Как возродить Землю: Оракулы

      Пять тёмных фигур промчались по руинам старой деревни. Они преследовали древнего бога, который был ответственным за разруху. Смог от тлеющих развалин причинял боль чутким носам воинов клана Куниду. Обратившись в звериную форму, они бежали со всех лап по медленно таявшему следу древнего бога. Основные силы клана должны были уже вступить с ним в бой. Неизвестно, живы ли ещё те, кто отправился на подвиг ранее. Внезапно дымные тучи над деревней поредели, их разгоняла огромная ладонь размером, вероятно, с два рынка деревни. Она повернулась и теперь с невероятной скоростью падала вниз.       — Врассыпную! — скомандовал глава.       Волки кинулись в разные стороны. Один из них не успел отбежать на безопасное расстояние, и гигантская рука раздавила его. Бедолага даже звука издать не успел. Оставшиеся четверо вновь ринулись в погоню за разбушевавшимся богом, все шли по своему пути. Ладонь подняла труп солдата и понесла в сторону своего хозяина.       — Чтоб тебя, проклятый монстр! — выругался командир, ускоряясь.

***

      — Закончим на этом? — архивист потянулся. — Спасибо за вашу работу, лорд Гигеморра. Вы действительно помогли нам за те два года, что работали здесь.       — Рад, что был полезен, — Регис поднялся из-за стола. Вся его форма была покрыта пылью.       — За угощение тоже спасибо! — улыбнулся мужчина, кивая в сторону ящика с вином.       — Мой последний день здесь, как-никак. Нужно же было попрощаться, — генерал начал собирать свои вещи.

***

      Белый лис с девятью хвостами стоял на двух огромных ладонях. Вокруг него собралась толпа из волков, панд, оленей, хорьков, лис и зайцев. Все жители окрестных деревень, кто мог сражаться, вышли на последний бой с обезумевшим богом.       — Спускайся, чудовище! — зверолюд грозно скалился. — Спускайся и сразись с нами, как и подобает тому, кто был в Яблочной Юдоли!       — Я божество исцеления, а не войны! — увещевал лис. — Ваши боги сами выгнали меня из райских садов, где же тут моя вина?       Казалось, существо действительно грустило.       — Я не желаю вам зла! Безумец, что хотел исцелить своего сына, сам принёс мне в жертву всех тех созданий.       — Сам принёс?! Ты что, уже зло от добра отличить не можешь?! — выкрикнул кто-то из толпы.       — Точно-точно! Ты ж знал, что парень помер уже!       — Да, ты знал, но всё равно хотел забрать себе жертвы!       Белый лис печально вздохнул.       — Если бы я только знал, что всё так будет, то просто бы убил этого старика!       Тяжёлая аура, точно дым благовоний, потекла на поле брани. Зверолюды один за другим начали преклонять колени. Невообразимая сила тянула их к земле. Рычание и кряхтение слышалось вокруг. Огромная ладонь вновь взмыла в воздух и вновь рухнула на землю, придавливая под собой десятки воинов. В толпе послышались гневные крики и напуганные всхлипы. Где-то хрустнули кости — то были кнуты, хлеставшие восставший народ.       «Бом!» — послышался удар в священный колокол.       Белый тигр ступал по окровавленной земле, гремя бубенцами и кольцами на своём посохе. Монах очертил вокруг себя линию, ударил ровно в центре посохом, и вновь раздался знакомый «Бом!». Аура начала развеиваться там, где ступал священник. Солдаты зверолюдов один за другим поднимались и отходили за служителя.       — Милостивый Хара, за что ты обернулся злом? — нараспев причитал священник. — О-о-о, обернись ты духом вновь, вернись к своим истокам!       «Бом»       — О-о-о, пощади невинных, освободи, о Хара, хранитель!       «Бом»       — О-о-о, яви ты душу, яви свою истинную!       «Бом!»       Лис почувствовал, как тело его слабеет, огромные ладони тают, точно снег в весенний день.       — Остановись! — оскалился он. — Дитя яблочных садов, умолкни! Прерви колыбельную!       Поток вязкого тумана плотной струёй набросился на тигра, обвивая его как змея свою добычу. Монах лишь стиснул покрепче посох и продолжил:       — О-о-о, не обрекай себя на муки, вернись к истоку. О-о-о, свято имя! О-о-о, свято тело! Сгинь!       «Бом! Тирили!»       Тигр ударил посохом вновь и махнул так, что колокольчики на нём запели.       — Сгинь!       «Бом! Тирили!»       — Сги-инь же!       «Бом! Тирили!»       Ладони под ногами лиса растворились вместе с аурой-змеёй, и он упал на землю. Его тут же окружили разъярённые зверолюды и начали терзать тело старого бога.       — Будь ты проклят, мерзкий Тэрэ! Да будет твоё дитя предано так, как я! — завопил он перед тем, как испустить дух.       Священник встал на колени, сложил ладони в молитве и начал читать:       — Приди, великий Ёсо. Спаси душу бедного Хара…

***

      После победы над злым богом, шторма и бури не утихали ещё четыре месяца.

