Время, назад! (ремейк)

*** — Он что?! — Миа так и замерла у приоткрытого окна, с сигаретой, забыто тлеющей между пальцами. Дым тонкой полосой тянулся вверх, но она его будто не замечала. — Как он вообще может так думать?! Она резко обернулась, глаза её метали искры. — Гарри доверяет ему. Смотрит на него, как на величайшего наставника, почти как на… — она запнулась, стиснув зубы, — как на последнюю опору. А этот старик собирается использовать его, как индюшку, откормленную ко Дню Благодарения! Джоанна сидела на кровати Джейн, поджав ноги и обхватив их руками. Плечи её были опущены, взгляд — устремлён в одну точку на полу. Она не вздрогнула от крика Мии, словно ожидала его. — Чтобы я, якобы случайно, — продолжала Миа, делая шаг по комнате, — впустила Гарри в свои мысли. Позволила ему увидеть. Понять, что он — крестраж. Что его жизнь — это разменная монета в чьей-то великой партии! Конечно, — она горько усмехнулась, — куда проще отправить одного мальчишку на бойню, чем рисковать остальными. Она сделала последнюю затяжку и затушила сигарету. — Это не стратегия, Джо. Это… — Миа провела рукой по лицу, пытаясь сдержать дрожь. — Это жестокость, замаскированная под мудрость. Джоанна наконец подняла голову. Движение вышло медленным, будто каждое усилие давалось с трудом. — Я сказала ему то же самое, — приглушённо произнесла она. Голос был сухим, надтреснутым. — Почти слово в слово. — И? — спросила Миа коротко, слишком резко. Джо выдохнула, будто выпускала из груди остатки воздуха. — И он посмотрел на меня так… — она на мгновение прикрыла глаза, — как смотрят на человека, который ещё не понял, что выбора у него нет. Ни у него. Ни у нас. Тишина, повисшая после этих слов, была плотной, вязкой. Миа медленно опустилась на край стола, стиснув пальцы. Джоанна снова уставилась в пол, словно именно там мог скрываться ответ. — В этом всём есть логика, — неожиданно нарушила молчание Джейн. Она сидела в кресле у камина, выпрямившись, сцепив пальцы на подлокотниках. Когда Миа и Джо одновременно повернулись к ней, во взгляде Джейн мелькнуло раздражение — не на них, а на саму ситуацию. — И не смотрите на меня так, — добавила она спокойно, но твёрдо. — Я не говорю, что это правильно. Я говорю, что понимаю, почему он так думает. Она сделала паузу, собираясь с мыслями. — МакГонагалл рассказывала нам, что произошло тогда, — продолжила Джейн. — Школа была почти разрушена. Сотни студентов пострадали. Некоторые… не выжили. Члены Ордена тоже. Это была тяжёлая битва. Джоанна переплела руки на груди, уставившись в потолок. — Возможно, — Джейн наклонилась вперёд, — если площадкой для решающего столкновения станет не Хогвартс… если рядом не будет толпы студентов, пожирателей… всё может сложиться иначе. Миа подняла голову. — Ты думаешь, можно изменить сам момент? — тихо спросила она. — Я думаю, что мы обязаны попытаться, — ответила Джейн. — Если Гарри не окажется в эпицентре хаоса, если Волан-де-Морт не ожидает удара… у нас появится шанс. Она перевела взгляд на Джоанну. — Мы можем попробовать найти способ защитить разум Гарри. Если он — крестраж, то, возможно, удар можно перенаправить. Не убить его, а уничтожить именно эту часть. — Авада Кедавра не оставляет шансов, — глухо сказала Миа. — Чушь, — возразила Джейн. — Гарри всё ещё жив. Мы тоже умерли и воскресли из мёртвых. Она чуть улыбнулась — устало, но упрямо. — Мы столько времени провели в Запретной секции, когда учились в школе. Мы вытаскивали оттуда знания, за которые нас могли исключить или отправить прямиком в Азкабан. Но эти знания, даже случайные, спасли нам тогда жизнь. В комнате снова повисла тишина, но в ней больше чувствовалось протеста. — Я уверена, — продолжила Джейн уже тише, — существует заклинание. Или зелье. Что-то древнее, забытое. Не отменяющее Аваду, а… принимающее удар на себя. Или защищающее сознание. Душу. Понять бы, что нас тогда спасло… и что спасло Гарри в битве до нашего вмешательства. Когда мы узнаем, тогда можно будет рассказать Гарри о крестражах. — Профессор Слизнорт, — сказала Миа, словно складывая пазл. — Он десятилетиями преподавал зельеварение. И, что важнее, он собирал знания. Не всегда законные. Думаю, у него может быть то, что нам нужно. Джоанна усмехнулась, но в улыбке сквозила усталость. — Да, но, по словам МакГонагалл, — осторожно заметила Джейн, — после возвращения Лорда он стал куда осторожнее. Он боится. И правильно делает. Значит, придётся втереться к нему в доверие. — Это могу взять на себя, — неожиданно легко сказала Джо. Миа и Джейн одновременно посмотрели на неё. — Видели, как он на меня смотрит? — Джо пожала плечами с притворной небрежностью. — Постоянно восхищается тем, что я жена Северуса. Что мы — «блистательный союз двух выдающихся зельеваров». Его слова, не мои. Так что… — она чуть приподняла подбородок, — Слизнорт — моя зона ответственности. — Осторожнее, — заметила Джейн. — Он любит коллекционировать людей так же, как знания. — Я знаю, — спокойно ответила Джо. — И именно поэтому он будет говорить. Просто не сразу. Джейн кивнула, принимая. — Тогда я возьму на себя заклинания, — сказала она. — Профессор Флитвик может подсказать направление. Даже если он не знает конкретного решения, он точно укажет, где искать. Миа задумчиво прошлась по комнате, затем остановилась у камина. — А я могу отправиться на Гриммо, — сказала она медленно. — Через камин директора. Думаю, Дамблдор не будет против, если я отпрошусь на пару дней по… семейным обстоятельствам. Она усмехнулась краем губ. — У Блэков наверняка найдётся что-то подходящее. Их всегда тянуло к тёмной магии. И если то, что мы ищем, хоть краем касается некромантии… — она пожала плечами, — там такого добра предостаточно. Джо хмыкнула, бросив на неё лукавый взгляд. — Так и скажи, что ты соскучилась по Сириусу. Миа не стала отрицать. Лишь мягко улыбнулась. — Скрывать не буду. Я скучаю. — Она вздохнула. — Я не живу и не работаю с ним каждый день, как некоторые из нас. В комнате повисло короткое, уютное молчание, но Джейн