17
23 марта 2022 г., 23:40
Процарапанная на лакированной поверхности стола проплешина формой напоминала нижнюю оконечность Северной Америки: наверное, до войны какой-то скучающий клерк из Департамента общественных работ Питтсбурга день за днём отколупывал кусочки полировки, чтобы придать пятну знакомые очертания. На этой карте не было ни границ, ни ориентиров — за исключением той виртуальной разметки, которую полумёртвый от усталости мозг скриптора Хейла проецировал на предоставленный шаблон. За прошедшую ночь Ли так и не удалось сомкнуть глаз, если не считать получасового недоприхода от разделённой напополам с Квинланом дозы «Мед-икс». Так что проекция получалась яркой и убедительной.
Неподалёку от центра карты асимметричной остроугольной заплаткой распластался Техас, на границе которого скромно приютился Ларедо — Город Семи Флагов, где нашли приют остатки Молниеносного Легиона, потерпевшего поражение в войне с цезарем Рубрианом. Строго на северо-запад от Ларедо расположился Флагстафф — столица Легиона. По крайней мере, двадцать лет назад она находилась именно там, и вряд ли Рубриан стал бы её переносить без крайней необходимости: в смутное время опасно отрываться от традиций.
Традиции Братства на этой карте тоже поместились. Если прочертить воображаемую линию на запад от Флагстаффа, то она привела бы прямиком в Лост-Хиллз, штаб-квартиру Калифорнийского отделения, основанного самим Роджером Мэксоном в две тысячи семьдесят седьмом году.
А где-то там, далеко на востоке, маячил омытый водами Мексиканского Залива мыс Канаверал, который из ненужной достопримечательности былых времён вдруг превратился в Новый Иерусалим…
Между этими ориентирами тянулись невидимые, но прочные нити чужих раскладов — и все они, все до единой, сейчас вели сюда, в Питт. В город, которого на карте не было: до Пенсильвании неведомый картограф так и не добрался. Может, война помешала, а может, беспощадная кадровая политика Питтсбургского Департамента общественных работ… Линия Восточного побережья обрывалась где-то в районе Северной Каролины и растворялась в безнадёжной пустоте. В нигредо, как выразился бы лейтенант Эзра Моретти. Питт, мёртвый город, в котором пока ещё не совсем мёртвый Лионель Джозеф Хейл застрял… чёрт, намертво?
Ли устало усмехнулся. Что и говорить, игра слов изяществом не отличалась — но ведь при работе с технической документацией изысканного слога и не требуется.
Тайрон не соврал: он действительно отдал Ли всю информацию по проекту «Бернадетт». Все пять голодисков — даже сложно было поверить, что проклятие паладина Рида оказалось настолько компактным. «Пип-бой» Квинлана так и остался валяться где-то в Академии Рузвельта, так что Ли ради возможности воспользоваться терминалом пришлось карабкаться по завалу из строительного мусора на третий этаж Департамента общественных работ.
Остальным рабам повезло больше: им удалось обойтись без бодрящей разминки с элементами паркура. Их загнали в общежитие для работников завода, которое по питтсбургским меркам могло сойти за санаторий. Там был душ, кровати и крыша над головой… Зато Ли в качестве компенсации досталась контурная карта Америки. И бутылка водки, найденная в ящике стола. Хороший антисептик. И анестетик, говорят, хороший — хотя Ли в былые времена предпочитал джин… Впрочем, едва ли сейчас имело смысл вспоминать об этих временах.
Ещё вчера Ли был уверен, что отряд Вара обойдёт территорию металлургического комплекса по широкой дуге: к чему лишний раз привлекать внимание Братства? Но разведчики, вернувшиеся к рассвету, доложили: завод никем не охраняется, а питтсбургское отделение Братства разместилось в здании бывшей гостиницы в деловом центре города.
— Лентяи, — с лёгким осуждением вздохнул Квинлан. Впрочем, недобросовестных охранников тоже можно было понять: сторожить на территории завода было попросту нечего. Всё мало-мальски ценное оборудование вывезли в Уилинг, складские помещения опустошили с маниакальной тщательностью… Конечно, это не исключало вероятность диверсий, но зачем бы гипотетическим диверсантам тратить время, силы и взрывчатку на надругательство над выпотрошенным трупом завода? А вот камеры видеонаблюдения Ли на месте сотрудников питтсбургского отделения Братства всё-таки установил бы.
— Нерентабельно, — покачал головой Квинлан, когда Ли поделился с ним своими мыслями. — Электроника здесь долго не живёт. Слышали бы вы, amice, как Бигсли убивался по этому поводу. Его люди установили в Питтсбурге отличную систему уличного видеонаблюдения, но после первой же зимы её пришлось полностью списывать в утиль. Тут снег разъедает изоляцию, вы не знали?
— И мы прислали сюда людей? — Ли грустно усмехнулся. — Хотя да. Люди дешевле.
— Люди прочнее, — мягко уточнил Квинлан.
С этим Ли мог бы поспорить.
«Всё, что потребуется», сказал Тайрон. «Полный список». Что ж, первым пунктом этого списка должен был стать абсолютно стерильный оперблок, оборудованный… ну хотя бы по стандартам середины двадцатого века. Что ещё? Полный инструментарий для проведения нейрохирургической операции. Бригада опытных врачей: хирург, два ассистента, младший медперсонал. И автодок, конечно.
— Никаких автодоков, — решительно заявил Тайрон, который, очевидно, принял близко к сердцу плачевный итог испытаний в Академии Рузвельта.
— Abusus non tollit usum, — попробовал возразить Ли.
— Ab esse ad poste valet consequentia, — отрезал Тайрон. — Никаких автодоков. И никаких посторонних. О’Лири тебе поможет, если потребуется. И я.
Нет, ну конечно, лоботомиты из Дрейдена справлялись и так. Без оборудования, без медикаментов, с помощью матери-панги и отца-экзокортекса. Вот только их жизнь не зависела от процента летальных исходов среди подопытных.
Уловив краем глаза движение, Ли обернулся.
На край пролома в стене с тихим шелестом опустилась крупная чёрная птица — Ли видел таких на мосту через Мононгахилу. Они свили гнездо на заброшенной снайперской вышке и недовольными гортанными криками приветствовали незваных гостей. А теперь, видимо, решили, что пришла пора нанести дипломатический визит.
— Ты ко мне? — осведомился Ли.
Птица дёрнула крылом. Вопросительно склонила безглазую голову: ну что, мистер Хейл, полетаем? Здания в Питте старые, третий этаж — достаточно высоко от земли…
— Ещё рано, — Ли помотал головой. — Не дождёшься.
Настаивать птица не стала — вновь распахнула кожистые крылья, спорхнула со стены и полетела куда-то в сторону берега Мононгахилы. Туда, где низкие грозовые облака льнули к руинам сожжённой церкви — уж не той ли самой, с которой полвека назад начал свой бесславный поход Джо Хейл? Интересно, а что бы он сказал, увидев своего непутёвого сына здесь? Увидев его таким — безоружным, беспомощным, с клеймом на спине…
Нужен биомонитор, подумал он, возвращаясь к списку. Хотя бы простейший биомонитор, чтобы отслеживать АД и сердцебиение пациента во время операции. И хороший надёжный наркоз, а не «накачать опиатами до отключки»… Опиатов-то, кстати, и не было. Все запасы морфина извели на подопытных из Академии Рузвельта. Тайрон обещал раздобыть ещё, но в этом обещании крылось слишком много «если». Да, всё получится — если операция по захвату Кейда пройдёт по плану, и у отряда останется время на сбор трофеев. Если клиника Кейда располагается в отделении Братства на Стил-плаза, а не где-нибудь на противоположном конце города. Если в этой клинике в принципе найдутся знакомые Тайрону аналоги лекарств — а то ещё перепутает анестетик с антигельминтиком…
В общем, при самом пессимистичном раскладе в распоряжении Ли оставались пять ампул морфина и около дюжины стимпаков. И извести все препараты на неведомого лоботомита означало остаться без лекарств самому — и, что хуже, оставить без них Квинлана.
Конечно, Ли вчера сделал всё, что мог — вот только мог он не так уж много. Большая часть порезов действительно оказалась неглубокой, но грёбаный нож О’Лири всё же сделал своё дело: уже к утру как минимум половина ран начала гноиться. Неудивительно: жара, пот, грязь, волокна мешковины… ох и дрянная же комбинация. Она была дрянной уже пять часов назад — Ли подозревал, что сейчас дела обстоят намного хуже. Вот только удостовериться в этом у него не было возможности: Квинлана не отправили в заводское общежитие вместе с остальными рабами, а повели в центр города. Вероятнее всего, Вар собирался использовать проктора в качестве приманки. Или, возможно, в роли парламентёра: устраивать резню посреди жилого квартала — не самое мудрое решение. Им ведь мало захватить Кейда живым — им ещё и уйти надо! Добраться до Ларедо, довести туда рабов, которые, как их ни подгоняй, не могут перемещаться с той же скоростью, что и отряд тренированных солдат. А значит, Вару нужно провернуть всё как можно тише и незаметнее, чтобы выгадать хотя бы пару дней форы — пока кто-нибудь в Цитадели не задастся вопросом: а почему это питтсбургское отделение не выходит на связь?
С другой стороны, судьба пропавшего отделения со станции «Сенека» никого особо не обеспокоила, мрачно подумал Ли. И вновь склонился над терминалом, в усталых электронных мозгах которого уживались сразу несколько файловых систем.
Ручной трепан Дуайена, кусачки Дальгрена, распаторы, ранорасширитель Адсона с кремальерой, ранорасширитель Янсена с винтовым механизмом… Уже страшно — а ведь это не исчерпывающий перечень, а так, minimum minimorum для проведения трепанации. Откровенно говоря, Ли сомневался, что Тайрон сможет найти хотя бы треть нужного оборудования. Разве что Кейд, выйдя на пенсию, не утратил интереса к любимому хобби и оборудовал нейрохирургическую клинику где-нибудь в подвале…
Ли переключился на файл, открытый в соседнем окне — записки двадцатилетней давности, принадлежавшие некоему достойному джентльмену по имени Джонни-Резак.
«07/28/86. Парни пригнали партию мяса из Огайо. Половина передохла по дороге, половина и месяца не протянет — считай, вхолостую сходили. Ашур перекрыл тоннель — говорят, для технических работ, но жопой чую, что-то будет…»
Интуиция не обманывала мистера Резака — но всё же он с достойным уважения стоицизмом успел набросать список нехитрых рейдерских дел: закупить еды в дорогу, вернуть долг некоему Руди, зайти домой к Пятнице в высотку на Вуд-стрит и забрать уже из ремонта чёртов гипнотрон… Можно лишь догадываться, сколько пунктов из этого перечня владелец терминала успел претворить в жизнь: тридцатого июля восемьдесят шестого года войска Братства начали наступление на Питт. Как там говорят? Хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах? Что ж, окажись на месте Ли какой-нибудь бог — он бы и впрямь посмеялся, наверное. А скриптор Хейл привык относиться к информации с уважением. К любой информации. Гипнотрон, значит? Вот интересно, успел ли неведомый Пятница его отремонтировать?
