Сталь и стекло

      Ли с раннего детства усвоил, что молчание бывает разным. Убийственно-тяжёлым, как могильная плита — когда всё уже сказано и сделано, и остаётся только принять последствия. Обжигающе-напряжённым, как натянутая до предела струна — когда весь мир замирает в ожидании слов, после которых ему уже не суждено остаться прежним…       Тишина в кабине внедорожника Квинлана была вязкой и густой, как чёрная смола. Как топь, медленно, но верно затягивающая на глубину. И из этой тишины могло вырасти всё, что угодно — кроме счастливого исхода.       Они оба молчали. За время пути Квинлан наверняка успел заготовить паттерны для любого возможного ответвления диалога, любой реплики скриптора Хейла — и Ли догадывался, что проиграет в любом случае, стоит лишь ему переступить эту стартовую черту.       Впрочем, он уже проиграл.       И он бессмысленно таращился на россыпь хлебных крошек на приборной панели, на извилистую трещину, расчертившую лобовое стекло, на стрелку спидометра, замершую на нуле…       — Рад вас видеть, — равнодушно-вежливый голос Квинлана рассёк тишину, словно лезвие ланцета. — Надеюсь, то, как вы выглядите… это не следствие неподобающего обращения со стороны наших новых друзей?       — Нет, — усмехнулся Ли, представив себе душераздирающую картину: Аттила и Феликс насильно скармливают несчастному скриптору Хейлу одну таблетку парацетамола за другой. — Наши новые друзья были донельзя деликатны. Просто Фар-Харбор — весьма посредственный курорт. Не рекомендую к посещению.       — Жаль, — сочувственно отозвался Квинлан. — Жаль, что вам пришлось столкнуться с непредвиденными осложнениями. Но ничего, у вас ещё будет время отдохнуть.       — Laetus istud audio, — Ли снова почувствовал, что ему не хватает воздуха.       — Только расскажите мне, как всё прошло, — попросил Квинлан. — Хотя бы в общих чертах. Не то чтобы я не доверял мистеру Аттиле и его интерпретации событий, но вам я доверяю больше.       — И напрасно! — Ли повернулся к нему. — Сами же видите, я всё запорол. Не пойму только, на что вы вообще рассчитывали, отправляя меня туда без внятной задачи. Ну разве что вы хотели дать фору «Виндикте» — тогда да, у вас всё прекрасно получилось.       Сейчас он скажет мне выметаться из машины, подумал он. И из Братства.       Квинлан повернул ключ в замке зажигания — и внедорожник мягко тронулся с места.       — Рассчитывал, что вы всё уладите, Ли. И получил ровно то, чего ожидал. Отлично сделанную работу.       — Да? — усмешка вышла откровенно жалкой.       — Во-первых, вы их не спугнули, — Квинлан болезненно поморщился. — Хотя тревожности нашему коллеге с Запада не занимать. Вы смогли найти общий язык с Деккером и его свитой. Убедили проследовать за вами в Бостон. И выбрали, пожалуй, оптимальное место и время для того, чтобы представить наших новых друзей Братству.       — Оптимальное? — Ли покачал головой. — Квинлан, чёрт возьми. Они сейчас в плену.       — И это лучшее, что могло с ними случиться, — невозмутимо кивнул Квинлан. — Они в плену, да. И о них теперь знает каждая собака на Столичной Пустоши… по крайней мере, каждая собака, имеющая отношение к Братству. Если бы Старейшины из Лост-Хиллз узнали о том, что мы планируем провести сепаратные переговоры у них за спиной — поверьте, они сделали бы всё, чтобы эти переговоры не состоялись. Но теперь устранить Деккера по-тихому у них уже не получится, а значит, Артуру по крайней мере придётся его выслушать. Именно этого Деккер и добивался, разве нет? Уж не знаю, насколько хорошо он сумеет обосновать свою позицию на завтрашнем совещании, но нашим людям в любом случае не помешает увидеть, что существуют и другие дороги. Не только та, которая ведёт на юг. И я, в общем-то, выполнил свою часть сделки. Я предоставил Деккеру трибуну — и теперь я умываю руки.       — Так уж и умываете, — проворчал Ли. — Ведь Мёрфи — тоже часть вашего плана?       — Мёрфи? — настороженно переспросил Квинлан.       — Ну как же. Герой войны, рыцарь, отличный пилот — и по совместительству гуль, — Ли поморщился. — Который в нужный момент выскочил, как чёрт из табакерки, и спас попавший в беду отряд Братства. Живой пример того, что идеология Среднезападного отделения тоже имеет право на существование.       — Нет, Ли, — Квинлан вцепился в руль так, что пальцы побелели. — Нет. Это не мой план.       — А чей тогда?       — Понятия не имею, — сердито огрызнулся проктор. — И что же, этот героический трикстер — он сейчас на «Вателине»?       — Скорее всего, — глухо отозвался Ли. В висках забилась знакомая боль. Дьявол. Он ведь должен был догадаться, что дело нечисто. Должен был рассмотреть все варианты, а не цепляться за удобное объяснение.       Хотя, скорее всего, Арлин и детям — да и всему личному составу «Вателина» — ничто не угрожает, подумал Ли. Если Мёрфи и впрямь ставленник «Виндикты», то на месте Хозяев Чумы скриптор Хейл распорядился бы столь ценным ресурсом с максимальной отдачей. Наверняка Старейшина Мэксон захочет лично разрешить столь важный для Братства прецедент. Не просто огласить приговор, но привести его в исполнение — как в случае с паладином Дансом…       — Это плохо, Ли, — процедил проктор сквозь зубы. — Это очень плохо.       Машину занесло на обочину. Из-под колёс раздался звонкий хруст гравия, а бампер со скрежетом проехался вдоль ржавого отбойника.       — Квинлан, давайте лучше я поведу, — тревожно предложил Ли.       — Нет, всё в порядке, — сердито отмахнулся проктор. — Просто устал немного.       Ли с сомнением покосился на него. «Немного» было явным преуменьшением. Квинлан, в общем-то, никогда не лучился здоровьем, но сейчас он и вовсе выглядел как оживший мертвец. Ну ещё бы. Чтобы в одиночку доехать от Ратленда до Столичной Пустоши, ему пришлось бы несколько дней обходиться без сна. Под глазами проктора набрякли чёрные круги, голос то и дело срывался на хриплый шёпот, руки дрожали — только взгляд оставался ясным и цепким. Что ж, Ли прекрасно знал, откуда берётся эта заёмная бодрость. И знал, чего она стоит. И всё-таки…       Ментаты, подумал он. У Квинлана есть ментаты. И едва ли он полностью израсходовал весь запас за время пути.       Желудок свело болезненной судорогой.       — А почему вы не могли взять с собой кого-нибудь из Ратленда? — со злостью спросил Ли. — И зачем вообще вся эта ахинея с побегом из лазарета?       — Чтобы развязать Артуру руки, — Квинлан печально улыбнулся. — Не хочу, чтобы ему пришлось вступать в конфликт со Старейшинами из-за моих решений.       — Опять Артур, — Ли поморщился. — И что, вы верите, что он способен сам вывести Братство из этого кризиса? Без вас?       — У него есть помощники, — Квинлан пожал плечами. — Ваша сестра, к примеру, особа весьма здравомыслящая. Да и сам по себе Артур умный мальчик.       — И тем не менее он рвётся на юг, — Ли покачал головой. — Что такого на юге? Кроме языческих культов, аллигаторов и малярии?       — Ли, а вы не догадываетесь? — с интересом спросил Квинлан.       — Плацдарм для ненужной войны, — Ли нахмурился, вспоминая висевшую в холле Политехнического музея карту довоенной Америки с мультяшными символами достопримечательностей каждого штата. — Ну, ещё рядом Флорида… а там мыс Канаверал и космопорт.       — Именно, — кивнул проктор с довольным видом.       — Что, серьёзно? — Ли нервно усмехнулся. — Космос? Нет, ну… это амбициозно, конечно. Но по-моему, сейчас и на земле дел хватает.       — Согласен, — Квинлан вздохнул. — Именно поэтому мы с вами сейчас здесь, а не в Цитадели. Нет, я мог бы организовать вам торжественный приём; видит бог, вы его заслужили… но вы же знаете, что начнётся, стоит нам переступить порог Большого Зала. Вавилонское столпотворение. Мы с вами будем орать «Виндикта», они будут орать «Луизиана», Деккер будет орать «мутанты»… А я не люблю, когда орут. И не люблю тратить время на то, чтобы объяснять идиотам очевидные вещи.       — Будь они очевидными… — Ли не договорил: машину в очередной раз занесло на повороте.       — Да, доказательств у нас пока мало, — согласился проктор. — Показания ваших спутников. И та девушка из Акадии. Нам потребуется что-то ещё. Те данные из медблока «Логана» — вы, надеюсь, взяли их с собой?       — Да, — Ли смутился. — Только не пойму, какой в них прок? Ведь в Цитадели всё то же самое.       — О нет, — Квинлан покачал головой. — Не то же самое. Базу данных «Логана» не обновляли с января прошлого года. А конфликт версий — это всегда интересно. Да, думаю, с этого мы и начнём. Мы ведь расследуем ещё одно дело.       — Какое?       — Покушение на проктора Братства Стали, — невозмутимо ответил Квинлан. — К примеру, на медкарту скриптора Шилдса я бы посмотрел с большим интересом.       — Так смотрите. У вас же есть «Пип-бой».       — Боюсь, ему не хватит оперативной памяти, чтобы обеспечить нам свободную навигацию по медицинскому архиву Братства, — губы Квинлана растянулись в довольной усмешке. — Ничего, Ли. Скоро мы с вами доберёмся до хорошего терминала.       — А куда мы едем? — спросил Ли. — Не в Цитадель, это понятно.       — В Фоллз-Чёрч, — огорошил его проктор.       — Фоллз-Чёрч? — Ли растерялся. — Вы уверены?       — А в чём проблема?       — Но там же… — Ли нахмурился. — Это же закрытая санитарная зона. Место захоронения крупного рогатого скота после вспышки сибирской язвы.       — А вы его лично видели, это захоронение? — с живым интересом осведомился проктор.       — Нет, — Ли вздохнул. — Что, и это неправда?       — Возможно, там и есть какой-нибудь скотомогильник, — Квинлан пожал плечами. — Но лично я его ни разу не видел. А я в своё время там бывал часто.       — Нет, подождите, — упрямо нахмурился Ли. — Об этом же во всех газетах писали… Да что там, лично вы выступили по радио с официальным заявлением и сообщили всем, что район закрыт с связи с угрозой биологического заражения. Я точно помню.       — Ну согласитесь, это достаточно эффективный способ отогнать от района искателей приключений и шваль, которая ищет, чем поживиться, — Квинлан усмехнулся. — Рекомендую, Ли.       Ли ушам своим не мог поверить. То есть Квинлан просто забрал себе этот чёртов район. Присвоил. С непостижимой, нечеловеческой наглостью.       — Ладно, — он потянулся к ремню безопасности и тут же отдёрнул руку: а смысл? — То есть мы едем в Фоллз-Чёрч, чтобы ознакомиться с медкартой Шилдса?       — Шилдса и его друзей из Коннектикута, — уточнил проктор. — Послушника Макферсона и рыцаря Хьюза. Того, кто напал на вашу жену.       Ли медленно повернулся к нему.       — А ведь вы, получается, знали, — проговорил он. — Когда вы беседовали с Памелой в лазарете Ратленда, вам уже должны были донести о нападении на мою семью. И вы мне ни слова об этом не сказали.       — Мне надо было, чтобы вы действовали эффективно, Ли, — в голосе Квинлана не было и тени смущения. — На тот момент жизнь Арлин уже была в безопасности, а дети и вовсе не пострадали — но ведь вы бы всё равно бросили все дела и помчались в Нью-Хейвен? Хотя это и не имело бы никакого практического смысла.       — Это я должен был решать, — процедил Ли сквозь зубы.       — Что бы вы ни решили, вы бы в любом случае чувствовали себя сволочью и предателем, разве не так? — Квинлан приподнял бровь. — Я просто избавил вас от этого неприятного и ненужного выбора.       — Квинлан, это… это в последний раз, слышите? — глухо проговорил Ли: на горле снова сомкнулась невидимая рука. — Последний раз, когда вы принимаете какие-либо решения по поводу моей семьи без моего ведома.       — Это угроза? — спросил Квинлан с любопытством.       — Нет, — Ли покачал головой. — Просто теперь будет так. Или не будет никак.       Пару секунд Квинлан молчал.       — Ладно, — кивнул он. — Принято.       — И дальше поведу я, — проворчал Ли, глядя на ржавый каркас перевернувшейся «Корвеги» на обочине дороги. — Иначе ни до какого Фоллз-Чёрч мы не доедем.       Квинлан спорить не стал — видно, и впрямь вымотался до предела. Покорно переполз на пассажирское сиденье и моментально отключился, едва машина тронулась с места. Что ж, Ли примерно представлял себе, в каком направлении нужно ехать, да и довоенные указатели вдоль дорог всё ещё могли помочь определиться с маршрутом. Проблема заключалась в другом. В самом водителе. Самонадеянном идиоте, который так настойчиво пытался выпроводить Квинлана из-за руля — и при этом как-то упустил из виду, что и сам сейчас пребывает не в лучшем состоянии. Он ведь так до конца и не оправился от лихорадки; температура вновь поползла вверх, а сбить её было нечем… А в дуэли антигистаминов и эпинефрина антигистамины уверенно одерживали победу.       Решение тут могло быть только одно: остановить машину и передать место у штурвала кому-нибудь с ясным сознанием и твёрдой рукой. Но чёрт возьми, откуда такому человеку было взяться в салоне машины безумного проктора?       Нет, первые пару часов Ли держался неплохо — побег с «Вателина» оказался очень даже бодрящим приключением, да и тревожные мысли неплохо отгоняли сон. Но к излёту ночи от ясности сознания не осталось и следа.       …А ведь решение было тут. Совсем рядом. Где-нибудь в бардачке. Или, например, в приоткрытом кармане дорожной сумки, брошенной на заднее сиденье. Комплексное решение всех грёбаных проблем…       По лобовому стеклу машины хлестнули ветви придорожного кустарника — и Ли с ужасом понял, что он просто отключился на пару секунд. И — как знать — возможно, уже не в первый раз. А до Фоллз-Чёрч оставалось ещё десять миль.       