Сталь и стекло

      — Питт, — сказал Чен, точным пинком отшвырнув в сторону поросший мхом собачий череп. — Добро пожаловать в Питт, господа.       Ли поднял взгляд.       Очертания моста плавились и таяли в едком дымном воздухе. Казались расплывчатыми и нечёткими, как неудачная проекция. Ничего удивительного здесь, впрочем, не было: настоящий мост Вобэш демонтировали три с половиной века назад, вскоре после Второй мировой войны. Потом реконструировали, конечно, — грубо, неумело, по неправильным чертежам; архитекторы словно бы стремились любой ценой откреститься от недоброй славы того, первого моста, по которому в Питт ходили поезда обанкротившейся железной дороги…       Не помогло.       — Видите, amice? — услышал Ли хриплый шёпот Квинлана. — Мы всё-таки дошли.       Квинлан выглядел… умиротворённым. Спокойным и уверенным, словно бы всё шло по плану. Ли подозревал, что дело здесь в той последней ампуле морфина, которую они разделили на двоих — ожидаемо бестолковое, но единственно возможное решение. Но вообще — с морфином или без — Квинлан держался отлично. Ли оставалось только надеяться, что и сам он справляется не хуже. Больше им обоим надеяться было не на что.       Ну, почти не на что.       Он повернул голову. Поймал взгляд О’Лири — злой, ненавидящий. Вопросительный. Улыбнулся — и улыбнулся ещё шире, когда О’Лири, пробормотав что-то себе под нос, поспешно отвёл взгляд.       Один из рабов подошёл к ограждению моста. Уставился на мутно-ржавые воды реки, на берега, окутанные колючим одеялом радиоактивного тумана.       — Что, Пол, с моста сигануть собрался? — окликнул его Чен. — Не-а, не советую. Это ж Мононгахила, а не Потомак. Тут у купальщиков мясо с костей сходит, — он прокашлялся. — Ну, Ирлашка так говорит. Может, и пиздит, с него станется.       На обочинах моста догнивали корпуса машин — мёртвая, бесполезная сталь, изъеденная коррозией и испарениями. Выбеленный дождями штандарт Братства, распятый на потемневших опорах, тоскливо трепетал на ветру. Сквозь прорехи в ветхой ткани можно было разглядеть очертания покрытых копотью труб металлургического комплекса. А вот эмалевая зелень дорожного указателя с правой стороны моста выглядела свежей и яркой, как и размашисто выведенные на ней буквы: «Питт». Стальной город, с которым невозможно договориться.       — Что, мистер Хейл, нравится? — дружелюбно осведомился Чен. — Дух захватывает? Или топать устал?       Он и вправду устал. Смертельно.       Нога ниже колена превратилась в сплошной сгусток боли — из-за незаживающих ссадин гильзу протеза просто невозможно было приладить вплотную к коже. К ожоговым волдырям на спине липла ткань балахона, пропитанная сукровицей и гноем — за два дня Ли убедился, что лучше обходиться без резких движений. Но, пожалуй, даже к этому легче было привыкнуть, чем к плотно затянутым вокруг головы и шеи кожаным обручам.       — Это у нас Ирлашка расстарался, — объяснил позавчера словоохотливый Чен, застёгивая ремешок за затылке Ли. — Он у нас молодец. Затейник такой. Всё-таки не зря он в Цитадели задницу просиживал, кое-чему да научился.       — Laudatus est, amice, — кивнул Квинлан, пристально глядя на О’Лири, который почему-то вовсе не был рад похвале. — Я запомню ваши достижения.       Достижение и впрямь было недюжинным: достойная замена классическому ошейнику со шрапнелью. Ошейник — штука громоздкая, бросается в глаза; то ли дело пара тонких кожаных ободков на лбу и шее человека. Странноватое украшение, конечно, но у всех ведь свои представления о прекрасном? Конструкция устройства радовала изящной простотой. С внутренней стороны ленты — ряд датчиков контакта с кожей; как только контакт прерывается, срабатывает инициирующее устройство, активируя пороховой пиропатрон, размещённый в капсуле под основанием черепа. Что до системы дистанционного управления, то её О’Лири, похоже, беззастенчиво свистнул у создателя рабских ошейников.       За пять минут до этого Ли стоял на коленях в холле клиники и слушал, как рейдеры обсуждают, стоит ли оставлять его в живых. Мнения разделились. Начальник отряда склонялся к тому, что вовсе незачем тратить ресурсы на какого-то там скриптора, раз уж теперь у них в распоряжении есть проктор Братства. Но за Ли неожиданно вступился Чен:       — Резервный вариант лишним не будет, — заявил он, аккуратно складывая инструменты обратно в коробочку. — А он ведь сказал, что сможет помочь с «Бернадетт». И в медицине он шарит. Я ведь правильно понял, приятель?       — Да, — ответил вместо Ли Квинлан. — Он отлично разбирается в анатомии.       — Вот, видите? — Чен обернулся к начальнику. — Он доктор, ну или типа того. А Джоку помощь нужна…       — Так ты, говоришь, врач? — спросил тот, глядя в глаза Ли. — Хороший? Опыт есть?       — Пять лет, — Ли смело накинул четыре года к стажу работы в клинике Берлингтона.       — Хорошо, — принял решение главный. — Посмотрим, что он умеет. Справится — возьмём с собой.       — Ну ты же справишься, да? — с надеждой спросил Чен, склонившись к Ли. — Ты уж не подведи, дружище. Видишь, как я за тебя болею?       Его отвели в какую-то хибару на задворках Академии. По дороге разъяснили правила — абсолютно предсказуемый набор: не рыпаться, выполнять приказы, рот без надобности не раскрывать. У Ли желания раскрывать рот и не возникало — разве только чтобы в очередной раз сплюнуть кровь.       Алые брызги на сероватой растрескавшейся земле казались нереально, неправдоподобно яркими. Как во сне. Чёрт возьми, да всё это и было каким-то идиотским, не в меру затянувшимся сном. Потому что на самом деле «Хамви», брошенный на обочине дороги у поворота на Парадиз-Фоллз, сейчас уже должен был подъезжать к мосту через реку Девил. Ещё через полдня — остановиться у тоннеля, проходящего через гору Уош; там бы им с Квинланом, скорее всего, пришлось бросить машину. Но в любом случае они добрались бы до Питта к завтрашнему утру.       Увы, тот вариант реальности, который выпал на долю Ли, не имел ничего общего с этим прекрасным гипотетическим раскладом. Двое рейдеров куда-то гнали его пешком под дулом автомата, и где-то в кармане разгрузки Калида, безмолвного напарника Чена, лежал передатчик, способный в любой момент активировать пиропатрон…       Ли так и не понял, с кем он имеет дело. Общее впечатление упорно не желало складываться. Чен и его чернокожий напарник, оставшийся в Академии, безусловно, были рейдерами. Опытными, смышлёными, но… типичными, что ли. А вот командир отряда, чьё имя так и не прозвучало, и молчаливый Калид — они, похоже, были из другого теста. Знать бы, из какого.       Конечно, Ли думал о побеге. Кем бы эти ублюдки ни были, их всего двое. А у него даже не связаны руки. Конечно, эта сбруя с пиропатроном — херовина неприятная, но ведь сейчас им нужен врач — так что, скорее всего, сразу пускать устройство в ход они не станут. А раз так, появляются варианты. Подпустить Чена поближе, попытаться выбить у него из рук автомат…       — Не стоит, — сказал Калид. Вроде бы и в пустоту, но Ли понял: да, действительно, не стоит. И не только потому, что прозвучало это весьма убедительно. А потому, что чёртов Квинлан остался там, в Академии, в качестве заложника.       Джок оказался мрачным типом с уймой проблем: обострением псориаза, полузажившим сквозным огнестрельным ранением и вывихом лодыжки.       — Джок, братюня, а я вот тебе врача подогнал, — осклабился Чен, вваливаясь в невзрачную хижину на задворках бывшего района особняков. — Прямо вот охеренного. Из Братства.       — Ирлашка наш тоже из Братства, — буркнул Джок, смерив Ли недоверчивым взглядом. — Толку с него.       — Ирлашка — мудозвон, — безапелляционно заявил Чен, похлопав Ли по плечу. — А этот товарищ — он парень серьёзный. У нас с ним сперва небольшое недопонимание вышло — но он хорошо держался, прямо молодец такой…       — Вы нашли проктора? — угрюмо спросил напарник Джока, который до этого не проронил ни слова.       — Тайрон, ну ты чего? — обиделся Чен. — Спрашиваешь ещё. Нашли, ясное дело.       — Рад слышать, — Тайрон кивнул. — А теперь заткнись. Раздражает.       Видимо, Тайрон был из той же породы, что и Калид. Коротко подстриженные волосы, шрам над бровью, прямой внимательный взгляд — в котором Ли, как ни старался, не мог уловить ничего, кроме снисходительной брезгливости.       — Так ты врач, да? — холодно спросил Тайрон. — Ну так выполняй свою работу. Если ты, конечно, в состоянии её выполнить.       — Nothus homo, — пробормотал Ли. Но на лице Тайрона не отразилось и тени понимания. Что ж. Ошибся, значит.       — Это чего, клятва Гиппократа? — весело осведомился Чен. — Ну давай, Гиппократ, к делу. Джок ходить не может. А нам надо, чтобы мог.       Ли осмотрел опухшую щиколотку рейдера, стараясь не концентрироваться на обонятельных ощущениях. Боковой вывих лодыжки; судя по яростному мату, которым сопровождался осмотр — с надрывом связок.       — Ходить он сможет, — проговорил Ли, остро ощущая удельный вес каждого слова. — Но в ближайший месяц — на костылях.       — Ирлашка тоже так говорил, — угрюмо буркнул Джок. — Нахер мне костыли? Мне на них что, по-твоему, до Ларедо скакать? Ты вылечи так, чтобы по-человечески.       — Нет, ну раз и этот говорит — костыли, то куда ж деваться, — Чен огорчённо вздохнул. — Где ж их только взять-то… А, точно. В клинике вроде были. Калид, сгоняй по-быстрому, а?       Калид вопросительно посмотрел на Тайрона. Тот кивнул — и Калид неслышной тенью проскользнул в дверь хижины.       — Так, — Ли обвёл взглядом оставшихся. — А сейчас мне понадобится ваша помощь. Вас обоих.       — Обоих? — с подозрением спросил Чен. — Ты это чего удумал? Так, Джок, держи, — он протянул рейдеру винтовку. — Подстрахуешь нас.       — Нет необходимости, — Тайрон мотнул бритой головой. — Что надо делать?       — Держи его за ногу, вот здесь, — Ли указал на икроножную мышцу притихшего рейдера. — Обеими руками. И тяни на себя.       — Противотяга, — кивнул Тайрон. — Понял.       — А я? — осведомился Чен.       — А ты фиксируй лодыжку, вот так. Крепко. И не дёргайся.       Он обхватил опухшую стопу и, дёрнув на себя, резко повернул её вовнутрь. Раздался отчётливый щелчок, свидетельствующий об успешной репозиции — который, впрочем, тут же утонул в истошном вопле Джока.       — Сука, ты чего? — рявкнул Чен, обернувшись к Ли. — Без анестезии?       — А надо? — удивился Ли.       Удивление стоило ему ещё одного зуба — на этот раз выбитого. Оказалось, что кулаками Чен орудует ничуть не менее эффективно, чем щипцами.        — Стоять! — услышал Ли повелительный окрик Тайрона. И, как ни странно, этого хватило: следующего удара не последовало.       — Бля, да почему?! — громко возмутился Чен. — Он вон Джока…       — Он сделал свою работу, — Тайрон обошёл стол и остановился напротив Чена. — Не его вина, что твой недоумок-приятель не умеет переносить боль. Ясно?       — Ясно, — буркнул Чен.       — Выйди, — скомандовал Тайрон. — И жди снаружи. А ты скажи, что делать дальше. Я помогу.       По большому счёту на данном этапе ничья помощь Ли уже не требовалась. Но присутствие Тайрона, скорее всего, позволило незадачливому мистеру Хейлу сберечь пару зубов: Джок, оставшись без поддержки приятеля, как-то сразу притих и спокойно позволил наложить повязку.       — Сначала приведи себя в порядок, — бросил Тайрон, когда Ли направился к выходу из хижины. — Умойся. И останови кровь. Нам не нужно, чтобы ты привлекал внимание.       Ли зашил себе челюсть — сам, трясущимися руками, глядя на своё отражение в мутном автомобильном зеркале, в незапамятные времена свинченном с какой-то «Корвеги». Шить пришлось без анестезии, конечно: политика двойных стандартов тут бы не прокатила.       — Хорошо, — кивнул Тайрон, придирчиво осмотрев Ли, — и указал на лежащие на краю стола стимпак и небольшой флакон с антисептиком. — Возьми себе.       — Спасибо, — пробормотал Ли, рассовывая награду по карманам пиджака.       — Пожалуйста, — кивнул Тайрон. И двинул его кулаком в солнечное сплетение.       — Ты хороший врач, — сказал он, глядя на Ли сверху вниз. — Но впредь следи за языком. А теперь идём. Чен отведёт тебя к остальным.       Остальные рабы ожидали их в фургоне старого грузовика — те самые паломники в древенских балахонах, которых Квинлан повстречал на станции Сенека. Идеальная маскировка, как позже объяснил всё тот же Чен. Крупные группы путешественников всегда вызывают подозрения у местных властей — но только не двинутые почитатели Древобога, от которых любой нормальный человек предпочитает держаться подальше. Капсулу с пиропатроном надёжно скрывает капюшон, а кожаные ремешки на шее и лбу очень даже вписываются в образ — мало ли что чокнутым паломникам взбредёт в голову на себя нацепить? Детей Атома им всё равно не перещеголять…       — А один из них, прикинь, настоящий древен, — рассказывал Чен. — Иронично, да? У него даже имя есть, как у них у всех. Ствол Дуб. Вот прямо так, ты прикинь? Ствол, мать твою, Дуб. Бля, ну весело же, Хейл. Ну ты хоть улыбнись, бука ты этакий.       Откровенно говоря, Ли был уверен, что Чен просто прикончит его по дороге — но нет. Впрочем, источник столь поразительной отходчивости и дружелюбия вопросов не вызывал: перед началом пути Тайрон отвёл Чена в сторонку и сказал ему что-то такое, что явно не обрадовало враз побледневшего рейдера.       Квинлан ожидал вместе с остальными рабами — он уже успел переодеться в балахон и разжиться сбруей с пиропатроном.       — Amice, вы бы осторожнее, — с тревогой посоветовал он, прикладывая к щеке Ли мокрое холодное полотенце (на взгляд Ли, это было по-настоящему идиотской тратой выданной на день бутылки воды, но бутылка принадлежала Квинлану, как и право столкнуться с последствиями проявленной щедрости). — Зубы можно заменить. Но не сомневаюсь, что у наших друзей есть в арсенале и другие методы.       — И вы собираетесь перепробовать их все? — спросил Ли, с трудом шевеля губами, онемевшими после укола стимпака. — Они нас прикончат. Как собак.       — Сейчас им это невыгодно, — Квинлан покачал головой. — Мы знаем о «Бернадетт». Если с Кейдом у них не заладится, мы — их последняя надежда.       — Они знают про Кейда? — недоверчиво спросил Ли. — От Пека?       — От меня, — Квинлан улыбнулся. — Я решил — раз уж обстоятельства так обернулись, надо бы нам скорректировать маршрут наших новых приятелей, чтобы не тратить время впустую. Моя идея им, кажется, понравилась, так что в Питт мы с вами так или иначе попадём.       — Почему вы не попытались их убить тогда, в Академии? — спросил Ли в отчаянии. — У вас ведь было оружие.       — Ли, я не очень хорошо стреляю, — огорчённо признался Квинлан. — А их было пятеро. Они бы моментально сориентировались, взяли бы вас в заложники — и всё закончилось бы ровно так же, поверьте. С поправкой на большее количество телесных повреждений для нас обоих.       — Только их бы уже было не пятеро, — с ненавистью процедил Ли.       Их было девятнадцать человек. Двенадцать рабов, шестеро охранников — и О’Лири, который, видимо, исполнял роль научного консультанта на побегушках у рейдеров.       Рабы были странными. Для тяжёлого физического труда они точно не годились — разве что тот самый древен, имя которого привело Чена в такой восторг. За остальных доходяг Ли на месте потенциального покупателя не заплатил бы и крышки. Но объяснение оказалось достаточно простым.       — Это Агнес, — представил Квинлан немолодую женщину, которая с ужасом таращилась на Ли — видно, предпринятые Тайроном меры по приданию мистеру Хейлу социально приемлемого облика не очень-то помогли. — Превосходный биотехнолог. Раньше работала в лаборатории гидропоники в Ривет-Сити. А это, — кивок в сторону увальня в роговых очках, — Дин, её сын и ученик. Видимо, наши новые приятели решили, что навыки Агнес и Дина будут им полезны.       Тощий заикающийся мужчина по имени Алан был робототехником. Ник, Мэйсон и Пол — конструкторами оружия из какой-то частной фирмы в Панксатони.       — Думал, там только дикари, которые молятся на кротокрыса-предсказателя, — проворчал Ли.       — Ну надо же как-то защищать такое чудо природы? — Квинлан улыбнулся.       Лорен оказалась инженером вычислительных систем, Кристофер и Дэйв — химиками… Похоже, только это и осталось от их прежней жизни. Профессии — и имена. Фамилии отвалились по дороге. И это пугало. Все эти люди провели в плену не так много времени. Пару недель, самое большее — месяц. Непохоже было, чтобы над ними издевались — рентгеновским зрением Ли, конечно, не обладал, но на лицах псевдодревенов не было ни синяков, ни ссадин… Только беспредельная тупая покорность.       — Главное — не пытайтесь сбежать, — сочувственно посоветовал Дин. — Будет хуже.       Сбежать Ли попытался к вечеру первого дня.       Их гнали без продыха — какими-то обходными тропами, вдали от широких дорог. Но для чокнутых почитателей Древобога это нормально — стремиться быть поближе к, мать её, природе, так что вряд ли кто-то удивился бы, наткнувшись на отряд паломников, бредущих через подлесок в сторону Оазиса. И уж точно этот гипотетический очевидец не стал бы поднимать тревогу при виде вооружённых попутчиков древенов: времена нынче смутные, Древобог за всеми уследить не может — вот и приходится его детям справляться своими силами, нанимать охрану…       Нет, всё это действительно было отлично продумано. Но Ли всё равно не желал становиться частью чужого плана, даже столь сложного и выверенного. Ему и собственных планов хватало.       На ночлег отряд остановился в «Утиле Мейсона Диксона», если верить полусгнившему указателю в придорожных кустах. Несколько вросших в землю заброшенных лачуг, ржавые корпуса автомобилей, в беспорядке разбросанные по двору… И безрадостный вид на горную гряду на севере и полуразрушенную радиолокационную станцию. Хорошее место, чтобы понять: дальше ничего хорошего уже не будет.       Ли смотрел, как рабы суетятся у костра, передавая друг другу миски с мерзким дымящимся варевом; роль повара исполнял О’Лири, а уж он-то и на станции «Эндрю» кулинарных шедевров не выдавал. Квинлан покорно стоял в общей очереди — вот уж кого дрянной похлёбкой не напугаешь. А Ли держался в стороне, прекрасно понимая, что это глупо. Что пройдёт пара дней — и он с тем же фанатичным упорством, что и остальные рабы, будет пробиваться к котелку с едой, соскребать со стенок миски остатки гущи засохшей коркой хлеба, искренне радоваться каждому выловленному в жиже кусочку тошки… Но не сегодня. Нет. Во-первых, развороченная челюсть ныла так, что сама мысль о горячей еде вызывала не то что омерзение — первобытный ужас. А во-вторых…       Это ведь так и происходит, наверное? Сначала ты переодеваешься в балахон — и это, пожалуй, даже приятно: снять заскорузлую от крови рубашку и надеть что-то чистое, пусть даже это облачение нелепого культа. Потом принимаешь еду из рук надсмотрщиков — нет, а куда деваться? Жить-то хочется. Выполняешь какие-то поручения по хозяйству — что-то постирать, что-то отнести; и это, в общем, не сложно и даже полезно — если хорошо постараться, можно ведь выторговать для себя что-то взамен, так? Смеёшься в ответ на их шутки — и шутишь сам, и откликаешься на кличку, которую они тебе придумали, и учишься предугадывать их желания, делать всё заранее, не дожидаясь окрика или удара — чтобы лишний раз не злить, не провоцировать… А потом в какой-то момент уже становится неважно, надет на тебя ремешок с пиропатроном или нет.       