нарушила тишину первой. — Знаете… — начала она задумчиво, глядя в пламя, — а что, если Дамблдор именно этого и добивался? Миа выразительно приподняла бровь, переводя взгляд на подругу. — Он мог знать, что Джо не станет держать это в себе, — продолжила Джейн. — Что она придёт к нам. Что мы разозлимся. Начнём спорить, искать выходы. Иногда гнев, особенно в нашей… импульсивной компании, — она позволила себе кривую улыбку, — лучший катализатор для критического мышления. Джоанна резко выдохнула и отмахнулась, словно отгоняя слишком навязчивую мысль. — Ой, не знаю, Джейн, — устало сказала она. — Я не хочу сейчас об этом думать. И тем более — говорить. Я слишком зла на него. За всё. Она поднялась с кровати, расправляя мантию, и на мгновение задержалась у двери. — Нам всем нужно отдохнуть, — добавила она. Джоанна вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. *** Гроза только что отступила, оставив после себя тяжёлый, влажный запах земли и озона, который тянулся в открытые окна Хогвартса. Где-то вдалеке ещё перекатывался глухой гром, но замок уже погружался в привычную, почти благоговейную тишину. Смеркалось. В библиотеке царил полумрак и покой. Высокие стеллажи уходили вверх, теряясь в тенях, тишину нарушали лишь скрип перьев, редкий кашель мадам Пинс да шелест страниц. За длинным дубовым столом, заваленным учебниками, пергаментами и свитками, сидели Гарри, Рон и Гермиона. Шестой курс и начало подготовки к финальному экзамену, предстоящий в следующем году давали о себе знать. Гарри был так сосредоточен, что, казалось, весь мир сузился для него до раскрытой перед ним книги. Локти упирались в стол, пальцы судорожно сжимали края страниц, а взгляд жадно скользил по строчкам, будто между ними действительно мог скрываться ответ на всё сразу. — Никогда бы не подумала, что увижу тебя настолько увлечённым учебником, Поттер, — заметила Джейн, подходя ближе и присаживаясь рядом. В её голосе звучала лёгкая насмешка. — Это что, Защита от тёмных искусств? Гарри даже не сразу поднял голову. — Нет, — отозвался он наконец, не отрывая взгляда от текста. — Зельеварение. Рон шумно зевнул, уткнувшись лбом в ладонь. — Он с этим учебником после того, как уделал Гермиону на прошлом занятии, — протянул он лениво, — теперь проводит больше времени, чем с нами. Гермиона резко повернулась к нему, поджав губы. — Во-первых, это было один раз, — сухо сказала она. — А во-вторых, не факт, что остальные рецепты исправлены верно. Кто бы ни писал эти пометки, он мог ошибаться. Это опасно, Гарри. Миа, до этого молча наблюдавшая за сценой, мягко улыбнулась и опустилась напротив Гарри. Она с искренним интересом наклонилась к книге, пытаясь рассмотреть заметки на полях. Но именно Джоанна, подойдя ближе, почувствовала, как внутри всё сжалось. Тёмная, потёртая обложка. Изношенные углы. Чёткие, уверенные пометки на полях, написанные резким, угловатым почерком, будто каждое слово было выведено с раздражённой точностью. Её сердце пропустило удар. Она узнала бы этот почерк где угодно. Северус. — Да нет, Гермиона, — произнесла Джоанна наконец задумчиво, стараясь, чтобы голос звучал ровно, почти небрежно. — Я думаю, этот человек точно знал, что нужно исправить. Гарри мгновенно оживился, резко подняв голову, будто его только что выдернули из воды. — Вот! — с торжеством воскликнул он, указывая пальцем на раскрытый учебник. — А я тебе говорил! Гермиона нахмурилась ещё сильнее, переводя взгляд с Джоанны на книгу, затем обратно — на неё. В её глазах мелькнуло сомнение, смешанное с настороженностью. — Почему ты так уверена? — спросила она, прищурившись. — Ты ведь даже не читала все рецепты. Джо на мгновение замялась. Всего на долю секунды — но для неё самой это показалось вечностью. — Я… — она осторожно подбирала слова, — в своё время тоже видела этот учебник у одного из студентов. — Джо отвела взгляд, будто вспоминая нечто далёкое. — Имени не помню. Но говорили, что на шестом курсе он был почти гениален в зельеварении. Гермиона открыла рот, явно собираясь возразить, но договорить ей не дали. — Ах, какие лица я вижу! — над ними раздался густой, маслянисто-бархатный голос, от которого Джо внутренне вздрогнула. Профессор Слизнорт появился между стеллажей так внезапно, словно материализовался из воздуха. Его круглая фигура мягко покачивалась, жилетка была безупречно застёгнута, а добродушное лицо сияло довольной улыбкой. Глаза быстро пробежались по собравшимся, задержавшись на Гарри и Джо чуть дольше, чем следовало бы. — Мистер Поттер! — воскликнул он с неподдельным восторгом. — Изучаете материал для следующего урока зелий? Какое усердие! Просто восхищён! Гарри смутился, но расправил плечи. — Я… да, сэр, — ответил он, неловко улыбнувшись. Слизнорт перевёл взгляд на Джоанну, и его улыбка стала ещё шире. — Джоанна, возьмите себе на заметку, — сказал он с важным видом. — Мистер Поттер чрезвычайно способный ученик. Я искренне полагаю, что при должном наставничестве он может стать одним из выдающихся зельеваров своего поколения. Как вы считаете? Джо почувствовала, как внутри всё напряглось. Она прекрасно понимала, чьи знания сейчас так успешно работают в руках Гарри. И от этого становилось не по себе. — Думаю, вы правы, профессор, — ответила она с натянутой, но безупречно вежливой улыбкой. Слизнорт, явно довольный поддержкой, хлопнул в ладоши. — Чудесно, просто чудесно! — Он наклонился чуть ближе, понизив голос, словно делился секретом. — К слову… у меня в эту пятницу намечается небольшой, камерный вечер. Ничего официального, лишь уютная компания и приятные разговоры. Он театрально развёл руками. — Думаю, вам, Джоанна, как моей протеже, — он подмигнул, — мистеру Поттеру и, разумеется, мисс Грейнджер, как одной из лучших студенток в моей дисциплине, непременно стоит присутствовать. Почтите меня своим присутствием? Гермиона удивлённо моргнула, явно не ожидав приглашения. Гарри выглядел так, будто его только что посвятили в тайный орден. Джоанна первой взяла слово: — С большим