутствующих пропал дар речи, а но́ги словно сами собой подкосились, вставая на колени.       Величественная, могучая, грозная, невыразимо красивая, да во всём нашем языке не сыщется слов, достойных описать ЕЁ. Лишь взглянув на неё, хотелось стать лучше, чище, достойней.       А ещё, за её спиной раскинулись крылья. Но уже́ не мраморные, как у статуи, и, конечно, не те, бутафорские, что надела староста, открывая праздник. Нет. Самое настоящее белоснежное совершенство.       Окинув нас суровым взглядом, Иласса произнесла спокойно:       — Та, кто сейчас придёт, — будет говорить от моего имени.       Произнеся это, богиня исчезла, оставив после себя свою мраморную статую, что стояла тут прежде.       Но тут же в главном зале храма появилась новая фигура. Ростом та сильно уступала предыдущей, но всё равно очень высокая. Хоть и в меньшей степени, но от неё также исходила аура невероятной силы и мощи.       Она тоже была женщиной. Облачённая в великолепные сверкающие доспехи, с длинными золотистыми волосами, от которых словно исходило свечение. В руках она держала меч, от одного взгляда на который пробирал ужас.       Внешностью она, конечно, не равнялась с богиней, но это если сравнивать только с ней. А так: невыразимо прекрасная и смертоносная валькирия!       — Мама! — закричал я в полном изумлении.       Она оглянулась на меня, и её выражение лица мгновенно смягчилось, став нежным и любящим:       — Привет, моё солнышко. Как я рада тебя видеть.       Но затем она повернулась к Рогнеде и взгляд её снова стал гневным. Подойдя к ней, мама приставила к горлу жрицы тот чудовищный меч, что я видел и даже брал в руки той августовской ночью в комнате борделя.       — Она сказала мне, — мама не повысила голос, говорила почти тихо, но слова́ оглушающе прокатывались по залу, — что если у меня не будет иного выбора — я могу перебить здесь всех, кого сочту нужным. Так скажи мне, Рогнеда, дочь Виллины: у меня действительно нет иного выбора?       — Ну… Почему же… — запинаясь, ответила староста, со страхом поглядывая на меч, приставленный к ней. — Я… Я полагаю, без этого вполне можно обойтись… В конце концов, он ведь не отказывал всем женщинам нашей деревни? Только Яни… А, мы чтим богиню… И конечно, уважаем её дланей и видим в них нормальных живых людей.       — Рада, что мы друг друга поняли.       Постояв ещё пару секунд, мама спрятала меч в ножны. Развернувшись, она подошла к ошеломлённым нам. Приблизившись, она коротко кивнула Майе. На Яни даже не посмотрела.       — Всё у нас с тобой будет хорошо. — сказала она, наклоняясь и с нежностью целуя меня в губы.       Подёрнувшись световой рябью, мама исчезла.       В зале тишина. Все оглушённо молчали.       Первой опомнилась Рогнеда:       — Веселитесь! Продолжаем праздник. Сама Иласса смотрит сегодня на нас!       И, повернувшись к бывшей циркачке, добавила:       — Яни, я думаю, тебе бы стоило смирить гордыню. Воспользуйся сегодня другим парием.       Но Яни, казалось, не слышала. Она стояла неподвижно, поражённо глядя на меня.       Но вдруг из её глаз брызнули слёзы:       — Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ, АНРИ!!! СЛЫШАЛ?!! НЕНАВИЖУ!!!       Спрятав лицо в ладони, она выбежала через открытые настежь ворота храма. Я устремился за ней.       Подбежав к порогу, я крикнул в сгущающуюся ночь:       — ЭТОТ ФАКТ Я КАК-НИБУДЬ ПЕРЕЖИВУ!!!       Проорав — успокоился. Разворачиваюсь, боясь встретиться с кем-нибудь взглядом.       Некоторое время в зале повисло молчание, пока амазонка Лилит не нарушила его:       — Я покорнейше прошу перед всеми прощения, — отвесив изящный поклон, манерно проговорила она. — В особенности перед тобой, Ольга. Моя́ вспышка эмоций была излишней.       — Да чего уж… — отмахнулась великанша, вслед за всеми убирая оружие. — Ты тоже извиняй меня, Зельда. Я ж понимаю: ты не со зла… Дисциплину восстановить хотела.       — Мы, пожалуй, все сейчас сглупили. Пошли на поводу эмоций. — кивнула штаб-ротмистр. — Неудивительно, что Иласса вмешалась. Ведь если подумать — мы же чуть друг-друга не поубивали. И где? Прямо в её храме, вместо праздничного богослужения!       — Ага, — кивнула Дана. — Неудобно бы получилось. Неудивительно, что она пришла.       Затем крашеная амазонка подошла ко мне:       — Мамахен у тебя просто огонь, парень! Но ты всё же больше так не делай. Мало ли чем в следующий раз кончится? Не каждый же раз за тебя богиня впрягаться будет?       Я молча кивнул, наблюдая, как смущённые недавним амазонки потихоньку расходятся, избегая при этом смотреть на меня. Победа? Вроде бы. Вот только почему я не чувствовал никакой радости от неё? Словно она незаслуженна, а моя правота неочевидна?       И почему после мгновения злорадства мне стало вдруг неловко и… стыдно? Может, Яни и провинилась, но в том, что она убежала в слезах, было что-то неправильное.       Я мигом представил, как она сейчас идёт в ночи, по праздничной деревне, мимо веселящихся жителей и гостей. Одинокая и плачущая… Усилием подавил в себе эти мысли. Заслужила!       Но всё же… Нет, меня это совсем не радовало. Наверно, у меня всё ещё оставались к ней чувства.       Тут я понял, что отчаянно хочу остаться один. Там, у гостиницы, я видел небольшой сад с прудом. Вроде там сейчас пусто.       Развернувшись, я пошёл по ступеням вниз. Меня никто не останавливал. Но кое-кто догнал. Разумеется, Майя и… Валера.       — Ну это было ваще! — чуть не захлёбывался от восторга наш неугомонный кучеряшка. — Крутые разборки в храме Шао-Линь! Я просто обожаю этот мир! Слушай, Анри. А вот как думаешь: можно было эту ситуацию решить без Дэус Машин?       — Не знаю, — я пожал плечами. Мне даже не хотелось уточнять, что́ он имел в виду. — Сам как считаешь?       — Я считаю, — Валера вмиг посерьёзнел, — что человеческая гордыня, жадность и эгоизм неистребимы в любом из миров. Но всё же хорошо, что в этом мире есть боги и у этих богов — есть машины.       Я рассеянно кивнул, не имея ни малейшего желания продолжать беседу. Впрочем, и сам Валера скоро отвлёкся: группа местных крестьянок призывно поманили его. Он не заставил их ждать. Лишь воскликнул напоследок:       — А до́ма женщины вообще на меня внимания не обращали. О дивный, новый мир!       Мы остались вдвоём с Майей.       — Тебе хочется побыть одному? — она всегда меня понимала.       Я кивнул. Девушка заботливо приобняла меня:       — Ну иди. Я всегда буду рядом.       Обняв свою возлюбленную, я прошёл в тот небольшой сад, что разбили недалеко от гостиницы.       В его центре находилось маленькое озерцо, окружённое плакучими ивами, с узкой гравийной дорожкой вдоль берега. Вдоль дорожки через равные интервалы стояли четыре аккуратные лавочки.       Игнорируя их, я просто сел на землю у са́мой воды, лениво бросая туда мелкие камушки.       Не помню, сколько минут-часов я просто сидел вот так. В тот момент время потеряло смысл.       Вокруг меня что-то происходило: издалека доносились разговоры, смех, музыка. А я просто сидел, слушая пение ночных цикад и смотря на ясное ночное небо, украшенное мириадами звёзд.       Время от времени его чёрный бархат разрезали стрелки метеоров, да вокруг полной луны таинственным серебром сияло редкое в это время года лунное гало.       Вдруг неподалёку послышались звуки шагов и негромкий разговор:       — Я думаю, он здесь. Идёмте.       Я напрягся, вглядевшись в полутёмную тропинку, освещаемую лишь единственным жёлтым фонарём.       Вскоре на ней показались три женщины. С немалым удивлением я узнал в них пойманных нами сегодня «лисичек»: Марту, Ирину и эльфийку Лутиэль. Сейчас, правда, они были одеты в праздничные деревенские наряды.       — Мы присядем здесь, — полувопрос, полуконстатация факта.       — Ты не против нашей компании? — спросила Лутиэль, присаживаясь на лавочку рядом.       Я пожал плечами.       — Мы пришли с тобой поговорить.       — О чём?       Рыжая Марта уселась на землю рядом со мной:       — Обиделся ты на нашу Яни — да?       Я промолчал, сделав неопределённый жест рукой.       — Она не такая плохая, — продолжила рыжая, мягко приобняв меня. Я не возражал. — Яни очень много сделала для нашей деревни. Ты заметил, как хорошо и богато у нас? Сколько новых, красивых домов сейчас в Диколесье? Всё благодаря ей.       — Рад за вас. Но это не означает, что я должен быть для неё бессловесным ублажителем.       — Конечно нет! — вступила в разговор Ирина.       — Послушай, — мягко, но настойчиво продолжила та, — я понимаю, ты злишься на неё. И у тебя есть на это право, но давай мы попробуем хоть немного оправдать её в твоих глазах? Обещаешь, что выслушаешь?       — Ну попробуйте, — безразлично вздохнул я.       — Прежде всего, — брюнетка, видимо, была лидером этой маленькой компании, — давай ты взглянешь на эту ситуацию с её стороны? Задашься вопросом: ка́к всю эту ситуацию видела она?       — И?       — Знаешь, мы ведь о тебе не сегодня узнали, — вступила в разговор эльфийка. — Яни часто рассказывала о тебе. Тот вечер был её любимым воспоминанием.       — Что-то я не заметил, чтобы она вспоминала обо мне!       — Вспоминала, — с нажимом произнесла Ирина. — И очень часто. Но я же сказала: давай взглянем на эту ситуацию с её точки зрения: кем ты был для Яни? Прекрасным мальчиком-волшебником, промелькнувшим перед ней мимолётным виденьем в один единственный вечер.       Чудесная картина, но слишком сказочная.       Кто ты и кто она? Ты — юный волшебник. Дворянин уже по самому́ этому факту. А к тому же потрясающе красивый мальчик, в мире дефицита любых мужчин. А Яни… Бедная артистка, из бедной семьи, и даже с внешними данными вполне себе средними. Знаешь, она умная девушка и реально смотрит на вещи. Ты был совершенно… не её уровня.       — И что?! Что́ вы хотите этим сказать? — я наконец начал проявлять эмоции. — Я-то здесь причём? Я же любил её! Я честно ждал её три года! Что́ она делала всё это время?       — Пахала как проклятая, — серьёзно ответила Ирина. — Выбираясь с социального дна. Но ты, конечно, сейчас спрашиваешь: почему она не нашла и не встретилась с тобой?       На этот вопрос нет простого ответа, но я скажу так: всё опять упирается в разницу потенциалов. Ты слишком впечатлил её тогда, и не только её. Да, твоя мечта прекрасна и удивительна, но насколько, с точки зрения Яни, она была реальна?       Даже если ты и правда говорил тогда серьёзно, то где вероятность, что ты с последовательным упорством будешь стремиться к ней? Не откажешься от детской мечты, лишь едва повзрослев?       Тем более что взрослая жизнь тебя уже нагоняла. Она рассказала нам о том, что после представления к тебе подошла волшебница с безумно выгодным предложением.       Ида, кажется так её звали?       Так что вскоре твои детские планы о карьере «рок-звезды» сменились бы скучными библиотеками с кучей пыльных магических книг, которые ты бы усердно штудировал. А также классами магической академии или ученичеством у какой-нибудь магессы.       Зато пото́м стремительный взлёт наверх, где бы тебя ждали высокие должности, благородные титулы и по-настоящему большие деньги. А ещё целая очередь из магесс, мечтающих взять тебя в мужья. Что будут одна другой благородней, богаче и красивей.       Ну и куда тут лезть Яни, что даже сейчас просто купец средней руки?       — Да уж, — не удержался я от язвительной «ремарки», — пришла ко мне однажды одна такая «богатая и благородная». Да ещё подружек привела. Век не забуду!       — Да, мы уже это знаем. — эльфийка встала с лавочки и присоединилась к Марте, сев по другую сторону от меня. От неё головокружительно пахло ароматом цветов и свежего ветра. — Нам Майя всё рассказала. Стои́т тут, неподалёку, тебя охраняет. Ох и грозная у тебя стража! Еле уговорили к тебе пустить поговорить.       — А та волшебница, что подошла к вам тогда, после выступления? — спросила Ирина — Ида? Что́ с ней?       — Её, похоже, Ната вскоре убила, — вздохнул я. — Не знаю точно.       — Но в любом случае, — продолжила брюнетка, — Яни все эти годы ничего не выясняла о тебе. Не знала, что́ случилось с тобой потом.       — Я спросила её однажды: почему? — вклинилась рыжая Марта. — Почему не узнаешь, что́ с ним? Говорю: «Да найди ты его. Может, он тоже тебя не забыл?» Так она и ответила мне: «Да конечно забыл. Что́ я ему? Приключение на один вечер. Сейчас он наверняка живёт в роскошном поместье, в окружении слуг и богатых жён. На такую, как я, даже не посмотрит. Я вот приду к нему, а он весь из себя такой важный да высокомерный. Может, и не вспомнит меня даже. Мне будет больно. Нет — пусть уж лучше навсегда останется для меня таким, как тогда: прекрасным ангелом, мечтательным и наивным. Готовым всему миру дарить свой талант».       А теперь, Анри, представь её изумление, когда сегодня утром она видит тебя. И не в мантии волшебника, а обозным парием. Что́ ей было думать в тот момент? Что́ вообще должен сотворить красивый юноша-маг, чтобы его определили в армейские шлюхи?       Я хлопнул себя по лбу:       — О Иласса! Она же, наверно, решила, что я стал серийным убийцей!       — Ну или как минимум совершил ужасное преступление, — кивнула Ирина.       Я помотал головой:       — Бред. Что, просто спросить нельзя? Когда мы с ней говорили, она просто начала́ хвастаться своими успехами в бизнесе. Ни одного вопроса обо мне!       Ответила эльфийка, что тоже вслед за Мартой приобняла меня:       — Не спросила, потому что не слишком хотела услышать ответы? Пойми, кем ты стал в её жизни: чудом, промелькнувшим на мгновение и запомнившимся на всю жизнь. Вдохновением, что дало ей силы стать той, кем она стала. Ей было бы очень больно узнать, что ты оказался каким-нибудь душегубом.       — Это всё не так! Я никого не убивал!       — Да мы уже знаем, — эльфийка нежно пригладила мне волосы. — У нас только что был долгий разговор с Ларой и Майей. Они рассказали, что́ с тобой приключилось. Бедный ты наш… Такого натерпелся, конечно. Но Яни-то всего этого не знала.       Я встрепенулся:       — Ну не знала — что́ мешало узнать? Что́ мешало ей поверить в то, что стои́т прямо перед ней? Я был готов положить мир к её ногам — и что получил? Я-то че́м заслужил плевок в лицо?       Ирина успокаивающе подняла руки:       — Пойми нас, Анри. Мы сейчас ни в коем случае не оправдываем её. Да, она совершила большу́ю ошибку. И да, ещё раньше она не смогла полностью довериться тебе. Не посмела рискнуть и последовать за мечтой. Попробовать прыгнуть выше головы. Но мы же сказали: то следствие её внутренней неуверенности.       — Мы сейчас об одной и той же Яни говорим? — саркастически усмехнулся я. — Какая ещё неуверенность? У той Яни, что знаю я, — хватка как у тигрицы! Да в первые пять минут нашего знакомства, едва она узнала, что я маг иллюзий, — мгновенно прикинула, как это использовать к выгоде! Да и сейчас смотрю, всего за три года очень впечатляюще поднялась!       Ответила эльфийка:       — Ты путаешь тёплое с мягким, Анри. Да — хватка у неё стальная. Прирождённая бизнес-леди. Но внутренних демонов никто не отменял. Когда, несмотря на все успехи, личная жизнь всё равно не задалась, поневоле появятся комплексы.       — Вы о чём? Всё у неё нормально. Она замужем. Сама мне сказала. Вообще, кстати, не понимаю: зачем ей я-то понадобился?       — В этом браке нет ни любви, ни счастья, — ответила мне рыжая Марта. — Она вышла за него только из-за связей Рогнеды. Чтобы в её семью войти. Своего она добилась: приобрела много полезных знакомств. Но она его не любит. И говоря откровенно — не за что его любить. Избалованный, хамоватый, немолодой уже. Рогнеда — его старшая жена, во всём ему потакает. А он сам — в грош Яни не ставит. Лишь юным телом пользуется.       Её вообще ни один мужчина по-настоящему никогда не любил. Даже жаловалась мне как-то, что ни разу не занималась сексом по любви. Только с париями — потому что они должны, да с мужем, которого она не любит. А всем остальным свободным — только деньги её были интересны. И она достаточно проницательна, чтобы хорошо это видеть и отшивать таких.       Тут уж любая женщина усомнится в себе.       — А тут ты ещё, — добавила Ирина, — взял да отшил грубо. С её точки зрения — даже непонятно, за что. Психанула.       — Ладно, — я устало вздохнул, помотав головой. — Я вас понял. Вы, конечно, попытались её оправдать, девочки, но… Нет. Я не готов её простить.       Эльфийка крепче обняла меня, проговорив почти в самое ушко:       — Понимаем. Ну ничего. Как поссорились, так и помиритесь. Вы, люди, проживаете свой век коротко, но ярко. Я верю, что у вас всё наладится со временем. Начавшаяся так красиво история не должна закончиться так банально.       — Но всё-таки закончилась. Даже если все обиды забудутся, то всё равно возникнет вопрос: что́ дальше? Начать заново? Но что́ начинать?       Я — парий, и этого не изменить. Так что́ делать мне? Идти в семью Яни наложником? Жить вместе с её «избалованным и хамоватым» мужем, по очереди деля её кровать? Ни малейшего желания.       После войны меня обещали выкупить амазонки, и мне это куда больше по душе. А Дана и Ольга после сегодняшнего мне стали особенно симпатичны.       Что касается Яни…       Она сама выбрала свою судьбу и свою дорогу. И на ней мне места не нашлось. Что же… Это её выбор, не мой. Я не виноват, что она не посмела поверить в прекрасную мечту, посчитав её слишком прекрасной. Я честно ждал и любил. Но пусть уж каждый платит только за свои грехи. Я за свои — заплатил сполна. Теперь её черёд. Пусть теперь дальше живёт с нелюбимым мужем, но с кучей денег и связей.       Не желаю ей зла, но если она не захотела рискнуть всем ради любви, то я ничего сделать не могу.       И не хочу.       — А вот теперь мы плавно подошли к тому, ради чего и затеялся этот разговор, — тон Ирины преобразился, став предельно серьёзным. — Я доверю тебе сейчас одну тайну, но только при условии, что наложу на тебя заклинание — «Печать молчания» Согласен? Никто не должен об этом узнать. Даже ваш командир — Лара. Не бойся: это безопасно.       — Хорошо, — протянул я всё же с некоторой опаской.       Ирина сделала неуловимый жест, и из её руки вырвался светящийся сгусток энергии. Подлетев ко мне и коснувшись моих губ, он исчез.       — Готово. Так вот. Дело в том, что сегодня ночью ваш эскадрон недосчитается одного пария.       Я настороженно поглядел на них:       — В каком это смысле?       Тут Ирина улыбнулась:       — Скажи, а вот во время недавней «охоты на лисичек» ты не заметил ничего такого интересного, связанного с одним твоим другом?       — Ну конечно же! — вспомнил я. — Гриша! Мы нашли его привязанным к дереву, с какой-то женщиной, с которой он шептался. Я же сразу предположил, что его подговаривают бежать и…       — Именно, — кивнула Ирина. — Ты поразительно быстро об этом догадался и завёл с ним разговор не для лишних ушей. Мне даже пришлось срочно вмешаться и дать себя «поймать», чтобы отвлечь вас. Не удивило, как вовремя я выскочила, «случайно» попавшись вашей команде?       — Ох, точно. Надо было догадаться! Так вы?..       — Я — агент «Тайной тропы», а этот праздник — прикрытие нашей операции.       — Нет, подождите. Это не так. Яни сказала, что затеяла его с целью пиара! Ну, показать, что она поддерживает нашу армию.       Брюнетка кивнула:       — Это правдоподобный повод. Чтобы не вызвать подозрений. Но Яни хоть и не состоит в наших рядах, всё же среди тех неравнодушных, кто помогает нам. И цель сегодняшней операции — Гриша. Паренёк с очень несчастливой судьбой. Мы не могли выкрасть его из военного лагеря. Это нам не под силу. Пришлось звать вас всех сюда. Организовать ваше участие в «ритуале», в лесу древней магии, что нейтрализует любые наложенные заклинания, в том числе и следящие. Если, конечно, таковые присутствуют.       Я вопросительно вскинулся.       — Не всегда, — ответила на мой невысказанный вопрос Ирина, — но на некоторых париях иногда ставят. Особенно на тех, кто склонен к побегу, и, конечно, на тех, кто совершил тяжкие преступления. Никогда нельзя быть до конца уверенным. Но в любом случае после ритуала вы все чисты.       — Ладно… понял… — переваривая эту информацию, протянул я. — Но какое отношение ко всему этому имею я?       