Загадочный Лес ч.2 Фриал (отрочество)

Но бес противоречия, сидевший в ней, не позволил ей долго продержаться в таком почтительно-благодарном отношении к её Старшему. Ольге надоела зубрёжка, надоело по многу раз вспоминать, как коптят оленину, как готовятся различные гарниры, какие продукты нужны для очередного соуса или супа… который она, приготовив сорок раз языком, всё равно не может попробовать. Ей это стало казаться бессмысленным. — Я больше не могу, — сказала она Лауру. — У меня голова распухает! Ты всё это делал, а я ни разу даже не видела. Я никогда не держала в руках кусок свежей телятины, я не могу себе представить, что накручиваю из него фарш для котлет… — Как хочешь, — холодно ответил он. — Я не собираюсь настаивать. Я делал это не для себя. А раз тебе не нужно, то мне и подавно. — Но я… Он не дал ей извиниться, перевёл разговор на другое и больше к этому не возвращался. Ольге стало стыдно, что она не сдержалась, и в течение дня чувство вины только усиливалось. Она не стала говорить об этом на исповеди, но потом, лёжа в постели, долго глядела в потолок и ругала себя. Да, ей тяжело было запоминать бесконечные технологии, но она поняла, что очень обидела Лаура, хоть он не стал ничем попрекать её. «Ты просто неблагодарная! — обозвала себя девочка. — Пары кувшинов алканоя тебе мало…» Представив, что Лаур сейчас думает точно также, Ольга чуть не разревелась… Но прошло ещё два дня, прежде чем она решилась попросить прощения. — Лаур, я была не права. Я очень долго думала об этом, — говорила его расстроенная младшая умоляющим голосом. — Пожалуйста, извини меня! Я очень хочу продолжить наши уроки, честное слово. Я больше никогда не буду ныть и всё выучу! — Нет, — сказал он равнодушно. — Мне надоели твои капризы. Я не хочу заниматься с тобой тем, чем заниматься не обязан. Сказал — и как отрезал. Ольга понурила голову и не посмела настаивать. Поначалу она всё-таки надеялась, что Лаур перестанет сердиться и возобновит уроки, но скоро убедилась, что если он говорит «нет» — то это «нет» — окончательное и бесповоротное. И через несколько дней, поскольку её чувство вины не проходило, а напротив — росла уверенность, что Лаур был прав, желая сделать её хорошей хозяйкой, в ней произошла разительная перемена. То, чего от неё нельзя было добиться насильственным путём, она принялась делать сама, причём абсолютно сознательно и добровольно. Ольга изучала все рецепты, которые успела записать, и восстанавливала в памяти технологию их приготовления. И, может быть, от её желания заниматься этим, всё стало запоминаться легко и прочно. От постоянных упражнений её память укрепилась, и теперь на уроках Закона она схватывала всё на лету. Лаур, видя успехи своей младшей, стал относиться к ней мягче, добрей, снисходительней. Но к урокам домоводства они всё равно больше не возвращались.

* * *

— Ольга, мне нужно серьёзно поговорить с тобой, — Лаур вошёл к ней в комнату. Она отвлеклась от перелистывания пройдённых разделов Закона и обернулась. Обеспокоенно спросила: — Я… что-то сделала не так? — Ну что ты! — Старший слегка улыбнулся. — Просто я должен объяснить тебе одну важную вещь, она касается твоего ближайшего будущего. — Я слушаю, Лаур. — Да нет, — он поколебался. — Я думаю сделать это во время Вечерней Традиции, ты не против? — Как скажешь… — Вот и хорошо, — вновь улыбнувшись, юноша покинул её спальню. Было ещё только утро, и весь день Ольга, заинтригованная, пыталась догадаться — о чём с ней хочет поговорить Лаур? Наверное, опять о её жизни после фриала… После исповеди девочка, как всегда, умиротворённая, подняла на Старшего внимательные глаза. Помолчав, он сказал ей: — Я должен рассказать об одном ритуале, который проводится в ночь окончания фриала. Рано или поздно тебе всё равно придётся узнать об этом. — О ритуале? — удивлённо хлопнула глазами девочка. — Ну и… что это за ритуал? — Прежде всего ты должна знать: через него проходят все до одного младшие, оканчивающие фриал. Именно после него девочки получают звание нимф, а мальчики — сатиров. Детали ритуала для одних и других несколько различаются между собой, но суть его одна и та же. Ольге стало интересно, и она вопросительно посмотрела в лицо Лауру. Старший сцепил руки в замок на колене. — Ритуал, проводимый для девочек, оканчивающих фриал, довольно прост. Он таков: им делают пирсинг в пупке. — Что делают? — не поняв, переспросила Ольга. — Пирсинг, — повторил юноша. — Иначе говоря — прокол. Я сделаю тебе небольшой прокол в животе. И продену в него специальное украшение. Оно будет символизировать окончание фриала и то, что ты вступаешь в новую жизнь — жизнь нимфы, а не младшей. — Ты… ты сказал… прокол? — дрожащим голосом переспросила девочка. Глаза её стали большими и испуганными. — Именно так, — спокойно подтвердил Лаур. — Ты проколешь мне живот? Н-нн… насквозь? — пролепетала она с ужасом, невольно вцепившись пальцами в бархат табурета. — Да нет же, — рассмеялся он. — Только пупок, вернее, небольшой участок кожи над ним. Точно также, как прокалывают уши, чтобы продеть в них серьги. — И это… обязательно? — Обязательно, Ольга. Все девушки в Лесу, ставшие нимфами, должны носить это украшение. — Я не знала, что такое бывает… Никогда не видела. — Ну, где же ты могла это увидеть? Вы прожили у Марты всего неделю перед тем, как принесли Клятву и отправились во фриал. — Она нам этого не говорила, — жалобно сказала девочка. — Конечно, не говорила. Не хотела пугать раньше времени, — подтвердил Лаур. — Марта же понимала, что вы — с Большой Земли. В Лесу все младшие, отправляясь во фриал, знают, что по его окончании их ожидает эта процедура. — И мальчиков тоже? — Да, и их тоже. Только им пирсинг делают не в животе. — А где? — Тебе это сейчас так важно? Я рассказал только о том, что касается именно тебя. Потому что твой прокол будет именно в пупке. — Но я не хочу… я боюсь, — прошептала она. — Ольга, через это проходят все, я уже говорил об этом, — назидательно сказал он. — Исключений не бывает. Ты согласилась жить в Лесу и принесла Клятву, что будешь соблюдать все наши обряды и таинства. Этот ритуал — одно из них. Я понимаю, что ты боишься и не хочешь. Но прокол у тебя всё равно будет. Поэтому — право, лучше бы тебе захотеть…