Длительная миссия

      Порой самые непредвиденные случаи в нашей жизни сулят либо хорошее, либо плохое продолжение. Так было и у Какаши с Сакурой в новом для них мире.       На следующий день после их появления здесь, Шиба помог найти маленького ребенка, который потерялся в лесу. Нинкен тогда отлично справился с работой, за что его хозяину даже дали денежное вознаграждение. Но кто бы мог подумать, что мать потерявшейся девочки окажется главой деревни?       Не Каге, конечно, однако свои полномочия женщина все же имела. Под ее началом было небольшое поселение горняков и камнерезчиков, которое практически прекратило свое существование после того, как надобность в камне исчезла — почти все здания в городе «С» построены из белого камня-известняка. Теперь же, когда город отстроен, производство камня было прекращено, а вместе с тем и жители деревни стремились уехать отсюда.       Двум шиноби можно и дальше скитаться по степям и лесам: для них это несложно. Однако в их положении нельзя слишком отдаляться от цивилизации. Они должны были стать ее полноценной частью. В этом и заключался смысл протокола номер восемь, в соответствии с которым решил работать Копирующий.       Благодаря своему природному обаянию, не пришлось долго убеждать главу деревни: будучи благодарной за спасение дочери, она предоставила им ранее покинутый жителями дом.       Деревня, из которой все хотели поскорее уехать, была расположена вблизи известного туристического маршрута — в сезон здесь проходило много туристов. Они же, в поисках острых ощущений или по незнанию, часто сходили с тропы и терялись в лесу. В деревне не было специальной поисково-спасательной команды, а те люди, которые приезжали на поиски не были знакомы с местностью. Завидев, как легко Какаши справился с поиском ее ребенка, глава деревни сама предложила ему работу.       Ему даже выделили небольшой кабинет в здании муниципалитета. Основным родом деятельности поискового агентства, где Какаши оказался начальником и подчиненным в одном лице, был поиск домашних животных, утерянных документов и заблудившихся в лесу туристов и грибников. Когда поступал заказ на поиск заблудившихся людей, Хатаке привлекал к работе Сакуру в качестве медика. Ей эта нехитрая деятельность напоминала время, когда она была генином.       В Конохе Хатаке был далеко небедным человеком, частые миссии не ниже ранга Б, оплата за наставничество седьмой команды, единоразовое вознаграждение за победу в Четвертой Мировой войне и пожизненное денежное содержание, выплачиваемое Героям войны — из всего этого состоял его скромный бюджет. При всем, он вел практически спартанский образ жизни. Какой смысл тратить все эти деньги, если ты живешь от миссии к миссии?       Несмотря на его обеспеченность в мире шиноби, здесь ни он, ни Сакура, без денег не могли даже коробóк спичек купить в магазине. Можно было использовать гендзюцу и гастролировать от города к городу в поисках легкой наживы. Интересно, как скоро появились бы в местных участках полиции их ориентировки? Возможно, что никогда. Если учесть, что здесь мирное общество, то жить, обманывая тех, кто не владел искусством ниндзя, это как минимум, нечестно. В свое время, Мудрец Шести Путей принес учение Ниншу отнюдь не для этих целей.       

