Сталь и стекло

      Когда Арлин бросила взгляд на старинные часы на стене гостиной Пайпер Райт, то с трудом удержалась от нервного смеха: было что-то издевательское в самой мысли о том, что вся дорога от Анкориджского Мемориала до дома старшей сестры Нат уложилась в каких-то жалких десять часов.       Мудрить Анжела не стала: отправила Подземное Братство на Жюри-Стрит вместе с караваном. Сперва Арлин, услышав слово «караван», пришла в ужас: это же полтора, а то и все два дня пути! За это время Мёрфи точно богу душу отдаст. Но выяснилось, что за годы отсутствия миссис Хейл на Столичной Пустоши концепция торговых караванов малость изменилась. Теперь это гордое название носила автоколонна из трёх грузовиков и двух машин сопровождения.       В кузове одного из грузовиков расположились Мёрфи, Уоткинс, Карпентер и Нат. Место водителя занял Тед — в потрёпанной кожаной броне с чужого плеча он и впрямь смахивал на караванщика; Арлин в самом дурном расположении духа забралась на пассажирское сиденье — правильно, уж если умирать, так всем и сразу.       В дорогу они отправились незадолго до полуночи. Сразу же после покушения на Старейшину все мосты через Потомак перекрыли, и лишь к ночи под напором разгневанной общественности сообщение между левым и правым берегом понемногу начало возобновляться. Именно что понемногу: у въезда на Арлингтонский мост Братство развернуло полноценный КПП, перед которым уже выстроилась очередь из людей и машин. И при виде десятка солдат в силовой броне Арлин только и оставалось, что с отчаянием задать себе вопрос: нет, блядь, а чего ещё можно было ожидать от столь великолепного, тщательно продуманного плана побега?       — Командир, спокойно, — попросил Тед — хотя сам он, чёрт возьми, спокойным вовсе не выглядел. — Та женщина, Стейли, — она же сказала, что всё под контролем. Они наши документы проверят, и всё.       — Угу.       — Смотри, народу много, — длинные пальцы Теда нервно барабанили по оплётке руля. — Вон там в очереди и женщины, и дети мелкие. Значит, нас и остальных торгашей быстро пропустят, чтобы людей не задерживать.       Возражать Арлин не стала: один чёрт Тед сейчас успокаивал не её, а себя. Потому что, как и она, прекрасно понимал: надеяться тут особо не на что. Стоит хоть одному солдату проявить любознательность, заглянуть в кузов грузовика и увидеть там двоих гулей с жетонами Братства (да хоть бы даже и без жетонов) — и всё полетит к чёрту. Моментально. И дело даже не в том, что они не смогут отбиться от патруля — на охрану караванов Анакостийская Республика, похоже, не скупилась; у ребят из машин сопровождения были при себе и хорошие винтовки, и миниганы… Но стрелять по своим?.. Развязывать гражданскую войну — из-за Мёрфи, который, может, и до рассвета не дотянет?.. Чёрт, на это Арлин как-то не рассчитывала, когда шла на Ланфан-Плаза в надежде узнать что-нибудь о Ли.       Но всё обошлось. Один из караванщиков отвёл в сторону начальника патруля. Показал ему папку с документами, которую тот рассматривал долго и придирчиво. С каким-то из документов рыцарь решил, видимо, ознакомиться на досуге: вытащил из папки сложенный вдвое лист бумаги и направился в сторону КПП. На ходу махнул рукой своим подчинённым — и шлагбаум медленно пополз вверх, открывая путь на левобережье…       Взятка, поняла Арлин. Вот так всё просто.       — Вот же козлина жадный, — Тед нервно усмехнулся. — Храни его Атом.       Арлин вздохнула. С одной стороны, здорово, конечно, что им удалось вот так запросто перебраться через мост. С другой… Чёрт, ну кошмар же. Непроглядный кошмар. Ведь с тем же успехом этот мерзавец-патрульный мог бы, например, пропустить в чистую зону одного из агентов «Виндикты» — ну а что, деньги ведь не пахнут.       Дом Пайпер действительно располагался на отшибе — среди руин довоенного посёлка к югу от Жюри-Стрит. Впрочем, назвать это место «глушью» как-то язык не поворачивался: от дома мисс Райт до станции метро было рукой подать. Ну да, журналисты склонны к преувеличениям…       — Ух чёрт, — пробормотал Тед, вытирая пот со лба: бронированные стёкла, защищающие водителя и пассажира, были намертво вмонтированы в раму, и из-за этого в прогретой солнцем кабине грузовика даже ранним утром царила дикая духота. — Надеюсь, Мёрфи там не помер ещё. А то я уже почти.       Арлин вяло кивнула. Распахнула дверцу. Спрыгнула на сухую растрескавшуюся землю. Но снаружи тоже не было ни ветра, ни прохлады. Только душное предгрозовое марево, которое растеклось, как желе, между низким, затянутым разбухшими тучами небом и бледно-жёлтой травой.       Она оглянулась. Уоткинс, скрестив руки на груди, стояла рядом с грузовиком. Чуть поодаль бродил угрюмый Карпентер, который за время пути, похоже, успел в полной мере осознать последствия нецелевого использования уборочного инвентаря.       Встречать их никто не вышел — впрочем, засады Братства у дома Пайпер тоже не было; чем не повод для радости?       — Ну что, помочь ей с дипломатией? — Тед кивнул в сторону Нат Райт, которая уже успела подбежать к крыльцу коттеджа — и теперь нетерпеливо переминалась с ноги на ногу в ожидании встречи с родственницей.       — Да не надо, — Арлин пожала плечами. — Сами договорятся как-нибудь.       — Или не договорятся, — Тед тяжело вздохнул. — Хотя хуже, блядь, всё равно уже некуда.       Арлин заглянула в кузов грузовика. Мёрфи с закрытыми глазами лежал на матрасе — повязка на голове (уже которая по счёту?) насквозь пропиталась кровью. Уставшая, бледная как смерть Далия сидела рядом с Мёрфи, обхватив колени руками.       — Живой? — только и спросила Арлин.       — Живой, — Далия покачала головой. — Но в сознание не приходил. Это плохо.       — Да тут такая духота, что и здоровый бы отключился, — проворчала Арлин. — В дом его перенесём, он и оклемается.       — Наверное, — ресницы Далии дрогнули. — И всё-таки зря мы его потащили через пол-Пустоши.       На крыльцо дома вышла темноволосая женщина лет сорока в длинной вязаной кофте — должно быть, та самая Пайпер. Что-то сказала Нат, та неуверенно улыбнулась в ответ… Энтузиазма этой семейной встрече явно недоставало. Уоткинс, похоже, пришла к тому же выводу: бросила на Арлин быстрый взгляд и решительно направилась к крыльцу.       — Так, я сейчас, — пробормотала Арлин. — Сейчас вернусь.       Далия устало кивнула.       Нат что-то растолковывала сестре, ожесточённо жестикулируя. Да, наверное, не так просто убедить человека в том, что ему следует спрятать в своём доме несостоявшегося убийцу Старейшины Мэксона и ещё несколько дезертиров для круглого счёта.       —… ненадолго, Пайпер, — донёсся до Арлин взволнованный голос Нат. — Ну вот честное слово.       — На сутки, — подтвердила Уоткинс. — Даже меньше. Добрый день, мисс Райт. Рыцарь-капитан Мелисса Уоткинс, Братство Стали.       Она протянула руку Пайпер. Женщина ответила на рукопожатие — настороженно, но, пожалуй, без откровенной неприязни.       — Мисс Райт, нам нужно разведать обстановку в одном из укрытий. И если там всё благополучно, то уверяю: мы не станем злоупотреблять вашим гостеприимством и незамедлительно перевезём Мёрфи туда.       — У меня дома нет медицинского оборудования, — Пайпер помотала головой. — Лекарства есть, но только самые простые. Если вашему другу станет хуже, я ничем помочь не смогу.       — Ничего, у них в команде врач, — бестрепетно заявила Нат. — Она разберётся, если что.       Арлин стиснула зубы в приступе бессильной злобы. Да, правильно, если с Мёрфи что-то случится, то виновата останется Далия — кто ж ещё?.. Далия, которая вообще-то с самого начала говорила, что транспортировать раненого с открытой ЧМТ — это плохая идея.       — Да что уж там разбираться, — Пайпер вздохнула. — Ладно, заносите его в дом. Только… он серьёзно ранен? Я имею в виду — крови много?       — А что? — встрепенулась Нат.       —Шон.       — Он здесь? — лицо Нат вытянулось. — Ты же говорила, в Кентербери…       — Он вернулся, — Пайпер обхватила плечи руками. — Неделю назад.       — Блин, — Нат закусила губу. — А сказать нельзя было?..       — Извините, а что за Шон? — с вежливым интересом осведомилась Уоткинс.       — Мой сын, — в улыбке Пайпер, доброй и смущённой, было что-то нервное. — Приёмный.       — Ребёнок? — встревожилась Уоткинс.       Долбаная Нат, с яростью подумала Арлин. Да, отлично всё спланировано. Давайте-ка спрячем гуля, которого ищет Братство, в доме одинокой женщины с ребёнком. Вот что тут может пойти не так?       — Ему почти тридцать, — Пайпер помотала головой. — И он вас не выдаст. Несите уже.       Она развернулась — и направилась в глубину дома.       — Что за проблема с этим Шоном? — вполголоса спросила Уоткинс.       — Да… не то чтобы проблема, — Нат опустила взгляд. — Просто он сын Нейта Хоторна. Сто Одиннадцатого.       — А у него был сын? — удивилась Уоткинс.       — Да, — Нат вздохнула. — Был… ну и есть. Там всё непросто. Но вам бояться нечего, правда.       — Может, всё-таки лучше сразу поедем в форт Баннистер? — не выдержала Арлин.       Нет, это просто в голове не укладывалось.       У Нейта Хоторна был сын; хорошо, ладно. В конце концов, Арлин не так уж рьяно интересовалась биографией героя Содружества (хотя… почти тридцать лет? Это что же получается, мистер Хоторн успел кому-то сына заделать, пока в криокапсуле сидел?) Но вот интересно — а Братство об этом сыне знает? Если да — то как же старому ублюдку Квинлану хватило сил смириться с существованием столь очевидной угрозы? А если нет — то какого, спрашивается, чёрта эта Пайпер живёт здесь, в нескольких десятках миль от Цитадели?       — До форта ещё три часа по плохой дороге, — Уоткинс вздохнула. — Нет, нельзя. Далия говорит, что везти Мёрфи дальше просто опасно.       — Да не переживайте, — промямлила Нат. — Шон хороший мальчик. Правда.       Шон и вправду оказался хорошим… нет, не мальчиком, конечно. Высокий, крепкий, красивый молодой мужчина…       С которым было что-то не так.       Эту мысль Арлин отгоняла как могла. Но она возвращалась — неприятной щекоткой вдоль позвоночника, навязчивым желанием отойти подальше и свести к минимуму вероятность тактильного контакта. Хотя парня ну вот абсолютно не в чем было упрекнуть: он помогал незваным гостям, как только мог. Перетащил в гостиную со второго этажа матрас для Мёрфи — мягкий диван Далия почему-то решительно забраковала. Приволок с кухни ведро с очищенной водой и кучу тазиков. Даже вызвался помочь Далии с перевязкой — и помогал же! По крайней мере, пользы от него было куда больше, чем от Арлин, окончательно одуревшей от духоты, усталости и тревоги.       С ним что-то было не так. Она чувствовала это — но понять, объяснить не могла. Единственная странность сына Пайпер, которая вот так сходу бросалась в глаза — это его руки. Кривые, неровные пальцы со странно скошенными верхними фалангами. На некоторых вовсе не было ногтей, на некоторых остались только крошечные кривые валики. Но даже этими неуклюжими, изувеченными руками мальчишка довольно ловко управлялся с перевязочным материалом. И вообще, какая разница? — рассеянно думала Арлин, следя за тем, как Шон аккуратно раскладывает на застеленном марлей журнальном столике инструменты из сумки Далии. Это Пустошь, чёрт возьми. Может, парень в юности пиротехникой баловался — так тогда он ещё дёшево отделался, надо сказать….       Она поймала укоризненный взгляд Пайпер — и, смутившись, отвела глаза. Правильно, нехрен таращиться.       — Шон, можно мне полотенце? — робко попросила Далия.       — Какое? — спросил Шон. Голос у него был приятный: мягкий, спокойный.       — Да любое. Маленькое. Руки вытереть.       Шон метнулся к платяному шкафу, распахнул дверцу — и вдруг замер с выражением мучительной, болезненной растерянности на лице. Хотя полотенца в шкафу были. Целая стопка.       — Шон, розовое. На второй полке. Первое сверху, — отрывисто подсказала Пайпер.       Шон просиял. Подхватил полотенце, бросился к Далии — с такой скоростью, будто от этого зависела жизнь Мёрфи.       — Вы извините, — попросил он. — Просто я… не умею выбирать. Это очень тяжело. Вы мне лучше точно говорите, что вам надо, и я всё сделаю.       — Всё в порядке, — успокоила его Далия. — Ты прекрасно справляешься, спасибо тебе огромное.       Лицо Шона осветила дрожащая неуверенная улыбка. Пайпер резко развернулась и вышла из комнаты.       День тянулся невыносимо медленно. Время словно бы сгустилось в ожидании катастрофы — и порывистые движения стрелки настенных часов отсекали от этой бесформенной массы расплывчатые, вязкие, как смола, дольки минут.       Уоткинс, Тед и Карпентер почти сразу же отправились на разведку в форт Баннистер. Вместе с ними умчалась и Нат, торопливо извинившись перед сестрой: дела, мол, работа ждёт… Откровенно говоря, Арлин охотно составила бы им компанию, но это всё-таки было бы откровенным свинством — взвалить заботу о Мёрфи на Далию и ни в чём не повинных Пайпер и Шона.       Как ни странно, Мёрфи и вправду стало лучше. Примерно через час после отъезда Уоткинс он пришёл в себя. Ненадолго: пожаловался, что почти ничего не видит, попросил дать ему воды, наблевал в ведро — и тут же снова отключился. Но Далию даже этот кратковременный проблеск сознания обрадовал несказанно.       В одиннадцать часов утра Шон ни с того ни с сего сорвался с места. Сдёрнул с вешалки ветровку, торопливо переобулся в разношенные ботинки и направился к двери.       —Нужно идти, — объяснил он оторопевшей Арлин. — Я другу обещал помочь. Он меня ждёт.       — Так дождь же скоро начнётся, — пробормотала Далия. — Нет, правда. Посмотри, какие тучи.       — Пусть идёт, — устало отозвалась Пайпер. Она сидела в углу гостиной с книжкой в руках, но за всё время едва ли перелистнула пару страниц. — Не бойтесь. Он никому не расскажет.       Арлин растерялась. По-настоящему растерялась. Нет, по-хорошему ей, конечно, следовало задержать парня, приказать ему сидеть на месте и не рыпаться — но какое она, нахрен, имела на это право? Они с полумёртвым террористом на руках вломились в дом Пайпер, подвергли её жизнь опасности — и после этого ещё и диктовать ей и её сыну какие-то условия было бы уже запредельным скотством.       Ближе к полудню Мёрфи снова очнулся. На этот раз он удержался в сознании на целых пять минут. О покушении он, похоже, ничего не помнил: первым делом спросил Далию, куда это его перевели из тюремной камеры. Далия, умница, не стала вдаваться в подробности — ласково объяснила Мёрфи, что он в безопасности и ему надо как следует отдохнуть, пока есть возможность. По-хорошему, Арлин тоже следовало бы этой возможностью воспользоваться. Помочь Далии она ничем не могла, а значит, ей только и оставалось, что беспокойно мерить шагами гостиную чужого дома и сходить с ума от тревоги… за Ли. Почему-то — за Ли.       Она не знала, где он. Понятия не имела. Зато знала, что с ним сейчас Феликс, а Феликс, кажется, не из тех, кто рискует понапрасну. И вообще, чем бы Ли сейчас ни занимался — уж по крайней мере, на его плечах не висела мёртвым грузом ответственность за жизнь главного преступника Столичной Пустоши и тех принципиальных балбесов, которые собирались эту жизнь сохранить.       И всё равно с каждой минутой в душе Арлин всё увереннее, всё ярче разгоралось ощущение: она нужна Ли. Вот прямо сегодня, сейчас. Нужна, и всё тут. Она пыталась отогнать от себя это ощущение — но вместо этого с каждой новой мыслью только раз за разом расковыривала тревогу, как полузажившую ранку.       Ровно в тринадцать тридцать в углу гостиной ожила рация — и Арлин оцепенела в ожидании плохих новостей. Но новости оказались хорошими: Уоткинс вышла на связь из форта Баннистер.       — Тут всё чисто, — голос Уоткинс был спокойным и уверенным. — Территорию проверили, никаких сюрпризов. Есть где разместиться. Даже медкабинет есть.       —Отлично, — Арлин с тревогой уставилась в окно на плотную пелену туч. — Так что, перевозим?       — Прямо сейчас — не стоит, — ответила Уоткинс после недолгого раздумья. — Переждём тут, пока гроза закончится. И сразу же вернёмся за вами.       Арлин понимала: она права. Гроза обещала быть нешуточной, а Мёрфи только-только начал приходить в себя, ему бы отлежаться хоть до утра… Но чёрт, сейчас она была готова на что угодно, на любую безумную авантюру — лишь бы не тонуть в этом липком ожидании беды.       — У вас проблемы? — настороженно спросила Уоткинс.       Арлин обвела взглядом гостиную. Окровавленные тряпки в эмалированном тазу рядом с матрасом. Растоптанные кеды Шона, который так некстати решил прогуляться по округе. Выцветший узор на спине кардигана Пайпер — которая с таким остервенением куталась в эту кофту, будто за окном был ноябрь. Бледное, измученное лицо Далии.       — Нет, всё в порядке, — сказала она. — Будем ждать. Отбой.       В окно брызнули первые капли дождя.       Июньские грозы на Столичной Пустоши всегда были сродни небольшому стихийному бедствию. Не прошло и пары минут, как мир за пределами дома Пайпер перестал существовать. Растворился в бегущих по стёклам потоках воды.       Пайпер ушла наверх. Арлин слышала, как она бродит там по комнате, как слушает радио — сквозь закрытые двери до неё долетали отзвуки смутно знакомого женского голоса. Голос убаюкивал, успокаивал, заставлял веки налиться свинцовой тяжестью — но Арлин держалась: кто-то же должен был нести вахту в этом сонном царстве?       Мёрфи уснул. И Далия задремала, свернувшись калачиком на краю дивана. Из-под куртки Арлин, с которой Далия так и не пожелала расстаться, выглядывал край футболки в бурых потёках чужой крови и белых солевых разводах.       Надо попросить у Пайпер чистую одежду, устало подумала Арлин. Для Далии. Ну и для себя заодно — а то ещё немного, и бравых участников Подземного Братства можно будет за пару миль вычислить по запаху застарелого пота…       Она села рядом с Далией — прямо на пол. Прикрыла глаза. Зачем-то попыталась представить себе свой дом — свой настоящий дом, двухэтажный коттедж на окраине Ньюпорта, где майским утром родился Кори, где Мэтт сделал первые шаги, где по ночам в окно спальни царапался старый, наполовину засохший клён. Ли всё настаивал, что дерево пора срубить, пока оно не рухнуло само и не наделало бед, а Арлин этот клён нравился. Нравилось, как зимой ветки прячутся под уютным снежным одеялом, нравилось, как Кори визжит от восторга, с разбегу ныряя в ворох ярких сухих листьев…       Это был её дом. Её жизнь — хорошая, пусть и непростая. И Арлин вдруг с отчётливой ясностью поняла, что этой жизни больше никогда не будет, даже если каким-то чудом они все вчетвером смогут вернуться в Вермонт.       — Кофе? — услышала она негромкий вопрос — и, застигнутая врасплох, подняла взгляд.       Пайпер стояла у подножия лестницы, запахнувшись в кофту. Арлин показалось, что голос Пайпер стал более хриплым, а глаза покраснели — но мало ли о чём может плакать вдова Нейта Хоторна?       Арлин пожала плечами.       — Тогда идём на кухню, — в сознании Пайпер, похоже, не укладывалась мысль о том, что кто-то в здравом уме и твёрдой памяти способен отказаться от такого дара богов, как кофеин. — А то ты, я вижу, уже с ног валишься.       На кухне было темно, как ночью. Дождь ожесточённо хлестал в покрытое трещинами стекло, крест-накрест перетянутое изолентой.       — Мы скоро уйдём, — пробормотала Арлин, пока Пайпер возилась с кофеваркой. — Мне жаль, что так вышло. Я не знала про Шона. Просто Нат предложила…       — Да ничего, — Пайпер фыркнула. — Она и мне предложила зрелое и взвешенное решение на случай, если сюда заявится отряд из Цитадели. Сказать им, что вы взяли меня в заложники. Пригрозили убить Шона, если я кому-нибудь о вас расскажу.       — Нет, ну… — Арлин растерянно усмехнулась. — Если это поможет…       — Да перестань, — Пайпер устало махнула рукой. — Оставайтесь, сколько надо. Вряд ли обо мне в Братстве вспомнят в ближайшие пару дней.       — А они знают, что ты здесь живёшь?       — Знают, — Пайпер протянула ей кружку, полную дымящейся коричневой жидкости с отчётливым запахом жжёных покрышек. — Странно, да? Что после всех моих статей, после смерти Нейта — я всё-таки здесь?       Арлин, поколебавшись, кивнула.       — Это всё из-за Шона, — Пайпер подошла к окну, по которому сплошным потоком струилась вода. — Ему нельзя далеко уезжать от врачей. Особых врачей. Тех, которые хотя бы примерно представляют, как он устроен и как его лечить.       — Он…       — Синт, — голос Пайпер не дрогнул. — И да, Братство в курсе. Просто Шон — это особый случай. У Нейта ещё до войны был сын, и директор Института решил воссоздать точную копию того ребёнка, чтобы вручить её Нейту в подарок. Что-то вроде компенсации за моральный ущерб.       — По-моему, это… кошмар, — Арлин покачала головой. — Запредельная какая-то жестокость. Извини.       — Учитывая, как Нейт обошёлся с Институтом… Это было, по крайней мере, симметричным ответом, — Пайпер невесело усмехнулась. — Братство разрешило Нейту оставить Шона себе. Не из милосердия, конечно. Скорее, они просто хотели, чтобы он сам всё понял. И… сделал выводы. Как с Дансом.       И Арлин подумала, что отлично знает имя того, кто принял это решение.        — Нет, я даже радовалась сначала. Думала — Нейту он нужен, а я потерплю. Нет, он странненький, конечно, но добрый же. Правда, добрый. Мухи не обидит. И хороший. А значит, как-то мы втроём с этим справимся… А потом Нейта не стало. И мы с Шоном остались вдвоём, — губы Пайпер искривила болезненная усмешка. — И что мне оставалось делать? Отдать его Братству? Или, как Нат предлагала, в приют за ручку отвести? Да кому он нужен был в том приюте. Дело ведь даже не в том, что он… другой. У него со здоровьем были проблемы. Постоянно болела голова — он кричал по ночам, подушку грыз от боли. Что-то вроде мигрени — по несколько приступов в неделю. И ни один врач ему помочь не мог. Кроме тех, что из Братства.       Пайпер обхватила плечи руками.       —Та девушка-скриптор, которая им занималась, сразу предупредила, что окончательно вылечить его не сможет. Он же не серийная модель, не такой, как другие синты. Честно сказала: диагностическую операцию можно провести, но гарантий успеха никаких. Так что я просто приводила Шона в Аэропорт, когда совсем уж невмоготу становилось, и ему делали какие-то физиопроцедуры. Хватало их ненадолго, но знаешь, месяц спокойного сна — это тоже очень и очень круто. А потом ту девушку перевели обратно на Столичную Пустошь, и нам тоже пришлось переехать, — Пайпер вздохнула. — А Нат осталась в Даймонд-Сити.       — Она его боится, — сказала Арлин. Пригубила кофе, поморщилась. — И знаешь…       — Знаю, — Пайпер кивнула. — Он другой, и это чувствуется. Но к этому можно привыкнуть, если захотеть. Я же привыкла.       Арлин посмотрела на её плотно сжатые губы. На беспокойную, настороженную морщинку, перерезавшую переносицу. И ничего не ответила.       —Мы с Шоном нашли этот дом, — продолжала Пайпер. — Обустроились, прожили тут почти полгода… А потом Шон исчез. Играл здесь, во дворе — и вдруг пропал среди бела дня. Его всем миром искали. Я Братство на уши подняла, людей с Жюри-стрит. Не знала, что и делать. Потому что он… ты же видела, какой он. Стоило мне представить, что с ним может случиться, если он попадёт в руки какому-нибудь ублюдку… — голос Пайпер надломился. — Его не было восемь дней. На девятый он вернулся. Сам. Просто вошёл во двор, как ни в чём не бывало, в дверь постучал… ногой. Потому что его руки… ты видела. Кожа содрана, мышцы, как разодранные тряпочки…— она перевела дыхание. — Я думала, его пытали. Была уверена. Но потом его осмотрела и я, и врачи из Цитадели — нет, всё остальное было в порядке. Ни синяка, ни царапинки. Только пальцы. И конечно, я спросила, что с ним было, где он пропадал. А он ответил: «Помогал Квентину и Робу». Добрёл до кровати, рухнул на неё — и отключился. Проспал часов сорок. А потом проснулся и заявил, что ничего не помнит.       — И всё?       — Слушай, я, вообще-то, журналист, — Пайпер вздохнула. — И вопросы я задавать умею. Но из Шона я за все эти годы так ничего и не вытянула, кроме этой чёртовой фразы про Квентина и Роба. В Цитадели мне сказали, что будь он человеком, это можно было бы объяснить посттравматической амнезией. И я решила… не трогать. Не лезть. Раз уж он ничего не помнит — может, оно и к лучшему?       — Не верю, — тихо сказала Арлин.       — Что?       — Ты бы так просто не успокоилась. У меня тоже есть дети, — Арлин обхватила кружку ладонями. — Два сына. И если бы Мэтт или Кори вернулись домой со стёртыми до костей пальцами — я бы не смогла принять это как должное и просто жить дальше. Нет. Я бы перевернула всю округу. И вытрясла бы душу из того ублюдка, кто это сделал.       — Если бы это было возможно, — тихо сказала Пайпер.       — Он… сам? — догадалась Арлин.       — Да, — Пайпер с ожесточением кивнула. — Ты права. Я всё-таки смогла узнать, где он был всё это время. В Историческом музее. Говорить он мне не стал, но рисовать-то он любит. Первое, что он попросил, когда ему сняли бинты с рук — бумагу и карандаш, — пальцы Пайпер нервно забарабанили по корпусу кофемашины. — И я заметила, что у него на рисунках раз за разом появляется одна и та же декорация. Стены с каким-то чёрными квадратами. Я сначала думала, что это окна, а потом поняла: да это же старые картины в рамах. Много картин. И вспомнила про Музей. Он же так и простоял пустым все эти годы, — Пайпер хмыкнула. — Братство в своём репертуаре. Гулей-то они выгнали, но жить там после гулей никто не захотел. И здание просто потихоньку гнило и разваливалось. Туда-то они Шона и привели, эти Роб и Квентин. Их, конечно, давно уже и след простыл, но я нашла комнату, в которой они держали Шона. Там почти ничего и не было. Чертёжный стол, целое ведро карандашных очинок. Упаковки из-под баффаута. И терминал со стёртыми клавишами. А ещё несколько испорченных клавиатур валялись в углу… Шона не пытали, — Пайпер уставилась на стену дождя за окном. — Его просто использовали как ходячий голодиск. Для этого он и был создан. Просто кому-то нужен был такой носитель информации, который уж точно сможет уцелеть при нападении Братства на Институт. Эти Роб и Квентин, кем бы они ни были, выждали несколько лет, пока всё не уляжется, и пришли за ним. И там, в музее, он писал, рисовал, чертил… Выдавал им всю информацию, которую в него впихнули в Институте. И после этого голова у него не болела. Никогда.       — Так почему же ты потом не уехала? — осторожно спросила Арлин.       — Знаешь, как бы я этого хотела? — с тихой ненавистью спросила Пайпер.       — Уехать от Братства? Навсегда? Туда, где они нас не найдут? Но Шон попросил меня не уезжать. Захотел здесь остаться. Может, впервые в жизни он захотел что-то сам. И я просто не смогла сказать «нет». И бросить его тоже не смогла. Дело ведь даже не в том, что он — единственное, что осталось от Нейта. Просто… — Пайпер прикрыла глаза. — Его есть за что любить, правда. Он же не робот какой-нибудь, не железка. Он живой. Правда, живой, как мы с тобой. Любит старые фильмы. Любит спать с открытым окном, даже зимой. Очень много чего умеет, вот этот дом наш — Шон всё сам здесь починил… Руки у него золотые. Он вот недавно устроился в Кентербери в мастерскую. Даже проработал там пару месяцев. Я так радовалась, — Пайпер покачала головой. — А потом они взяли на его место другого, и Шон вернулся домой. Просто он не такой, понимаешь? И люди это чувствуют.       Арлин понимала. Понимала куда лучше, чем ей бы хотелось. Помнила все эти взгляды, устремлённые на Мэтта — сочувственные, снисходительные, брезгливые… наверное, точно такие же, каких в своё время удостаивался Ли.       — Понимаю, — она поймала взгляд Пайпер. — Не пойму только, почему ты рассказываешь это мне.       — А кому? — Пайпер грустно усмехнулась. — Нат меня слушать не хочет. Даже сегодня — привела вас, вручила этот голодиск и убежала.       —Голодиск? — растерялась Арлин. — С записью Уоткинс?       — Да, — Пайпер кивнула. — И я подумала — вам же, наверное, интересно будет узнать, откуда у этих гулей могли взяться в распоряжении технологии Института?       — Интересно — не то слово, — Арлин покачала головой. — Пайпер, спасибо. Спасибо тебе огромное.       — Да в общем, не за что, — Пайпер вздохнула. — От самой информации, знаешь ли, толку мало. Нужен человек, который умеет с ней работать.       Нужен, с горечью подумала Арлин. Ещё как нужен.       И вновь потянулись бесконечные часы ожидания. За это время Арлин успела разобрать и собрать «Гризли», помочь Далии с очередной перевязкой и даже подремать немного — хотя покоя этот сон не принёс.       Ей снился огонь. Беспощадное плотное зарево, которое, как волна, катилось с вершины Арлингтонского холма по направлению к Цитадели, окружённой бестолково мечущимися солдатами в силовой броне.       Сама Арлин стояла во дворе — на каком-то помосте, достаточно высоком, чтобы видеть, что творится за стенами, которые уже не могли никого защитить. Расплавленный металл турелей стекал по гранитной облицовке, и волны жара играли потемневшими полотнищами знамён.       Огненная стена неумолимо приближалась — и Арлин уже могла разглядеть того, кто вёл огонь, кто натравил его на Цитадель. Пламя льнуло к нему, целовало руки, смыкалось вокруг головы алой короной…       Она опустила взгляд — и увидела, что стоит на оплавленной горе фрагментов силовой брони.       — Ли, — прошептала она. — Ли, не надо. Здесь же мы. Мы все…       И проснулась.       Шон вернулся только поздним вечером. Долго шуршал ключом в замочной скважине, потом топтался за дверью, словно не решаясь переступить порог — но наконец всё-таки открыл дверь и осторожно прошмыгнул в гостиную.       — Господи! — Пайпер всплеснула руками и бросилась к сыну.       Да, невооружённым взглядом было видно, что Шон попал в переделку. Синяк под глазом, расквашенный нос, перепачканная одежда… Но господи, это же такие мелочи.       — Всё нормально, Пайпер, — смущённо пробормотал Шон, опустив глаза. — Не волнуйся.       — Кто? — с тихим отчаянием спросила Пайпер. — Кто на этот раз?       — Не знаю, — Шон шмыгнул разбитым носом. — Они подошли ко мне на дороге. Попросили денег. Я им сказал, что денег нет…       —Почему ты не дал им сдачи? — глаза Пайпер потемнели. — Шон, мы же говорили об этом. Когда тебя обижают — нужно бить в ответ. Ты же умеешь!       — Пайпер, но мне нельзя, — Шон испуганно помотал головой. — Я не должен драться. Сейчас никак нельзя.       — Да что же это… — Пайпер устало обхватила плечи руками. — Ладно. Идём. Надо холод приложить.       — Этого мало, — покачала головой Далия, беспокойно вглядываясь в лицо Шона. — Нос нужно вправить. Шон, идём. Я помогу.       — Бесполезно. Он не любит, когда… — Пайпер замерла на полуслове. Шон спокойно подошёл к Далии.       — Вы мне поможете? — тихо спросил он.       — Помогу, конечно, — Далия кивнула. — Идём в ванную. На второй этаж, правильно?       — Да, — пробубнил Шон. — У меня своя комната…       Это не нравилось Арлин. Она не могла бы сказать, почему — но нет, ей это не нравилось. Пайпер, похоже, тоже нервничала. Но Далия уже уверенно направилась в сторону лестницы вслед за прихрамывающим Шоном.       — Так куда он ходил? — тихо спросила Арлин. — К кому?       — Не знаю, — Пайпер покачала головой. — Он не расскажет.       — Ясно, — Арлин прикусила губу, провожая взглядом Далию. — Ладно. Пойду им помогу.       — Подожди, Арлин, — слабо окликнул её Мёрфи. — Подойди, пожалуйста. Пайпер, а вы… не могли бы вы выйти ненадолго?       Арлин обернулась. Мёрфи за каким-то чёртом успел принять сидячее положение — и теперь подслеповато крутил башкой, оглядываясь по сторонам.       — Ну и куда ты собрался? — разозлилась Арлин. — Лежи, дурень. Далия тебе что сказала?       — Что со мной случилось? — тихо и напряжённо спросил Мёрфи. — Там, в Цитадели?       — Мне-то откуда знать? — проворчала Арлин. — Меня там не было. Теда завтра спросишь. Или Карпентера.       —Нет, про Старейшину Далия мне уже рассказала. — Мёрфи поморщился. — Про гранаты, и вот это всё… А я ничего не помню.       — Слушай, — Арлин села рядом. — Этот газ — жуткая дрянь. Я лично видела, что он с людьми делает. И если ты думаешь, что ты в чём-то там виноват, то просто выброси эту херню из головы раз и навсегда, договорились?       — Нет, дело не в этом, — с тихим упрямым ожесточением отозвался Мёрфи. — Просто со мной такое и раньше бывало. Что я будто бы терялся. Отключался на какое-то время. Вот на «Вателине», например. Я думал… — он тяжело вздохнул. — Удрать я оттуда думал, вот что. Как ссыкло последнее. Просто… Знаешь, так умирать не хотелось. Тем более вот так, по-глупому, после кратера в Кингспорте, после всего … И когда Хейл сбежал, и все начали носиться, как угорелые, я подумал: ага, вот и оно. Мой шанс. Я ведь хорошо плаваю. И видел, где на палубе спасательные жилеты хранятся. В ящике таком жёлтом… — он перевёл дух. — И я вышел на палубу. Добрался до этого жилета, надел его. Даже к ограждению, помню, подошёл. И… всё. Очнулся уже в каюте. Сижу себе в жилете, как дурак. И дверь закрыта. Изнутри. И я вот одного не пойму, Арлин, — он беспокойно сдвинул брови — и скривился от боли. — Тогда, на палубе — это что, тоже гранаты были? Но там же не было никого, вот совсем.       Арлин растерянно молчала.       — Слушай, — хрипло проговорил Мёрфи. — Я не знаю, в чём тут дело. Не знаю, что со мной не так. Но я боюсь. За вас с Далией, за этих людей. Помоги мне уйти. Куда-нибудь. Пожалуйста.       — Ну куда ты пойдёшь с разбитой башкой? — с отчаянием спросила Арлин. — Мёрфи, не дури.       — Тогда пристрели меня, — тёмные глаза Мёрфи смотрели прямо и строго. — Потому что я могу быть опасен.       — Слушай, для чего, по-твоему, Тед и Карпентер тебя из Цитадели вытаскивали? — сердито спросила Арлин. — Для чего Далия с тобой уже сутки возится? Для чего… вот это всё? Чтобы я тебя пристрелила, серьёзно?       — Я напал на Старейшину, — горько произнёс Мёрфи. — Ранил его.       — Ну, между нами говоря, не то чтобы он совсем не заслужил… — Арлин мрачно усмехнулась.       И тут со второго этажа донёсся крик. Не просто крик — короткий, резко оборвавшийся вопль ужаса.       Арлин, вскочила на ноги. Рванула вверх по лестнице, перемахивая через несколько ступенек. Настежь распахнула приоткрытую дверь, ожидая… да вообще чего угодно.       Шона в комнате не было — только Далия. Испуганная, дрожащая Далия с растрёпанными волосами и то ли разбитой, то ли прокушенной губой.       — Где он? — спросила Арлин. Спокойно, как ей показалось, спросила.       — Не надо, — ледяные пальцы Далии обхватили её запястье. — Лин, не надо, ну пожалуйста. Он хороший. Он ничего мне не сделал. Всё в порядке. Пожалуйста.       — Где этот уёбок?       — В ванной, — судорожно всхлипнула Далия. — Но он не сделал ничего, правда. Ты же видишь.       Всё, что Арлин видела — это кровь на её губах. И тонкую полоску света, выбивающуюся из-под двери уборной.       В комнату влетела Пайпер. Всплеснула руками — и распахнула дверь ванной.       Шон сидел на полу, обхватив колени руками, съёжившись — будто хотел исчезнуть.       — Что ты натворил? — рявкнула Пайпер.       — Дана, — промямлил Шон. — Я ей Дану показал. Тот рисунок. Она такая хорошая. И Дана хорошая. Думал, ей понравится.       — Шон!.. — Пайпер зажмурилась. — Шон, ну зачем?..       — Да блядь, — выдохнула Арлин. — Картинку показал? И всё?       — Я её обнял, — признался Шон. — Она была такая грустная, и я её обнял.       — Шон, ну нельзя же! — Пайпер с ужасом покачала головой. — Нельзя так!       Она резко обернулась.       — Он не хотел, — проговорила она торопливо. — Он не сделал бы ничего плохого. Честно. Он очень добрый мальчик.       — Да всё в порядке! — чуть не плача выкрикнула Далия. — Он не виноват! Не ругайте его, ну пожалуйста, не надо!       Арлин скользнула взглядом по рисункам, которыми были увешаны стены комнаты. И как-то сразу поняла, почему Пайпер держала художества Шона именно здесь, а не развешивала с гордостью по стенам гостиной.       Нет, никаких ужасов в стиле незабвенного Пикмана на этих рисунках не было. Наоборот. Обычные сюжеты из повседневной жизни. Дети, играющие с мячом, влюблённая парочка в довоенных нарядах, огромный портрет Пайпер, выписанный с бесконечной любовью и тщательностью: прорисована каждая ресничка, каждый волосок, каждая ниточка радужки — страшно было даже представить, сколько же часов труда вложено в эту работу.       Но собранные воедино, эти детали, абсолютно фотореалистичные, мастерски переданные, почему-то превращались в жуткую мертвечину. Наверное, дело было в пропорциях. В соотношении идеально сделанных частей, которые упорно не желали становиться единым целым. И Арлин стало страшно: значит, такими он всех нас видит?       — Что за Дана? — хрипло спросила она у Пайпер.       — А, чёрт, — Пайпер с отчаянием покачала головой. — Я же его просила убрать эту гадость… Вот.       Ну что ж. Следовало признать: Дана действительно была жуткой.       С картины на Арлин таращился живой скелет, обтянутый тонкой, как пергамент, желтоватой кожей. Ноги скелета были закованы в какие-то непонятные металлические ободы со спицами, на голове, покрытой язвами, красовался съехавший в сторону парик. Но страшнее всего были глаза. Правый, затянутый бельмом, и левый — яркий, живой, страдающий.       — Что это за нахер? — спросила Арлин дрогнувшим голосом.       — Да не знаю я! — Пайпер впилась пальцами в виски. — Не знаю! Это Дана, и она, мать её, хорошая!       Внизу резко хлопнула входная дверь.       Арлин первой поняла, что случилось. Выскочила на лестницу, сбежала на первый этаж. Уставилась на опрокинутый таз и лужицу воды, растекшуюся рядом с матрасом…       …Конечно же, Мёрфи не смог уйти далеко. Лежал ничком на размокшей от дождя земле, отчаянно выбросив руку в направлении дороги.       Арлин подбежала к нему. Осторожно перевернула на спину. Он дышал — хрипло и прерывисто, но дышал.       — Боже мой, — Далия с отчаянием уставилась на Мёрфи. — Ну куда он собрался — на ночь глядя?       — Нас спасать, — процедила сквозь зубы Арлин.       Они занесли Мёрфи в дом. Втроём — Шон так и остался в ванной.       — Что с ним? — настороженно спросила Пайпер. — Он что, опасен?       — Он думает, что опасен, — мрачно уточнила Арлин.       — А на самом деле?       Вопрос застал Арлин врасплох.       Нет, та версия с гранатами всё так здорово объясняла. Была такой аккуратной, такой логичной. Только сам Мёрфи в неё не верил. Не верил настолько, что готов был уйти в ночь, слепой и беспомощный, чтобы защитить остальных.       — Я не знаю, — честно ответила Арлин. — Но если даже и так — он должен выжить.       — И что будешь делать? — Пайпер покачала головой.       — Верёвки есть?       — Арлин, но он же ранен! — с тихим ужасом прошептала Далия.       — И это не помешало ему попытаться раскроить себе башку о ступеньки, — Арлин зло усмехнулась. — Нет, я ценю упорство. Но пока я здесь, он будет жить. Потому что… потому что иначе, блядь, всё зря, — взорвалась она. — Он — наше единственное доказательство. Слова Карпентера сами по себе ничего не стоят. А мы уже столько людей во всё это впутали, что нет, извини, теперь мы уже не можем проявить грёбаную чуткость и просто дать ему уйти, раз уж он этого хочет. Теперь уже неважно, чего хочет он.       — Арлин… — горько прошептала Далия.       — Он один хрен лежит, — отрезала Арлин. — Полежит связанный. Ничего ему не сделается.       — Да, — Далия опустила глаза. — Как скажешь.       Остаток ночи прошёл не менее восхитительно.       Арлин сидела на диване в гостиной, не выпуская из рук «Гризли». Рядом, укрывшись курткой, свернулась Далия. И спала. На матрасе лежал связанный Мёрфи. И не спал.       Пайпер заперлась наверху, в своём кабинете. Слушала музыку и, кажется, тихо плакала. А по комнате, увешанной этими жуткими картинами, бродил Шон, растерянный Шон, всё пытаясь понять, что же он на этот раз сделал не так…       Уоткинс вернулась за пару часов до рассвета. Решительно распахнула дверь — и в затхлый полумрак гостиной ворвался прохладный свежий воздух.       — Господи, что тут у вас такое? — спросила она с порога. — Арлин, ты хоть отдохнула?       Арлин медленно подняла на неё взгляд — и рассмеялась. Громко, безудержно, не в силах остановиться. Уж больно смешная вышла шутка.       — Так, ясно, — Уоткинс покачала головой.       Она подошла к Арлин. Положила ей руку на плечо. Осторожно вытащила «Гризли» из онемевших пальцев.        — Всё, Арлин, — тихо и отчётливо проговорила она, глядя ей в глаза. — Правда, уже всё. Ты молодец. Ты справилась.       На лестницу выбрела Пайпер — всё в том же вечном кардигане, наброшенном поверх ночной рубашки.       — Мисс Райт, мы его забираем, — сообщила Уоткинс. — Как и обещали. Огромное вам спасибо за помощь.       — От Братства? — язвительно осведомилась Пайпер.       — Нет, — серьёзно ответила Уоткинс. — От меня лично.       В гостиную зашли Тед и Карпентер, который уже успел где-то разжиться лазерной винтовкой.       — А чего это вы его связали? — неодобрительно буркнул Карпентер. — Что, буянил сильно?       — Он пытался себя убить, — твёрдо ответила Далия. — И Арлин его связала. Для его же безопасности.       Да, вот так всё просто, подумала Арлин. Лишнее отсечено, углы сглажены.       — Мёрфи, чудила, ну ты чего? — спросил Тед с жалостью. — Мы тебе поможем. В форте клиника есть, там куча всяких штуковин, Далия тебя живо подлатает… Ну правда, чего ты расклеился?       Губы Мёрфи еле заметно дрогнули.       — Так, Тед, Карпентер, выносите его, — распорядилась Уоткинс. — Аккуратно.       Вопреки ожиданиям Арлин, на улице их ожидал не грузовик, а «Хамви» с эмблемой Братства на номерном знаке.       — И где вы его взяли? — только и спросила она.       — Дары Пустоши, — пропыхтел Тед, осторожно перекладывая Мёрфи на заднее сиденье.       — Охренительно щедрые дары, — кивнула Арлин. — И как мы тут вшестером поместимся?       — Никак, — спокойно ответила Уоткинс. — Они поедут вчетвером. А мы пойдём пешком. Хоть отдохнёшь от отдыха… Далия, да не надо так смотреть. Я её не съем.       — Что, правда пешком пойдём? — спросила Арлин, когда «Хамви» скрылся из виду. — Нет, я-то не против. Но туда добираться полдня.       — Нас подвезут, — Уоткинс поправила лямки рюкзака. — Тут сегодня будет довольно много народу.       — Братство? — растерялась Арлин.       — Ты же не думала, что мы собираемся вшестером запереться в форте Баннистер и ждать, пока всё само рассосётся?       — Ну вообще-то… — Арлин нервно усмехнулась. — Именно так я и думала.       — Знаешь, в чём была ошибка Кадена? — спросила Уоткинс. — Он ушёл из Цитадели. Оставил поле боя. И тем самым сразу поставил вне закона и себя, и своих людей. Так что нет, Арлин. Я не собираюсь открывать в форте Баннистер новое отделение Братства, назначать Карпентера проктором и в очередной раз извращаться над нашей эмблемой… Хотя варианты, как ни странно, всё ещё есть, — проворчала она. — Зеркально её уже отображали, помнится, но можно ведь и вверх ногами перевернуть?       — Тогда зачем нам этот форт? — растерялась Арлин.       — Во-первых, нам нужно было выгадать немного времени, пока в Цитадели не уляжется переполох, — Уоткинс вздохнула. — А во-вторых, как я уже сказала, всё, что связано с Мёрфи — это дела Братства. И я не собираюсь втягивать в них ни Анакостийскую Республику, ни кого бы то ни было ещё. Нам просто нужно было нейтральное место, чтобы собраться всей семьёй и обсудить семейные проблемы.       — С кем?       — С теми, кто захочет прийти, — Уоткинс замедлила шаг. — Пригласила я всех — что ж, посмотрим, кто появится. Посмотрим, что они смогут нам предложить. И решим, есть ли здесь что спасать, — она остановилась. — И кстати, смотреть и решать будешь ты.       — Я? В смысле?       —В прямом, — Уоткинс пожала плечами. — Потому что твоё мнение сейчас особенно важно. Олд-Олни. Знаешь, где это? Хотя знаешь, конечно… Там живут гули. Эта девочка, Далия, вчера подала мне неплохую идею. Раз «Виндикта» в Меридиане вербовала людей в гульском гетто, то, наверное, и на Столичной Пустоши они захотят осчастливить обездоленных братьев? Так что посетить Олни, безусловно, стоит. Но не знаю, смогу ли я это сделать. Сегодня в форте Баннистер будет нервно.       — Но ведь сюда придут те, кто на нашей стороне?       — О нет, — Уоткинс помотала головой. — Придут те, кто сомневается и хочет разобраться во всём лично. Таких большинство. Придут те, кто не хочет упустить возможность для продвижения по службе. И те, кто захочет провести работу над ошибками. А на данный момент главные ошибки Братства — это Мёрфи и я. Так что если со мной вдруг что-то случится — в Олни отправишься именно ты.       — Почему?       — Потому что ты там не чужая, — невозмутимо ответила Уоткинс.       Анжела рассказала, с ужасом подумала Арлин. Чужому, в общем, человеку… Взяла и выложила всё. Ну вот зачем?       — Мне рассказали Далия и Тед, — опровергла её мысль Уоткинс. — Надеюсь, ты не станешь на них за это сердиться.       — За то, что у них язык за зубами не умещается? — проворчала Арлин. — Нет, ну что ты. Как можно.       — Они хотят помочь. И они правы, — Уоткинс нахмурилась. — Я понимаю, что тебе не хочется туда ехать. Я вот тоже не горю желанием идти в форт Баннистер и красоваться перед Артуром и его новой подругой. Но придётся нам с тобой выползти из зоны комфорта, чтобы зона комфорта наших обиженных товарищей не расползлась на всю Пустошь. Ну что, справимся?       — И что мне делать в Олни? — угрюмо спросила Арлин.       — Заводить друзей, — Уоткинс смерила её внимательным взглядом. — Налаживать контакты, пытаться выяснить что-нибудь насчёт планов «Виндикты». Арсенал у тебя богаче, чем у кого бы то ни было: ты можешь действовать хоть от имени Республики, хоть от имени Братства, хоть в качестве папиной дочки… Даже если ты не выйдешь на след агента — ты же слышала наш разговор с Анжелой? Во время чумы гули — бесценный человеческий ресурс. Они могут работать на фильтрационных пунктах, в карантинных лагерях… Нет, я понимаю. Все не согласятся. Но кто-то всё равно захочет помочь, а для нас важен каждый.       Она остановилась на повороте дороги, вглядываясь вдаль. Улыбнулась:       — Ну вот. Говорила же — нас подвезут.       Арлин уставилась на винтокрыл, аккуратно притаившийся за холмом и окружённый фигурками в силовой броне. Отсюда, с высоты, фигурки казались совсем крошечными. Как во сне.       — Инграм? — недоверчиво спросила Арлин, прищурившись. — Она здесь?       — Да, — Уоткинс кивнула. — Она отозвалась первой.       — И Роджер, — проворчала Арлин. При виде милейшего племянника Ли радость её несколько угасла.       — Видишь, как я и говорила — вся семья в сборе, — Уоткинс прищурилась. — Хотя не скрою, я предпочла бы видеть здесь твоего мужа.       — Я тоже, — Арлин невесело усмехнулась, вспомнив слова Сары. — Но похоже, сейчас в довесок к Ли причитается один небезызвестный тебе старый мудак.       — Квинлан? — по лицу Уоткинс пробежала тень. — Не пойми меня превратно — но чем они там сейчас занимаются?       — Ищут «Виндикту», — Арлин покачала головой.       — Вдвоём? Однако, — Уоткинс тяжело вздохнула. — Ладно, у всех свои методы.       — Арлин, — Инграм покачала головой. — С ума сойти. Столько времени прошло — а ты всё такая же.       Сама Инграм тоже не сильно изменилась за эти пять лет. Больше морщин, больше седых волос, глубокий шрам на переносице — но взгляд карих глаз оставался всё таким же беспокойным и цепким, а темп речи — таким же беспощадно быстрым.       — Повод для встречи у нас, конечно, не из лучших, — Инграм тяжело вздохнула. — «Виндикта», гранаты все эти… Но я всё равно рада тебя видеть. И тебя, Мелисса.       Уоткинс коротко кивнула.       — Слушайте, насчёт гранат… — Арлин собралась с духом — и, переглянувшись с Уоткинс, выложила наконец то, что грызло её со вчерашнего вечера. — Мёрфи не уверен, что проблема в них. Он считает, что его взяли под контроль как-то иначе. И ведь действительно… Помните, в Пойнт-Лукауте проходили испытания того устройства для управления людьми? «Бернадетт».       — Помню, конечно, — Инграм грустно усмехнулась. — Ещё спрашиваешь. Но «Бернадетт» здесь ни при чём. Роджер разобрался, в чём дело, ещё до того, как вы вышли на связь. Собрал химиков, они обследовали всё пространство за сценой — и обнаружили в одной из гримёрок следы монерита. Того газа из бостонских гранат.       — Так всё-таки газ?.. — Арлин нахмурилась. Что ж, хоть что-то хорошее. — А Мэксон знает?       — Отчёт из лаборатории у него на руках, — Инграм пожала плечами. — Как и у всех руководителей подразделений. Роджер разослал его по внутренней почте вместе с сообщением Мелиссы. Пусть решают, что делать с этой информацией. Мы уже решили.       «Роджер разобрался», «Роджер разослал»… вот ведь молодец какой, угрюмо подумала Арлин. Она и не знала, чего больше в этой мысли: обиды за Ли или тревоги. Роджер, безусловно, умный мальчик. Но неопытный. А ведь им — любому из них — сейчас нельзя косячить. Категорически. Даже в мелочах.       Роджер стоял на обочине дороги, скрестив руки на груди — явно подсмотренная где-то поза, воплощение надменного безразличия. Не то чтобы Арлин за четыре дня разлуки так уж соскучилась по засранцу, но поблагодарить-то его стоило.       — Здравствуй, — тихо сказала она. — Есть минутка?       Мальчишка обернулся. Иногда он был настолько похож на Ли, что это просто пугало.       — Quid tibi vis? — равнодушно осведомился он.       Ещё один, со злостью подумала Арлин. Нет, если бы всё-таки затея с Подземным Братством каким-то чудом воплотилась в жизнь, то первым делом миссис Хейл приняла бы строгое правило: за каждую строчку на латыни — двадцать отжиманий. Скрипторам полезно, в конце концов.       — Роджер, я не знаю латинский язык, — она вздохнула. — Извини. Вот такое я быдло. Просто хотела спросить — как дела у Пэм?       — А как, по-твоему? — огрызнулся Роджер. — Просто прекрасно, лучше не бывает. Мистер Хейл не зря старался. Где он, кстати?       — Не знаю, — Арлин уставилась на неяркое солнце, медленно и неохотно выползающее из-за гряды холмов на севере.       — А, понятно. Дядюшка в своём репертуаре, — если бы презрение можно было преобразовать в электроэнергию, то этой реплики Роджера хватило бы, чтобы осветить среднего размера посёлок. — Но если вдруг ты совершенно случайно его повстречаешь — то передай ему, что уже можно выползать из подвала. Никто его не обидит.       — Непременно передам, — кивнула она. — И спасибо, что помог Инграм.       — Кто-то ведь должен выполнять свою работу, — Роджер безразлично пожал плечами.       — Эй, Роджер! — окликнула его Инграм. — Иди-ка сюда, зайчик. Рыцарь Мэллори говорит, там пришла какая-то радиограмма из Цитадели — разберись, в чём дело, ладно?       Роджер возмущённо сверкнул глазами — и дёрганой, порывистой походкой направился к винтокрылу.       — По-моему, он взбесился, — осторожно заметила Арлин, проводив его взглядом.       — Взбесился, конечно, — Инграм кивнула. — Да и чёрт с ним. Это его нормальное состояние. Извини, я забыла — ты же умеешь носить броню?       Арлин настороженно кивнула. Нет, она умела, конечно. Но…       — Тогда подойди перед вылетом к рыцарю Сомсу, — Инграм прищурилась. — Он тебе свою отдаст. У него Т-51с, хороший комплект. Или, если с «цэшкой» морочиться не хочешь, разденем Мэллори — у него вообще сорок пятая…       — Что, всё так серьёзно? — проворчала Арлин.       — А тебе так хочется, чтобы все в форте Баннистер видели твоё лицо? — Инграм вздохнула. — И да, серьёзно, конечно. Я до сих пор не знаю, как отреагирует Артур, когда увидит Мелиссу. Вот честно — не знаю.       — Так может, лучше отдать броню ей?       — Предлагала, — Инграм покачала головой. — Она отказалась. Сказала, люди должны видеть, с кем ведут дела. Нет, в чём-то она права, не спорю. У нас и так хватает проблем с доверием. Но с точки зрения безопасности, конечно… — она взъерошила волосы. — Ладно. Хоть тебя спрячем.       В броне было неудобно. Нет, Арлин могла в ней передвигаться — моторные навыки так быстро и неотвратимо не выветриваются — но она просто отвыкла, чёрт возьми. Отвыкла ощущать себя единым целым с экзоскелетом — и сейчас чувствовала себя не сильной, а неповоротливой и неуклюжей. Запертой в стальном гробу, скроенном по чужой мерке. Хуже всего ей почему-то давалось управление захватом: правая рука хоть как-то подчинялась, пусть и с запозданием, а левая то отзывалась на импульсы грубыми дёргаными движениями, то не реагировала вовсе. То ли чёртов Сомс перенастроил под себя систему сервоприводов, то ли проблема была в самой Арлин. В левой руке, к которой так полностью и не вернулась подвижность после нападения Хьюза. Но если в обычной жизни Арлин уже давным-давно перестала это замечать, то силовая броня не собиралась делать миссис Хейл скидок на реабилитационный период.       К приёму гостей Подземное Братство подготовилось неплохо. Одна из комнат на нижних ярусах комплекса просто сияла чистотой — сразу видно, Карпентер руку приложил. Вдоль стен были расставлены полукругом облезлые, но тщательно отмытые столы, а в углу на постаменте возвышался прожектор — прямо как в Большом Зале.       — Здесь автономная система вентиляции, — вполголоса объяснила Уоткинс, когда они спускались в подвал. — Так что любителям монерита придётся искать другие варианты.       Вариантов, на взгляд Арлин, было более чем достаточно, чего нельзя было сказать о путях отступления. И это её, мягко говоря, тревожило. С другой стороны, ва-банк здесь решила пойти не одна Уоткинс: каждый из тех четырнадцати человек, что сидели сейчас за столом переговоров, рисковал как минимум не меньше.       Само собой, во дворе форта и на верхних ярусах были и другие солдаты — но здесь, в комнатушке на самом дне подвала, собралась элита. Скрипторы, паладины — и их доверенные сопровождающие. Рыцарь Хейл исполняла, очевидно, роль адъютанта Мелиссы Уоткинс — и с каждой секундой всё отчётливее понимала, что сейчас она ни хрена не годится на эту роль. Ей нужны были тренировки. Да что там нужны — необходимы как воздух. Хотя бы десять-двенадцать часов, чтобы тело успело свыкнуться с силовой бронёй. И оружие бы, конечно, не помешало — но оружие все оставили на входе в зал. Это ведь всё-таки был военный совет. Самый настоящий.       И самым удивительным было, наверное, то, что она, Арлин Хейл, лично знала половину из этих четырнадцати человек. Инграм, Роджер. Уоткинс. Ганни (живой, живой, всё-таки! — и он даже её узнал, и даже имя вспомнил; Арлин ещё удивилась — как, она же в броне?.. — а Ганни проворчал в ответ, что не встречал ещё двух человек, которые носили бы один и тот же комплект силовой брони одинаково). Скриптор Баррингтон — прежний начальник Ли; непонятно, правда, что он делал здесь, среди прочих полубогов, — но Арлин уже успела убедиться, что в Братстве ни одна серьёзная заварушка не проходит без участия ремонтного отдела. Скриптор Пибоди, который был на их с Ли свадьбе — а до этого, в Цитадели, читал контрактникам лекции об устройстве лазерного оружия. Седоволосый паладин Варгас, герой войны с Анклавом, который принимал у Арлин присягу в Бостонском аэропорту…       Но главный гость — тот, без кого всё это теряло смысл — не спешил появляться. Так что роль хозяйки вечера пришлось исполнять Уоткинс. Чёрт знает откуда у неё были силы выносить все эти взгляды — беззастенчиво любопытные, а порой и откровенно неприязненные, — и отвечать на одни и те же вопросы. Про «Виндикту», про «Персефону» и «Ядер-мир»… и Арлин несколько раз замирала в тревожном ожидании: вот сейчас, сейчас она им всё выложит про старую сволочь, — но имя Квинлана так и не прозвучало.       Наконец интерком ожил и прокрякал что-то на латыни.       — Ну слава Атому, — пробормотала Инграм с облегчением. — Они здесь.       И все тревожно замерли. Притихли. И Арлин была уверена, что у всех этих седовласых скрипторов и паладинов поджилки сейчас трясутся ничуть не меньше, чем у неё. Хотя у Арлин, пожалуй, всё-таки было несколько больше оснований для беспокойства. С момента прибытия в форт она так и не увидела ни Далию, ни Теда, ни остальных. Но наверное, Уоткинс сообщили бы, если бы с ними что-то случилось? — беспокойно думала Арлин, украдкой сжимая и разжимая левую руку.       А потом в коридоре послышались шаги — неторопливые, спокойные. И Арлин наконец довелось вживую увидеть Старейшину Мэксона.       Он ничем не отличался от того образа, который сложился в голове у Арлин. Благородная проседь на висках, пронизывающий взгляд из-под бровей, старый шрам через пол-лица, плотно сжатые губы… Разве что правая рука на перевязи выбивалась из привычного образа (ох, Мёрфи, да что ж ты за мазила).       Арлин смотрела на него — и с удивлением понимала, что не чувствует ни страха, ни ненависти. Как можно ненавидеть картинку, сошедшую с пропагандистского плаката? Как можно вообще испытывать по отношению к ней какие бы то ни было эмоции — кроме усталого восхищения мастерством художника, который вылепил-таки истинного Государя, сшил его из своих представлений о том, каким должен быть великий лидер Братства — и проиграл, потому что не учёл, что ниточки, которыми управляется эта марионетка, может перехватить кто-то другой…       Спутница Мэксона заинтересовала Арлин куда больше. Рози Ламберт, о которой Арлин столько слышала, оказалась немолодой женщиной на последних месяцах беременности — и эта беременность, похоже, давалась ей нелегко. Арлин видела и мешки, набрякшие под глазами Ламберт, и судорожно бьющуюся голубоватую жилку на виске, и ободок простого стального кольца, впившийся в распухший безымянный палец…       Но держалась она, как и подобает настоящей королеве — с достоинством и спокойной уверенностью. Безупречная осанка, аккуратная причёска, вежливая улыбка на тонких губах.       Вслед за ними в зал вошли четверо солдат. Трое человек — и Тейт. Все они были без брони — и даже, кажется, без оружия. Едва ли кто-то осмелился бы выдвигать подобное требование по отношению к телохранителям Старейшин — нет, поняла Арлин, это такое «мы пришли с миром»…       — Старейшина Мэксон, — Уоткинс шагнула навстречу Артуру. — Старейшина Ламберт. Рыцарь-капитан Мелисса Уоткинс. Для меня честь вас приветствовать…       — Вольно, — оборвал её Мэксон. Лицо Старейшины было абсолютно непроницаемым. — Вольно, сестра. Мы получили твоё донесение и внимательно ознакомились с ним.       