В комнату заглянул бледный О’Лири, за плечом которого маячил Луциан — один из бойцов Тайрона, совсем ещё мальчишка. По крайней мере, до каменной невозмутимости Калида ему было далеко: видно было, что он не в восторге от вверенной ему задачи.
— Так, Хейл, — выпалил О’Лири. — Идём. Пора. Тайрон дал отмашку… Ты что, бухаешь тут, кретин? — возмутился он, уставившись на бутылку водки. — Совсем уже?
Ли поднялся из-за стола — вроде бы не слишком резко, но О’Лири испуганно отшатнулся, чуть не наступив на ногу своему спутнику.
— Короче, пьянь, сворачивайся и пойдём, — буркнул он, опустив глаза. — Времени в обрез. Три часа, может, меньше.
Ли и сам знал, что времени мало. Не у них. У того, другого отряда, который, раз Тайрон дал отмашку, уже проверил здание старой радиостанции и не нашёл там ничего подозрительного. А оттуда, от Вуд-стрит, рукой подать до отделения Братства на Стил-плаза… И что бы там сейчас ни происходило, Ли уже никак не мог на это повлиять.
Идея о вылазке на радиостанцию принадлежала, конечно, О’Лири — этой мыслью он поделился с Ли накануне вечером.
— Так, мудила, — прошипел он, отведя Ли в сторонку. — Ты мне там, вроде как, помочь вызывался? Ну так поможешь завтра. Пойдёшь со мной в студию «Голоса Аллегейни», там как раз для тебя работёнка — технику потрошить. И если старику своему о чём-то проболтаешься — пеняй на себя.
Эта беспомощно-хамоватая манера была настолько убогой защитной маской, что её просто невозможно было воспринимать всерьёз. О’Лири боялся. Боялся настолько, что не задумываясь откликнулся на предложение о помощи, исходящее от человека, который за несколько часов до этого обещал разыскать и убить его родных. Что ж, отчаяние — мощный оптический фильтр, способный заретушировать подобного рода логические противоречия. А у идиота О’Лири, внезапно осознавшего, что собирать демонстрационную версию «Бернадетт» придётся именно ему, были все основания отчаяться.
— А что ты, собственно, надеешься там найти? — осведомился Ли.
— Плакат с Гильдой Броско и двухсотлетнюю самокрутку с планом, — фыркнул О’Лири с безграничным презрением. — Устрою себе вечер любви… Нет, ты серьёзно? Комплектующие, кретин. Любое оборудование, которое может пригодиться для сборки передатчика.
— Думаешь, там что-то уцелело?
— Ну что-то же должно было остаться? — со злостью спросил О’Лири. — Сама антенна, как минимум. Блок питания, может, живой.
— И мы его на горбу до Ларедо потащим? — осведомился Ли.
— Охуеть как остроумно, — О’Лири нервно усмехнулся. — Да нам сейчас всё пригодится. Вообще всё, вплоть до крепежа. Хер знает, что у них там есть в Ларедо. Короче, лучше подстраховаться.
Ли думал, что Тайрон тоже предпочтёт подстраховаться и отправит на радиостанцию как минимум двоих охранников — но, похоже, Луциану предстояло нести этот крест единолично: во дворе к их маленькому отряду так никто и не присоединился. Впрочем, Луциан и в одиночку справлялся неплохо. Он вёл их вперёд аккуратно, неторопливо, заранее проверяя каждый закоулок — что безумно раздражало О’Лири.
— Ты двигай, блядь, шустрее, — прикрикнул он на солдата. — Времени и так нет ни хера, а тут ещё ты еле тащишься. Всё тут в порядке, Тайрон же сказал.
— Чего ты так боишься? — спокойно спросил Ли. — Тайрон знает, что мы здесь.
— Чего боюсь? Проебаться! — огрызнулся О’Лири. — Тайрону, если ты не в курсе, нужно, чтобы твой лоботомит во время демонстрации «Бернадетт» чуть ли не по воде ходил. А для этого, вот так сюрприз, нужен нормальный широкополосный передатчик. И если я его не соберу — прикинь, никто в Ларедо не обрадуется.
— А до тебя это только сейчас дошло? — сочувственно спросил Ли. — Что теперь ты их будешь радовать до конца дней своих?
— Ты повыёбывайся тут ещё, — ладонь О’Лири как бы невзначай легла на рукоять пистолета. — Тайрона тут нет, никто тебя защищать не станет.
— Ты ничего мне не сделаешь, — Ли покачал головой. — Тебе слишком страшно.
— Слушай, урод, да я через столько прошёл — тебе и не снилось, — прошипел О’Лири. — Я уже ничего не боюсь. А вот кому тут страшно до усрачки — так это тебе. За старого ублюдка. Угадал?
Ли не счёл нужным отвечать.
— Да чего, угадал, конечно, — О’Лири презрительно фыркнул. — Смотреть тошно, как вы друг друга облизываете. Ну теперь зато ясно, почему ты тогда жену бросил в Южном Бостоне и свалил куда-то… в Ядер-Мир, да? Нет, Хейл, я просто понять хочу, — он тряхнул головой. — Ладно ребята со станции, их ты не знал. Но ведь и твоя Арлин точно так же могла умереть во время восстания. Он же всем оптом смертный приговор подписал, уёбок этот. И ты вот так запросто взял и простил его? Пиздец какой-то. Даже и представить боюсь…
— Именно, — Ли кивнул. — Ты боишься. И поэтому ты ничего не поймёшь. Квинлан сволочь, не спорю. Но он, по крайней мере, знал, что делает. Чем рискует и ради чего. А ты хоть что-нибудь знаешь, кроме постоянного ужаса? Тебе ведь даже просчитать последствия на два шага вперёд — и то страшно. Ты продал «Бернадетт» Легиону — зачем? Чтобы как следует наказать Братство за то, что в ту ночь ты не справился со своим страхом? Я бы спросил, понимаешь ли ты, что будет дальше. Но не спрошу. На бегу плохо думается.
— Хорошо же он тебе мозги засрал, — О’Лири покачал головой. — Ладно, похер. Всё равно он уже покойник.
— И почему это?
— А ты подумай, — ощерился О’Лири. — Ты же у нас умный. Вот мы с тобой нужны Легиону. Я в технике разбираюсь, ты, вроде как, врач. Дойдём до Ларедо, на тебя там ошейник нацепят — и будешь въёбывать в лазарете как миленький. Оно, может, и не работа мечты — зато есть все шансы дожить до старости… А Квинлан твой — он ведь не умеет ничего. Сам он нахер никому не нужен. Только то, что у него в башке. Из него выжмут эту информацию — и сразу в расход, так спокойнее. И выкуп за него не запросишь, даже через посредников, — это всё равно что вызвать огонь на себя, а у Молниеносного Легиона сейчас и так проблем хватает… Нет, ему хана.
— Интересно, — кивнул Ли. — Томас, ты когда-нибудь слышал о компрачикосах?
— Что, блядь?
— Средневековая группировка похитителей детей, — объяснил Ли. — Они воровали младенцев — или скупали по дешёвке — и делали из них цирковых уродцев. Ломали кости, выкручивали суставы. Иногда на несколько лет заковывали в глиняные корсеты, чтобы остановить рост костей… У тебя та же проблема. Неплохое от природы аналитическое мышление, безнадёжно изуродованное страхом. И ведь это уже не вылечить. А жаль.
— Себя пожалей, — процедил сквозь зубы О’Лири. — Урод.
Радиостанция располагалась в накренившемся подтопленном здании на набережной. О’Лири был не первым обитателем Пустоши, возлагавшим на эту развалюху неоправданные надежды. Похоже, не так уж давно кто-то пытался тут обжиться — с абсолютно предсказуемым результатом. Из студии звукозаписи выволокли всю аппаратуру и бросили догнивать во дворе под навесом, а освободившуюся комнату заставили самодельной мебелью. А в затопленном подвале на верхних полках стеллажа догнивали остатки запасов провизии — какие-то банки с самодельной консервацией, мешки с мукой и солью…
— Так, — растерянно пробормотал О’Лири, оглядывая разорённую студию. — Ну чего… Передатчик надо разобрать. Сам он нам не пригодится, конечно, но на компоненты пойдёт. Антенно-фидерный тракт можно унести, как минимум.
— Можно, — кивнул Ли, подойдя к химической лаборатории, притулившейся в заплесневелом углу. Судя по набору компонентов на полках лабораторного шкафа и прикреплённым к стене чертежам на промасленной бумаге, прежний обитатель радиостанции мечтал наладить производство натриево-серных генераторов. Но не преуспел: единственное мертворожденное дитя этого благородного замысла валялось под столом, оплетённое клочьями паутины.
Впрочем, ничто не происходит без причины.
Ли снял с полки ёмкость с натрием. Осторожно переставил на край стола. Нет, это была ещё не мысль. Предчувствие мысли.
— Так. Ты, — О’Лири обернулся к Луциану. — Антенну видел? Лезь наверх и аккуратно отсоедини от неё кабель. Постарайся не повредить разъём.
— Почему я? — хмуро спросил солдат.
— Потому что Хейл — безногий калека, — презрительно процедил О’Лири. — Наебнётся — костей не соберёшь. А я… — он отвёл взгляд. — У меня и здесь дел хватает.
Так ты ещё и высоты боишься? — почти с жалостью подумал Ли.
— Ладно, — кивнул солдат. — Но передатчик останется у меня. Командир Тайрон так сказал.
— Да как хочешь, — О’Лири скривился. — Только на кнопку не нажми ненароком. А ты работай, сука, — он резко обернулся к Ли. — Что стоишь? Видишь передатчик? Ну так разбирай.
Он вытащил из кармана разгрузки мультитул — и в нерешительности замер. Положил его на пол. Вынул пистолет из кобуры, снял с предохранителя. Ногой подтолкнул инструмент по направлению к Ли.
— Если ты мне поможешь, закончим быстрее, — спокойно отозвался Ли.
— Помогу, — О’Лири кивнул.
Нет, всё-таки он не был безнадёжным идиотом. И понимал, должен был понимать, что их взаимодействие зашло куда-то не туда. Что им действительно придётся работать вместе, за неимением других вариантов, а раз так — значит, надо как-то адаптироваться. Понижать стандарты.
— Слушай, Хейл, — он осторожно положил пистолет на край стола. Так, чтобы можно было дотянуться. — Я же понимаю, мы с тобой теперь в одной лодке. С этой «Бернадетт» ни ты, ни я в одиночку не справимся. Просто ты мне столько херни вчера наговорил, что я даже и не знаю…
Он выжидательно замолчал.
Белый флаг, подумал Ли. «Ты притворишься, что ничего такого не имел в виду, а я притворюсь, что поверил»… Что ж, заманчивое предложение. Для отчаявшихся.
