Сталь и стекло

      — Так что им вообще от нас надо? — спросила Арлин. — Этим, из «Виндикты»?       — А что, думаешь, живыми мы до твоей журналистки не дойдём? — с интересом спросила Уоткинс.       Арлин вздохнула.       Она очень надеялась, что дойдут. Обе. Без приключений. Дойдут и вернутся обратно. Вот только надежда эта таяла с каждой минутой: цепочка идеальных стечений обстоятельств, которая тянулась с самого утра и всё никак не желала оборваться, могла привести только к большим неприятностям.       В одиннадцать часов Арлин вернулась на Ланфан-Плаза; Уоткинс ждала её всё в той же лачуге на задворках рынка, живая и здоровая. Вдвоём они спокойно добрались до метро: подаренные Анжелой Стейли дурацкие значки с эмблемой Анакостийской республики, оказались, как ни странно, превосходным оберегом от лишних вопросов и нескромных взглядов. Да и патрулей Братства на улицах Молла было не слишком много — логично, что в день выступления Мэксона служба безопасности решила усилить охрану на левом берегу.       Путь от Вернон-сквер до станции «Дюпон» Арлин и Уоткинс решили срезать через метро, но даже подземка не припасла для них никаких сюрпризов. Вот и получилось, что в два часа пополудни третьего июня до точки сбора в подвале заброшенного дома напротив Анкориджского мемориала оставалось не больше четверти мили. Так что когда Уоткинс предложила перевести дух перед вылазкой на поверхность, у Арлин не было причин отказываться. Хотя ей больше всего на свете сейчас хотелось отделаться от липкого, как пот, ощущения надвигающейся опасности и поскорее разобраться уже с этой историей.       — Что, слишком всё гладко, да? — догадалась Уоткинс.       — Ага, — Арлин неуверенно усмехнулась. То ли Уоткинс отлично разбиралась в людях, то ли миссис Хейл к тридцати годам наконец посчастливилось повстречать родственную душу.       — Ну давай какую-нибудь витрину расколотим с воплем «За Институт!», — Уоткинс опустилась на скамейку в центре перрона. — А потом будем удирать от патруля.       — Нет, это так не работает, — Арлин покачала головой.       — Знаю, — Уоткинс откинулась на спинку скамейки, разглядывая потолок станции. — А жаль. Так что ты там хотела узнать про «Виндикту»?       — Кто они такие?       — Гули, — не задумываясь ответила Уоткинс. — Ебанутые на всю голову гули, которые ненавидят людей. Ну а что? Не только же людям быть расистами.       — Нет, — Арлин нахмурилась. Вот это она услышать, пожалуй, не ожидала. — Нет, подожди. Причём тут вообще гули?       — Так, — Уоткинс вздохнула. — Придётся издалека, да?       — Видимо. Заодно и речь отрепетируешь.       — Ну ладно. После того, как я угробила свой разведотряд…       — Да ты-то здесь в чём виновата? — не выдержала Арлин — и смутилась, поймав укоризненный взгляд Уоткинс. — Извини. Извини, что перебила. Просто Ли мне рассказывал, что случилось в «Ядер-мире» — и знаешь, тебя вот вообще не в чем упрекнуть.       — Спасибо, конечно. Но с «Персефоной» я и вправду облажалась, — Уоткинс устало прикрыла глаза. — В тот момент, когда поверила, что с Квинланом можно о чём-то договориться. И ещё раз — когда подумала: старый ублюдок не может контролировать абсолютно всё, ведь правда? А значит, в Содружестве нам следует опасаться разве что рейдеров и кровочервей. Но никак не славного агента Ханссена, который обещал нам помощь во всех начинаниях.       — Это из-за него… — Арлин замялась.       — Из-за него ли я стала гулем? — спокойно уточнила Уоткинс. — Знаешь, нет. Скорее по собственной глупости. Просто мне с самого начала следовало поступить так, как советовала Лиззи Уайет. Вернуться в Содружество, добраться до Столичной Пустоши и рассказать обо всём лично Артуру. Я же видела, как легко, играючи Ханссен разделался с остальными. И должна была понимать, что в одиночку с ним не справлюсь. Но я была в ярости, понимаешь? Этот ублюдок убил моих людей. Людей, которым я обещала, что они вернутся домой из «Ядер-мира». Так что я решила, что прикончу его сама. Не самое мудрое решение, как видишь.       На точку эвакуации я так и не пришла. Решила выследить его в «Ядер-мире» — и напасть первой, на своих условиях. И выследила же, — уголки её губ нервно дёрнулись. — Он обосновался на том старом заводе по розливу «Ядер-колы». И когда я туда заявилась, чтобы застать его врасплох… Короче, не знаю, что на меня нашло. Он ведь действительно меня совсем не ждал. Сидел в комнате охраны — без брони, в футболке и шортах. Жрал лапшу. И болтал по рации с детьми, — лицо Уоткинс окаменело. — Не притворялся, чтобы меня с толку сбить — нет, правда, он беседовал со своими мальчишками, там такой галдёж стоял… Спрашивал у старшего, как дела в школе, просил матери помогать. Среднего ругал за то, что он влез на склад с боеприпасами — но так, знаешь, ругал, что сразу было понятно: это всё не всерьёз, на самом-то деле он им жутко гордится… А потом мелкий закапризничал, и он начал ему сказку на ночь рассказывать. Про Братца Лиса и Братца Кролика. А я всё это время, как дура, стояла за дверью с пистолетом в руке — и с ужасом понимала, что чуть было не вышибла мозги ни в чём не повинному человеку. Ведь это не он. Не тот убийца, который пытал Мортона, который забил до смерти Викки Нейсери. Не может такого быть. Это кто-то другой. Хороший парень из Братства, с которым мы сейчас во всём разберёмся и обо всём договоримся.       Арлин угрюмо молчала.       — Он меня, конечно, заметил. Обернулся, улыбнулся и сказал, что ужасно рад меня видеть, — голос Уоткинс оставался ровным и спокойным. — А потом сломал мне обе руки и проломил череп рукоятью моего же пистолета. И пока я валялась на полу, вернулся к рации, извинился перед сыном, что отвлёкся, и дорассказывал ему сказку.       — Блядь, — Арлин зажмурилась. Примерный семьянин Леон Хейл, о котором она предпочитала лишний раз не думать, вновь напомнил о себе — резкой, как вспышка, головной болью и полузабытым ощущением мёртвого отчаяния.       — Потом он мне объяснил, что пристрелил бы из жалости — но не хочет лишний раз шуметь, потому что в здании полно болотников. И сбросил с тридцатифутовой высоты в лодочный тоннель, — Уоткинс нервно усмехнулась. — А я, как на грех, всё никак не умирала. Лежала там с расколотой башкой и смотрела на него из-под воды. А он стоял у края ограждения, смотрел на меня — и ждал. Ждал, когда у меня закончится воздух, и я выдам себя, вынырну на поверхность… В общем, всё веселье ему засрали болотники, — Уоткинс покачала головой. — Примчались меня жрать, лапочки такие — и разумно рассудили, что можно заодно подзакусить и Ханссеном. Он на них отвлёкся — и я успела пролезть в водосток и отключиться. А когда очнулась — всё вокруг уже горело. Он просто взорвал реактор, чтобы уж наверняка со мной разделаться. И ушёл. А я осталась. Валяюсь с проломленным черепом в радиоактивной водице и думаю: а можно я всё-таки сдохну уже наконец? Но Лиззи Уайет меня нашла. Вытащила оттуда — как, я уже и не помню… Помню только, что ругалась она дико. Так меня материла, что под такую ругань, знаешь, и не грех на тот свет отправиться. Нет, она хорошей девчонкой была, эта Лиззи. Приволокла меня в «Ядер-Таун», потом — в Даймонд-Сити. И ведь выходила как-то. Хотя у меня полный комплект был. Переломы, ожоги, радиация… ещё много чего, — она отвернулась. — А ведь он только начал. Тебе, наверное, кажется, что я преувеличиваю…       — Не кажется, — Арлин решительно помотала головой. — Он… вот именно такой был, как ты говоришь. Жуткая тварь.       — Что, тоже имела с ним дело? — Уоткинс смерила Арлин недоверчивым взглядом. — И ты знаешь, где он теперь?       — Да, — Арлин стиснула зубы. — Там, где ему самое место.       — Неужели сдох всё-таки? — Уоткинс покачала головой. — Жаль, что не я, конечно… Хотя нет. Не жаль. В общем, Лиззи считала, что мне надо обратиться в Замок и всё людям рассказать.       — Слушай, но ведь и правда, — Арлин нахмурилась. — Почему ты за все эти годы не дала о себе знать?       — Да как-то… — Уоткинс невидящим взглядом уставилась на табличку с названием станции. — А что бы это изменило? Квинлан бы всё равно выкрутился. А Братство мне подставлять не хотелось. И Артура. Он этой истории с Дансом до сих пор простить себе не может, хотя уже хрен знает сколько лет прошло — а тут бы я объявилась, вся такая распрекрасная, чтобы в очередной раз заставить его выяснять на практике, что прочнее — идеалы Братства или личная привязанность… Знаешь, нет. Просто нет. Короче, я испугалась, что Лиззи рано или поздно не вытерпит и сдаст меня в редакцию «Общественных событий». И удрала из города. Без плана, без цели, без направления — просто брела, куда глаза глядят. До меня как-то вдруг дошло, что времени у меня теперь навалом, — невесело усмехнулась она. — Как у всех гулей. Лет двести ещё, пока мозги не сквасятся. Я, конечно, подумывала о том, чтобы отказаться от столь щедрого подарка, но это было бы как-то невежливо по отношению к Лиззи — перегадить все её усилия по спасению дуры-железячницы. Особенно после того, как я узнала, что Лиззи убил тот выродок из Норт-Энда.       Она вытащила из кармана пачку сигарет. Покрутила в пальцах — и решительно затолкала обратно в карман.       — Всего две осталось, — объяснила она. — А мне ж ещё перед камерой прыгать, будь оно всё неладно. Так вот. К лету я добрела до Меридиана — город такой, в Айдахо. Там гулей не прессуют, но какие-то ограничения, ясное дело, всё-таки есть… Дьявол, да как и везде, — Уоткинс поморщилась. — В Айдахо гулей полно. И довоенные старички ещё небо коптят, и молодняк есть — в восемьдесят шестом на водоочистной станции Нампы реактор рванул, так что нашего полку прибыло. Опять же, Дети Атома. Те ещё придурки, но они как-то всю дорогу на отшибе держались, сами по себе. А так — спокойно всё было. Городок маленький, всё без затей. На юге гульский район, на севере люди живут. И деловой центр — один на всех. Я в семью мэра устроилась охранницей. Работа была, конечно, не бей лежачего — за три года только один раз пришлось пистолет из кобуры вытащить, когда буян какой-то стёкла в приёмной бить полез… А потом начала твориться всяческая хуйня.       Она вздохнула.       — Там одна девчонка была, Хелена. Тоже гуль, конечно. Из довоенных — но добрая, хорошая… Я, когда пришла туда, вообще не знала, что с этой жизнью делать. Болталась, как дерьмо в проруби. А она меня подобрала, объяснила, что к чему, с работой вот помогла. Хотя у неё самой с работой как-то не ладилось. Понимаешь, мечта у неё была, — Уоткинс неловко усмехнулась. — Довоенные — они ж все двинутые немного, кто на чём. Хелена вот хотела спортзал открыть, набрать баскетбольную команду и вышколить их, как заправских спортсменов. А лучше — две команды, чтобы можно было соревнования проводить. Она сама до войны профессиональной баскетболисткой была. Всю Америку со своей командой объездила. В общем, спортзал-то она обустроила, весь Меридиан объявлениями обклеила… Но к ней всё равно не приходил никто. Гулям оно нахрен не надо, а люди брезговали, наверное. Я иногда заглядывала на тренировки, чтобы её порадовать, — но редко, каюсь. И вот однажды прихожу, смотрю — а в зале полно народу. И Хелена радостная такая, улыбка прямо до ушей. Говорит — вот, мол, к нам ребята-миссионеры погостить из Нью-Мексико приехали, аж пятнадцать человек, и их разместить где-то надо, так что извини, тренировки не будет. Ни на этой неделе, ни на той. Ну а мне-то что? Развернулась и пошла. А эти остались. Я-то понимала, что они ни хера не в баскетбол там играть будут. Одеты они вроде прилично были, на людей не бросались, но знаешь… секта — она и есть секта. Но мне показалось сначала, что они вроде наших Детей Атома — придурки, но безобидные.       А потом по городу пошли разговоры. О том, сколько люди нам, гулям, задолжали. О том, сколько мы от них натерпелись за двести лет. И знаешь, мне как-то эти разговоры совсем не понравились. Потому что лично мне никто ничего не задолжал. Но эти мудрые люди из Нью-Мексико вроде как всё за меня уже решили. И за меня, и за остальных.       Рука Уоткинс снова взметнулась к карману разгрузки, из которого выглядывала пачка сигарет.       — Тут я сильно облажалась, конечно. Хелена меня столько раз звала на эти сходки — ты приди, мол, послушай, что люди говорят, — а мне как-то противно было. Знаешь, дерьмовая это идеология — ходить и тыкать всем в рожу своими страданиями, как извращенец — членом. Ещё и требовать к себе за это какого-то особого, со знаком «плюс», отношения. И самое забавное, что здесь-то, в Айдахо, гулям как раз нормально жилось. Но если людям долго рассказывать, какие они несчастные и как заслуживают лучшей жизни, то они ж рано или поздно поверят! А им рассказывали. Долго и со вкусом. Про резервации в Содружестве и на Столичной Пустоши. Про аризонскую резню. Про то, как НКР пыталась вытеснить гулей из Лос-Аламоса. И наши непуганые олухи из Айдахо тоже понемногу начинали осознавать, как же сильно и непоправимо ущемлено их расовое достоинство.       Арлин сидела и тихо радовалась: да какое же всё-таки счастье, что Далии нет рядом. Иначе полетели бы клочки по закоулочкам.       — Нет, кто спорит: гулем быть херово, — Уоткинс поморщилась. — И всё это, про резервации и погромы — тоже правда. И это неправильно, так не должно быть. Но этим, из «Виндикты», и не нужно никакое «правильно». Им нужно, чтобы всё стало наоборот. Чтобы люди жили, как отбросы, в резервациях, а гули унаследовали Пустошь.       — Слушай, но это… бред какой-то.       — Ага, — кивнула Уоткинс. — Я тоже так думала. И думала, что нечего тут бояться. Тем более в один прекрасный день нашему мэру надоели эти завывания о гульском величии, и он выставил «Виндикту» из города. И они ушли — спокойно, без претензий. И Хелена с ними, — она вздохнула. — И вроде как всё успокоилось. А потом, через пару месяцев, на Восточном побережье началась эта эпидемия. До нас чума не доползла — но, конечно, пересрали мы все порядком. Только те, кто на эти собрания ходил, разгуливали радостные, будто в лотерею выиграли. И утверждали, что гулям бояться нечего, потому что гули — избранные… А остальные, не избранные, не знали, что и делать. У мэра вот только-только внучка родилась, в первых числах февраля, — по лицу Уоткинс пробежала тень. — Мелкая такая, слабенькая совсем… Её и купать-то лишний раз боялись, какой уж там иммунитет. И я её держала на руках и думала, что если с ней что-то случится, то я отправлюсь на восток, разыщу эту миссию и перебью нахер всех этих избранных. Всех до единого.       Она выдернула из пачки сигарету. Сердито чиркнула колёсиком зажигалки. Закурила.       — Нет, с мелкой всё хорошо, — устало отмахнулась она в ответ на тревожный взгляд Арлин. — Но из Меридиана уйти мне всё равно пришлось. Наши избранные учуяли запах перемен и начали резвиться. Один в центре города бомбу взорвал. Другой вломился в бар в северном районе и к девчонке какой-то приставать начал — мол, что это она рожу кривит и к гулям с предубеждением относится? Ему навешали, конечно, от души и на улицу выкинули. А утром бар сгорел, — Уоткинс стряхнула пепел с сигареты. — В общем, мэр извинился и попросил меня уйти. Потому что так спокойнее. Без гуля в доме. И я… ну что. Ушла. И решила, раз уж так, во всём разобраться.       «Виндикту» я быстро нашла. В Айдахо они уже всё засрали, так что перебрались в Монтану. Они меня долго трепали перед тем, как принять в организацию. Кем была, что умею, почему раньше не пришла. И… не очень-то доверяли. Я так понимаю, только из-за Хелены меня так близко подпустили. Чтобы о ней заботился кто-то… не близкий, конечно, но хоть не посторонний, — Уоткинс покачала головой. — Они собирались сделать её вестницей. Дать ей человеческое тело, заразить чумой и отправить в крупный город.       — А зачем такие сложности? — робко спросила Арлин.       — У гулей к Новой Чуме иммунитет, — Уоткинс вздохнула. — Стопроцентный. Непрошибаемый. Так что переносчики из них никакие. К тому же в тот же Даймонд-Сити или Мегатонну гуля так запросто не пропустят. Нет, можно, конечно, поймать какого-нибудь человека, заразить его… Но тут ведь тоже свои сложности. Он должен сформировать как можно больше цепочек заражения. А что если он не захочет? Забьётся куда-нибудь в угол и сдохнет там в одиночку. Или предупредит власти. Ну и… — Уоткинс отшвырнула окурок. — Об этом в «Виндикте» не говорят, конечно. Но думаю, кому-то из этих вестников просто хотелось снова стать человеком. Им же пообещали, что в награду за самопожертвование они получат новое тело. Какое захотят.       — А со старым что?       — Мозг разрушается при создании копии, — Уоткинс поморщилась. — По крайней мере, так они говорят. Но процесс и вправду сложный, осечек много. У Хелены с первого раза что-то пошло не так, и не у неё одной. В общем, меня отправили охранять эту базу в Фар-Харборе. Я там верой и правдой проторчала пять месяцев… и хочешь верь, хочешь нет, почти ничего не узнала, — с досадой сказала она. — Они пришли из Лос-Аламоса. Ими теперь заправляет какой-то хрен то ли из Содружества, то ли со Столичной Пустоши — он-то и придумал всю эту систему с синтами-переносчиками. И он собирается в ближайшее время активировать новый штамм. Ну и всё. Вот честно, я не знала уже, что делать. Я же там была вроде как на испытательном сроке. По рации с Братством не свяжешься — связь на острове они глушили. Пропадёшь на пару дней — обратно уже не пустят. На моё счастье, какой-то мужик с причала повадился охотиться в окрестностях Акадии — только на него и была надежда. Я уговорила народ из «Виндикты» время от времени выпускать наших подопечных прогуляться по окрестностям. Надеялась, что до этого мужика дойдёт, что что-то здесь нечисто, он поднимет тревогу — и рано или поздно Братство до нас доберётся…. Так себе план был, не спорю. Но прокатило же.       — Но зачем этих бракованных вообще держали в Акадии? — спросила Арлин.       — Потому что они — наши великие герои, наши братья и сёстры, которые отказались от своей природы ради торжества справедливости, — серьёзно ответила Уоткинс. — Потому что, соглашаясь на переход, они твёрдо знали, что даже в случае провала их не бросят и не пустят в расход. Что о них будут заботиться до последнего вздоха. Я же говорю, всё херово, — она покачала головой. — И всё всерьёз. Ну что, идём?       Натали Райт ни капельки не изменилась за эти пять лет. Тот же цепкий, въедливый взгляд тёмных глаз, тот же торопливый темп речи — хотя за Ли ей, конечно, было не угнаться.       — Арлин! — она всплеснула руками и, чуть не опрокинув штатив для видеокамеры, бросилась навстречу. — Боже, да как вы сюда добрались вообще?       — Нормально, — Арлин порядком опешила от такого напора. — Нет, правда нормально. А что?       — В Мэксона стреляли, — выпалила Нат. — Вот прямо там, в Цитадели, во время выступления. И ничего пока не понятно — ни кто стрелял, ни почему. Там сейчас наш спецкор и Лэнс с «Новостей Галактики», но с ними мы почему-то связаться не можем, вся информация — только от эсбэшников, а они, сама знаешь…       — Его убили? — резко спросила Уоткинс. — Артура?       Арлин обернулась.       — Нет, нет, что ты, — Нат помотала головой. — Жив он. Точно жив. И особисты так сказали, и сам он уже заявление сделал. Ребята со студии голос проверили на соответствие старым образцам — знаешь, есть такая программа, — но никаких сомнений, это и правда Артур Мэксон. И Розмари Ламберт не пострадала, хотя она рядом с ним на сцене стояла.       Арлин видела лицо Мелиссы Уоткинс — и отчётливо понимала, что даже самый трагический исход судьбы мисс Ламберт её бы ни капельки не огорчил.       — Так, хорошо, — голос Уоткинс был непривычно тихим и неуверенным. — Ясно. Натали, извините… а можно мне прослушать то выступление?       — Да, конечно, его же сейчас по всем станциям крутят… — по лицу Нат пробежала тень. — Но для этого нам придётся наружу выбраться. Это ведь подвал, уровень радиосигнала тут нулевой.       — Значит, потом прослушаю, — Уоткинс махнула рукой. — Мы сюда всё-таки не за этим пришли. Давайте уже начнём запись — а то поговорить я люблю, Арлин не даст соврать.       Она быстро взяла себя в руки. Очень быстро. Но Арлин всё равно успела заметить, каким растерянным и беззащитным стал её взгляд — на те несколько секунд, когда Уоткинс не знала наверняка, жив Артур или нет. И… чёрт, вот это и вправду было жутко. Как любая безысходность.       — Ладненько, — Нат ловко выдвинула на середину комнаты раскладной стул. — Значит, так. По имени меня называть не надо. Все вопросы я буду задавать в письменном виде, — она похлопала ладонью по старинному блокноту, лежащему на краю стола. — За почерк заранее извиняюсь, он у меня так себе. Просто нельзя, чтобы мой голос был слышен на записи. За себя я не боюсь, но Анакостийскую республику подставлять не хочу.       — Принято, — кивнула Уоткинс.       Запись прошла как по маслу: Уоткинс спокойно и чётко рассказала всё, что знает о «Виндикте». Ни слова о «Персефоне», ни слова о Квинлане — похоже, она действительно не собиралась мстить. Или, по крайней мере, не собиралась мстить здесь и сейчас.       Что до Арлин, то ей только и оставалось, что подпирать стену подвала да с тревогой поглядывать на часы. Тед должен был появиться в студии в пять часов вечера, забрать готовую запись и отнести в Цитадель. Но покушение на Мэксона, конечно, могло перекроить планы сержанта Локателли самым радикальным образом. Неизвестно, успеет ли Тед прийти вовремя. Сможет ли он вообще прийти. И тогда-то, чёрт возьми, что делать с этой записью, а главное — с информацией о том, что Столичная Пустошь доживает последние спокойные деньки?       Нат написала что-то в блокноте. Показала Уоткинс.       — Почему они решили напасть именно сейчас? — Уоткинс нахмурилась. — Дело в том походе на юг, который затеяло Братство. В Содружестве Залива более десяти процентов населения — гули. Во Флориде — так и все пятнадцать. Больше, чем где бы то ни было. И нетрудно догадаться, к чему приведёт укрепление позиций Братства в регионе. «Виндикте» там есть кого защищать.       — Вот чёрт, — беззвучно прошептала Арлин. Флорида, Луизиана… Оттуда ведь и до Южной Каролины рукой подать. А уж с чем у Восточного Братства никогда проблем не было, так это с амбициями. Здоровый аппетит растущего организма.       — Я понимаю: я не вправе что-либо советовать Старейшине, — Уоткинс смотрела прямо в камеру. — Но на мой взгляд, отправляться в Луизиану сейчас — значит поставить под удар все северные регионы. Особенно — Столичную Пустошь. С другой стороны, «Виндикта» может ударить на упреждение; такую возможность тоже нельзя исключать. В любом случае, сейчас готовность Братства к биологической атаке должна быть максимальной, а все политические решения — предельно взвешенными и продуманными. Всё. Конец записи.       Нат выключила камеру. Вытащила из неё голодиск, протянула Уоткинс.       — Копию я отдам Анжеле Стейли, — смущённо объяснила она. — Такой был уговор.       Арлин в отчаянии уставилась на неё: вот говорить-то зачем, а?       — Отдавай, — Уоткинс спокойно кивнула. — Лишь бы эта Анжела дров не наломала.       Откровенно говоря, Арлин не представляла себе, как в этой ситуации можно не наломать дров. Что сможет сделать Братство? Объявить строгий карантин? Закрыть на въезд все крупные поселения? А что если агенты «Виндикты» уже заняли стартовые позиции — и только и ждут отмашки от начальства, чтобы откупорить пробирку со штаммом и выйти на улицы, раздавая смерть направо и налево?       — Слушайте, не для протокола… — Нат нахмурилась. — Но ведь у этой «Виндикты» должна быть какая-то база на Столичной Пустоши, правильно? Командный центр? И если мы его найдём — это ведь должно решить хотя бы часть проблем?       — Должно, — согласилась Уоткинс. — Но я, к сожалению, действительно понятия не имею, где они тут окопались.       Нат покачала головой.       — Слушай, ты ведь уже можешь идти, — Арлин повернулась к Уоткинс. — Теду я всё передам, не волнуйся.       — А могу я не идти? — спросила Уоткинс с улыбкой.       Хочет узнать о покушении из первых рук, догадалась Арлин. Тед ведь, скорее всего, был в Цитадели, когда это случилось.       — Думаю, будет даже лучше, если вы обе переночуете здесь, — Нат тревожно покосилась в сторону двери. — Я почти уверена, что Братство объявит комендантский час. Ничего, матрасы тут есть. За едой я схожу, если надо.       Да, матрасы — это круто, сердито подумала Арлин. Правда, от пуль они защищают так себе.       Тед не пришёл ни через десять минут, ни через полчаса. Вместо Теда в гости к Арлин заявилась целая толпа тревожных мыслей.       Нет, если он просто не смог прийти (или не захотел) — это ещё полбеды. Но что если он рассказал об этой встрече… Роджеру, например? Или Тейту? И если сюда ворвётся группа захвата — то что тогда делать? Стрелять по своим? А тут ещё и Нат ошивается — первый кандидат на ловлю случайных пуль. И не спровадишь же дурёху: вон она как в Уоткинс вцепилась, учуяв сенсацию.       — … что сделала бы я на месте Старейшины? — Уоткинс тяжело вздохнула. — Для начала — попробовала бы вызвать их на переговоры. То, что мы имеем сейчас — это паритет. Классический такой, как по учебнику. Братство способно стереть с лица земли гульскую общину в Содружестве Залива, у «Виндикты» есть оружие массового поражения, способное уничтожить три четверти населения Столичной Пустоши. Логичное решение в такой ситуации — пакт о ненападении.       — Но ведь это неэффективно, — Нат покачала головой. — Точнее, эффективно — до первого фанатика, до первой провокации…       — А я что, говорю, что рассчитываю на долгое и плодотворное сотрудничество? — удивилась Уоткинс. — Это временное решение. Заглушка. Для нас сейчас главное — выгадать время. И как можно скорее отправить экспедицию в Лос-Аламос. Первый штамм разработали именно там, так что логично предположить, что исходники второго тоже хранятся в этом месте. Нужно воспользоваться ими и создать антидот. Или, на худой конец, вакцину. Анакостийская республика способна это сделать?       — Нет, — признала Нат.       — А Братство — способно, — отрезала Уоткинс. — Поэтому — Братство.       Арлин с восхищением смотрела на неё. Да, безусловно, это не могло считаться импровизацией: у Уоткинс было время всё как следует обдумать… И всё равно. Ещё две минуты назад Арлин казалось, что выхода нет. А теперь впереди забрезжила хоть какая-то надежда. Призрачная. Неуверенная. И всё же.       