Ламберт подошла к Уоткинс. Плавно, неторопливо — лишь слышно было, как шелестят полы старомодной рясы. Остановилась, чуть склонила голову набок, без тени смущения изучая вязь ожоговых тяжей на лице своей предшественницы.       Густую и осязаемую тишину можно было резать ножом.       — Ох, сестра, — проговорила Ламберт звонким и чистым голосом. — Сколько же тебе пришлось пережить ради нас!       И заключила оцепеневшую Уоткинс в объятия.       Арлин видела, как брезгливая гримаса исказила лицо Мэксона. Как хрустнул карандаш в пальцах Инграм. Как растерянно усмехнулся один из паладинов.       — Мелисса, милая, я хочу, чтобы ты знала: все мы тебе беспредельно благодарны, — твёрдо и уверенно проговорила Ламберт, обернувшись к залу. — За всё, что ты сделала и продолжаешь делать для Братства. За то, что ты донесла до нас информацию об этой чудовищной угрозе… — она сделала паузу. — И за то, что ты спасла нас от не менее чудовищной ошибки. Мы гордимся тобой, сестра.       Она взяла Уоткинс за руку.       — Идём, — мягко сказала она. — Твое место с нами, во главе стола.       Адъютант Варгаса первым сумел стряхнуть с себя оцепенение. Торопливо метнулся в угол комнаты, аккуратно подхватил свободный стул — и через пару минут довольно неуклюжей возни (тесновато было за столом, что и говорить) все заняли свои места. Или чужие, подумала Арлин, поймав взгляд бедной Уоткинс, которую усадили между Мэксоном и Ламберт.       — Братья и сёстры, мы собрались здесь, чтобы обсудить деятельность так называемой «Виндикты» и разработать план действий по выявлению и ликвидации агентов этой организации, — Мэксон, видимо, решил обойтись без предисловий. — Я солидарен с оценкой ситуации, данной рыцарем Уоткинс. Мы отложим старт Луизианской кампании до выяснения всех обстоятельств.       — Благодарю, Старейшина, — хрипло отозвалась Уоткинс, глядя прямо перед собой.       — Не за что, — отрезал Мэксон. — Это очевидное решение, обсуждению не подлежащее. Конечно, я предпочёл бы устроить военный совет в стенах Цитадели. Но с учётом сложившихся обстоятельств — разумнее провести его здесь. Эти обстоятельства мы сейчас и проясним. Хейл!       Арлин вздрогнула — но, конечно, Старейшина сейчас обращался не к ней.       — Слушаю, сэр, — Роджер вытянулся в струнку.       — Докладывать обстановку нет необходимости. Мы все в курсе дела. Просто уточни один конкретный момент. Из твоего рапорта следует, что у попытки покушения на меня, Старейшину Ламберт и инквизитора Деккера есть свидетель, который на данный момент жив. Где он?       Ох, как же Арлин не понравилось это «на данный момент».       — Рядовой Джонатан Карпентер, личный номер — CR122K, — отчеканил Роджер. — Рядовой Карпентер здесь, сэр. Готов дать показания.       — Ведите, — скомандовал Мэксон.       Тейт стоял у дверей — прямо напротив Арлин. И она понимала: он не может разглядеть, кто сейчас находится внутри брони рыцаря Сомса. Да, Ганни смог — но ведь он столько раз видел рекрута Данливи на полигоне, а Тейт — лишь один раз, мельком, в каюте «Вателина»… И всё равно Арлин почему-то была уверена: он прекрасно знает, что она здесь.       Карпентер, вызванный по интеркому, не заставил себя долго ждать. Он переступил порог, отчеканил формулу приветствия — и замер, глядя на Мэксона.       — Я тебя помню, солдат, — произнёс Мэксон, смерив Карпентера внимательным взглядом. — Да. И помню, что обязан тебе жизнью.       Карпентер что-то растерянно забормотал — но Мэксон оборвал его нетерпеливым взмахом руки.       — В отчёте скриптора Хейла было указано, что ты видел человека, который провёл рядового Мёрфи на арьерсцену. Ты сможешь опознать этого предателя?       — Да, сэр, — глухо проговорил Карпентер. — Так точно. Смогу.       Господи, с ужасом подумала Арлин. Как там Карпентер выразился, когда описывал человека, который провёл Мёрфи в гримёрку? «Загорелый бугай-безопасник из Лост-Хиллз»? Ну и кто у нас подходит под эту характеристику, а, миссис Хейл? Тейт. Грёбаный Тейт, который вот сейчас стоит напротив с таким невозмутимым выражением лица, будто всё это его абсолютно не касается...       — Рядовой Карпентер, вы сказали, что этот человек прибыл на Столичную Пустошь в составе делегации из Лост-Хиллз, — Роджер подхватил со стола свой блокнот — но открывать не стал. Просто сжал в ладонях, как талисман. — Третьего июня пятеро солдат из этой делегации находились за пределами Цитадели; тому есть многочисленные подтверждения. Остальные сейчас здесь, в этой комнате. Укажите нам, кто это сделал.       Господигосподигосподи.       — Таунсенд, Геллер, Тейт, Смитсон. Шаг вперёд, — скомандовал Мэксон.       Солдаты покорно выстроились в ряд. Тейт. И те трое.       — Кто? — грозно спросил Старейшина.       Карпентер обернулся. Уставился на солдат.       Вот же он, беззвучно взмолилась Арлин. Карпентер, мать твою. Давай.       — Он, — Карпентер указал на рядового, стоящего рядом с Тейтом.       — Точно он? — спросил Мэксон. — Уверен?       — Да, сэр, уверен, — Карпентер прокашлялся. — Полностью, сэр.       Солдат никак не отреагировал на обвинение. То ли не понимал, о чём речь, — то ли он всё понял, и даже слишком хорошо.       — Ясно, — кивнул Мэксон. — Спасибо, Джонатан.       Нет, с ужасом думала Арлин. Не может быть. Карпентер ошибся. Перепутал. Хотя… этот ведь тоже — высокий, загорелый…       —Но что могло заставить его так поступить? — раздался в тишине голос незнакомой Арлин женщины-скриптора. — Зачем он так обошёлся с этим Мёрфи? Не понимаю.       — Хейл, у тебя есть объяснение? — спросил Мэксон.       — Есть, Старейшина, — Роджер кивнул. — В свете сведений, полученных от рыцаря Уоткинс, имеет смысл предположить, что в данном случае мы имеем дело с созданной «Виндиктой» синтетической копией прибывшего из Лост-Хиллз солдата. Конечно, подтвердить это могут только результаты вскрытия…       Арлин совершенно случайно заметила этот жест — лёгкий поворот запястья Старейшины Ламберт. Даже не движение — тень движения, отражение мысли… которое через долю секунды отозвалось отчётливым чавкающим хрустом: Тейт сорвался с места, схватил оцепеневшего солдата за шиворот и впечатал лицом в острый край старинной консоли.       — Господи, — пробормотал кто-то. Инграм зажмурилась. А Арлин смотрела, не в силах отвести взгляд.       Чёрт, она ведь видела, как убивает Ли. Безумная улыбка, расширенные от удовольствия зрачки, быстрые, нетерпеливые движения… Тейт действовал иначе. Без тени эмоций. С сосредоточенным выражением лица человека, который просто делает свою работу — по возможности аккуратно и эффективно. Десять ударов — расчётливых, выверенных, сокрушительных…       Обмякшее тело солдата рухнуло на пол. По стенке консоли медленно стекало багровое месиво, в котором белели мелкие осколки костей. А Тейт опустился на колени рядом с мертвецом, будто бы внезапно преисполнившись раскаяния.       — Извините за это безобразное зрелище, братья и сёстры, — губы Ламберт тронула смущённая улыбка владелицы пса, который ненароком придушил соседского котёнка. — Но уверяю вас, в этом был практический смысл. Как верно отметила наша дорогая Уоткинс, у нас мало времени. И тратить его на проведение вскрытия в соответствии с протоколом нерационально.       Тейт поднялся на ноги и, вскинув окровавленную руку к потолку, продемонстрировал всем продолговатую пластинку. Подошёл к столу, положил на край — рядом с рукавом рясы остолбеневшего скриптора Баррингтона.       — Благодарю, Виктор, — кивнула Ламберт. И Арлин чуть не подавилась нервным смешком — у него что, ещё и имя есть? Нормальное человеческое имя? — Господа, кому-то из вас знакома эта деталь?       — Знакома, — произнесла Инграм, почти не разжимая губ. — Это передатчик. Устройство для связи андроида с Инст… с командным центром.       — Что ж, скриптор Хейл, ваше предположение оправдалось, — Мэксон обернулся к бледному как смерть Роджеру, который, видимо, представлял момент своего триумфа несколько иначе. — Поздравляю.       — Старейшина, — хрипло пробормотал один из паладинов. — Прошу меня извинить, но… а если бы он не был синтом?       — Тогда мистера Хейла не с чем было бы поздравить, — Мэксон улыбнулся. Шутим мы, блядь. Мы так шутим. — Но я даже не сомневался в его правоте. Вы же видели, это существо просто впало в ступор, когда его вывели на чистую воду. Точно так же вели себя захваченные в плен охотники во время войны с Институтом, — он обернулся к Ламберт. — В критической ситуации у них активируется протокол полного форматирования. Так что тратить время на допрос этой твари и впрямь не стоило.       Тишина. Гробовая тишина.       — Что ж, полагаю, этот инцидент можно считать исчерпанным, — Мэксон кивнул. — Ещё раз благодарю за помощь, рыцарь Карпентер и скриптор Хейл. Думаю, в скорейшем времени вас обоих ждут весьма приятные новости.       — Благодарю, Старейшина, — хрипло отозвался Карпентер. Роджер молчал.       — А сейчас нам предстоит обсудить план дальнейшего противодействия «Виндикте», — Мэксон равнодушно скользнул взглядом по трупу несчастного солдата. — Sub rosa. Руководителей подразделений и рыцаря Уоткинс попрошу остаться. Остальные могут быть свободны.       Арлин стояла, обхватив ладонями шлем силовой брони. И дышала. Пыталась вспомнить, как это делается.       На окраине форта Баннистер доживало свой век полуразрушенное здание — туда-то миссис Хейл и примчалась, не разбирая дороги, в тщетной надежде на то, что вдали от разбрызганных по стене подвала чужих мозгов её собственные мозги каким-то чудом придут в порядок. Но, похоже, надеяться на это не стоило.       Передатчик. Зачем синту «Виндикты» передатчик? И... а он вообще был в голове у этого бедолаги-рядового? Или Тейт и это подстроил? Нет, ну серьёзно: пока он рылся в мозгах якобы в поисках передатчика, все смотрели на Рози Ламберт, которая со спокойной улыбкой объясняла, почему для Братства так жизненно важно разнообразить скучную процедуру проведения военного совета кровавым убийством...       