Загадочный Лес ч.2 Фриал (отрочество)

В странный мир она, оказывается, попала. С диковатыми законами и ритуалами. А ведь ей казалось… да что ей казалось? Она же ничего не знала о Лесе, явилась сюда, влекомая единственным маячком, сияющим впереди — Камиллом. И где он сейчас, её Камилл? Она думала, что Лес — это прекрасный дворец со свечами, принцами и изящными танцами. А оказалось, что это общество, в котором роли жёстко распределены. Здесь царит труд, Закон и порядок. А преподавание танцев — всего лишь прихоть юного короля и его младшего брата. Но что поделать? Она уже дала Клятву, что будет подчиняться всем лесным законам и ритуалам… Сначала ей было страшно думать о последней ночи во фриале. Но потом она заметила, что к страху примешивается какая-то странная притягательность. И неизбежность этого события служила прекрасным оправданием для её мыслей. — Давай-ка не будем заниматься сегодня Законом? — предложил ей Лаур однажды. — Отдохнём денёк от уроков. Она изумилась: — Помнится, когда я упрашивала тебя об этом неделю назад, ты и слушать ничего не захотела. — Ну, так ведь это было неделю назад… — усмехнулся он. Сегодня было тепло. Даже жарко. Лаур лёг в траву в тени молодого развесистого дерева. Заложил руки за голову и закрыл глаза. Ольга вышла из фриала, увидела Лаура и хотела его растолкать, но передумала. Ей в голову пришла одна мысль. Она ушла за фриал, нарвала с кустов букет крупных розовых цветов и стала плести венок. Когда он был готов, Ольга подошла к Старшему, опустилась на траву около него и пощекотала его щеку травинкой. Он лениво открыл глаза и приподнялся. Оперся одной рукой о землю, другой обнял полусогнутое колено и поглядел на Ольгу. Она надела ему на голову венок, поправила и залюбовалась своим Старшим. Потом сказала: — Ой, Лаур, какой же ты красивый… Знаешь, ты сейчас похож на лесного Бога… — Ты так считаешь? — он склонил голову набок. Лёгкий ветер развевал его блестящие чёрные волосы, украшенные розовыми цветами. И своей тёмной загорелой кожей, атлетической фигурой и небрежной позой он действительно напоминала лесного Бога. Лаур глядел ей в глаза. Призывно, властно и нежно. На его губах играла сардоническая улыбка. У него была чарующая улыбка. — Пожалуйста, не смотри на меня так… — тихо попросила Ольга. — Почему? — Ну, не смотри. Он закрыл глаза и лёг в траву. Она продолжала глядеть ему в лицо. «Что со мной сегодня? — думала Ольга. — Меня с утра так и тянет к нему… околдовал, что ли? Опоил травами? А что ж, он мог… От его взгляда останавливается сердце. О, как мне хочется не дрожать от этого взгляда…» — Лаур… — она робко коснулась его плеча. — Лаурчик, погляди на меня. Ух, каким зелёным пламенем ожог он её! И снова улыбнулся. — Можно… я обниму тебя? — пролепетала она чуть слышно. — Я никогда ещё… Пожалуйста, я тебя умоляю… Он отрицательно покачал головой, вновь приподнявшись в траве и глядя на неё с иронией. — Но почему? — Нет, младшая, — сказал Лаур спокойно. — Никаких объятий. Единственное, что я могу тебе позволить — это поцеловать мою руку. Она расширила глаза, обескураженная. — Поцеловать… твою руку? Это… это что будет — твоя милость? — Если ты вдруг захочешь выразить мне свою признательность. Ольга молча поднялась и вернулась во фриал. …Ну, как вы думаете?! А она-то хотела приласкаться, рассказать, как хорошо стала к нему относиться… а он! Ольга не очень-то разбиралась в тех жестах любезности, которые должны оказывать друг другу юноша и девушка; но всё-таки она была убеждена в том, что это юноша должен целовать руку у девушки, а не наоборот. Зачем он сам всё разрушил?..