***

      Спустя два года многие деревни были отстроены. Человека, что принёс в жертву своё селение, сослали в бездну. На месте крупных жертвоприношений богу Хара, отстроили храмы в честь нового бога исцеления Атасэн.       В семье белых тигров Синдуви родился мальчик с необычайно красивыми глазами, что были подобны звёздам. Вместе с ним на свет появилось дитя и в роду Отуодэ. Маленький лисёнок оказался белым, в отличие от своих братьев и сестёр. Малыша назвали Юки, как снег. Тигрёнку даровали священное имя Наодэ — «мудрый».       Дети росли вместе и были счастливы в компании друг друга. Но когда им исполнилось восемь, пришёл великий голод, и им осталось лишь помогать родителям в быту.

***

      — Господин Вадэ, ещё одно сообщение с деревни лазурной долины.       — Ещё одно? — олень с изящными ветвистыми рогами принял свиток, разломал на нём печать и принялся читать.       «Премудрый лорд, Адэ Вадэ, Ваши верные слуги молят Вас о спасении! Река Змея пересохла, и нам более нечего пить. Солёная вода морей совсем не пригодна для готовки. У нас недавно разродилось шестеро семей, потомство огромное, детишек нечем кормить! Молю, пошлите нам помощь!»       — Китара, где сейчас много воды? — он положил свиток на стол.       — На западе, гос-с-сподин, — прошипела нага. — У них разлилас-с-сь река Буревестника.       — Направь туда самых быстрых и выносливых. Пусть создадут врата перехода к деревне Лазурной Змеи.       — С-с-слушаюс-с-сь! — женщина сделала запись на крохотной бумажке, привязала к голове кобры и отправила её.

***

      — Милый, ещё одного принесли, — лиса с двумя хвостами заглянула за занавес.       — Понял. Дорогая, можешь расспросить их?       — Хорошо.       Она вернулась в зал. На носилках лежало мёртвое тело соболя.       — Достопочтенные гости, присаживайтесь, — она указала на столик недалеко от носилок. — Давайте решим, как будем хоронить вашего дорогого сына.       Два старых соболя исступлённо уставились на женщину, она за локоть подвела обоих к подушкам.       Старики были в прострации. Они безвольно сели на предложенные места. Лиса принесла две чашки и налила им чаю.       — Меня зовут Кохэку. Давайте вместе подумаем, как будем хоронить. Но прежде позвольте моему сыну поместить тело в безопасное место. Юки, будь добр.       Лисёнок с пожелтевшей с возрастом шёрсткой отодвинул дверь, молча поклонился и поднял носилки, скрываясь за дверью, ведущей в склеп.