— Вот блядь, — О’Лири нервно усмехнулся. — Молчишь, да? Ну и хер с тобой. Обиделся он.
Он отстегнул от пояса флягу с водой. Отвинтил крышку, сделал несколько торопливых глотков. Скорее всего, даже не из желания поиздеваться — просто пить захотелось… Но Ли сейчас во всём мерещились намёки.
Вода. Очищенная вода. Ещё одна деталь головоломки — или просто судорожные попытки измученного рассудка разглядеть желаемое в действительном. Огонь в воде.
Вдвоём они выпотрошили старый передатчик и микшерный пульт. Улов, как и следовало ожидать, оказался небогатым: большая часть компонентов выглядела безнадёжно повреждённой. Но если О’Лири будет легче топать до Ларедо с рюкзаком, забитым бесполезным радиолюбительским хламом — что ж, почему бы и нет? В конце концов, все по-своему снимают стресс.
Минут через десять к востоку от радиостанции раздался взрыв. Достаточно мощный, чтобы выбить остатки стёкол из оконных рам и заставить отсыревшие ошметки штукатурки посыпаться с потолка асбестовым дождём.
— Хана, — выдохнул побледневший О’Лири. — Хейл, это пиздец. Так не должно было быть. Эти… наши… ну, из Братства — их же мало! Они бы и моргнуть не успели, если бы их заранее не предупредили!
— Может, просто быстро сориентировались? — предположил Ли.
— Да хера с два. Ты слышал, как рвануло? Это засада, или типа того… Но им неоткуда было узнать! — О’Лири взмахнул рукой — и транзисторы посыпались со столешницы на пол. — Вар и этот хер, Калид, сами на разведку ходили. Они и ещё трое… ну таких, серьёзных ребят. Не могли они спалиться!
Камеры, подумал Ли. Возможно, на заводе хоть что-то да осталось от той системы видеонаблюдения, на которую некогда расщедрился Бигсли? И тут же возразил сам себе: а что, собственно, такого эта камера показала бы? Группу странствующих древенов в сопровождении нескольких охранников? Да, это повод насторожиться. Возможно, выслать группу на разведку — но не более того…
— Пиздец, — продолжал стенать О’Лири. И Ли на этот раз не мог с ним не согласиться: да, пиздец. Он самый. Тайрон на разведку не ходил — значит, он, скорее всего, решит, что Вар нарочно подстроил всё так, чтобы Кейд не пережил задержания. А раз так… Раз так, Тайрон (если он выжил при взрыве… хотя, вероятнее всего, выжил: с чего бы командиру лезть на штурм в первых рядах?) примет единственное решение, позволяющее сохранить хотя бы призрачную надежду на создание рабочей версии «Бернадетт»: лично доставит скриптора Хейла и послушника О’Лири в лабораторию в Ларедо. И всё бы ничего… но Квинлан. Он же и до конца недели не доживёт без врачебной помощи. И если даже предположить, что в отряде есть врач — кто захочет тратить ресурсы на чужака?
Нет, если бы не сбруя с пиропатроном — сейчас был бы идеальный момент для побега. О’Лири ничего не соображает от страха. Луциан… Луциан, безусловно, опасен. Но он здесь один. И он не на своей земле — в отличие от сына Джо Хейла, которому, если бы Пустошь жила по средневековым порядкам, точно полагался бы небольшой земельный надел где-нибудь на берегу Мононгахилы…
И вдруг Ли понял. Собрал воедино все те подсказки, которые с самого утра подсовывал ему Питт. Картина, что и говорить, получалась не слишком приятной.
Но обнадёживающей.
— Томас, — негромко окликнул он О’Лири. — Увеличь радиус. Мне нужно спуститься в подвал.
— Зачем? — с подозрением спросил О’Лири.
— Ты же сам видел: там есть соль, — спокойно объяснил Ли. — Хлорид натрия. Пригодится, чтобы сделать физраствор для нашего лоботомита.
— Мешок мы не утащим, — огрызнулся О’Лири.
— Не утащим, конечно, — согласился Ли. — Но отсыпать немного — можно? Да вот хотя бы… — он снял с полки небольшую пластиковую канистру. — Хотя бы сюда.
— Времени нет, — буркнул О’Лири.
— Это быстро, — Ли поймал его взгляд — недоверчивый, затравленный. — Понимаешь, если подопытный не выживет после операции, накажут не только меня.
— А этот физраствор — он точно нужен?.. — О’Лири нахмурился. — Ладно. Только живо.
Ли подошёл к распахнутой настежь двери подвала. Нижние ступеньки лестницы скрывались под водой — ледяной мутной водой из Мононгахилы, по химическим свойствам бесконечно далёкой от дистиллята.
Ли представил себе, что будет с его ногой, когда эта ржавая жижа просочится сквозь трещины в гильзе протеза и доберётся до стёртой в кровь кожи. Представил отчётливо. Образно. В деталях.
Но оно того стоило.
Да, сама по себе вода — отвратительный проводник. Другое дело — солёная вода. Очень солёная вода. Даже при отсоединении контакта от кожи электрическая цепь замкнётся через проводящую среду. По крайней мере, должна замкнуться. А это, как минимум, неплохая заявка на то, чтобы вычеркнуть гениальное изобретение О’Лири из списка помех.
— Чего ждёшь? — недовольно спросил О’Лири. — Купаться перехотелось?
— Нож, — Ли обернулся. — Мне нужен нож. Мешок разрезать.
О’Лири вытащил нож из поясных ножен. Швырнул под ноги Ли.
— Пять минут, Хейл, — предупредил он. — Потом пеняй на себя.
Ли кивнул. Подобрал нож.
И шагнул в холодную затхлую воду.
Что ж, это оказалось примерно так же больно, как он и представлял. Нож он не выронил — а вот пластиковая канистра выпала из разжавшихся пальцев и гулко шлёпнулась в воду, обдав лицо и руки Ли каскадом ржавых брызг.
— Ты что там творишь? — донёсся до него недовольный окрик О’Лири. — Живо сделай, что надо — и вали обратно. Тут ещё работы до хера.
Ли стиснул зубы. И пошёл дальше.
Мешок лежал на средней полке стеллажа — в паре футов от поверхности воды. Само собой, соль от таких условий хранения отсырела и слиплась. Но ведь никто и не обещал, что будет легко?
Нож распорол заплесневелую мешковину — и ничего не произошло. Только тонкая струйка соли с тихим шелестом посыпалась в воду. Ли перехватил нож, замахнулся — и рукоятью, чтобы не повредить лезвие, начал откалывать от соляной глыбы кристаллы.
— Ты там чего? — визгливо осведомился О’Лири. — Заснул, что ли?
Ли очень хотелось бы, чтобы всё это было сном. Но нет. Этот отрезок реальности ему предстояло прожить целиком и полностью. Прочувствовать всей кожей.
Комья соли сыпались вниз, один за другим. С лёгким шипением растворялись в воде, отдаваясь яростной, грызущей болью ниже колена…
А ведь сейчас будет хуже, подумал Ли. Намного хуже. Что ж, рождение — это всегда больно.
Он набрал в грудь воздуха. И с головой нырнул в ледяную просоленную воду.
Если бы он мог кричать под водой — его вопль сейчас долетел бы, наверное, до самого чёртова завода. Боль была не просто жуткой — ослепительной, начисто выжигающей все мысли. Он снова горел, горел заживо — на этот раз под водой; огонь безжалостно и методично вгрызался в свежие ожоги… Единственным ориентиром оставалась рукоять ножа, зажатая в ладони. И смутное осознание того, что эта боль не может, не должна быть напрасной. Что боль — это всего лишь цена, которую он платит за возможность…
...довести дело до конца.
Клинок ножа плашмя прильнул к щеке. Лезвие рассекло ремешок — первый, второй…
И ничего не случилось. Обманутые, сбитые с толку датчики никак не отреагировали на ослабление контакта.
Вода приняла жертву — сбруя с пиропатроном медленно опустилась на илистое дно подвала. А Ли вынырнул наружу. Выпрямился, судорожно вдыхая едкий воздух, с трудом удерживаясь по эту сторону реальности.
— Ты где, урод? — О’Лири заглянул в подвал. — Тебе пиздец. Точно. Пиздец тебе.
Ли осторожно направился в сторону лестницы. Вода с тихим заговорщическим плеском отзывалась на каждый шаг. Стекала по лицу, вгрызалась в раны на спине — и смыть её было нечем…
…Но всё-таки оно того стоило.
— Эй! — О’Лири спустился на ступеньку ниже — и замер, подслеповато щурясь. Пистолет нервно подрагивал в руке. — Эй, ты что, пошутить решил? В прятки поиграть? Выходи давай!
Он мог бы и не просить. Ли слышал его частое прерывистое дыхание, видел испарину на лбу, испуганно расширенные зрачки… Вызов. Приглашение, которое невозможно не принять.
И Ли его принял.
Он шагнул из темноты навстречу оцепеневшему О’Лири. Перехватил левой рукой сведённое судорогой запястье — поздороваться, а заодно превратить неравенство в тождество, исключив лишний элемент.
Лучевая кость сладко хрустнула — и пистолет, ударившись о ржавый край ступеньки, скрылся под водой.
— Ну что, Томас? — улыбнулся Ли, разжимая пальцы. — Беги.
И он побежал. Развернулся и побежал, лишив себя абсолютно всех шансов, — наверх, навстречу свету, как будто свет здесь мог помочь… Споткнулся о край верхней ступеньки. Покачнулся, нелепо взмахнул руками — и рухнул ничком, пригвождённый к полу ударом ножа.
— Это почка, — объяснил Ли, аккуратно проворачивая нож в ране. — Поэтому так больно. Можно даже сознание потерять. Но ты не потеряешь, правда? Я же в тебя верю.
Судорожно всхлипнув, О’Лири пополз к двери. Ли подхватил его за шиворот. Развернул лицом к себе.
Лезвие ножа полоснуло по векам, вспарывая тонкую кожу, рассекая глазные яблоки… Торопливо, неаккуратно: времени было так мало, а сделать предстояло так много.
— Зато тебе больше не будет страшно, — нож с чавкающим хрустом скользнул вдоль орбитальной кости. — Потому что самое страшное уже случилось.
Пузырёк с измельчённым натрием так и стоял на краю стола, как декорация к трагедии. Ли отвинтил крышку. Аккуратно вытряхнул белесые хлопья в опустевшие глазницы.
О’Лири взвыл и выгнулся дугой. Скрюченные пальцы впились в доски пола.
— Нет, ещё не всё, — сообщил Ли, снимая фляжку с пояса О’Лири. Вода, прохладная чистая вода. Такая заманчивая, такая желанная… Но сейчас Ли не претендовал на чужое. Наоборот! Сейчас он намерен был делиться — тем огнём, который растекался по венам радостным искрящимся предчувствием завершённого дела.