Нет, нельзя, оборвал он себя. Non licet. Никаких ментатов. И спать нельзя. Нельзя, и всё тут. Как тогда, в Буффало, когда маленький Мэтт день и ночь орал не умолкая, и успокаивался только на руках, и бедная Арлин с ног валилась от усталости, так что им с Ли пришлось вспомнить старую добрую традицию посменных дежурств — полночи ты, полночи я, — и это были жуткие полночи, потому что деваться было некуда: за окном хижины царила густая и непроглядная темнота, иссечённая ледяным дождём, и всё, что оставалось в распоряжении Ли — это крохотная комната, которую он от полуночи до рассвета мерил шагами, потому что стоило остановиться хоть на пару секунд…       (не спать)       …хоть на пару секунд, и Мэтт снова начинал кричать во весь голос, и Арлин — измученная, бледная до синевы, — тут же просыпалась, вскакивала с постели и бросалась ему на выручку… Да, вот тогда-то Ли узнал, что наркотики — не обязательное условие галлюцинаций. Старая добрая депривация сна тоже отлично подходит для того, чтобы развязать руки подсознанию. И он ходил по комнате туда-сюда — десять шагов, если по диагонали, — и беседовал с двухмесячным младенцем, просто чтобы не отключиться прямо на ходу. А по углам комнаты сновали недобрые чёрные тени, и в вой ветра за окном вплетался шум реки…       (реки?!)       Ли до отказа вывернул руль — и вдавил в пол педаль тормоза. Во сне он это сделал или наяву, узнать ему так и не довелось: темнота, в которую он рухнул, до объяснений не снизошла.       Когда он очнулся, уже давно рассвело.       Рядом — в нескольких футах от передних колёс «Хамви» — шумела река. В зарослях рогоза оглушительно стрекотали цикады, а боковое стекло со стороны пассажирского сиденья подёрнулось тонкой паутиной трещин.       Что ж, Ли Хейл одержал победу над аддикцией — и попутно чуть не просрал всё остальное. Бурные, блядь, аплодисменты.       — Да что ж такое, — простонал он, оглядываясь по сторонам.       Проктор, запрокинув голову и подставив лицо утреннему солнцу, развалился на пассажирском сиденье. Сначала Ли показалось, что он не дышит — только потом, присмотревшись, он увидел, что грудная клетка Квинлана размеренно поднимается и опускается. Старый негодяй спал. Спал, вцепившись мёртвой хваткой в лямку рюкзака с голодисками — другая лямка обвилась вокруг запястья Ли. Нет, а что? Правильно, ценное имущество должно быть под присмотром…       Нет, это был какой-то грёбаный кошмар.       Значит, они чёрт знает сколько часов подряд дрыхли тут вдвоём. В машине, которую можно продать за чёртову гору крышек. С забитой оружием сумкой на заднем сиденье. С архивом Братства Стали в рюкзаке. Просто дрыхли. Служба, мать её, безопасности. Такое ж и нарочно не придумаешь.       Ли резко выпрямился. Отвёл пряди волос, приставшие к потному лбу. Закашлялся.       Квинлан тревожно вскинулся и завертел головой по сторонам.       — Всё… под контролем, — торопливо пробормотал Ли, пока Квинлан спросонья не схватился за пистолет и не положил конец этому фарсу. — Всё нормально, и машина в порядке… Только мы… Мы вообще где?       Квинлан, подслеповато щурясь, приложил ладонь козырьком ко лбу.       — В Фоллз-Чёрч, — уверенно сказал он. — Почти приехали. Видите то офисное здание на десять часов? Это корпорация «ЛОБ Энтерпрайзис».       Ли видел — но, чёрт возьми, видел с трудом. Свет беспощадно резал глаза, и контуры зданий на горизонте покачивались и двоились.       — Нет, Ли, всё-таки придётся нам отдохнуть, — с огорчением сказал Квинлан, выглянув из внедорожника. — Фару-то я заменю, невелика беда, но в таком режиме мы долго не протянем. Spiritus quidem promptus est, caro autem infirma, помните? Ничего, там, куда мы едем, можно будет отлежаться. И лекарства там, кстати, тоже есть, — он смерил Ли внимательным взглядом. — Подберёте себе что-нибудь.       — Земля обетованная, — пробормотал Ли.       — Вроде того, — Квинлан кивнул. — Ладно, пересаживайтесь. Теперь моя очередь топить «Хамви» в Потомаке.       Обещания он так и не сдержал: буквально через полчаса «Хамви» благополучно остановился у вестибюля станции метро. Ли настороженно покосился в сторону ступеней, ведущих под землю. Но опасаться было нечего: вход на станцию оказался надёжно заварен стальными плитами. Ну да, Квинлан на мелочи не разменивается.       — Дальше пешком, — Квинлан подхватил рюкзак и выбрался из машины. — Дороги тут, сами видите, ни к чёрту.       Ли подхватил сумку с боеприпасами — и поморщился: позвоночник вновь прошила ослепительная вспышка боли.       — Боже, Ли, да оставьте вы это барахло тут, — Квинлан беспечно махнул рукой. — Всё равно люди сюда не заходят.       — И зачем вам сдался этот район? — проворчал Ли, пытаясь поудобнее пристроить сумку на плече. — Здесь же нет ничего интересного. Даже скотомогильника, как выяснилось.       — А вы оглянитесь по сторонам, — предложил Квинлан.       Ли огляделся. Мрачные громады довоенных развалин, улицы, заросшие желтоватой травой, разорванные линии электропередач, бесполезные, как перерезанные вены… Ни людей, ни машин, ни новых построек. Смерть — и больше ничего.       — Вот так, Ли, выглядела Столичная Пустошь тридцать лет назад, — Квинлан усмехнулся. — Вся Столичная Пустошь. Можете себе представить?       Ли покачал головой. Нет, представить-то он мог. Но вот поверить, осознать, что каких-то жалких полвека назад от Фэйрфакса до Такомы простиралась безжизненная бетонная пустыня, которую людям акр за акром предстояло отвоёвывать у Пустоши, — это действительно было непросто.       — Полезно иногда бывает вспомнить, с чего мы начинали, — Квинлан задумчиво уставился на искорёженные взрывом ворота станции. — Да и вообще, amice, этому району недолго осталось. Сами же видите. С севера сюда подбирается Грейдич, с запада — Фэйрфакс… Если бы не чума, мы бы с вами сейчас шли по стройплощадке.       — А это плохо?       — Нет, — Квинлан улыбнулся. — Это абсолютно естественный процесс. Но я всё равно рад, что успел показать это место вам. Ладно, Ли, — он взвалил рюкзак на плечо. — Полюбовались и хватит. Нам направо.       Идти далеко не пришлось: обойдя накренившееся офисное здание, Квинлан уверенно свернул в заросший травой дворик старого дома. Сейчас даже невозможно было сказать, сколько этажей насчитывала эта постройка до войны — так сильно разрушились стены. И от крыши, само собой, осталось одно воспоминание.       — Вот ведь, — Квинлан с огорчением покачал головой, глядя на жёлтый водозаборный бак, догнивающий посреди двора. — Досадно. Значит, на душ мы можем не рассчитывать.       — Здесь что, и душ есть? — спросил Ли.       — Был, — в усмешке Квинлана Ли почудилось что-то виноватое. — Я ведь давно сюда не заглядывал. Лет пять так точно.       Значит, Квинлан обустроил себе тут секретное логово, подумал Ли. Не укреплённый бункер на случай серьёзных проблем, нет, — скорее, что-то вроде домика на дереве… Мило.       