Сталь и стекло

      Арлин с самого начала знала: легко не будет. Ни ей, ни другим. После того, как особисты обнаружат, что Ли сбежал с «Вателина», проблемы начнутся у всех. А особенно — у Далии и Барри, которые, по сути, приняли удар на себя. Причём не ради мятежного скриптора Хейла, — не так хорошо они его знали, этого скриптора, чтобы ему доверять, — а ради неё, Арлин. И, наверное, она была не вправе принимать эту жертву… но что тут можно сказать? Арлин Хейл всегда любила мужа немного сильнее, чем того требовал здравый смысл.       И всё равно прошлой ночью ей казалось, что всё обойдётся. Да, будет много шума, много криков и угроз, будут подозрения, допросы, косые взгляды — но в итоге им всем так или иначе удастся выкрутиться.       А теперь она уже не была в этом уверена.       Долго скучать в компании спящего старикашки в линялой рясе, коньяка и «Приключений Херберта Дэшвуда» Арлин, конечно же, не пришлось: не прошло и пяти минут, как один из безопасников вернулся в зал совещаний в сопровождении двух рыцарей и настойчиво предложил миссис Хейл проследовать за ним. Миссис Хейл не стала спорить.       Её вместе с сонными Мэттом и Кори отвели в каюту на средней палубе. Не в ту, где три дня продержали Ли, — в похожую. Дети восприняли очередную перемену мест стоически и вскоре снова уснули. Что ж, Арлин себе такую роскошь больше позволить не могла. Хотя и заняться ей, откровенно говоря, было нечем. Только и оставалось, что вслушиваться в голоса и шаги, доносящиеся из-за двери каюты.       Там, снаружи, царил вполне ожидаемый хаос. Безопасники перетряхнули «Вателин» вверх дном, но Ли, конечно, так и не нашли. И Феликса — тоже. Арлин до сих пор слабо представляла себе, как они умудрились сбежать с корабля — да ещё и так, что при этом никто не пострадал. Зато сразу видно, кто из этих двоих планировал операцию, с грустью констатировала она. Нет, планы Ли обычно срабатывали не хуже… просто их реализация обычно предусматривала фигуру уборщика: кто-то же должен оттирать кровь со всех горизонтальных и вертикальных поверхностей?       Ночь тянулась бесконечно. Арлин успела пересчитать все заклёпки на обшивке потолка, расчесать до крови плечи, в которые безжалостно впивались лямки чёртова платья, выучить наизусть план-схему «Вателина», висящую на стене каюты… Хотя теперь в этом не было абсолютно никакого смысла. Для миссис Хейл, равно как и для Мэтта и Кори, плавание в любом случае подошло к концу. Да, на какое-то время их оставили в покое, но Арлин была уверена: стоит авианосцу занять своё место в доках Анакостийского причала, как сюда сразу же заявится какой-нибудь упырь из службы безопасности, чтобы препроводить семейство Хейлов в Цитадель.       На рассвете — в шесть часов сорок пять минут утра, в полном соответствии с графиком, — «Вателин» причалил к берегу Потомака.       Но за ними так никто и не пришёл.       Шум и суета в коридорах постепенно сходили на нет. Звуки голосов становились всё глуше и отдалённее, а потом и вовсе растворились в тревожной, давящей тишине. Арлин понимала, что авианосец не опустел полностью: кому-то в любом случае пришлось бы остаться на корабле, чтобы караулить чёртовы «Астроны». Но какое отношение это имело к ней и детям?       Часов в десять утра отключили основной генератор «Вателина» — тоже правильно; зачем тратить энергию впустую? Резервный продолжал работать, но его мощности не хватало на то, чтобы вращать пыльные лопасти потолочного вентилятора, и каюту мало-помалу затопила вязкая летняя духота.       Дверь каюты была заперта снаружи, и в какой-то момент Арлин даже начала сомневаться, что там, по ту сторону двери, вообще хоть кто-то есть. Нет, замок она, пожалуй, сумела бы вскрыть: времени-то вагон, да и навыки не пропьёшь… Но сейчас жене скриптора Хейла следовало быть тише воды ниже травы: видит бог, лимит терпения небожителей из Цитадели их семья давно уже исчерпала.       Ближе к полудню дети начали хандрить. Они устали сидеть в пустой каюте, где не было ничего, кроме мебели, они не понимали, что происходит (чёрт, как будто сама Арлин понимала!), они элементарно проголодались. Арлин скрепя сердце разрешила им напиться воды из-под крана — ледяной, с едким химическим привкусом дезинфектанта, но лучше уж так, чем мучиться от жажды. И… всё. Больше она ничего не могла сделать — ни для них, ни для себя. Только расхаживать взад-вперёд по каюте, чтобы хоть как-то разогнать сонное оцепенение, и понемногу сходить с ума от нытья Кори, от тяжёлого и неподвижного взгляда Мэтта, от чёртова платья, которое вгрызалось в кожу острыми, как чешуя, краями пайеток…       Нет, про них не могли забыть. Это нонсенс. Их должны, обязаны были доставить в Цитадель. Тогда почему, чёрт возьми, почему?       Безусловно, в этом затянувшемся ожидании был какой-то смысл. Вот только ни один из смыслов, которые Арлин могла сформулировать, ей самой не нравился.       А потом в коридоре раздались шаги — чеканно-чёткие, неторопливые.       Кори радостно рванулся к двери — точь-в-точь как щенок, которого наконец-то выпустили погулять. Но Арлин придержала его за плечо. Машинально, в безотчётном стремлении защитить и уберечь.       — Тихо, — прошептала она, поймав негодующий взгляд сына. — Кори, веди себя тихо. Пожалуйста.       Ключ со скрежетом провернулся в замке — медленно, подчёркнуто медленно.       И в каюту вошёл этот человек.       Почему-то он сходу напомнил Арлин Леона. Здоровяка-балагура, который искренне, от души веселился на свадьбе младшего брата — прекрасно зная, что через пару часов ему предстоит убить собственную невестку. Хотя, откровенно говоря, внешнего сходства между ними было немного. Этот был немного ниже ростом, немного уже в плечах. Немного старше… наверное. Арлин не смогла бы сказать с точностью, сколько ему лет. Ровный глубокий загар словно бы выжег с бесстрастного лица все морщины, выбелил брови, ресницы и коротко остриженные волосы, выпил цвет из радужной оболочки глаз.       Он остановился в центре комнаты. Окинул Арлин и притихших детей равнодушным взглядом. Так смотрят на проблему, которую надо решить. Досадную, но не слишком сложную проблему.       В каюту вошли ещё двое — мужчина и женщина. Про этих людей Арлин ничего не могла сказать — разве что прийти к неутешительному выводу, что раньше она их ни разу не видела. Ни на «Вателине», ни в Цитадели.       — Рыцарь Тейт, мне её обыскать? — осведомилась женщина с ощутимой нервозностью.       — Нет, — он мотнул головой. — Я сам. К стене.       Голос у него оказался сухим и бесцветным, как песок.       Не нарываться.       Арлин покорно подошла к стене. Подняла руки, упёрлась в переборку мокрыми от пота ладонями. Платье… господи, она его просто ненавидела уже, это платье. В нём она чувствовала себя голой. Голой и абсолютно беззащитной.       