удовольствием, профессор, — сказала она мягко, встретившись с ним взглядом. — Мы обязательно будем. Слизнорт довольно закивал, ещё раз окинул их цепким взглядом и, пожелав продуктивных занятий, неспешно удалился между стеллажами. «А птица сама летит в руки», — с холодной иронией подумала Джо, провожая взглядом его округлую фигуру. *** «Маленький клуб» Слизнорта обосновался в просторной гостиной со сводчатыми окнами. Длинный стол буквально ломился от яств: фрукты в янтарной карамели поблёскивали, как драгоценные камни; нежнейшие пирожные были выложены с почти военной точностью; алый пунш в хрустальных бокалах переливался, словно жидкий рубин. И, конечно, особая гордость хозяина — маринованные ананасы, которые он предлагал каждому гостю с видом человека, уверенного, что именно этот момент войдёт в историю. Слизнорт расхаживал вдоль стола, словно дирижёр, управляющий тщательно отрепетированной симфонией, и приговаривал с бархатным самодовольством: — Ну, мои дорогие, как же приятно видеть такие лица, такие таланты! Ах, Джоанна, миссис Снейп… — он распахнул руки, будто приветствовал редкую знаменитость, когда девушка вошла в помещение. — Какая честь, какая редкая удача для нашего скромного собрания! Он галантно отодвинул стул рядом с собой. Джо коротко кивнула в знак благодарности и села, выпрямив спину. — Скажу честно, — продолжил он, наклоняясь ближе и понижая голос до доверительного шёпота, — мне казалось, вы держитесь слишком в тени. А ведь вы — супруга самого Северуса Снейпа, величайшего зельевара современности! Несколько голов тут же повернулись в её сторону. Кто-то явно расслышал. Джоанна уловила это краем зрения, но не позволила себе ни тени смущения. Она чуть приподняла подбородок, и когда заговорила, её голос прозвучал ровно и спокойно: — Достояние мужа никак не определяет меня как личность. Фраза легла между ними, как тонко отточенное лезвие. В комнате на мгновение стало тише. Джо видела, как в глазах Слизнорта вспыхнул интерес — неподдельный, почти жадный. Именно этого она и добивалась. — Я сама достаточно хорошо подготовлена в зельях, — продолжила она с мягкой улыбкой, в которой не было ни тени заискивания. — Впрочем, думаю, судить об этом стоит по работе, а не по титулу или браку. Как вы считаете, профессор? Слизнорт расплылся в улыбке шире прежнего, но теперь в ней появилась осторожность. Он слегка прищурился, словно заново оценивая её — уже не как «приложение» к фамилии, а как отдельную фигуру на доске. — О, разумеется, разумеется, — протянул он. — Я всегда говорил, что настоящий талант не нуждается в громких именах… хотя, признаюсь, иногда они бывают весьма удобны. Джоанна ответила лёгким кивком — ровно настолько, чтобы польстить, но не выдать чрезмерного согласия. — Вы безусловно правы, профессор, — произнесла она мягко, почти доверительно, позволяя словам скользнуть по его самолюбию, как по хорошо отполированному камню. — Я рад, что мы сошлись во мнении, моя дорогая, — Слизнорт расплылся в довольной улыбке, явно приободрённый. — Скажите мне, пожалуйста… — он наклонился ближе, — работаете ли вы сейчас над изобретением новых эликсиров и зелий? Джо сделала паузу, намеренно затянув её. Она отвела взгляд, словно действительно обдумывала вопрос, кончиками пальцев коснулась края бокала. Этот миг тишины сработал лучше любого прямого ответа. — Знаете, профессор… — наконец произнесла она задумчиво. — Всё новое — это, порой, хорошо забытое старое. Вы ведь не станете с этим спорить? В глазах Слизнорта мелькнул живой интерес. — Именно по этой причине, — продолжила Джоанна, — ещё с прошлого года мы с профессором Снейпом начали работу над изучением и… скажем так, аккуратным улучшением эликсиров, чьи рецепты были составлены задолго до нашего рождения. — Как увлекательно! — Гораций всплеснул руками, и его кольца весело блеснули в свете свечей. — И как же успехи? — Вы же понимаете, уважаемый Гораций, — она позволила себе лёгкую улыбку и чуть склонила голову, — могу ли я вас так называть? Он тут же закивал, явно польщённый. — Зелья — это та область магии, которая не прощает спешки, — продолжила Джо. — Работа требует предельной точности и терпения. Наши исследования продвигаются… — она задумалась, подбирая слово, — улиточными поползновениями. Но я уверена, результат будет впечатляющим. «Мерлин бы меня побрал, — мелькнуло у неё в голове, — надо срочно предупредить Северуса, чтобы он знал, что мы “что-то исследуем”, если этот старый лис решит его расспрашивать». Она вновь улыбнулась профессору — мягко, безмятежно, скрывая за внешним спокойствием изящную, только что сотканную ложь, которая, как ей казалось, уже начала жить собственной жизнью. — Конечно-конечно! — Слизнорт усмехнулся, покачав головой; его круглые щёки дрогнули, а взгляд на миг стал рассеянным, словно он увидел перед собой не гостиную, а что-то куда более далёкое. — Любой неверный шаг может обернуться катастрофой… уж я-то знаю, о чём говорю. — Неужели? — Джоанна чуть подалась вперёд, опираясь локтем о край стола. В её голосе прозвучал неподдельный интерес, а глаза внимательно ловили каждую перемену в его лице. — Расскажите, пожалуйста. Это очень интересно. Слизнорт на мгновение замолчал. Он взял бокал с пуншем, медленно покрутил его в руке, наблюдая, как свет свечей преломляется в рубиновом напитке. — О, это было давно, — наконец сказал он, чуть тише прежнего. — Времена были… иные. Я был моложе, амбициознее. Мне казалось, что знания — это валюта, которой можно расплачиваться без последствий. Он усмехнулся — не весело, а с лёгкой горечью. — Тогда я работал над одним восстановительным эликсиром. Ничего запрещённого, по крайней мере, на первый взгляд. Рецепт был древний, фрагментарный, передававшийся из поколения в поколение без единой правки. Меня это задело. — Он чуть пожал плечами. — Я решил, что смогу улучшить его. Сделать быстрее, эффективнее… элегантнее. Джоанна чуть подалась вперёд, не сводя с него взгляда. — Я заменил один компонент, — продолжил Слизнорт, медленно, будто смакуя каждое