Он наклонил флягу — и струйки воды с шипением потекли по окровавленному лицу О’Лири, вспыхивая язычками изжелта-белого пламени. Простейшая химическая реакция: при взаимодействии натрия с водой выделяется колоссальное количество тепла, которое воспламеняет пары водорода.
Да, обычно Таинственный Незнакомец действовал иначе. Быстрее, проще. Но сейчас он великодушно уступил место своему младшему брату. Та темнота, которая их разделяла, оказалась вовсе не такой уж непроницаемой. Особенно теперь — разъеденная солью, пропитанная дымом костра… И Ли с лёгким огорчением понял: а ведь всё это время Таинственный Незнакомец забирал себе всё лучшее — это изумительное ощущение абсолютного принятия, чистого торжества.
Но сейчас он терпеливо стоял в стороне. И ждал.
И Ли ему уступил. Это было правильно и честно. Уступил — но не рухнул в пропасть беспамятства. В кои-то веки он видел и чувствовал всё от начала до конца. От тревожного пьянящего ощущения, с которым нож вспарывает податливую оболочку тела, готового признать чужую власть, принять абсолютно все предложенные условия — до последнего стона, последнего вздоха, еле уловимого сокращения сердца под рукой…
Видел, как распахнулась дверь. Как мальчишка-легионер испуганно замер на пороге с мотком кабеля в руках…
В следующую секунду этот моток кабеля полетел ему в лицо. Добрые фунтов тридцать, помноженные на ускорение.
Увернуться Ли не успел — и рухнул навзничь. Спина отреагировала на соприкосновение с полом вполне ожидаемо: разъеденные солёной водой ожоги вспыхнули новой болью, да так, что на секунду Ли позабыл, как дышать. Этой секундой Луциан воспользовался с умом. Сквозь оглушительный стук сердца Ли услышал, как выбитый из его руки нож ударился о доски пола. И откуда-то со дна души взмыло это наивно-детское чувство горячего возмущения и обиды: нет, ну нет, это просто не может происходить на самом деле! Это же неправильно! Нечестно!
Луциан отпихнул нож в сторону. Схватил обмякшего Ли за руку, рывком подтащил к стене, как тряпичную куклу — и Ли почувствовал, как вокруг запястья сомкнулся стальной обод наручников. Второй обруч Луциан сноровисто защёлкнул вокруг ржавой трубы, ведущей от бойлера к радиатору — ржавой, но прочной.
Да как же это?..
Луциан отпрянул в сторону. Выпрямился, тяжело дыша и глядя на Ли сверху вниз с растерянностью охотника, которому удалось поймать в западню опасную безумную тварь — и который теперь не очень-то представляет, что с этой тварью делать.
— Сиди тут, — выдохнул он.
Ли беспомощно скользнул взглядом по полу.
Нож лежал далеко. Слишком далеко, не дотянуться… А Таинственный Незнакомец, любитель чётких алгоритмов и отработанных сценариев, просто исчез, оставив Ли разбираться с хаосом в одиночку. Чёрт.
Ага, вот оно.
Нет, всё-таки Питт благоволил Лионелю Джозефу Хейлу. Отвёртка, которую О’Лири отшвырнул в сторону в приступе паники, так и лежала под столом, присыпанная штукатуркой.
— Луциан, — спокойно окликнул мальчишку Ли. — А ведь он всё ещё жив.
— Что? — спросил Луциан севшим голосом. — Что ты сказал?
— Томас жив. Сердце ещё бьётся, — Ли печально покачал головой, глядя на абсолютно, бесповоротно мёртвого О’Лири. — Я не успел закончить. Помоги ему. Не хочу, чтобы он мучился сверх необходимого.
И он поверил. Чёрт знает как и почему, но поверил в эту отчаянную безнадёжную ложь. Испуганно выругался, склонился над О’Лири, на секунду упустив из виду того, кого упускать было нельзя…
Что ж, Ли тоже умел рационально распоряжаться выгаданными мгновениями. И чужим милосердием.
Отвёртка с чавкающим звуком вонзилась в подколенную артерию мальчишки. В попытке удержаться на ногах он вцепился в край столешницы. Но прогнившее дерево не выдержало нагрузки: ножка стола хрустнула, подломилась — и Луциан рухнул вниз, увлекая за собой добрые пятьдесят фунтов лабораторного оборудования.
Ли нетерпеливо подался вперёд, смаргивая разъедающую глаза пыль.
Что ж, могло быть и хуже. Луциан без сознания лежал на полу в медленно растекающейся луже крови: артериальное кровотечение — вещь серьёзная. Вот только чёртова отвёртка так и осталась торчать из раны — а это, безусловно, тормозило процесс.
Ничья. А точнее — проёб безмозглого скриптора Хейла. Мальчишка-то всё ещё жив. Он здоровый, крепкий, выносливый — может и очнуться. И уж тогда…
Думай, приказал себе Ли. Хер с ним, с ключом.Ты ведь не в пустыне. Тут столько всего, что глаза разбегаются. Наверняка найдётся и какой-нибудь аналог отмычки. Должен найтись.
Думать не получалось. Особенно в свете торопливых шагов за стеной, которые становились всё отчётливее. Знакомых шагов — неровных, шаркающих.
Квинлан заглянул в студию. На лбу проктора багровел след от ремешка: очевидно, Квинлан тоже нашёл способ избавиться от сбруи с пиропатроном, причём гораздо менее драматичный.
— Да боже мой, Ли, — лицо проктора исказила болезненная гримаса. — Ну до чего же вы некстати всё это затеяли!..
— Освободите меня, — попросил Ли — тут уж не до гордости. — Быстрее, пожалуйста. У этого солдата есть ключ.
Квинлан не обратил на его просьбу ни малейшего внимания. Беспокойно оглянулся. Подхватил с пола нож, брезгливо обтёр рукоять полой балахона.
— Как вы это… — пробормотал он. Склонился над Луцианом и неуклюже перевернул его на спину.
— Осторожнее, — предупредил Ли. — Он ещё не умер.
— Ясно, — кивнул Квинлан. И, на секунду замешкавшись, решительно и размашисто полоснул мальчишку по горлу. — Что дальше? Глаза, да?
— Не надо! — заорал Ли.
Он понял. Понял всё — по отзвукам чужих голосов, доносящихся со двора, по топоту ног из коридора. Да, Квинлан воспользовался суматохой и сбежал, но уйти от погони ему не удалось. И он наскоро спасал то, что ещё можно было спасти — жизнь прикованного к батарее идиота, который только и мог, что смотреть, как Квинлан копирует его работу, неумело, но старательно.
— Ну и дрянь, — с ожесточением прокомментировал Квинлан, запуская руки во вспоротый живот Луциана. — Этот запах… Ещё рёбра эти… это же рёбра, да? Ли, да что вы во всём этом находите, не пойму?
— Да отойди ты от него! — исступлённо закричал Ли. — Отойди!
На пороге замер один из легионеров.
— Ах ты ж мразь! — выдохнул он. Бросился к Квинлану — но ворвавшийся в комнату Калид его опередил. Лёгким незаметным движением выдавил из ладони Квинлана рукоять ножа, завёл руку за спину. Ли стиснул зубы в ожидании знакомого хруста костей — но нет, у Калида, в отличие от некоторых, не было проблем с самоконтролем.
— Отойди, — услышал Ли резкий голос Тайрона. Застывший в дверях солдат покорно посторонился.
Тайрон переступил порог. Нахмурился.
— Что здесь… — он сухо усмехнулся, остановившись взглядом на окровавленном ноже. — Так. Ясно.
— Это я. Это всё я. Он ни при чём, — торопливо проговорил Ли, понимая: не поможет. Ведь всё действительно было ясно — для любителей расследований в духе незабвенного констебля Харриса. Пристёгнутый к батарее калека, который нипочём не смог бы убить двух вооружённых людей — и Квинлан. Весь в крови, с ножом в руке, пойманный на месте преступления…
— Сомневаюсь, — Тайрон скользнул взглядом по трупу О’Лири. — Впрочем, это ничего не меняет.
Их выволокли во двор. Остальные солдаты уже ожидали снаружи — и Ли мельком поразился тому, как же мало их осталось. Авдий с перевязанной рукой, ещё двое бойцов — и всё?..
— Это я их убил! — ожесточённо повторил он: вдруг до кого-нибудь, ну хоть до кого-нибудь дойдёт? — И О’Лири, и Луциана. Я, слышите?
Тайрон покачал головой.
— Тебе верить нельзя. Это я уже понял. Значит, поверю ему, — он повернулся к Квинлану. –Для разнообразия.
— Нет, — у Ли в глазах потемнело. — Нет, Тайрон. Te obsecro. Ego fecit hic… Это я. Я. Честное слово!
Тайрон молча обменялся взглядом с Авдием. Тот так же молча протянул ему ублюдочный нож, при виде которого у Ли пробежал мороз по коже. «Потрошитель». Миниатюрная цепная пила.
— Вар просил доставить тебя в Ларедо живым, — Тайрон подошёл к Квинлану. — О «доставить целым» речи не шло. А натворил ты немало. Руку. Правую.
Квинлан невозмутимо вытянул перед собой ладонь. С каким-то отстранённым любопытством уставился на лезвие ножа.
— Это не он! — заорал Ли, безуспешно пытаясь вывернуться из захвата Калида. — Это я! Я!
Его вопль утонул в лязге цепи.
Короткий взмах — и кисть руки шлёпнулась в грязь.
Её же можно пришить, лихорадочно подумал Ли. Восстановить иннервацию… хотя бы частично. Пока не начался некроз…
Тайрон спокойно протянул «Потрошитель» обратно солдату. Подобрал кисть с земли. Размахнулся — и швырнул в реку.
— Забирай, — он толкнул Квинлана навстречу Ли. — Сделай что-нибудь, чтобы он не подох к утру.
На столе стояла лампа под клетчатым абажуром. Её свет — уютный, ровный, — напоминал Ли что-то из детства. Из того прочно забытого детства, которое он подглядел в капсуле воспоминаний: пасмурный летний вечер, тихий усталый голос матери, запах дыма и дождя, исходящий от кожаной куртки отца…
И ведь ничего, на самом-то деле, не поменялось за двадцать восемь лет. Он так и остался беспомощным ребёнком, орущим от бессильной ярости и невозможности сделать всё по-своему. А младенцам только и остаётся, что звать на помощь взрослых, правда?
Думать об этом было невыносимо. Квинлан ведь мог просто уйти. Он должен был уйти. Вызвать помощь. Или — хрен с ней, с помощью, — просто спастись самому. А вместо этого он помчался на радиостанцию, на выручку идиоту, который позволил щенку из Легиона приковать себя к батарее…
С другой стороны — чёрт, но ведь у этого прикованного к батарее идиота всё-таки было в запасе время. Немного, но было. Если бы Квинлан не привёл за собой погоню, скорее всего, Ли успел бы понять, как разделаться с замком.
Но нет же. Квинлан пришёл. И взял вину на себя. Почему и зачем? Понадеялся, что проктора Братства легионеры всё-таки пощадят? Или просто не думал, что всё зайдёт так далеко? Или вообще ни о чём не думал (хотя так он, наверное, не умеет)?