Нет, всё ведь правильно, думала она, чувствуя, как вдоль позвоночника стекают ручейки пота. Он по всем стандартам обязан провести этот досмотр. Под платьем — даже под таким — всё равно можно спрятать нож, пакетик с химией, какой-нибудь важный документ… да что угодно. И даже то, что её собирались обыскивать на глазах у детей — а что тут, собственно, такого? Можно подумать, если бы её вывели для этого в коридор, Мэтту и Кори стало бы спокойнее.       — Вы пока разувайтесь, ребята, — проговорила женщина-рыцарь, обращаясь к мальчишкам — почему-то шёпотом. — Обувь снимите, я посмотрю… Просто посмотрю.       Арлин поймала испуганный взгляд Кори — и улыбнулась. Так безмятежно, как только могла. Беззвучно прошептала:       — Всё в порядке.       Тейт снял перчатки — так же медленно, не торопясь. Протянул их своему ассистенту. Тоже правильно: тактильный досмотр надо проводить голыми руками. Чёрт, он всё делал правильно. По протоколу. Тогда почему…       Арлин стиснула зубы: шершавые ладони скользнули вдоль её шеи и плеч. На долю секунды задержались на старом шраме от ожога — и где-то там, под кожей, забилась давно позабытая боль.       Нет, всё-таки он именно обыскивал её. Не лапал. Проводил досмотр — медленно и тщательно; в движениях крепких загорелых рук не было ничего оскорбительного, непрофессионального… И почему-то от этого было только страшнее. От этой неспешной скрупулёзности, а главное — от тишины. Он не задавал вопросов. Ни одного вопроса. Как будто уже знал все ответы.       — Чисто, — наконец проговорил он.       И отошёл.       — Всё, мэм, — проговорил тот, другой рыцарь — вот в его глазах было… сочувствие, что ли. — Теперь всё. Мы вас отвезём в Цитадель.       Что ж, этого следовало ожидать. Но мысль о Цитадели не вызвала у Арлин никаких эмоций. Сейчас ей хотелось одного: просто выбраться из этой душной комнаты, пропитанной запахом пота и страха.       Она коротко кивнула и направилась к выходу. Проклятое платье липло к ногам и шуршало при каждом шаге.       — Подожди, — окликнул её Тейт. — Руки.       Арлин медленно обернулась — и уставилась на наручники. Обычные полицейские наручники, которые Тейт успел отстегнуть от пояса.       — Мам, что это? — тихонько спросил Кори. И Арлин с горечью подумала: а ведь, чёрт возьми, до этого дня её детям как-то удавалось обходиться без знаний о том, что такое наручники и для чего они нужны. Ли не раз брал Мэтта и Кори с собой на работу, но стены полицейского управления Ньюпорта не так часто видели настоящих преступников…       — Так надо, — торопливо проговорила она. Протянула руки навстречу Тейту — да пусть подавится. — Всё хорошо.       Он набросил наручники ей на запястья и застегнул — отработанным, уверенным, чётким движением. Арлин смотрела на его руки, поросшие редкими светлыми волосками — и думала: наверное, таким же уверенным и аккуратным движением он мог бы свернуть ей шею. На глазах у детей, если потребуется.       — Мам, — нижняя губа Кори мелко задрожала. Нет, он не плакал. Всё-таки Мэтт держал его за руку, и мама была рядом…       — Всё хорошо, — повторила она.       Тейт смерил её равнодушным взглядом.       — Сомневаюсь, — сказал он. И спрятал ключ в карман комбинезона.       Они шли по опустевшему коридору «Вателина». Женщина вела за руку Кори; Мэтт шёл сам.       Арлин смотрела в спину Тейту — и всё отчётливее понимала, что не сможет его победить. Продержаться против него в бою какое-то время, если придётся, — да, сможет. Нанести ему ущерб — скорее всего. Но победить — нет. Тот же Хьюз был достаточно опасным противником, но его, по крайней мере, можно было рассматривать в качестве противника. А в движениях Тейта, в его манере держаться крылось нечто, что эту возможность исключало. И это нечто — не пугало, нет. Внушало безнадёжность.       Однажды Арлин довелось увидеть когтя смерти. Издалека, конечно. По дороге в Оазис они с отцом и мамой остановились на ночь в небольшой деревушке у Сто Восьмого убежища — там им пришлось задержаться на пару дней: один из местных жителей настойчиво утверждал, что видел настоящего живого когтя ну вот буквально в паре миль от посёлка. Арлин не очень понимала, почему это так встревожило папу и маму: они ведь когда-то уже убили точно такую же тварь? Да и вообще, подумаешь — ящерица-переросток…       Но стоило ей вместе с папой подняться на смотровую вышку и увидеть рогатый силуэт далеко на горизонте, от её храбрости не осталось и следа. Какая там храбрость — Арлин просто сидела, уткнувшись в плечо Харона и крепко-накрепко зажмурившись, словно бы коготь мог почувствовать её испуганный взгляд и расценить его как вызов.       У отца была неплохая снайперская винтовка. Были в подчинении мальчишки-ополченцы из посёлка — аж пятеро человек. В принципе, можно было бы рискнуть… Харон рисковать не стал.       В тот день они позволили когтю уйти. Потом — отец рассказывал — заманили его в ловушку. На пустыре за посёлком подвесили на крюках браминью тушу, заминировав и её саму, и подступы к ней. И коготь не заставил себя долго ждать. Явился на запах чужой покорности и слабости — а нашёл собственную смерть.       И всё равно он умер не сразу. Изувеченный, обречённый, он всё равно полз, безошибочно ведомый инстинктом ненависти, полз прямо туда, где поджидал его отряд перепуганных ополченцев, вооружённых ржавым «Толстяком»…       Но в итоге никто не пострадал. Кроме брамина, которого принесли в жертву: мороженое мясо тут не сгодилось бы, когтя можно приманить только на свежую кровь. Брамин в посёлке был только один — длинноногий телёнок с несуразным именем Генерал Чейз и длинными рыжими ресницами, добрый, доверчивый и славный. И всё-таки Арлин не было его жалко. Потому что она видела этого когтя смерти. И знала, что он в любом случае заявился бы за данью в посёлок. А значит, не будь Генерала Чейза, пострадал бы кто-нибудь другой. Мальчишки из ополчения, староста в смешной шляпе-треуголке, его внуки — бесчисленная орава чумазых чернявых мальчишек, которые сновали туда-сюда по двору, как радтараканы, и испуганно смотрели вслед папе. И Арлин с ужасом понимала, что она на месте отца точно так же отвела бы несчастного телёнка на пустырь, и перерезала бы ему глотку, и вскрыла бы грудную клетку, и затолкала бы туда мины — без жалости, без сострадания.       Потому что когтей смерти к людям подпускать нельзя.       И сейчас ей просто хотелось дойти до конца коридора. Выжить. Увести детей. Уйти самой.       А потом вернуться, да. С минами и «Толстяком».       На берегу, у самого трапа, их ожидала машина. Безупречно чистая «Корвега» с затемнёнными стёклами, — и, увидев владелицу «Корвеги», Арлин на секунду подумала: господи, да лучше уж этот жуткий Тейт, чем она. Хотя, если честно, не было здесь никакого «лучше».       — Bonum diem, сестра, — Тейт небрежно кивнул в сторону Арлин. — В Цитадель. Как и договаривались.       В ломаной, неестественной улыбке Сары Хейл Арлин увидела отражение собственного страха. Чёртова невозмутимая сука Сара, братоубийца, правая рука Квинлана, — она тоже боялась этого типа. Боялась до чёртиков.       — Не в Цитадель, — Сара помотала головой. — Мы ведь это обсуждали. Во избежание контакта с остальными заговорщиками…       Тейт, не дослушав, коротко кивнул. Вытащил из кармана ключ от наручников — и небрежно бросил Саре. Так бросают подачку собакам. Развернулся и направился обратно к «Вателину».       Сара резко выпрямилась, сжимая ключ в ладони. Обернулась к Арлин.       — Чего ждёшь? — огрызнулась она — и рывком распахнула перед Арлин заднюю дверь «Корвеги». — В машину, живо!       — Мам, а это кто? — удивлённо спросил Кори.       — Ваша тётя, — проворчала Арлин, забираясь на сиденье. — Тётя Сара, папина сестра.       — У папы есть сестра? — Кори ошеломлённо уставился на Сару. — Настоящая?       — Скажи своим детям, чтобы забирались в машину, — процедила Сара сквозь зубы, ожесточённо заправляя за ухо выбившуюся из причёски прядь волос. — По возможности молча.       Настоящая, Кори, с грустью подумала Арлин. Самая что ни на есть настоящая.       «Корвега» проехала мимо станции метро. Свернула на широкую улицу, параллельную набережной. Арлин даже не помнила, существовала ли эта улица на карте довоенного Молла или появилась уже после того, как Анакостийская республика заново отстроила район вокруг причала… А впрочем, какая разница.       — Может, всё-таки снимешь с меня наручники? — осведомилась она немного погодя.       — Зачем? — холодно спросила Сара. — Они мешают тебе ехать?       — Не особо, — Арлин пожала плечами. — Но если Кори вдруг стошнит на эти роскошные сиденья, я тебе ничем помочь не смогу.       — Господи, — пробормотала Сара с нескрываемым ужасом и омерзением. Арлин даже не сомневалась, что сестрица Ли, доставив ненавистных пассажиров в пункт назначения, вручную обработает антисептиком каждый квадратный дюйм салона «Корвеги». — Сейчас.       Она резко свернула на обочину. Остановила машину — правильно, всё должно быть под контролем. Обернулась, смерила Кори подозрительным взглядом.       — Да не стошнит его, не бойся, — поморщилась Арлин. — Он со вчерашнего вечера ничего не ел.       — Сочувствую, — ледяным голосом отозвалась Сара. — Может, ты всё-таки протянешь руки, чтобы мне было удобнее?       — А он тебе доверяет, да? — пробормотала Арлин, глядя, как Сара безуспешно пытается попасть ключом в замок наручников. — Этот… Тейт?       — Нет, — Сара помотала головой. — Просто ему всё равно, что я с вами сделаю. Поверь, если бы ему не было всё равно…       Бородка ключа вновь скользнула вдоль замочной скважины, прочертив на металле неглубокую царапину.       — Кто он вообще такой?       — Тейт? Цепной пёс Старейшины Ламберт, — Сара тяжело вздохнула. — И, поверь, хозяйка ничуть не лучше.       — Они из Калифорнии? — догадалась Арлин. — Из Лост-Хиллз?       Сара не ответила. Со злостью перехватила ключ левой рукой — на этот раз у неё получилось попасть в замочную скважину с первой попытки.       Она же на самом деле левша, вспомнила Арлин. Ли как-то об этом рассказывал. Джо Хейла тревожило, что его дочери неудобно будет пользоваться стандартным огнестрельным оружием — оно ведь всё-таки рассчитано на праворуких, — вот он её и переучил… На взгляд Арлин, аргументация мистера Джозефа Хейла оставляла желать лучшего: вот можно подумать, для чёртовых оружейников Братства Стали такая колоссальная проблема собрать карабин специально под левую руку! Но тогда Арлин, конечно, и в голову не пришло задаться вопросом — а как, собственно, проходил процесс переучивания? А теперь, глядя на неестественно тонкое, перечёркнутое кривыми линиями шрамов запястье Сары, она вдруг поняла. Поняла гораздо больше, чем хотелось бы.       — Что? — Сара со злостью одёрнула рукав рясы.       — Ничего, — Арлин осторожно улыбнулась. — Просто… Знаешь, Кори тоже левша. Как ты.       — И что же мне делать с этой бесценной информацией? — холодно спросила Сара.       — Да что хочешь.       — Что я хочу, — повторила она с непередаваемым выражением лица. — Вот уж не подумала бы, что хоть кого-то из вас это интересует.       Дальше они ехали молча. Кори пытался внести оживление в семейную встречу и рассказать стишок, но не нашёл отклика и быстро умолк: неблагодарная попалась публика.       У поворота на Индепенденс-авеню разместился самый настоящий КПП: прожектор, шлагбаум, баррикады из мешков с песком… Арлин это нововведение не понравилось. И те люди, которые стояли на обочине дороги, ей тоже не понравились. Как минимум потому, что к Братству эти молодчики точно не имели никакого отношения. Одеты они были кто во что горазд, и оружие у них единообразием не отличалось: штурмовые винтовки, пистолеты, китайская огнестрельная рухлядь. Роднило их одно: яркие аляповатые значки на рукавах. Там, где обычно располагаются нашивки с указанием рода войск и номера подразделения.       — Это ещё кто? — потрясённо спросила Арлин. Она-то помнила те времена, когда вход на территорию Молла был разрешён только с разобранным оружием. Ну или с удостоверением на право ношения этого самого оружия, которое не так просто было получить.       — Временные трудности, — отрезала Сара. — Сиди тихо. И следи за своими детьми.       «Корвега» остановилась в нескольких футах от шлагбаума. Сара опустила стекло со стороны водительского сиденья. Ждать долго не пришлось: от группы людей на обочине дороги тотчас же отделился худощавый старик в линялой камуфляжной форме и вразвалочку направился к машине.       — Сара, «Гризли» же у тебя? — спросила Арлин шёпотом. — Отдай его мне. Быстро.       — Уймись, — процедила Сара сквозь зубы. — Не усложняй.       — День добрый, мэм, — старик заглянул в салон. — Можно узнать, по какому вы вопросу и куда?       Сара вытащила из нагрудного кармана рясы какую-то записку и молча протянула ему.       — Ого, ишь ты, — покачал головой старик, вглядываясь в машинописные строчки. — Ладно, секундочку, мэм. Сейчас проверю.       Он той же неторопливой походкой направился в сторону остановки ситилайнера, где под навесом расположился столик с любительской рацией. Что-то сказал радисту — тощему пареньку в красной бейсболке, — показал бумажку…       — Мам, почему мы остановились? — Кори недовольно обернулся к Арлин. — Они нас не пускают? Да?       Арлин пожала плечами.       — А пусть Сара им посигналит! — у Кори всегда было в запасе конструктивное решение. — Или я могу посигналить. Тётя Сара, можно?       — Скажи своему сыну, чтобы он заткнулся, — взмолилась Сара. — Пожалуйста.       — Скажи сама, — предложила Арлин. — Он тебя прекрасно слышит.       Старик обернулся. Махнул рукой — проезжайте, мол.       — Gratias, — пробормотала Сара с непередаваемым выражением лица. И втопила педаль газа в пол.       — Они называют себя Анакостийской республикой, — объяснила Сара, едва машина отъехала от КПП. — Контролируют большую часть правобережья вплоть до Аспен-парк и четыреста девяносто пятой автомагистрали. У Братства с ними что-то вроде нейтралитета. Временно, конечно же. Вопросы?       