***

      Нежилой дом, для комфортного существования требовал большого ремонта. Однако для скромной жизни двоим шиноби, которые по велению судьбы оказались в этом месте, затевать большой ремонт не хотелось. Каждый из них двоих в глубине души надеялся на то, что в любой момент они могут вернуться в деревню Листа, поэтому обживаться на новом месте не сочли нужным.       Сакура доедала свой завтрак, который ей оставил Какаши: отварной рис с яйцом и тушеные сезонные овощи — вполне неплохо для начала дня. В два глотка проглотила зеленый чай и начала собирать грязную посуду со стола.       Жизнь с сенсеем под одной крышей для Сакуры никогда не казалась чем-то из ряда вон выходящим. В старые добрые времена они часто ходили полным составом команды семь на миссии. Разумеется, ей с Какаши иногда приходилось жить не только в одном доме, но даже иногда делить палатку на двоих. По сути, это тоже их совместная миссия, которая в какой-то момент времени пошла не так, как это было запланировано.       Натирая тарелки поролоновой губкой с густой мыльной пеной, куноичи задумалась о своем спутнике, который оказался сейчас с ней.       Ее сенсей, которого она уже очень давно знала — намного раньше, чем их представили в Академии. Какаши всегда был довольно закрытым человеком от внешнего мира и от нее в том числе. Помимо его закрытого от чужих глаз лица, он носил еще одну невидимую оболочку, которая скрывала его эмоции. Создавалось впечатление, будто он находился внутри кокона, который сам иногда приоткрывал. Однако стоило Сакуре присмотреться к нему, обратить внимание, он тут же прятался обратно. С другой стороны, было бы странно, если шиноби его уровня был открытым человеком.       Между тем, в сознании Сакуры, Какаши не был кем-то недоступным, как у Ино Асума-сенсей или же у Кибы Юхи Куренай. Сейчас ее сенсей занимал среднее место между лучшим другом и старшим братом. Ему можно доверить не только житейские радости и печали, но и некоторые секреты. С ним можно веселиться и дурачиться, но в тоже время, Сакура восхищалась им. Всегда собранный, Какаши в любой ситуации видит на несколько шагов вперед, и имеет не менее четырех-пяти путей развития любой проблемы. С ним действительно не страшно очутиться хоть на краю мира, где она с ним действительно сейчас находится.       Ночные кошмары сенсея для нее уже не были новостью: почти каждую ночь, перед утром Какаши вставал с постели и шел мыть руки. Отмывал со своих рук только одному ему видимую кровь и уже не спал. Если бы они были в Конохе, она обязательно прописала ему успокоительное лекарство. Посредством ирьениндзюцу приступы ночных кошмаров невозможно вылечить, так как они не имели физической природы в своей первопричине.       Наутро Сакуру всегда ждал вкусный завтрак и отсутствие Какаши. Однако его скрытность иногда пугала и отталкивала её. Иногда ей казалось, что рядом с ней жил мужчина, которого она совершенно не знала: со своими привычками и особенностями.       Покончив с мытьем посуды, Сакура вытерла руки полотенцем и покрутила единственный переключатель на маленьком настенном радио. Из пластиковой коробочки доносилась музыка вперемежку с болтовней на иностранном языке. Некоторые слова уже знакомы — как и говорил ей Какаши, она начала изучать иностранный. Но тратить запас чакры для печати Языков, чтобы разобрать речь, она не хотела.       Первое время, они даже ели отдельно друг от друга — Сакура не хотела доставлять ему неудобства, да и зачем зря совать нос в чужие тайны? Как долго она и ее сокомандники пытались увидеть его лицо, ни разу им это не удалось. Даже на этой миссии она нет-нет, но пыталась посмотреть на него без маски. В какой-то момент для себя Сакура решила — больше не буду этого делать.       Погрузилась опять в размышления, и ей вспомнился случай из ее небогатой медицинской практики: в больницу поступил джонин, у которого кожа на лице была повреждена кислотным туманом. В тот момент она с Цунаде бросили все силы, чтобы сохранить джонину зрение, однако кожный покров пострадал тогда очень сильно. После операции, когда сняли повязки с него, бедный шиноби перебил в своей палате все предметы, в которых мало-мальски можно было увидеть свое отражение. Цунаде его чуть не убила за погром в больничной палате с криками: «Шиноби ты или тряпка?», поручила Сакуре научить несчастного технике хенге.       «Так может и сенсей имеет подобные проблемы? Значит, я последняя дуреха, если раньше лезла с таким напором», — с чувством неловкости и стыда продолжала вспоминать тогда Сакура.       На следующий день прямо спросил ее: «Ты почему не ешь со мной вместе?»       Сакура только беззвучно открыла рот и пробормотала, мол, уже поела, на что сенсей пристально посмотрел на нее и ничего не ответил. В такие моменты Сакуре хотелось, чтобы он высказал в ее адрес все что думает, в конце концов, накричал на нее, но только не молчал.       В тот же вечер они сели есть вместе. Запеченные овощи и несколько жареных карасей — вот и весь их нехитрый ужин. Сенсей снял маску и начал есть, она боялась поднять глаза и всеми силами старалась смотреть в свою тарелку. Когда в тарелке не осталось ни кусочка, она не в силах поднять на него взгляд, задумчиво возила кусочком хлеба по тарелке.        — Сакура, неужели я такой страшный? — Хатаке задумчиво изучал ее склоненную розоволосую голову.       Краем глаза она заметила его серые глаза, в них выражалось удивление и непонимание. Опустила взгляд по его шраму, который рассекал веко и обычно прятался под маской, ее взгляду открылась чуть более светлая кожа на его щеках, прямой нос. Его рот с чуть пухлыми губами растянулся в осторожной улыбке, обнажая белый ряд зубов. Сакура почувствовала, что Какаши откровенно забавляется этой ситуацией.       Куноичи выключила радио и решила освежиться. Открыла кран, железная конструкция зарычала и выплюнула ей на руки жидкость коричневого цвета. На этом купание можно считать оконченным. Если бы Сакура не решила самостоятельно починить водопроводный кран.       Паккун, который почти все время был дома, помог ей найти инструменты, оставшиеся от прежних хозяев. Разводным ключом открутила насадку на гусаке. Стряхнула мелкие частицы ржавчины. Прикрутила деталь на место и открыла кран. Сдула с лица выбившуюся прядь волос. Открыла вентиль и мощным потоком воды сорвало все её труды напоследок, обдав с головы до ног холодной водой.       «Вот и водные процедуры», — с досадой подумала она.       Как же своевременно поставила все на место, когда в следующий момент с крыльца услышала: «Я дома!»        — Шаннаро, как же невовремя, — еле слышно прошептала она. Нежно-розовые пряди волос свисали мокрыми сосульками, подвернутая футболка была насквозь мокрая, еле просвечивая голое тело сквозь себя. Наспех пригладила мокрые волосы, выжала воду из футболки и, пряча за собой разводной ключ, Сакура решила ретироваться из ванной комнаты.       «Почему именно сейчас?», — подумала про себя, когда встретила в проходе Какаши.        — О, я хотел позвать тебя на речку купаться. Но вижу, ты уже искупалась. — Он оглядел ее с головы до ног, и лукаво прищурил глаза. Удивленно вскинул брови, потянулся рукой и снял кусок ржавчины с ее лба. — Сакура, ты чем занималась? — продолжал недоумевать сенсей.        — Вода плохо льется, хотела починить. Правда, держится все на честном слове, — как ни в чем не бывало, заявила ему куноичи.        — Только электроприборы не пытайся чинить, ладно? — Его хитрая ухмылка была от уха до уха. — Смотрю, ты маешься здесь в мое отсутствие? — Слегка провел пальцами по ее намокшим волосам и предложил: — может завтра на тренировку?       Ее зеленые глаза загорелись азартом, она осторожно поинтересовалась: «А почему не сегодня?»        — Сегодня я занят, но здесь недалеко есть заброшенный карьер. Сходи и посмотри, сможешь ли там развернуться в полную силу?        — Сенсей, вы лучший! — Сакура внезапно кинулась на него с объятиями и пошла в свою комнату собираться.        — Сакура, когда ты перестанешь меня называть на «вы»? Мы с тобой уже давно имеем одинаковые звания, а ты до сих пор, «сенсей, вы то, сенсей вы это»? — принялся ее передразнивать Хатаке.       Будто пробуя на вкус его имя, куноичи по слогам произнесла: «Ка-ка-ши, хм-м» — что-то решила про себя Сакура и продолжила сборы. Прежнее восприятие своего сенсея померкло, было так непривычно, словно перед ней враз оказался чужой человек.       

