Сталь и стекло

      — Уходим, — скомандовала Далия. — Живо, пока она не очнулась.       Арлин машинально, как сомнамбула, перешагнула через труп Мёрфи — под ногой хрустнули хирургические ножницы. Подхватила на руки Уоткинс, такую лёгкую, почти невесомую. Вздрогнула, услышав чёткий и недвусмысленный приказ:       — Оставь.       — Но она же умрёт! — попробовала возразить Арлин.       — Заберём с собой — умрёт, — голос Далии был ровным и твёрдым. — Лёгкое пробито. Без оборудования я ничем не смогу помочь. А здесь у неё есть шанс выжить.       И Арлин поверила. Ведь для неё, дочери Эмили Данфорд и внучки Джеймса Данфорда, врачи всегда были чем-то несравненно большим, чем просто людьми. Полубогами, способными на равных беседовать со смертью, диктовать ей свои условия…       Далия была врачом.       Арлин осторожно переложила Уоткинс на кушетку. Смерила взглядом распростёртую на полу Розмари Ламберт. И вслед за Далией выскочила из палаты в тёмный и пустой коридор.       Медпункт располагался рядом с аварийной лестницей — наверное, только это и позволило Арлин и Далии выбраться живыми. В суматохе, охватившей Форт Баннистер, никто не пытался их остановить. А может, и пытался, но безуспешно, — Арлин не смогла бы сказать с уверенностью. Надсадный вой сирены, чужие голоса и шаги, шелест воздуха в динамиках брони — всё слилось в бессмысленный монотонный гул, вязкий, как болотная хлябь. И сквозь это месиво с трудом пробивалась единственная мысль: надо уходить. Так хотела Уоткинс. Так хочет Далия.       Ветхая дверь слетела с петель, и Арлин вывалилась наружу, в ясный летний полдень. Солнечный свет беспощадно резанул по глазам. Синее небо, стрёкот насекомых в густой траве, хруст промытого дождём гравия под ногами… Прекрасный день, чтобы умереть, как выразился бы какой-нибудь ебучий позёр из довоенных фильмов.       Арлин умирать не собиралась.       Она за руку втащила замешкавшуюся Далию в просвет между глухой стеной флигеля и ржавым забором. Выхода поблизости не было — но для человека в силовой броне выход есть всегда.       Стальные пальцы смяли сетку-рабицу, как паутинку. Отшвырнули проволочный комок в сторону.       — Подожди, — выдохнула Далия, болезненно скривившись и прижимая ладонь к правому подреберью. — Сейчас… Секунду.       Арлин инстинктивно протянула руку, чтобы Далия могла на неё опереться, — и тут же отдёрнула: вокруг большого пальца, зацепившись за острый край металлической пластины, обвилась окровавленная прядь волос. Мёрфи.       — Почему ты его развязала? — глухо спросила Арлин. — Я же тебя просила.       — Это… Роджер, — через силу проговорила Далия. — Меня вызвали… наверх. Так и не поняла, зачем. А когда вернулась, он уже разрезал верёвки. Сказал, что так с героями не обращаются. И ушёл. А я… Лин, я бы… сделала, как ты просила. Просто… мне нечем было его связать. Бинты почти закончились…       Арлин почувствовала, как пальцы сжимаются в кулаки. Роджер. Значит, Роджер заодно с Ламберт. Мелкий кусок дерьма. Соврал всем про газ, чтобы отвести подозрения от Лост-Хиллз и «Бернадетт»… Но зачем? Ему-то это зачем? Из-за Пэм? Отомстить за свою подругу — всем и сразу?       — Арлин, — Далия, привстав на цыпочки, заглянула ей в лицо. — Арлин, надо уходить. Пожалуйста.       Винтокрыл ожидал их на пустыре за фортом. Тед нетерпеливо выглядывал в приоткрытую дверь.       Он всё понял. Увидел их — и сразу понял.       — Мёрфи?.. — тихо спросил он.       Арлин кивнула.       — Чёрт, — на губах Теда застыла горькая усмешка. — Он хоть не мучился?       Арлин вспомнила сухой хруст раздробленных костей. Брызги крови на белом кафеле, торжествующую улыбку Розмари Ламберт…       — Нет, — твёрдо сказала Далия. — Нет. Ни секунды.       Винтокрыл сразу набрал высоту. Что ж, разумно. Убраться подальше, пока никто ничего не понял. Выгадать хоть четверть часа форы, чтобы…       Чтобы что?       Арлин сняла шлем силовой брони. Вдохнула сухой колючий воздух с металлической горчинкой. Обернулась.       И растерянно уставилась на добрую дюжину солдат, теснящихся в десантном отсеке винтокрыла.       — Это ещё кто? — только и спросила она.       — Огневая поддержка, — буркнул Карпентер. — Инграм их отрядила нам в помощь. Подземное Братство крепнет и развивается. Круто же?       — Круто, — эхом отозвалась Арлин, с трудом преодолев желание распахнуть дверь винтокрыла и выпрыгнуть наружу. — Не то слово.       — Так, народ, — Карпентер хлопнул в ладоши. — Слушайте сюда. Это, если кто не в курсе, и есть наш командир. Рыцарь Хейл.       Судя по выражению лиц солдат, не в курсе были примерно все. Оно и понятно.       — Ad victoriam, мэм, — один из солдат поднялся со скамьи и шагнул навстречу Арлин, вскинув руку в воинском приветствии. — Сержант Оливер Грин. Командир двадцать пятого пехотного взвода аппалачской дивизии. Жду ваших указаний.       Грин? Арлин невольно вздрогнула. Нет, фамилия распространённая, конечно…       Она попыталась вспомнить лицо того мальчишки из Тенпенни-Тауэр — и ничего не получилось. Всё сожрала темнота. Всё, кроме ощущения мёртвого отчаяния: ты не сможешь их спасти. Тех — не смогла. И этих — не сможешь.       — Рада знакомству, Оливер, — сказала она. Не по уставу: какой уж тут, нахер, устав?.. — Вам уже объяснили, зачем вы здесь?       — Так точно, мэм, — кивнул Грин. — Выполнять поставленные вами боевые задачи.       — Да уж, — Арлин криво усмехнулась. — То есть не объяснили ровным счётом ничего. Ну значит, будем разбираться вместе.       Кто-то из солдат неуверенно усмехнулся в ответ.       Больше всего на свете Арлин сейчас хотелось выбраться из грёбаной брони, свернуться калачиком на полу винтокрыла — и выть, выть в голос от отчаяния, неизвестности и страха, от того, что Мёрфи мёртв, и Уоткинс, скорее всего, тоже умрёт, и Ли неизвестно где, и всё плохо, хуже некуда… Будь она одна, она так бы и поступила. Вот только она была не одна. И это всё меняло.       Четырнадцать, наконец подсчитала она. Их было четырнадцать человек. Оливер Грин — и ещё чёртова дюжина детей, которые сейчас таращились на неё из глубины десантного отсека. Детей, да, — пусть даже какие-то из них были на пару лет старше самой миссис Хейл. Пусть даже кто-то из них успел поучаствовать в Аппалачской кампании, пережить эпидемию Чумы…       Один чёрт Арлин была за них в ответе.       Она смотрела на них — и с трудом сдерживалась от того, чтобы не заорать во весь голос: «Вот и что мне с вами делать?»       А впрочем, тут примерно тот же спектр проблем, что и с обычными детьми, невесело подумала она. Всю эту ораву нужно чем-то занять, чем-то накормить — не жрали же, небось, с самого утра, а сейчас уже дело к закату. Проследить, чтобы они мимоходом не натворили фигни. И… успокоить, наверное. Первым делом успокоить. Потому что нужно быть совсем уж умственно отсталым, чтобы не понимать, что прямо сейчас в Братстве творится какая-то чудовищная херня, и взводу сержанта Грина не посчастливилось оказаться в самом центре событий.       Она опустилась на край скамьи. Наплечник брони со скрежетом проехался по переборке, но в целом вышло аккуратно. Без разрушений.       Гул лопастей винтокрыла растекался по обшивке, превращаясь в дрожь — словно стальной машине тоже было страшно. На столе белела затрёпанная карта Столичной Пустоши. Так же, как тогда, во время ночного полёта в Тенпенни-Тауэр…       Отставить, приказала себе Арлин. Никто не умрёт.       — Расклад у нас такой, — она подхватила поднесённую кем-то сигарету. Затянулась. — Кто-нибудь из вас слышал о системе «Бернадетт»?       В глубине салона поднялась пара рук — медленно, неуверенно. Сержант Грин помотал головой.       Вот и как, как им всё это объяснить?       — Это система дистанционного управления сознанием человека, — Арлин обвела взглядом притихших бойцов. — В мозг подопытного внедряют контрольный чип, на который по радиосвязи поступают команды с базовой станции. И сопротивляться этим командам невозможно… Да, — она перехватила скептический взгляд одного из солдат. — Да, понимаю. Звучит как история из журнала с комиксами. И всё-таки это, к сожалению, правда. Более того, «Бернадетт» уже применяли на практике.       — Пойнт-Лукаут, да? — тихо спросил один из рядовых. — Мой брат там был…       Арлин уставилась на мальчишку с немой благодарностью.       — Да, — кивнула она. — Пойнт-Лукаут. Именно там эту технологию создали и впервые испытали на людях. А шесть лет назад о «Бернадетт» узнали в Цитадели. И… — она на секунду запнулась. — И в Лост-Хиллз.       