слово. — Всего лишь один. Казалось бы, мелочь: корень асфоделя, выдержанный в лунном свете, я заменил на свежий — решил, что активные свойства будут сильнее. Он тихо хмыкнул. — Эликсир действительно сработал. Быстро. Слишком быстро. Восстановление пошло… неправильно. Тело получило силу, но разум… — он сделал неопределённый жест рукой. — Разум не успел за процессом. Несколько часов пациент был дезориентирован, агрессивен, словно в нём что-то надломилось. — Но вы успели всё исправить? — осторожно спросила Джо. — Да, — кивнул он. — К счастью. Я нашёл способ стабилизировать состав. Но с тех пор я усвоил урок: зелья — это не только формулы и пропорции. Это время, намерение, контекст. Иногда древние рецепты остаются неизменными не потому, что их никто не пытался улучшить… а потому что цена эксперимента слишком высока. Он посмотрел на неё внимательно, испытующе. — Именно поэтому я с опаской отношусь к тем, кто стремится разбираться с вопросами поспешно. Ошибка в зельеварении редко бывает мгновенной. Чаще она догоняет тебя позже — в самый неподходящий момент. Слизнорт сделал глоток пунша и, словно стряхнув с себя тень воспоминаний, снова улыбнулся  чуть натянуто, но по-прежнему по-хозяйски благодушно: — Так что, моя дорогая Джоанна, если вы и правда работаете с наследием прошлого… убедитесь, что понимаете не только как варить зелье, но и зачем. Джоанна ответила мягкой, выверенной улыбкой — такой, в которой не было ни тени поспешного согласия, лишь уважение и готовность слушать. — Я обязательно прислушаюсь к вашим наставлениям, профессор. — Она сделала короткую паузу, позволяя словам улечься. — И, знаете… я действительно рада возможности работать с вами бок о бок. Ничего не имею против сотрудничества с Северусом, разумеется, — она произнесла его имя спокойно, без нажима, — но здесь важен иной аспект. Я искренне считаю, что в любой области необходимо впитывать опыт разных мастеров. У каждого — свой почерк, свои ошибки, свои находки. Слизнорт слушал, чуть прищурившись, явно довольный тем, как аккуратно и умно она выстраивает речь. — А идея вашего клуба… — продолжила Джоанна, позволяя голосу стать теплее. — С одной стороны — всё кажется простым. Но на деле это гениально. Студенты с разных курсов, разных факультетов, с разным мышлением. Они учатся не только у вас, но и друг у друга. И всё это — в непринуждённой обстановке, без страха ошибиться, под вашим руководством. Это редкий дар — создать пространство, где знания не давят, а притягивают. Слизнорт расплылся в улыбке — теперь уже искренней. Он даже слегка расправил плечи, будто слова Джоанны физически придали ему вес и значимость. — Ах, вот вы как это видите… — протянул он с явным удовольствием. — Признаюсь, не все понимают истинную цель моего клуба. Многие думают, что это лишь способ собрать перспективных студентов… — он лукаво приподнял брови, — хотя, конечно, и это тоже. Он сделал небольшой глоток пунша и продолжил: — Но главное — это среда. Атмосфера. Зелья, как вы верно заметили, не любят давления. Как и таланты. Иногда достаточно правильного разговора, чтобы в голове ученика щёлкнуло что-то важное. Он посмотрел на неё внимательнее. — Думаю, вы могли бы внести в наш клуб нечто… особенное, Джоанна. Свежий взгляд. Ведь вы – мост между тем поколением и поколением современных молодых людей. И, возможно, — он сделал многозначительную паузу, — я мог бы со временем показать вам некоторые материалы из своей личной библиотеки. Не для широкого круга, разумеется. Старые труды. Полузабытые заметки. То, что не лежит на полках школьной библиотеки. — Буду признательна, профессор, — девушка кивнула мужчине, будто бы подкрепляя своим действием свои же слова. *** Сидящий неподалёку Гарри во время разговора профессора и стажёра не сводил с Джоанны глаз. Её спокойствие, мягкие интонации, почти безупречно выверенная любезность — всё это казалось ему непривычным, почти неузнаваемым. И потому, когда вечер подошёл к концу и гости начали расходиться, он не упустил возможности догнать её в одном из боковых коридоров, где факелы горели реже, а шаги гулко отдавались от каменных стен. — Я и не знал, что ты такой бываешь, — начал Гарри, шагая рядом с ней. В его голосе слышалось искреннее удивление, смешанное с лёгким недоумением. — Гарри… — тут же вмешалась Гермиона, бросив на него предостерегающий взгляд. Она чувствовала, что он ступает на тонкий лёд. Джоанна остановилась и медленно повернулась к нему, выразительно приподняв бровь. В уголках её губ мелькнула усмешка — не злая, но достаточно острая. — Это как понимать? — спокойно спросила она. — По-твоему, я последняя хамка, неспособная связать два вежливых слова? — Нет! Нет, конечно нет, — Поттер мгновенно осёкся, явно пожалев о сказанном. — Ты… ты милая. И добрая. Просто сегодня это выглядело слишком… — он замялся, подбирая слово, — выверено. Будто ты играла роль. Джоанна несколько секунд смотрела на него внимательно, почти оценивающе. Затем вздохнула — не раздражённо, а устало — и заговорила уже мягче: — Гарри, я знаю Слизнорта ещё со школьных времён. Он преподавал мне зельеварение с первого курса. — Она сделала шаг ближе, понижая голос. — Поверь, к каждому человеку нужен свой подход. Особенно если тебе предстоит работать с ним напрямую. И особенно если этот человек любит внимание, признание и ощущение собственной значимости. Гермиона встала рядом с Джо, словно невольно поддерживая её позицию, и скрестила руки на груди. — Я же говорила тебе, — с лёгким укором произнесла она, — Джо просто выстраивает рабочие отношения. Она его стажёр, ей весь год с ним работать. Было бы странно, если бы она начала с холодной дистанции или открытого противостояния. Гарри нахмурился, переваривая услышанное. Он бросил взгляд на Джоанну — теперь уже не с подозрением, а с новым, более внимательным интересом. — Значит… это всё часть плана? — тихо спросил он. Джоанна улыбнулась — на этот раз почти по-дружески. — Это часть взрослой жизни, Гарри, — ответила она. — Где иногда приходится