Глава 4
3 октября 2021 г., 14:49
Он вошёл к ней утром и разбудил, как вчера, как и позавчера. Открыв глаза, осипшим от сна голосом, она в негодовании спросила, садясь в постели:
— Почему ты ко мне заходишь без стука?!
Её Старший скрестил на груди руки:
— Младшая, я имею право входить в твою комнату в любое время дня и ночи. А ты, — добавил он наставительно, — можешь входить ко мне, только когда я тебе разрешу. Ясно? Это не моя прихоть, так положено.
Ольга проглотила возражения, и её Старший, повернувшись, вышел.
Одеваясь, она подумала, что надо как-то пытаться налаживать отношения с Лауром. Можно сколько угодно думать о Камилле, но он не станет от этого ближе к ней ни на сантиметр, ибо жить ей всё равно с Лауром. «Ну, как их тут не сравнивать? — тут же возразила она сама себе. — Камилл звал меня так тепло, так ласково — Оля… а от этого я вообще ни разу не услышала своего имени. «Младшая» — и всё, будто я предмет какой-то неодушевлённый…»
Но что же ей делать? Так и давиться алканоем каждый вечер? Нет, нужно поговорить со Старшим.
После урока Закона, когда она изучила первую статью первого раздела и её Старший сказал: «Ну, на сегодня хватит», — Ольга, потупившись, проговорила:
— Лаур, я хочу у тебя спросить…
— Пожалуйста, спрашивай.
— Не по уроку, а вообще…
— Я слушаю тебя… Ну, что же ты молчишь?
— Боюсь… — тихо призналась девочка. — Я спрошу, а ты опять заставишь меня пить ту настойку.
— Ничего, — усмехнулся он, — она только на пользу тебе пойдёт.
— Скажи… — она спросила вдруг совсем не о том, о чём собиралась. — А если бы я отказалась её пить, ты и в самом деле бы… взял то… ну, то, что у тебя там висит?
Лаур приподнял одну бровь:
— Вот как, ты сей предмет даже назвать боишься?
Ольга молчала, не в силах взглянуть на него.
— По большей части, это просто атрибут, — заговорил Лаур. — Атрибут власти, атрибут Старшего. Но… пользоваться им иногда приходится. Так что я умею это делать. Не гляди на меня круглыми глазами. Здесь — Лес, а не Большая земля. Ты это хотела узнать?
— Нет, совсем нет, — вздохнула Ольга. — Я хотела сказать, что не знаю, как себя вести во время Вечерней Традиции. Я тебя совсем не понимаю, Лаур.
— Не понимаешь? А почему, младшая? — с иронией и любопытством спросил он.
— Да потому что я тебя не знаю! — с вызовом ответила девочка. — С Камиллом я была знакома два года, а с тобой — всего лишь несколько дней…
— И на Празднике Клятвы я разрушил все ваши планы, — насмешливо закончил Лаур. — И сердитое «почему?» третий день не даёт тебе покоя, — он откинулся в кресле. — Ну что ж, объясню, раз ты сама не понимаешь.
Больно уж гладко всё у тебя складывалось. Камилла ты знаешь два года, перед Праздником вы договариваетесь, что он станет твоим Старшим, и потом благополучно идёте во фриал, где ты блаженствуешь целый Год, потому что души в нём не чаешь.
— А тебе-то что? — хмуро спросила Ольга.
— А кто тебе сказал, что ты — одна единственная, будешь в таком привилегированном положении по сравнению с остальными? Никто из младших, я подчёркиваю — никто, приходя на Праздник, не знает, кто будет его Старшим. А ты почему-то решила, что уже знаешь. Я просто уравнял твои шансы с остальными, вот и всё, — пожал он плечами.
— Это неправда! — воскликнула Ольга. — Ты просто не любишь за что-то Камилла, и меня поэтому сразу же невзлюбил, и стал моим Старшим ему назло.
— И это верно, не буду отрицать, — невозмутимо согласился Лаур. — Верно то, что я сделал это ему назло. Но уж насчёт того, что я тебя невзлюбил сразу… Сама подумай — зачем бы мне тогда делать тебя своей младшей? Говорю же — я смотрел на тебя, как на равную со всеми, и стал твоим Старшим, потому что мне понравилась твоя Клятва.
— Неправда, — всхлипнула девочка. — Ты стал моим Старшим, чтобы меня мучить…
Лаур вдруг засмеялся:
— Э, Ольга, — он потянулся к ней и растрепал её чёлку. — Что ты такое говоришь?
Она недоверчиво поглядела на него. Опешила, неожиданно услышав своё имя, потому что уже успела свыкнуться с презрительно-снисходительным «младшая».
— Ты, наверное, имеешь в виду алканой? — продолжал Лаур, улыбаясь. — Право, ты его ещё неплохо переносишь.
— Зачем ты так говоришь? — шмыгнула она носом.
— Да затем, что меня, к примеру, наизнанку выворачивало.
— Тебя?! — вытаращила глаза Ольга.
— Ну да, а ты что думаешь — я никогда не был во фриале? Так и родился Старшим?
— Так значит, это было всегда? Алканой?
— Конечно, это древнее фриальское наказание. Такое же древнее, как заповеди. А ты что — решила, будто бы я сам это придумал? Специально для тебя?
— Ага…
— О небо, за какое же чудовище ты меня принимала?
— Но я же не знала, Лаур… Пожалуйста, расскажи мне, как ты был младшим!
— Конечно, — пообещал юноша. — Только в другой раз. У нас ведь много времени впереди, верно?
— Да, — сказала Ольга с огромным облегчением. Впервые за эти дни она смотрела в будущее без страха и с любопытством.
…Придя к нему для исполнения Вечерней Традиции, она почувствовала его миролюбивый настрой. Да и сама она была настроена совсем не так, как в предыдущие два вечера. В ней не было ни капли тревоги, а только спокойствие и что-то ещё. Она поняла — что, когда начала говорить.
— Знаешь, Лаур, я очень тебе благодарна за наш сегодняшний разговор. Ты так всё хорошо объяснил — и насчёт Клятвы, и вообще… Мне было очень плохо, правда. Скажу честно — я к тебе испытывала только враждебность. Меня всё злило… — она поглядела на него.
— А теперь? — спросил он спокойно.
— Нет, теперь всё не так. Я ведь не знала фриальских обычаев, я думала, ты всё это специально делаешь, чтобы меня позлить — по утрам будишь, и алканой этот… — её передёрнуло. — Я была не права… извини, что оскорбила тебя позавчера. И… спасибо, что ты всё равно относился ко мне доброжелательно.
Старший улыбнулся и встал.
— Вот те слова, которых я ждал, Ольга. Тебе надо было начать с этого, выяснить всё сразу, а не замыкаться в себе на два дня. Ну, это было не так трудно?
— Нет, совсем нет… — она смутилась. — Я всегда буду откровенна с тобой. Вчерашнее больше не повторится, Лаур…
* * *
После этого дела у них пошли на лад. Ольга попривыкла к фриалу, к своему Старшему. Она стала меньше его стесняться, да и вообще вздохнула посвободней. Лаур оказался внимательным и заботливым Старшим, хотя иногда и становился невероятно придирчивым. Он был просто помешан на порядке и аккуратности. На что-то мог махнуть рукой, но уж такие мелочи, как небрежно застеленная кровать или кружок воды на столе от кувшина, почему-то выводили его из себя. Ольга обижалась, но ненадолго. Именно потому, что в гораздо большей степени Лаур был внимательным, чем придирчивым. Беспокоило Ольгу одно — очень уж трудно давался ей Закон. То ли у неё была скверная память, то ли ещё по какой причине, только она почти ничего не запоминала. А Закон ей предстояло выучить чуть ли не наизусть — все его разделы и статьи. Её поражало, что Лаур знал Закон вдоль и поперёк и, хотя на уроках перед Ольгой всегда лежал толстенный Свод Законов, её Старший никогда в него не заглядывал. Он открывал его, почти не глядя, и указывал ей нужное место, дабы она убедилась, что в его словах нет расхождения с буквой Закона. Да, она восхищалась знаниями и памятью своего Старшего, но у неё дело продвигалось туго. Она не понимала жизненной организации в Лесу, и этой иерархии — короли, Старшие… Хотя она уже знала о королевской крови Артура и Альберта, ей по-прежнему трудно было воспринимать их таковыми. Ведь целых три года они были для неё лишь ослепительно красивыми братьями, преподавателями танцев. Представить же их людьми, которые управляют жизнью всего Леса, Ольга была не в состоянии. Чаще всего о королях она читала в сказках. Выходит, она всё-таки попала в сказку? Но её Лаур был вовсе не похож на сказочного персонажа. Бестолковость младшей его невероятно раздражала, тем более что на все его упрёки она мстительно отвечала: — Я к тебе в младшие не набивалась. Он растолковывал раз, другой, третий, срывался до крика, потом терпеливо начинал снова — ей всё было, как об стенку горох. Она не могла даже правильно повторить формулировку статьи. Статья 2 пункт 1: «Всем гражданам Леса гарантировано обеспечение материальных потребностей при условии посильного трудового участия каждого», — это же ещё выговорить нужно было! — Я не понимаю, — не выдержал Старший однажды, — чем ты занималась одиннадцать лет? Ты не способна запомнить даже двух фраз Закона! — Нам в Школе не задавали уроков… — бурчала Ольга. — Ладно, на дом не задавали, но во время уроков тебе что, никогда не приходилось отвечать? — Но общеобразовательная школа была не главной! — защищалась девочка. — Я училась летать, ты же знаешь. Я — бабочка. — Бабочка! — рассердился Лаур. — Оно и видно. Мозгов у тебя в голове не больше, чем у бабочки. Спустись с небес-то на землю! Ты теперь не бабочка, ты — младшая. Сама этого захотела. Летать она училась, видите ли. Всё это осталось в прошлом, дорогуша. Хочешь жить в Лесу — изволь знать наши законы! И ты будешь их знать — семь шкур с тебя спущу, но заставлю выучить! На её лице разлилось смятение и страх, когда она вспомнила о порядках Леса. Увидев это, Лаур остыл. — Успокойся, — сказал он. — Я до сих пор пальцем тебя не тронул. И не трону, если ты чуть-чуть постараешься и не будешь выводить меня из себя. В дни таких размолвок она вновь начинала грустить, вспоминая своего нежного, доброго синеглазого Камилла, и сравнивала его с Лауром совсем не в пользу последнего. Однажды Ольга рискнула сказать ему об этом на исповеди. — Лаур, ты, правда же, хороший Старший… Но — извини, Камилла ты мне никогда не заменишь. И я никогда не смогу относиться к тебе так же, как к нему… Я ничего не могу с собой поделать. Он не стал поить её алканоем, потому что в её словах не было ничего вызывающего и неуважительного. Лаур только сказал холодно: — Хорошо, пусть будет так. Только смотри потом, не пожалей об этом сама.