И ведь на самом деле всё это — мотивация, подтексты, — сейчас было неважно.
Квинлан его защитил.
А Ли его защитить уже не мог.
Вы же видите, умолял он невидимых богов. Помогите ему. Спасите его. Он ведь важен. Необходим. Братству без него не выжить.
Но небеса молчали. Сочились дождём.
Отсветы ночника падали на лицо Квинлана — бледное, неподвижное, с заострившимися чертами. В коридоре дежурил охранник, но в этой комнате, кроме них двоих, никого не было. Да что там, на Ли даже сбрую с пиропатроном не стали надевать. И так знали: не сбежит. Окровавленная повязка на руке Квинлана оказалась надёжнее всех сторожевых устройств вместе взятых.
Квинлан что-то беззвучно прошептал. Слов Ли разобрать не мог — но зачем ему было их разбирать? Он и так прекрасно знал, кого Квинлан зовёт.
— Артур не придёт, — тихо сказал он. Не потому, что боялся, что кто-то услышит — просто сорванные голосовые связки были способны лишь на хриплый шёпот. — Здесь только я.
Тени на лице Квинлана оставались неподвижными. Только правое веко — запавшее, перечёркнутое кривым шрамом — болезненно дрогнуло.
— Ты же мне говорил. Сам говорил, что люди прочнее, чем кажутся. Я бы… я бы справился. Руку мне он бы точно отрубать не стал. Придумал бы что-нибудь другое… Но я-то этот язык понимаю. Мне было бы проще. А ты…
Он замолчал. За разбитым окном заброшенной квартиры шелестел мягкий предутренний дождь.
— Тебе было интересно, что я такого увидел в Пойнт-Лукауте? Ну пожалуйста. Ты меня хвалил. Говорил, что рассчитываешь на меня. Гордишься мной, — он перевёл дух. — И для меня это тогда было важно. Важнее всего на свете. Вот и всё. Просто ведь, да?
Квинлан не ответил. Чёрт знает, слышал ли он вообще хоть что-нибудь. Морфин — достаточно мощный преобразователь входящих аудиосигналов.
Ампулу с морфином приволок Чен — видно, Тайрон всё же сообразил, что не слишком-то разумно терять последний рычаг давления на скриптора Хейла.
— Хейл, братюня, да не грусти ты, — подбодрил его рейдер. — Вон вы зато как гульнули на пару с дедом! Ирлашку бедного так распотрошили, прямо моё почтение. Ну не удрали, не выгорело — так хоть душу отвели… Хотя мы тут тоже, знаешь ли, на жопе ровно не сидели.
Со слов Чена Ли удалось более-менее точно восстановить хронологию очередной питтсбургской бойни — другими культурными событиями история этого славного города как-то не изобиловала.
Кейда в здании бывшей гостиницы на Стил-плаза не оказалось — как, впрочем, кого бы то ни было ещё. Весь личный состав питтсбургского отделения Братства Стали как сквозь землю провалился. Единственное, что отряд Вара смог отыскать в брошенном здании, под завязку нашпигованном взрывчаткой на дистанционном управлении, — это бесславную смерть. Четверо солдат погибли сразу, пострадал и сам Вар.
— Полез какого-то идиота из-под завалов вытаскивать — и сам чуть не угробился, — с безграничным презрением объяснил Чен. — Вот на хера, а? Ты ж командир, так и сиди в стороне. Пусть другие жопы рвут.
В это же самое время пропавшие солдаты Братства отыскались на другом конце города при попытке взять штурмом заводское общежитие. Попытка, как и следовало ожидать, с треском провалилась: шестерых рыцарей уложили на месте, одному удалось сбежать. Потери со стороны Молниеносного Легиона оказались не столь впечатляющими: двое раненых, один убитый. И трое рабов, погибших по собственной дурости: ребята на радостях рванули навстречу освободителям, словно одно лишь присутствие в округе представителей Братства способно было увеличить контрольный радиус устройства с пиропатроном.
— И мы перебрались сюда, — продолжал рассказывать Чен. — Такой был уговор с самого начала — если прижмут, то придаём нашей учёной отаре максимальное ускорение и отступаем в Верхний город. Калид для нас как раз эти апартаменты накануне приглядел — ну красота же, а? Три этажа — и все наши. Хоть каждому рабу по отдельной квартире выдавай… Хотя лучше бы он, конечно, на Стил-плаза всё как следует разведал. Ну да что уж там, проебался малый…
— Это Калид планировал операцию? — спросил Ли.
— На пару с Варом. Стратеги, блядь, — осторожно фыркнул Чен, покосившись в сторону выхода. — А теперь нам тут торчать, пока Вар не оклемается или не сдохнет. Тайрон ещё свалил к чёртовой матери. На нас на всех наорал, чтобы тихо сидели и наружу не совались, а сам в Крепость полез. Что он там найти надеется — вообще без понятия.
Ли догадывался, что. В логове Ашура двадцать лет назад располагалась как минимум одна медицинская лаборатория — та самая, где доктор Кунданика разрабатывала вакцину от ИТВ. Да и приближённые Ашура должны были где-то лечиться — а значит, логично предположить, что в Крепости мог функционировать прилично оснащённый госпиталь… Конечно, при штурме в восемьдесят шестом году здание сильно пострадало, но ведь сейчас об идеальных вариантах и речи не шло. Ни для кого.
Тайрон вернулся на рассвете. Без стука распахнул дверь комнаты — сквозняк взметнул со стола распечатки с описанием операции по внедрению чипа, а абажур ночника тревожно закачался, отбрасывая рваные тени на стены и потолок.
— Пора, — услышал Ли. И медленно поднял взгляд.
— Лаборатория в Верхнем городе, — Тайрон снял с плеч рюкзак, завёрнутый в полиэтиленовую плёнку, усеянную крупными дождевыми каплями. — Там есть всё, что тебе надо. А я хочу закрыть вопрос сегодня. Сделаешь всё как следует — старик будет жить. Не справишься — ну что ж, ему ещё есть что терять. Понял меня?
Ли молча кивнул.
— Лекарства здесь, — Тайрон поставил рюкзак на пол. — Всё, что мне удалось найти. И… — он вытащил из кармана упаковку ментатов. — Это тебе.
— Этого не было в списке, — спокойно сказал Ли.
— В твоём списке, — уточнил Тайрон. — О’Лири просил для себя. Утверждал, что этот препарат работает. Улучшает память, восприятие, концентрацию… На твоём месте я бы подстраховался.
Ли поймал брошенную пачку. Откупорил её привычным движением: руки всё помнили, словно и не было пяти с половиной лет разлуки. И вдруг понял, что не чувствует ничего. Ни страха, ни болезненного нетерпения. Разве что лёгкую тень стыда: он ведь когда-то обещал Арлин…
Но Арлин здесь не было. Ни Арлин, ни Квинлана, ни Таинственного Незнакомца — больше Ли рассчитывать было не на кого. Только на себя.
Калека, наркоман и садист. Дезертир. Отвратительный муж и ужасный отец. Но другого отца у Мэтта и Кори нет и не будет. А значит, хотя бы ради них нужно отбросить отвращение и брезгливость — и использовать по прямому назначению ту противоестественно живучую тварь, которая умеет находить лазейки и разгадывать шифры.
И то, что происходит сейчас — это не отречение, не предательство. Просто ещё одна дорога, которую надо пройти до конца. Потому что больше некому. И ментаты — это не благословение и не проклятие. Просто таблетки, которые иногда могут быть полезны.
— Принял? Ну и хорошо, — кивнул Тайрон. — Идём. Калид ждёт.
Калид и впрямь ждал их на улице, у входа в подъезд — невозмутимый, как обычно. С другой стороны, странно было бы ожидать, что Калид станет посыпать голову пеплом из-за проваленной разведоперации — тогда уж скриптору Хейлу, если быть последовательным, и вовсе следовало бы пустить себе пулю в лоб. Было бы из чего. Потому что единстенным оружием, доступным Ли (не считать же доступными винтовки Тайрона и Калида, право слово?) оставался гипнотрон, который злополучный Резак так и не успел забрать из ремонта…
Или всё-таки успел?
— Подопытные на месте, — доложил Калид. — Двое. Мужчина и женщина, без видимых признаков вырождения. Авдий их сторожит.
— Просил же троих… — Тайрон тяжело вздохнул. — Ладно. Потом ещё приведёте.
Лёгкий дождь всё ещё продолжал моросить — устало и неохотно, как рабочий, которому остались последние часы до конца тяжёлой и долгой смены. На востоке поднималось солнце — неправдоподобно огромное, кроваво-красное. Слишком много пыли в атмосфере — своего рода поляризационный светофильтр…
Через несколько минут мир начал меняться. Гигантские каменные лица на фасадах домов оживали и смотрели на Ли с любопытством и сочувствием. Говорили с ним чужими голосами. Напоминали, подсказывали. Вели вперёд.
Пыльные клочья рыхлой штукатурки, усеявшие лабораторный стол. Искажённое паникой лицо О’Лири:
«Они бы и моргнуть не успели, если бы их заранее не предупредили!»
Что и говорить, действия питтсбургского отделения Братства Стали выглядели… непоследовательно. Предположим, ребята и впрямь заметили Калида или кого-нибудь из легионеров во время злополучной ночной вылазки. Проследили за ними до завода, выяснили, где держат рабов. Но как столь опытные следопыты умудрились запороть элементарную, в общем-то, штурмовую операцию? За тактику «навалиться всей кучей на врага» Ганни выписывал по два наряда вне очереди — даже если речь шла о виртуальной симуляции боя. Нет, конечно, всё равно находились уникумы… Но как таким уникумам хватило мастерства и хладнокровия качественно заминировать отделение Братства на Стил-плаза? А главное, кто осуществил подрыв, если все семеро полезли умирать на завод? Доктор Кейд? И когда же, чёрт возьми, он успел освоить профессию взрывотехника?
А значит… Возможно, те две метки с радара «Пип-боя» Квинлана всё-таки имело смысл включить в условия задачи?
Итак, у нас есть люди, осведомлённые о «Бернадетт» — ведь не могли же они забрести в Академию Рузвельта по чистой случайности? Люди, осведомлённые о «Бернадетт», но не связанные с Ламберт — иначе отряд Вара уже давным-давно отправился бы на тот свет в полном составе. Люди, осведомлённые о «Бернадетт», не связанные с Ламберт и не испытывающие симпатий к мятежному Молниеносному Легиону… Ну и кто приходит на ум?
Плеск воды за бортом катера. Загадочная улыбка Феликса.
«И сколько сейчас агентов Цезаря на Столичной Пустоши?»
Явно больше одного, подумал Ли.