И зачем «Виндикте» устраивать этот балаган с монеритом и Мёрфи? У солдата из личной охраны Старейшины Ламберт был миллион возможностей подобраться к Мэксону — и из этого миллиона он выбрал самую неэффективную? Господи, всё это просто не имело смысла.       Нет, Арлин вовсе не считала себя умнейшим человеком на территории форта Баннистер. Но раз даже она видела, насколько грубо всё это состряпано — как в эту ахинею могли поверить все эти умные люди за столом переговоров?       А точно так же, как они в своё время поверили в доклад Квинлана о смерти Сары Лайонс, осенило её. Да, многое не сходится. Да, остаются вопросы. Но предложение рождает спрос, и если правда никому на самом деле не нужна — то зачем её искать?       Она вспомнила напряжённый взгляд Уоткинс. Плотно поджатые губы Инграм. Желваки на скулах Ганни, внимательный прищур Пибоди…       Нет, конечно. Они не поверили. Но всё равно согласились принять то корявое, слепленное из подручных материалов объяснение, которое им смогли предложить уёбки из Лост-Хиллз. Из-за «Виндикты», да. Сейчас Братству не нужны внутренние конфликты. Не нужны настолько, что Старейшины даже гуля пустили за стол переговоров.       …Да потому, что это стол переговоров в грёбаном Форте Баннистер, с отчаянием подумала Арлин. А вот за стол в Цитадели Уоткинс сесть уже не позволят. И она всё понимает. И понимала с самого начала, — но всё равно пришла сюда, чтобы предупредить всех об опасности, убедиться, что её услышали и ей поверили.       Она услышала звуки шагов. Резко обернулась — бетонная плита под её ногами угрожающе хрустнула, а с края шелестящим дождём посыпались отколовшиеся кусочки гравия. Броня. Чёртова броня, которая, на самом-то деле, ни от чего не способна защитить.       — Командир, — услышала она тихий голос Теда. Он тоже где-то разжился силовой бронёй — и тоже снял шлем. — Ты как?       — Херово, — честно сказала Арлин. — Домой хочу.       — Карпентер рассказал, что у вас там было, — Тед покачал головой. — Жесть.       — А Карпентер… он не ошибся часом? — с отчаянием спросила Арлин. — Это точно был он?       — Тот чувак, которому башку о стену расколотили? Да, само собой, — Тед, похоже, удивился. — Карпентеру-то на хера врать?       — Тед, но это чушь какая-то, — Арлин беспомощно уставилась уставилась на него. — А они все сожрали эту подставу, ты понимаешь?       — Командир, ты уж прости — но нет, — Тед растерянно усмехнулся. — В политике я ничего не понимаю. Это же она, да? Политика?       — Вроде того.       — Ну и дерьмо, — Тед покачал головой. — Ладно… идём, короче.       — Куда? — растерялась Арлин.       — За Далией. Нельзя её тут оставлять, с этими упырями. Карпентер уже в винтокрыле ждёт — а она что-то не отзывается.       — Винтокрыле, который полетит в Олд-Олни? — догадалась Арлин.       Тед кивнул.       Чёртова Уоткинс. Она знала. С самого начала знала, как всё будет. И в подвал она привела Арлин с одной-единственной целью — продемонстрировать миссис Хейл альтернативу дипломатической поездке в Олни. Что ж, на фоне милых людей из Лост-Хилл гули-экстремисты смотрелись очень даже выигрышно.       — Ладно, — проворчала она. — Иди к Карпентеру и жди нас там.       У входа в подземный комплекс слонялся один из тех горемык-адъютантов, которых вместе с Арлин выдворили из подвала.       — Что, всё ещё совещаются? — спросила Арлин как можно более небрежно. Нет, всё-таки в силовой броне было как-то спокойнее внаглую задавать вопросы.       — Не-а, — отозвался рыцарь. — У них перерыв, или вроде того.       Убедиться в правоте его слов Арлин довелось довольно скоро: за первым же поворотом она наткнулась на Уоткинс. Живую и здоровую — и весьма недовольную.       — И что, скажи пожалуйста, ты здесь делаешь? — спросила она устало.       — За Далией пришла, — честно ответила Арлин. — Ну и… убедиться, что тебя не сожрали.       — Подавятся, — Уоткинс поморщилась. — Гули невкусные.       — И как переговоры?       — Более-менее. Экспедиция в Нью-Мексико будет, состав уже почти утвердили. И переговоры с Республикой тоже будут. Работы хватит на всех, — она покосилась на Арлин. — Это я так, тонко намекаю. Что там опять с этой Далией?       — Не знаю.       — Я же отправила человека, — Уоткинс поморщилась. — Вечно она… Ладно. Идём. Лично придам ей ускорение.       Далия, как и следовало ожидать, отыскалась в клинике — крохотном кабинете с двумя койками и медицинской консолью. Настолько крохотном, что Арлин пришлось остановиться у самого входа, чтобы случайно что-нибудь не разломать.       На одной из коек лежал Мёрфи. Руки и ноги ему, конечно, развязали — и это отозвалось в душе Арлин смутным ощущением тревоги. Нет, Инграм считает, что всё дело в монерите, а значит, скорее всего, так оно и есть. Но… чёрт, хоть наручниками бы пристегнули.       Впрочем, сейчас Мёрфи крепко спал. Голова гуля была опутана сетью проводов, а из-под повязки выглядывали аккуратные кругляшки электродов. Далия стояла рядом с койкой, напряжённо всматриваясь в экран консоли.       — Далия, — почти ласково окликнула её Уоткинс. — Ты что, не слышала приказа?       — Я не могу уйти, — Далия помотала головой. — Не сейчас.       — И почему же?       — Мне не нравится его энцефалограмма, — Далия обернулась.       — Ну ещё бы, — проворчала Уоткинс. — Ему позавчера башку раскроили. По-моему, логично, что у него не всё в порядке с активностью мозга.       — Нет же, — Далия страдальчески поморщилась. — Не в этом дело. У него очаговое поражение в левой височной доле. Я сначала думала, гематома, — но нет, не похоже. Скорее, опухоль. Или инородное тело.       Арлин невольно вскинула ладонь — и скривилась от лязга перчатки о боковую поверхность шлема. «Бернадетт», та самая «Бернадетт», которая здесь совершенно ни при чём — её ведь тоже имплантировали в височную область?       — Далия, тут есть и другие врачи, — Уоткинс нахмурилась. — Те, которые будут им заниматься в лазарете Цитадели. Передай им свои соображения — и уходи.       Уйти Далия не успела: в приоткрытую дверь клиники осторожно заглянула Старейшина Ламберт. Вот так запросто — без охраны, даже без эскорта в виде этой жуткой твари с бесцветными глазами.       — Милая, ты не могла бы мне помочь? — обратилась она к Далии. — Неважно себя чувствую.       — О боже мой, — пробормотала Далия с нескрываемым ужасом. И Арлин её, чёрт возьми, понимала. Принимать роды у подруги Мэксона в грязном подвале довоенного форта — это довольно экстремальная проверка врачебных навыков.       — Нет, нет, — Ламберт нервно усмехнулась. — Не в этом дело. Просто, кажется, давление выше нормы. Мне бы таблетку… Бета-блокаторы, так, кажется?       Арлин пристально уставилась на Ламберт — но, похоже, сейчас она не врала. На лбу Старейшины проступила испарина, дыхание было тяжёлым и прерывистым.       — Мэм, вам нужно отдохнуть, — Далия судорожно разровняла простыню на свободной койке. — Прилечь хоть ненадолго. Давление я вам сейчас измерю, но это надо делать в состоянии покоя.       — Милая, мне некогда, — Ламберт упрямо нахмурилась. — Артур будет волноваться. А я не хочу, чтобы он волновался. Просто сделай… что-нибудь. И я пойду.       Во взгляде Уоткинс читалось… не сострадание, конечно. Но что-то вроде понимания. Они ведь и вправду были похожи — две крутые, умные, сильные тётки, которые умудрились разглядеть в Мэксоне что-то такое, ради чего стоило бы пять лет скитаться по Пустоши или мчаться в форт Баннистер на сомнительные переговоры, рискуя жизнью собственного ребёнка.       Арлин смотрела на Уоткинс. А надо было — на Мёрфи.       Она ведь даже понять не успела, как это произошло. Откуда у него оказались в руке хирургические ножницы. Как обколотый лекарствами Мёрфи, который лежал в глубокой отключке, вдруг превратился в живой и подвижный сгусток ненависти, который за долю секунды преодолел расстояние между кроватями — и по рукоятку вогнал ножницы в спину Ламберт…       Арлин бросилась ему наперерез. Но Уоткинс, конечно, успела первой. Перехватила руку, занесённую для следующего удара — но Мёрфи с каким-то невероятным, нечеловеческим проворством вывернулся из захвата.       Ножницы с глухим треском вонзились в грудь Уоткинс, пробив плотную ткань разгрузки. Второй удар пришёлся в плечо.       Третьего не было.       Арлин собиралась просто отшвырнуть обезумевшего Мёрфи в сторону. Обезвредить. Переломать ему руки и ноги, если потребуется — но оставить в живых. Но с силовой броней рыцаря Сомса не так-то просто было договориться.       Шейные позвонки Мёрфи хрустнули, как сухое дерево. И стальные пальцы сомкнулись — дробя кости, перемалывая мышцы, разрывая сосуды… Броня наконец ожила. Почувствовала хозяина.       — Молодец, девочка, — услышала она спокойный голос Ламберт. — Теперь голову.       Арлин растерянно подняла взгляд. Острие ножниц в руке Старейшины было приставлено к горлу Уоткинс.       — Раздави ему голову, — отчётливо повторила Ламберт. — Как орех. Раз — и всё. Он всё равно уже мёртв.       Далия замерла у консоли — испуганная, онемевшая, оглушённая — но живая. Всё ещё живая. Как и Уоткинс, на губах которой вздымалась и опускалась кровавая пена. И всё равно она проиграла. Они все проиграли.       Череп Мёрфи раскололся с гулким треском. Горячая кровь брызнула во все стороны. На экран терминала, на белый халат Далии, на распахнутую аптечку на краю стола…       — Bene, — кивнула Ламберт. — А теперь…       Её глаза закатились — и она медленно осела на пол.       — Уходим, — скомандовала Далия, отбросив в сторону пустой шприц. — Быстро, пока она не очнулась.       И нажала на кнопку тревожной сигнализации.