Вопросов у Арлин было море — но…       Но ведь Анакостийская республика умерла. Умерла давно — в тот пасмурный апрельский день, когда папа вернулся домой намного раньше обычного, и вместо того, чтобы по привычке повесить форменную куртку на крючок у входа, аккуратно — очень аккуратно — сложил её, завернул в пакет и отнёс на чердак. Туда, где доживали свой век ненужные вещи. А мама пыталась что-то шутить — про альтруистов из Братства, которые так заботятся о людях Столичной Пустоши, что решили наградить всю службу безопасности Анакостийского Причала бессрочным отпуском… Арлин ничего не понимала. Кроме одного. Она ненавидит Братство. Ненавидит. Потому что всё дерьмо, что происходит в этом мире, происходит из-за них.       — Так, — Сара обернулась. — А теперь слушай меня, и слушай внимательно. Не так, как в прошлый раз, — она бросила абсолютно недвусмысленный взгляд на Мэтта и Кори. — Увезти вас из Цитадели — это тот максимум, который я могу для вас сделать. Как только ты и твои дети выйдут из этой машины, я складываю с себя всю ответственность за ваше благосостояние. Это — понятно?       — Да.       — Твои дальнейшие действия, — Сара говорила быстро, но чётко, каждое слово — как камешек с острыми краями. — Сразу же после отбытия «Вателина» ты покинешь Столичную Пустошь. А до тех пор заляжешь на дно. И когда я говорю «заляжешь на дно», то подразумеваю при этом, что ни я, ни Тейт, ни кто-либо другой из Братства о тебе не услышит. На твоём месте я бы даже на улицу не выходила без крайней необходимости.       — Отличный план, — Арлин кивнула. — Жаль только, у меня в распоряжении нет сети конспиративных квартир.       Сара тяжело вздохнула.       — Это не проблема. Итак, повторяю для особо одарённых: пока «Вателин» стоит у причала, тебя не видно и не слышно. А потом — в тот же день — ты забираешь детей и уезжаешь отсюда. Как ты это сделаешь, куда направишься — меня не касается.       — К северо-западу от Чарльстона… — неуверенно начала Арлин.       — Не говори, — резко перебила её Сара. — Я ведь не знаю, кто захочет меня об этом спросить. И как он будет спрашивать. Так что держи свои планы при себе. Выбери место, которое сочтёшь безопасным, и отправляйся туда. Живи спокойно, расти детей.       — А Ли?       — Он сам тебя найдёт, — Сара скривилась. — Если Квинлан захочет им поделиться. В этом я не уверена. Всё, приехали.       Уже?.. Арлин растерянно выглянула из окна машины.       Этот участок столицы она помнила смутно. Отсюда было рукой подать до фабрики Братства в Такома-парке, и по улицам постоянно шлялись патрули мордоворотов в силовухе, так что прогулочные маршруты Лин Данфорд обычно ограничивались северной частью Молла.       Сара остановила «Корвегу» у заброшенного кинотеатра на углу Пятой улицы и Бродвей-авеню.       На ступеньках кинотеатра, прячась под навесом от слепого июньского дождика, стояли две женщины. Немолодую коротко стриженую тётку в боевой броне Арлин видела впервые, но при виде её спутницы сердце забилось как бешеное.       — Мама?.. — растерянно выдохнула она, разом позабыв и про чёртову занозу Сару Хейл, и про все свои невзгоды. — Да как же это?       — Я ведь сказала, что не собираюсь с вами возиться, — Сара пожала плечами. — Но кто-то же должен?       Арлин распахнула дверь «Корвеги». Выбралась из машины и — не чувствуя ног, — сделала шаг навстречу маме. Как во сне, как в одном из этих бесконечных жутких снов, в которых она мчалась сквозь туман, пытаясь догнать маму, услышать её голос, заглянуть в глаза, — и всё напрасно; в последний момент, за миг до прикосновения мамин силуэт всегда растворялся в темноте… Но не сейчас. Сейчас мама была настоящей       — Лин, — Эмили крепко обняла её. — Доченька.       Она немного загорела, немного похудела. Сеть морщинок в уголках глаз стала более отчётливой, и оттенок волос изменился — теперь маме, наверное, уже не нужна была перекись водорода, чтобы добиться платинового оттенка. А вот запах шампуня остался всё тем же.       Арлин обернулась. Кори смотрел на бабушку настороженно. Он ведь был совсем малышом во время прошлой поездки в Чарльстон и едва ли помнил, кто такая Эмили. А вот Мэтт вспомнил. И улыбнулся. Вежливо, осторожно, — но ведь улыбнулся же!       — Спасибо, — обратилась Эмили к Саре. — Спасибо вам огромное, мисс Хейл.       Сара презрительно фыркнула и направилась обратно к машине.       — Она не очень вежливая, — смущённо пробормотала Арлин — Господи, рыжик, да пусть хоть под ноги мне плюёт, — Эмили усмехнулась. — Переживу. Главное, что она вас привезла живыми и здоровыми.       — Похоже, здорово вы её довели за время пути, — покачала головой женщина в броне.       — А вы… — Арлин растерянно перевела взгляд на мамину спутницу.       — Кирпич, — женщина протянула Арлин жилистую руку, исчерченную старыми шрамами. — Имя такое. Мы-то с тобой уже виделись, но ты тогда была ещё моложе, чем эти два джентльмена, — она подмигнула Кори, который восхищённо таращился на её броню. — Что, экипировка нравится?       — Хорошая, — кивнул Кори с видом знатока и указал на стёршийся рисунок на нагруднике. — Только почему тут цветочек?       — Сам ты цветочек, балда, — беззлобно проворчала Кирпич. — Это клевер. Клевер-четырёхлистник. Эми, ну как так-то? Почему не проведена разъяснительная работа с личным составом?       — Так вы из «Рейнджеров Рейли»? — догадалась Арлин — и тут же беспокойно нахмурилась. — А где папа?       — Здесь, — проворчал Харон, выходя из тёмного вестибюля кинотеатра. — Твоя невестка и так пошла нам навстречу. Не хотел лишний раз испытывать её терпение.       — Сара… — Арлин зажмурилась. — Так это что, она вас сюда привезла?       — Нет, добирались мы сами, — Харон подхватил на руки Мэтта. — Но она нас сюда вызвала. Объяснила ситуацию.       — Это хорошо, что объяснила, — Арлин нервно усмехнулась. — А то я совсем уже ничего не понимаю.       — Ничего, разберёмся, — решительно сказала Кирпич. — Идём, малая… Малые, — она восторженно покачала головой. — Блин, да сколько ж вас теперь!       — А куда идём-то? — спросила Арлин.       — Так на Сьюард-сквер, — удивилась Кирпич. — Там уже все наши в сборе.       — Все? — Эмили склонила голову набок.       — Ну… — по лицу Кирпич пробежала тень. — Кто остался — те все здесь. Липучка, Анжела, мужик её… Карл, вот правда, не придёт, жопа расистская. Ну и хрен с ним, с Карлом. Давайте, Данфорды, Барретты и кто вы там ещё…       — Хейлы, — негромко отозвался Харон. — Хейлы они.       — Хейлы, — Кирпич фыркнула. — Вот лишь бы людей запутать. Ладно, народ, шагом марш на базу. А то Анжела заждалась уже.       Анжела Стейли-Ортега напоминала Арлин кошечку. Пушистую ласковую белую кошечку с трогательными зелёными глазками. И стальными когтями, которые так удобно прятать в мягких лапках.       