Они молчали. Конечно же, они ей не верили. Но не перебивали, не возражали, не смеялись в лицо — и этого, чёрт возьми, хватало.       — Рыцарь Коннор Мёрфи, — медленно произнесла Арлин. — Вы о нём, полагаю, слышали.       — Тот гуль из Бостона? — хмуро спросил рослый рыжеволосый солдат. — Бывший лётчик?       — Да, — Арлин чувствовала на себе внимательный взгляд Теда. — Он был отличным бойцом. И преданным солдатом Братства. Даже после того, как стал гулем. А ещё он был одним из носителей чипа «Бернадетт».       Арлин затушила сигарету о край стола. И только сейчас поняла, что выкурила её, не снимая перчаток. Фирменное позёрство Атомных Котов.       — Мёрфи доставили в Цитадель — против его воли. И заперли в тюремном блоке. Вы ведь представляете себе, насколько хорошо этот блок охраняется? Сбежать оттуда невозможно. Он и не сбегал, — Арлин покачала головой. — Его оттуда выпустили — сами представьте, какими полномочиями нужно для этого обладать. И заставили совершить покушение на Старейшину Мэксона.       — Но зачем? — спросил кто-то.       Этот абсолютно логичный — и абсолютно, чёрт возьми, ожидаемый! — вопрос поставил Арлин в тупик. Но помощь пришла с неожиданной стороны.       — Мэм, прошу прощения… а можно я попробую объяснить? — осторожно спросил коренастый солдат в очках. — Я просто много думал об этом покушении, и, кажется, теперь понял кое-что…       — Попробуй, — разрешила Арлин. А какая разница? Всё равно хуже не будет.       — Мне кажется, Мёрфи выбрали на роль убийцы, чтобы подставить Среднезападное Братство Стали, — уверенно заявил солдат. — Этого Деккера и остальных. У них в Чикаго гули и мутанты служат наряду с людьми. Уже сотню лет, если не больше. И менять они ничего не собираются, хотя в Лост-Хиллз этим очень недовольны.       — Ну служат и служат, — буркнул рыжий солдат. — Нам-то что? Этот Чикаго хер знает где вообще.       — Ну, Патрик, не все так… аполитичны, — спаситель Арлин нервно усмехнулся. — И дело тут не в гулях как таковых. А в политике. Деккер был против похода на юг. И, наверное, кто-то там, наверху, после его выступлений начал сомневаться: а так ли нам нужно лезть в Луизиану? А теперь — кто этого Деккера станет слушать? Он ведь утверждал, что гули не опасны, что они могут служить в Братстве — и ошибся. Значит, и остальные его слова ничего не стоят.       — Почему? — угрюмо спросил Патрик. — Как это вообще связано?       — А это, друг мой, базовое когнитивное искажение, — важно заявил очкарик. — Генерализация. Вот как бы тебе объяснить попроще… можно, мэм?       Арлин осторожно кивнула, не веря своему счастью.       — Ну вот представь себе: подходит к тебе, например, Пол Флетчер и предлагает по дешёвке купить у него охренительный коллекционный пистолет. Что ты ему скажешь?       — Чтобы нахер шёл, — буркнул Патрик, залившись краской. — И ты заодно туда же иди со своими примерами.       — Но ты ведь не можешь знать наверняка, что Пол хочет впарить тебе какой-то неликвид? Ты вообще ничего не знаешь об этом пистолете. Но не любишь Пола и всё, что с ним связано, потому что он спит с твоей бывшей подругой. И, возможно, из-за этого предубеждения упускаешь сделку мечты. Вот тебе и ответ, — он обернулся к Арлин. — Извините, мэм.       «Извините»? Да Арлин готова была воздвигнуть этому коротышке памятник из золота в натуральную величину. При жизни, непременно при жизни.       — Так а что с этим Мёрфи случилось-то в итоге? — спросил Патрик. — Эти, из Лост-Хиллз — они его убили, что ли?       — Да, — резко сказал Тед. — Убили.       — Они хотели замести следы, — подхватила Арлин. — Сделать так, чтобы никто не мог его допросить и узнать про «Бернадетт». И знаете, у них всё получилось. Только они не могли предположить, что у этого решения есть побочный эффект размером с монумент Линкольна. Вот скажите, — она перевела дух. — Когда станет известно, что Старейшину Мэксона попытался убить гуль — как, по-вашему, люди станут относиться к гулям? Правильно, — кивнула она, не дожидаясь ответа. — По-разному. Кто-то разведёт руками и скажет, что не стоит по одному фанатику судить обо всех. А кто-то наслушается стенаний Рози Ламберт в эфире «Новостей Галактики» — и пойдёт устраивать погром в Олд-Олни. Потому что больше гулей на Столичной Пустоши нигде и не осталось.       — