Сталь и стекло

      В учебном плане ордена Пера наивной криптографии была отведена пара занятий, не больше. Сама скриптор Йерлинг с сожалением признавала, что все эти трогательные артефакты докомпьютерной эпохи представляют интерес исключительно с культурологической точки зрения, а будущее за асимметричным шифрованием данных…       Ли понимал: так оно и есть. И всё-таки в свободное время раз за разом возвращался к криптографическим задачкам тех времён, когда поединок дешифровщика и создателя шифра проходил по всем правилам дуэли, один на один, без привлечения тяжёлой артиллерии в виде вычислительной техники. Да в конце концов, всё это просто было красиво — сциталлы и антисциталлы, квадрат Полибия, двойной квадрат Уитстона…       Простейший метод усложнения шифра — это преднамеренные ошибки. Подлые подножки для ценителей идеальных соответствий. Включение в код мусорных символьных последовательностей, перестановки и пропуски, присвоение одному и тому же символу нескольких взаимозаменяемых аналогов. И сейчас, с «Виндиктой»…       Здесь ведь было то же самое.       В списке Квинлана было двадцать три человека. В списке Ли — от трёх до бесконечности. Потому что на практике только Шилдс, Макферсон и Хьюз проявили себя в качестве агентов «Виндикты». А остальных могли исключить из базы данных Цитадели, чтобы направить службу безопасности по ложному следу; сам Ли, пожалуй, так и поступил бы. Возможно, далеко не все пациенты Аппалачского госпиталя имеют отношение к «Виндикте». Возможно, Аппалачский госпиталь и вовсе ни при чём.       А возможно, кое-кому просто очень хочется, чтобы доктор Кейд не был во всём этом замешан, с грустью подумал Ли, одёрнув рукав трофейного пиджака.       С пиджаком вышло нелепо и странно. Само собой, Ли не мог отправиться в Питт в комбинезоне Братства Стали — но и разодранная футболка с логотипом университета из пригорода Чикаго привлекала бы ненужные взгляды; всё ж таки не семьдесят седьмой год на дворе.       Запасной футболки в логове Квинлана не нашлось. Зато, к немалому удивлению Ли, отыскалась чистая рубашка и безупречно отглаженный костюм-тройка. На Ли наряд сел как влитой, но вот долговязому Квинлану эти вещи едва ли пришлись бы впору.       Лэниган, сообразил Ли. Его одежда. Если, конечно, чёртов Квинлан не наврал и про это.       — Я потом всё верну, — смущённо пообещал Ли. — Доберёмся до какого-нибудь посёлка, я найду, во что переодеться…       — Ну что вы, amice, — Квинлан решительно помотал головой. — Я вас умоляю. Не надо! Это отличный наряд, и вам он очень подходит.       Проктор просто лучился радостью. В его восторженной улыбке было что-то жутковатое — как и в необходимости разгуливать по Пустоши в костюме мёртвого анклавовского шпиона. Но других вариантов у Ли не оставалось — и кого, спрашивается, следовало в этом винить?       Итак, трое, думал он. Шилдс, Макферсон, Хьюз. Чёрт, даже этот немудрёный кусочек головоломки рассыпался, если к нему приглядеться как следует.       Хорошо. Их заменили синтами — в Аппалачии это произошло или нет, сейчас неважно. И что же, за несколько лет никто ничего не заподозрил? Нет, в то, что Квинлан пару лет радостно таскал за собой грёбаного синта, не чувствуя подвоха, — в это Ли как раз мог поверить; но остальные? Те, кто знал Шилдса, Хьюза и Макферсона до подмены? Предположим, у них не было близких родственников — но сослуживцы-то были! И что, никого не смутили какие-то изменения в поведении, мелкие странности? А эти странности должны были дать о себе знать. Ведь в Акадии заменяли тела, а не души.       Хотя нет, тут же поправил себя Ли. Раз уж в распоряжении Подземки были технологии трансплантации памяти — «Виндикта» тоже могла располагать такой возможностью. Тогда в довесок к синтетическому телу агенты получали ещё и доступ к памяти донора.       Но как всё это работает? Как хранятся эти воспоминания? В виде архива, набора фактической информации и моторных навыков? То есть двойник Шилдса просто знал, что Шилдс, к примеру, любил играть на гитаре (а он любил — это было одной из немногих вещей, которые Ли удалось вытянуть из Квинлана по поводу хорошего мальчика)? Или помнил, как саднят стёртые в кровь подушечки пальцев, помнил звенящую радость первого чистого аккорда, первой разученной мелодии? Иными словами, синты «Виндикты» присваивают информацию о чужой жизни — или забирают эту жизнь себе?       Вопрос не был праздным. И не имел ничего общего с абстрактным гуманизмом. Если второе — то какие рычаги воздействия на агентов тогда остаются у «Виндикты»? А если первое — то почему никто не заметил подмены? Ведь человек с двумя душами не может во всём бесчисленном многообразии бытовых ситуаций вести себя точно так же, как его донор.       А хуже всего было даже не это. Не несоответствия, не корявые условия задачи. А то, что рядом с Ли за рулём «Хамви» сейчас сидел такой же любитель усложнённых кодов.       Квинлан и Цитадель. Что-то здесь было не так. Квинлан отправился в командировку в Ратленд почти три недели назад. Получил серьёзное ранение, несколько дней пробыл в госпитале, потом и вовсе пропал без вести… И всё это время его никто не искал? По крайней мере, на «Вателине» Ли никто не задал ни единого вопроса, связанного с исчезновением проктора. И как Мэксон решился оставить Квинлана в провинциальной больнице вместо того, чтобы незамедлительно выслать за ним винтокрыл и транспортировать любимого учителя в лазарет Цитадели? И сегодня, в судьбоносный для Братства день, когда Мэксон должен был объявить новый крестовый поход, Квинлан не стоял на сцене Большого Зала рядом со Старейшиной, а, позавтракав вонючим супом из собачьей миски, ехал в угнанном «Хамви» по направлению к Питту в компании дезертира …       Вывод напрашивался очевидный: в Цитадели Квинлану больше не рады. Неужели Мэксон всё-таки узнал про Сару Лайонс? — растерянно подумал Ли и тут же отверг эту мысль. Вряд ли. Нет, невозможно. Ну хотя бы потому, что Квинлан всё ещё жив. Но что-то их с Артуром, несомненно, рассорило. И это «что-то» тоже нужно было учесть. Продраться сквозь любовь проктора к умолчаниям и дописать ещё одну строчку в условие задачи.       Начало путешествия выдалось на удивление спокойным — Ли ожидал худшего. Чего именно, он и сам, пожалуй, не смог бы сформулировать. Но Квинлан вёл себя вполне прилично, и Пустошь — тоже.       Сперва Ли опасался, что хорошо отреставрированный «Хамви» сможет привлечь к себе ненужное внимание — но успокоился после того, как за первые же пару часов пути насчитал не меньше двух десятков встречных машин. Дороги на Столичной Пустоши были почти что в идеальном состоянии (уж после Вермонта Ли мог это оценить по достоинству), так что «Хамви» мчался на север с приличной скоростью.       Место за рулём занял Квинлан, но Ли и не претендовал на роль штурмана. Он расположился на пассажирском сиденье с «Пип-боем», конфискованным у проктора; выяснилось, что несколько сотен текстовых файлов с личными делами солдат из списка Квинлана оперативная память чудо-устройства всё же в состоянии прожевать. И Ли просматривал страницу за страницей, пытаясь уловить хоть что-то общее в разрозненных данных — что-то, кроме Аппалачского госпиталя. Пока что пользы от этого занятия было не так уж много (разве что возможность увильнуть от светской беседы с Квинланом под предлогом напряжённой интеллектуальной деятельности). Но работа с данными всегда успокаивала Ли. Даже в таких случаях, как теперь — когда этих данных отчаянно не хватало. И в любом случае расследование продвигалось вперёд — хотя бы в плане логистики. «Хамви» ехал на север, Квинлан молчал, расстояние до Питта таяло миля за милей…       Конечно, эта идиллия длилась недолго. До первой остановки.       — Спрингвейл, — пробормотал Квинлан, вглядываясь в указатель на обочине дороги. — Вот и славно. Ли, который час?       — Тринадцать сорок две, — машинально отозвался Ли, бросив взгляд в уголок экрана «Пип-боя». — Что, отстаём от графика?       — Нет, наоборот, — Квинлан улыбнулся. — Просто в четырнадцать часов начнётся трансляция выступления Артура, а мне бы не хотелось её пропустить. Так что «Пип-бой» я у вас на какое-то время позаимствую.       Нет, его точно за дверь выставили, подумал Ли. Улыбка Квинлана была такой смущённой и жалкой, что Ли невольно вспомнились бродячие псины, которые вечно ошивались на парковке у мотеля «Горизонт» и с надеждой заглядывали в глаза прохожим.       — Вам удалось что-нибудь обнаружить? — поинтересовался Квинлан с вежливым любопытством. — Есть подвижки?       Ли неопределённо пожал плечами. Подвижки, может, и были. Уверенности не было.       — Ну и ладно, — Квинлан заглушил мотор. — Если честно, я и не думал, что нам удастся отыскать в этих файлах что-то полезное — но хорошо, что вы всё проверили.       Он вытащил из кармана куртки смятую конвалюту. Выдавил на ладонь продолговатую таблетку в красной оболочке, проглотил. Невозмутимо протянул упаковку оцепеневшему Ли:       — Будете?       — Уберите это нахрен! — крикнул Ли.       Сердце сорвалось с ритма — и лихорадочно забилось в радостном предвкушении. Ли до боли, до хруста стиснул пальцы — но что там было той боли? А ментаты — вот они, рядом.       — Amice, но я…       — Уберите, — он судорожно сглотнул вязкую слюну. — Пожалуйста.       — Что, до сих пор всё так плохо? — Квинлан нахмурился.       — Терпимо, — Ли через силу усмехнулся. — Пока кто-то не начинает жрать ментаты у меня под носом.       Квинлан затолкал ментаты обратно в карман. Ли тяжело выдохнул. Ладно. Хоть так.       — Лучше бы вы их выбросили, — проговорил он. — Нет. Я серьёзно.       — Если это так важно, я их перепрячу, — Квинлан смерил его недоумённым взглядом. — Ли, но… в чём проблема-то? Я же не настаиваю. Не хотите — не надо. Сейчас у нас нет конкретной тактической задачи, требующей неотложного решения. Зато есть компьютер, способный взять на себя обработку первичного массива данных.       Первичного, блядь, массива данных. Каждое слово ввинчивалось в мозг, прорастало в нём всходами ассоциаций. Истекало сияющими огненными каплями, так похожими на огни святого Эльма, на отблески линзы Френеля, рассыпанные по смотровой площадке маяка…       — Нет, правда, Ли, — упрямо повторил Квинлан. — Вам не обязательно принимать эти таблетки. Более того, я даже в случае необходимости не смог бы вас заставить это сделать. Уж вы-то умеете за себя постоять. Так почему…       — Да потому что я идиот! — взорвался Ли. — Потому что я уже не знаю, обязательно или нет! В Пойнт-Лукауте, по крайней мере, пострадал я один! А здесь погибли другие братья — из-за моей тупости, из-за того, что я неверно оценил риски…       Квинлан молча смотрел на него, перекатывая во рту таблетку ментатов.       