расчёт ставить выше искренности. Гарри опустил взгляд, разглядывая каменные плиты под ногами. Его плечи чуть опустились. — Прости, — сказал он после короткой паузы. — Я правда подумал, что тебе что-то от него нужно. «А он хорошо соображает… Пятьдесят очков Гриффиндору за проницательность», — мелькнуло у неё в голове, но вслух она этого, конечно, не сказала. — Только человеческое отношение, — произнесла Джоанна ровно. — И небольшие поблажки на рабочем месте. Гермиона внимательно посмотрела на неё, словно что-то для себя отмечая. — Слизнорт любит чувствовать себя нужным, — задумчиво сказала она. — И любит, когда его считают авторитетом. — Именно, — Джо кивнула, не скрывая согласия. — А ещё он знает гораздо больше, чем показывает. И его знания вполне могут пригодиться мне в работе. Не думаю, что если начать наше общение с демонстративного пренебрежения к его заносчивости, он вдруг воспылает желанием делиться секретами зельеварения. Гарри шагал рядом, засунув руки в карманы мантии, и после короткой паузы всё же спросил: — Ты говоришь о вашем проекте со Снейпом? — Да, именно о нём, — ответила Джоанна, даже не поведя бровью, будто речь шла о чём-то совершенно будничном. — В зельях нет мелочей, Гарри. Иногда одна забытая формула или старый комментарий на полях может стоить месяцев работы… Она остановилась, повернулась к ним лицом и мягко, но решительно улыбнулась — той улыбкой, которая ясно давала понять: дальше расспрашивать не стоит. — Так, ребятки, мне пора бежать к себе, — добавила она уже легче. — Нужно дописать план занятий на эту неделю, пока мысли окончательно не разбежались. — Удачи, — сказала Гермиона искренне. Джоанна лишь коротко кивнула, развернулась и зашагала по коридору, её шаги быстро растворились в полумраке Хогвартса. Гарри ещё несколько секунд смотрел ей вслед. — Знаешь, — тихо сказал он Гермионе, — мне кажется, она что-то недоговаривает. Гермиона бросила на него быстрый, внимательный взгляд и чуть пожала плечами. — Даже если и так, то это не наше дело, пока нас в это не посвятят, — спокойно ответила она. — Не забивай себе этим голову. Лучше подумай о предстоящем отборе в команду по квиддичу. Гарри фыркнул, и напряжение, тянувшееся с самого вечера, немного ослабло. — Если Рон пройдёт, он будет самым счастливым человеком в замке, — усмехнулся он. — Или самым нервным. Скорее всего — и тем, и другим сразу. Они медленно шли по коридорам, обсуждая, как в целом прошёл вечер у Слизнорта. Разговор плавно перетёк к приближающейся субботе — дню, отведённому для посещения Хогсмида, к планам на «Три метлы» и сладостям из «Сладкого королевства». Когда портрет Полной Дамы распахнулся, впуская их в тёплый, шумный полумрак гриффиндорской гостиной, мысли о тайнах и недосказанности окончательно отступили. По крайней мере — на этот вечер. *** Начало октября в Хогсмиде пахло дымом каминов и влажной, уже начинающей тлеть листвой. Узкие улочки деревушки утопали в сероватом свете — не мрачном, но приглушённом, будто осень нарочно сбавила краски. Где-то хлопали двери лавок, над крышами лениво поднимались струйки дыма, а воздух был наполнен смесью холода и пряностей. Гарри, Гермиона, Рон, Джо, Миа, Джейн и Джинни шли плотной группой, кутаясь в плащи от ветра, и время от времени сталкиваясь плечами. Рон что-то бурчал про еду, Джинни обсуждала с Гермионой последние сплетни, редко хихикая, а Гарри просто радовался редкому ощущению нормальности — дню без уроков и тревог. У «Трёх мётел» было особенно людно. Из приоткрытой двери вырывался смех, звон кружек и тёплый, густой аромат сливочного пива. Компания уже почти шагнула внутрь, когда за спиной раздался знакомый, чуть насмешливый голос: — А вот и наша доблестная компания. Все одновременно обернулись. Чуть поодаль от входа, словно намеренно не смешиваясь с толпой, стояли двое. Сириус — в тёмном плаще, небрежно закинув руки в карманы, с той самой ленивой, дерзкой улыбкой, будто время над ним не властно. Рядом с ним — Ремус. Серый шарф был плотно намотан на его шею, перчатки скрывали пальцы, а взглядом он сразу же нашёл Джейн. Он не улыбнулся широко, но в глазах мелькнуло что-то тёплое,  осторожное и… виноватое. — Сириус! — Гарри не выдержал и, забыв обо всём на свете, бросился вперёд, крепко обнимая крёстного. — Как вы здесь оказались? — Я тоже рад тебя видеть, — рассмеялся Блэк, похлопывая его по плечу. — Решили, что пора напомнить вам, что мир всё ещё существует за пределами замка и, что уж таить, отведать фирменного сливочного пива мадам Розмерты. По слухам, оно всё ещё способно примирить человека с жизнью, — он подмигнул. — Мы соскучились. — Это… правда лучший сюрприз, — выдохнул Гарри, и его глаза засветились так, будто октябрь на миг стал летом. — Подвинься, Поттер, — раздался за его спиной наигранно строгий, но до боли знакомый голос. — Миа… — Сириус отпустил Гарри и тут же притянул девушку к себе. Он наклонился и оставил тёплый поцелуй на её виске. — Я так соскучился. Миа улыбнулась, комкая пальцами ткань его плаща и вдыхая родной аромат, и на секунду весь холод Хогсмида перестал для неё существовать. — У меня есть новости для тебя, но это потом… — шепнула она ему на ухо, чтобы не услышали другие. Сириус чуть отстранился, склонил голову набок и хитро прищурился — тот самый взгляд, который всегда предвещал неприятности или шутку. — Я побаиваюсь таких формулировок, дорогая, — промурчал он ей в волосы вполголоса. — Ты всё-таки беременна? — Сириус! — Миа несильно хлопнула его по плечу, едва сдерживая смех и возмущение одновременно. — У тебя только одно на уме? — Нет, — усмехнулся Блэк, встретившись с ней взглядом, в котором, помимо привычного озорства, мелькнула неожиданная серьёзность. — Но это было бы замечательной новостью, не думаешь? Миа закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули. — Ты невыносим, Блэк… — пробормотала она, однако пальцы так и не разжались, продолжая держаться за его плащ, словно отпускать его было бы ошибкой. — Пойдём внутрь, ты замёрзнешь, — сказал Сириус