Хорошо, предположим, Феликс действительно хорош в искусстве маскировки. Но ведь ему в любом случае пришлось бы держаться от отряда Вара на солидном расстоянии — из-за Аттилы, которого уж точно не замаскируешь и не спрячешь. А о планах Вара неизвестный союзник был осведомлён на удивление хорошо — иначе чем можно объяснить загадочное, но столь своевременное исчезновение доктора Кейда?
Ли растерянно усмехнулся, вспомнив о другом любителе исчезновений.
Калид. Калид с его маниакальной любовью к чистоте и частым отлучкам из лагеря. Недалеко, ненадолго… Но ведь этого вполне достаточно, чтобы оставить весточку для второго отряда, идущего по следам Молниеносного Легиона?
Калид, который лично проводил разведку на Стил-плаза, лично планировал штурм отделения — и так фатально, так нелепо облажался. А ведь после Боулдер-Сити у всех легионеров, наверное, должен был выработаться иммунитет к подобного рода ловушкам? Но нет же, он отправил четверых солдат — четверть отряда! — на верную смерть.
Всевидящий Калид, который позволил Квинлану свистнуть обезболивающие таблетки из личных запасов Вара — и словом не обмолвился командиру. Калид, с молчаливого согласия которого Квинлану вчера удалось сбежать; и, чёрт возьми, не его вина, что Квинлан не умеет заметать следы. Калид, который опередил товарища, разгневанного смертью Луциана, и позволил Квинлану отделаться ампутацией руки… что, наверное, всё-таки лучше неминуемой смерти.
Но почему же тогда Калид не помог им сбежать, пока это ещё было возможно?
Да потому что он не был уверен, стоит ли это делать, тут же ответил себе Ли.
Феликсу просто неоткуда было знать, известно ли Восточному Братству — и, в частности, скриптору Хейлу и проктору Квинлану, — о планах Совета Старейшин из Лост-Хиллз. Пребывание в Академии Рузвельта уж точно говорило не в их пользу. А просто так освобождать двух смутно знакомых железячников с риском потерять ценнейшего агента, которому доверяют и Тайрон, и Вар… нет, настолько далеко милосердие обычно не распространяется. Так что всё это время Калид просто наблюдал за ними. Выносил решение.
Ну что ж, теперь пора было это решение осуществить, каким бы оно ни оказалось.
У подножия очередной лестницы Ли замедлил шаг. Дождался, пока Калид поравняется с ним. Тихо спросил:
— Поможешь?
Один чёрт терять было уже практически нечего.
Калид молча кивнул.
— В чём дело? — обернулся Тайрон.
— Я вспомнил… — Ли нахмурился. — Видишь ту высотку? Вчера на терминале я нашёл записи одного рейдера. В этом доме раньше жил ремонтник по имени Пятница. И в его квартире могла сохраниться рабочая версия гипнотрона. Слышал когда-нибудь о таких приборах?
— Хейл, — Тайрон медленно покачал головой. — Если ты решил снова меня обдурить…
— Нет, — Ли прикрыл глаза. — Не веришь мне — отправь за ним Калида. Раздобудем этот прибор — сэкономим время и силы. И препараты. С гипнотроном подопытных куда легче будет зафиксировать и подготовить к операции.
— Допустим, — Тайрон кивнул. — Калид. Проверь.
Операционный блок в Крепости сохранился не так уж и плохо — если не принимать во внимание расползшуюся по углам плесень и подозрительную лужу прямо у входа. К немалому удивлению Ли, всё оборудование выглядело пригодным к работе — и старенький трудяга-автодок, и консоль… и широкополосный передатчик, торжественно водружённый на стол.
— Это ведь то, что надо, верно? — с тревогой и надеждой спросил Тайрон, враз растеряв привычную суровость. — Подходящая модель? Я сверил параметры — кажется, всё совпадает. К антенне я его не подсоединил, но есть кабель…
— Отлично, — кивнул Ли. Тайрон просиял.
Подопытные — двое чумазых дикарей — настороженно таращились из угла. Вряд ли их ввели в курс дела, но жизненный опыт явно подсказывал бедолагам, что ничего хорошего их тут не ожидает.
— Так, ну что, — Тайрон нацепил на нос очки. — С кого начнём?
Ли пожал плечами.
— Женщина, — принял решение Тайрон. — Они выносливее.
Ли подошёл к операционному столу, застеленному рваной, но с виду чистой простынёй. Включил бестеневую лампу. Обернулся.
— Что мне делать? — тихо спросил Тайрон.
— Руки помой, — Ли усмехнулся. — Для начала.
— Точно, — Тайрон нервно усмехнулся в ответ. — Я… знаю, что надо. Просто думал, рано ещё.
— И пусть твой солдат отведёт второго в другую комнату. Чем меньше посторонних людей в оперблоке, тем лучше.
— Конечно, — кивнул Тайрон, с интересом разглядывая инструменты. С хорошим и чистым интересом исследователя, а не с азартом больного ублюдка, наконец дорвавшегося до возможности поковыряться в чьих-то мозгах…
А ещё он быстро и охотно учился новому, не боясь спросить о чём-то непонятном и показаться идиотом — умение, которое сам Ли так и не освоил. Был способен принимать решения, в том числе тяжёлые и неприятные, опираясь не на эмоции, а на общую целесообразность. Мог и, главное, считал нужным держать себя в руках…
— Жаль, — сказал Ли.
— Что? — обернулся склонившийся над раковиной Тайрон.
— Жаль, что всё так сложилось, — Ли подошёл к окну, за которым с криками носились растревоженные птицы — операционная располагалась под самой крышей небоскрёба. — Но жалость не отменяет необходимости действовать. Ты же сам знаешь.
— Но ведь если всё пройдёт по плану, она не умрёт, — Тайрон покосился на дикарку. — Возможно, проживёт даже более полноценную жизнь, чем её сородичи. Я… сейчас рано загадывать, конечно. Но думаю, у тебя получится лучше, чем у того рыцаря.
В комнату вошёл Калид — с гипнотроном в руках. Ли в первый раз видел это устройство, но вряд ли конструкция прибора предусматривала возможность неправильного использования. К тому же, судя по мёртвой тишине, доносящейся из коридора, Калид уже опробовал гипнотрон в деле.
— Надо же, нашёл, — Тайрон удивлённо покачал головой. — Авдия встретил?
— Встретил, — кивнул Калид.
Короткая вспышка прочертила мягкий полумрак комнаты. Пару секунд спустя — ещё одна. Тайрон так и замер у раковины, с растерянной пустой улыбкой таращась на сероватые клочья мыльной пены.
— Так долго, — Ли покачал головой.
— Вы бы уже были свободны, если бы проктор Квинлан вчера смог уйти незаметно, — чёрт, это была самая длинная реплика Калида за всё время их знакомства. — Но он не смог. Это всё осложнило.
— Ясно, — Ли кивнул. — Феликс здесь?
— Неподалёку. Отвести тебя к нему?
Ли скользнул взглядом по инструментам, разложенным на столе. Помотал головой.
— Нет, — сказал он. — Я всё-таки проведу операцию. Я же обещал.
Тайрон вошёл в комнату. Ли — следом. У двери чуть замешкался: выбросил в корзину упаковку с оставшимися ментатами — без сомнений, без сожалений. Да, он знал: сожаления придут потом. Вернутся сторицей, заставят покрываться холодным потом при одной только мысли об утраченной ясности, которую так легко вернуть…
Но сейчас он мог себе это позволить.
В полутёмной комнате, пропахшей лекарствами, собрались остатки злополучного отряда трибуна Вара. Все пять человек — один из раненых скончался накануне. Сам Вар с окровавленной повязкой на голове полулежал на кровати, заботливо укрытый бесполезным полуистлевшим одеялом. Ещё один раненый боец дремал на стопке матрасов у дальней стены.
— Все здесь, dominus, — негромко приветствовал Тайрона один из солдат. — Как вы и приказали.
Все — и даже больше, растерянно подумал Ли. Потому что Квинлан тоже был тут. Сидел в кресле у постели Вара — поговорить они решили, что ли, о своих непутёвых учениках? Или проктор догадался, к чему всё идёт, и решил, что должен увидеть это сам?
Взгляд Квинлана оставался мутным и воспалённым. Но окровавленный балахон сменила свежая одежда, а обрубок кисти опоясывала сравнительно чистая повязка… Нет, всё-таки они не были негодяями, эти люди. Но — как там говорила Инграм? «Пустошь забирает лучших»?
Ли обменялся вопросительным взглядом с Калидом. Тот осторожно проскользнул вглубь комнаты и тенью замер в полушаге от кресла Квинлана.
Тайрон остановился у изножья кровати — и Ли невольно прикусил губу. Из-под армейского шлема Тайрона, огибая ухо, стекал по шее алый ручеёк. Заметят, нет? А если заметят — то поймут ли?
— Всё-таки сделал по-своему, значит, — еле слышно проговорил Вар, с жалостью глядя на Тайрона из-под повязки. — И зачем?
— Не мог по-другому, — ответил вместо Тайрона Ли.
— Ты до сих пор не понял? — Вар поморщился. — Это же бессмысленно. Столько человек уже погибло, столько ещё погибнет — ради чего? Ради той цены, которую мы не имеем права… — он закашлялся.
Калид положил ладонь на спинку кресла. Украдкой кивнул Ли — можно, мол. Я за ним присмотрю.
— Тайрон, ты плачешь? — Вар растерянно подался вперёд. — Что…
— Incipe, — отрывисто приказал Ли. Ради такого случая голос вернулся.
Тайрон сдёрнул с плеча автопилу — уродливое, громоздкое оружие питтсбургских рабов. «Потрошитель» в Крепости Ашура так и не удалось найти, но Ли не очень расстроился. Всё равно абсолютная симметрия невозможна, а мера мести всегда превышает меру нанесённого урона.
— Новое оружие, dominus? — с вежливым интересом спросил один из солдат. — Вы нам его покажете?
Он показал.
Демонстрация не заняла и минуты: всё-таки автопила идеально подходила для резни в замкнутом пространстве. Автопила — и безграничная, беспредельная преданность солдат, так и не успевших поверить в предательство со стороны своего командира. Преданность, которая была у Тайрона и так, по умолчанию, без всякой грёбаной «Бернадетт»; должно быть, именно это Вар и пытался ему втолковать…
Пила с глухим лязгом ударилась о залитые кровью доски пола. Тайрон рухнул на колени.
— Молодец, — Ли положил ему руку на плечо. — Видишь, всё работает. Как ты и хотел.
Он поймал взгляд Квинлана — и тревожно замер: не слишком ли?.. Но нет, проктор улыбался. Улыбался тепло и радостно.
Он поднялся на ноги. Пошатываясь, подошёл к Ли.
— Ох, amice, это было чудесно, — пробормотал он растроганно. — Praeclare.
— Это не моя заслуга, — Ли осторожно подхватил его под локоть — упадёт же. — Если бы не Калид…
— Нет, — Квинлан решительно мотнул головой. — Нет, Ли. Вы бы всё равно нашли способ. Я в вас не сомневался. Ни минуты не сомневался.