***

      Заброшенный карьер, о котором говорил Какаши, оказался не так уж и близко. Оказавшись на месте, куноичи принялась осматривать огромную территорию. Здесь раньше добывали строительный материал — белый известняк, из которого в городе «С» было построено большинство зданий.       С северной стороны, в горе выпилены огромные квадратные глыбы, будто некто, обладающий фантастической силой, аккуратно срезал их. Похожие куски камня, только распиленные на более мелкие части лежали огромной кучей внизу. Тут же стояла брошенная техника: огромные машины, колеса, в несколько раз выше ее роста, стояли ржавые и наполовину разобранные, как скелеты доисторических животных.       Куноичи создала клона и начала разминку с тайдзюцу. Легкий поединок со своим клоном для Сакуры был слишком простым заданием. После очередной серии выпадов, Харуно развеяла свою копию. Сложила печати и вчетверть силы ударила о землю. Однако под ее ногами сейчас не мягкий почвенный покров, который легко расходился от удара, а твердый камень. Сгибы на фалангах ее пальцев украсились ссадинами. Определенно, после слов Какаши, она чувствовала себя не в своей тарелке и тренировка не задалась. Отложив это бесполезное дело, она решила подняться на гору, которая закрывала с южной стороны этот карьер.       Преодолев последние шаги, ее взору открылся завораживающий вид на горную долину. Где-то внизу квадратики полей, чередующиеся с садами, виноградниками и небольшими домиками с красными черепичными крышами. Над долиной, будто гигантским шатром, нависала гора. Ее вершина, как огромных размеров обеденный стол, несколькими острыми концами стремилась вверх. По левую сторону от нее, практически до самого горизонта, поднимались невысокие горы, прикрытые сосновым лесом, сквозь который обнажались горные породы белого цвета, почти как тот камень, который добывали в карьере. Справа тоже невысокие горы с выровненными вершинами, они как бы опрокинуты на север. За протяженной горной грядой, почти у самого горизонта виднелся небольшой темно-синий, переливающийся на солнце, участок моря. Там, вдалеке, где горы оканчивались, начиналась безбрежная морская гладь.       «Вот куда нужно будет сходить с Какаши», — мельком подумала Сакура. Отчего то ей овладело желание узнать поближе своего бывшего сенсея — Хатаке Какаши.