тихо, заботливо, скользнув ладонью по её запястью. Миа не ответила — лишь кивнула и первой направилась к дверям «Трёх мётел». За ними двинулись остальные. Все — кроме двоих. Если бы Джоанна не сжала ладонь Джейн, та, кажется, так и осталась бы стоять на месте, глядя в никуда. Джейн вздрогнула, словно только сейчас осознала, где находится, и позволила увлечь себя вперёд. Но не успели они сделать и пары шагов, как чья-то рука мягко, но настойчиво перехватила Джейн за локоть. — Джейн, — произнёс Ремус негромко, будто боялся спугнуть не только её, но и сам момент. — Поговорим? Джо остановилась, вопросительно посмотрела на подругу. В глазах — немой вопрос и готовность вмешаться, если понадобится. Джейн на мгновение замялась, затем коротко кивнула, давая понять, что всё в порядке. По крайней мере, так, как может быть «в порядке» между ними. Дверь «Трёх мётел» захлопнулась, отрезая их от света, шума и тепла. Улица сразу показалась пустыннее и холоднее. Джейн поёжилась — то ли от промозглого воздуха, то ли от мурашек, которые ровным, неприятным строем пробежали по спине. Ремус заметил это сразу. Он поднял палочку, почти незаметным движением наложил согревающее заклинание. Тепло окутало их обоих, но напряжение между ними от этого никуда не исчезло — напротив, стало только ощутимее, как натянутая струна. Они стояли слишком близко. Он смотрел на неё внимательно, слишком долго, словно пытался прочесть между строк всё то, что она так старательно скрывала. — Ты… — начал он и тут же замолчал, будто не знал, с чего именно стоит начать. Джейн подняла подбородок, встречая его взгляд. — Ты хотел поговорить, — сказала она спокойно, но в этом спокойствии звенело напряжение. — Говори. Ремус медленно выдохнул. Он опустил глаза на секунду, словно собираясь с силами, а потом снова посмотрел прямо в неё. — Я слишком долго молчал. — Его голос дрогнул, но был твёрдым. — Слишком много держал внутри. Но… я не могу больше так. Ты думаешь, я оттолкнул тебя. И это правда. Я сделал это. За то время, пока мы были на расстоянии, я понял, — он говорил уже быстрее, будто боялся, что она уйдёт, не дослушав, — что ты… ты — то, что держит меня в этом мире. Что бы я ни говорил, как бы ни отталкивал тебя… всё это ложь. Защитная, дурацкая, жестокая ложь. Но я не могу больше так. Джейн отвела взгляд. В груди что-то болезненно сжалось, и она на секунду закрыла глаза, словно собираясь с мыслями. Несколько мгновений казалось, что она не ответит вовсе. Но затем её голос прозвучал тихо, но отчётливо: — Ты ранил меня, Ремус. И не только словами или поступками. Ты лишил меня выбора. Поставил перед фактом, что у нас не может быть будущего. Её пальцы нервно сжали край плаща, будто она удерживала себя на месте. — Ты дал понять, что всё, чего я хочу… семья, дом, покой, — она запнулась, и голос всё же дрогнул, — это несбыточная мечта рядом с тобой. Что я должна отказаться от этого заранее, потому что ты уже всё решил за нас обоих. Ремус тяжело вдохнул. Его дыхание стало неровным, почти болезненным. Он шагнул ещё ближе, так, что Джейн почувствовала тепло его заклинания и его присутствие одновременно. — Я ошибался, — сказал он глухо. — Сириус… — он коротко выдохнул, словно само имя друга давалось ему непросто, — он заставил меня взглянуть на всё иначе. Я понял, что страх — не оправдание. И если я лишу нас даже надежды, это и будет моей настоящей ошибкой. — Блэку действительно пора выдавать диплом психолога, — горько усмехнулась Джейн. Она снова посмотрела на него, и в её взгляде смешались боль, усталость и всё ещё живое чувство. — Но одними признаниями ничего не исправишь, Ремус. Ты слишком сильно меня обидел. Она сделала шаг назад, возвращая между ними расстояние — небольшое, но необходимое, как глоток воздуха после долгого погружения. Холодный вечер тут же напомнил о себе, но Джейн не двинулась. Она стояла прямо, будто намеренно отказывалась от привычного желания спрятаться за его спиной. — Знаешь, Рем… Я не кинусь в твои распростёртые объятия просто услышав слова. Слова – это ветер… Я не буду больше играть роль спасательного круга, за который ты хватаешься каждый раз, когда тебе становится страшно. За это время… — она на секунду замолчала, — за тот месяц, что я провела в Хогвартсе, многое во мне изменилось. Он был коротким, но очень полезным. Сейчас я даже рада, что уехала, потому что… как говорится… «большое видится на расстоянии». Я наконец-то взвесила все «за» и «против». Поняла, чего хочу и чего больше не готова терпеть. И как бы сильно я тебя ни любила, Рем, — она посмотрела ему прямо в глаза, — на одной любви далеко не уедешь. Ремус сжал челюсть, принимая каждое слово, не пытаясь перебить. — Я не хочу больше тащить наши отношения на уговорах, — продолжила она. — Я хочу, чтобы рядом со мной был мужчина, который способен принимать решения и обсуждать проблему, а не рубить с плеча только потому, что он так захотел. Не прятаться за благими намерениями. Не исчезать, когда становится трудно. А защищать. Быть опорой, а не ещё одной болью. Она глубоко вдохнула. — Если ты докажешь мне, что способен на это… — её голос стал почти шёпотом, — тогда у нас есть шанс. Она сделала паузу. Тишина между ними натянулась до предела. — А если нет… — Джейн медленно выдохнула и отвела глаза, наполняющиеся слезами, — я уйду. Окончательно. И на этот раз — без оглядки. Ремус стоял неподвижно, словно каждое её слово врезалось в него физически. Когда он наконец заговорил, его голос был тихим, но в нём звучала решимость, которой раньше не было: — Я понял. И я не буду просить тебя верить мне на слово. — Он сделал шаг назад, уважая установленную ею границу. — Я докажу. Не ради шанса… ради тебя. И ради нас. — Время покажет, — небрежно обронила она, лишь бы закончить этот диалог, который так терзал её сердце. Джейн быстро проморгалась, стараясь «смахнуть» непрошенные слёзы, и, не говоря больше ни слова, развернулась к входу в «Три метлы». Она шла ровно, почти слишком прямо, будто любое замедление могло выдать