До встречи с ней Арлин была уверена, что женщины-политики выглядят как-то иначе. Например, как Сара Лайонс на тех старых фотографиях: сияющая броня, сияющая улыбка, ощущение спокойной, уверенной силы. Или хотя бы как Сара Хейл — болезненно идеальная, застёгнутая на все пуговицы стерва, соорудившая уродливую, но абсолютно непробиваемую броню из собственного страха…       У Анжелы Стейли брони не было. Вот совсем.       Анжела суетилась вокруг стола, от края до края заставленного всевозможными вкусностями. Уговаривала Мэтта попробовать хоть кусочек пирога, украдкой подсовывала обнаглевшему Кори очередную конфету. Звонко смеялась, обсуждая с мамой каких-то старых знакомых. Помогала Кирпич настроить покрытый пылью радиоприёмник на музыкальную волну. И лишь иногда, извинившись, выскакивала из-за стола и выбегала в соседнюю комнату, чтобы там перекинуться с кем-то парой слов по рации и дописать пару строк в блокнотик, лежащий на краю стола. В таких книжечках добропорядочные луизианские матроны записывали фирменные рецепты или зарисовывали схемы узоров для вязания.       Но Арлин сидела по левую руку от Анжелы — и видела, хоть и краем глаза, что там, в этом блокнотике. Перечень закупок. Оружие и боеприпасы. Миномёты, ручные и станковые гранатомёты, снаряды для «Толстяка»… И напротив некоторых позиций — большинства, что уж там, — уже стояли галочки. А страниц в блокноте было много.       — Так ты, значит, снова в деле, — Эмили покрутила в пальцах значок с эмблемой Анакостийской Республики: Мемориал Джефферсона под куполом из сомкнутых ладоней. — Вот кто бы мог подумать.       — Я не собиралась! — сердито заявила Анжела. — Мы с Диего спокойно жили на окраине Такомы. Он работал в клинике, я выращивала розы. А потом начался весь этот бардак.       — Ты это про чуму? — мрачно уточнила Кирпич.       — Чума чумой, а бардак бардаком, — отрезала Анжела. — Господи, Эми, ты бы видела, что тут устроило Братство! Людей нужно было успокоить, организовать, объяснить им, что происходит — а эти балбесы просто метались, как ошпаренные, и меняли решения по десять раз на дню. Не смогли толком организовать эвакуацию из заражённых районов, КПП расставили, как бог на душу положит — просто в карту дорог ткнули наугад, и всё. А этот карантинный лагерь в Джермантауне? Кому скажи. Обнесли территорию колючей проволокой, роботов-охранников свезли со всего Вашингтона — конечно, люди делали всё возможное, чтобы туда не попасть!       — Но ведь больных нужно было изолировать? — не выдержала Арлин.       — Конечно, нужно, котёночек! — Анжела с удивлением посмотрела на неё. — Но дьявол-то в деталях. Чума — жуткая болезнь, кто же спорит. Вот только половину жизней унесла не эпидемия как таковая, а та паника вокруг чумы, которую Братство всеми силами подогревало. Они просто вламывались в дома, хватали людей с малейшими признаками простуды — и, ничего не объясняя, не давая никаких гарантий, загоняли в грузовики и отвозили в карантинный лагерь. Конечно, люди предпочитали сделать что угодно, только бы туда не попасть! Выбирались на улицы, сбивались в банды. Обчищали магазины и аптеки, хватались за оружие … Лишь бы не Джермантаун. Потому что из Джермантауна не возвращаются. К нам эти погромщики тоже вломились, — Анжела печально покачала головой. — Всё сожгли. И дом, и оранжерею… И соседям тоже досталось. И я подумала: раз Братство всех нас защитить не может и не хочет, кто-то же должен? Устроила что-то вроде штаба. Созвала старых знакомых, а кто-то и сам пришёл…       — Вы их этим приманили? — Эмили продемонстрировала значок.       — А, это… — Кирпич усмехнулась. — Когда Анжела начала наводить порядок, мы вспомнили про склад сувенирки у Мемориала. Нет, ну а что? Форменной одежды на всех не напасёшься, а значки — другое дело. Они яркие, их видно.       — Неужели на этом складе оставалось столько значков? — недоверчиво спросила Эмили.       — Оказалось, их больше, чем можно было ожидать, — Анжела скромно улыбнулась.       — И через неделю Такома была самым спокойным районом Столичной Пустоши, — усмехнулась Кирпич.       — Ну, бардака там точно было поменьше, чем в остальных пригородах, — согласилась Анжела. — Не в последнюю очередь из-за нашей радиостанции. Полезнейшая штука, если разобраться. По «Новостям Галактики» крутили сплошь записи воплей Мэксона да сводки о количестве погибших, а мы в это время просто вели эфир. Круглосуточный. Обо всём на свете. Чтобы люди не сходили с ума от неизвестности, чтобы им не приходилось лишний раз выбираться на улицу, лишь бы понять, есть ли в округе ещё кто-то живой… Без Натали мы бы не справились, конечно.       — Натали? — переспросила Арлин.       — Натали Райт. Золото, а не девчушка, — Анжела восхищённо покачала головой. — Умница такая. Она сама из Бостона. Приехала сюда к сестре погостить на Рождество — и как раз эпидемия началась. Нат сама нас нашла, предложила помощь…       — Да понятно всё с этой Нат, — перебила её Эмили. — Ты мне лучше скажи, как ты Квинлана-то уломала?       — Мы с ним поговорили и нашли общий язык, — Анжела улыбнулась. — Значки наши ему не понравились, как ты понимаешь. Но я предложила взамен выделить нашим ополченцам экипировку солдат Братства, и он почему-то отказался. Бесился, конечно… бесится он потешно. Но ведь он не совсем дурак. В одиночку Братство всё это просто не вывозило. Молл они ещё кое-как контролировали, но всё, что за его пределами, слили подчистую. Кто-то же должен был прийти на выручку бедным мальчикам из Цитадели?       — Анжела у нас добрейшей души человек, — фыркнула Кирпич. — Зла не помнит.       — Нет, почему. Помню, — Анжела покачала головой. — Ещё как помню. Но тогда, в восемьдесят восьмом, лично для меня выбора не оставалось. Мы могли ввязаться в открытую конфронтацию — и потеряли бы людей, — взгляд Анжелы стал напряжённым и серьёзным. — Потеряли бы впустую. Только для того, чтобы доказать всему миру, что Анакостийская Республика без боя не сдаётся, что мы гордые… А я вот не гордая, — она вздохнула. — Я дочка буфетчика, я не очень-то много знаю про честь и достоинство. Зато знаю, что надо делать, когда пьяный посетитель вдвое крупнее тебя вдруг начинает бузить в баре.       — И что же? — спросила Эмили.       — Ну уж точно не лезть с ним в драку. Первым делом — обезопасить остальных посетителей. Отвести их подальше, возможно — закрыть бар. Пусть себе буянит в одиночку. А потом дождаться охранников и смотреть, как этот урод огребает по заслугам. А охранники… знаешь, они всегда появляются. Рано или поздно.       — Тебя послушай, так ты нарочно тогда сдала позиции, чтобы вот сейчас вернуться, — проворчала Кирпич. — Предоставила Братству возможность облажаться…       — Надо сказать, они ей воспользовались на славу, — Анжела, мило улыбнувшись, потянулась к вазочке с печеньем. — Пока мы были у руля, люди всё переживали, что продешевили: вроде бы с Республикой не так и плохо, но с Братством-то, наверное, будет лучше? Надёжнее, безопаснее? А Мэксон предоставил им возможность провести сравнение на практике и подыгрывал нам, как только мог. Бог мой, Эми, да эти балбесы начали с того, что разобрали Ривет-Сити! — она сердито фыркнула.       — Ты ведь сама собиралась его разобрать, милая, — вполголоса напомнил Диего.       — Собиралась, — кивнула Анжела. — Но сам же помнишь, тянула с этим до последнего. Потому что Ривет-Сити — это ведь не просто ржавое корыто. Это символ, это история, это… — она покачала головой. — В общем, хорошо, что это сделали не мы, а они. Людей это расстроило. А я не люблю, когда люди расстраиваются.       Арлин угрюмо разглядывала узоры на скатерти. И не понимала, чёрт возьми, просто не понимала, как ей ко всему этому относиться. Наверное, то, что происходило сейчас на Столичной Пустоши, было правильно. Справедливо. Мэксон это заслужил. И Братство заслужило — после всех этих подстав, диверсий, необъявленной войны, подло присвоенного проекта «Чистота»…       И всё же она сейчас чувствовала не радость, а усталость. Всё повторяется. Очередной поворот колеса, очередной взмах маятника. Очередной сомкнувшийся капкан, галочка в блокноте, улыбка на губах того, кто умеет ждать… И снова — кровь. Горячая свежая кровь. Единственная валюта, которой можно расплатиться с безумной старухой Пустошью.       — Мало того, что Мэксон обделался во время эпидемии, так он ещё и закрепить успех собирается, — фыркнула Кирпич. — Тут пол-региона в руинах лежит, на севере рейдеры шастают, как в старые добрые времена — а они в этот свой поход собираются. А люди же не дураки, Эми. Они всё запомнят. Кто с ними оставался, когда им помощь была нужна, а кто их бросил.       — Они же этого так не оставят, — Эмили покачала головой. — Ладно — сейчас, на время похода, вам позволят тут похозяйничать. Но поход закончится, Мэксон вернётся… И Квинлан тоже.       — Не-а, — Анжела усмехнулась. — С Квинланом они разругались.       — Вот даже не стану спрашивать, откуда информация.       — Ну какая девушка не любит свежие сплетни? — в глазах Анжелы промелькнул озорной огонёк. — Нет, Квинлан теряет хватку. Теперь в Цитадели всем заправляет Мэксон и его новая любовь. Рози Ламберт, эта красавица из Лост-Хиллз. Так что, котёночек… — она обернулась к Арлин. — Если хочешь добиться успеха в Братстве, то не стоит делать ставки на Квинлана. Он уже сыгранная карта.       Сама Арлин не собиралась делать ставки ни на кого. Но, увы, знала одного человека, которому сраный проктор был небезразличен.       — Эми, да ты не драматизируй, — пробормотала Кирпич с набитым ртом. — У нас будет время подготовиться. До Луизианы свет неближний, и на год они там точно увязнут. А год — это много.       — Да, — серьёзно кивнула Анжела. — Год — это много.       — И всё-таки, — Эмили покачала головой. — Поверить не могу, что ты снова во всё это влезла.       — Пришлось, — грустно сказала Анжела. — Роз-то всё равно больше нет.       — А опыт — есть, — осклабилась Кирпич. — И опыт не пропьёшь.       Арлин проснулась ранним утром: за вчерашний день мальчишки так вымотались, что легли спать в невероятные восемь вечера. И сама Арлин, само собой, не стала засиживаться допоздна: упускать такую возможность отдохнуть — это же вообще за гранью добра и зла.       Она отвела от лица спутанные волосы. Поймала себя на желании распахнуть настежь окно, чтобы впустить свежий воздух и разогнать духоту — но здесь, в подвале, никаких окон, само собой, не было.       Все ещё спали. Кори свернулся клубочком под боком у Эмили — безусловно счастливый Кори Хейл, которому, невзирая на ворчание Арлин, всё-таки устроили экскурсию в арсенал «Рейнджеров Рейли» и даже разрешили потрогать настоящий боевой миниган. Мэтт лежал на соседней койке — один, как всегда, с грустью подумала Арлин. Её самостоятельный взрослый сын, который с детства не любил делить ни с кем спальное место — даже плюшевых зверей с собой в кровать не брал. Но левая рука Мэтта свесилась с края койки, словно перед тем, как заснуть, Мэтт пытался дотянуться до брата.       Ненавистное «платье мести», о котором сейчас где-то в стенах Цитадели сокрушалась законная владелица, висело на спинке койки. Слава богу, у Арлин не было необходимости вновь его надевать: в казарме «Рейнджеров Рейли» отыскалась старенькая военная форма. Размер подошёл, но после комбинезона Братства эта одежда казалась какой-то… не такой. Слишком мешковатой, слишком мягкой и непрочной, слишком… Неправильной, короче, и всё тут.       Арлин осторожно подхватила ботинки — вот не хватало разбудить маму раньше времени; Кори Хейл сегодня ещё покажет всем, на что способен запертый в четырёх стенах трёхлетка. И вышла в коридор.       Отец курил на ступеньках базы рейнджеров.       — Не спится? — хриплым спросонья шёпотом окликнула его Арлин. Стянула рукой края армейской куртки: на улице после ночного дождя было свежо и сыро.       — Ты же знаешь, я мало сплю, — Харон не спеша затянулся.       — Охраняешь нас, — догадалась Арлин.       — Ради этого и живу, — он обернулся к ней. — Уже надумала, что дальше?       — Ну… что? — Арлин нервно усмехнулась. — Сара права, в общем-то. Переждём здесь до отправления «Вателина», мама как раз со всеми своими подружками успеет повидаться. И двинем в Южную Каролину. По суше. Машины у меня нет, но, думаю, Анжела поможет…       — Хороший план, — Харон потушил сигарету. — И ты ему последуешь?       — Ну… — растерялась Арлин. — Вариантов-то нет.       Харон молча вытащил из нагрудного кармана небольшой картонный прямоугольник с нарисованным от руки символом разведотрядов Братства. Протянул Арлин.       — Это что?       — Повестка, надо полагать, — он пожал плечами. — Нашёл здесь, под дверью.       Арлин осторожно перевернула карточку. Время, дата, место встречи. Сегодня, с шести до двенадцати утра. Ланфан-Плаза.       — Это тут рядом, да? — спросила она. И тут же прикусила язык. Какая, нахрен, разница, рядом или нет? Сара приказала ей сидеть и не высовываться — и, чёрт возьми, на этот раз вздорная сестрица Ли была абсолютно права. Вчера они чудом унесли ноги с «Вателина». И лезть на рожон сейчас…       — Минут за двадцать можно дойти, — Харон вздохнул. — Ты хоть знаешь, от кого это?       Арлин предпочла промолчать. Нет, она не знала. Понятия, нахрен, не имела. Но это точно были не Ли, не Далия, не Барри с Тедом. Они бы даже в анонимной записке нашли возможность успокоить Арлин, дать ей знать, что это друзья, что всё в порядке…       — Наверное, мне следовало бы просто выбросить эту бумажку, — задумчиво сказал Харон. — Или сходить туда и разобраться самому.       — Но?..       — Но жетоны из нас двоих не у меня, а у тебя. Тебе и решать.       