Они вошли в подъезд. Ли с опаской покосился на широкие, в руку толщиной, трещины в стенах.       — Да, тут всё порядком обветшало, — согласился Квинлан. — Но, думаю, ещё один день это здание уж как-нибудь продержится. А больше нам и не нужно.       Подъезд пропитался кислым запахом подвальной сырости. Антрацитово-чёрная плесень расползлась по голым стенам — штукатурка давно слезла с них чулком, как змеиная кожа, и еле слышно похрустывала под ногами. Но Квинлан без тени сомнения устремился в подвал.       Ли смутно догадывался: то, что происходит сейчас, важно. Может, даже важнее погони за «Виндиктой». Ведь Квинлан ничего не делает просто так. Если бы ему просто нужен был терминал, чтобы ознакомиться с данными… Дьявол, да в Александрийской библиотеке полно терминалов. Так что скриптору Хейлу стоило как минимум насторожиться. Но по правде сказать, сейчас этому скриптору хотелось только одного: доползти уже до какого-нибудь логова, снять чёртов протез, который за три дня непрерывной носки стёр кожу в кровавые лохмотья, — и отлежаться. Или сдохнуть уже наконец. Сейчас оба варианта казались в равной степени заманчивыми.       — Так, — проворчал Квинлан, смахнув паутину с кодового замка, врезанного в стальную дверь. — Надеюсь, не заклинило. Было бы обидно. Тридцать две ступеньки, как-никак.       Он что, тоже их считает? — удивился Ли. И тут же вспомнил: точно, у Квинлана ведь тоже какие-то проблемы с ногой. Ранение, полученное в ходе войны с Анклавом. Да уж, это хоть не так обидно, как позволить забить себя до полусмерти мудаку-минитмену.       Дверь медленно, с драматичным скрипом, распахнулась — и Квинлан, вытащив из кармана куртки фонарик, уверенно шагнул в темноту. А Ли замер на пороге, не зная, чего и ожидать.       Из-за двери донёсся звон стекла, приглушённая ругань Квинлана — и через пару секунд зловещую тишину сменил тихий рокот генератора. Под потолком вспыхнул свет, и Ли наконец-то смог увидеть землю обетованную — небольшой участок, отгороженный от старого автомобильного тоннеля.       Ох и странное это было место. Словно бы созданное для того, чтобы наглядно проиллюстрировать разницу между понятиями «хаос» и «порядок». Дальняя часть логова — та, где располагались вычислительный центр неслабой мощности и идеальный во всех отношениях верстак — привела бы в восторг любого порядочного железячника. И любого порядочного сибарита: холодильник, заставленный всеми сортами «Ядер-колы», коллекция джазовых пластинок на полке… Зато вторая половина мастерской больше всего походила на логово опустившегося мусорщика. Убогая панцирная койка, под которой в пыли громоздились заплесневелые упаковки полуфабрикатов. Неаккуратно обшитые теплоизоляцией стены, увитая паутиной стопка немытой посуды на колченогом столе…       — Что это за место? — только и спросил Ли. — Ваш дом?       — Когда-то был им, — Квинлан обернулся. — Хотите верьте, хотите — нет, Ли, но мне тоже довелось побывать на вашем месте. После победы над Анклавом в Цитадели мне были не рады, и я почти год прожил здесь… И знаете, не могу сказать, что это время было худшим в моей жизни. Изгнание — интересный опыт, — он развёл руками. — Позволяет смотреть на вещи шире.       — А, так значит, всё, что произошло в Бостоне, было для моей пользы, — усмехнулся Ли, переступив порог. — Ради того, чтобы я получил ценный экзистенциальный опыт.       — Тогда мы оба его получили, — Квинлан пожал плечами. — Разве нет?       Ли задержал дыхание. Что ж. Рано или поздно им пришлось бы это обсудить.       — И всё-таки, — медленно проговорил он. — Почему вы тогда разрешили мне уйти?       — Потому что непорядочно наказывать других за собственные ошибки, — не раздумывая ни секунды ответил Квинлан. — Я вас недооценил. Произвёл некорректный анализ ситуации. И получил по заслугам.       — Некорректный анализ ситуации, — Ли покачал головой. — Вот что это было, значит.       — Ли, вы хотите, чтобы я извинился перед вами? — спокойно спросил проктор. — Я бы это сделал. Но, во-первых, просить прощения у человека за неудавшееся покушение на убийство его жены — это как-то наивно, что ли. А во-вторых, вы ведь всё равно меня не простите.       — А вам это нужно? — тихо спросил Ли. — Моё прощение?       На этот раз Квинлан задумался. Или, скорее всего, просто сделал паузу для проформы.       — Пожалуй, нет, — ответил он.       Ли усмехнулся. Другого он и не ожидал.       — Ладно, Ли, — Квинлан с присущим ему тактом сменил тему. — Располагайтесь. Займите койку или диван — как пожелаете. А я пока займусь терминалом.       Что ж, Ли не надо было уговаривать. Он сдёрнул с койки пыльное покрывало и с наслаждением растянулся на отсыревшем матрасе. К чёрту антисанитарию, к чёрту всё…       — Вот ведь сволочи, — сердито отозвался Квинлан из глубины комнаты.       — Кто? — растерянно спросил Ли. Он, признаться, успел утратить нить рассуждений. — «Виндикта»?       — Кротокрысы, — Квинлан повернулся и продемонстрировал ему перегрызенный кабель. — Здесь всё в засохшем дерьме. Мерзость какая.       — Так вам помочь с расчисткой дерьма? — уныло спросил Ли.       — Знаете, весьма точная формулировка наших служебных обязанностей, — проворчал проктор. — Нет уж, спите, Ли. Я вас разбужу, когда мне понадобится помощь. С дерьмом любого рода.       Ли проснулся в кромешной темноте. И понял, что задыхается.       Он в панике потянулся к ингалятору, который оставил рядом с подушкой. Нашарил скользкий пластмассовый флакончик, стиснул в кулаке, поднёс ко рту, нажал на распылитель и… ничего. Ничего не случилось. Нет, сам аэрозоль был исправен: во рту появился едкий маслянистый привкус.       Просто грёбаное лекарство не действовало.       Может, Далия ошиблась, подбирая препарат. Или у него вышел срок годности.       Ли в панике рванул ворот футболки — хоть немного воздуха, хоть глоток… конечно, это тоже не помогло.       — Квинлан, — попробовал позвать он. Но из горла вырвался только жалкий свист.       Эпинефрин. Эпинефрин, точно. В рюкзаке.       Рюкзак стоял на колченогом табурете у противоположной стены. Ли вскочил с койки, бросился к нему — и рухнул на пол. Чёрт, он же отстегнул протез. Одно к одному.       — Ли? — донёсся из глубины подвала настороженный голос Квинлана. — Что у вас там случилось?       Ли дополз до рюкзака. Сдёрнул его на пол. Попытался нашарить застёжку — но это уже было непосильной задачей. Руки не слушались, а по левой стороне груди растеклась острая боль. И в этом кипящем мареве боли остервенело билось сердце, пытаясь выломать рёбра и выбраться наружу.       Помоги мне, в отчаянии подумал Ли. Ну же. Сделай хоть что-нибудь.       Он услышал, как взвизгнула молния, как сухо лязгнули петли аптечки. Почувствовал — несколько мучительных секунд спустя — как вонзилась в предплечье игла, как под кожей растеклась знакомая прохлада…       — Ли, успокойтесь, — услышал он над ухом ледяной голос Квинлана. — Успокойтесь, ясно? Mitesce.       