её состояние. Ремус последовал за ней молча, не отставая ни на шаг, но и не приближаясь — принимая её молчаливое решение сохранить дистанцию хотя бы на эти несколько минут. Стоило им переступить порог, как тёплый воздух таверны накрыл с головой. Запах сливочного пива, дыма от камина и пряностей смешался с гулом голосов, смехом и звоном кружек. Живое, шумное тепло контрастировало с тем, что всё ещё тянулось между ними тонкой, не до конца оборванной нитью. Джейн быстро нашла взглядом знакомый столик. Компания уже устроилась: Сириус развалился на скамье с видом человека, который наконец-то оказался там, где хотел быть; Миа сидела рядом с ним, чуть повернувшись в его сторону; Джоанна напряглась, едва заметив их, а Гарри с Роном оживлённо что-то обсуждали, перебивая друг друга. Они подошли, заняли свободные места. Ремус и Сириус обменялись коротким, почти незаметным взглядом — в нём было слишком много смысла для постороннего: вопрос, ответ и осторожное «потом». Джоанна и Миа тут же посмотрели на Джейн, и та, уловив их тревогу, лишь коротко кивнула — мол, всё в порядке. По крайней мере, настолько, насколько это возможно. — Я осмелился заказать вам двоим по кружке согревающего сливочного пива, — нарочито бодро произнёс Сириус, явно чувствуя необходимость разрядить повисшее напряжение. Перед Джейн и Ремусом появились кружки, от которых поднимался ароматный пар. — Спасибо, Бродяга, — ответила Джейн, притягивая свою кружку ближе. Улыбка получилась немного натянутой, но искренней. — Это, конечно, не твоя легендарная домашняя вишнёвая настойка, которая мёртвого заставит пуститься в пляс… но тоже сойдёт. — Доживи до Рождества, Джейн, — подмигнул Сириус, обнимая Мию за плечо. — Вот тогда и повод будет, и компания подходящая. И, главное, никому не придётся выходить из дома несколько дней подряд. — А кто-то попробует её и раньше… — промурлыкала Миа, наклоняясь к нему и говоря почти ему в ухо. — Или откупорит бутылочку старого доброго французского сухого. Я, между прочим, хочу напроситься к тебе в гости на пару дней. Можно? — Конечно, дорогая, — ответил Сириус вполголоса, довольно ухмыляясь. — Хоть на всю вечность, которую я, вообще-то, планирую с тобой провести. Миа мягко рассмеялась и ткнулась лбом ему в плечо. Джоанна, наблюдая за ними, едва заметно улыбнулась, но затем снова посмотрела на Джейн — пристально, оценивающе. Та сделала глоток сливочного пива; тепло медленно разлилось по груди, немного унимая внутреннюю дрожь. Ремус сидел рядом, держа кружку обеими руками. Он не смотрел на неё — и в этом было больше такта и уважения, чем в любом прикосновении. Но в какой-то момент их пальцы почти соприкоснулись на краю стола. Почти. Ни один из них не отдёрнул руку сразу — словно оба позволили этому крошечному, почти незаметному жесту случиться, не решаясь сделать его значимым. Разговор за столом постепенно оживился. Рон, размахивая руками, с воодушевлением рассуждал о предстоящих тренировках и шансах попасть в основной состав команды. Гарри подхватывал, вспоминая прошлые матчи, а Джинни язвительно комментировала их уверенность, заставляя обоих краснеть и смеяться одновременно. Сириус лениво откинулся на спинку скамьи, явно наслаждаясь атмосферой — редкой, почти забытой для него нормальностью. И потому никто не заметил, как за их спинами выросла массивная, добродушно-внушительная фигура профессора Слизнорта. — Ах! Какие люди! — раздался над столом его звучный, довольный голос. — Просто праздник какой-то! Все обернулись разом. — Мистер Блэк! Мистер Люпин! — продолжил он с искренним восторгом, будто встретил старых любимых учеников. — Безумно рад вас видеть, господа. Честное слово, безумно! Его густые брови приподнялись, а взгляд заскользил по компании с нескрываемым интересом, цепляясь за детали. — Я уж, признаться, думал, Сириус, что больше никогда не встречу вас в подобных… мм… цивилизованных местах, — хохотнул он и с силой хлопнул Блэка по плечу. Тот едва не расплескал сливочное пиво на джинсы. — Но, должен сказать, вы выглядите… как бы это выразиться… куда более устроившимся в жизни. Сириус фыркнул, но не стал возражать. Он лишь лениво откинулся на спинку скамьи, словно разговор его искренне забавлял. — Старею, профессор, — протянул он с нарочитой небрежностью. — Приходится соответствовать общественным ожиданиям. Слизнорт рассмеялся громко, с удовольствием, но затем его взгляд задержался на Мии. Он прищурился, словно недостающий кусочек мозаики наконец встал на место, и его улыбка стала шире — почти заговорщической, слишком понимающей. — Ах вот оно что… — протянул он, понизив голос. — Теперь многое встаёт на свои места. Он наклонился чуть ближе к Мие, нарушая границы допустимого ровно настолько, чтобы это выглядело почти случайно — но не было таковым ни на мгновение. — Удачная партия, мисс Фокс, — прошептал он с видом человека, искренне уверенного, что прекрасно разбирается в чужих судьбах. — Когда вы были ещё студентами, я частенько… разумеется, совершенно ненамеренно… замечал, как вы двое смотрите друг на друга. Такие взгляды, знаете ли, невозможно спутать ни с чем. Миа почувствовала, как тепло мгновенно прилило к щекам, словно кто-то подлил в кровь огня. Но она не отвела взгляда. Подняла подбородок, встретив глаза профессора спокойно, с достоинством — как взрослая женщина, а не смущённая студентка. — Надеюсь, — продолжил Слизнорт, выпрямляясь и вновь переходя на громкий, почти сценический тон, — в скором времени вы примерите на себя легендарную фамилию Блэк. Ей, знаете ли, давно не хватало… — он сделал неопределённый жест рукой, — достойного продолжения. Живого, яркого. Такого, которое запоминается. За столом повисла короткая пауза. Рон не выдержал и издал нечто среднее между смешком и кашлем, поспешно прикрыв рот ладонью. Гермиона бросила на него неодобрительный взгляд, но и сама отвернулась, потому что уголки её губ предательски дрогнули. Лицо Мии тем временем стало ярче её собственных волос, но она всё ещё держалась — лишь глубже вдохнула, собирая