Арлин зажмурилась. Жетоны, эти чёртовы жетоны, которые так и остались в Ньюпорте, которые она носила в общей сложности несколько дней, — их вообще стоило брать в расчёт? Наверное, нет. Но вот обручальное кольцо, которое она так ни разу и не сняла со дня свадьбы –другое дело. Кем бы ни был этот любитель анонимных посланий, он мог что-то знать о Ли. О дурном медоеде, который так любит с разбегу нырять в самоубийственное дерьмо.       Арлин неуверенно подняла взгляд на отца.       — Лин, решай сама, — устало отозвался Харон. — Я вмешиваться не стану. За мальчиками мы с Эми присмотрим. Ты же знаешь.       — Спасибо, пап, — горячо сказала она. Обняла его. Вдохнула знакомый уютный запах кожаной брони, металла и пороха. — Что бы я без тебя делала?       — Только осторожнее, рыжик, — проворчал он. — Знаю, знаю, ты у меня уже совсем взрослая и умная. И всё равно.       Ланфан-Плаза. Чем-то таким, особенным, отзывалось в памяти это название, — хотя Арлин могла поклясться, что в сознательном возрасте она ни разу не забредала в эту часть Молла.       Здесь когда-то убили Сару Лайонс, вспомнила она наконец. Вот прямо здесь, в какой-то из этих подворотен. Зимой восемьдесят третьего года.       Но сейчас зима казалась чем-то далёким и несбыточным.       По извилистым переулкам Ланфан-Плаза растекался мягкий тихий рассвет — такие можно застать только в мае или начале июня. Вдоль Седьмой улицы зеленели вязы, которые за двадцать с лишним лет из робких несуразных саженцев, привезённых Анжелой из Оазиса, успели превратиться в красивые и крепкие молодые деревья. В застеклённых окнах обжитых домов отражалось утреннее солнце. По тротуарам уже спешили куда-то первые прохожие, а со стороны рынка, раскинувшегося у станции метро, доносился запах прогорклого масла, — видно, хозяева закусочных твёрдо решили прикормить даже самых ранних пташек…       Кругом были люди. И это успокаивало. Вселяло надежду. Потому что когда убивали Сару Лайонс, этот район лежал в руинах, и Старейшина была единственным человеком на несколько миль окрест. Ведь тот, кто её застрелил — он всё-таки не совсем человек, как бы Ли ни хотелось верить в обратное…       Мысли о Квинлане отнюдь не придавали Арлин оптимизма — ведь, как ни крути, за этой историей с анонимным приглашением мог стоять кто угодно. Возможно, не сам проктор, — но кто-то из его безмерно очаровательных подчинённых, почему бы и нет? Да та же Сара Хейл — вдруг это она решила проверить, насколько добросовестно невестка исполняет её требования?       Само собой, эта вылазка на Ланфан-Плаза была чистой воды авантюрой. И всё-таки проигнорировать повестку Арлин тоже не могла. Потому что когда-то она опрометчиво пообещала одному дурному мальчишке с жетонами, что будет его защищать, — и хотя, видит бог, сдержать это обещание оказалось куда сложнее, чем она предполагала, отказываться от своих слов Арлин не собиралась.       Она остановилась, почувствовав на себе чей-то внимательный взгляд. Горько усмехнулась: да уж, зря она переживала. За пару недель тесного взаимодействия с Братством от ощущения безопасности, прочно усвоенного в Вермонте, не осталось и следа.       — Арлин? — услышала она хрипловатый женский голос. — Я здесь.       Из переулка вышла девушка — высокая, стройная, в кожаной броне поверх поношенной армейской формы. И на короткий миг Арлин показалось, что это Сара Лайонс, каким-то чудом пережившая собственную смерть. Глупость, конечно. Как минимум потому, что эта девчонка была гулем.       Нет, она не выставляла себя напоказ. Глаза незнакомки прятались за стёклами тёмных очков, нижнюю часть лица скрывала плотная бандана, а шею, плечи и руки — просторная куртка с капюшоном. Но Арлин с детства прекрасно знала, что означает такой выбор одежды в тёплое время года.       — Мелисса Уоткинс, — девушка без предисловий протянула Арлин руку в кожаной перчатке. — Рыцарь Уоткинс. Слышала обо мне?       Больше, чем мне бы хотелось, чуть не брякнула Арлин. Да уж. За встречу с этой особой Ли в своё время пожертвовал бы… да чем угодно, наверное. По крайней мере, многим.       Или многими, взметнулась непрошеная мысль.       — Ты из отряда «Персефона», — Арлин уставилась на своё отражение в стёклах тёмных очков.       — Точно, — Уоткинс кивнула. — Идём. Здесь слишком людно.       И всё. Ни «Бояться нечего», ни «всё будет хорошо»… Что ж, Арлин всегда ценила честность.       Уоткинс перешла на другую сторону улицы. Уверенно проскользнула в проулок между самодельными лачугами, сгрудившимися вокруг довоенного здания. Ловко набрав код на клавиатуре кодового замка, пересаженного с одного из «Укрытий Пуловски», распахнула перед Арлин дверь крошечной хижины — настолько крошечной, что внутри с трудом умещались двухъярусная койка, стол и самодельная плита.       — В тесноте да не в обиде, — проворчала Арлин, перешагивая через порог.       — Мне много и не надо.       Уоткинс прошла в глубину комнаты (хотя о какой глубине может идти речь, если от двери до противоположной стены — пять шагов?) Аккуратно сняла очки и платок. Положила на край стола. Обернулась.       — Боишься, — проговорила она, глядя на Арлин.       — Есть немного, — Арлин криво усмехнулась.       Теперь она могла видеть лицо рыцаря Уоткинс… точнее, то, что от этого лица осталось. Странно, но даже теперь отталкивающего впечатления это зрелище не производило. А по гульским меркам Уоткинс и вовсе могла считаться красавицей. Наверное, всё дело в глазах, подумала Арлин. У большинства гулей они были блёклыми, словно припорошенными пеплом. А у Уоткинс глаза остались удивительно ясными и чистыми. Живыми.       — Ну давай разберёмся, что у нас есть в наличии, — Уоткинс подошла к узкому, как бойница, окну, прикрытому самодельными фанерными жалюзи. — У меня — «Беретта», нож. И опыт. Наверное, это тоже считается. У тебя — какая-то крупнокалиберная игрушка, с которой ты наверняка неплохо управляешься, и тот снайпер на крыше, который отстрелит мне башку, если я окажусь недостаточно вежливым собеседником.       — Какой снайпер? — оторопела Арлин.       — Не знаю, — Уоткинс усмехнулась. — Хороший, наверное. Плохих с собой на такие встречи не берут.       Липучка, подумала Арлин. Снайпер «Рейнджеров Рейли». Тот невысокий худощавый мужчина с повязкой на правом глазу, который вчера за весь вечер едва ли произнёс пару слов. «Не буду вмешиваться», значит? Ох, папа.       — Да ладно, я не в претензии, — Уоткинс поморщилась. — Сама бы на твоём месте соломки подстелила — но у меня тут друзей нет… Значит, так, Арлин. Мне нужно поговорить с твоим мужем. Срочно.       — Слушай, — Арлин прикусила губу. — Я бы с удовольствием тебе помогла. Честное слово. Если бы только знала, где он сейчас.       Взгляд Уоткинс был внимательным и испытующим.       — У Ли с Братством сложные отношения, — попыталась объяснить Арлин. — Почти как у тебя.       — Я догадалась, — Уоткинс кивнула. — После Бостона о нём ни слуху ни духу. Ничего удивительного, в общем-то. Старый мудак конкурентов не терпит.       — Ты про Квинлана, что ли? — осторожно уточнила Арлин.       — Про кого ж ещё? — Уоткинс вздохнула. — Нет, придурков в Братстве всегда хватало. Но вот такой мудак, чтоб с большой буквы, — он там в единственном экземпляре.       Арлин с обожанием уставилась на неё. Вот понимает же человек!       — А зачем тебе Ли? — спросила она.       — У меня есть информация, которую нужно довести до сведения Братства, — спокойно ответила Уоткинс. — Действительно важная информация. Но ты сама понимаешь, что я не могу просто так заявиться в Цитадель и попросить кого-нибудь из начальства об аудиенции. Значит, мне нужен такой человек, который сможет донести мои слова до остальных. Посредник. А твоего мужа я уже видела в Акадии, и мне показалось, что он на эту роль подойдёт.       — А почему вы с ним там не поговорили?       — Не получилось, — Уоткинс вздохнула. — Вообще-то я планировала встретиться с ним в спокойной обстановке и всё обсудить. Всё, что касается «Виндикты». А в итоге мне пришлось ввязаться в перестрелку, получить пулю в плечо, пару дней скитаться по болотам и прятаться в святилище Детей Атома. Приключение шикарное, конечно, но малость несвоевременное.       — Что он натворил? — обречённо спросила Арлин.       — Да ничего, — фыркнула Уоткинс. — Просто сунулся проводить разведку боем в компании трёх с половиной придурков. При этом у него самого оружия, как я понимаю, при себе не было.       — Блин.       — Следователь он, может, и хороший, но как тактик… Ладно, не будем о грустном, — Уоткинс подняла взгляд. — Значит, твой муж сейчас вне зоны доступа. Хорошо. Тогда мне поможешь ты.       Нет, это не было вопросом.       — Почему? — спросила Арлин. Кто-то же должен задавать вопросы.       — Потому что у тебя есть дети, — Уоткинс нахмурилась. — Нет, подожди. Дослушай. Дети, которые сейчас здесь, в Вашингтоне. Где собираются со дня на день активировать новый штамм Чумы. У старого летальность была в районе шестидесяти процентов. У этого — уверенные восемьдесят семь. И ты думаешь, твои мальчики в случае чего попадут в тринадцать процентов везунчиков?       Арлин молчала.       — Я внедрилась в «Виндикту», — Уоткинс вздохнула. — К сожалению, не так давно. Гораздо позже, чем следовало. И я многого не знаю. Но вот в этой информации, насчёт второй волны, я уверена на сто процентов. И в каких бы отношениях мы не были с Братством — об этом оно должно узнать, как считаешь?       — Но ведь это касается не только Братства, — к Арлин наконец вернулся дар речи.       — Это касается всех, — согласилась Уоткинс. — Но только у Братства есть ресурсы, чтобы всерьёз противостоять «Виндикте». Уж поверь, я знаю, о чём говорю. Так что, ты сможешь передать мои слова кому-нибудь из командования?       Арлин угрюмо уставилась себе под ноги.       Нет, она знала таких людей, которые могли бы — и захотели бы — её выслушать. Проктор Инграм. Барри Миллер. Если Ганни всё ещё живой… то Ганни, он толковый дед, хоть и вредный до ужаса. Да даже чёртова Сара Хейл, в конце-то концов! Но ведь все они сейчас в Цитадели. А пробраться туда, пока там хозяйничает этот жуткий Тейт, которого боится сама Сара… Да невозможно это, блин.       Решение пришло само собой — при взгляде на полуистлевшую газету, которую кто-то вставил в стык между рамой и стеклом.       — Слушай, тут на радио работает одна журналистка, Натали Райт… я её знаю, — Арлин нахмурилась. — Она нормальный человек. Ей можно доверять. Нет, я не говорю о том, что тебе надо выступить в прямом эфире «Новостей Галактики» с охренительной сенсацией, — торопливо прибавила она. — Но Нат сможет сделать хорошую, качественную видеозапись твоих показаний. Задать нужные вопросы, смонтировать всё как надо. А потом я передам эту кассету… — Арлин запнулась: вот и с кем же таким счастьем поделиться? — Одному из своих знакомых. А уж он разберётся, кому её показывать.       — А эта Райт — она не поднимет шум? — настороженно спросила Уоткинс. — Не сольёт информацию куда не надо?       Арлин вспомнила горящий Бостон. Чёрные хлопья пепла на снегу, мутные глаза погромщиков. И девчонку с дрянненьким пистолетиком в дрожащих руках. Девчонку, которая осталась на верную смерть, чтобы защищать раненую железячницу.       — Нет, — уверенно ответила она. — Нат будет молчать.       — Хорошо, — Уоткинс кивнула. — Буду ждать.       Анжела легко согласилась помочь, хотя Арлин и не стала вдаваться в подробности. Вернулась на Сьюард-Сквер, отвела Анжелу в сторонку — чтобы мама не слышала — и, цепенея от собственной наглости, объяснила: мол, есть старая подруга, которой надо кое-что записать на видео и передать в Цитадель. Анжела, святой человек, обошлась без лишних вопросов. Только поинтересовалась:       — А как ты потом передашь эту информацию своим друзьям из Братства? У вас есть явка?       — Нет, — Арлин вздохнула. — Но я, наверное, смогу договориться с кем-нибудь из патрульных. Или, может, расспрошу Нат, у неё ведь должны быть какие-то связи в Цитадели…       — Ну зачем такие сложности? — Анжела всплеснула руками. — Кто из Братства тебе нужен?       — А вы что… вы и это можете устроить? — растерялась Арлин.       — Ты ведь дочка Эми, — улыбнулась Анжела. — А значит, для тебя я могу сделать немножко больше, чем для остальных.       — Ну, тогда… — Арлин нахмурилась. Так, сегодня же в Цитадели это хреново мероприятие, Мэксон речь толкает, — значит, Барри вряд ли сможет уйти оттуда незамеченным, а уж об Инграм и говорить нечего. Так что…       — Тед, — уверенно сказала она. Нет, правда. Теду можно доверять. И он, как показывает практика, уж точно не станет падать в обморок при виде гуля. — Рыцарь-сержант Теодор Локателли, личный номер… ох, чёрт.       — Да ничего, — утешила её Анжела. — Фамилия редкая. Найдём мы твоего Теда. И куда мне его пригласить? Сюда?       Из-за стенки раздался смех Кори.       — Нет, — быстро сказала Арлин. — Лучше соберём всех в нейтральном месте. Где-нибудь недалеко от Молла.       — Так, — улыбка Анжелы по-прежнему оставалась безмятежно- ласковой. — И какова вероятность, что в ходе этой дружеской встречи что-то пойдёт не по плану?       — Ну… не очень высокая, — Арлин нервно усмехнулась. — Вроде бы всё должно пройти без сюрпризов. Нат и Тед — хорошие люди, я их давно знаю, и Мелисса…       — Котёночек, обычно самое жуткое и непоправимое дерьмо происходит как раз тогда, когда несколько хороших людей собираются вместе, чтобы сделать хорошее дело, — Анжела вздохнула. — Но ладно. Так, Тед — в Цитадели, Натали — в Чеви-Чейз… Сегодня в пять вечера в районе Анкориджского мемориала — это вас с Мелиссой устроит?       — Так быстро? — растерялась Арлин.       — Ну а чего тянуть кота за хвост? — удивилась Анжела. — Ведь это срочно, как я понимаю?       — Срочно, — Арлин вздохнула. — Слушайте, а что взамен? Ну вот… за это всё?       — Ничего, — горячо заверила её Анжела. — Ты ведь дочка Эми. Просто… расскажешь мне потом, как у вас всё прошло? — она подмигнула. — Обожаю свежие сплетни!