***

      Спустя два часа обсуждений клиенты и Кохэку всё же пришли к соглашению.       — В таком случае, это будет стоить примерно пятьдесят три тэна.       — Ох, так дорого? — ужаснулась соболь.       — Боюсь, это не окончательная цена, — лиса покачала головой. — Мы не можем точно знать, сколько тигриный клан запросит за своего священника. Я всё же ещё раз предложу вам служителя из другой семьи. Это выйдет гораздо дешевле…       — Нет, наш сын достоин самого лучшего, — отрезал соболь. — Мы сможем оплатить похороны.       — В таком случае прошу вас обоих оставить капельку крови вот тут, — она протянула свиток с контрактом. — Разумеется, вы можете ещё раз изучить наш договор, чтобы убедиться, что обмана нет.       — Не стоит, Ваша семья известна всем. Как мы можем не доверять тем, кто хоронит наших людей уже столько веков, — родители поставили два алых пятна на двух свитках.       — Прошу, это вам, а это для меня. Спасибо, что выбрали род Отуодэ! — женщина низко поклонилась и проводила клиентов.       — Милый, в этот раз достопочтенные гости принесут нам как минимум тридцать тэн!       — О-ох, это прекрасно! — он продолжал расписывать погребальную урну. — Дорогая, проверишь, как Юки оставил тело нашего уважаемого клиента? Ты же помнишь, как он в прошлый раз…       — Да, я помню, что он тогда забыл укрыть его. Не беспокойся, сейчас схожу.       Кохэку отодвинула дверь, за которой скрывалась лестница в погреб-склеп, и спустилась вниз. Просторные каменные комнаты с низким потолком встретили её ощутимой прохладой. Медленно ступая по узкому коридору, она вела рукой по стене. Вдруг что-то липкое коснулось её пальцев. Она присмотрелась и увидела кровь. Страх наполнил её сердце.       «Неужели с Юки что-то случилось?» — она со всех ног бежала к самой холодной комнате подземелья. Пятна крови встречались всё чаще.       — Юки! — закричал она. — Юки, милый, ты где?       Туфля слетела с её ноги, но матери было всё равно. Она ворвалась в комнату с телом. Над мёртвым соболем сидел лисёнок. Он что-то жевал.       — Юки, родной, ты в порядке? — она подошла ближе и лишь теперь разглядела, что её сын обгладывал руку трупа.       Оторвавшись от обеда, мальчик повернулся и увидел свою мать. Страх перекосил её лицо.       — Что… что ты делаешь? — она осторожно убрала прилипшую прядь с лица лисёнка. Внезапно слёзы потекли из его глаз.       — Ма… Мамочка, прости. Я… Я так хотел кушать. А он пахнет так вкусно… Так аппетитно.       Страх сменился на отчуждение. Гнев вдруг наполнил душу женщины.       — Прости, пожалуйста прости… Я правда не хотел, — он разревелся сильнее. — Я лишь… Я всё исправлю, мамуля. Я всё-всё исправлю…       Звонкая пощёчина скинула мальчишку с тела соболя. Он с глухим стуком шлёпнулся на каменный пол.       — Не смей называть меня матерью, чудовище, — все чувства покинули её.       — Мамочка? — Юки непонимающе смотрел на неё. Он потянулся к женщине, но та лишь отвернулась и ушла.       Слёзы начали душить его с большей силой. Он упал на колени и трясся.       — Я не хотел. Прости, прости, прости, прости…       Он повторял одно и то же раз за разом, пока не услышал толпу людей, идущих в его сторону.       — Вот он. Это реинкарнация чудища Хара, я уверена! — голос родной матери сейчас звучал так чуждо. — Прошу, уничтожьте его, господин Синдуви.       — Юкико? — с удивлением произнёс тигр, присаживаясь на корточки. — Малыш, зачем ты это сделал?       — Я… Я не хотел, правда, — кровь капала с его подбородка. — Мой животик очень сильно болел и… Я почувствовал, что если поем, то мне будет лучше…       — Вот как. Тебе стало лучше, дитя? — голос мужчины звучал спокойно, даже ласково.       — Да! Мне правда-правда лучше! — за спиной тигра ахнули. — Поэтому я больше не буду так делать! Клянусь!       Юки просиял, чувствуя, что его слушают.       — Понятно, — монах распрямился. Кто-то подал нечто, напоминавшее посох, но тоньше.       Внезапная боль пронзила грудь лисёнка. Он всхлипнул и непонимающе уставился на главу рода Синдуви.       — Не пойми неправильно, дитя. Тот, кто ест себе подобных и не чувствует нестерпимой боли — чудовище. Так уж мы, зверолюды, устроены. Пожирая друг друга, будем сгорать проклятым пламенем изнутри, — он выдернул копьё и вонзил его ещё раз в тело мальчишки. Кровь лужей растекалась вокруг.       — Нет… Я же не хотел…       — Он точно наследник Хара!       — Мальчик мой, лишь дитя Хара может есть других сородичей, не ощущая боли. Ты — его потомок, — слова монаха рвали душу. — Отныне ты лишаешься имени Юкико и нарекаешься Юкикаси. С этого момента моя миссия — изгнать тебя, наследника крови безумного бога.       Лисёнок в ужасе метался взглядом от одного зверолюда к другому, но все либо отворачивались, либо смотрели на него с отвращением. Даже собственная мать плакала, прикрыв лицо ладонями. Земля ушла у мальчика из-под ног, он понял, что теперь его никто защищать не станет. Лисёнок с трудом поднялся, придерживая копьё за древко, отскочил назад, выдёргивая его из тела. Над головой раздалось «Бом!». Колени ослабли, и парнишка рухнул на землю. Первородная ярость пробудилась в нём. Собрав последние силы, он подскочил на ноги и рванул к выходу. Пробив насквозь заклеенную бумагой дверь, он вырвался в зал, где собралась толпа. Петляя между взрослыми, он выбрался наружу и побежал так далеко, как только мог.