Ответила эльфийка:       — На са́мом деле побег готовился для двух париев.       — Я?       — Да, — кивнула брюнетка. — Увидев тебя, Яни решилась. Она попросила нас организовать и твой побег тоже. И сама планировала сбежать вместе с тобой. Но, конечно, для этого надо было прежде переговорить с тобой. Мы не смогли этого сделать в лесу. Если Гришу нам удалось легко отбить от группы, то с тобой был профессиональный воин…       — Редкостный придурок этот твой друг. Даром что принц, — пожаловалась Лутиэль.       — Так вот, как я сказала, переговорить с тобой в лесу не получилось. И здесь вступила в игру Яни. Она хотела остаться с тобой наедине и предложить побег. Но… В общем, дальше сам всё видел: она оказалась совершенно не профессионалом, не сумев вовремя найти нужных слов (ох, рановато ей ещё в нашу организацию!), и тут ты взбрыкнул, а твоя девушка вступилась. А уж про разборки в храме и явление богини в нашей деревне ещё лет сто вспоминать будут. Столько неучтённых событий! Вся операция почти что в бездну полетела!       Я минуту молчал, переваривая услышанное, пока наконец не мотнул головой:       — Я бы всё равно не согласился. У вас побег на двоих, а не на троих. Я не брошу Майю.       — Да, теперь понимаем, — сказала Марта. — Повезло тебе с ней. И с друзьями тоже. Только больше в храмах за мечи и пистолеты не хватайтесь, ладно?       Я издал нервный смешок:       — Ну у меня-то сегодня не было ни того, ни другого.       — Это точно, — тоже полушутливо ответила Ирина.       Встав со своего места, она села на землю позади меня. Приобняв одной рукой, она присоединилась к коллективным «обнимашкам»:       — Ну ладно, — продолжила она, добавив в голос нотки сладкого обольщения, — как насчёт тебя? На нас троих ты, надеюсь, не обиделся?       — Нет конечно. На вас-то за что?       — Тогда у нас предложение. Составишь нам сегодня компанию на празднике? Ну и на ночь тоже.       — Да почему бы и нет? Ха-ха! Я же ведь — шлюха!       — Но нам не нужна шлюха, — ласково пригладила меня Лутиэль. — Нам нужен красивый юноша Анрело. Тот, кто умеет любить и сам — любим.       — Но я уже дал согласие!       — Не такое, как мы хотели, — сказала Ирина. — Как насчёт доброго, человеческого согласия?       Я помотал головой:       — Тогда нет. Я не хочу с ней встречаться.       — Не встретишься, — ответила эльфийка. — Яни там нет. Она сейчас до́ма, закрылась в своей комнате и плачет.       — В са́мом деле, красавчик, — вставила своё слово Марта, — ну не хочешь же ты всю ночь тут торчать? Там сейчас пир начался. Много вкусной еды и море веселья!       — Хорошо, девочки, — вздохнул я, признавая поражение. — Торчать здесь дальше и правда глупо.       С этим женщины встали и помогли подняться мне.       Мы вчетвером пошли обратно доро́гой, по которой пришли. Но на перекрёстке, когда мы уже готовились свернуть к сияющей освещёнными окнами гостинице, вдруг словно из ниоткуда, от росших рядом кустов, беззвучно отделилась тень в форме человеческого силуэта. Так же бесшумно она вошла в освещаемый фонарём круг света.       Майя.       На ней всё та же рыжая куртка, а на поясе тот же самый чёрный тесак.       Девушки со мной, похоже, ничуть не удивились ей:       — Он сегодня будет с нами, — сказала шедшая впереди Ирина. — Мы обещаем, что он будет в безопасности и позаботимся о нём.       — Хорошо, — коротко ответила пария-воровка.       Затем она подошла ко мне и ласково положила правую ладонь мне на щёку:       — Поразвлекись сейчас хорошенько. Тебе не помешает расслабиться. День был нервный.       — А ты?       Майя оглянулась назад, где чуть поодаль стояла не примеченная мной местная крестьянка, что с жадностью и вожделением смотрела на неё.       — Да пойду пожру, наверное. Со всеми этими приключениями аппетит разыгрался. Но если что…       — Я знаю, — перебил я, с нежностью глядя на неё. — Ты будешь рядом.       Наклонившись (разница в росте! Майя у меня высокая!), она, больше ничего не говоря, поцеловала меня в губы. После развернулась и скрылась куда-то с той женщиной.       Я же с тремя «своими» продолжил свой недолгий путь.       Вскоре мы вернулись в гостиницу. Пройдя коридорами, оказались в западном крыле, на противоположной стороне от входа в храм. Там на первом этаже оказалось что-то вроде кафе-ресторана с пристроенной летней верандой.       Просторное, отделанное деревянными панно помещение было забито битком: на широких дубовых столах высились горы самых разнообразных яств, разложенных на тарелках, подносах, в котлах и в вазах. Они перемежались со всевозможными напитками в кувшинах, бутылках, бочонках и графинах. От обилия умопомрачительных запахов мгновенно текли слюнки и становилось почти дурно.       Амазонки и местные жительницы сидели, совершенно перемешавшись вместе с париями, нашими и местными. В помещении стоял весёлый гомон.       Справа от входа в зал размещался невысокий помост, что при желании сошёл бы за сцену. На ней сейчас находилась Дана Флэш. Крашеная воительница занималась тем, что́ любила больше всего: красовалась на публику.       Амазонка стремительно выделывала замысловатые и эффектные (но, как по секрету поведала Лара, совершенно бесполезные в реальном бою) финты мечами, неизменно собирая аплодисменты крестьянок. Но заметив меня, воскликнула:       — О, кто наконец пожаловал! Любимец богини!       Все взоры обратились на меня, а я поспешил опустить взгляд. Почему-то вдруг стало очень стыдно за причинённый недавно «переполох».       Заметив это, Лутиэль успокаивающе положила руку мне на плечо:       — Не бойся. Никто на тебя здесь не злится. Даже Рогнеда.       — Особенно она, — со смешком вставила Ирина. — В её храм явилась Иласса! Он теперь станет знаменит на всю округу!       Я и трое женщин сели за последний оставшийся свободный столик, очевидно специально сберегаемый для них.       На тарелке передо мной лежал огромный кусок жареного стейка, который я тут же запихнул в рот почти целиком, усиленно работая челюстями.       И в этот момент к нам подошла Лара. Позади амазонки шли два деревянных крестьянских голема, тяжело гружённых всякой едой:       — Я сейчас ухожу, Анри, — сказала амазонка с неуверенностью в голосе. — Возвращаюсь в лагерь. Зря я его покинула. Да и девочкам там оставшимся принесу вкусняшек, — она кивнула на големов. — Я к чему: у меня тут ключ от номера в гостинице, — тут она действительно вытащила из кармана массивный ключ. — Мне Яни дала. Сказала, это лучший номер. Мне он не нужен. Я заночую в лагере. А тебе и твоим спутницам, — она кивнула на сидящих трёх женщин, — будет, где переночевать, ну и развлечься, конечно.       