В коридоре первого этажа было шумно и людно. Испуганные, сбитые с толку рабы толпились вдоль стен, тревожно поглядывая на Аттилу.
— Salve, мистер Хейл, — Феликс протянул ему руку для приветствия. — Рад видеть вас живым.
— Взаимно, — кивнул Ли. — А где эти рейдеры? Чен и Алекс? Они уже мертвы?
— Нет, — Феликс покачал головой. — Я решил, что так будет правильнее. Вдруг у вас с ними остались какие-то темы для обсуждений?
— Да, хотел задать пару вопросов, — Ли обернулся. — Аттила, помогите проктору Квинлану, пожалуйста. Если вас не затруднит.
— Меня-то не затруднит. Но ты его ещё попробуй догони, — буркнул супермутант. — Вон ведь — еле живой, непонятно в чём душа держится, а полез же в самое пекло, чтобы за тобой приглядеть…
— Рейдеры во дворе, — вполголоса напомнил Феликс. — Связанные. Помощь, я так понимаю, не нужна?
Ли с улыбкой покачал головой.
— Хейл, братюня, — Чен несмело улыбнулся, облизнув окровавленные губы. — Спасибо. Вот так я и знал, что ты за нас вступишься. Спасибо…
Он замер, поймав взгляд Ли.
— Нет, ну что ты. Это тебе спасибо, — Ли широко улыбнулся. — За доставленное удовольствие.
— Я… — голос Чена дрогнул. — Я не понимаю.
Он понял — минут через десять. Через тридцать — ослепший, с отрезанными пальцами и выдранными зубами — понял очень хорошо. Доходит обычно после десятого, Ли помнил — но ту мысль, которую он хотел донести, нельзя было оскорблять полумерами и компромиссами.
Алекс умер почти сразу — впрочем, для него Ли и не планировал ничего особенного. Просто обещания надо исполнять. Даже если препоручить работу некому — на этот раз Таинственный Незнакомец так и не явился, чтобы разделить на двоих удовольствие и вину… Впрочем, что тут удивительного? Он просто перестал быть нужным. Исчерпал себя. Всё равно самое важное и ценное — умение доводить дело до конца — он забрать был не в состоянии.
…Через сорок минут всё закончилось.
Ли осторожно переступил через ручеёк крови, робко проложивший себе дорогу в пыли между обломками бетонной плиты. Добрёл до скамейки — и усмехнулся: получается, эта рухлядь пережила конец света и два с половиной века разрухи исключительно ради того, чтобы скриптор Хейл смог отдохнуть после приятной, но выматывающей работы?
— Иронично, — пробормотал он. И вздрогнул, почувствовав чужой взгляд.
Квинлан с откупоренной бутылкой воды в руке медленно подошёл к скамейке. Молча сел рядом с Ли, протянул ему бутылку.
— Спасибо, — хрипло проговорил Ли. Подхватил бутылку, сделал несколько жадных, торопливых глотков, протянул обратно Квинлану — и растерянно уставился на кровавые полосы от пальцев на светлой этикетке.
— Да, кровь надо бы смыть, — задумчиво кивнул Квинлан. — Давайте помогу.
Ли послушно подставил ладони под струю воды.
— Это же не последняя бутылка? — спросил он настороженно. С Квинлана станется…
— Нет, — успокоил его Квинлан. — У нашего друга Аттилы есть абсолютно чудесный фильтр собственного изобретения. Справляется даже с водой из Мононгахилы.
— Надо же, — пробормотал Ли. — Надо будет разузнать поподробнее. Насчёт этого фильтра.
— Разузнаю, — пообещал Квинлан — и сочувственно посмотрел на Ли. — Устали?
— Устал, — кивнул Ли. — От этого тоже можно устать.
— Зато на этот раз можно обойтись без свиней, — Квинлан окинул равнодушным взглядом трупы рейдеров. — Мне кажется, эти ошметки отлично вписываются в пейзаж.
— Неплохо, да, — согласился Ли. — Вы уже поговорили с Феликсом?
— Нет, — Квинлан покачал головой. — Зачем? У вас отлично получилось найти общий язык — к чему мне вмешиваться? Только загляните сначала к Аттиле, — попросил он. — Вам ведь тоже нужна помощь.
— А вы? — спросил Ли. — Будете наслаждаться пейзажем?
— А я отдохну, — Квинлан грустно улыбнулся. — Почему бы и нет? Я ведь тоже устал, amice.
— Ох, глупый ты мальчишка, — недовольно проворчал Аттила. — Зубы, спина… Вот что тебе жена скажет, когда увидит?
— Ещё добавит, — Ли усмехнулся. — От себя.
— И правильно сделает, — Аттила кивнул. — Нет, спину мы тебе как-нибудь заштопаем — а с зубами что делать? Я тут подходящих материалов для протезирования не найду… Хотя проктор мне предлагал прекрасный, с его точки зрения, вариант, — хмыкнул он. — Выдрать зубы у кого-нибудь из мертвецов и пересадить тебе.
— Он подыскивал для меня новые зубы? — развеселился Ли.
— Более того, он их нашёл! Заявил, что уже присмотрел несколько подходящих по цвету и форме вариантов. И очень расстроился, когда узнал, что так нельзя… Ладно, показывай уже, что там у тебя со спиной.
Выпутаться из балахона без посторонней помощи Ли так и не удалось: присохшую к спине ткань пришлось отмачивать водой. Сначала Аттила на все лады костерил придурков-огнепоклонников. Потом молчал. Долго молчал.
— Что, всё так плохо? — спросил Ли.
— Красота — это не главное, правда же? — осторожно поинтересовался супермутант. — Нет, потом с этим можно будет что-то сделать. Наверное. Но сейчас ты эти ожоги никак не зашлифуешь. Что там шлифовать, сырое мясо? Им сначала зажить надо.
— Мне это и не нужно, — спокойно отозвался Ли. — Шлифовать. Пусть всё остаётся как есть.
— Ну в общем, да, там же не пакость какая-нибудь матерная, а атмосферное явление… — Аттила вздохнул. — Ну что, наркоз?
Ли помотал головой.
— Что-то я всё не пойму, садист ты или мазохист, — буркнул Аттила, вытаскивая из докторского саквояжа набор инструментов. — Парацетамол, теперь вот это вот…
— Просто мне нужно оставаться вменяемым, насколько это возможно, — объяснил Ли.
— А что ты такого делать собрался? — осведомился Аттила. — С Феликсом разговаривать? Так он и сам сейчас еле на ногах держится. Не спал, считай, четыре дня.
— Ему-то что мешало?
— Дурь, — отрезал Аттила. — Всё порывался вас с проктором спасать. Калид ему рассказал в общих чертах, какие вы молодцы и как здорово с людьми уживаетесь, вот парень и переживал, что вам мозгов не хватит дождаться помощи… Ну что, не зря переживал.
— Но всё-таки смог взять себя в руки, — Ли кивнул. — Чтобы получить хорошо выдержанную, прочувствованную благодарность за спасение, а не какое-то там скороспелое «спасибо».
— Вот зря ты так, — укоризненно отозвался Аттила. — Он же не ты. Он так пока ещё не умеет. Научится, конечно, куда ж он денется — но за эти дни парень и вправду весь извёлся. Просто людей Вара с самого начала шестеро было, а нас только трое. А ещё эти ваши охранные устройства… — он покачал головой. — Неудачно всё сложилось.
— Аттила, кто он такой? — тихо спросил Ли.
— Он же тебе представился, — Аттила ухмыльнулся. — Тогда ещё, в Фар-Харборе. Рядовой Среднезападного Братства Стали Феликс Аригула. Фамилия настоящая. И жетоны, кстати, тоже.
— Аригула…– пробормотал Ли. — Что-то знакомое.
— Наша, чикагская, стальная аристократия, — Аттила отложил в сторону пинцет. –Влиятельная семья, старая кровь… У нас ведь это тоже ценится. Не так, как у вас, но всё-таки. Сначала главнокомандующими были Деккеры. Долго были. Даже я двоих застал. А потом и Аригулы подтянулись.
— То есть сейчас ваш Старейшина…
— Генерал, — уточнил Аттила. — У нас так. Генерал Джаред Аригула.
— А Феликс — его сын.
— Да. Грех молодости, — Аттила усмехнулся. — Или удачное инвестирование генетического материала. Это уж как посмотреть.
— А его мать, получается, рабыня Легиона? — Ли начал прозревать.
— Почему сразу — рабыня? — с недоумением спросил Аттила. — Нет, конечно, в теории, по заветам Цезаря, для неё других вариантов просто не существовало бы. Но на практике-то оно чуток посложнее. Вот ты можешь себе представить, чтобы какой-нибудь центурион отдал свою дочурку в рабыни, солдатню ублажать? Нет, всякое бывало, не спорю, — но чем дальше от Флагстаффа, тем больше исключений из правил. А Мариссе с роднёй повезло. Отец — заслуженный вояка, старший брат — вексиларий самого Рубриана. Так что росла она вовсе не в рабском загоне. А с Аригулой они в Юме познакомились. Это же торговый город, там всё, считай, вполне цивилизованно. Школы есть, больницы… Караванщики там как в раю — на дорогах безопасно, налоги минимальные, — он прикрыл глаза. — И в восемьдесят, что ли, седьмом году наш тогдашний главнокомандующий отправил в Юму двух мелких олухов. Рыцаря и инквизитора.
— Аригулу и Деккера?
— Ну да, — с огорчением вздохнул Аттила. — Эх, не получается у меня интригу поддерживать. Они должны были договориться с кем-то из местных воротил о поставке оборудования для нашего завода. Братству на территориях Легиона тогда были официально не рады, так что наши дурни вроде как действовали под прикрытием. Но вот… не помогло, — он усмехнулся. — Марисса, видно, вычислила, что к чему, и быстренько Аригулу в оборот взяла. А может, и нет, — он задумчиво уставился вдаль. — Может, всё и вправду случайно вышло. Кругом гражданская война, неизвестно, что завтра будет, — а оба молодые, красивые… В общем, затянулись переговоры о поставках. Месяца на два. Потом Аригула с Деккером в Чикаго вернулись, а Марисса — к себе домой. Тоже, как видишь, не в одиночку. Но у них-то там с этим проще, без наших идиотских заморочек. Родился ребёнок — здоровый, крепкий, да ещё и мальчишка — так все и рады, и какая разница, чей он там сын?
Я с ним впервые встретился в Колорадо-Спрингс, — Аттила вздохнул. — С ним — и с Мариссой. Во время эпидемии. Обходил закрытый район, искал выживших, чтобы в госпиталь отвести. И нашёл их обоих в одном из домов — и Мариссу, и мальчика. Она как узнала, что я из Братства, так сразу в меня вцепилась. Потребовала немедленно сообщить генералу Аригуле, что его сын здесь, что он жив. И я решил — действительно, надо бы сказать, раз такое дело. Может, конечно, дамочка просто рехнулась от отчаяния — ну а если и вправду сын? Связался с Аригулой по рации, объяснил, что к чему… Он удивился, конечно. И расстроился. Попросил меня о мальчике позаботиться. В Чикаго его привезти, если тот захочет, — Аттила покачал головой. — Но вот уж чего я не ожидал, что Деккер наш всё бросит, запрыгнет в винтокрыл и лично примчится в чумной город, чтобы с Мариссой повидаться напоследок.