Чен и его чернокожий коллега — Алекс — отправились в ближайший посёлок пополнить припасы. Тайрон и глава отряда оккупировали одну из лачуг — наверняка им было что обсудить без лишних глаз и ушей. Джок даже не стал дожидаться ужина: раскатал спальный мешок в стороне от костра и отключился. При других обстоятельствах Ли посочувствовал бы человеку, которому пришлось отмахать на костылях добрый десяток миль — но те эмоции, которые он испытывал по отношению к Джоку и остальным надсмотрщикам, укладывались в весьма скромный диапазон.       Так что приглядывать за рабами остались лишь тщедушный О’Лири и жутковатый Калид, который за весь день едва ли проронил пару слов.       Калид, безусловно, был проблемой. Ещё какой проблемой. И передатчики хранились у Тайрона. Но в кармане разгрузки О’Лири лежал программатор, который с тем же успехом мог отменить смертный приговор. А ещё рабов было двенадцать, а надсмотрщиков — двое. Это соотношение, конечно, не окрыляло, но вселяло определённую надежду на успех.       Калид доел похлёбку. Выплеснул остатки в траву — и направился в сторону небольшого ручейка, змеящегося на дне оврага. Чистоплотный, гад; Ли ещё днём это подметил. Калид единственным из всей братии тратил очищенную воду на то, чтобы помыть руки перед едой. А значит, едва ли он стал бы упускать возможность ополоснуть миску и ложку.       Ли торопливо бросил взгляд на Квинлана — тот ел похлёбку, расположившись невдалеке от костра. Не оптимальная диспозиция, конечно, но сойдёт.       — Что такое, amice? — осведомился Квинлан. — Вы будьте поосторожнее с этим деликатесом, хорошо? Он довольно-таки горячий. Можно обжечься ненароком. Или обжечь кого-нибудь.       Ли усмехнулся. Нет, всё-таки намёки Квинлана были отдельным видом искусства.       — Вы мне поможете? — спросил он в упор. Сердце билось учащённо, но ритмично. Сейчас или никогда.       — Помогу, конечно, — с энтузиазмом кивнул Квинлан. — Вы же знаете, я всегда стараюсь вам помочь.       — А, надумал всё-таки? — без энтузиазма спросил О’Лири, смерив взглядом подошедшего Ли. — В следующий раз будешь выёбываться и в стороне топтаться — спать пойдёшь голодным. У нас тут не санаторий.       Ли торопливо оглянулся — но нет, Калид ещё не вернулся. Хорошо. Это хорошо.       — У вас? — уточнил он. — Ты для них как родной, да? Ценят, уважают…       — Ещё одно слово — и спать будешь на земле, как собака, — О’Лири спокойно протянул ему миску. — А ссать под себя. Выставлю тебе радиус перемещения в десять футов, и отойти уже не поучится. Только с летальным исходом.       — Понял, — кивнул Ли. И швырнул миску с супом в лицо О’Лири.       О’Лири замешкался на пару секунд — но этого хватило. Ли выдернул нож из его набедренной кобуры. Развернул отчаянно моргающего ублюдка спиной к себе, приставил нож к горлу.       — Программатор, — проговорил он. — Живо. Отключи все устройства.       — Хер тебе, — просипел О’Лири. — Так не получится. Нет полномочий. Я только радиус могу…       Ли вытащил у него из-за пояса пистолет. Швырнул в грязь.       — Квинлан! — крикнул он. — Держите!       Но Квинлан так и замер с плошкой в руках, бессмысленно таращась на пистолет, лежащий в паре футов от его ноги. Квинлан, на которого была вся надежда.       А секунду спустя и этой надежды не стало.       …Наверное, его вырубили ударом по голове. Чистоплотный Калид. Или даже кто-то из рабов. Потому что, когда Ли очнулся, он уже лежал вниз лицом на земле со скрученными за спиной руками. Чуть поодаль от костра: щёку и плечо при каждом дуновении ветра окатывали прозрачные волны жара. Сухие стебли травы царапали плечи и грудь — значит, древенский балахон с него уже сняли. Не заслужил, видать.       — И что именно он учинил? — донёсся откуда-то сверху недовольный голос Тайрона.       — Пытался сбежать, — лаконично доложил Калид. — Неудачно.       Чёрт, и не поспоришь ведь.       — Ясно, — в голосе Тайрона Ли послышалась лёгкая печаль. — Не понял, значит. Ладно, объясним.       Ли попробовал поднять голову. Движение отозвалось вспышкой боли в затылке, и по шее побежали щекочущие тёплые струйки. Кровь. Его кровь.       — Видишь ли, здесь не ты решаешь, когда уходить. Утром я подумал, что тебе это должно быть понятно. Ты же всё-таки был солдатом. А здесь почти то же самое. Только солдат может выйти в отставку или отказаться исполнять приказ, а ты — нет. Потому что у собственности нет права принимать решения. А ты теперь собственность. И если тебе нужно напоминание — что ж, оно у тебя будет.       Он отошёл. Перебросился парой слов с Калидом — Ли услышал тихий лязг металла и чей-то испуганный тихий вскрик. Агнес. Или Лорен. Кто-то из них. Из тех, кто несколько минут назад мог подхватить чёртов пистолет О’Лири и изменить расклад сил.       Стелющийся по земле дым разъедал глаза. Ли ничего не видел, кроме огня — и размытых силуэтов в отдалении. Должно быть, сейчас у костра собрались все. Главарь шайки, Джок, Калид, торжествующий О’Лири. И Квинлан, наверное, тоже — стоял где-нибудь в сторонке и доедал ужин, который стоил им шанса на спасение.       Тайрон что-то опустил в огонь. Что-то длинное и тонкое, похожее на кусок арматуры.       Калид склонился над Ли. Молча и бесцеремонно сунул ему в зубы кусок деревяшки. Острый край зацепил один из швов — и во рту снова стало солоно от крови…       Секунду спустя, когда стальной прут с шипением вплавился в кожу на спине, это перестало иметь значение.       Будь у них клеймо, это заняло бы куда меньше времени. Но клейма не было. Только обычный стальной прут, который раз за разом возвращался в костёр, чтобы с новой силой вгрызться в кожу, выжечь поверх поблекшего рисунка старых шрамов свежий след…       Деревяшка здорово пригодилась. В первые пару минут — так точно, потом время как-то смазалось и сплавилось. Ли всегда огорчали люди с низким болевым порогом — которые, чуть что, сразу отключаются и пропускают всё самое интересное… Сам он представления в театре боли всегда досматривал до конца — и этот раз не был исключением.       Сейчас на подмостках этого театра правил бал огонь — и, чёрт возьми, у него это здорово получалось. Огонь увлекал, вёл за собой, заставляя забыть обо всём на свете, расцветая белыми вспышками под закрытыми веками. Ли тонул в огне — и сам превращался в огонь, ab igne ignem, и искал в отблесках пламени будущее Тайрона и Калида, Чена и О’Лири, искал — и находил варианты гораздо более интересные и соблазнительные, чем банальное «око за око»….       А потом всё закончилось — чьим-то испуганным всхлипом, визгливым, неестественным смехом О’Лири, жидкими хлопками аплодисментов; едва ли на такое могли отважиться рабы — видно, кто-то из надсмотрщиков расстарался… Ли было уже всё равно. Он видел их всех — там, в огне. И знал, что будет.       — О’Лири рассказывал о тебе разное, — услышал Ли голос Тайрона у себя над ухом. — Я не верил. Зря.       Ли разжал стиснутые зубы. Вытолкнул языком изо рта обломки деревяшки.       — Я тебя убью, — пообещал он спокойно. — Тебя и всех вас. И эта смерть не будет ни быстрой, ни лёгкой.       — Это вряд ли, — Тайрон усмехнулся. — А вот я тебя в следующий раз точно убью. Уносите.       Очнулся Ли уже в хижине. Тусклое лунное сияние по капле сочилось сквозь прорехи в крыше, мягко подсвечивая нехитрый интерьер: холодильник с отломанной дверцей, искорёженную газовую плиту, разбитое зеркало в погнутой раме…       Сам Ли лежал на грязном матрасе, уткнувшись здоровой щекой в какую-то провонявшую горелым мясом тряпку, подложенную вместо подушки. Древенский балахон, понял он. Верный балахон, который вернулся к хозяину — и, очевидно, никуда уже не денется до самой его смерти.       Спина болела, конечно. Но боль, как ни удивительно, была вполне переносимой — тихой и ровной, как пламя догорающей свечи, а не бешеной, яростной и затмевающей весь мир. Возможно, это было как-то связано с густым запахом свежескошенной травы, заполнившим комнату. Или ублюдок Тайрон расщедрился на ещё один стимпак — грех лишать себя такого развлечения, правда?       Левой щекой Ли ощущал прохладное прикосновение влажной ткани — надо полагать, того самого полотенца, с которым он уже успел познакомиться утром. И хозяин полотенца тоже был тут как тут. Сидел рядом с Ли на матрасе — другой мебели в лачуге, очевидно, не было.       — Суп был таким вкусным, да? — хрипло проговорил Ли.       — Весьма посредственным, — печально отозвался Квинлан. — Как и ваш план.       — Вы… — сухой, как наждачка, язык с трудом повернулся во рту. — Вы ведь даже не помогли. Стояли и смотрели…       — Мы бы всё равно не смогли уйти далеко, — спокойно сказал Квинлан. — А если бы вы причинили серьёзный вред кому-то из них, они бы вас убили.       — Лучше так, чем…       — Тише, Ли, — попросил Квинлан. — Здесь никого нет, но всё равно — пожалуйста, тише.       — Они что, ушли без нас? — слабо усмехнулся Ли.       — Не совсем. Просто остальные рабы не пожелали делить с нами кров. Как я понял, они переживают, что вы снова что-то предпримете, и их сочтут соучастниками… — он сочувственно покачал головой. — Вы, должно быть, пить хотите?       Ли кивнул.       Квинлан осторожно отвёл в сторону полотенце. Поднёс ко рту Ли бутылку с водой.       Ли сделал несколько судорожных торопливых глотков — и поперхнулся: от ледяной воды челюсти свело судорогой. Вода вперемешку с кровью побежала по подбородку, стекая по складкам балахона и впитываясь в ткань матраса.       — Не торопитесь, пожалуйста, — Квинлан с тревогой заглянул ему в лицо. — Правда, amice. Я ещё принесу, если надо.       С губ Ли сорвался стон — теперь-то уж можно, да? Всё это было нереально. Ёбаный О’Лири с его ёбаным изобретением. Рабы с высшим образованием. Вода с привкусом пепла. Квинлан, который… заботился о нём, да. Сидел рядом, придерживал это чёртово полотенце…       — Нам помогут, — Квинлан склонился к нему и понизил голос до шёпота. — Уже совсем скоро. Просто надо немного потерпеть.       