Жестокая Румыния и волшебно-порочные цветы

Рано утром Джинни подскочила в кровати, как в жопу ужаленная. Через раскрытое окно в комнату дул прохладный ветерок, но девушке не было до этого никакого дела. Она скинула с себя одеяло, бодро, но бесшумно спрыгнула с кровати и принялась одеваться. Гарри продолжал дрыхнуть, свесив руку с кровати так, что она полулежала на полу, и уткнувшись лицом в подушку. Сон его был беспокойным. Кажется, он даже что-то шептал во сне. Джинни прислушалась: «...the smell of sex and money... ...and you can go far... ...but I am like a tractor... ...I am slow but I am fit...» Джинни знала, что он будет спать ещё часа два или три. Но Джинни уже своё поспала. И, к тому же, во сне к ней пришло странное желание, которое никуда не исчезло по пробуждению. Более того — оно ощущалось как немедленное руководство к действию. Джинни закончила одеваться, сунула босые ступни в босоножки и тихо вышла за дверь. «...but I am like a tractor... ...I am slow but I am fit... ...and eventually I'll find you... ...I'll crush you like a little shit...» Как можно тише Джинни закрыла за собой дверь. Выйдя из дома в сад, Джинни трансгрессировала в заповедник драконов, в одно приметное место на тропе, по которой она ходила с Чарли в логово Пусси Кокдрыгара. Это был перекинутый через ручей каменный мостик. С одной стороны от тропы здесь простирался широкий луг, с другой — красивое болото, из которого и вытекал ручей. Болото было небольшое и прямо за ним возвышалась пологая и ровная сопка, сплошь покрытая кустарничками вишни и травой. К этой сопке-то Джинни и направилась. Во сне Джинни хотела поймать свой ветер в голове. И сейчас она тоже искала ветер — здесь, на просторе. Солнце светило ярко и сильно грело землю с цветами и травами. По цветам летали пчёлы и шмели. Было так хорошо и празднично, что Джинни забыла всё на свете, разошлась и стала напевать: Кто кру-у-уче всех? Джинни круче всех! Да, детка! Под ногами у неё захлюпала вода. То что казалось издалека ровной степью оказалось обманом: тут были сплошные кочки, прикрывающие космами жёлтой осоки зыбкую почву болота. Всюду блестели пятна мелких озерков, виднелись скелеты погибших кустарников и маленьких деревцев. На Джинни вдруг упала густая тень облака, появившегося неизвестно откуда на небе. Джинни остановилась, призадумалась: как ей лучше пройти этот участок? Джинни стояла, думала. Она ровно дышала и прислушивалась к тишине и жужжанию летучек-насекомых в траве. И вдруг ей в ухо залетел шмель! Джинни схватилась за ухо и потрясла головой. Шмель жужжал у неё в ухе. Она попробовал его вытащить пальцем, но не смогла нащупать, ей показалось, что шмель вошёл ей прямо в голову и спрятался где-то в самой глубине её уха. Джинни трясла и трясла головой, но ничего не могла поделать с этой напастью. Шмель громко гудел внутри головы и вдруг начал будто бы быстро перемещаться по внутренним сводам её черепа. Джинни была в панике. Весь день вдруг мгновенно превратился в мрак. Ей показалось, что она сходит с ума. Девушка развернулась и стала возвращаться к большой тропе. Она колебалась между желанием бежать и идти спокойным шагом, поэтому двигалась она каким-то ломаным полушагом-полубегом.

* * *

Когда Гарри проснулся и не обнаружил в кровати Джинни, он немного скис. Утренний кофе ему пришлось пить вместе с дедом Виктором. — Подумаешь, — говорил дед Виктор, макая бублик в кофе, — на электрогитаре играть! Это не трудно. А вот другое дело, если настоящему петуху одёжки сшить да показать его другим петухам, это-то поинтереснее будет! Дед Виктор делился своими планами на сегодняшний день. Гарри прихлёбывал горячий кофе и грустно смотрел на белую скатерть стола, залитую солнцем. Гарри перевёл взгляд в окно и увидел, что к калитке подходит Джинни. Выглядела она немного странной, бледной и потерянной. Гарри одним махом прикончил кофе и выбежал на улицу, встречать её. — Мне кажется, мне в голову залетел шмель. И сидит там. — Сообщила девушка странным голосом. — Да? — спросил Гарри удивленно, и не зная, как ещё ответить на это странное заявление, сказал: — Потряси головой, может вылетит. Джинни очень энергично и резко тряхнула головой. — Я пытаюсь, но это не помогает! Лицо Джинни в этот момент выглядело таким ужасно сосредоточенным и серьёзным, что Гарри это показалось притворством. Гарри решил, что она его разыгрывает. — В какое ухо он тебе залетел? — В правое! Гарри подошёл и осмотрел её ухо. Никакого шмеля там не было. Ухо было в полном порядке. — Мне кажется, ты прикалываешься, — рассудил Гарри. — Наверное, — отстранёно отозвалась Джинни. — Но как бы то ни было, ты очень классно трясёшь головой! — Гарри улыбнулся. — Это очень пригодится тебе сегодня вечером, потому что я собираюсь уже сегодня дать концерт кентаврам! И ты будешь у меня в подтанцовке. Будешь плясать и хэдбэнить, как бешеная! Джинни ничего не сказала, только лишь грустно покивала головой.