Ли резко отвернулся. Уставился в окно на обочину дороги. На грязную лужу, кое-как засыпанную гравием. На развалины довоенного коттеджа, густо поросшие травой. На собственное отражение в припылённом стекле: отчаянный жалкий взгляд, струйка крови из прокушенной губы — когда только успел?       — Ли, я ведь немного о другом, — негромко отозвался Квинлан. — Почему вы так боитесь? Видите ли, мне ведь тоже иной раз случалось увлечься химией. Переоценить сопротивляемость организма. И мой роман с ментатами, что уж греха таить, пару раз доходил до критической точки.       — До галлюцинаций? — с губ Ли сорвался нервный смешок. — До полной утраты контроля?       — Бывало и такое, — спокойно ответил Квинлан. — Ну что ж… Детоксин — хороший препарат, а милейший доктор Кейд всегда умел хранить секреты.       — Что нам сейчас и аукнулось, — проворчал Ли.       Попытка перевести тему не удалась.       — Ли, я ведь помню, как это было у меня, — Квинлан вздохнул. — Досадный опыт, не спорю. Но в нём не было ничего настолько драматичного. Конкретно этот вид аддикции неплохо купируется — я имею в виду собственно физиологические реакции, — прибавил он в ответ на усмешку Ли. — И вот эти ментаты, которые вас так напугали… Я взял их с собой, потому что это хороший, полезный препарат. Я принял их в Ратленде, потому что мне надо было в срок добраться до Столичной Пустоши. Принял сейчас, потому что не хочу ничего упустить из речи Артура. И приму ещё, если потребуется.       Ли поймал себя на желании распахнуть дверь «Хамви», выскочить на обочину — прямо в грязь, не всё ли равно? — и бежать, бежать куда глаза глядят. Или впечатать Квинлана лицом в приборную панель внедорожника — это само собой, это первым делом… Но какими же мелкими и несущественными были эти два желания по сравнению с тем, которое сейчас отдавалось болезненным стуком сердца в висках и горьким привкусом во рту, выжигало мысли, выкручивало суставы пальцев — ведь рядом же, рядом! Протяни руку и достанешь!       — Ментатная аддикция — это, знаете, всё равно что венерическое заболевание, — невозмутимо продолжал читать лекцию Квинлан. — Неприятный эпизод биографии, кто же спорит. Но ведь это не повод отказываться от секса на веки вечные?       — Да что вам от меня надо, а? — Ли резко обернулся. — О сексе поговорить? Блядь, серьёзно?       — О вашей зависимости, — Квинлан покачал головой. — О том, что это для вас значит и чем это нам угрожает. Тут ведь дело не в моральных принципах, не в приверженности здоровому образу жизни. Нет. Для вас это что-то личное. Может, дело в тех галлюцинациях, которые вы упомянули? Что вы такого видели, Ли?       — Вы читали отчёт, — проговорил он.       — Читал, — согласился Квинлан. — Много раз читал. И всё равно не понимаю. Вы решили, что вам удалось выйти на связь с Цитаделью и вызвать подмогу, хотя на самом деле рация, которой вы пользовались, была неисправна. Но ведь в итоге вы всё-таки нашли способ решения проблемы?       — Так себе способ.       — По-моему, вышло неплохо.       — Неплохо. За вычетом сопутствующего ущерба, — кивнул Ли. — Хотя да. Вас ведь такие вещи не тревожат. Всё ради Братства, верно?       Он швырнул Квинлану «Пип-бой». Распахнул дверь — и вывалился из машины. Подошвы ботинок с чавканьем погрузились в грязь, но это не имело значения — сейчас всё, решительно всё вокруг отдавало гнилью и затхлым привкусом болотной воды. Даже свежая зелень листвы казалась неправдоподобно, тошнотворно яркой. Ядовитой.       — Ли, вы куда? — встревожился проктор.       — За едой, — проворчал Ли. — Вы же сами говорили, что на севере сфера услуг сейчас не в лучшем состоянии.       — Да, хорошо, что вы про это вспомнили, — озадаченно кивнул Квинлан. — Деньги у вас есть?       — Нет, — Ли закрыл глаза. — Но — как вы там выразились — я же умею за себя постоять, да?       — Вы напрасно на меня злитесь, — Квинлан неуклюже переполз на пассажирское сиденье и протянул Ли кошелёк. — Я просто хочу вам помочь.       — Надо же.       — Конечно, да! — Квинлан растерянно уставился на него единственным глазом. — Во всём! Да хоть бы и с этой вылазкой… Так, подождите.       Он торопливо выбрался из машины. Что ж, теперь они оба стояли в луже. Очевидно, с точки зрения Квинлана это трогательное совместное времяпрепровождение могло поспособствовать установлению эмоционального контакта.       — И зачем? — спросил Ли.       — Вдвоём мы больше сможем унести, — заявил проктор. — Сэкономим время.       — Лезьте обратно в машину, — отрезал Ли. — И не высовывайтесь. Вас могут узнать.       — Да, — Квинлан выглядел потерянным и несчастным. — Да, но…       — Одному скучно, да? Ну ничего, Артур вас развлечёт, — усмехнулся Ли. — Похоже, развлекать вас в режиме непосредственного взаимодействия он больше не желает, подустал за тридцать лет, — ну да хоть так.       Лицо Квинлана болезненно исказилось. Да, наверное, это было подло — но, чёрт возьми, имел Ли право хоть на какую-то моральную компенсацию после этой милой беседы?       Квинлан остановил «Хамви» на самой окраине посёлка. И это Ли более чем устраивало. Сейчас любая возможность пройтись — в одиночку, чёрт возьми, в одиночку! — и собрать мысли в кучу была просто даром божьим.       Понемногу Ли успокаивался. По крайней мере, пытался успокоиться. Структурировать цели и задачи, как советовал мудрый скриптор Баррингтон.       Приоритетная цель — добраться до Кейда. Пожалуй, так. Потому что Квинлан прав, эту зацепку в любом случае нельзя проигнорировать.       С задачами было сложнее. Ну, наверное, ad minimum — не сорваться. Не прибить Квинлана по дороге, не нарушить обещание, данное Арлин в той хижине на болотах Пойнт-Лукаута — пять лет получалось же? Ещё раз тщательно изучить карту и выбрать место для ночёвки. Ну и — прямо сейчас — купить поесть. Да. Прозаично — но чем не задача?       Здание бывшей начальной школы Спрингвейла столько раз перестраивали и реконструировали, что представить, каким было здание до войны, Ли просто не мог. Сейчас оно, похоже, сочетало функции ратуши, досугового центра, рынка, общежития — и бог знает чего ещё. И закусочная там тоже была — в одной из бесчисленных пристроек, облепивших школу со всех сторон.       В закусочной было не так уж много народу. Стайка подростков за столиком в углу, пара работяг в перепачканных цементом робах, солдат в форме Братства. При виде оранжевого комбинезона у Ли на секунду душа ушла в пятки, но тут же последовало спасительное осознание: едва ли физиономия мистера Хейла так уж сильно примелькалась на Столичной Пустоши. Конечно, старые знакомые из Цитадели могли бы узнать Ли в лицо, но этот рядовой был совсем ещё мальчишкой — как Роджер, кольнула непрошеная мысль. К тому же парень был не на шутку увлечён беседой с очаровательной юной леди в кожаной куртке, украшенной ярким значком. Что именно было изображено на значке, Ли разглядеть не смог — зато приклад штурмовой винтовки за плечом девицы он видел прекрасно. Значит, на Столичной Пустоши вновь ввели право на свободное ношение оружия? Интересно, Квинлан в курсе? Так ведь и до местного самоуправления недалеко.       За барной стойкой скучала полноватая девица в линялом синем комбинезоне — похоже, настоящем, волт-тековском. Ну да, здесь же рядом Убежище, вспомнил Ли. Настоящее Убежище, с огромной дверью толщиной в четыре ярда, которую и ядерным минизарядом не прошибёшь. Забиться бы туда, под землю… А ещё лучше — запихать в Убежище Квинлана вместе с его драгоценным Артуром, ментатами, «Пип-боем» и голозаписью Мелиссы Уоткинс из «Ядер-мира». И посмотреть, что из этого получится.       Из радиоприёмника, притулившегося к баку с очищенной водой, доносились звуки марша. Ах, ну да, трансляция речи Старейшины. Речи, которую, по-хорошему, скриптору Хейлу всё-таки следовало бы прослушать. Не из патриотических побуждений — просто чтобы хоть отдалённо представлять, что сейчас творится в Цитадели.       — Сэр, вам чего? — проговорила буфетчица, лениво растягивая слоги. — В дорогу собираетесь? У нас вот консервы есть. Аутентичные, из Убежища. Оптом дешевле.       Ли открыл кошелёк — и угрюмо уставился на тощую пачку банкнот. Если это и были все наличные сбережения Квинлана… ну что ж, плохи дела.       Едой он затарился основательно: меньше остановок — меньше проблем. Десять банок свинины с бобами — может, действительно из Убежища, может, и подделка, но всяко лучше, чем супчик из подвала. Дюжина бутылок воды — вот теперь поклажа стала ощутимой. Ну да ничего. Подумав, Ли добавил к горе снеди ещё пару упаковок «Сахарных бомб»: в логове Квинлана эти чёртовы «Бомбы» валялись по всем углам. Лучше уж пусть жрёт, чем говорит.       — Всё? — спросила буфетчица, подавив зевок. — Может, здесь на дорожку пообедаете? У нас лапша есть. Горячая. Почти.       — Давайте лапшу, — кивнул Ли. Всё лучше, чем сидеть в «Хамви» и наблюдать, как Квинлан наслаждается выступлением Артура.       Он устроился за барной стойкой, поближе к приёмнику. Выглянул в окно, неопределённо махнул рукой, вдруг Квинлан смотрит — нормально, мол, всё.       И уставился на разваренные сероватые полоски лапши.       Музыка резко оборвалась — и из динамика вырвался торжествующий голос ведущего:       — Приветствую народ Столичной Пустоши! С вами Лэнс Крюгер, специальный корреспондент «Новостей Галактики»! Прямо сейчас я нахожусь в Большом Зале Цитадели, где с минуты на минуту Старейшина Мэксон сделает важнейшее заявление, которое касается всех и каждого…       Голос ведущего утонул во взрыве хохота: мальчишки за угловым столиком сочли что-то невероятно забавным. Ли настороженно обернулся — но нет, похоже, до Мэксона им не было дела. А уж тем более — до угрюмого типа в старомодном костюме. А уж что их так рассмешило — да чёрт знает. Ли с трудом представлял, о чём вообще могут беседовать друг с другом нормальные тринадцатилетние мальчишки. У него в этом возрасте не было друзей. Были книжки, костыли — и отчаянное желание сделать для Братства что-нибудь такое, чтобы заслужить похвалу проктора Квинлана. Ну что ж. Книжки он так или иначе оставил себе. От костылей отказался. Квинлан? Тут сложнее…       — Здесь сегодня собрался весь цвет Братства! — продолжал надрываться Лэнс Крюгер. — Герои, которые день за днём охраняют Столичную Пустошь от происков врагов, дарят людям чистую воду и надежду на светлое будущее…       Ли поморщился. Чистую воду, серьёзно? За двадцать восемь лет могли бы и что-то новенькое придумать.       