* * *

Как назло, пошли очень нудные разделы Закона — они касались, в основном, дежурств на постах и различных правонарушений. Ольге казалось, что эти разделы гораздо важнее знать Старшим, а не ей. Лаур почему-то стал необычайно раздражительным… впрочем, может быть, в этом и она сама была виновата. Ольга запоминала всё довольно сносно, но её Старшему этого было мало. Он требовал от неё заучивания наизусть самых мельчайших примечаний, самых незначительных примеров, и — что было для неё самым утомительным — заставлял помнить номера разделов и статей. «Дежурные на постах обязаны обеспечивать покой и безопасность жителей Леса, а также бдительно следить за порядком в границах отведённого им для дежурства участка». Раздел 6, Статья 30, пункт 1. Ольга молча злилась, не рискуя бунтовать открыто. Совсем недавно круглый стол в зале, за которым проводились уроки, был покрыт красивой вышитой скатертью с бахромой. И Ольга, устав от объяснений, теребила бордовые бахромушки и машинально заплетала их в косички. — Я тебе не мешаю? — язвительно осведомился Лаур. — Ты занята таким важным делом, а я тебя отвлекаю. Извини. Ольга бросила своё занятие и, вздохнув, положила сложенные руки на стол, уткнувшись в них подбородком. — Лаур, но я не могу запомнить все эти мелочи! — пожаловалась она. — Ну конечно. Составители Свода Законов забыли записать их в стихах, чтобы тебе легче запоминалось. — Но если есть Свод Законов, зачем надо непременно учить всё наизусть? — защищалась Ольга. — Ведь можно в любой момент заглянуть в Свод и уточнить. — Да, только у тебя и забыли спросить — как надо учить Закон! — Что ты сразу злишься-то?.. — сумрачно пробурчала она. — Если я всерьёз разозлюсь, ты прекрасно знаешь, чем это для тебя кончится! Ольга сердито сопела, разглядывая вышитый цветок. — Ты помнишь хоть, на чём мы остановились? — раздражённо осведомился Старший. Она молчала. Ей не хотелось разговаривать с ним в таком тоне, хотя она прекрасно знала, что своим молчанием ещё больше разозлит Лаура, который и так взвинчен. — Какую ты статью изучаешь, младшая? Скажи мне её формулировку, — в его нарочито спокойном голосе была скрытая угроза, но Ольга уже завелась. — Отстань! — вскричала она. — Я помню её не хуже тебя! — А по-моему, ты забыла и половину заповедей! Я не вижу ни усердия, ни уважения, ни подчинения. Зато дерзости в избытке! Не взяться ли мне снова за алканой? А то ты, похоже, забыла его вкус! — А возьмись! Мне авось не привыкать! — Ах, ты уже привыкла… — его глаза потемнели от гнева. — Ну, в таком случае... Резко отодвинув кресло, в котором сидела Ольга, он за руку выдернул её из-за стола. — Ты что?! С ума сошёл, что ли? — вырываясь, закричала она. — Отпусти! Я ненавижу тебя! Лаур заволок её в свою комнату, не обращая внимания на то, что она брыкалась и визжала. Там он толкнул её, и Ольга отлетела к его кровати. — Тебя раз двадцать уже следовало выпороть! Но на сей раз уж я это сделаю, — Старший подошёл к стене и сорвал с гвоздя плеть — предмет, который одними своими очертаниями внушал ей страх. — Ну, — шагнул он к ней. — Ложись. Быстро! — в его голосе была угроза. Ольга уже не могла кричать, у неё от ужаса словно язык отнялся. Не в силах умолять о пощаде она, как немая, только открывала рот. — Тебе что было сказано сделать? Хочешь, чтобы я сам тебя разложил? Она бессильно сползла с кровати и встала на колени, прижавшись грудью и щекой к покрывалу. Лаур взмахнул рукой, она зажмурилась, услышала страшный свист плети, рассекавшей воздух, и удар… но почему-то его не ощутила. Он крест-накрест сёк покрывало, и хлыст опускался в каких-то сантиметрах от её тела, и Ольга, почти теряя сознание, думала, что если хотя бы один удар её пересечёт, то она умрёт в то же мгновение… Но ничего не случилось. Лаур минут пять полосовал кровать, потом сложил плеть и коснулся ею Ольгиной икры. Она вздрогнула, как от ожога калёным железом. — Ума не приложу, — сказал Старший, — за что я тебя жалею. Выдрать бы как следует, пока не поумнеешь… Лаур повесил плеть на место. Девочка медленно обернулась и села на пол. Её била мелкая дрожь. Она чувствовал себя так, словно была жестоко избита. — Что ты тут сидишь? — холодно спросил он. — Иди, ты свободна. И постарайся не попадаться мне сегодня на глаза. Ольга поднялась на слабые ноги. Хотела что-то сказать ему, но не смогла…