Сказав это, она положила ключ на стол и, не говоря больше ни слова, удалилась вместе с големами. А я наконец прожевал стейк:       — Чего это она?       — Ей стыдно, — ответила эльфийка.       — Но за что? Она же ничего не сделала?       — Вот за это и стыдно.       Я с удивлением посмотрел на остроухую блондинку, а та, весело подмигнув, взяла с тарелки большую ягоду:       — Ну-ка открой ротик и скажи "ааа"!       Я послушно сделал это, и тут же она вложила в него большую виноградину.       Три девушки так и начали меня кормить буквально с ложечки, постоянно приговаривая:       — А попробуй ещё вот это. Вот увидишь, как вкусно!       Постепенно заботами девушек я немного расслабился и огляделся вокруг: народ вокруг праздновал и веселился, почти не обращая на меня внимания. Все наши парии оказались «пристроены» и находились в компании крестьянок и амазонок. Как, впрочем, и местные парии. На мой вопрос «А где свободные мужчины селения? Им же, наверное, тоже хочется веселиться?» Марта сказала с досадой:       — Да у них сегодня своё веселье. Если, конечно, эту безобразную пьянку вообще уместно называть «весельем». Опять утром на карачках приползут.       — Да дай ты им хоть раз в год побыть без нас, — примирительно ответила брюнетка Ирина. — Своей, чисто мужской компанией.       В зале я заметил Майю, которую вовсю окучивала какая-то чернявая девушка, видимо та же, что была тогда с ней в саду. Но, с немалым изумлением, недалеко от себя я заприметил и эльфа. В этом бы не было ничего странного, просто он был… вместе с Зельдой!       Суровая амазонка, ещё недавно готовая его зарубить, сейчас с нежностью смотрела на остроухого.       — Кажется, они теперь парочка, — хихикнула Лутиэль, заметив мой взгляд.       И тут произошло слегка неожиданное событие. На небольшой помост у стены вышел Валера! Отделившись от кучки крестьянок и взяв в руки гитару, он поднял руки, призывая зал к тишине:       — Небольшой музыкальный номер, если позволите.       Тут же разговоры смолкли, а Валера начал ловко перебирать пальцами по струнам. Вскоре он начал неторопливо, торжественно и немного печально:       — Это произошло будто бы только вчера. Но с тех пор минуло много лун. После того как Враг был побеждён, немногое осталось от нашего чудесного дома! И две храбрые сестры, что защитили нас, с тех пор правили страной. Однажды младшую сестру окутала несоразмерная тоска. И она предложила построить новый дом, в новых краях, где мы могли бы быть счастливы! Но старшая сестра запретила ей это, ибо ушедшие в тень могли бы ослабить королевство.       Но никто не знает, что мы всё ещё здесь! Не знает, как мы улыбаемся под луной, вспоминая нашу дорогую мать! Ведь навеки мы стали — Детьми Ночи!                                                                         Милые дети, идите за мной                                                                         В земли, каких нет прекрасней.                                                                         Милые дети, играть под луной                                                                         Будем, не зная ненастий.                                                                         За мною, детишки, открою я вам                                                                         Мир без страданий и горя.                                                                         Молю вас, не плачьте! Жизнь здесь такова…                                                                         Ничтожно мала счастья доля.                                                                         Тише, детишки, так надлежит быть.                                                                         Дух ваш печалью измучен.                                                                         Милые дети, пора нам отбыть…                                                                         Туда, где вам всем будет лучше.                                                                         Милые дети, идите за мной                                                                         В земли, каких нет прекрасней.                                                                         Милые дети, играть под луной                                                                         Будем, не зная несчастий!       Валера пел на удивление хорошо, мелодично и красиво. И когда он закончил, зал взорвался бурными овациями.       Но вскоре пир подошёл к концу. Точнее, женщины и девушки вокруг решили, что пора переходить к «сладенькому».       Народ начал расходиться. В какой-то момент со смехом меня подхватила Ирина и понесла прочь из зала. Мы вчетвером пошли вслед за всеми по коридорам гостиницы в свой номер, любезно отданный нам Ларой.       Проходя мимо одной из комнат, я увидел там Зельду и Феаринола. Амазонка слегка неуверенно смотрела на стоящего гордо эльфа.       — Так ты точно принц? — спросила она, одной рукой приспуская трусики, другой закрывая перед нами дверь.       Мы поднялись на последний, третий этаж, где в конце коридора находился наш сегодняшний ночлег.       Открыв резную деревянную дверь, мы ввалились внутрь. Лучший номер гостиницы оказался в принципе неплох. С поправкой на то, что это всё же деревенская гостиница, пусть и стоя́щая на одном из главных трактов империи.       В просторной, обклеенной светлыми обоями комнате, справа от нас, стояла огромная четырёхспальная кровать с белоснежным бельём и горой подушек. Напротив двери слегка приоткрытое широкое окно. Слева от кровати, направо от нас, оказалась дверь, ведущая в маленькую кухню. А слева от входа располагался санузел.       Ирина поставила меня на пол, и мы начали осваиваться: Марта с разбегу плюхнулась на кровать, широко раскинув руки, проверяя её мягкость; эльфийка, пробурчав что-то про кофе, метнулась на кухню, а брюнетка осталась стоять возле меня:       — Ммм… Анри, — слегка неуверенно начала́ она, закрывая дверь. — Я тут хотела бы предложить кое-что, но не знаю, как ты к этому отнесёшься…       — И что́ же это? — я насторожился.       — Да просто игра, — успокоила меня Ирина. — Взрослые игры взрослых людей. Хотя и со строгими правилами. Понимаешь, в постели мне очень нравится доминирование. Роль госпожи.       — Правда!? — тут же с кровати вскинулась Марта. — А мне вот наоборот. Очень нравиться роль рабыни. Но только в постели! — поспешила вставить рыжая. — Парией я становиться не хочу! Ну то есть… Я, конечно, фантазировала о таком, есть грешок, но в реальности хочу остаться свободной!       — Но если ты однажды решишься… Я могла бы тебе стать лучшей хозяйкой. — предложила Ирина.       — Нет, нет, — уверенно помотала головой та. — Спасибо за предложение, но я хочу сохранить полный контроль над своей жизнью. Хотя стать рабыней на одну ночь я совсем не против. А то муж мой вообще пассивен. Ему даже просто отшлёпать меня лень! — в заключение пожаловалась Марта.       — А ты, Лутиэль? — спросила Ирина высунувшуюся из кухни эльфийку.       — Ну не знаю, — неуверенно замялась остроухая — Я, признаться, далека от этой темы. Моё призвание — любовь и нежность! Но рабыней я точно быть не хочу!       Все посмотрели на меня. Я только пожал плечами:       — Я работал в борделе. Поро́й клиентки просили о чём-то таком. Я, конечно, делал что они хотели, в разумных пределах, но после приключений в замке садисток, мне это не слишком нравится.       — Значит, моя́ задача усложняется, — кивнула брюнетка. — Сделать так, чтобы все присутствующие здесь получили удовольствие, даже те, кто от этого далёк, и те, кому это до сих пор не нравилось. Как тебе?       — Вы клиентки, — пожал я плечами. — Клиентки всегда госпожи. Никаких проблем.       — Анри, — в голосе Ирины неожиданно проявились нотки сочувствия. — Тебе необязательно становиться шлюхой. Да, тебе приходится ею работать. Но постарайся не стать ей внутри. На са́мом деле очень печально, что наше общество так искажает людей, особенно мужчин. Я потому в «Тайную тропу» и вступила.       Но ты попробуй сохранить в себе хоть частичку того наивного, целеустремлённого романтика, что в своё время покорил Яни. Пусть это и будет тяжело. На этот вечер я постараюсь помочь с этим. Вернуть радость простой близости с женщинами.       И вот тут у меня есть козырь! Я — маг-клерик! Но, конечно, тебе это стало понятно, когда я наложила «печать». И да, Анри, — это секрет. Я скрываю это, потому что агент организации и нахожусь на задании. Пусть здесь считают меня простой крестьянкой. Так будет полезней для дела.       Но конкретно сейчас я хочу применить свои навыки для другого. Мы разделимся: я и Лутиэль станем госпожами, а ты и Марта будете у нас «в рабстве». Используя свои способности, я буду «вести процесс» и усиливать удовольствие.       Мне оставалось лишь согласиться.       — Тогда в душ! — с энтузиазмом хлопнула в ладоши брюнетка. — Первыми идут госпожи. А вы после.       Сказав это, Ирина с эльфийкой удалились, на ходу стаскивая платья.       Оставшись вдвоём, мы с Мартой в молчании уселись на кровать. Я рассеянно смотрел в окно, а рыжая — на меня. С неприкрытым вожделением.       Тут мой взгляд упал на напольные часы:       — Удивительно, что ещё полуночи нет. Я думал, уже глубокая ночь.       Женщина кивнула:       — Да, так бывает. Когда много событий происходит. Но вообще дело в том, что та роща, в которой вы нас сегодня ловили, постоянно шутки со временем выделывает. В ней оно убыстряется. Вы ловили там нас часа три, а в остальном мире не прошло и получаса.       — Ого! — я впечатлился — Мне бы постоянный портал туда! Бегал бы в неё высыпаться.       Марта хихикнула. Но помолчав, заметила:       — Вообще странно получилось сегодня: этот праздник нам Яни и Лара организовали, но ни та, ни другая им не насладились.       Я рассеянно кивнул, попивая кофе, оставленный эльфийкой. Говорить не хотелось.       Наконец две женщины, наши «госпожи», вышли из ванной, распаренные и завёрнутые в полотенца.       — Ваша очередь, — кивнула нам Ирина. — Только обратно вы вернётесь уже на коленях.       — Да, госпожа! Повинуюсь! — с энтузиазмом сказала Марта, увлекая меня за собой.       Притащив меня в ванную, она начала́ быстро скидывать с себя одежду. Я тоже не медлил, вешая её за крючки, прибитые на стенах из морёного дуба, покрытых сейчас крупными каплями горячей воды.       Едва лишь мы разделись, Марта включила воду, а я рассматривал её тело. В лесу я уже видел её голой, но тогда стояли сумерки и оценить как следует не вышло. Сейчас я видел вблизи аппетитное тело этой взрослой женщины: массивные груди с крупными красными ареолами, не менее впечатляющую попу, но тем не менее вполне стройную талию и плоский живот. И, конечно же, рыжая, ниже плеч, пышная грива роскошных волнистых волос и прилагающиеся к ним веснушки, что спускались от лица до самых плеч. Рыжим, конечно, оказался и манящий треугольник волос её женской промежности.       Удовлетворённо взглянув на мой мгновенно вставший член, женщина включила воду в душе. Горячие расслабляющие струи воды полились на наши уставшие тела, даруя желанное расслабление.       Намыливаясь сама, Марта принялась активно намыливать и меня:       — Да у меня у самого́ руки есть! — попытался я протестовать.       — Пусть они займутся другим.       С этими словами она взяла в руку мою правую ладонь и положила её себе на грудь:       — Помни́ их, — с возбуждённым придыханием попросила Марта.       Я охотно исполнил это, с силой сжав её левую грудь, так что меж пальцев выскользнул сосок. Она застонала. Я быстро подключил к делу и вторую руку: мял, сжимал и гладил, пока она вымывала нас обоих. Когда она нагибалась и достать их не получалось, гладил её спину, плечи и попу.       Последнюю она специально подставляла, заявив, что это её «главная эрогенная зона».       Наконец, когда помывка окончилась и мы стали вытираться, Марта, не удержавшись, с силой прижала мою ладонь к себе между ног:       — Аххх! — застонала та от нахлынувших чувств.       Но тут же справилась, сказав тоном, выдававшим крайнее возбуждение:       — Анри, ну пошли к нашим хозяйкам. Пора́ становиться на колени.       Похоже, Марта от ситуации невероятно кайфовала.       Мы встали на четвереньки (при этом рыжая, не удержавшись, похлопала меня по попе) и, смотря в пол, поползли в комнату, где нас уже ждали.       Мы ползли, пока головой не упёрлись в длинные и крепкие спортивные ноги. Такие же крепкие женские руки поощрительно стали гладить нас по голове и щекам.       Но тут неожиданно Ирина прижала нас к своим ногам. Видимо, она как-то использовала свои способности, так что мы сразу поняли, что́ нужно делать. Мы стали лизать её ноги и покрывать их поцелуями, постепенно поднимаясь всё выше.       Наконец мы достигли «финиша». Промежность Ирина в принципе брила, но, похоже, давно. Сейчас её лоно покрывал колючий тёмный «ёжик», от которого исходил жар возбуждения. Мы с Мартой потянулись к нему.       — Нет! — строго приказала магесса, дав рыжей несильную, но чувствительную пощёчину.       Причину этого я ясно видел. Внутри Ирины бушевал ураган хотелки.       Взяв нас обоих за подбородки, она приподняла кверху наши лица, строго, но с нежностью смотря нам в глаза:       — Ты уж определяйся. Всё имеет цену.       — Да, простите, — помотала головой крестьянка.       И снова наша сегодняшняя хозяйка что-то вложила нам в головы. Без слов мы разделились: Марта зашла сзади и занялась её попой, а я потянулся непосредственно к влагалищу.       