* * *

Рон взирал на шоколадку влюблёнными глазами. Шоколадка отвечала тем же. Во всяком случае, так казалось Рону. — Не очкуй. Подойди, возьми её! — с тёплой улыбкой подтолкнул его Гарри. Рон послушался и подошёл к маленькому японскому столику заставленному шоколадными зверями, птицами, рыбками, крендельками и, даже, глазами. Были на этом столике и просто обычные плитки. Но Рон их проигнорировал. Он взял самого большого шоколадного зайца из центра и, в объятьях, удалился с ним прочь, предаваться любовным утехами. Гарри усмехнулся и достал из сумки ещё одного такого же зайца и поставил его в центр композиции на столик. Чтобы привлечь кентавров на свой концерт, Гарри заказал огромную кучу шоколада и бутеров в качестве закуски. Теперь они были красиво расставлены на маленьких столах, а столы были поставлены на телегу. Также на этой телеге были шесть огромных колонок, с подключенной к ним гитарой и бензиновый электрогенератор. Сперва Гарри хотел заправить в телегу лошадь и так поехать к кентаврам, давать концерт. Но он вовремя сообразил, что если явиться к полуконями хлестая плёткой и погоняя замученную деревенскую лошадку, то это особой радости и уважения у его аудитории не вызовет. Тогда Гарри решил запрячь в телегу собаку. Когда он пришёл на псарню, он не нашёл там никаких людей. Наверное, забухали. Гарри не расстроился и решил, что сам выберет себе подходящего пёсика. Дед Виктор когда-то работал на этой псарне и много порассказал об этих собачках. Гарри взял ключи в конторе и пошёл к клеткам. Он медленно ходил между клеток под ленивый лай и рассматривал клетки с надписанными над ними кличками. Гарри выбрал Бешеную. Все остальные имена собак выглядели настолько устрашающими, что это была единственная клетка, которую он рискнул открыть. Бешеная оказалась тихой и послушной старой собакой, он притащил её на поводке к дому деда Виктора и запряг в телегу. Позвал Рона и Гермиону, и, всё ещё очень тихую, Джинни. — Ну что, ребятня? На концерт! — радостно сказал Гарри. Друзья расселись в телеге, Гарри сел впереди и хлестнул собаку. Медленно они покатили вперёд. — Живые-то вернётесь хоть? — крикнул им вдогонку дед Виктор. — Не забыли, что в питье главное — знать меру? — Помним, вернёмся! — воодушевлённо ответил Гарри. — Я-то уж точно. Разве что, за Джинни тревожно. Боюсь, она не справится с отрывом! — Эти слова Гарри произнёс с улыбкой глядя прямо на грустную и отстранённую Джинни, пытаясь её развеселить. — В такой разнос уйдёт, что кентавры от ужаса в людей превратятся! Они медленно ехали, и Гарри оглядывался по сторонам, завидовал деду Виктору, что он самый счастливый человек на свете — в такой красивой деревне всю жизнь живёт. Птицы пели. По садам пестрели цветы. На тополях кричали грачи — старые, молодые и торчки. Незлой гопник докопался до них, выклянчивая сигаретку или хотя бы мелочи на пиво. Впрочем, он быстро отстал, лишь подняв ребятам настроение своей убогостью, на фоне которой, Гарри и его друзья почувствовали свой высокий статус и волшебную элитность, а также счастье, благополучие и энергичность молодости. Разве что, одна Джинни всё продолжала грустить. Она сидела, облокотившись о борт телеги, печально осматривала проплывающие мимо красоты и слушала гудение шмеля в голове. Время от времени он будто шевелился и перебирался из одного места под её черепом в другое. Джинни попыталась прогнать от себя тоску и расслабилась. Пол телеги был устлан сеном. Джинни легла на него, с руками за головой, привольно раскинув локти. Гермиона игриво стукнула её в ногу. Джинни было так хорошо лежать на телеге в этой позе, что она и не заметила, как потихоньку заснула. Дрёма была полна шмелей. И только Джинни вот-вот показалось, что она прогнала самого большого и жирного шмеля и бежит по лугу, погоняя его огромной хлопушкой для мух, как в реальной жизни кто-то дёрнул её за ногу и поволок по сену. Джинни мигом подскочила с криком. Гарри тоже закричал, останавливая Бешеную. Одна из звуковых колонок свалилась с телеги от тряски, а провод от неё случайно сам собой обвязался за Джиннину ногу и потащил её с телеги. — Приехали, блять! — радостно орал Гарри. Он соскочил на землю и стал распутывать ногу Джинни и ставить на место колонку. — Мне кажется, этой — пизда. Но ничего, у меня ещё пять есть. — Гарри беззаботно махнул рукой. — Сильно в мощности звук не потеряет. — Хули ты такой счастливый? — спросила его Джинни, когда он напялил ей слетевшую босоножку обратно на ногу. Ей показалось, что он смеётся оттого, что она сейчас чуть не упала с телеги. Гарри улыбался. Он и правда был очень доволен этим инцидентом. Он притворился, что не расслышал её вопроса. — Покатили дальше. С горем пополам доберёмся — и то заебись. Уже меньше половины пути осталось, через час на месте будем, — сказал он и пошёл впереди телеги, рядом с собакой, командуя ей. Джинни не стала обратно ложиться. От сена чесалась спина. Она смотрела на Гарри и думала, что он красивый, и такой весёлый. Чарли однажды ей сказал, что весёлые люди все красивые.