Успокоиться Ли не мог.       Но ведь нет, в отчаянии подумал он. Разве шприц с эпинефрином лежал в аптечке? Он же сам перед тем, как лечь спать, переложил его в боковое отделение. Или нет? Или просто подумал, что было бы неплохо это сделать?       Сейчас Ли ничего не мог сказать наверняка. Кроме одного. Не пройдёт и минуты, как он задохнётся здесь, в этом чёртовом подвале, в этой темноте…       И он из последних сил пополз туда, где должен был находиться выход.       — Да что же это… — Квинлан рывком подхватил его под мышки — и куда-то потащил.       Ногой Ли зацепился за железный угол двери, но боли не почувствовал. Только отчаянную радость. От того, что он всё-таки сдохнет не здесь, не в логове старого ублюдка, а снаружи. Там, где есть свет и воздух.       Душная темнота нахлынула на него, размывая мысли, приглушая боль, переплавляя страх в беспамятство. А потом стальные обручи, стиснувшие горло, начали разжиматься, а багровая пелена перед глазами — истончаться и таять. Медленно, слишком медленно — но Ли смог усилием воли заставить себя сделать вдох. И выдох. И повторить это ещё раз.       И понять, что он сейчас лежит на лестничной площадке поверх вороха полусгнивших тряпок. И даже вспомнить заодно, что от выхода на улицу остаётся один пролёт — восемь ступенек. На этот раз Ли мог не сомневаться в точности подсчётов, ведь Квинлан тоже…       Квинлан.       Ли резко обернулся.       Всесильный проктор Братства Стали скорчился на грязном полу, зажимая ладонями бок. И Ли — весьма своевременно, что и говорить, — осенило, что Квинлану ещё рановато устраивать забеги по лестницам после полостной операции (в Ратлендском, блин, госпитале; это, наверное, могло считаться за дополнительный поражающий фактор).       — Вы… — хрипло выдохнул Ли. — Вы не…       — Кажется, всё в порядке, — проговорил Квинлан, тяжело и надсадно дыша. — Чёрт, Ли. Вы тяжелее, чем кажетесь.       — Извините, — пробормотал он машинально. Что тут ещё скажешь.       Он подполз к стене подъезда. Сел, привалился к ней спиной. Сердце до сих пор колотилось как сумасшедшее.       Там, снаружи, сейчас был день. Обычный летний день, разве что непривычно тихий. Ни одного врага на несколько миль окрест. Нулевой уровень угрозы. А Ли Хейл по старой привычке всё равно попытался сдохнуть. На этот раз — просто так. На ровном месте.       — Это… повторный приступ, — попробовал оправдаться Ли, срываясь на хриплый шёпот. — Так бывает. Поэтому после анафилактического шока пациентов обычно сутки держат под наблюдением.       — Нет, Ли, — Квинлан неуклюже поднялся на ноги. — Нет. Это другое. Паническая атака, симпатоадреналиновый криз, или как это правильно называется… Я, признаться, плохо разбираюсь в медицине.       — При панических атаках не помогает эпинефрин, — Ли неуверенно поднял взгляд. — Мне стало бы только хуже.       — Эпинефрин? — Квинлан покачал головой. — У меня его не было под рукой. И не было времени его искать. Так что я вколол вам обычный физраствор. И, как видите, всё в порядке.       Ли растерянно уставился на свои ладони. Голова кружилась.       — Наверное, это компенсация, — донёсся до него голос проктора. — Знаете, как в тех старых настольных играх — штраф за выносливость, штраф за интеллект… У вас чудесное воображение. Богатое, живое. Оно помогает вам добираться до сути вещей — но, к сожалению, оно с тем же успехом способно работать и против вас. Так что… всё у вас в голове, Ли. И проблема, и решение.       Ли стиснул зубы — до боли. Ему вдруг стало ужасно, невыразимо стыдно. За всю эту нелепую сцену. За себя, за свою идиотскую панику, за чёртову ногу, которую теперь и прикрыть было нечем — он ведь так и выполз из подвала в чём был, в трусах и разодранной футболке… Точнее, не выполз. Он даже этого не смог.       Квинлан сел рядом с ним. Сочувственно спросил:       — Надеюсь, это не меня вы так боитесь, amice?       Ли ожесточённо помотал головой.       За окном подъезда шелестел листвой скрюченный старый вяз. Пылинки танцевали в солнечных лучах, насквозь пронизывающих развалины верхних этажей. А Ли почему-то всё не мог отвести взгляд от собачьего ошейника, лежащего на пороге одной из квартир. Достаточно примечательного ошейника — с самодельным радиомаячком.       — Этот паршивец Икабод постоянно куда-то убегал, — проворчал Квинлан. — А на цепи скулил, как одержимый. Пришлось принять меры.       Теперь Ли мог собрать воедино мелкие детали окружения, которые с утра заретушировало ускользающее сознание. Аккуратно сколоченная будка во дворе. Пластиковая миска для корма у входа в подвал. Затрёпанный ящик из-под консервов с логотипом «Четырёхлистника».       — Собаки? — еле слышно спросил он. — Вы любите собак? Вот уж не подумал бы.       — Нет, — Квинлан страдальчески поморщился. — Честно — терпеть не могу. Шумные, агрессивные и навязчивые животные. Но здесь раньше жил человек, который о них заботился. Иногда мне кажется, у вас с ним довольно много общего.       — Что за человек? — спросил Ли. И тут же пожалел, что задал вопрос. Может, это слишком личное? Хотя чёрт… Не могло это не быть личным.       — Едва ли его имя вам о чём-нибудь скажет, — Квинлан вздохнул. — Гэвин Лэниган, старший скриптор Братства Стали. Один из самых умных людей, которых я встречал. Очень порядочный, благородный… — он покачал головой. — Знаете, он, в общем-то, и сделал меня тем, кто я есть. Разглядел нечто интересное в полудиком бессловесном зверёныше, который часами сидел под дверью лекционной аудитории вместо того, чтобы подметать коридоры Цитадели. Спросил, понимаю ли я его. Понимаю ли, о чём он только что рассказывал послушникам, — Квинлан горько усмехнулся. — Что ж, пришлось мне сознаться, что мне многое непонятно. К примеру, почему в довоенном Сенате было так много однофамильцев президента? Неужели в то время было принято раздавать важные государственные посты своим родственникам? Ведь это неэффективно. И даже опасно. Личные отношения могут навредить общему делу.       — И что он вам ответил? — невольно спросил Ли.       — «Ещё как могут», — Квинлан улыбнулся. — А потом взял меня за руку и отвёл к проктору Смитсон. Они разговаривали за закрытыми дверями, и многого я разобрать не мог. Но интонации, Ли… — Квинлан покачал головой. — Я обычно довольно плохо распознаю оттенки эмоций. Но в тот раз ошибиться было невозможно. Он был в ярости. Спрашивал её, как так вышло, что я не посещаю занятия с остальными детьми. А что она могла ответить? Понимаете, Ли, от меня ведь ничего особенного не ждали после того, как диагностировали тяжёлую умственную отсталость.       — Вам? — потрясённо спросил Ли. — Да как это вообще…       — Очень просто, — Квинлан тяжело вздохнул. — Яблочко от яблоньки недалеко падает. А моя мать была… ну, официально рабство в Братстве запрещено, так что давайте сойдёмся на том, что она по шестнадцать часов в сутки работала в прачечной Цитадели из горячей и искренней признательности к политике Старейшины Лайонса.       Ли потрясённо молчал. Он никогда не интересовался родословной Квинлана. Но представить себе, что проктор был сыном прачки…       — Её подобрали на развалинах Вашингтона, — голос Квинлана оставался ровным и спокойным. — Она так и не смогла объяснить отряду, кто она и откуда. Даже имени своего назвать не могла. Сомневаюсь, что оно вообще у неё было. Но чтобы отстирывать с бинтов кровь и гной, много ума и не требуется, верно? А отца своего, как вы понимаете, я не знал. Скорее всего, кто-то из личного состава воспользовался возможностью… — он пожал плечами. — Один чёрт она не смогла бы никому пожаловаться. Приличия ради меня в четыре года всё-таки отвели на медицинское освидетельствование. И там я был окончательно признан безнадёжным отбросом, потому что отказался собирать пирамидку. В тот день до меня осматривали совсем маленьких детей, и кто-то из них измазал игрушку своими соплями, — он брезгливо дёрнул плечом. — А ещё в ней не хватало компонентов. Двух колец. Видимо, предполагалось, что я просто должен расположить те, что есть, в нужном порядке — но они-то сформулировали задачу иначе! Они попросили меня собрать пирамидку, а это было невозможно. Врач спросила, почему я не выполняю задание. А я не смог вспомнить слово «компонент» и не смог объяснить ей, в чём проблема. Просто разревелся и убежал прочь. Вот и всё.       Ли молчал.       — У меня, конечно, были проблемы со словарным запасом. Мать была не лучшим собеседником. Но музыку слушать, как ни странно, любила. Это-то меня и спасло. У неё в каморке был целый ящик с пластинками. Джазовая ерунда, в основном, — и три аудиоспектакля Национального театра Великобритании. Пьесы Шекспира. «Макбет», «Король Лир» и «Хроника-история Генриха Пятого».       Так вот откуда у него этот акцент, подумал Ли.       — И я часами сидел и слушал их. Пытался понять, как всё это работает.       — Речевые структуры?       — Не только. Люди, их отношения… Я ведь тогда не был человеком в полном смысле слова. В биологическом — да. Но не в социальном. По сути, Лэниган стал первым, кто со мной заговорил в надежде услышать ответ. И, наверное, именно из-за Лэнигана я и связался с преподаванием. Хотел вернуть долг. Точно так же разглядеть кого-то, кто тонет в темноте… И упустил вас, — с досадой сказал Квинлан.       Ли неуверенно поднял взгляд. Но лицо проктора было обращено к нему слепой стороной. Беззащитной. Или наоборот — наиболее защищённой.       — Знаете, потом я долго пытался понять, как это могло случиться, — Квинлан вздохнул. — Я поднял данные. Выяснил, что вы посещали все мои лекции. Абсолютно все — за исключением того времени, когда проходили лечение в лазарете… Но ведь вы молчали, Ли! — Квинлан с укоризной повернулся к нему. — Серьёзно. Всё это время, несколько лет, вы молчали. Вы ни разу не задали мне уточняющего вопроса. Ни разу не вызвались отвечать по собственной воле. А ваши письменные работы — да, они были хороши, но я, откровенно говоря, решил, что вы просто из тех старательных посредственностей, которые виртуозно умеют зазубривать тексты и берут усердием, а не умом… Почему вы молчали?       — Боялся выглядеть идиотом, — хмуро отозвался Ли. — Боялся, что отвечу недостаточно хорошо и разочарую вас. Вот и всё.       — Пирамидка, — Квинлан покачал головой.       — Ага. Она самая.       В тишине было слышно, как хрипло перекрикиваются вороны на другой стороне улицы.       — И что стало с Лэниганом? — спросил Ли.       — Выяснилось, что он шпион Анклава, — спокойно ответил Квинлан. — На беду, выяснить это пришлось лично мне. При весьма, скажем так, драматичных обстоятельствах… Эми вам не рассказывала?       Ли ошарашенно помотал головой.       — Мы — я, родители вашей жены и Лэниган — отправились за ГЭККом в Восемьдесят Седьмое убежище. Да, за тем самым ГЭККом, который потом был использован в Мемориале Джефферсона. И в последний момент выяснилось, что наши с Лэниганом намерения расходятся. Он хотел доставить ГЭКК в Рэйвен-Рок, а я считал, что этому устройству место в Цитадели. Каюсь, я до последнего надеялся, что смогу его переубедить. Предложил оптимальное решение проблемы — по крайней мере, мне оно казалось оптимальным — и десяток резервных вариантов.       — А он?       — Забрал ГЭКК. Сказал, что когда-нибудь я всё пойму. А потом прострелил мне колено и ушёл, — безразлично ответил Квинлан. — Что ж, за те три дня, что я валялся в атриуме Восемьдесят Седьмого в ожидании помощи, я действительно многое понял. Но, наверное, всё-таки не то, что он имел в виду, — он со вздохом поднялся на ноги. — Ладно, Ли. Вряд ли вы так уж хорошо отдохнули за эти полчаса, так что идите спать.       — Спать? — Ли растерянно поднял взгляд. — Нет, спасибо.       — Я за вами присмотрю, — заверил Квинлан. — Я ведь так и не успел разобраться с той консолью.       — Ну, в принципе, да, — Ли мрачно усмехнулся. — Физраствора нам ещё надолго хватит.       — Если это помогает, то почему бы и нет? — Квинлан пожал плечами.       Ли всё-таки заснул, хотя и не собирался. Чёрт знает как это вышло — просто провалился в сон, пока Квинлан рылся в ящиках в поисках запасного кабеля, костеря кротокрысов и отходы их жизнедеятельности на чём свет стоит.       А когда он проснулся, изменилось… многое.       Бардака в гараже стало существенно меньше. Заваленный хламом стеллаж теперь сиял чистотой, — да что там стеллаж, Квинлан, кажется, даже пол подмёл! Или не Квинлан: на столе стояла полупустая бутылка вина и два бокала.       Ли потянулся к протезу — и с удивлением уставился на повязку, аккуратно опоясывающую левое предплечье. Вчера Ли настолько вымотался, что не стал морочиться с перевязкой — просто плеснул дезинфектантом на раны; всё равно они уже достаточно хорошо зарубцевались, да и Аттила своё дело знал. Но кто-то, видимо, решил перестраховаться и исправить оплошность неразумного мистера Хейла.       — Квинлан, это вы решили в доктора поиграть? — нервно усмехнулся Ли. Нет, правда, было в этом проявлении заботы что-то пугающее. — Спасибо, конечно, но…       — Нет, amice, — невозмутимо отозвался проктор. — Я же сказал, что мало что смыслю в медицине. Это ваша сестра.       — Сара была здесь? — Ли рывком сел на кровати.       — Да, — Квинлан кивнул. — Привезла нам актуальную версию архива Цитадели. А заодно устроила мне выволочку за то, что я недостаточно хорошо за вами присматриваю… Хотя, думаю, будь вы в сознании, вам бы тоже досталось.       — И я так крепко спал, что ничего не услышал? — Ли недоверчиво уставился на Квинлана.       — Ну… нам с Сарой нужно было поговорить, а вам — отдохнуть, — Квинлан пожал плечами.       Да, теперь всё встало на свои места. И удивительное, почти противоестественное, ощущение спокойствия, и лёгкое головокружение.       — Обычно в таких случаях люди выходят в другую комнату, а не накачивают третьего лишнего транквилизаторами, — проворчал Ли.       — Сара всегда очень аккуратно рассчитывает дозировку чего бы то ни было, — Квинлан с широкой улыбкой обернулся к Ли. — Уверяю, вам нечего было бояться.       — Само собой, — пробормотал Ли.       — Именно, — Квинлан кивнул. — Кстати, Сара принесла нам немного питьевой воды, а я вспомнил, что у меня тут кое-что оставалось из старых запасов. Так что завтрак готов, Ли!       Завтраком оказалась омерзительная бурда — жидкий и беспредельно вонючий суп из порошкового концентрата, все сроки годности которого наверняка истекли лет сто назад. Но Квинлан, глядя на дело рук своих, прямо-таки лучился гордостью. Да что там, он даже стол сервировал: поставил прямо перед терминалом две жестяные миски… не собачьи, нет. Ли очень надеялся, что не собачьи. Миски выглядели действительно чистыми; наверняка Квинлан использовал при мытье не только «Абраксо», но и дезинфектант… Но чёрт, всему же есть предел.       — Ладно, так что там с архивом? — спросил Ли, украдкой отодвинув тарелку.       — Несовпадения, как я и говорил, — Квинлан, с аппетитом наворачивая чудо-суп, левой рукой дотянулся до клавиатуры — и взору Ли предстал гигантский текстовый файл. — Три тысячи сорок одно несовпадение.       — Ну так это естественно, — Ли пожал плечами. — Базу «Логана» не обновляли полтора года.       — Да, — Квинлан кивнул. — Поэтому я решил сузить область поиска. Отфильтровал данные в соответствии с датой госпитализации или обращения в санчасть. И удалил всё, начиная с третьего января две тысячи триста пятого года. И знаете, Ли, как ни удивительно, кое-что в итоге осталось, — он указал на замызганный листок, лежащий на краю стола. — Двадцать три личных дела, в которых нашлись расхождения до этой знаменательной даты.       — Двадцать три? — Ли покачал головой. — Много.       — Да, — согласился Квинлан. — Но с этим уже можно работать, как вы понимаете. Сара всё перепроверила, так что ошибки быть не может.       — Сара, — проворчал Ли.       — Да, а что? — Квинлан обернулся к нему. — Она очень внимательная девушка… Ли, вы что, обиделись, что я не поручил эту работу вам?       — Ничего подобного, — буркнул Ли, с ужасом и стыдом понимая: да. Да, чёрт возьми, он обиделся. Как ребёнок, которого старшие опять не взяли в игру.       — Мы на правильном пути, amice, — Квинлан наклонил миску, чтобы зачерпнуть ложкой остатки супа. — Видите, все они здесь. Шилдс, Хьюз, Макферсон…       — Мёрфи, — тяжело проговорил Ли, глядя на предпоследнюю строчку.       — И Мёрфи тоже, — Квинлан нахмурился. — Но я предупредил Сару, не беспокойтесь. Его изолируют. Думаю, это ни у кого не вызовет подозрений. Всё-таки гуль в Цитадели — это ситуация из ряда вон… А, кстати. Арлин и мальчики в порядке.       — Они в Цитадели? — с отчаянием спросил Ли.       — Нет, — Квинлан покачал головой. — В безопасном месте. Сара решила, что оно будет ещё безопаснее, если мы с вами не будем знать, где оно находится.       — Разумно, — вздохнул Ли.       Не то чтобы он перестал за них беспокоиться. Нет, конечно. Всё-таки у Сары достаточно своеобразный подход к решению проблем, а у Квинлана — столь же своеобразный подход к подаче информации… И всё-таки Ли хоть немного, хоть на тысячную долю, стало легче. Арлин и дети не в Цитадели. Не с Братством. Сейчас это главное.       — Так, — он переставил злополучную плошку с супом на консоль, подальше от списка. — А эти несовпадения — в чём конкретно они заключались?       — Здесь всё просто, — Квинлан вздохнул. — Из личных дел этих бойцов убрали информацию о том, что они проходили лечение в Аппалачском военном госпитале.       Ли только головой покачал. Что ж, место для подмены «Виндикта» выбрала идеально. Любые странности в поведении двойника — вплоть до полной амнезии — можно было бы списать на последствия черепно-мозговой травмы или ПТСР.       — То есть вы считаете, что там, в Аппалачии, их заменили на синтов, — Ли прищурился. — А что показало вскрытие Шилдса и его приятелей?       — Ничего, — с досадой отозвался Квинлан. — Потому что оно не состоялось. Тела пропали ещё до прибытия санитарной службы… По крайней мере, мне так сообщили. Я бы проверил лично, но в первые пару дней я не мог встать с постели, а уж этого времени агентам «Виндикты» хватило, чтобы замести следы… Может, их не так и много, Ли. Но они очень грамотно расставлены. И, боюсь, это, — он указал на список, — ещё не полный перечень. Эти данные удалили только потому, что они слишком уж сильно бросаются в глаза.       — Не поэтому, — процедил Ли сквозь зубы. — Это первый охранный контур. На случай, если кто-то, подобно нам, захочет порыться в архиве в поисках несоответствий. И будь мы идиотами, мы бы сейчас помчались, размахивая этим списком, в Цитадель, чтобы отдать приказ о взятии этих солдат под стражу. Расслабились бы, решив, что угроза миновала. И потом очень удивились бы, получив удар в спину от тех, кого в списке не было.       — Как же вы правы, Ли, — Квинлан улыбнулся — чуть ли не мечтательно. — И как же хорошо, что мы не идиоты. Конечно, их больше! И под подозрением, на самом деле… Да кто угодно.       Два параноика, мрачно подумал Ли. Сидят тут в подвале, вдыхая миазмы порошкового супа, и рассуждают о непостижимости истины.       — Квинлан, но я всё равно не понимаю, — Ли придвинул к себе список фамилий. — Если всё это время агенты «Виндикты» были в Братстве — как же вышло, что почти никто из руководящего состава не пострадал во время эпидемии? Тот же Шилдс — он служил в Цитадели, верно? Значит, у него была возможность пронести штамм Новой Чумы непосредственно туда. Нанести Братству такой удар, от которого оно бы никогда не оправилось. Но «Виндикта» этой возможностью не воспользовалась. Почему?       — Возможно, это было им невыгодно, — тихо отозвался Квинлан. — Возможно, им на руку то, что сейчас происходит в Цитадели.       — Euge, — Ли вздохнул. — И что мы будем делать?       — С этим списком? Пока — ничего, — спокойно ответил Квинлан. — Вы правы, если мы разворошим это осиное гнездо раньше времени, эффект нас не обрадует. Они могут немедленно перейти в наступление; бог знает, чем всё закончится… Нет, мы зайдём с другого конца.       — Госпиталь, — догадался Ли.       — Да, — подтвердил проктор. — Всё-таки странности в поведении такого количества солдат не могли не остаться незамеченными.       — Да не в поведении тут дело, — отмахнулся Ли. — Эти солдаты, раз уж они попали в стационар, получили достаточно тяжёлые ранения. А значит, чтобы при перевязке персонал не удивлялся чудесам регенерации, на телах двойников эти ранения нужно было досконально и тщательно продублировать. Учесть не только их локализацию, но и повреждения внутренних органов, и степень заживления ран… Это сложно, Квинлан, точно вам говорю. Очень сложно. Так что либо в распоряжении «Виндикты» есть поистине гениальные хирурги, либо персонал госпиталя… — Ли тяжело вздохнул. — Кто им, кстати, заведовал?       — До января две тысячи триста первого года — капитан Армстронг, — медленно проговорил Квинлан. — Прекрасный специалист, я сам рекомендовал его на эту должность. Но, увы, его убили во время нападения на госпиталь. Трагическая случайность. И Армстронга сменил переведённый из Цитадели доктор Льюис Кейд. Который и оставался на посту главного врача вплоть до окончания кампании.       — Кейд, — повторил Ли. Нет, он сразу понял, что Квинлан не просто так завёл разговор издалека. И всё равно это было достаточно больно.       — Поймите, друг мой, я не хочу торопить события и сходу выдвигать обвинения. В конце концов, подмену могли осуществлять не в самом госпитале, а уже потом, когда солдат отправляли на реабилитацию в тыл. Технически это даже проще. Но всё равно я полагаю, что нам с Кейдом есть что обсудить.       — И где он сейчас? — угрюмо спросил Ли.       — После эвакуации из Вашингтона в Питтсбурге открыли временный госпиталь, и Кейд сам попросил перевести его туда. Там он и остался. Не захотел возвращаться в Цитадель. Он ведь уже немолод, Ли.       — То есть он вышел в отставку? — Ли удивлённо поднял взгляд. — И что, его отпустили?       — Формально это не отставка, — Квинлан поправил дужку очков. — В Питте действительно есть отделение Братства, которое нуждается в услугах медика. Но, конечно, для Кейда это назначение — некий аналог выхода на пенсию. Никто в своё время не стал возражать. Он и так много для нас сделал.       Да, подумал Ли. Много. Действительно много. Например, собрал из осколков позвоночник малолетнего идиота, навернувшегося с крыши Цитадели. А потом — двенадцать лет спустя — воскресил этого же идиота после прогулок по болотам и полёта с маяка… Ли не раз думал: что с ним было бы, попадись ему вместо доктора Кейда другой лечащий врач — более равнодушный, менее опытный? И приходил к одному и тому же выводу: ничего. У него не было бы ничего. Ни Арлин, ни Мэтта и Кори, ни работы. В лучшем случае он бы гнил где-нибудь в подвале библиотечного корпуса на должности архивариуса — наполовину парализованный калека, способный только переворачивать страницы чужих отчётов.       — Ли, мы ведь пока не можем утверждать наверняка, что Кейд во всём замешан, — Квинлан покачал головой. — Но если для вас это тяжело — я могу поехать один.       — В Питт? — Ли усмехнулся. — В одиночку?       — Сейчас не две тысячи двести пятьдесят четвёртый год, amice, — Квинлан вздохнул. — Это относительно цивилизованное поселение. Там даже есть отделение Братства.       — В Пойнт-Лукауте оно тоже было, — проворчал Ли.       — Ну значит, составите мне компанию и поедем вдвоём, — невозмутимо отозвался проктор.       — Вдвоём? — вот тут Ли по-настоящему растерялся. — Слушайте, Квинлан, но это какая-то ахинея, правда. Вы ведь можете взять с собой вооружённый отряд. Лично сформировать его, выбрать проверенных, опытных бойцов… Чёрт, да вам с самого начала следовало так поступить.       — Нет, Ли, — Квинлан улыбнулся и поднялся из-за стола. — Сейчас я могу рассчитывать только на вас. Сами же видите, ситуация парадоксальная. Я не думаю, что количество агентов «Виндикты» в рядах Братства так уж велико. Возможно, речь идёт о нескольких десятках человек. Но их малое количество компенсируется тем, что уверены мы не можем быть абсолютно ни в ком. Вам я верю, потому что… да как минимум потому, что я ещё жив. Верю Саре, вашей сестре — но её место сейчас в Цитадели; с этим вы, надеюсь, спорить не станете. А больше я не верю никому. Так что в Питт мы едем вдвоём. Да, если мы допустим ошибку, это может привести к катастрофе, после которой Братство уже не оправится. Но вы ведь и сами это понимаете, верно?       Всё-таки Сара действительно хорошо рассчитала дозировку анксиолитика. Потому что Ли не начал задыхаться. Не провалился в чёрную яму очередного приступа. Просто сидел, не отрывая глаз от ровных строчек на экране терминала, и слушал очередную лекцию Квинлана. На этот раз — на тему того, почему им необходимо отправиться в ад вдвоём. Слушал — и привычно конспектировал. В уме.       Основополагающий принцип Кодекса Братства — Связующие Устои: все приказы отдаются от начальников к подчинённым последовательно, без пропусков ступеней иерархии. Так что Квинлану, чтобы задействовать штурмовую группу, сперва пришлось бы поставить в известность паладина Варгаса, командующего Колумбийским военным округом. Но даже если обойти Связующие Устои за счёт позднейших поправок, заручившись поддержкой одной из мобильных групп, — даже в этом случае любой солдат Братства обязан при первой возможности доложить непосредственному командованию о новой боевой задаче. А значит, рано или поздно информация о поездке в Питт по цепочке дойдёт до одного из агентов «Виндикты». Как это случилось в Ратленде.       — Сейчас у нас есть время, Ли, — спокойно, почти весело продолжал Квинлан. — До прибытия «Вателина» в Луизиану — судя по всему, тогда-то и начнётся вторая фаза атаки. И до этого дня у нас на руках должен оказаться полный список всех солдат Братства, вовлечённых в заговор. Все сведения о дислокации командных центров «Виндикты»… по крайней мере, на Восточном побережье.       Ли кивал. Слушал дальше.       Да, можно задействовать наёмников. Но в этом случае есть риск нарваться на непрофессионалов или жуликов. К тому же, догадавшись об истинной цели поездки, наёмники, скорее всего, предпочтут умыть руки. Да и времени на поиски солдат удачи уйдёт немало.       — Три дня, amice, — Квинлан прочертил пальцем невидимую линию на экране «Пип-боя». — Если мы будем осторожны, то в Питт мы доберёмся через три дня. А в Питте несёт службу не только доктор Кейд, но и рыцарь Флетчер — помните, номер восемь в списке? Так что хотя бы один из заговорщиков точно окажется у нас в руках. Ну, что скажете?       Ли нечего было сказать. Но — спасибо Саре и её умению рассчитывать дозировку — какие-то слова всё-таки нашлись. Не очень много, да и те — на латыни. Что поделать, стрессовая ситуация.       Одно — для себя.       Vecordia. Да, это было безумие. От начала и до конца. Безумие, к которому скриптор Хейл так долго и упорно пробирался, отсекая по пути остальные варианты решения проблемы — и вот теперь перед ним лежала лишь одна дорога. Та, которую он выбрал и заслужил.       И ещё три — для Квинлана.       — Paratus sum, magister.