Тело Ирины — полная противоположность рыжей: спортивная, почти мускулистая, с небольшой, но подтянутой грудью и маленькими сосками.       Прильнув к её слегка колючему местечку, я запустил внутрь язык. Сколько раз я уже так делал? Но отчего-то процесс не перестал мне нравиться. Напротив, с появлением новых листочков удовольствие только росло.       При всех минусах положения, у статуса пария есть и немало плюсов.       Я старательно делал своё дело, особенно уделяя внимание крупной бусине клитора. Ирина дрожала, выгибалась, и её соки активно наполняли мой рот, тягучими каплями стекая по подбородку.       Всё это время она поощрительно поглаживала нас, а Марта, дотянувшись до меня со своего «фронта работ», не забывала, изловчаясь, даровать ласку и мне, поглаживая по стоя́щему члену.       Вскоре это произошло: знакомый ураган зелёного ветра вырвался из женщины и пронёсся по моему телу.       Спустя несколько секунд пришедшая в себя Ирина решительно подвинула Марту:       — Отойди… Я сейчас описаюсь!       Факт. На смену зелёной хотелке стремительно пришла оранжевая. Не дожидаясь худшего, спортивная брюнетка рывком сдёрнула меня с места и, прижав к стене, с силой вжалась в меня.       Не прошло и пары секунд, как могучая солоноватая струя ударила в горло. Я уже привычен к такому, да и четыре оранжевых листочка нивелировали все неприятные эффекты.       Закончив дело, женщина расслабленно отстранилась:       — Лутиэль, — обратилась та к эльфийке, — твоя очередь.       Немного оправившись и придя в себя, я не без интереса уставился на блондинку. Надо сказать, наш бордель располагался в «спальном» районе и большинство его посетительниц были из местных жительниц. Так что инородки заходили к нам нечасто.       Нет, конечно, Империя — плавильный котёл из культур и народов, и в столице есть даже свой «эльфийский район», но у нас они были нечастые гостьи. Вроде на моей памяти приходили всего раза три. Первые два раза они хотели просто «по-быстрому» удовлетвориться и оба раза достались не мне. В третий раз эльфийка захотела полноценное обслуживание, но выбрала Феаринола. Так что если не вспоминать насилие в лесу (но и забыть такое у меня никогда не выйдет) и участие в нём эльфийки, то сейчас у меня будет первая в жизни остроухая.       Глядя на меня своими огромными голубыми глазищами, эльфийка не спеша скинула полотенце, в которое оставалась замотанной. Упавшая ткань оголила изумительное стройное тело с идеально чистой фарфоровой кожей. Изящные длинные ноги, тонкая талия, небольшая, но упругая попка.       Гру́ди у неё оказались побольше, чем у Ирины, но габаритам Марты сильно уступали. Что-то среднее, с небольшими, торчащими, словно вишенки, сосками.       Решительно, но мягко Лутиэль потянула меня в кровать. Уложив меня на её середине, так что но́ги свисали на пол, остроухая плавно забралась сверху и несколько секунд смотрела мне в глаза:       — Расслабься, — сказала она, покрывая мои губы невесомыми поцелуями.       Затем она неторопливо стала подниматься выше к изголовью: вскоре её губы оказались на уровне моего лба, а две мягкие шелковистые груди, мягко покачиваясь, тёрлись по обе стороны моего лица. Нос и губы оказались в её ложбинке.       Неторопливо целуя меня в лоб, эльфийка одновременно легонько тёрлась о мои щёки двумя своими «прелестями», время от времени поддразнивая, позволяя на мгновение своим соскам скользнуть ко мне в рот, но тут же слегка отстранялась.       Но вскоре дочь леса поползла дальше: теперь передо мной оказался её пупок, который я тоже начал целовать и облизывать.       Впрочем, на этом уровне остроухая долго не задержалась. Поползла ещё дальше, чуть приподнявшись на спинке кровати.       Теперь прямо надо мной оказалось её писечка: идеально гладкая, нежно-бархатистая, без выпирающих половых губ. Сначала нежно, но пото́м всё сильнее она начала́ вжимать её в меня. Пока наконец я не оказался с силой прижат к кровати.       — Прими меня, — пропела Лутиэль, начиная елозить по мне. — Прими меня всю.       И я принял. Запустил язык внутрь неё, привычно даря зелёное удовольствие. Отметил, насколько эльфийки «вкуснее» людских женщин. Хотя, может, просто с непривычки, но вкус её любовных соков показался бесподобным.       Затем, конечно, пришло время «оранжевого». Я очень опасался, что мы испачкаем кровать, но остроухая сделала свои дела предельно аккуратно. Тонкой струйкой, не торопясь, заботливо придерживая мне голову.       — Я… Пока всё, — выдохнула она, слезая с меня и откидываясь рядом на кровати.       — А я — нет! — категорически сказала Ирина, сдёргивая меня с постели.       — Но, госпожа… — вскинулась было Марта, но брюнетка резко её перебила:       — Молчать, рабыня. Ты будешь в последнюю очередь.       Резко усадив меня на стул, наша сегодняшняя хозяйка продолжила:       — Становись на колени позади него. И держи крепко спинку, чтобы мы не свалились. Живо!       Марта повиновалась, встав на колени за спинкой стула. А Ирина тем временем решительно оседлала меня. Совершенно не церемонясь, она запустила руку к моему паху и, найдя там стоя́щий колом член, без всяких прелюдий просто засунула внутрь себя.       То, что́ случилось потом, я бы не назвал занятием сексом. Она просто-напросто начала́ меня трахать. Ирина скакала на мне словно в каком-то родео, объезжая непокорного жеребца. Мои длинные до плеч волосы она, собрав в кулак, потянула вниз, откидывая мою голову назад.       Наклонившись своим лицом вплотную ко мне, она во время действа неотрывно глядела мне в глаза, жарко дыша мне в рот.       Но самым удивительным оказалось то, что стало твориться внизу: возможно, магесса частично задействовала клереническую магию.       Стенки её влагалища с нереальной силой сжимали меня и так сильно сдавливали мой член, что становилось больно. Очень больно. Но пото́м её мышцы мгновенно расслаблялись, делая внутри мягкий массаж и посасывая, сродни минету, даруя невероятный кайф.       Столь быстрый переход от боли к наслаждению не давал мне шанса продержаться долго, и я уже был на грани оргазма, как вдруг почувствовал, что мой «инструмент» словно закупорили, не давая ему излиться:       — Я на это разрешения не давала! — строго отчитала меня наша госпожа, ещё сильнее откидывая мою голову назад. — Кончишь только по команде!       И мы продолжили наши скачки. Мне невыносимо хотелось кончить, но магия Ирины не давала никаких шансов, продлевая и продлевая мои мучения.       А сзади, поддерживая нас на коленях, стояла рыжая Марта, неотрывно следя за нами и прерывисто дыша мне в ухо.       