— Но если эта женщина для него была так важна, почему он не отыскал её раньше? — спросил Ли. — До Чумы?
— Ну не все ж такие, как ты, — супермутант ухмыльнулся. — Ты бы, конечно, отыскал. Заявился бы в Колорадо-Спрингс, разбил бы палатку под её окнами. Так бы всех задолбал, что Рубриан бы тебе лично эту дамочку вручил — только бы отделаться. А Деккеру хватило, видно, и одного отказа… В общем, приехал он. Мариссе уже недолго оставалось, но поговорить они всё-таки успели. Долго говорили, несколько часов… А на следующий день, к вечеру, она умерла. Деккер её сам похоронил. Никого к ней не подпускал — кроме Феликса. Я уже думал, что мне через недельку ещё одну могилу придётся копать, для инквизитора нашего. Но обошлось. Не знаю, как это вышло, что он не заразился… Чудо, наверное. Других чудес в нашем сраном мире разве ж дождёшься?
— И Деккер рассказал Феликсу, кто его отец?
— Да он с самого начала знал, — хмыкнул Аттила. — И потом, когда город наконец открыли, сам попросил Деккера взять его с собой в Чикаго. С отцом хотел познакомиться… Нет, ну конечно, не всё так просто. Всё это происходило с ведома и разрешения Рубриана. И под личную ответственность Деккера. Наши, сам понимаешь, порядком переполошились: ну да, с Легионом у нас вроде как мир, но чтобы мальчишка-легионер по базе Братства шастал — это уже перебор. Но генералу разве возразишь? Поворчали по углам — да и привыкли. Дамочки наши первыми капитулировали, конечно. У тех, что постарше, материнский инстинкт включился. У тех, что помоложе… инстинкт другого рода. Феликс людям умеет нравиться, если захочет.
— Полезное свойство, — кивнул Ли.
— Это у него от матери, — уверенно сказал Аттила. — Это — и амбиции. Знаешь, родись Марисса тут, на Востоке — она неминуемо стала бы покорительницей земель. Королевой, как эта ваша Сара Лайонс. Но в Легионе-то женщины правят иначе, чуток похитрее. Самой ей к трону было не пробиться — вот она и решила создать того, кто объединит весь Средний Запад. Не просто завоюет, а заберёт по праву рождения.
— Селекция, — Ли усмехнулся.
— Ну да. А что, она неправа? Гены — штука мощная. Гены. И имя. Что для наших, что для Легиона это не пустой звук. Так что мальчишка и впрямь непростой. Он с детства точно знает, для чего на свет родился. А с другой стороны — сколько их было, таких непростых? И скольких Пустошь сожрала? Мэксон ваш — он ведь тоже из этой породы, но вот забрёл же куда-то не туда… Но этот малец мне нравится. А я, поверь, многих повидал.
— А как генерал Аригула отнесётся к столь амбициозным планам?
— Этого не знаю, — задумчиво протянул Аттила. — У него-то тоже сынок есть, но несуразный. Глуповатый, хилый, как радтаракан. Нет, Феликс лучше. Так что, может, всё само собой образуется. А может, нет. Может, на нас на всех завтра метеорит шлёпнется. Или дементное старичьё из Лост-Хиллз решит какое-нибудь оружие массового поражения обкатать, похлеще «Бернадетт». Или Феликс наш вдруг осознает, что всю жизнь мечтал о карьере бродячего дрессировщика собак, а власть — это опасная химера…
— Не осознает.
— Да, вряд ли. И вот знать бы ещё, к добру оно или к худу… Эх, старый я сплетник, — Аттила покачал головой и осклабился. — Ну да что с мутанта возьмёшь, верно?
Феликс ожидал его в кабинете одной из квартир на третьем этаже. Ожидал в гордом одиночестве: Аттила отправился утолять печали бывших рабов, и даже Калид куда-то исчез.
— Sub rosa, значит, — кивнул Ли, прикрывая изнутри дверь комнаты.
— Ut tibi placet, — Феликс смущённо усмехнулся. — Можно, конечно, пригласить проктора Квинлана...
— Пусть отдыхает, — Ли сел за стол.
— Он, наверное, зол, — Феликс огорчённо покачал головой. — Я понимаю, надо было вытащить вас раньше. Просто риск был слишком велик.
Похоже, Аттила не соврал: мальчишку и вправду мучили угрызения совести. А что тут странного? Ему же восемнадцать лет, чёрт возьми. Всего восемнадцать.
На секунду Ли ощутил себя безнадёжным стариком.
— Ничего, — он покачал головой. — Ты всё равно сделал для нас больше чем достаточно. Помог проредить отряд Вара, задержал Кейда…
— Вообще-то… — даже в полумраке комнаты было видно, как Феликс залился краской. — Вообще-то не задержал. Он ушёл. Это всецело моя вина. Я слишком поздно сообразил, что вы порекомендовали его Вару не просто так, а потому, что он что-то знает о «Бернадетт»… Знает же?
— Знает, — Ли тяжело вздохнул. — А ты упоминал «Бернадетт» в разговоре с ним?
— Нет, конечно, — Феликс виновато опустил глаза. — Сказал только, что в Питт направляется отряд работорговцев, которые похищают высококвалифицированных специалистов, попросил залечь на дно… Глупо, знаю.
Ну, по крайней мере, есть шанс, что Кейд заляжет на дно вдали от Цитадели, мрачно подумал Ли. С другой стороны, искать иголку в стоге сена — занятие на любителя.
— Калид его найдёт, — с уверенностью сказал Феликс. — Он хорошо умеет искать.
— Твой лучший агент?
— Мой друг, — тихо сказал Феликс. — Сводный брат. По отцу. То есть формально — никто… думаю, Аттила вас уже просветил.
— Просветил, — Ли кивнул. — Так твой отец — генерал Аригула?
— Нет, — голос Феликса не дрогнул. — Ему я обязан своим появлением на свет. Но мой настоящий отец — тот, по чьей воле я на этом свете задержался. Тот, кто меня вырастил и воспитал. Я ценю доверие инквизитора Деккера и генерала Аригулы. Я любой ценой буду отстаивать мир со Среднезападным Братством — и не только потому, что этот мир важен для Цезаря, но и… по личным мотивам. Но мой отец умер во время Чумы в Колорадо-Спрингс. Надеюсь, вы поймёте меня правильно.
— Можешь не объяснять, — Ли вздохнул. — Я понимаю, поверь.
Несколько секунд они молчали.
— Тайрон… — Феликс нахмурился. — Нет, всё-таки спрошу. Что вы с ним сделали? Нет, я понимаю — «Бернадетт». Понимаю, что вы заставили его убить Вара и оставшихся солдат. Но почему он сам до сих пор жив? Вы ему приказали что-то ещё?
— Это и приказом нельзя назвать, — Ли пожал плечами. — Я запретил ему умирать по собственной воле. Он всё помнит. Осознаёт, что сделал и почему. И продолжает жить.
— Жестоко.
— Возможно. Но кто-то должен объяснить остальным, что контроль разума — плохая идея.
— Вы приказали ему вернуться домой, в Ларедо? — растерянно спросил Феликс. — Чтобы все увидели, чем он стал?
— Пока — не приказал, — Ли покачал головой. — Но могу.
— Знаете, это похоже… — Феликс тяжело вздохнул. — Неважно, впрочем.
— Ты можешь добить его из милости, — Ли смахнул пылинку с лакированной поверхности стола. — Я бы не стал. Но решать тебе.
— А насчёт «Бернадетт»?
— А здесь у нас два варианта, — Ли поймал взгляд Феликса, напряжённый и сосредоточенный. — В сухом остатке, если отбросить детали, — только два. Наплодить тварей на радиоуправлении. Или справиться с «Виндиктой» самим. По-человечески. Я приму оба варианта.
— Но если я выберу первый, вы придёте за мной, — кивнул Феликс. — И будет… как с теми рейдерами во дворе.
— Да, — спокойно подтвердил Ли. — Приду.
— Я не собираюсь использовать «Бернадетт», — Феликс покачал головой. — Это не путь, а тупик. Всегда найдётся тот, кто сможет перехватить управление. С людьми так же, понимаю, но всё равно…
— Нет. Люди прочнее.
— Тогда… — Феликс нервно сплёл пальцы. — На месте Вара я сделал бы копии голодисков с информацией о «Бернадетт». И отправил бы в Ларедо небольшую группу отдельно от отряда.
— Естественная мера предосторожности, — согласился Ли.
— Но даже если сравнять Ларедо и весь Молниеносный Легион с землёй, проблему это не решит, — Феликс нахмурился. — Потому что источник «Бернадетт» — Лост-Хиллз. И раз они вложили столько труда и ресурсов в этот проект, не думаю, что они от него отступятся.
— Нет, конечно. Не отступятся. Они уже приняли решение. Из-за «Виндикты» или сами по себе — этого не знаю. Но тысячи чипов в Альта-Сьерра говорят сами за себя.
— Ещё и «Виндикта»… — Феликс с огорчением покачал головой. — Так некстати.
— Некстати, — Ли вздохнул. — Будем разбираться. Итак, для начала — что случилось с той лабораторией в Альта-Сьерра? Её закрыли после нападения?
— Я бы на их месте не стал, — Феликс задумчиво уставился на потемневшую картину на стене. — Зачем? Они ведь, похоже, так и не узнали, кто на них напал. А это как минимум удобно — оставить приманку на прежнем месте, чтобы посмотреть на тех, кто вернётся за добавкой. И организовать им достойный приём. И вот тут возникает достаточно щепетильный момент, мистер Хейл. Мы с радостью вам поможем. Во многом. Но атаковать Западное Братство Стали на их же территории… — Феликс покачал головой. — Это уже чересчур. Это всё равно что в открытую объявить войну одному из ваших отделений. Цезарь Рубриан на такое не пойдёт. Никто не пойдёт.
И что Ли мог ему ответить?
Он ведь уже принял решение — не сегодня и не вчера, а давным-давно. Когда заложил краеугольный камень в основание этой лестницы из проклятых вопросов.
Кто отправится в собор, чтобы поговорить с дикарями и предотвратить бойню, которая может обойтись Братству Стали слишком дорого?
Кто уничтожит центр управления «Бернадетт» на маяке?
Кто расследует убийство Сары Лайонс?
Кто поедет в Фар-Харбор, чтобы разобраться с ожившими мертвецами из Акадии?
Вопросов накопилось так много, что уже невозможно было разглядеть, откуда начинается счёт ступеням. Но ответ с самого начала был только один.
Кто развяжет войну между Восточным и Западным Братством Стали?
— Я, — сказал Ли. — Это буду я.