Ну и кто там сейчас, какие такие герои? Роджер и Сара, уж наверное. Сара так уж точно, в первом ряду. Инграм?.. Чёрт. Хоть у Квинлана догадался бы спросить, как она там.       Зато Ли точно знал, кого в этом зале нет. Сары Лайонс. Нейта Хоторна. Участников разведотряда «Персефона». Впрочем, вряд ли они захотели бы слушать, о чём там распинается Мэксон. А вот рыцарь Одли — тот, наверное, захотел бы. И Леон. Леон, у которого над койкой действительно висел портрет Старейшины, — уж он-то эту церемонию точно не пропустил бы. Притащил бы туда жену, весь свой выводок…       Ведущий умолк. И после непродолжительной паузы из динамика радио грянул громоподобный голос Мэксона. Такой же, как на записях двадцатилетней давности — глубокий, звучный, уверенный…       — Братья и сёстры! Народ Столичной Пустоши! Приветствую вас в этот судьбоносный день. Именно сегодня, в первый раз за всю историю Восточного Братства Стали, нам выпала великая честь стоять рука об руку с нашими соратниками, Старейшиной Ламберт из Лост-Хиллз и инквизитором Деккером из Чикаго.       Ли выдохнул. Так. Деккер. Живой. Живой — и ладно, на большее странно было бы рассчитывать. А Старейшина Ламберт… а вот это уже интересно.       — Теперь всё так, как и должно быть, — продолжал Мэксон. — Нет больше Запада и Востока. Есть Братство, единое и сильное как никогда. И никакие мелкие разногласия не в силах омрачить радость от этой встречи. Не в силах бросить тень на нашу великую миссию.       Интересно, кто ему теперь речи пишет? — подумал Ли. Вот вроде бы всё как раньше — но пресно, что ли. Без огонька.       — И теперь, совместными усилиями, мы в состоянии дать отпор любому врагу, ответить на любой вызов. Потому что Братство…       Звук выстрела был таким отчётливым, что на долю секунды Ли показалось: кто-то открыл пальбу прямо здесь, в закусочной. Потому что… не может ведь такого быть, чтобы кто-то стрелял в Старейшину?       Он видел — ясно и отчётливо — как встрепенулась девчонка за барной стойкой, как разом обернулись мальчишки, как вскочил на ноги солдат Братства. Все взоры сейчас были прикованы к залепленной пылью мембране крохотного радиоприёмника, из которой выплёскивались неразборчивые крики. Впрочем, коллеги Лэнса Крюгера из студии на Чеви-Чейз быстро сориентировались: трансляция резко оборвалась, и эфир заполнила спокойная классическая музыка. Бетховен, кажется.       Рыцарь глухо выругался — и, подхватив с пола рюкзак, направился к выходу. Девчонка с винтовкой ринулась следом. А Ли сидел, как громом поражённый, и таращился на причудливый узор, в который сплетались нити остывшей лапши.       Кто-то стрелял в Артура Мэксона. Не на поле боя — в Цитадели. В зале, полном рыцарей. У всех на виду.       Из оцепенения его вывел яростный визг шин. Ли обернулся — и увидел, как «Хамви», подпрыгивая на ухабах и разбрызгивая грязь из придорожных луж, мчит по дороге в сторону Фэйрфакса.       — Да твою мать! — заорал Ли. Подхватил рюкзак. И бросился на улицу.       «Хамви» остановился у заправочной станции Спрингвейла, в десятке футов от стены неуклюжей фермерской хибары. Ну хоть машину не раздолбал, с облегчением подумал Ли. И на том спасибо.       Дверь внедорожника со стороны водительского сиденья была распахнута настежь. Сам Квинлан сидел на остановке ситилайнера, сгорбившись и уронив голову на руки.       Вокруг Квинлана толпились люди. Две женщины средних лет — наверное, обитательницы той лачуги, которую едва не протаранил «Хамви». Чумазая девочка лет пяти, прижимающая к груди не менее чумазую тряпичную куклу. Худосочный подросток в кожаной броне и с огромным рюкзаком за спиной… чёрт знает что за подросток. Но все они выглядели как люди, бесконечно далёкие от Братства; вряд ли кто-то из них смог бы узнать в опечаленном старике всемогущего проктора. И всё равно… хренов Квинлан. Скорбел бы в машине — какая разница?       — И как это понимать? — спросил Ли, подойдя поближе.       Тот, кому он адресовал этот вопрос, никак не отреагировал. Но мир не без добрых людей — так что какой-никакой ответ Ли всё-таки получил.       — Тут человеку плохо стало, мистер, — пробормотала одна из женщин, с тревогой вглядываясь в лицо Ли. — Я ему воды предложила — он не хочет. Думаю вот — может, за доктором послать? А вы… вы знаете его, да?       — Знаю, — Ли устало кивнул. — Не надо доктора. Идите. Я сам разберусь.       Женщина кивнула — и, схватив за руку девочку, поволокла её по направлению к дому. Вторая добрая самаритянка, пробормотав что-то себе под нос, устремилась следом. И мальчишку в броне словно ветром сдуло. Абсолютно естественная реакция благоразумных обитателей Пустоши: как ни крути, а подозрительный тип с «Пип-боем» на запястье выглядел как гарантированный источник проблем. Что ж, в данном случае форма на все сто соответствовала содержанию.       Ли сел на скамейку рядом с Квинланом. Поставил рюкзак у ног. Вытер пот со лба — неизбежное следствие бодрящих пробежек по шоссе.       — Скажите, Ли, — голос проктора был сухим и бесцветным. — Вот когда вы убиваете людей — вам становится легче?       — Решили попробовать себя в новом хобби? — Ли покачал головой. — Нет, Квинлан. Не рекомендую. Слишком хлопотно. Попробуйте что-нибудь попроще. Алкоголизм там, или рисование…       — Его не должно было там быть, — чётко, раздельно произнёс Квинлан. — Этого ублюдка, Мёрфи. Она пообещала мне, что его там не будет. И не справилась! — он сорвался на крик. — Почему, Ли? Почему ваша сестра не смогла защитить Артура? Она должна была! Она обещала!       Вот уж чего Ли не ожидал — что ему придётся приводить в чувство человека, который этих чувств по определению испытывать не должен.       — Успокойтесь, — поморщился он. — С чего вы вообще взяли, что стрелял Мёрфи?       — Но… кто тогда? — Квинлан растерянно моргнул.       — Да кто угодно, — Ли уставился на свежую трещину, расколовшую экран «Пип-боя». — Как я понял, посторонних там было немало. Или вы можете по звуку выстрела определить расу владельца оружия?       — Ли, это неправильно, — с тихим ожесточением произнёс Квинлан. — Я должен был быть там. С Артуром. Я ему нужен.       — В Цитадель намылились? — Ли вздохнул. — Валяйте. Только зачем? Чем вы ему поможете? Вы не разбираетесь в медицине. И телохранитель из вас никакой. Зато в Питте вы можете быть полезны. И Артуру, и Братству.       — Знаю, — Квинлан судорожно вздохнул. — Знаю, Ли. Всё так. Поэтому я здесь. Но Артур…       — Да всё с ним будет хорошо, — Ли не знал, смеяться ему или плакать. — Никто и не собирался его убивать. Если у «Виндикты» есть доступ в Цитадель, — а он у них, несомненно, есть, — то в случае необходимости они давно нашли бы способ устранить Старейшину. Идиотская пальба в переполненном зале — предельно неэффективный метод, согласитесь. Это было не убийство, Квинлан. А покушение на убийство. Разницу видите? Готов поспорить, что Старейшина всерьёз не пострадал.       — Он жив, — безразлично отозвался Квинлан. — По радио сообщили.       — Ну видите, как прекрасно? — Ли вздохнул. — А теперь нам пора. Забирайтесь обратно в машину.       — Нет, — Квинлан упрямо мотнул головой. — Это ничего не значит. Диктора могли дезинформировать. Я должен убедиться, что Артур жив. Должен его услышать.       Ответ вертелся на языке: «Это не имеет никакого практического смысла». Да, соблазн был велик — швырнуть в лицо Квинлану его же слова. Но… всё равно же не поймёт ни хрена.       — Хорошо, подождём, — кивнул Ли.       Минут через пятнадцать ведущий «Новостей Галактики» — не Лэнс Крюгер, кто-то другой, — зачитал очередную сводку новостей. Сообщил, что на Старейшину было совершено дерзкое покушение, но на данный момент состояние Артура Мэксона не представляет угрозы для жизни. И включил короткую аудиозапись: Мэксон чуть заплетающимся, но всё ещё бодрым голосом сообщил, что готов и дальше служить народу Пустоши.       — Я же говорил, — проворчал Ли.       — Имя, — Квинлан беспокойно нахмурился. — Почему они не назвали имя стрелка? Ни Артур, ни корреспонденты?       — С этим мы при исходном наборе данных разобраться не можем.       — Да, — Квинлан тяжело вздохнул. — Конечно. Ладно. Поехали, amice.       Но перед тем, как ехать в Питт, Ли нужно было разрешить ещё одну проблему.       Проблема топталась на противоположной стороне дороги — достаточно далеко, чтобы не слышать, о чём беседуют скриптор Хейл и его magister, но недостаточно далеко, чтобы не вызывать подозрений. Тот самый мальчишка с рюкзаком, в который можно было упаковать половину ассортимента «Магазина на кратере». Женщины давно скрылись, а этот тип всё чего-то ждал.       — Ему что-то от нас нужно, — пробормотал Квинлан. Взгляд проктора снова стал осмысленным, цепким и внимательным. Ну вот. Другое дело же.       — Именно, — Ли кивнул. — Оставайтесь здесь. Я разберусь.       Но разбираться ему не пришлось: мальчишка, очевидно набравшись смелости, вдруг развернулся и решительно направился в сторону остановки ситилайнера. Парень ощутимо хромал — ну да, подобное тянется к подобному, мрачно подумал Ли. Впрочем, при ближайшем рассмотрении выяснилось, что клубу хромых ублюдков пополнение не светит: просто левый ботинок мальчишки приказал долго жить, но был цинично возвращён к существованию с помощью мотка изоленты.       — Стой, — распорядился Ли, когда расстояние между Квинланом и мальчишкой сократилось до тридцати шагов. — Рюкзак оставь там, где стоишь, и отойди в сторону. Расстегни куртку. И руки держи на виду.       Парень покорно притормозил. Распахнул полы ветровки — никаких взрывных устройств под ней не оказалось.       — Salve, — пробормотал он, не сводя глаз с лица Квинлана. — То есть… добрый день, проктор. Вы же проктор Квинлан, да? Правильно я понял?       Да твою ж мать.       — Предположим, — холодно согласился Квинлан. — И что с того?       — Обалдеть вообще, — мальчишка с восхищением покачал головой. — Я… слушайте, для меня это честь такая. Огромная просто.       Ли смотрел на него — и пытался понять, в чём же подвох. Тощий, хлипкий, безоружный, если не считать ржавого N99 в кобуре… он не выглядел опасным. Но опасность, безусловно, представлял.       — Я Трэвис. Трэвис Голдман, — мальчишка взъерошил засаленную чёлку. — Из Шейлбриджа. Я так-то вообще в Цитадель шёл — а тут, смотрю, вы. Это же чудо просто, чудо невероятное! Я… в общем, мне помощь нужна.       — Помощь с чем? — Ли покосился на Квинлана. Но проктор на излияния Трэвиса никак не реагировал: беспокойно вслушивался в бубнёж ди-джея, долетающий из динамиков «Пип-боя».       — Тут дело такое. Сестра моя, Элис… Она в Братстве служит, — Трэвис широко улыбнулся. — Она отбор прошла, её взяли в войска… ну, во вспомогательные, но это ж всё равно Братство? Так вот, она пропала куда-то. Три дня назад. У кузена нашего свадьба, — ну, должна была быть, — и Элис с начальством об увольнительной договорилась. Рыцарь Пек её отпустил, никаких проблем. Но в Шейлбридж она так и не пришла. Свадьбу-то мы перенесли, не вопрос вообще. Но где Элис? Мы же волнуемся, вдруг с ней случилось что. С Цитаделью связались — там нам ничего толком не сказали, дежурный только попросил не беспокоить их по пустякам. А в участке, где Элис служила, пусто…       — У нас нет на это времени, — отрывисто бросил Квинлан, поднимаясь со скамейки. — Извините, друг мой. Но нет. Удачи в поисках.       — А, ну… ясно, — Трэвис потупился, густо залившись краской. — Извините. Я… я понял.       — Вы сказали, в участке пусто, — окликнул его Ли. — Что за участок? Где он находится?       — Отделение Братства на станции «Сенека», — еле слышно пробормотал Трэвис. — Я туда первым делом сходил. А там закрыто. Просто — дверь на замок, и всё. Я стучал. Долго стучал. В окно заглянул — вроде, нет никого. А там, ну, всегда хоть кто-то да есть. Рыцарь Пек, Элис, ещё другие ребята…       — Мы проверим, — кивнул Ли. — Выясним, в чём дело.       — Ох, спасибо вам огромное! — Трэвис расплылся в неуверенной улыбке. — А то мама волнуется, ну и я тоже… А… сейчас мне чего делать?       — Возвращайся домой, — Ли вздохнул. — Хотя нет, — он вытащил из кошелька купюру и протянул остолбеневшему Трэвису. — Сначала зайди в Мегатонну. Обувь почини.       — Ли, у нас нет на это времени, — процедил сквозь зубы Квинлан.       — У вас было время на то, чтобы полчаса просто сидеть на скамейке и слушать радио, –поморщился Ли. — Эти пять минут ничего не изменили.       — И всё равно, — Квинлан покачал головой. — Не пойму, зачем нам тратить время на это отребье.       — А у вас есть другие, достойные внимания подданные? — осведомился Ли. — Стройные ряды идеальных новобранцев от Мегатонны до Цитадели? Что-то я не заметил. Квинлан, это наши люди. Уж какие есть. И «Сенека» нам всё равно по пути.       — Да, да, — Квинлан беспокойно кивнул. — Проблема не в этом. Он нас видел. Он меня узнал, Ли.       — И что?       — Он может быть опасен. Особенно теперь, когда вы так лихо отправили его в Мегатонну. Думаете, он будет молчать о нашей встрече?       — Так и что мне теперь, убить его? — со злостью спросил Ли.       — Не могу сказать, что это было бы неразумно, — Квинлан пожал плечами. — Вам же всё равно время от времени требуется… выпускать пар? Так уж лучше сейчас, чем в Питте.       Ли с отчаянной надеждой посмотрел на него: он ведь шутит, да? Но лицо Квинлана было абсолютно непроницаемым.       — Блядь, — выдохнул он. — Так я вам за этим нужен? Чтобы… вместо Леона, да? Убивать тех, на кого вы пальцем укажете? Нахер, Квинлан. Просто идите нахер.       — Ли, я не хотел вас обидеть, — Квинлан нахмурился. — Правда, amice. Но вам ведь и вправду тяжело долгое время обходиться без убийств. Я читал про таких, как вы.       Таких, как вы.       Ли представил Трэвиса. Грязные всклокоченные волосы, родимое пятно на щеке. Бесцветные ресницы. Идиотская улыбка, с которой он таращился на живую легенду — это же сам проктор Квинлан!       — Вам совсем похер на людей, да? — тихо спросил он. — То есть если бы я сейчас пошёл и убил того мальчишку… вы бы что? Стояли рядом и наслаждались процессом?       — Стоял бы, — кивнул Квинлан. — И наблюдал. Без удовольствия, пожалуй. Но с интересом. Давно хотел увидеть, как вы это делаете. Как минимум потому, что ваши склонности — это проблема, Ли. И нам надо с ней как-то разобраться.       — Нет, подождите, — остановил его Ли. — Это всё-таки про нас с вами. А как насчёт жертвы?       — Вопрос цены, — Квинлан пожал плечами. — В данном случае цена невысока.       — А. Да, я помню, как это было в Бостоне, — Ли кивнул. — Ради общего блага, да? Правда, с общим благом в итоге как-то не заладилось…       — Ли, вы сейчас про того мальчика? — устало спросил Квинлан. — Про сына Пикмана?       Горло снова свело судорогой.       — Его звали Эзра, — медленно, по слогам, проговорил Ли. — Эзра Моретти. И то, что вы позволили ему умереть — это невероятная ошибка. Может, худшая из всех, что вы допустили.       — Будет вам, Ли, — Квинлан болезненно поморщился. — Адам дал ему шанс уйти. Хотя я был против.       — Уйти? — тихо спросил Ли. — Эзра не должен был никуда уходить. Он должен был занять место Моретти, возглавить минитменов и превратить это скопище энтузиастов в организацию, способную поддерживать порядок в Содружестве. Он бы смог. Он стал бы хорошим лидером.       — Возможно, — Квинлан вздохнул. — В отчётах вы не скупились на похвалу, а вашей оценке я доверяю. Но Ли, разве вы не понимаете? Проблема не в том, что я хотел бы видеть в роли генерала минитменов не Эзру, а кого-то другого. Братству угрожало само существование этого движения.       — Ну, теперь больше не угрожает, правда? — Ли зло усмехнулся. — Теперь-то Бостон целиком и полностью наш. Мёртвый, правда, и бесполезный — зато наш. Квинлан, а вам не приходило в голову, что если бы во время эпидемии Братство действовало не в одиночку — всё могло бы сложиться иначе? Вам ведь не хватало ни сил, ни людей, чтобы организовать эвакуацию. Митчелл рассказывал — в болотах Нью-Гэмпшира сгинула целая колонна беженцев. Наши идиоты просто решили срезать путь, чтобы сэкономить припасы. Понадеялись на довоенные карты и завели людей в трясину. А если бы колонну сопровождали эти бесполезные, ненужные минитмены, этого бы не случилось. Потому что минитмены знают Содружество не по картам двадцать первого века.       — Ли, я помню этот случай, — Квинлан недовольно поморщился. — Сто двенадцать человек.       — Сто двенадцать, — Ли кивнул. — Может, это и немного. А может, если бы вы не перекроили Содружество на свой вкус, людей в этой колонне было бы не сто, а пятьсот. Или тысяча. Людей, которых Братству удалось бы спасти.       — История не терпит сослагательного наклонения…       — Идиотов она не терпит! — крикнул Ли. — Самонадеянных идиотов, которые распоряжаются тем, чем распоряжаться не вправе!       — Может, вы и правы, — неожиданно сказал Квинлан.       Ли растерянно уставился на него.       — Может, и правы, — повторил он. — Но, amice, теперь-то мне что с этим делать?       — Да ничего, — Ли нервно усмехнулся. — Жить с этим. Как я живу. Хотя чёрт, — он покачал головой. — Вы ведь даже не понимаете, в чём проблема, правда? Вы же — как это — не разбираетесь в людях? Вам всё равно.       — Дефицит эмпатии упрощает принятие решений, — кивнул Квинлан. — Но мне не всё равно. Я вам сочувствую, amice.       — Мне?       — Разумеется. Ведь вы сейчас, как обычно, говорите не обо мне, а о себе, — Квинлан покачал головой. — О людях, которые — как вы считаете — погибли по вашей вине. В Фар-Харборе, в Бостоне. Что ж, давайте считать. Рыцарь Одли. Рядовой Джонс. Паладин Стейн. Те четверо рядовых, что попали в засаду «Виндикты». Возможно, тот раненый рядовой… Клэптон, да? — и, возможно, наша любимая мисс Локателли. Итого — восемь человек. По самым строгим подсчётам.       — Считаете моих мертвецов?       — Конечно, считаю, — кивнул Квинлан. — Потому что для вас эти мертвецы важны, а всё, что касается вас, меня беспокоит и интересует. Итак — восемь человек. В обмен на важнейшую информацию и — в перспективе — возможность установления дипломатических отношений со Средним Западом. Это хороший результат, Ли. Очень хороший.       Ли вспомнился лицевой щиток костюма химзащиты, забрызганный изнутри кровью. Там, в винтокрыле, они даже не смогли снять с Памелы этот костюм: местами резина просто вплавилась в кожу. Вопрос цены.       — Ответственность, — мягко сказал Квинлан. — Это тяжело, Ли. Всегда тяжело. Но на самом деле она всегда весит ровно столько, сколько вы способны вынести.       Ли не ответил.       — И конечно же, мы можем заглянуть на станцию «Сенека», если вы считаете нужным, — бодро прибавил проктор. — Нам ведь и вправду по пути.       По крайней мере, в одном милый юноша Трэвис не соврал: Элис Голдман в списках Братства значилась. Девушка приняла присягу в феврале две тысячи триста четвёртого; в том же месяце приступила к несению патрульной службы в рядах вспомогательных войск. Больше в файлах «Пип-боя» об этой юной леди ничего раскопать не удалось.       Странно это всё было, конечно. С одной стороны, сам факт того, что Квинлан, где бы он ни находился и что бы ни делал, располагал постоянным доступом к информации о каждом солдате Братства, казался чем-то невероятным, почти магическим. Но на теперь-то Ли видел, что это за информация. Имя, фамилия, должность. Род войск, номер подразделения. Дата рождения (иногда — смерти). И всё. Для статистики — достаточно. Для всего остального — увы.       И ведь таким оно и было, Братство Квинлана. Грозный колосс на глиняных ногах. Главное — не всматриваться. И не подходить слишком близко.       До «Сенеки» им удалось добраться уже после наступления темноты. Проверять на практике, насколько трепетно местные жители относятся к заповеди «Не укради», Квинлан не стал — предпочёл потратить лишние двадцать минут, чтобы припарковать «Хамви» в заросшем диким орешником овраге. Видимо, у проктора уже был неприятный опыт взаимодействия с угонщиками, потому что перестраховался он по полной: накрыл внедорожник маскировочной сеткой, разложил противопехотные мины на подступах к машине.       — А если сюда дети сунутся? — угрюмо спросил Ли.       — Но ведь дети спят по ночам! — искренне удивился Квинлан. — А к утру мы уже отсюда уедем.       — Действительно, — вздохнул Ли. А что ему оставалось? Только позавидовать проктору, в мире которого дети спят ночь напролёт и не делают глупостей. И сделать всё возможное, чтобы поскорее вернуться.       Посёлок у станции «Сенека» оказался достаточно крупным. Вдоль главной улицы расположились несколько многоквартирных домов, ставших ещё более многоквартирными за счёт пристроек. На склоне холма к востоку от станции метро жались друг к другу самодельные лачуги, а со стороны теплиц доносился бодрый собачий лай.       