Но вскоре магесса сама подошла к своей кульминации. Движения стали ещё резче, изо рта начали вырываться короткие стоны. В последний миг, перед самым финалом, превозмогая невероятное наслаждение, она нашла силы произнести строгим тоном:       — Слушай приказ: немедленно кончить в меня!       В тот же миг её блокировка исчезла и меня накрыло: такого мощного оргазма я до этого не испытывал никогда. В какой-то момент мне даже показалось, что я буквально выворачиваюсь наизнанку.       Это было слишком крышесносно. На полминуты я отключился, выпав из реальности.       — Всё в порядке? — привёл меня в чувство заботливый голос. Не сразу понял, что это та же Ирина стои́т сейчас передо мной с обеспокоенным видом.       — А? Да, — я помотал головой, приходя в чувство. — Да — в порядке. Просто это оказалось… сильно.       Женщина кивнула:       — Хорошо. Тогда продолжим. Команды "вольно" не отдавалось! Была команда "смирно"!       Это она моему опавшему члену. Подчиняясь её магии, он тут же снова принял боевую стойку, налившись кровью так, будто и не случилось сейчас бурного оргазма.       — Теперь слушай сюда, жалкая рабыня! — обратилась она к Марте. — Так уж и быть: тебе тоже перепадёт. Анри — ложись на пол. Марта — садись на корточки над ним. Но без команды — ничего не делать!       Мы так и сделали. Я улёгся на покрытый ковром пол, а рыжая, расставив ноги, нависла над моим лицом своим весьма немаленьким задом, а также густо поросшим кустом промежности. Она старательно балансировала, стараясь сохранить равновесие, и её тёмно-рыжие волосы щекотали мой нос.       Время от времени с её перевозбуждённой «киски» прямо мне на губы падали капли её женской смазки.       Было очевидно, что Марта уже еле сдерживается, как и то, что женщина отдавала предпочтение оранжевому удовольствию. Внутри неё уже бушевал нестерпимый оранжевый ветер, но она всё же усердно играла покорную рабыню и не набрасывалась на меня.       Наконец Ирина смилостивилась. Причём, похоже, с помощью своей магии она тоже видела её предпочитаемое удовольствие. Подойдя к ней, она властно взяла её за подбородок, строго глядя сверху.       Марта же смотрела на неё снизу взглядом преданной собачки.       — Приготовилась? Писай!       Что она с облегчением и сделала, послав в меня вместе с мощнейшей струёй и знакомую оранжевую энергию.       Всё мне принять не удалось, и на ковре осталось немалое пятно, но, похоже, это никого здесь не расстроило. Включая меня.       Пото́м настала очередь зелёного и я принялся за свою работу, а наша рыжая рабыня на вечер, по команде наклонившись, принялась делать минет, образовав таким образом позицию 69.       Как только та излилась наконец зелёным, Ирина вновь отдала приказ. На этот раз мне:       — А сейчас тебе нужно хорошенько вылизать и подготовить её попку. Этой рабской попе сейчас предстоит суровое испытание.       Марта пискнула от восторга и с готовностью подставила её мне. Я же послушно уткнулся меж её огромных полусфер, находя языком её анус. Благо мы недавно из душа и она всё там при мне хорошенько вымыла.       Спустя пару минут нам поступила новая команда:       — Сейчас на кровать оба! Марта, становись на четвереньки. Анри, пристраивайся к её заднице.       Я сделал это, а магесса, достав откуда-то флакон со смазкой, обильно смазала ею мой член и попу Марты.       Мой «клинок» в полной боевой готовности, ожидая команды, прижался к её сфинктеру. И надо сказать, что подобное было со мной впервые. Обычно женщины Форсу не большие любители анального секса, но, похоже, эта рыжая — исключение. Она в нетерпении покачивала бёдрами, всё время норовя податься назад, но останавливаемая звонкими шлепками брюнетки по ягодицам.       — Входи, — коротко приказала Ирина.       Я стал медленно продавливать свой инструмент сквозь узкий, тугой проход. Не без усилий, но мне удалось это. Марта судорожно вздохнула.       — Не шевелиться, — вновь раздалась команда, и мы оба замерли.       — Анри — начинай.       Я взял неспешный темп, давая партнёрше время пообвыкнуть, руками обхватив её за бёдра. Но через полминуты Ирина снова приказала:       — Быстрее!       Я увеличил темп, а женщина подо мной застонала от наслаждения. Мне показалось, что её удовольствие слишком очевидно больше, чем должно было быть от такого вида секса. И мои предположения вскоре подтвердились.       — Ляг ей на спину, — новый приказ госпожи, — и обхвати её сиськи!       Я снова подчинился, заведя ру́ки вниз, и не без удовольствия принялся мять её огромные «достоинства». Вскоре мы с ней оказались на грани.       — Приготовься, рабыня. Сейчас твою рабскую попу осчастливят!       — Да! Да! Пожалуйста! Сделайте это со мной! — Марта уже́ не помнила себя от экстаза.       Мы кончили одновременно. Я начал густо изливаться семенем в её попу, а рыжая громко закричала. Наверно, её крик слышали все в этой гостинице.       Обессиленные, мы упали на кровать.       — Что́ это было? — еле выговаривая слова, спросила Марта.       — Клереническая магия, — ответила магесса. — Мощнейший анальный оргазм, совмещённый с классическим. Наслаждайся.       Вскоре мы легли спать. Я по центру. Эльфийка справа от меня, а Марта слева. Обе девушки крепко обняли меня. К нашему удивлению, Ирина к нам не присоединилась:       — У меня ещё дела сегодня, — пояснила та, одеваясь. — Мне сегодня ночью спать не придётся. Но вы — спокойной ночи, котятки!       Сказав это, она подошла к кровати и поочерёдно поцеловала каждого из нас. После тихо ушла.       Вскоре нас сморил сон.       Утро следующего дня выдалось пасмурным и по-настоящему осенним. Дул холодный ветер, моросил мелкий дождь.       Возвращающиеся в лагерь амазонки после праздника были молчаливы и сосредоточенны. Лишь только Зельда суетилась, гневно вопрошая своего младшего сержанта:       — Да где этот Гриша, бездна его раздери?! Куда он пропал? Лара меня убьёт!       Смущённая сержант оправдывалась, что они везде уже искали. Нигде его нет.       Уже́ на подходе к лагерю я зачем-то полез во внутренний карман своей куртки. Не помню, что там искал, но с удивлением достал оттуда какую-то бумажку, которой, по идее, там быть не должно. Я развернул её.       Это оказалась записка:                                     «Анри, прости меня, пожалуйста, за всё».                                           «Всё ещё любящая тебя Яни».       Скомкав, я в гневе выбросил её на обочину. Но вперёд прошёл только несколько шагов. Остановившись на пару секунд, я глубоко вздохнул и вернулся.       Подняв смятую бумажку, разгладил и сунул обратно в карман.       Тем временем армия снова ступила на марш: запряжённые големы натянули постромки, и бесконечная вереница обоза извивающейся змеёй поползла по дороге.       Армия пошла дальше.