Лос-Аламос находится на другом конце карты. Отправлять туда пешую или даже автомобильную экспедицию — чистое безумие, когда счёт идёт на дни. Нужен воздушный транспорт и опытные пилоты. Нужны учёные, которые смогут на месте разобраться с новым штаммом. И нужны военные, которые доведут учёных до Нью-Мексико живыми и невредимыми и обеспечат им доступ в лабораторию «Виндикты». И Уоткинс права: Анакостийская республика с этим не справится. Это задача именно для Братства. Того самого Братства, которое когда-то основал капитан Армии США Роджер Мэксон, чтобы защищать людей от опасных технологий.       — Без десяти шесть, — Нат покачала головой. — Арлин, боюсь, он уже не придёт. Этот Тед. Нам нужен другой вариант.       Но Тед пришёл. Не успела Нат договорить, как со стороны лестницы донеслись торопливые шаги.       — Он не один, — процедила сквозь зубы Уоткинс, сдёргивая с плеча винтовку.       И Арлин поняла: да, вот и оно. Откат. Расплата за слишком лёгкий день.       — Прячься, — приказала она Нат — понимая, что прятаться в крохотном подвале из двух комнат, в общем-то, некуда. Тут и стелс-бой не поможет.       Дверь распахнулась под ударом ноги — и Арлин ошеломлённо уставилась на Теда. На бледного как смерть Теда Локателли в залитом кровью комбинезоне.       — Командир, — выдохнул Тед. — И вправду ты…       — Что случилось?       — Пиздец, — лаконично и ёмко ответил Тед. И, выглянув наружу, махнул рукой: — Заносите, живо!       Долго мучиться в неведении Арлин не пришлось: в комнату ввалились Карпентер и Далия, ведя под руки Мёрфи с перевязанной башкой. Повязка Мёрфи насквозь промокла от крови, и сам он, похоже, пребывал в глубокой отключке.       — Блядь, ещё один гуль? — Карпентер нервно всхлипнул. — Сержант, ты что, стебёшься, что ли?       — Арлин! — Далия улыбнулась — так тепло и радостно, словно они повстречались не в подвале заброшенного дома, а на какой-нибудь вечеринке.       — Арлин, они из Братства? — настороженно спросила Уоткинс. — Ты их знаешь?       — Хера вы в дверях топчетесь? — пропыхтел Тед, вытаскивая из-под стола матрас. — Укладывайте его, живо!       — Мистер, вы же из Бостона, правильно? — Нат впилась взглядом в лицо Теда. — Один из тех рядовых со станции «Эндрю»?       Вот как будто это сейчас имело значение.       — Охереть, — бормотал Карпентер себе под нос. — Ну просто, блядь, отлично. Замечательно просто.       — Так, а ну все тихо! — крикнула Арлин.       Подействовало, как ни странно.       — Раненого на матрас, дверь закройте. Нат, снаружи есть люди Анжелы?       — Ну… наверное, — промямлила Нат. — Она должна была выставить охрану…       — Хорошо, — Арлин кивнула. — Выйди к ним. Скажи, что тут всё в порядке. Далия, лекарства для Мёрфи нужны? Что-то нужно? Прямо сейчас?       — Прямо сейчас — нет, — Далия помотала головой. — Только бинты. И дезинфектант.       — Славно. Нат. Набор для перевязки.       Натали кивнула — и умчалась вверх по лестнице.       — Так, — Арлин задержала дыхание. — Мелисса, это Тед, Далия и… рыцарь Карпентер, имени не знаю. И Мёрфи. Да, все из Братства. Да, Мёрфи тоже. Народ, это рыцарь Уоткинс. Да, та самая. Будем считать, что познакомились. А сейчас объясните, пожалуйста, что случилось.       — Мёрфи стрелял в Мэксона, — выпалил Тед. — Но он не виноват. Его заставили. Карпентер, расскажи.       — Ещё утром он был заперт в тюремном блоке, — Карпентер покачал головой. — И сам бы он оттуда не выбрался. Без вариантов.       — Его выпустили, — подхватил Тед. — Кто-то его выпустил. Дал оружие. И приказал убить Старейшину… Карпентер, блин!       — Короче, так, — буркнул Карпентер. — Меня поставили дежурить в вестибюле административного корпуса. Именно что дежурить, за порядком следить — даже оружия не выдали, незачем, мол. Там наших и так была целая толпа — а тут смотрю, ещё семерых прислали, вообще яблоку негде упасть. Спросил их, в чём дело. А они мямлят, что по рации получили распоряжение сменить дислокацию. И я подумал: а ведь в ночь, когда тот… ну, тот скриптор, или кто он там, с «Вателина» бежал — та же фигня была. Вот я и решил разобраться, в чём дело. Вызвал по рации сержанта…       — Я уже во дворе был, — Тед кивнул. — Но раз такое дело — вернулся, конечно.       — Вернулся. Но не сразу, — Карпентер нахмурился. — А я иду по коридорам — и понимаю, что проход на сцену со стороны гримёрок вообще никто не охраняет. Даже камер нет. И тут слышу — шаги. Я струхнул, если честно. Я же, вроде как, пост оставил. Из лучших побуждений, но начальству так сразу не объяснишь… В общем, забился я в подсобку. И почти сразу из одной из гримёрок выходит этот бугай из Лост-Хиллз. Безопасник, или кто он там.       — Тейт? — спросила Арлин.       — Не знаю. Здоровенный такой, загорелый. Он ушёл — а я решил подождать ещё немного, чтобы уж наверняка. И дождался, блядь, — Карпентер нервно усмехнулся. — Та же дверь открывается минут через пять — и выходит наш Мёрфи. Я к нему, конечно — ты куда прёшься, рожа облезлая? Смотрю — а у него пистолет в руке. Я только и спросил: «Мёрфи, ты это чего? Старейшину хочешь убить»? А он на меня смотрит, глаза мутные такие, как кисель. И говорит: нет, не хочу, мол. Но должен. И идёт прямо к сцене. А у меня-то оружия нет! Вообще никакого! И Старейшина уже, слышу, что-то говорить начал…       — Это был план, — лихорадочно объяснил Тед. — План такой. Мёрфи подставить. Чтобы он вышел на сцену и при всех убил Старейшину. Там же полный зал людей, журналисты, куча фотокамер — это бы во все газеты попало.       — Но зачем кому-то его подставлять? — спросила Уоткинс.       — Да потому что он гуль, мэм, — мрачно отозвался Тед. — Гуль с жетонами Братства. И кое-кому это поперёк горла.       — И я… запаниковал я, короче, — угрюмо признался Карпентер. — Там же на сцене и Старейшина, и невеста его, и тот мужик из Чикаго… И тут вижу — рычаг на краю сцены. Я решил, он люк в полу открывает… ну знаете, как в спектаклях? А Мёрфи как раз на том люке стоял. Я рычаг дёрнул — а от него вообще толку никакого. Только кулисы опустились, и всё. Там у стенки совок стоял — ну знаете, такой, из стали, с длинной ручкой — вот я этим совком и двинул Мёрфи по башке, — Карпентер развёл руками. — Нет, ну правда. Ничего ж больше не было. А я и так затупил, пока с рычагом этим возился, Мёрфи уже один раз выстрелить успел…       — Я в коридор выбегаю — а там вообще не пойми что творится, — Тед покачал головой. — В зале все орут, Карпентер с совком в руке, весь в крови, тащит на горбу Мёрфи. Ну я разбираться не стал, что к чему — мы его вдвоём потащили… Мёрфи, в смысле, не совок. Совок бросить пришлось.       — И как вы выбрались? — хмуро спросила Арлин. — Без совка-то?       — Тоннели Тафта, — Тед отвёл взгляд. — Удачно так вышло с этими тоннелями, я про них в книжке читал…       — Тед, — Арлин помотала головой. — Не пизди. Пожалуйста.       — Ну… — Тед покосился на Уоткинс. — Инграм. Проктор Инграм нам помогла. И, наверное, ещё кто-то из безопасников охрану по ложному следу пустил — иначе как бы мы до тоннелей добрались?       — Так, — Арлин смерила взглядом Далию. — А ты как с ними оказалась?       — Случайно, — Далия мучительно покраснела. — Ну… так получилось.       Ладно, устало подумала Арлин. С тобой мы потом разберёмся.       — Случайность, надо сказать, весьма счастливая, — проворчал Тед. — Боюсь, если бы не мисс Уэст, живым бы мы Мёрфи сюда не дотащили. Карпентер его удачно совком по башке ёбнул, прям от души. Кусок скальпа содрал, череп проломил.       — Ну извините, сержант, — огрызнулся Карпентер. — Как-то нас не учили с таким оружием обращаться. А мисс Уэст молодец, конечно.       — Да я, в общем, ничего такого не сделала, — смущённо пробормотала бедная Далия. — С этой черепно-мозговой травмой всё не так плохо. Выглядит ужасно, конечно, но по сути… Довольно аккуратная рана.       — Но как, по-вашему, этого Мёрфи заставили напасть на Старейшину? — нахмурилась Уоткинс. — Взяли в заложники кого-то из близких?       — Проще, мэм, — Тед решительно покачал головой. — Намного проще. Не знаю, вы слышали про Моретти и его гранаты убеждения?       — Читала в газетах, — Уоткинс неуверенно усмехнулась. — Но думала, если честно, что это… скажем так… художественное преувеличение.       — Нет, — Тед помотал головой. — Нет. Это правда. Гранаты есть, и они действительно работают. Я сам это видел. Собственными глазами. И Арлин — тоже.       Арлин поймала взгляд Уоткинс — растерянный, недоверчивый. Кивнула.       — Мёрфи не виноват, — Тед принялся нервно расхаживать туда-сюда по комнате. — Не виноват, правда.       — Да я не против, — Арлин вздохнула. — Только как это другим доказать?       — А я что, не в счёт? — ворчливо осведомился Карпентер. — Мои слова?       — А если этому Мёрфи анализ крови сделать? — предположила Уоткинс. — Можно обнаружить следы этого газа? Далия, что скажете?       — Не знаю, — еле слышно произнесла Далия. — Не уверена. Во-первых, для этого нужна хорошая лаборатория. Очень хорошая. Во-вторых, время здесь работает не на нас.       — Дерьмово, — Уоткинс скрестила руки на груди.       — Слушайте, но в Цитадели ведь тоже не идиоты сидят, — Тед нахмурился. — Они должны понять, что здесь дело нечисто. Как минимум, разобраться, кто его из камеры выпустил, кто охрану отозвал…       — Ну мы-то знаем, кто, — буркнул Карпентер. — И я так думаю: несколько дней нам, конечно, надо переждать, пока всё уляжется. А потом я приду в Цитадель и всё особистам выложу, как есть. Пусть на детекторе лжи проверяют, если надо. Или там сыворотку правды вкатят. А Мёрфи пусть и дальше в подвале сидит. В чём проблема-то?       — Проблема в том, что если его здесь найдут, хозяевам подвала мало не покажется, — объяснила Арлин. — А его найдут.       На лестнице послышались торопливые шаги — и через несколько секунд растрёпанная, раскрасневшаяся Нат Райт ворвалась в подвал, прижимая к груди увесистый докторский саквояж.       — Вот, — саквояж шлёпнулся на пол рядом с матрасом. — Ребята собрали. Тут… нужные вещи. Много нужных вещей. Если надо, у нас и клиника тут рядом. Автодока нет, но врачи хорошие…       — Пока — не надо, — Далия щёлкнула застёжками саквояжа. — Но спасибо вам огромное.       — Нет, но вы же не собираетесь его и дальше в подвале держать? — растерялась Нат.       — Нат… — Арлин беспокойно нахмурилась. — Не собираемся. В этом подвале — так уж точно.       — Не хотите втягивать республику? — тихо спросила Нат.       Арлин кивнула.       — Тогда есть один вариант, — Нат вздохнула. — Моя сестра. Пайпер. Она живёт к югу от Жюри-Стрит. Не в посёлке, сама по себе. В глуши. Так что если выедем ночью, то к рассвету мы этого парня туда довезём.       — А за сестру ты не боишься? — угрюмо спросил Карпентер.       — Пайпер может за себя постоять, — уверенно сказала Нат. — И она захочет помочь, когда узнает, в чём дело. Точно захочет.       — Ладно, — кивнула Уоткинс. — Спасибо, Натали. Мы подумаем.       Нат кивнула — и снова скрылась за дверью.       — Совсем девчонку загоняли, — Карпентер покачал головой.       — Она репортёрша, — Арлин устало опустилась на стул. — Ей не привыкать.       — Так, — Тед вздохнул. — То есть тут бы нам самое время позвать на помощь Братство… но ирония в том, что мы и сами все из Братства.       А ведь и точно. Арлин обвела взглядом подвал. Двое гулей — глава пропавшего разведотряда и неудавшийся убийца Старейшины. Сержант из вспомогательных войск и рядовой, умеющий мастерски фехтовать совком. Девчонка-врач с таким потрясающим даром притягивать неприятности, что по сравнению с ней даже мистер Хейл, пожалуй, мог бы считаться настоящим везунчиком. И миссис Хейл, дочь гуля и жена дезертира. Как там Ли выражается в таких ситуациях? Euge?       — Короче, пора нам основывать своё Братство, — брюзгливо подытожил Карпентер. — И как назовёмся? Изгои?       — Изгои — это те уёбки, которые подставляют своих солдат и используют на них гранаты убеждения, — прозвучал в звенящей тишине спокойный голос Уоткинс. — Пусть они сами выбирают себе имя и знамёна. А нам это ни к чему. Потому что Братство — это мы.       — Оно, конечно, так, мэм, — вздохнул Карпентер. — Только маловато нас, вам не кажется? Мёрфи вон ещё вот-вот в гулячий рай отъедет, осиротит нас…       — С ним всё будет в порядке, — напряжённо отозвалась Далия. Удивительная девочка, которая среди этой жести и хаоса просто продолжала делать свою работу.       — За нас Инграм, — возразила Карпентеру Уоткинс. — И не она одна. Если люди узнают о том, что случилось с Мёрфи, — а они узнают — то нас будет уже не шестеро, а намного больше. А уж если они узнают про второй этап эпидемии…       Из рук Далии со звоном выпал какой-то инструмент.       — Второй — что? — жалобно спросил Карпентер.       — Со дня на день «Виндикта» планирует осуществить вторую атаку, — Уоткинс не стала подбирать слова. — Распространить на Столичной Пустоши новый штамм Чумы. Более контагиозный, более смертельный.       Ненадолго в подвале воцарилась тишина.       — Нет, ну это вообще… — Тед развёл руками. — Люди и так не то чтобы ссут кипятком при мысли о поездке в Луизиану. А если ещё и чума…       — Итак, план наших действий, — Уоткинс, похоже, решила взять управление на себя, за что Арлин была ей безумно благодарна. — Далия, каковы шансы, что Мёрфи выживет? Только честно.       — Отличные, — Далия растерянно моргнула. — Я не знаю, конечно, какие могут быть последствия от использования этого газа. Но рана сама по себе беспокойства не вызывает. Я проведу антибактериальную терапию, и…       — Хорошо, — кивнула Уоткинс. — Его можно транспортировать?       — Это крайне нежелательно, — Далия вздохнула. — Но выбора, как я понимаю, нет?       — Нет, — подтвердила Уоткинс. — Итак, для начала мы воспользуемся предложением мисс Райт. Но только на первых порах. Потом нам, безусловно, понадобится своя база.       — Форт Баннистер, — неожиданно отозвался Тед. — Мне Пэм ещё пару лет назад о нём рассказывала. Это как раз рядом с Жюри-Стрит. Его Братство давно собиралось к рукам прибрать, но из-за Чумы все планы насмарку…       — Сойдёт, — кивнула Уоткинс. — В любом случае нам там не жить. Это просто временное решение. Пока не разберёмся, как быть с Мёрфи.       — А потом — что? — спросила Арлин.       — А потом — как договаривались. «Виндикта», — спокойно ответила Уоткинс. — Не думаю, что сейчас есть что-то важнее.       — Ну охренеть, — Карпентер покачал головой. — Может, раз такие дела, меня в прокторы по блату запишут?       — А ты что-то настолько хорошо умеешь делать? — с интересом осведомилась Уоткинс.       — Ну вот… — Карпентер смутился. — Нет, ну вообще я стреляю неплохо. Соревнования как-то выигрывал…       — И с совком неплохо управляешься, — она кивнула. — Значит, будешь нашим интендантом. Как проктор Бигсли.       Дверь снова настежь распахнулась. На этот раз в подвал пожаловала не Нат — сама Анжела Стейли с огромным свёртком в руках.       — Дети, что тут у вас? — с ужасом спросила она. — Нат такое рассказывает… Держи, — она сунула свёрток в руки оторопевшему Теду. — Одеяло. У вас тут раненый, а в подвале холод собачий.       — Спасибо, миссис Стейли, — Уоткинс протянула ей руку. — Рыцарь Мелисса Уоткинс. Братство Стали.       — Восточное?       — Просто Братство, — сказала Арлин.       — Подземное, — фыркнул Тед.       — Так, — зелёные глаза Анжелы сверкнули в полумраке подвала. — Интересно.       — Миссис Стейли, мне хотелось бы сразу кое-что прояснить, — Уоткинс выпрямилась. — Мы будем бесконечно благодарны Анакостийской республике за помощь. Но это… — взмах руки в сторону Мёрфи. — Всё, что связано с этим парнем — наша проблема. И решать её будем мы.       — Хорошо, — кивнула Анжела. — А Чума?       — А Чума, увы, проблема общая, — Уоткинс улыбнулась. — И думаю, нам с вами есть что обсудить.       И в этот момент Арлин окончательно поняла, что Квинлан всё-таки не промахнулся, когда отдавал приказ Леону. Потому что на фоне спокойной решимости Мелиссы Уоткинс пламенные воззвания Артура Мэксона выглядели… бледновато, что ли.       Обсуждение затянулось надолго. К концу первого часа от участников Подземного Братства в подвале осталась ровно половина. Карпентер и Тед умчались знакомиться с машиной, на которой им предстояло добираться до Жюри-Стрит. Далию сменил на посту какой-то врач с Анакостийского Причала — Далия, конечно, сопротивлялась до последнего, но ей же надо было хотя бы руки помыть? А Уоткинс и Анжела Стейли сидели за столом — и обсуждали грядущую эпидемию с той же непринуждённостью, с которой в фермерских семьях обсуждают наступление заморозков.       — Понимаю: к такому подготовиться невозможно, — в пальцах Уоткинс плясала сигарета — та самая, последняя. — И всё же. Нужно организовать чистые зоны. Подготовить запасы еды и воды. А главное — найти людей, способных поддерживать дисциплину. Разработать протоколы фильтрации. Может, систему аварийного оповещения…       Анжела кивала. Что-то записывала в своём блокнотике.       — Мелисса, может, я пойду уже? — нерешительно спросила Арлин.       — Конечно, — Уоткинс улыбнулась. — Иди. Мы с тобой ещё друг друга задолбать успеем.       На набережной людей почти не было — анакостийцы собрались во внутреннем дворике, а жители Молла в столь знаменательный день, видимо, сочли за лучшее остаться дома.       Арлин точно знала, что где-то здесь, на верхних этажах высоток, дежурят снайперы, присланные Анжелой. И всё равно у неё защемило сердце при виде одинокой фигурки у самого края ограждения.       Далия стояла, облокотившись о парапет набережной. И смотрела на противоположный берег реки — туда, где в сиянии прожекторов белели стены Цитадели.       — Ну вот и зачем ты во всё это влезла? — устало спросила Арлин. — Ради Мёрфи?       — Ради себя, — Далия обернулась. — Я, знаешь ли, жуткая эгоистка. Как там обычно говорят? «Иду на поводу у собственных желаний, презрев долг»…       — Звучит многообещающе, — кивнула Арлин. — А ты хоть примерно представляешь, что с тобой могут сделать за помощь террористу?       — Представляю, — ресницы Далии дрогнули. — По крайней мере, это будет быстро. Без показательных пыток, четвертований и сожжений на кострах.       — Да господи, — Арлин беспомощно уставилась на свежие пятна крови на серой футболке Далии. Кровь, несомненно, принадлежала бедному Мёрфи. И всё-таки смотреть на это было почти невыносимо. Потому что где-то под этой футболкой — она знала — ещё багровеют следы от сигаретных ожогов. И даже синяки на шее до сих пор не сошли. Пожелтели, выцвели — но не до конца, не полностью… Недели не прошло. Недели. И она снова во всё это влезла.       — Деккер в порядке, — тихо отозвалась Далия. — Его чем-то накачали, он еле на ногах держится — но живой. Не думаю, что они его убьют. Он ведь им нужен. Ребят из Чикаго, тех рядовых, я не видела…       — Ты, конечно, извини, но мне на них по большому счёту насрать, — Арлин нервно усмехнулась. — Ты-то как сама? Тебя допрашивали?       — Недолго, — Далия помотала головой. — Я их не интересовала, вот Деккер — это другое дело. Но от работы меня, конечно, отстранили.       — Как это? — растерялась Арлин.       — Человека, к чьей лояльности есть вопросы, нельзя допускать к раненым, — Далия пожала плечами. — Всё правильно. И всё в порядке. Арлин, я ведь знала, что так будет. И если твой муж теперь в безопасности — значит, оно того стоило.       Порыв свежего ветра взметнул волосы Далии — и Арлин успела заметить кусочек пластыря над её бровью. Неаккуратная, потемневшая от пыли полоска, стягивающая края свежего пореза.       — А это ещё что? — с отчаянием спросила она.       — Ерунда, — Далия смущённо уставилась себе под ноги. — Там же, в тоннелях Тафта, темно, хоть глаз выколи. Какая-то железка из стены торчала — так что про глаз… ну… оно почти буквально и получилось.       Нет, с этим точно нужно было что-то решать.       — Так, мисс Уэст, — твёрдо сказала Арлин. — Я сейчас поговорю с Анжелой — она тут главная — и попрошу, чтобы тебя отвезли в безопасное место.       — В другой подвал? — Далия подняла взгляд.       — Технически — да, — проворчала Арлин. — Но это очень хороший подвал. Лучший на свете. Там сейчас Мэтт и Кори, мои мама и папа… не волнуйся, они замечательные. И ни за что тебя не обидят. А с мамой ты так и вовсе, думаю, подружишься. Пересидишь там всю эту суету…       — А ты там тоже будешь?       — Нет, — Арлин нахмурилась. — Слушай, ну как я могу…       — Тогда извини, но нет, — Далия помотала головой. — Я остаюсь. Мёрфи нужен врач. А с учётом обстоятельств врач здесь может потребоваться не только ему.       И Арлин поняла: нет, не получится. Связать эту упрямую балду, затолкать в багажник автомобиля, привезти на Сьюард-сквер — запросто. Но уговорить — да ни за что.       — Зачем ты вообще за ними увязалась? — спросила она.       — Уговорила Теда взять меня на эту встречу, — голос Далии был тихим и спокойным. — Хотела тебя увидеть. Убедиться, что с тобой и мальчиками всё в порядке.       — Вот балда, — Арлин покачала головой. — Ну хорошо, увидела бы ты меня. А дальше что?       — Дальше… Прогулялась бы по Моллу, наверное, — Далия вздохнула. — Знаешь, я ведь тут никогда не была. Ни разу в жизни.       — Ты из Мохаве, что ли?       — Нет, куда прозаичнее, — она грустно улыбнулась. — Графтон, Западная Вирджиния. Население — пятьдесят семь человек. По крайней мере, так было восемь лет назад. Теперь уже и не знаю.       — И что бы ты хотела увидеть на Молле? — с жалостью спросила Арлин.       — Исторический музей, — не задумываясь ответила Далия.       — Ого, — Арлин нервно усмехнулась. — Нет, правда. Неожиданный выбор.       — Там в холле огромный скелет мамонта, — Далия мечтательно улыбнулась. — Мистер Мэнни. У меня в детстве книжка была, путеводитель по музеям Молла. И в книжке этот мамонт выступал в роли гида. Вроде как это он рассказывал, что и где, маршруты для туристов на карте отмечал… Боже, звучит, как бред, — Далия зажмурилась. — Но книжка-то детская.       Арлин слушала её с нарастающим ужасом.       — Слушай, насчёт мистера Мэнни… Музея-то нет больше, — пробормотала она. — Нет, правда. Мне самой только вчера мама рассказала. Его снесли пару лет назад. И сейчас там новый жилой квартал строят…       Огорчение на лице Далии было таким неподдельным, что Арлин испытала острое желание ворваться на стройплощадку, взорвать фундамент и откопать чёртов скелет.       — Опоздала, значит, — Далия вздохнула. — Ну что ж, к мистеру Мэнни какие претензии. Он и так ждал четыреста лет.       — Видишь, не стоило тебе из Цитадели уходить, — Арлин покачала головой. — Одни огорчения.       — Нет, Лин, — от взгляда Далии, чистого и радостного, ей стало не по себе. — Я там, где и должна быть. Рядом с тобой. Чтобы помогать тебе.       — Ты опять за своё?       — Конечно, — Далия кивнула. — Ты, наверное, единственный человек, который способен остановить… всё это, — она взмахнула рукой — и Арлин с отчаянием уставилась на алые полумесяцы чужой крови под её ногтями. — «Виндикту», Чуму…       — Ты меня с Уоткинс путаешь, наверное.       — Нет, — Далия решительно покачала головой. — Уоткинс хороший человек…       А вот интересно, подумала Арлин. Что вообще такого нужно сделать, чтобы удостоиться от Далии характеристики «плохой человек»?       — …но она здесь из-за тебя. Как и все остальные. Мёрфи, Тед, Анжела Стейли… Не будь тебя — они просто не встретились бы в одной точке времени и пространства. Ты приводишь всё это в движение. И только ты… видишь больше. Больше, чем Уоткинс, больше, чем «Виндикта»… обе стороны медали. Просто эти гули — все ведь смотрят на них, как на бешеных зверей, — на щеках Далии вспыхнул румянец. — Но то, что они делают — это не бешенство, не безумие. А крайняя степень отчаяния. Они защищают то, что никто, кроме них, защищать не считает нужным. Свою общину, свои семьи. Мы ведь просто не оставили им выбора. Потому что право на славную смерть — это не выбор.       — И после всего, что с тобой случилось… — Арлин не смогла договорить.       — А если бы те, из Бостон-Коммон, были людьми, мне полагалось бы возненавидеть всех людей оптом? — тихо спросила Далия. — Так ведь невозможно жить.       — Но ты ведь не думаешь, что с этими фанатиками удастся уладить всё миром? — жалобно спросила Арлин. — Просто договориться? Далия, чёрт. Ну ты же не…       Она остановилась на полуслове. Почему-то ей отчётливо вспомнился тот день, когда Кори Хейл впервые увидел смерть — в обличье полосатой соседской кошки, лежащей без движения на обочине дороги. Кори растерялся, конечно, — но Арлин растерялась больше. И так и не смогла заставить себя объяснить сыну, как беспощадно устроен этот мир. Не смогла ни в тот день, ни на следующее утро — когда Кори ворвался в дом с радостным криком о том, что Дымки на дороге больше нет, а значит, она уже поправилась и убежала куда-то…       И сейчас Арлин тоже не смогла расставить точки над i. Потому что кто-то, хоть один человек на Земле, всё-таки должен верить в мирные варианты и счастливые финалы. Нет, без этой веры тоже можно жить, пожалуй. Только не очень понятно, зачем.       — Знаешь, те кости… — Арлин прокашлялась. — Я тут подумала: может, их в Политехнический музей перевезли? Вместе с, ну, остальным барахлом? Это же всё-таки мамонт, самый настоящий.       — Может, — Далия обхватила плечи руками. — Но вообще-то новые дома — это тоже хорошо.       На улице уже совсем стемнело. Только лунные блики тревожно покачивались на поверхности реки, готовые при малейшем дуновении ветра рассыпаться на мелкие брызги расплавленного серебра — и разрушить непрочный мост, ведущий на тот берег.       — Держи, балда, — Арлин сняла куртку и набросила на плечи Далии. — Холодно же.       И вправду же эгоизм, подумала она. Эгоизм чистой воды. Делать то, что тебе нравится. Заставить её прикрыть чем-то чёртовы пятна на футболке. Видеть эту улыбку, удивлённо-радостную, невыносимо счастливую — как будто этой дурёхе сейчас вручили не поношенную армейскую куртку, а как минимум сертификат на бессмертие…       И — верх эгоизма — осмелиться взять на себя ответственность за то, что, скорее всего, не сможешь сберечь. Не только за несуразную невезучую девчонку в куртке с чужого плеча — за свою семью, за сотни, тысячи чужих семей, за всю Столичную Пустошь… Не в одиночку, да — но разве от этого легче?       — Пойду посмотрю, что там с машиной, — бросила она. И зашагала к подъезду дома — не оглядываясь, с каким-то суеверным предчувствием: стоит ей обернуться, и всё это — и Арлингтонский холм на том берегу, и Цитадель, и Далия, застывшая на набережной, — всё разлетится дождём сияющих осколков, рассыплется в прах, и останется только одно: довольный оскал Пустоши, замершей в ожидании свежей крови.