Отделение Братства располагалось в здании бывшей бакалейной лавки. Стандартный набор: решётки на окнах, турель над входом… Разве что железная дверь, запертая на кодовый замок, в базовую комплектацию не входила: а как же вечное «служить и защищать»?       — И что, вот это и есть наш северный форпост? — недоуменно спросил Ли. Он и не ожидал увидеть неприступную твердыню — но чёрт возьми, отделение на станции «Эндрю» и то выглядело куда солиднее.       — Ну что вы, — Квинлан поморщился. — Есть ещё крупное отделение в Риклайнин-Гроув. Это уж не говоря о тренировочном лагере в форте Константин.       Ли прикинул расстояние до форта Константин. Да уж. Похоже, сотрудникам отделения на станции «Сенека» работы хватало.       — В случае необходимости, amice, сюда можно вызвать подкрепления из Цитадели, — похоже, кое-кому отчаянно хотелось сделать хорошую мину при плохой игре. — А для решения проблем местных жителей достаточно и этого отделения.       — Достаточно. В том случае, если оно работает, — проворчал Ли.       Впрочем, следовало признать: едва ли местные жители бесперебойно сталкивались с проблемами. Посёлок выглядел вполне приличным и обжитым. Бар здесь был, школа была, чуть поодаль темнели трубы текстильного завода… Промышленность, образование, культура — что ж ещё для счастья надо?       Квинлан подошёл к двери. Задумчиво уставился на кодовый замок.       — У вас, наверное, есть какая-то программа для взлома? — предположил Ли.       — Нет, — Квинлан помотал головой. — Но ничего страшного. Есть мастер-код.       И, щёлкнув переключателем на корпусе «Пип-боя», склонился над замком.       Ли растерянно оглянулся. Людей на улице не было — полночь всё-таки, — но вдруг кому-то приспичит выглянуть из окна и увидеть, как два мутных типа пытаются пробраться в отделение Братства Стали?       — Квинлан, быстрее, — процедил Ли сквозь зубы. — И подсветку отключите, что ли. Нас же из космоса видно.       — Не работает, — отозвался Квинлан после недолгого молчания. — Код не работает.       — Ну попробуйте ещё раз.       — Нет, Ли, — Квинлан обернулся и смерил его растерянным взглядом. — Они его сменили. Сменили код.       Да уж, это точно было ударом под дых.       — Так, ладно, — Ли вздохнул. — Разберёмся. Только выключите уже свой прожектор.       Он не спеша обошёл здание по периметру. Квинлан покорно плёлся следом. Плёлся молча — похоже, эта история со сменой мастер-кода окончательно выбила его из колеи. А значит, Квинлана в эту колею надо было как можно скорее вернуть.       Служебный вход бакалеи оказался плотно запечатан кирпичной кладкой. Ну да, странно было бы надеяться, что всё разрешится так просто. Но уж теперь-то проникнуть в злополучное отделение стало для Ли делом принципа.       Лучший вопрос на свете — «почему». Почему интенданты Братства выбрали именно это здание — невзрачное, убогое, находящееся, мягко говоря, в аварийном состоянии? Даже заброшенный дом через дорогу — и тот выглядел гораздо лучше. Значит, должен быть какой-то неочевидный плюс. Козырь в рукаве.       — Метро, — уверенно сказал Ли, глядя в сторону вестибюля станции «Сенека». — Там должен быть сервисный тоннель, или что-то вроде… Запасной выход.       Ворота станции тоже были заперты. Но тут уж можно было не деликатничать.       — Так, сейчас, — Ли огляделся по сторонам в поисках того, что могло бы сойти за лом.       — У меня есть отмычка, — пробормотал Квинлан. Ли даже жалко его стало: да что ж он так изводится на ровном месте? Коды безопасности вообще-то и положено менять как можно чаще, а не передавать из поколения в поколение.       — Код знали только два человека в Братстве, — негромко отозвался Квинлан, будто подслушав его мысли. — Я. И Артур.       Тяжёлый замок с лязгом рухнул на гранитные ступени.       — Прошу, Ли, — Квинлан выпрямился. — Надеюсь, там и впрямь будет этот тоннель… Для вас ведь это важно, правда?       Тоннель на станции действительно отыскался. И не только он один. За очередной дверью с цифровым замком (на этот раз старый код подошёл) обнаружилась анфилада комнат, расположенных в расчищенном тоннеле метро. Грустное это было зрелище. Просторные, светлые помещения — абсолютно бесполезные и пустые. Должно быть, Братство, когда открывало это отделение, планировало расширить его за счёт подземного комплекса. Устроить здесь казарму для личного состава, мастерскую, исследовательский центр… А потом грянула Чума — и оказалось, что все амбиции Братства прекрасно умещаются в здании бывшей бакалеи.       В отделении Братства царила полная темнота — тут уж «Пип-бой» Квинлана пригодился. Впрочем, ничего интересного внутри не обнаружилось. Обычная казарма — аккуратная, чистая, аскетично обставленная. Затхлый воздух, пропитанный запахом «Абраксо». Аккуратно заправленные двухъярусные койки, терминал на столе начальника отделения, стеллажи для оружия и снаряжения. Никаких следов побоища или паники. И никаких записок (хотя кто бы, чёрт возьми, смог их прочитать?)       — То есть они все просто взяли и ушли? — Ли покачал головой.       — Разберёмся, — уверенно сказал Квинлан. И направился к терминалу.       Разбираться долго не пришлось: журнал происшествий начальник отделения, рыцарь Пек, заполнял весьма скрупулёзно. Последняя запись была датирована тридцатым мая: селение Клиффтоп запрашивало огневую поддержку. Что ж, если у подчинённых Пека не было транспорта… Да нет. Всё равно они уже должны были вернуться с задания. И обязаны были оставить в отделении хотя бы одного солдата: кто-то же должен поддерживать связь с отрядом и с Цитаделью?       — Что-то не так, — пробормотал Ли. И тут же прикусил язык: нечего сказать, достойное умозаключение, скриптор Хейл.       — Не так, — согласился Квинлан. — Но здесь мы уже не можем ничего сделать. Клиффтоп слишком далеко. Поедем туда — потратим лишний день пути, а то и полтора. Можно, конечно, начать поиски отсюда. Обойти окрестные посёлки, опросить местных жителей. Но это тоже займёт время. И это опасно. А мы не можем себе позволить лишний риск.       Он был прав.       — Надо хотя бы сообщить в Цитадель, — Ли рассеянно провёл рукой по корпусу рации. Настоящей, кажется. И абсолютно бесполезной в текущей ситуации. — Хотя… раз уж они посылают к чёрту родственников солдат, то на анонимное воззвание и подавно не отреагируют. Квинлан, что у вас там вообще творится?       — Ли, вам не о чем беспокоиться, — Квинлан помотал головой. — Уж с этой проблемой я разберусь. Честное слово. На рассвете тут будет отряд Братства.       — А сейчас?       — А сейчас отдохните.       — Что, здесь?       — Почему нет? — удивился Квинлан. — Мы имеем полное право здесь находиться. А если рыцарь Пек и его подопечные вернутся — думаю, я смогу им всё объяснить.       Ли оценил ситуацию. Что ж, похоже, завтра ему предстояло весь день управляться с чёртовым «Хамви» в одиночку. А послезавтра — Питт…       — Разбудите, если что, — проворчал Ли, растянувшись на матрасе. Матрас был жёстким и холодным.       — Разбужу, конечно, — серьёзно кивнул Квинлан. — Bene quiescere et securi dormi.       C bene quiescere у Ли как-то не заладилось: если верить электронному циферблату на стене казармы, Квинлан растолкал скриптора Хейла через час сорок восемь минут.       — Ментаты, Ли! — заявил он.       — Что — ментаты? — пробормотал Ли спросонья, ощущая отчаянную нехватку контекста.       — Я их выбросил! — заявил Квинлан. — Все. Взял и выбросил. Как вы и просили.       — Круто, — выдохнул Ли. — Это всё?       — Ну… — Квинлан плюхнулся на матрас соседней койки. — Н-нет. Не совсем.       Что-то в этом «н-нет» очень не понравилось Ли. И в сквозняке, тянущемся из приоткрытой двери казармы. И в идиотской бейсболке, которую Квинлан чёрт знает зачем нацепил. А уж всего хуже был отчётливый запах перегара.       — О боже, — пробормотал Ли. — Вы что… вы на улицу, что ли, выбирались?       — Ходил в бар, — Квинлан мотнул головой. — В тот, через дорогу. Там… неплохо. Шумно только. И песни эти глупые.       — Ну это же всё-таки бар, — Ли нервно усмехнулся. — И что? Стало легче?       Квинлан отрицательно покачал головой.       — Это всё Розмари, — проговорил он заплетающимся языком. — Мерзкая женщина.       Ли в отчаянии уставился на него. И этот человек управлял Братством? Нет, правда — как, вот как он всё это тащил столько лет? Сейчас это казалось невероятным.       Квинлан вытащил из-под полы куртки жёваную газету. Гневно протянул Ли.       — Вот, смотрите!       Ли посмотрел — куда ж тут денешься? «Голос Молла», выпуск за прошлую неделю. На первой полосе — анонс выступления Старейшины Мэксона в эфире «Новостей Галактики». И фотография. На фоне флага Братства рядом с Мэксоном стояла высокая блондинка в рясе — надо полагать, та самая мерзкая женщина Розмари Ламберт.       Качество снимка оставляло желать лучшего, но уж чего не могли скрыть никакие изъяны полиграфии, так это интересного положения мисс Ламберт. Месяц седьмой или около того, машинально определил Ли.       — Так что, Старейшину можно поздравить? — он протянул газету обратно Квинлану.       Квинлан горестно вздохнул.       — Я её недооценил, — с грустью признался он. — Даже обрадовался сначала. Артуру она понравилась, а он… Он же последний из Мэксонов, понимаете? Последний в роду. А ему уже почти сорок лет.       — И что же, нет никакого, даже самого завалящего бастарда?       — Нет, — Квинлан горестно вздохнул. — После смерти Сары он просто не хотел ни с кем сближаться. Я беседовал с ним в открытую. Пытался объяснить, что род Мэксонов не может и не должен оборваться на нём. Пробовал действовать более деликатно.       — Подкладывали ему шлюх в постель? — полюбопытствовал Ли.       — Да, — сердито огрызнулся Квинлан. — Да, подкладывал! Но… in vanum. Он был не против развлечений, но мать своих детей не видел ни в ком. А потом появилась эта… Уоткинс. Сомнительная особа из отделения в Мохаве; вы знаете, какие там нравы. Это даже и не Братство в полной мере, а так, клуб любителей довоенной техники. Но Ли, я был уже в таком отчаянии, что согласен был и на эту кандидатуру. Лишь бы она исполнила свою прямую обязанность. Но они были вместе больше года, а детей… — он тяжело вздохнул. — Детей не было. Я спросил Уоткинс напрямую: понимает ли она лежащую перед ней ответственность? А она рассмеялась и сказала, что решение завести ребёнка принимают двое. И проктор Ордена Пера в число этих людей не входит.       — Неслыханная наглость, — кивнул Ли.       Квинлан с подозрением посмотрел на него.       — А Ламберт — другое дело, — проворчал он. — Она, как видите, быстро своего добилась.       — И вы стали не нужны.       — Да! — Квинлан вцепился в рукав пиджака Ли. — То есть нет! Ли, я просто хотел о нём заботиться, как раньше. О нём, о его сыне…       — Но не о Розмари.       — Я готов был принять и её, — лицо Квинлана исказила страдальческая гримаса. — Но Ли, это ужасно! Она тянет его на дно. Она навязала ему этот поход — ненужный, бессмысленный в текущих обстоятельствах. Настроила Артура против меня. И Братство — вы видите, что с ним происходит?       — Квинлан, это переходный период, — Ли вздохнул — и осторожно попытался высвободить рукав из судорожно сжатых пальцев. — Чума нам дорого стоила. Конечно, всё не может оставаться, как раньше…       — Переходный? — перебил его Квинлан. — И куда мы идём?       И что он мог ему ответить, этому одинокому пьяному старику? А точнее — тому, кто сейчас смотрел на него из-под личины одинокого пьяного старика, фиксируя, взвешивая и оценивая каждое слово?       — Пока — в Питт, — Ли пожал плечами. — Дальше видно будет.       — В Питт… — эхом отозвался Квинлан — и вдруг вскочил на ноги. — Идёмте, Ли. Я вам кое-что покажу.       Ли покорно поднялся с кровати: один хрен поспать уже не получится. Чёрт, и как Мэксон продержался тридцать лет?       Уходить Квинлан почему-то решил через станцию «Сенека»: подхватил сумку с боеприпасами и решительно направился к люку в полу. Хотя возможно, в этом манёвре и был практический смысл: чёрт знает, какое впечатление Квинлан успел произвести на непуганых обитателей посёлка за время своей вылазки.       — Вас точно никто не узнал? — обречённо спросил Ли.       — Это маловероятно, — обрадовал его Квинлан. — Публика там невзыскательная. Mendici et errones. Местные жители и эти… паломники, — он брезгливо поморщился. — Идут в Оазис чтить Древобога.       — И что же благочестивые паломники делали в баре в два часа ночи?       — Не в баре, — Квинлан помотал головой. — Разбили лагерь на окраине посёлка. Человек десять, все в этих балахонах… Средневековье какое-то.       Так ты ещё и прогуляться успел, сволочь? — безмолвно ужаснулся Ли. Нет, отсюда точно надо было уходить как можно быстрее.       В тоннелях станции «Сенека» Квинлан задерживаться не стал. Только зачем-то заскочил в одну из пустых комнат и оставил на полу небольшой пакет.       — Это что? — с подозрением спросил Ли.       — То, чего наши недалёкие коллеги не заслуживают, — проворчал Квинлан. — Но я им, так уж и быть, помогу по доброте душевной… Идёмте, Ли. Не стоит здесь оставаться.       Вот уж в этом у Ли никаких сомнений не было.       У подножия лестницы он замешкался: ещё в казарме что-то застряло в подошве левого ботинка. Мелкий камешек, который отдавался противным клацающим звуком при каждом шаге. Ли попробовал поддеть камешек острым краем ступеньки, но ничего не вышло.       — Быстрее, Ли, — нетерпеливо окликнул его Квинлан.       — Да что вы там такое затеяли? — не выдержал Ли.       — Ничего особенного, — улыбка Квинлана не предвещала абсолютно ничего хорошего. — Но лучше нам поторопиться.       — А дверь? — спохватился Ли. — Дверь отделения. Мы же её не закрыли.       Квинлан презрительно махнул рукой.       Взрыв раздался, когда до «Хамви» оставалось пройти примерно треть мили. Небо на северо-западе распорола яркая вспышка, и по земле мелкой дрожью прокатилась взрывная волна. Достойный финальный аккорд похождений проктора Квинлана.       — Это что, месть за смену кода? — Ли с бесконечным отчаянием уставился на густые клубы дыма, медленно расползающиеся по небу. — Квинлан, вы вообще отдаёте себе отчёт… Вы что вообще творите?!       — Привлекаю внимание Братства к инциденту с мисс Голдман, не привлекая излишнего внимания к нам, — не задумываясь ответил Квинлан. — Всё как я и обещал, amice. На сообщение о взрыве в отделении Братства эти лентяи из Цитадели уж точно отреагируют. Ну а дальше всё в их руках… Вы чем-то недовольны? Слушайте, Ли, но ведь никто не пострадал! — в голосе Квинлана слышалось искреннее недоумение. — Я специально проверил всё здание. На чердаке ночевали два бродяги; я их предупредил, и они оттуда ушли.       — Да вашу ж мать, — простонал Ли.       — Все данные с терминала я скопировал и вынес. Оставил на станции. Дописал кое-что от себя для следственной группы. Так что очень скоро милый юноша Трэвис, судьба которого вас так взволновала, узнает о судьбе своей сестры, — Квинлан выглядел весьма довольным собой. — Ну что, теперь в Питт?       Ли молча кивнул. Да. В Питт, и поскорее. Потому что этот грёбаный кошмар должен закончиться.       За руль он на этот раз сел сам — чтобы сохранить хоть какую-то иллюзию контроля. Впрочем, эта иллюзия не продержалась и часа: Квинлан решительно потребовал остановить машину на повороте в сторону Парадиз-Фоллз.       — Вот, — заявил он, торжественно указывая в сторону каких-то развалин. — Смотрите, Ли. Академия Рузвельта. Впечатляющее зрелище, правда?       — Ещё один заповедник Старой Америки? — уныло осведомился Ли. — Как на Фоллз-Чёрч?       — Нет, — Квинлан помотал головой. — Просто хорошее место, которое до сих пор не нашло хозяина. Насколько я знаю, анакостийцы пытались что-то здесь наладить, но не преуспели.       Ли присмотрелся к развалинам. Действительно, один из корпусов академии выглядел не таким безнадёжно заброшенным и увечным, как остальные. По крайней мере, кто-то изо всех сил старался привести его в порядок: достроил пару этажей и небольшой флигель, увенчал здание неказистой, но добротной с виду крышей. Да и неоновая вывеска «Медцентр» над входом явно осталась не с довоенных времён.       — Просторная территория. Рядом река. От Молла далековато, конечно, но оно и к лучшему, — похоже, в Квинлана вселился неупокоенный дух какого-то агента по недвижимости. — Отличное место для новых начинаний… Ох, Ли, да сами посмотрите.       Он распахнул дверь, выбрался из «Хамви», подхватив сумку с оружием — и уверенным, хоть и не слишком ровным шагом направился в сторону Академии Рузвельта.       — Да когда ж ты уже уймёшься-то? — проворчал Ли. Спрыгнул на дорогу — камешек, застрявший в подошве, мерзко царапнул по огрызку асфальтового полотна, — обошёл машину и замер.       Потому что Квинлан не соврал: зрелище действительно было впечатляющим.       Да, сейчас Академия Рузвельта переживала не лучшие времена. Но в этих развалинах таилась красота иного рода — та, которую, должно быть, и разглядел Квинлан. Красота возможностей.       Огромная территория. Просторный кампус. Три корпуса, которые уже сейчас можно было приспособить…       Под что? — с грустью подумал Ли. Переселить сюда отряд со станции «Сенека», которому и в здании бывшей бакалеи было не тесно?       Квинлан, похоже, знал ответ. Вот только для того, чтобы задать этот вопрос, сначала следовало догнать проктора, который с завидной прытью устремился к одному из корпусов.       Вблизи зрелище оказалось куда менее безнадёжным, чем Ли показалось из окна «Хамви». Да, верхние этажи зданий серьёзно пострадали — но несущие стены по-прежнему выглядели крепкими. И генератор в подвале одного из корпусов до сих пор работал; по крайней мере, Ли отчётливо слышал его шум…       Не генератор, вдруг понял он. Мухи. Много мух.       Ощущение опасности пробежало электрическим разрядом вдоль позвоночника.       — Квинлан, — Ли остановился у почерневшего обугленного дерева в центре кампуса. — Не думаю, что нам стоит идти дальше. Полюбовались — и хватит.       — Здесь никого нет, — безапелляционно заявил Квинлан, смерив взглядом экран «Пип-боя». — Ни одной живой души. Всё в порядке.       Может, и так, угрюмо подумал Ли. Света в окнах корпусов не было, движения — тоже. Мух, в конце концов, мог привлечь труп какого-нибудь животного: те же одичавшие собаки нередко забредали в довоенные развалины и находили там долгую и мучительную смерть, провалившись в лифтовую или вентиляционную шахту…       Главное, чтобы двух достойных представителей службы безопасности Братства Стали не постигла такая же участь, подумал Ли.       — Пять минут, — отрезал он. — И возвращаемся.       — Вот! — завороженно прошептал Квинлан, остановившись на пороге огромной аудитории, залитой лунным светом. — Circumspecta. Лекционный зал. Акустика отличная. Должно быть, тут раньше был театр, или что-то в этом духе…       По поводу акустики Ли ничего сказать не мог — но впечатление этот зал и впрямь производил колоссальное. Даже сейчас, когда ровные ряды кресел оказались погребены под обломками потолочных перекрытий, в бесчисленных выбоинах мраморных плит пола скопилась застоявшаяся дождевая вода, а сцена поросла травой.       Внимание Ли привлёк архитектурный макет небольшого городка, притаившийся за обрывками кулис в глубине сцены. Как ни удивительно, но его за столько лет не опоганили, не растащили на запчасти… Наоборот. Похоже, каждый посетитель Академии Рузвельта добавлял к инсталляции что-то от себя. Кто-то сделал уличные фонари из чернёной проволоки, кто-то соорудил перед зданием ратуши клумбу из зелёного фетра, кто-то расставил вдоль улицы скамейки из склеенных спичек… Мастерства в этих дополнениях не было ни на грош. А вот любовь — была. И почему-то эти мелочи не портили идеальную красоту оригинала, а наоборот — оживляли её. Придавали ей смысл.       — Квинлан, а знаете… — Ли обернулся.       И замер, поймав взгляд Квинлана, холодный и отстранённый. Действительно, почему бы и не снять человеческую маску, пока придурочный скриптор Хейл, утратив счёт времени, любуется на игрушечный городок?       — Вы что-то хотели мне сказать, amice? — ровным голосом осведомился проктор.       — Ничего, — Ли помотал головой. — Время вышло. Уходим.       — Жаль, — Квинлан вздохнул. — Если честно, мне тут нравится.       Ли подобрал с пола осколок кафельной плитки. Острым краем поддел чёртов камешек, застрявший в протекторе ботинка — сколько же можно мучиться?       И растерянно уставился на зуб. На обычный коренной зуб взрослого человека — с тёмно-красным кусочком десны, присохшим к отломанному корню, с размочалившейся ниточкой нерва…       — Охренеть, — пробормотал Ли.       Да, вот теперь безупречная чистота в казарме на станции «Сенека» приобрела несколько иной смысл. Отмытый до зеркального блеска пол, благоухающий «Абраксо» санузел… Должно быть, в ванной комнате одного из номеров мотеля «Горизонт» после уборки Сильвии тоже было гораздо чище, чем в прочих помещениях гостиницы.       — Ли, в чём дело? — нахмурился Квинлан.       — Похоже, вы немного поторопились со взрывом, — Ли продемонстрировал ему находку. — По-моему, в образцовом отделении Братства Стали зубы на полу валяться не должны.       Жужжание мух усилилось. Точнее, оно с самого начала было оглушительным — просто Ли предпочитал его не замечать.       Он направился в сторону выхода, не обращая внимания на тревожное бормотание Квинлана, который вот теперь, похоже, наконец осознал, что пора ехать в Питт. Наискосок прошёл через двор, затянутый предрассветным туманом. Распахнул входную дверь административного корпуса, который находчивые анакостийцы перекрестили в медцентр.       — Ну и вонь, — пожаловался Квинлан, прикрыв лицо рукавом куртки.       — Да, — Ли кивнул. — Трупы скверно пахнут. Вы не знали?       В здании не было света. Но жужжание мух, неуловимо напоминающее плеск волн Чесапикского залива, служило надёжным ориентиром.       Дверь оперблока была прикрыта. Ли рванул её на себя — и с трудом удержал равновесие: вонь действительно была нестерпимой. Почти такой же нестерпимой, как ощущение дежавю. Действительно, ну что может послужить более закономерным финалом идиотской спонтанной прогулки, чем зримое и осязаемое напоминание о скоротечности земного бытия?       Он даже не сразу понял, что вот это чёрное копошащееся месиво в углу — это груда человеческих тел, в беспорядке брошенных друг на друга и плотно облепленных ковром из мух. Мухи были повсюду. Роились в складках окровавленной простыни, свисающей с автодока, с монотонным жужжанием бились в стекло, ползали по стенам и полу.       — Вы нарочно? — Ли обернулся. — Вы знали, что здесь?       — Не знал, — Квинлан выглядел по-настоящему растерянным. — Нет, Ли. Не знал. Знал, что мы так или иначе отыщем здесь следы рыцаря Пека — в той последней записи на терминале в участке географические координаты не соответствовали расположению селения Клиффтоп. Я их проверил, и соответствие было однозначным: Академия Рузвельта. Решил заглянуть, раз уж нам всё равно по пути: я же знаю, как неприятно оставлять за спиной нерешённую задачу. Но такого я не ожидал.       Почему-то Ли ему поверил. Всё это, несомненно, было в духе Пойнт-Лукаута — старого доброго Пойнт-Лукаута, куда Ли Хейл возвращался снова и снова. И то, что он видел сейчас, не так уж сильно отличалось от подвала «Горлицы». Только одного компонента не хватало.       — Посветите, — приказал Ли. Задержал дыхание — и шагнул в комнату. Квинлан, к его чести, проследовал за ним без нытья и разговоров.       — Перчатки, — подсказал он, подсветив лучом фонарика «Пип-боя» картонную упаковку на краю стола.       Ли вытащил из упаковки пару перчаток. Надел — на удивление быстро. И направился к тёмной куче в углу операционной. Мухи, одуревшие от крови и духоты, взметнулись растревоженным роем.       — Abige muscas, — процедил Ли сквозь плотно сжатые губы, стараясь не сойти с ума от ощущения щекотки на лице и руках. — Мух… отгоните. Как-нибудь. Пожалуйста.       Квинлан свободной рукой послушно подхватил с пола книгу в мягком переплёте. Ребром книги сдвинул в сторону мушиное одеяло — в свете фонаря под чёрным сверкнуло маслянисто-багровое…       …Их было пятеро. Одному — с жетонами Братства на шее — повезло меньше прочих. Перед смертью его пытали, долго и со вкусом. На руках не осталось ни одного пальца, на теле темнели следы порезов — где-то аккуратных, чётких, где-то — уродливых и размашистых.       Это вышло из-под контроля, понял Ли. Они хотели получить от него какую-то информацию. Не вышло. Так что под конец они просто вымещали на бесполезном куске мяса разочарование и злость за бесцельно потраченное время.       Остальным четверым без затей размозжили головы бейсбольной битой — само орудие преступления валялось чуть поодаль, среди измятых страниц с изображениями этапов нейрохирургической операции... И не то чтобы эта операция была Ли незнакома.       — Бессмысленная жестокость, — с лёгкой ноткой осуждения проговорил Квинлан.       — Нет, — Ли мотнул головой. — Не бессмысленная.       Всё-таки за одну вещь он мог отблагодарить Пойнт-Лукаут: теперь он точно знал, что и где искать.       Он осторожно вытащил из серовато-багрового месива осколок височной кости. Отшвырнул. Погрузил пальцы в жидкую, отвратительно податливую мякоть — это не здесь, не сейчас, это уже было, и было давно…       И уставился на крошечный обломок кремниевой пластинки.       Вот теперь всё было на своих местах.       Квинлан схватил его за руку и потащил прочь из комнаты. Что-то говорил, кажется. Ли не слышал ничего, кроме навязчивого жужжания растревоженных мух. И не видел ничего, кроме осколка чипа, намертво зажатого в пальцах.       — Так, — резкий голос Квинлана пробился сквозь жужжание мух. — Это клиника. Значит, здесь должна быть проточная вода. В любом случае, у меня есть дезинфектант. Так что снимайте перчатки. Только осторожно. Вы не порезались?       Как будто это, блядь, имело значение. Чёрт, да теперь уже и «Виндикта» казалась чем-то несерьёзным и далёким.       — Ли, да в чём дело? — Квинлан заглянул ему в лицо. — Что там у вас?       — «Бернадетт», — проговорил Ли.       Квинлан расхаживал туда-сюда по ординаторской. Ли сидел за столом, безучастно разглядывая пятна от антисептика на манжетах рубашки — руки он всё-таки помыл. Не без помощи Квинлана, конечно. Без этой помощи он ни перчатки не смог бы снять, ни бутыль с дезинфектантом откупорить — пальцы до сих пор дрожали.       Обломок чипа лежал на столе. В пыли, среди кофейных кружек и покоробившихся от сырости картонных папок. В зеленоватом сиянии подсветки «Пип-боя».       — Невозможно, — повторил Квинлан. В сотый, наверное, раз. — Ли, я ненавижу Ламберт. Это подлая и беспринципная тварь. Но всё-таки это не она. Это не может быть она. Она умна и аккуратна, она не стала бы вот так выставлять трупы на всеобщее обозрение… Это бессмыслица.       — А вам нужен смысл? — отозвался Ли.       — Не помешал бы, — Квинлан обернулся.       — Включаете поисковую строку «Пип-боя». Набираете «рыцарь Джером Пек», или личный номер…. — Ли прикрыл глаза. — PK-349K. И перестаёте изображать смятение и делать вид, что сами до этого не додумались. Мне ваши педагогические приёмы нахер не нужны.       — Простите, — Квинлан вздохнул. — Хотел убедиться, что вы в порядке.       — Что я исправно функционирую?       — Не придирайтесь к словам, Ли, — Квинлан подхватил со стола «Пип-бой» и склонился над экраном. — Так. Ну… ничего хорошего. Мистер Пек служил в Ордене Меча с две тысячи двести девяносто шестого по две тысячи триста первый год.       — То есть о «Бернадетт» он знал, — подытожил Ли. — Исследовательский отдел?       — Нет. Архив. Тут стоит метка — Пек был отстранён от работы по итогам служебного расследования. Пытался использовать учётную запись начальника для работы с файлами категории А.       — Отлично, — Ли покачал головой. — И после этого его не вышибли из Братства? Просто дали в руки винтовку и отправили на передовую?       — Кадровый кризис, amice, — Квинлан вздохнул. — И вообще я никогда не считал любопытство смертным грехом.       — Итак, наш любознательный мистер Пек кому-то продал «Бернадетт», — пробормотал Ли. — Кому?       — Вариант напрашивается один, — Квинлан пожал плечами. — И он всё объясняет. Поведение Шилдса и остальных…       — Нет, — Ли впился пальцами в виски — в надежде выдавить из головы навязчивый шум мушиного моря. — «Виндикта» действует аккуратнее. Эти, из оперблока, — они… варвары, Квинлан. Просто варвары. Попробовали запихать в головы подопытным железку. Не смогли. Разозлились и призвали к ответу поставщика. Вы что, не видели? У них там на полу лежала инструкция к автодоку.       — Не видел, признаться.       — Вы ей мух отгоняли, — Ли слабо усмехнулся. — Что ж, — Квинлан смахнул невидимую пылинку с экрана «Пип-боя». — Но Шилдс всё равно…       — О Шилдсе мы ничего не знаем наверняка, — оборвал его Ли. — Мы даже не смогли произвести вскрытие. Зато вот это… — он махнул рукой в сторону операционной. — Это не предположение. Не галлюцинация. Это данность, Квинлан. И вот вам ещё одна данность, — он поднял взгляд. — С этим мы вдвоём не справимся.       — Но вы же справились, — Квинлан склонил голову набок. — И даже в одиночку. Тогда, в Пойнт-Лукауте.       — В одиночку? — переспросил Ли. — В одиночку я бы сдох через пару часов после прибытия в штат Мэриленд. Со мной была Арлин. Планкетт. Кенни. Уйма людей, которые так или иначе помогали мне всю дорогу… — он задержал дыхание. — Даже минитмены. От них тоже был прок.       — Ну если так посмотреть… — Квинлан болезненно скривился. — Но Ли, Ламберт опасна.       — Верю, — кивнул Ли. — Но вам что, совсем не к кому обратиться за пределами Цитадели?       — Есть вариант, — нехотя согласился Квинлан. — Но он ужасен со стратегической точки зрения. Катастрофичен, я бы сказал.       — Хуже, чем Ламберт? Вы что, не понимаете? — Ли покачал головой. — Это всё. Конечная станция. Мало нам было «Виндикты» — так теперь мы ещё и «Бернадетт» просрали вдобавок. Даже если вам для реализации этого ужасного варианта потребуется откопать из могилы лидеров Института и Подземки — откапывайте, чёрт возьми. Хуже не будет. «Бернадетт» надо вернуть.       — Я не… — Квинлан тяжело вздохнул. — Впрочем, это уже неважно. Вы. Вы уверены, что нам следует обратиться за помощью к Анакостийской республике?       — Значит, всё-таки ожившие мертвецы?.. — Ли уставился на обломок чипа. — Да. Да, я уверен. Лучше Анакостийская республика, чем это.       — Я понял, — кивнул Квинлан. — Ладно. Здание неплохо оснащено, как я вижу — значит, где-то здесь должна быть стационарная рация. Сейчас мы её найдём…       — Лучше вы сами, — Ли разобрал нервный смех. — У меня, если помните, есть некоторые затруднения с выбором раций.       — Хорошо, — Квинлан остановился — и нахмурился. — Ли, вас что-то тревожит?       — Вы серьёзно? — с отчаянием спросил Ли.       — Нет, — Квинлан покачал головой. — Я не про ту ситуацию, которую мы с вами сейчас обсуждали. Есть что-то ещё. Есть же, правильно? Что-то… личное, да? Связанное непосредственно с вами?       Вот таким Ли его, пожалуй, ещё не видел. Сомневающимся. Неуверенным. Предельно уязвимым.       Он на секунду попытался представить себе, каково это: смотреть — и не видеть. Пытаться прочитать чужие эмоции по совокупности изменчивых, необязательных, непостоянных признаков, взвешивать вероятности — но никогда, никогда не знать наверняка.       — Да всё в порядке, — отозвался он устало. — Нога что-то разболелась.       — Сильно? — встревожился Квинлан. — Идти сможете?       — Смогу, — кивнул Ли.       — И всё равно мне почему-то кажется, что вы просто пытаетесь меня прогнать, — пробормотал Квинлан. — Если так, то это плохая мысль, amice. Я вам нужен.       — Квинлан, — Ли покачал головой. — Ради бога. Просто найдите уже эту чёртову рацию.       — Да, — Квинлан кивнул. — Да. Хорошо. Но учтите, «Пип-бой» я заберу. Я не очень хорошо вижу в темноте.       — Забирайте, — безразлично отозвался Ли.       Он ушёл. Всё-таки ушёл, наконец избавив Ли от тягостной необходимости держать лицо — и оставив взамен ощущение жгучей неловкости. Хотя насчёт ноги Ли не соврал. Она действительно болела — после всех этих прогулок по станциям метро и заброшенным учебным заведениям иначе и быть не могло.       Но… да. Да, его кое-что тревожило.       «Бернадетт».       Он сам привёз эту дрянь из Пойнт-Лукаута. Привёз не по своей воле — но какая разница? Эта безумная херня должна была остаться там. Сгнить в подземной лаборатории. Остаться строчкой в отчётах, одним из нелепых мифов Пустоши.       Что-то ещё, magister?       Да. Было и кое-что ещё.       Были голодиски с записью «Бернадетт» — сложной экспериментальной системы, которая, несомненно, нуждалась в апробации. Был подходящий объект — никому не нужный послушник с открытой черепно-мозговой травмой. И был доктор Кейд, который всегда с трепетным интересом относился к новым методикам. И всё это сошлось в одной точке пространства и времени. В реанимации Цитадели в октябре две тысячи трёхсотого года.       Но за все эти годы «Бернадетт» никак себя не проявила, возразил себе Ли. И тут же парировал: а откуда ему, собственно, знать, проявила или нет? Дрейденцы ведь тоже ничего не помнили о своих визитах в подвал «Горлицы».       Но Арлин. Она же была рядом. Все пять лет. Она бы поняла. Почувствовала, что с ним что-то не так.       Хотя, наверное, это «что-то не так» просто утонуло бы в море прочих невинных странностей Лионеля Джозефа Хейла…       Да, вероятность была невелика. У Кейда — у кого угодно! — ушло бы несколько недель на анализ записей, на изготовление чипа, на подготовку к операции… Сто к одному, что с мнительным скриптором Хейлом всё в порядке. То есть не в порядке, конечно, Ли нервно усмехнулся. Но хотя бы в этом плане…       Чёрт. Даже одного процента было слишком много.       В конце коридора монотонно жужжали мухи. Из неплотно закрытого крана сочилась вода — крупные тяжёлые капли с дробным стуком падали на дно жестяной раковины. В висках отдавался мерный стук сердца. И все эти ритмы не совпадали, не складывались в единую картину…       Темнота обступила Ли со всех сторон. Сомкнулась петлёй на шее, беспросветным отчаянием и свинцовой усталостью.       — Лин, — прошептал он.       Но Арлин здесь не было. И слава богу, конечно, слава богу, что не было — потому что на такой глубине просто нечем дышать.       Луч фонарика полоснул по мраморным плитам коридора.       Всё-таки вернулся, подумал Ли. И пяти минут в одиночестве не продержался. Но вместо раздражения ощутил только дикую, отчаянную радость. Потому что… да к чёрту всё. Сейчас Квинлан действительно был ему нужен — как носитель не затуманенной эмоциями чистой логики. Квинлан мог помочь во всём этом разобраться. Только он и мог.       Ли выскочил из ординаторской.       И согнулся пополам от удара под дых.       Они действовали чётко, слаженно. Двинули в челюсть — несильно, вскользь, но в глазах потемнело, а во рту стало солоно от крови. Не давая опомниться, скрутили руки за спиной. Стянули запястья верёвкой.       По глазам резанул беспощадно яркий свет фонаря.       — Этот? — услышал Ли мужской голос. Незнакомый. Точно незнакомый.       — Нет, — отозвался другой. — Тот старше. И у этого оба глаза на месте.       — И что он тут забыл?       — Да хер знает, — в обсуждение вклинился третий голос — спокойный, скучающий. — Торчок какой-то, наверное. Искал, чем поживиться. Тут же клиника раньше была.       — Похер, — оборвал первый. — В расход.       — Нет, ты подожди, — всё-таки второй голос сразу понравился Ли больше. — Сначала отведём к Ирландцу. Пусть посмотрит.       — Иди, — приказал третий, вздёрнув Ли на ноги. — Только без глупостей.       И Ли пошёл. Без глупостей.       И всё-таки это ещё не пиздец, думал он отстранённо. Квинлана они до сих пор не нашли. Значит, он додумался спрятаться. У него же есть этот «Пип-бой» — значит, Квинлан уже знает, что в здании посторонние. Лишь бы он смог тихонько выбраться — а дальше уже не страшно. Он найдёт рацию, вызовет этих своих ужасных со стратегической точки зрения друзей. Ну или засунет подальше уязвлённую гордость и обратится за помощью к Ламберт. Откровенно говоря, Ли сейчас устраивал любой вариант.       Они его найдут. Обязательно найдут — чтобы Квинлан да позволил «Бернадетт» ускользнуть? А значит, просто нужно как-то продержаться до этого момента. Договориться с этим Ирландцем, раз он тут главный. В конце концов, один козырь в рукаве у скриптора Хейла точно есть: этих людей интересует «Бернадетт», а уж он-то знает про «Бернадетт» побольше многих… Только бы они не стали стрелять сразу. Только бы выслушали — и поверили, что мутный тип с исколотыми руками действительно тот, за кого себя выдаёт. И только бы Квинлан смог выбраться из грёбаной академии грёбаного Рузвельта и вызвать помощь.       Один из троицы подгонял Ли ударами приклада в спину. Двое других шли впереди. Ли так и не успел разглядеть их лиц — а впрочем, и без того было ясно: это не обычная рейдерская шваль. Кто-то посерьёзней. Ничего примечательного в их экипировке не было: недорогая кожаная броня, и набор оружия стандартный — ПП, винтовки; причём винтовки самые заурядные, без модификаций… Ну что, херово. Это новички носятся со своим оружием, как ребёнок с любимой куклой — дают ему имя, обвешивают всякой мишурой. А профессионалы просто используют его по назначению.       В вестибюле клиники ожидали ещё двое. Немолодой поджарый мужчина с армейской выправкой и пронизывающим взглядом — нетрудно было догадаться, что решения здесь принимает именно он.       А компанию ему составлял старый знакомый Ли со станции «Эндрю». Веснушчатая морда украсилась парой шрамов, а морковно-рыжая шевелюра порядком поредела, но не узнать его было невозможно. Рядовой О’Лири, который так хотел стать начальником блокпоста. Рядовой О’Лири, который бросил Арлин в ночь восстания наедине с толпой ублюдков — и просто удрал.       — Ирлашка, глянь сюда. Это ж не он, да? — осведомился один из троицы.       — Не он. Но этот тоже сгодится, — О’Лири радостно — и самую малость нервно — улыбнулся.       — Он важен? — спросил главный.       — Он эсбэшник, — О’Лири пожал плечами. — Особист. Сами решайте, важен или нет.       — Значит, они заодно, и второй тоже где-то здесь, — вынес нехитрый вердикт один из конвоиров. — Сами поищем? Или спросить?       Главный смерил Ли равнодушным взглядом.       — Спрашивайте, — кивнул он. — Но осторожно.       О’Лири нервно хрюкнул.       И Ли понял: всё. Нет, какое-то время он продержится — но тут счёт уже на минуты. Лишь бы Квинлану хватило ума этими минутами воспользоваться… Хотя хватит, конечно. Это же Квинлан. Ему насрать.       — Ну что, приятель? — один из конвоиров склонился к нему. — Где начальника потерял?       — Его здесь нет, — Ли мотнул головой. — Но я тоже могу быть вам полезен. Я знаю про «Бернадетт». Знаю, как она работает, — разбитые губы с трудом выговаривали слова. — С Пеком у вас ничего не получилось, так? Потому что Пек — обычный жадный кретин. Мелкая сошка. А я могу заставить эту систему работать.       — Гонит, небось, — недоверчиво буркнул второй. — А, Ирлашка?       — Нет, Чен, — решительно возразил О’Лири. — Этот — знает.       — Слушай, приятель, насчёт «Бернадетт» — это здорово, конечно, — тот, кого назвали Ченом, укоризненно помотал головой. — Но мы-то тебя не о том спрашиваем. Где Квинлан?       — Я здесь один, — безразлично отозвался Ли.       Чен вздохнул. Вытащил из кармана разгрузки продолговатый футляр — внутри что-то звякнуло.       — Нет, — услышал он твёрдый голос главного. — Руки не трогайте.       Не руки, подумал Ли. И не ноги, наверное (точнее, не ногу, с одной-то Харрис уже разобрался) — кому потом охота тащить на горбу обездвиженного калеку? Что-нибудь бесполезное. Уши, ногти. Зубы.       Чен вздёрнул его за подбородок. Разжал челюсти лезвием ножа.       — Так что, молчим? — осведомился он. — Зря. Ну да дело твоё.       Что-то холодное и металлическое впилось в верхнюю челюсть. Скользнуло вниз, к зубу, раздирая десну острыми краями.       — Это ж дело долгое, — объяснил Чен. — Зуб так просто не вытащишь. Сперва я его расшатаю — вот пока расшатываю, шанс ещё есть, — а потом — раз! — он дёрнул в сторону рукоять щипцов. — Ну вот и кому оно надо, а?       Ли поймал его взгляд. Представил себе, что всё наоборот. Представил нож, который бесцеремонно вспарывает крепко зажмуренные веки. Представил нежную теплоту крови, обволакивающую пальцы, бледно-розовую плёнку надкостницы, испуганный трепет сердца, которое умеет отсчитывать совершенно удивительные ритмы — если научить…       Нет, он по-прежнему чувствовал боль. Но сильнее боли было огорчение. От того, что эта боль заблудилась. Перепутала хозяина.       Чен резко выпрямился. Помахал щипцами перед лицом Ли, продемонстрировав результат своих стараний.       — Ты сейчас думаешь, это фигня, — зуб со стуком упал на пол. — Думаешь, вон их у тебя ещё сколько…       Щипцы скользнули по разодранной десне. Сомкнулись на следующем зубе — на этот раз прочно, уверенно.       — Да, один — фигня, согласен, — пропыхтел Чен, расшатывая зуб. — Доходит обычно после десятого. Но правда, лучше б ты по-хорошему…       На этот раз Ли всё-таки заорал.       — Да, неаккуратно получилось, — сочувственно кивнул Чен, разглядывая зажатый в щипцах зуб с куском десны. — Рука дрогнула. Бывает. Но говорю ж, до понимания нам с тобой ещё восемь штук.       — Прекратите, — услышал Ли голос, от которого всё внутри оборвалось. — Я здесь.       — Ну вот видишь, как тебе повезло? — Чен покачал головой.       — Да зачем?! — заорал Ли. Закашлялся, поперхнувшись кровью.       — Что, и вправду он? — услышал он мрачный голос главного. — Вот это вот — проктор Братства? Настоящий?       — Да, — подобострастно отозвался О'Лири. — Настоящий, сэр.       Настоящий проктор Братства опустился на колени рядом с Ли. Повернулся к нему с грустной улыбкой.       — Ох, amice, — он покачал головой. — Я ведь вам всё-таки нужен.