Ли закрыл глаза. Нервный смешок застрял в горле. Всё-таки Квинлан выбрал отчаянно неподходящее время, чтобы провалиться в маразм.       — Метки, — спокойно объяснил Квинлан. — Метки на радаре «Пип-боя». Когда я на него смотрел в последний раз — там, в Академии Рузвельта, — их было девять. Пять — наши новые знакомые, две — мы с вами. Но в здании были и другие люди. Ещё двое. Где-то там, на верхних этажах. Я как раз собирался проверить, кто там — но не мог же я вас бросить? Но ничего. Думаю, эти люди ещё дадут о себе знать.       — Потрясающе, — отозвался Ли. — Не пойму только, с чего вы взяли, что они нам помогут.       — Мы им нужны, — Квинлан поправил на переносице дужку очков. — Точнее, им нужна «Бернадетт» — но они увидят результаты стараний своих предшественников и сделают выводы. Им потребуются квалифицированные работники. Как минимум, хороший врач и хороший инженер. А мы с вами достаточно хорошо подходим под это описание, вам не кажется? И к нам легко подобраться.       — И вы уверены, что нам пойдёт на пользу смена хозяев?       — Не уверен, — Квинлан вздохнул. — Но хуже уж точно не будет, так что я смею надеяться на лучшее. Собственно, даже при самом печальном раскладе мы с вами прибудем в Питт — а там всё же есть отделение Братства… Просто нам с вами надо придумать, как обратить это себе на пользу.       — И сколько человек в этом отделении?       — Согласно спискам — семеро. Плюс Кейд.       — На весь город? — ужаснулся Ли.       — Друг мой, так и города практически не осталось, — Квинлан пожал плечами. — Мы держались за этот завод, пока у нас не было альтернативы. А потом она появилась, когда мы обнаружили превосходный металлургический комплекс в Уилинге… да, в столь ненавидимой вами Аппалачии. Оборудование неплохо сохранилось, но решающим фактором стала экология. В Питте нам приходилось содержать в штате работников завода пятерых врачей-онкологов — и уверяю, работы им хватало. Так что мы перенесли производство в Уилинг, а завод в Питте законсервировали.       — То есть у нас есть семеро солдат, которые сторожат неработающий завод, — подытожил Ли. — И вы натравили на них этих…       Он попробовал приподняться — и тут же рухнул обратно на матрас: оказалось, что перемирие с болью действует только в случае абсолютной неподвижности.       — Осторожнее, — Квинлан смерил его укоризненным взглядом. — Мази и так мало.       — Какой мази?       — Древенской, — Квинлан задумчиво уставился вдаль. — Наш религиозный приятель был так любезен, что согласился ею поделиться. Звучит сомнительно, согласен, но я же по себе помню, что эта натуропатия работает довольно-таки сносно.       Ли попытался вспомнить лицо того древена — Ствола Дуба; чёрт, и вправду же смешно… Но вместо этого в памяти всплыла только улыбающаяся рожа Чена.       — Там… что там такое? — тихо спросил Ли. Формулировка, конечно, оставляла желать лучшего. Но Квинлан понял.       — Молнии, Ли, — спокойно ответил он. — Fulgores. Перекрещенные косые молнии. Знаете, это даже красиво.       Ли прикрыл глаза.       Если бы у него в распоряжении были ментаты, эти знамёна с форзаца учебника по античной истории развернулись бы перед ним во всей красоте. А так — мелькнули вспышкой во тьме. Орёл, Бык, Капитолийская волчица…       — Двенадцатый Легион, — пробормотал он. — Fulminata. Молнией вооружённый.        — Ну, может, не Двенадцатый… — Квинлан тяжело вздохнул. — Не знаю, что там у них с нумерацией. Но думаю, вы уже в общих чертах поняли, с кем мы имеем дело. Ли растерянно уставился в темноту. Феликс. Чёртов Феликс. Хотя нет, тут что-то не клеилось. Если целью пребывания Феликса на Столичной Пустоши изначально была «Бернадетт», то зачем бы ему отпускать скриптора Хейла на все четыре стороны?       — К сожалению, ситуация на Юго-Западе известна мне лишь в общих чертах, Ли. Это мой просчёт. Я просто не мог предположить, что это станет для нас актуальным так скоро. Я знаю, что после поражения в битве за Дамбу Гувера на исконных землях Легиона началась борьба за власть. Знаю, что продолжалась она долго, почти десять лет. Странно, конечно, что НКР не воспользовалась моментом… а впрочем, нет, не странно, — Квинлан покачал головой. — Противостояние на Дамбе их тоже вымотало. Да и с политической точки зрения это было невыгодно: перед лицом общей угрозы враждующие легионы могли пойти на перемирие.       — И кто теперь Цезарь?       — Некто Рубриан. Тот, кто оказался достаточно умён и терпелив, чтобы дожить до окончания войны, — мягко сказал Квинлан.       — Камень в мой огород? — Ли устало усмехнулся.       — Именно, — подтвердил Квинлан. — Этот Рубриан контролирует большую часть Четырёх Штатов — но, как мы видим, контролирует небезраздельно. Есть и оппозиция. Потерпевшие поражение войска отступили на юго-восток; точнее я опять-таки не могу сказать.       — Ларедо, — проговорил Ли, вспомнив недовольную гримасу Джока. — Они из Ларедо.       — Техас, значит, — Квинлан кивнул. — Что ж. Видимо, статус изгнанников наших друзей не устраивает, и они решили взять реванш с помощью «Бернадетт». Увы, мы с трибуном Варом пока не состоим в таких доверительных отношениях, чтобы он посвятил меня во все подробности.       — Вар? — Ли мрачно усмехнулся. — Его так зовут? По мне, так хероватое имя для начальника ответственной экспедиции.       — Не думаю, что у них в ходу обширный перечень когноменов, — тепло улыбнулся Квинлан.       — Калид, — пробормотал Ли. — «Пылкий», блин. Он хоть сам знает?       — Просветите его. Только потом. Когда эти раны затянутся.       Ли сомневался, что раны успеют затянуться до прихода в Питт — а потом уже не всё ли равно?       — Мэттью и Кори, — произнёс Квинлан так внезапно, что Ли вздрогнул. — Кори — это сокращение?       — Кориолан, — негромко отозвался Ли. — Арлин выбирала. Хотела что-нибудь… красивое.       — И снова Древний Рим, — Квинлан улыбнулся. — А Мэтта, получается, назвали вы? Я, признаться, так и не смог понять, почему вы решили назвать его именно так.       — А в чём проблема? Имя как имя.       — Да, безусловно. Просто… это же мальчик, первенец, — Квинлан растерянно пожал плечами. — Я думал, вы подберете для него что-то особенное. Что-то значимое для вас.       — Например, Грегори? — ядовито осведомился Ли.       — Нет, зачем же, — Квинлан, кажется, смутился. — То есть — я был бы польщён, конечно, но… Нет, я думал о других вариантах. Джозеф, в честь вашего биологического отца. Или Эзра.       Ли растерянно замер. Насколько сильно Квинлан промахнулся в первый раз — настолько же метко и беспощадно он угадал во второй.       …Эзра. Он ведь действительно собирался назвать сына именно так. А потом — в последний момент — понял, что не имеет права. Не имеет права навешивать на ребёнка груз своей вины, не имеет права вот так задёшево выторговывать себе прощение за то, что простить невозможно.       — Мэттью, — сказал он тогда, рассеянно скользнув взглядом по корешку Нового Завета. Евангелие от Иоанна, евангелие от Матфея… Почему бы и нет.       — Квинлан, — он покачал головой. — Вы уж извините, но это вас не касается.       — Знаю, — Квинлан вздохнул. — Просто хотел поговорить с вами о чём-то приятном.       — Например, о детях, которых я никогда не увижу? — осведомился Ли. — Хотя да. Тут же у нас помощь на подходе, точно. Аж целые две метки с радара вашего «Пип-боя».       — Не спорю, мы в плачевном положении. Но не в безнадёжном. И я одного не могу понять, amice, — Квинлан задумчиво уставился вдаль. — Эта попытка побега… она была слишком безрассудной и импульсивной. Даже для вас. Откровенно говоря, это было больше похоже на делегированное самоубийство. И… нет, я правда не понимаю, — он беспокойно нахмурился. — У вас есть двое замечательных детей. Красавица жена, которой вы, я уверен, пообещали вернуться живым. Так в чём же дело, Ли?       У Ли не было сил отпираться. Ни сил, ни желания.       — Насчёт «Бернадетт»… — тяжело проговорил он. — Только не врите мне. Пожалуйста. Я ведь тоже носитель, да?       — Я не отдавал такого приказа, — твёрдо ответил Квинлан. — Никогда бы не отдал.       — Это не «нет».       — Ли, — Квинлан осторожно снял с его щеки повязку, окунул в ведро с порозовевшей водой, встряхнул и вновь пристроил на место. — Вы же всё сами понимаете. Да, технически у доктора Кейда была такая возможность после вашего возвращения из Пойнт-Лукаута. Не думаю, что он успел бы ей воспользоваться. И не думаю, что он захотел бы. Но полностью исключить такую вероятность я не могу.       Ли понимал.       Он закрыл глаза. Тонкие струйки воды стекали по щеке.       — Если… — начал он — и поперхнулся словами. — Квинлан, если вы узнаете, что я один из этих…       — Сделаю всё, чтобы вам помочь.       — Нет, — Ли ожесточённо мотнул головой. — Вы убьёте меня. Лично вы. Обещайте.       — Обещаю, — спокойно согласился Квинлан. — Но мне бы очень этого не хотелось.       Ночью шёл дождь.       Гроза, которая вчера бушевала где-то на юге, прошла стороной, уступив место изматывающему затяжному ливню. Крыша хижины оказалась дырявой, как решето, и ржавые струйки сочились с потолка, собираясь в озёрца на полу, обдавая ледяными брызгами края отсыревшего матраса…       Ли лежал без сна — и думал о Пойнт-Лукауте, родине самых безнадёжных в мире дождей. Но у Пойнт-Лукаута он смог выторговать Арлин — изумительную, неповторимую Арлин, которая стоила каждой сломанной кости, каждой минуты отчаяния. У этого дождя Ли просить было нечего: слишком пристально он вчера вглядывался в огонь, чтобы эта сделка имела бы хоть какую-то ценность.       Вар пришёл на рассвете. Один, без сопровождающих. Распахнул дверь, остановился на пороге. Смерил взглядом Квинлана, который отреагировал на его появление лишь лёгким поворотом головы.       — Мы ждали тебя вчера вечером, — в голосе Вара не было злости — только холодная констатация факта. — Ты не пришёл.       — Я не мог, — спокойно ответил Квинлан. — У меня были более важные дела.       — Вот как.       — Да, — Квинлан обернулся. — А ещё у нас была договорённость, которую вы нарушили.       — Не договорённость, а жест доброй воли с моей стороны, — уточнил Вар. — И если уж говорить о нарушениях — первым начал не Тайрон.       — Единственный, кто пострадал от действий Лионеля — жалкий дезертир, — Квинлан хрустнул суставами пальцев. — Полагаю, если бы вы вдруг наткнулись на перебежчика из Легиона, вы бы тоже проявили по отношению к нему вполне объяснимую агрессию.       — Не увиливай, — Вар презрительно дёрнул щекой. — Дезертир здесь ни при чём. Твой человек просто пытался сбежать.       — Что ж, после взаимодействия с вашими наёмниками не могу винить его и в этом, — голос Квинлана оставался спокойным и чётким.       Он не оправдывался. Не оправдывался и не торговался. Он нападал, чёрт возьми.       — Ладно, — Вар, помедлив, кивнул. — Принято. Но больше я ждать не стану. Идём.       — Лионель пойдёт с нами, — твёрдо сказал Квинлан.       Вот это было, откровенно сказать, смелым утверждением. Пару часов назад Ли потребовалось не меньше пяти минут на то, чтобы просто подняться с матраса и кое-как, по стеночке, дохромать до двери хижины: очень уж не хотелось исполнять мечту О’Лири о ссущем под себя скрипторе Хейле.       — И почему же? — осведомился Вар.       — Твой ученик будет там присутствовать. Значит, и мой тоже. К тому же, как я и говорил, Лионель разбирается в «Бернадетт» гораздо лучше, чем я.       — Допустим, — Вар покачал головой. — Но он же с постели встать не сможет.       — Конечно же, сможет! — Квинлан выглядел удивлённым. — Вы ведь сможете, Ли?       Он смог. Чёрт знает как — но смог. Надеть балахон, подняться на ноги, вслед за Варом выйти во двор, спуститься с крыльца — и не оступиться, не упасть. Падать он сейчас не имел права.       Под ногами влажно шелестел гравий. В центре двора, как мокнущая язва на иссечённой дождём коже земли, чернели уголья костра. Небо заволокли низкие серые тучи, которые, похоже, собирались сопровождать отряд Вара до самого Питта.       — Хейл, дружище! — укоризненно окликнул его Чен, высунувшись из окна гаража. — Ну что ж ты вчера так поспешил? Не мог меня дождаться? Ты же знаешь, у меня рука лёгкая…       — Не надо, — услышал Ли тихий, как шелест ветра, голос Квинлана. — Mitesce. Alias.       Ли кивнул. Молча прошёл мимо.       Рабы толпились у лачуги. От вчерашнего сочувственного дружелюбия не осталось и следа — все, как по команде, отводили глаза и отворачивались.       Под навесом одной из хижин, ковыряясь в потрохах старого радиоприёмника, сидел О’Лири. Этот глаза отводить не стал — наоборот, злорадно усмехнулся при виде Ли.       — Падаль, — процедил Квинлан с презрением.       — Да ничего, — безразлично отозвался Ли. — Пусть порадуется.       На столе в лачуге Вара белела карта Столичной Пустоши — довоенная, но щедро испещрённая уточняющими пометками. Тайрон — в очках, которые довольно странно смотрелись на загорелом скуластом лице — склонился над картой с остро отточенным карандашом в руке. Ли попытался разглядеть маршрут, прочерченный на карте — и не смог: фонарь, подвешенный на крюке под потолком, света почти не давал. В углу угрюмой тенью маячил Калид — радость-то какая, все в сборе.       Вар притворил дверь хижины. Подошёл к столу. Сел.       — Итак, — он поднял взгляд. — «Бернадетт». Перед тем, как мы предпримем дальнейшие шаги, хочу выяснить главное: эта система работает? Иными словами — её уже сейчас можно использовать на практике? Или она требует доработки?       — Ли, — Квинлан повернулся к нему. — Narra.       — Можно, — ответил Ли. — Не знаю, с какой версией «Бернадетт» имеете дело вы — но тот вариант, с которым столкнулся я, успешно функционировал на протяжении семнадцати лет.       — Пойнт-Лукаут, — кивнул Вар. — Да, это было в документах. А другие испытания?       — О них мне не известно, — Ли покачал головой. — Но семнадцать лет бесперебойной работы — долгий срок.       Свет фонаря бил в глаза. Отвлекал. Не давал сосредоточиться на главном. Ведь главным сейчас — как, собственно, и всегда, — была не технология, а люди. Калид с равнодушным, будто высеченным из камня лицом. Тайрон, который ощутимо волновался — знать бы, почему. Вар, который был недоволен — знать бы, чем. Едва ли выходка Квинлана так его удручила.       — Так ты был в Пойнт-Лукауте? — Тайрон подался навстречу Ли. — И напрямую взаимодействовал с носителями экзокортекса, задействованными в активной фазе эксперимента?       Пауза перед «носителями экзокортекса» была еле уловимой — и, пожалуй, даже трогательной: вполне объяснимая робость человека, которому впервые предстоит вести диалог на чужом языке.       — Да, — ответил Ли. — Взаимодействовал. Что именно тебя интересует?       — Бой, — не задумываясь ответил Тайрон. — Они были хороши в бою?       — Этого мне проверить не довелось. Но с учётом принципов работы экзокортекса — думаю, да. В зоне покрытия базовой станции они бы действовали с исключительной эффективностью.       — Но наверняка ты не знаешь, — взгляд Вара — пристальный, испытующий, — впился ему в лицо. — Я понял.       А вот интересно, как они вообще себе всё это представляют? — с тихим отчаянием подумал Ли. Может, они уверены, что стоит впихнуть кремниевую пластинку в голову человека — и он сразу превращается в идеального солдата? Тогда неудивительно, что полевые испытания в Академии Рузвельта имели столь печальный исход…       — Вообще говоря, для корректной работы «Бернадетт» необходим мощный вычислительный центр, широкополосный передатчик и система ретрансляторов, обеспечивающих стабильный уровень сигнала на подконтрольной территории, — осторожно начал он. — В Пойнт-Лукауте были соблюдены только первые два условия.       — И об этом я знаю, — кивнул Вар. — И рискну предположить, что создание такого оборудования потребует колоссальных вложений. А солдаты будут действовать эффективно только в зоне действия сигнала. За пределами этой зоны они ничем не превосходят обычных бойцов. Я верно оцениваю ситуацию?       — Абсолютно, — кивнул Ли.       — Мобильные платформы, — быстро проговорил Тайрон. — Это может решить проблему. Я читал — так делали раньше, до войны. Можно разместить вычислительный центр в кузове грузовика.       — И создать громоздкую неуклюжую мишень, которую легко обнаружить и ещё легче вывести из строя, — угрюмо парировал Вар.       Ли поймал взгляд Квинлана. Несомненно, проктор видел и понимал гораздо больше, но и сам Ли уже мог сделать предварительные выводы.       Итак, найти оптимальный ответ на вопрос Вара невозможно — хотя бы потому, что Вар и Тайрон мечтают услышать абсолютно противоположные ответы. Вар хочет удостовериться в том, что «Бернадетт» — бесполезная дрянь, Тайрон — получить подтверждение того, что это перспективная технология. Тем занятнее, что столь скептически настроенный командир отряда до сих пор не свернул разведоперацию. Значит, у него приказ, который он не может нарушить, но не хочет исполнять? Интересно.       Так, ладно.       — На самом деле перевозить с места на место базовую станцию и впрямь неразумно, — сказал он. — Но вот мобильные ретрансляторы — это другое дело.       — Достаточно, — резко оборвал его Вар. Что ж, этого и впрямь было достаточно — судя по огоньку интереса, который промелькнул во взгляде Тайрона. — Сейчас меня больше беспокоит другое. Ни один из подопытных во время операции не выжил, хотя она была проведена в полном соответствии с инструкцией. Почему?       Потому что вы криворукие идиоты… Нет, так нельзя. А жаль.       — Если исключить медицинский аспект — возможно, дело было в чипе, — задумчиво отметил Квинлан. — Его очень непросто изготовить. Для этого требуется тонкое оборудование. И, боюсь, ни рыцарь Пек, ни наш дорогой profugus О’Лири не в состоянии были бы воспроизвести все этапы технологического процесса в кустарных условиях.       И Ли в очередной раз позавидовал восхитительному умению проктора выделять главное.       — С чипами всё в порядке, — хмуро сказал Тайрон. — Дело точно не в них.       — И всё же, — Квинлан покачал головой. — Допускаю, что вы сумели наладить контакт с какой-нибудь лабораторией, заслужившей ваше доверие. Но также рискну предположить, что вы установили для них весьма сжатые сроки производства — а при работе со столь сложной технологией спешка неуместна.       — К тому же то описание технологии, которым располагал Орден Меча, могло быть далеко от совершенства, — подхватил Ли. — Создатель «Бернадетт» в процессе разработки делал записи — но это была, скорее, не полноценная конструкторская документация, а заметки на полях…       — Да это ваши чипы! — вдруг взорвался Тайрон. — Ваши! «Братства»!       Во взгляде Вара читалось… Ну, если бы Ли прочитал что-то подобное во взгляде своего командира, он бы, пожалуй, начал беспокоиться. Но, похоже, Тайрон очень долго терпел.       — Лаборатория в Альта-Сьерра, — он снял очки и аккуратно положил на стол. — Мы её обнаружили этой зимой. Она была замаскирована под клинику, но нам это показалось странным. Клиника — в горах? За десятки миль от мало-мальски крупных поселений? Никто из жителей окрестных посёлков не сумел вразумительно объяснить нам, кому принадлежит здание. И мы решили выяснить это самостоятельно.       Чем уж они там — в горах Калифорнии — занимались, Ли уточнять не стал. Вот уж чему у Легиона следовало поучиться, так это работе разведки.       — Конечно, клиника оказалась ширмой для отвода глаз, — Тайрон покачал головой. — На поверхности — домишко в два этажа, а под землёй — целый комплекс. И, похоже, единственное, что там производили — эти чипы. От персонала нам удалось узнать лишь название технологии и общие принципы её работы; доступа ко всей сумме информации у них не было.       — И сколько чипов они успели сделать? — спросил Ли. — Сотню? Две?       — Намного больше, — уверенно ответил Тайрон. — Я сказал бы, что счёт шёл на тысячи. Мы забрали двести штук, но это капля в море.       — И что же, эту фабрику совсем не охраняли? — недоверчиво спросил Квинлан.       — Нет, почему же. Охрана там была, — Тайрон пожал плечами. — Просто её оказалось недостаточно.       — А вы не знали? — тихо спросил Вар. — Впрочем, как я посмотрю, для Братства это типично. Левая рука не ведает, что творит правая.       Обстановка не слишком располагала к веселью. И всё же Ли не смог удержаться от нервной усмешки: в каких же странных местах порой обитает истина!       Итак, Квинлан оказался прав: они с самого начала должны были расследовать не одно дело, а два. Покушение на проктора Восточного Братства Стали и деятельность «Виндикты». И между этими делами было куда меньше перекрёстных связей, чем Ли казалось вначале.       Шилдс, Макферсон и Хьюз, покушение на Квинлана (оба покушения!), нападение на Арлин, попытка уничтожить группу Деккера в Фар-Харборе, Мёрфи, который ни с того ни с сего объявился в Бостоне после полутора лет тишины — это не «Виндикта». Это «Бернадетт». И Лост-Хиллз. От Лост-Хиллз до Альта-Сьерра — сотня миль, если по прямой. Пара дней пути. И, безусловно, нет ничего удивительного в том, что Совет Старейшин решил заниматься производством оборудования для столь важного и секретного проекта вдали от основной базы…       Но началось это всё, конечно, не в Калифорнии. А в Цитадели, куда шесть лет назад доставили специальным рейсом полумёртвого послушника с набитыми голодисками карманами пиджака (спасибо тебе, Синтия, чёртова ты минитменская сука). Наверняка Ордену Меча о технологиях подобного рода полагается извещать Совет Старейшин; наверняка так и произошло: с данных сняли копию (ту самую, которой потом воспользовался предприимчивый рыцарь Пек) и отправили их на вечное хранение в Лост-Хиллз. А уж там детище паладина Рида оценили по достоинству.       Они провели испытания в Аппалачском госпитале. И остались довольны результатами. Настолько, что решили наладить промышленное производство.       Возможно, к активным действиям их подстегнула Чума: «Виндикта» — слишком серьёзная угроза, чтобы с ней можно было справиться привычными средствами. А возможно, причина была совсем другой. Как правильно сказал мудрый Аттила, боги не вечны. И боги Братства Стали за двести с лишним лет одряхлели и ослабели. Если раньше рыцарь в силовой броне наводил на отребье с Пустошей священный трепет, то теперь мир изменился. Слишком много людей, слишком много оружия, слишком много точек на карте. И Братству уже давно приходится бежать, чтобы оставаться на месте. И если новыми технологиями конкурентное преимущество уже не выгрызть — значит, пора пустить в ход новых людей. Безукоризненно верных, беспредельно эффективных, готовых ответить на любой вызов и отразить любую атаку.       Итак, они понемногу начали внедрять «Бернадетт» в обиход — аккуратно и постепенно. Распределили носителей по всем мало-мальски значимым филиалам, построили базовые станции на территории отделений — или на сопредельных территориях… Да, существовало это досадное ограничение в пятьдесят человек — но уж за шесть лет Орден Меча из Лост-Хиллз наверняка сумел бы его обойти.       А потом делегация из Лост-Хиллз прибыла на Столичную Пустошь, чтобы довести дело до конца. Здесь они предпочитали действовать осторожно. Никаких похищений и подпольных операций, только старые добрые интриги…       … До тех пор, пока Квинлан не собрался провести переговоры со Среднезападным Братством. Переговоры, которые не должны были состояться: ведь Совет Старейшин лучше знает, в каком направлении должно двигаться Братство. Тут уж им ничего не оставалось, кроме как пойти на риск и расконсервировать Шилдса. Но Шилдс облажался; ему в помощь направили Макферсона и Хьюза, которые тоже облажались… Что поделать — едва ли в Вермонте так уж много ретрансляторов «Бернадетт». Или, возможно, коллеги Рида из Лост-Хиллз по незнанию — или нарочно — отсекли от технологии экзокортекса всё лишнее. Убрали сложную и нестабильную систему принятия оптимальных решений и оставили только важнейшее для солдата качество –безукоризненное повиновение приказам.       С устранением Квинлана у них не заладилось — но от Шилдса они успели узнать, что переговоры пройдут в Фар-Харборе. Так что им пришлось пойти ва-банк и направить штурмовую группу туда. И люди, которые прибыли из «Логана», были не синтами, а честными солдатами Братства, получившими приказ устранить угрозу — приказ, отданный в такой форме, что сопротивляться ему невозможно. И логично, что они использовали всё, что «Логан» смог им предоставить: разведброню, оружие, «Шэньян»… вот только с архивом медкорпуса тот, кто принимал решения, серьёзно просчитался. Но бойцов и так было мало, так что рисковать оставшимися членами группы ради уничтожения данных не стоило.       А как же винтокрыл? — спросил себя Ли. Тот винтокрыл, который вылетел из Акадии и потерпел крушение в Восточном Бостоне?       Совпадение, тут же ответил он. Идиотское совпадение, которое ещё больше всех запутало. Скорее всего, беглецы из Акадии планировали добраться до Столичной Пустоши — вот и придерживались береговой линии; это, как ни крути, достаточно надёжный ориентир. Попали в грозу, потеряли управление — и не долетели…       Но зачем? Зачем Ламберт и остальным Старейшинам этот поход в Содружество Залива? А он для них, несомненно, важен, раз уж они пошли на такой риск ради того, чтобы не позволить Квинлану провести переговоры…       Космодром, осенило Ли. Космодром на мысе Канаверал. Всё-таки система наземных базовых станций для работы с «Бернадетт» — вещь ненадёжная: всегда найдётся какой-нибудь идиот с тачкой С-4 и дружками, не испытывающими благоговейного трепета перед достижениями науки. Так что в Лост-Хиллз пришли к очевидному решению: расположить базовую станцию там, где до неё никто не сможет дотянуться. Они хотят запустить спутник. И распространить зону покрытия «Бернадетт» на весь континент. Достаточно амбициозная задача — но когда Братство разменивалось по мелочам?       Да, теперь всё встало на свои места. Кроме одного: а как, собственно, Лионель Хейл, раб Молниеносного Легиона, сейчас может распорядиться этой информацией?       — О’Лири мы нашли быстро, — Тайрон продолжал расставлять точки над i. — Откровенно говоря, он сам нас нашёл и предложил помощь. Подтвердил, что «Бернадетт» действительно существует, вызвался свести нас со своим родственником из Ордена Меча — этим самым Пеком. Эту часть договора он сдержал. Но вот на стадии испытаний нас ожидало разочарование.       — Именно так, — Вар кивнул. — Полный провал. Ни один из подопытных не выжил — и можно только представить, какое фиаско нас ожидало бы на втором этапе. Пару дней назад я был уверен, что проблема в нашей некомпетентности. Сейчас уже и не знаю. Получается, что единственный успешный опыт применения этой технологии состоялся без малого двадцать лет назад, а записи её создателя — это не полноценная инструкция, а «заметки на полях», которые в Альта-Сьерра могли истолковать превратно… Или были и другие испытания?       — Нет, — сказал Ли спокойно. — Не было.       — Ясно, — Вар кивнул. — Можете идти. Оба.       — Но учитель! — Тайрон растерянно обернулся к Вару. — У меня ещё есть вопросы…       — А у меня — нет, — отрезал Вар. — Всё так, как я и думал. Впрочем, наша договорённость по поводу Кейда остаётся в силе, — он обернулся к Квинлану. — Мы обязаны проверить и этот вариант. Но если даже усилий опытного нейрохирурга окажется недостаточно, чтобы сохранить подопытным жизнь — что ж. Значит, эта мертворожденная технология в принципе неприменима.       Пасмурный день, вязкий, как размокшая земля, тянулся медленно и монотонно.       Они шли. Шли долго. Никто не собирался тратить перевязочный материал на строптивого раба, так что уже через пару часов ткань балахона на спине Ли превратилась в заскорузлый жёсткий панцирь, пропитанный сукровицей и остатками мази. Тот ещё экзоскелет, если честно.       Квинлан постоянно был рядом. Не отходил ни на шаг. Но обсудить «Бернадетт» они так и не успели. Хотя, с другой стороны, что тут было обсуждать — сейчас, когда их обоих отделял от смерти один поворот тумблера на передатчике, лежащем в кармане разгрузки Тайрона?       Джок сошёл с дистанции на середине пути. Сошёл в прямом смысле: оступился и рухнул в придорожную канаву, сломав при падении один из костылей. Чен и Вар долго и ожесточённо спорили на тему дальнейшей судьбы Джока — но наконец пришли к соглашению. Невезучего рейдера оставили в заброшенном придорожном мотеле с щедрым запасом провизии и медикаментов. Ли даже расстроился: ну не могут же господа легионеры быть такими наивными, чтобы оставить в живых наёмника, который столько всего знает об экспедиции?       Но беспокоиться было не о чем: минут через двадцать после торжественного прощания с Джоком тихий и неприметный Калид вдруг отстал от отряда — а еще через полчаса, как ни в чём не бывало, вернулся в строй. Даже не запыхался — вот что значит хорошая физическая подготовка. Чен, похоже, и не заметил этой отлучки — слишком он был занят задушевной беседой с Тайроном, который против обыкновения решил проявить редкостное дружелюбие и даже, кажется, сам завёл разговор… Нет, сработано всё было аккуратно. На совесть.       В четыре часа пополудни — отряд как раз успел доползти до телебашни КВ5 — снова зарядил дождь. Ли был уверен, что им, как истинным древенам, придётся пережидать непогоду под сенью какого-нибудь вяза или бука: на севере Столичной Пустоши плотность застройки всегда была прискорбно низкой. Положение внезапно спас Алекс:       — Тут нычка есть одна, — заявил он авторитетно. — Даже две. Ферма на юго-востоке — я там, правда, лет пять не был, так что может, туда уже и вселился кто. И дырка эта в скале, до неё тут прям рукой подать.       «Дырка в скале» оказалась дренажной камерой у подножия телебашни. Кто-то из предприимчивых довоенных жителей переоборудовал камеру под персональное Убежище, устроив в одном из ответвлений тоннеля жилую комнату. За двести лет все припасы неведомого выживальщика, конечно, растащили, но мебель — в том числе и подвесные нары — уцелела. Правда, воспользоваться благами цивилизации Ли не довелось: рабы рыцарственно предоставили благоустроенный отнорок женщинам, а сами расположились в голом бетонном коридоре. Что ж, это всё равно было лучше, чем брести на северо-запад под проливным дождём.       Ли и Квинлану, как самым неблагонадёжным членам сообщества, достался самый тёмный и сырой закоулок коридора. Впрочем, Квинлану удалось отвоевать увесистую стопку довоенных газет — чтобы расстелить их на полу вместо спальника. Газеты были такими старыми, что от малейшего прикосновения страницы просто крошились — но Ли сейчас и не собирался лишний раз двигаться.       — Держите, — дождавшись, пока остальные рабы расползутся по своим закуткам, Квинлан протянул Ли конвалюту с двумя безымянными таблетками. — Всё, что есть.       — Вар расщедрился? — недоверчиво спросил Ли.       — В каком-то смысле, — Квинлан вздохнул. — Если честно, Ли, я их просто украл. Я понимаю, это всего лишь анальгетик, а вам нужны антибиотики — но это ведь всё-таки лучше, чем ничего, правда?       — Конечно, — Ли вытащил таблетку из конвалюты. — Так мне легче будет проморгать первую фазу сепсиса.       — А как я пойму, что начался сепсис? — с тревогой спросил Квинлан.       — Сначала у меня повысится температура. Потом начнут отказывать органы, один за другим. Потом я сдохну, — Ли мрачно усмехнулся. — Уж это вы точно не пропустите.       — Нет, — Квинлан решительно помотал головой. — До этого не дойдёт. Мы выберемся отсюда, обещаю.       — И как же? — спросил Ли.       — Пока не знаю, — признался Квинлан. — Но у нас нет выбора. Мы нужны Артуру. Он должен узнать о «Бернадетт».       Артур, угрюмо подумал Ли. Конечно, Артур. Вот уж ради кого Квинлан и из ада сбежит верхом на Цербере.       — А ведь с этими чипами и вправду что-то не так, — пробормотал он. — Хотя тут, скорее, проблема не в чипах, а в программном обеспечении… Я уж не стал огорчать наших друзей — но в бою что Шилдс, что Макферсон проявили себя, мягко скажем…       — Думаю, мы имеем дело с дефективной, упрощённой версией, — Квинлан вздохнул. — И даже догадываюсь, с какой целью они её упростили.       — Потому что программа принятия оптимальных для носителя решений плохо сочетается с необходимостью лезть в драку?       — Точно, — Квинлан улыбнулся. — «Бернадетт» у нас как Сунь-Цзы: считает, что лучший бой — это тот, которого удалось избежать. Но у Ламберт, как мы видим, другие планы… Ли, могу я вас кое о чём попросить? Когда мы выберемся — вы же убьёте для меня эту тварь?       — Беременную жену Старейшины? — уточнил Ли. — Нет, спасибо. Не интересует.       — Она же не всегда будет беременной, — Квинлан пожал плечами. — И она ему не жена. В конце концов, у вас к этой особе тоже есть личные счёты.       — А, вы имеете в виду тот эпизод, когда она подослала убийцу к Арлин? — невинно осведомился он. Но Квинлан, похоже, и сам сообразил, что аргументация зашла в тупик: отвернулся к стене и сконфуженно замолчал.       Отдохнуть Ли так и не удалось: часа через два в отнорок заглянул О’Лири с винтовкой наперевес.       — Так, вы оба, — приказал он. — Подъём. Вар хочет вас видеть.       У выхода из дренажного тоннеля никого не оказалось, кроме угрюмого Алекса. Впрочем, Ли и не рассчитывал, что трибун Молниеносного Легиона станет ожидать двух рабов под проливным дождём.       — Ирлашка, может, Калид с тобой пойдёт? — с надеждой спросил Алекс, которому, похоже, тоже не очень-то хотелось тащиться куда-то сквозь ливень. — А мы с Ченом тут подежурим.       — Нет, — мотнул головой О’Лири. — Идём. Тут недалеко.       Дорога и впрямь не заняла много времени: минут через десять Ли сумел разглядеть сквозь пелену дождя очертания той самой фермы, о которой говорил Алекс. В принципе, в стремлении Вара использовать внеплановую остановку для того, чтобы скорректировать план предстоящей операции, не было ничего удивительного. Но Ли не понравилось, что О’Лири нервничал. Сильно нервничал. Хотя теперь-то, в компании вооружённого до зубов рейдера, ему, пожалуй, не о чем было беспокоиться.       — Так, заходите, — О’Лири, воровато оглянувшись, распахнул перед Квинланом дверь сарая. — Живо. Алекс, а ты можешь идти. Дальше я сам.       — Точно? — с сомнением спросил рейдер.       — Точно, — кивнул О’Лири. — Свободен.       Вот это Ли уже совсем не понравилось. Фермерский дом неплохо сохранился — за каким чёртом Вару назначать аудиенцию в сарае? И с чего бы это О’Лири проявлять столь трогательную заботу об уставшем наёмнике?       — Живо, живо, — О’Лири ткнул его в спину прикладом винтовки. — Проходи, не задерживайся.       Само собой, никого из легионеров в сарае не оказалось. Помещение было абсолютно пустым — лишь в углу под окном догнивала охапка соломы.       — Так, блядь, — О’Лири прикрыл дверь и вытащил из кармана разгрузки программатор. — Разошлись по углам. Считаю до трёх… Три, два… Так, молодцы. А теперь на колени. Оба.       — Сдаётся мне, Ли, Вар не придёт, — задумчиво сообщил Квинлан.       — Точно, — усмехнулся Ли. — У нас тут, похоже, вечер встречи старых друзей.       — Тихо, выблядки, — О’Лири демонстративно повернул тумблер на корпусе программатора. — Так, смотрите. Радиус я выставил минимальный — полтора фута от контрольной точки. Если кто-то из вас рыпнется в сторону — сразу мозги наружу. Ясно?       — Томас, а вы уверены, что это хорошая идея? — вежливо осведомился Квинлан.       — Рот закрыл, — огрызнулся О’Лири.       — Наверное, ты хочешь нас освободить, — предположил Ли. — Вот и привёл сюда без ведома хозяев. Благородно, не спорю.       — Не-а, — О’Лири помотал головой. — Просто — как это — в глаза вот хотел посмотреть. Не тебе. Ему.       Он положил программатор на пол. Далеко. Слишком далеко — десять футов, не меньше. С другой стороны — а если он блефует?       — Что, страшно? — спросил О’Лири, поймав взгляд Ли. — По эту сторону — страшно, да? Ну и правильно. Как ты тогда выразился? Милосердие для слабаков? Я помню. Я хорошо помню.       — Ли, неужели вы и вправду так сказали? — с живым интересом осведомился Квинлан.       — Нет, — Ли усмехнулся. — Я сказал, что нет причин проявлять милосердие по отношению к людям, которые не видят разницы между милосердием и слабостью. Он даже этого запомнить не смог.       — Не сомневался, — с гордостью улыбнулся Квинлан. — Даже не сомневался, что вы бы выразились изящнее.       О’Лири остановился перед Квинланом. Закатал рукава дождевика. С шумом втянул воздух в лёгкие.       — Я вас очень внимательно слушаю, amice, — кивнул проктор.       — Это я, — выдохнул О’Лири.       — Отличное начало, — подбодрил его Квинлан. — Многообещающее. Вы — что?       — Сдал тебя этим, из Легиона, — О’Лири криво улыбнулся. — Узнал тебя там, на станции «Сенека», когда ты вышел в бар прошвырнуться — и рассказал, кто ты такой. Я ж ещё не поверил сначала, — он покачал головой. — Думал: ну что проктору делать в такой дыре? А потом, знаешь, просто понял, что в мире есть справедливость. Живым они тебя, конечно, не отпустят. И убьют только после того, как ты им выложишь всё, что знаешь о Братстве — и немного больше… Два месяца, — с уверенностью сказал он. — Знаешь, я бы поставил на два месяца. Больше ты точно не продержишься. Но и это, поверь, охереть как много. Просто взять и пристрелить тебя было бы как-то неправильно — а вот это, пожалуй, в самый раз. За то, что ты устроил в Бостоне.       — Мне казалось, ты не застал большую часть событий восстания, — отозвался Ли. — Был слишком занят выбором безопасного маршрута эвакуации.       — А я просто понял, что происходит и почему, — О’Лири обернулся к нему. — И понял, что нет смысла умирать ради этого ублюдка, — он кивнул в сторону Квинлана. — Это же ты, да, проктор? Ты нас всех подставил, правда? Согнал в Южный Бостон — на убой, как скот. Натравил на нас минитменов. Тебе ведь нужно было, чтобы мы все сдохли — всё наше отделение в полном составе. И чем мучительнее, тем лучше. Дохлые герои — это ценный политический актив, так? А ты ведь даже имён их не знал, уёбок. Или, может, знал, но забыл.       Он выхватил нож — тот самый, который Ли вчера держал в руке, но так и не пустил в ход. Тряхнул головой, отбрасывая волосы с лица. Шумно выдохнул.       — Ну так я напомню.       — Стоять, — хрипло приказал Ли. — Стоять, мразь. И нож положи.       — Ли, успокойтесь, — Квинлан помотал головой. — Не надо. Пусть.       Нож с сухим треском вспорол ткань балахона. Жетоны тихо лязгнули, отзываясь на прикосновение лезвия.       — Майкл, — проговорил О’Лири. — Хороший был парень. Майкл Стэнтон — помнишь такого, скотина? Он в свой семнадцатый день рождения на вербовочный пункт пришёл. Так-то он хотел ди-джеем стать, но не сложилось. Вот он и решил в Братство податься. Людям хотел помогать.       Лезвие вгрызлось в кожу. Оставило первый надрез — перпендикулярно ключице. Квинлан дёрнулся — но не проронил ни звука.       — Добрый такой парень был, — второй росчерк лёг рядом с первым. — Хороший…       Ли вскочил на ноги, не обращая внимания на предупредительный писк передатчика…       …И натолкнулся на взгляд Квинлана, холодный и строгий.       «Нет». Безмолвный приказ — который весил больше, чем категорический императив «Бернадетт». Который мог удержать на привязи даже ту тварь, которая сейчас бесновалась под кожей Ли, выкручивая суставы, и яростно, неумолимо требовала крови…       И этот взгляд — спокойный, ясный, — оберегал его. Не давал сорваться в пропасть. Заставлял смотреть, как О’Лири дрожащими руками вырезает на груди Квинлана инициалы рядового Стэнтона. Как струйки крови стекают вдоль лезвия, по бледной коже, отдаваясь знакомым металлическим привкусом во рту, предчувствием темноты…       — Зоуи, — произнёс О’Лири. — Зоуи Штерн. Знаешь, а она мне нравилась.       Лезвие дёрнулось — этот порез вышел глубже, чем предыдущие.       — Нравилась, вот прямо всерьёз. Я-то ей — нет, но неважно. Один хрен она не заслуживала того, чтобы вот так умереть. Ради твоего спектакля… Эй, мразь! — О’Лири встряхнул Квинлана за шиворот. — Не отключаться! Мы только начали.       — Томас, — негромко окликнул его Ли.       — Что?       — Я вижу, к ножам ты неравнодушен, — Ли улыбнулся. — Это хорошо. Значит, мы найдём общий язык.       О’Лири презрительно дёрнул плечом.       — Интересно, у тебя это тоже семейное? Семья у тебя большая, я помню. С Пеком, конечно, неудачно вышло — но ведь найдутся родственники и поближе? Старший брат — Дилан, кажется, да? Аппалачия, третий пехотный батальон… Вот только не знаю, пережил ли Дилан эпидемию. Надо проверить.       — Ты это к чему? — прошипел О’Лири.       — Ты же любишь опосредованное воздействие? — Ли пожал плечами. — Думаю, и твоя милая племянница оценит эту концепцию. Сколько ей сейчас лет? Тринадцать? Маловато, конечно — но не бойся, я ей всё объясню. Я хорошо умею объяснять. Эта твоя идея с именами — знаешь, что-то в ней есть. Можно ведь подойти к делу креативно…       Нож со стуком ударился о доски пола.       — Так, урод, — глухо проговорил О’Лири, поднимая нож. — Это ты зря. Ты даже не представляешь, насколько.       — Да? — сочувственно спросил Ли. — Ну так растолкуй.       Дверь распахнулась — и на пороге замер запыхавшийся Чен в сопровождении такого же растрёпанного Алекса.       — Да блядь, — выдохнул Чен. Похоже, ситуацию он оценил абсолютно верно.       Он метнулся к оцепеневшему О’Лири. Подсечкой сбил с ног. Выдавил у него из руки нож, отшвырнул в сторону.       — Живые? — хрипло спросил он, глядя на Квинлана, распростёртого на полу. — Оба?       Ли молча кивнул.       — Ирлашка, уёбок ты тупой! — Чен отвесил О’Лири смачный пинок под зад. — Охерел совсем? Что Вар скажет? Нам эти уроды живыми нужны! Ты чего там накрутил? — Он подхватил с пола передатчик — и обернулся к Ли. — А вы хера молчали оба? Мученики, блядь! Вас тут на ленточки режут — а вы заорать не могли? Выёбывались друг перед другом? Мы бы сразу примчались…       — В чём дело? — услышал Ли спокойный голос Тайрона. — Снова Хейл?       — Нет, Хейл у нас сегодня молодец. Вот этот придурок надумал счёты сводить, — Чен указал на О’Лири. — С бывшим начальством. Ножом его покромсал — неглубоко, вроде, а так хер знает…       — Зря, — сказал Тайрон. — Не стоило этого делать.       Ли оглянулся. На пороге, за спиной Тайрона, маячили ещё двое солдат. Калид — и другой боец, которого Ли раньше не видел. Но этого следовало ожидать: странно было бы, если бы разведотряд Вара состоял из трёх человек и нескольких рейдеров-наёмников. Просто остальные солдаты ожидали своего часа здесь, на границе Столичной Пустоши.       — Не, ну жить-то он будет, — Чен подошёл к Квинлану и уставился на него сверху вниз. — А шрамы потом автодоком шлифануть можно, если что.       — Ему надо оказать помощь, — Ли поймал взгляд Тайрона. — Прямо сейчас. Остановить кровь. Нужна аптечка. Перевязочный и шовный материал, антисептик… Пожалуйста.       — А для себя ты не просил, — Тайрон покачал головой. — Ладно. Идём за аптечкой. Авдий, Калид. Присмотрите за остальными.       Чуть поодаль от фермы, на берегу безымянного ручья, стояли две палатки — очередной ненужный отголосок Пойнт-Лукаута. Тайрон уверенным шагом направился к палатке поменьше. Откинул полог — солдат, склонившийся над любительской рацией на столе, вытянулся в струнку.       — Выйди, — распорядился Тайрон. — Закончишь работу потом.       Солдат кивнул и выбрался наружу.       Тайрон подошёл к объёмному рюкзаку, приставленному к стене палатки. Вытащил из него аптечку — но вместо того, чтобы протянуть аптечку Ли, занялся сортировкой её содержимого: что-то переложил обратно в рюкзак, что-то, наоборот, добавил… Ли наблюдал за его действиями с нарастающим нетерпением и злостью: вот что, он всерьёз думает, что если выдать скриптору Хейлу десять стимпаков вместо одного, то туповатый скриптор все их изведёт за раз?       — Садись, — он указал Ли на раскладной табурет. — Поговорим.       — Нет, — Ли помотал головой. — Ему нужно помочь сейчас. Это быстро. А потом я в твоём распоряжении.       — Садись, — повторил Тайрон. — Ты ведь вчера не умер. И он сегодня не умрёт. А что будет завтра — зависит от тебя.       Всё-таки клюнул. Ещё пару часов назад Ли порадовался бы столь удачному исходу — но сейчас у радости был отчётливый привкус крови.       Тайрон опустился на второй табурет. Положил руку на аптечку, словно опасаясь, что Ли сейчас схватит её и умчится прочь.       — Ты мне поможешь, — сказал он. — Само собой, то, что я сейчас скажу, останется здесь. Между нами. Проктора в это посвящать не стоит.       — Понял.       — Ты, наверное, и сам уже понял, в чём дело, — Тайрон нахмурился. — Конечно, понял. Ты же не слепой. Консул поручил нам раздобыть «Бернадетт». Потому что, откровенно говоря, для нас это последний шанс. Так называемый цезарь Рубриан — лживая сволочь, и его слова о мире ничего не стоят. А людей у нас мало. И раз мы не можем выставить против этого узурпатора достаточное количество солдат — значит, надо, чтобы один наш солдат мог сражаться за десятерых. С максимальной эффективностью и отдачей — вот тут-то на помощь приходит «Бернадетт». А Вару эта идея не по душе, — он угрюмо уставился себе под ноги. — Он считает вмешательство в сознание человека чем-то аморальным. Он… не видит. Не понимает, какие возможности открывает перед нами эта технология. Проблема в том, что Вару консул верит как брату. И если Вар скажет, что «Бернадетт» не работает, а экспедиция на Столичную Пустошь была напрасной тратой времени — всё кончено.       — И чего ты хочешь от меня? — тихо спросил Ли.       — Ты врач. Я понимаю, что вправить ступню — не то же самое, что успешно внедрить чип. Поэтому сразу спрошу: ты когда-нибудь проводил по-настоящему серьёзные операции?       — Пересадка сердца сгодится?       — Сгодится, — кивнул Тайрон. — Если пациент выжил.       — Живёт и здравствует.       — Значит, я не ошибся, и ты мне поможешь. Я даже не сомневаюсь, что Вар сделает всё возможное, чтобы Кейд погиб при штурме отделения в Питте. Или по дороге в Ларедо. Так что… — Тайрон поднял взгляд. — Ты его заменишь. Проведёшь операцию — сам. Не волнуйся, я предоставлю тебе всё необходимое. Чипы, документацию, инструменты — всё, о чём попросишь. Но к моменту прибытия в Ларедо у меня должен быть как минимум один живой подопытный, готовый к полевым испытаниям.       — Но я не смогу провести операцию под носом у Вара, — Ли покачал головой. — Как ты верно заметил — это не то же самое, что вправить ступню.       — Тебе и не придётся. Это мои проблемы, — сказал Тайрон. — От тебя мне нужен чёткий перечень необходимых вещей.       — А как же Вар? — спросил Ли. Знал, что Тайрон на этот вопрос отвечать не захочет — но всё равно спросил. — Ты придёшь к консулу с доказательствами того, что «Бернадетт» работает, а Вар — лжец. Ты же знаешь, что будет дальше.       — Знаю, — на лице Тайрона не дрогнул ни один мускул. — Он мой наставник. Мой друг. Но здесь и сейчас он заблуждается, и его ошибка может стоить нам слишком дорого. Бесполезно, понял Ли. Он уже всё взвесил и просчитал. И принял решение. Скорее всего, даже не сегодня, а намного раньше — просто сегодня у него наконец появился шанс облечь намерения в действия.       — Предположим, я смогу выполнить твою задачу. И что тогда? — Ли усмехнулся. — Отпустишь меня домой?       — Нет, конечно, — спокойно ответил Тайрон. — Но твоя дальнейшая судьба будет куда менее плачевной, чем та, на которую ты можешь рассчитывать сейчас.       Ли молчал.       — Я знаю, о чём ты думаешь, — Тайрон кивнул. — Что ты сможешь перехитрить нас. Сбежать. Нет, ты не сможешь. Я тебя уже предупредил, и больше предупреждать не стану. Следующая попытка станет последней. Но я-то смогу найти другого хирурга, а у тебя жизнь одна. И какой она будет, зависит от тебя. Понял?       — Да.       — Отлично. Значит, О’Лири. Тебе придётся с ним работать. Он уверяет меня, что сам сумеет собрать передатчик, но мне кажется, ему не хватает знаний… Нет, — Тайрон предупредительно поднял руку. — Мне плевать, что вы там не поделили в прошлой жизни. Вы найдёте общий язык и обо всём договоритесь. И первый шаг сделаешь ты. Подойдёшь к нему, извинишься за вчерашнее и предложишь помощь. Я бы советовал не откладывать этот разговор надолго.       Он протянул аптечку Ли. Ли откинул крышку — и растерянно уставился на одинокий моток бинта, флакон антисептика и хирургическую иглу в аккуратном футляре.       — Этого мало, — тихо сказал он. — Здесь даже шовного материала нет.       — Знаю, — Тайрон кивнул. — Остальное надо заработать. Поговори с О’Лири. Сейчас.       О’Лири сидел на пороге сарая, прижимая к рассеченной брови какую-то тряпку.       Ли смотрел на него — и понимал, что не чувствует ненависти. Ненависть — слишком сильное чувство, которое уж точно не стоит растрачивать на мертвецов. Пусть даже на будущих.       — Чего тебе? — тихо спросил О’Лири. Кажется, до него мало-помалу начало доходить, что у действий бывают последствия. Но жалости Ли тоже не испытывал. Жалость он скормил огню — в обмен на более важные вещи.       — Есть разговор, — сказал Ли.       И улыбнулся.