себя в кулак. Сириус же не подал виду, что слова профессора его хоть сколько-нибудь смутили. Он лишь скривил губы в ленивой, почти самодовольной ухмылке и, как только Слизнорт, довольный произведённым эффектом, ретировался к соседнему столику, наклонился к Мие и сказал вполголоса: — Вот видишь, даже этот старый пройдоха на моей стороне. — Сириус, — Миа небольно толкнула его в бок, но в этом жесте было больше смущённого тепла, чем раздражения. — Молчу-молчу, — тут же поднял он руки в примирительном жесте. — И пока ты не испепелила меня одним лишь взглядом, я, пожалуй, выйду на воздух. — Он бросил взгляд на Гарри. — Поттер, составишь мне компанию? — Спрашиваешь? — усмехнулся Гарри, вскакивая из-за стола с куда большим энтузиазмом, чем требовала простая прогулка. Сириус на ходу накинул плащ, бросив Мии быстрый, тёплый взгляд. Они с Гарри направились к выходу, растворяясь в шуме зала. Когда дверь за ними закрылась, Миа выдохнула и опустила взгляд в кружку. — Он неисправим, — пробормотала она. — Но счастливый, — заметила Джоанна, мягко улыбнувшись. — И, судя по всему, весьма серьёзно настроенный. Миа не ответила сразу. Она лишь провела пальцем по краю кружки, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся чуть быстрее обычного — и от слов Слизнорта, и от того взгляда, которым Сириус посмотрел на неё перед уходом. Холодный воздух ударил в лицо сразу, как только за Гарри и Сириусом закрылась дверь «Трёх мётел». Шум, смех и звон кружек остались по ту сторону толстых досок, а снаружи Хогсмид жил своей приглушённой, почти камерной жизнью. Фонари отбрасывали мягкий янтарный свет на влажную брусчатку, где-то вдали поскрипывали вывески, а дыхание вырывалось белыми облачками, тут же растворяясь в сыром октябрьском сумраке. Сириус машинально застегнул плащ, словно отсекая от себя тепло трактира, сделал пару шагов и остановился у стены. Из внутреннего кармана он достал пачку сигарет, щёлкнул зажигалкой — маленькая искра вспыхнула и погасла, зажигая кончик. Он сделал первую глубокую затяжку, выдыхая дым медленно, почти задумчиво. Затем посмотрел на Гарри. — Ну, — протянул он нарочито небрежно, — как ты тут? В письме ты писал мне об одном человеке. — Сириус чуть склонил голову. — Ты всё ещё так думаешь? Гарри сунул руки в карманы куртки и на секунду уставился на носки своих ботинок, будто в них скрывался правильный ответ. Он помолчал, собираясь с мыслями. — В целом… да, — начал он и тут же хмыкнул безрадостно. — Только вот никто особенно не верит. Думают, что я накручиваю себя. Что это просто старая вражда. Но, Сириус… — он поднял глаза, и в них мелькнуло упрямство, — клянусь, я уверен. Там что-то не так. Сириус медленно выдохнул дым, чуть прищурившись — то ли от холода, то ли от собственных мыслей. Некоторое время он молчал, разглядывая крестника так, словно сопоставлял его слова с чем-то давно известным. — Мне тоже так кажется, — наконец сказал он. — Твои опасения не на пустом месте. Его отец слишком сильно провинился перед хозяином. А такие долги… — уголок губ Сириуса дёрнулся в кривой усмешке, — редко прощают. Чтобы вернуть доверие, он вполне мог пойти на это. Отправить сына по своим стопам. Он сделал ещё одну затяжку и резко стряхнул пепел. — Этот белобрысый хорёк способен на многое, — добавил он уже жёстче. — Так что будь осторожен, Гарри. И ещё. — Он посмотрел на него в упор. — Не бросай тренировки с Мией. Сейчас любая информация может оказаться оружием. И важно, чтобы она не ушла не в те руки. Гарри кивнул, но тут же нахмурился. — Возможно, поэтому мне кажется, что Джоанна что-то скрывает… Сириус не удивился. Он лишь чуть склонил голову, словно признавая мысль разумной. — Возможно, — спокойно согласился он. — Но не делай из этого трагедии. Джо, как и Миа с Джейн, — надёжные люди. Они не причинят вреда. Если что-то и скрывают, то точно не из дурных побуждений. — Я знаю, — тяжело выдохнул Гарри. — Просто эта неизвестность… она меня гложет. Не даёт покоя. — Всему своё время, — Сириус хлопнул его по плечу, возвращая в голос привычную уверенность. — Выше нос, герой. Ты уже слишком много на себя взвалил. Гарри кивнул и, словно намеренно уходя от тревожной темы, спросил: — А у тебя как дела? Работа, дом… всё в порядке? Сириус усмехнулся, делая последнюю затяжку. Он бросил сигарету на землю и тщательно затушил её носком ботинка. — Всё идёт своим чередом, — ответил он. — Даже слишком спокойно. — Он замялся, затем посмотрел на Гарри чуть внимательнее. — Я тут подумываю об одном. — О чём? — насторожился Гарри. Сириус на секунду замолчал, будто взвешивая решение, затем усмехнулся уже теплее, почти по-мальчишески. — Ты ведь умеешь хранить секреты? — Говори, — Гарри выпрямился. — На зимних каникулах мне понадобится твоя помощь, — сказал Сириус тише. — Я хочу сделать предложение одной рыжей особе. Такое, от которого, я очень надеюсь, она не сможет отказаться. На мгновение Гарри даже забыл о холоде. Он вскинул голову, и в его глазах вспыхнуло неподдельное, почти детское восхищение. — Ого… — выдохнул он, а затем широко улыбнулся. — Я правда рад за тебя. — Он помедлил, будто подбирая правильные слова. — И я уверен, она согласится. Миа… она смотрит на тебя так, как смотрят только на самое ценное, что есть в жизни. Сириус усмехнулся, провёл рукой по затылку, слегка взъерошив волосы, и на секунду отвёл взгляд. — Я тоже в это верю, — сказал он негромко. — Просто… хочется сделать всё правильно. Без пафоса, без громких жестов ради жестов. Чтобы она поняла: это не порыв, не безрассудство. Это выбор. Осознанный. Навсегда. Гарри кивнул, ощущая, как внутри разливается тёплое чувство — редкое, почти забытое ощущение спокойствия. — Скажи, что нужно сделать, — серьёзно ответил он. — Я помогу. Чем угодно. Сириус посмотрел на него внимательно, и в его взгляде мелькнула благодарность — глубокая, взрослая. — Знал, что могу на тебя рассчитывать, — тихо сказал он и снова хлопнул Гарри по плечу, но уже мягче. — Кажется, ты вырос быстрее, чем я успел это заметить.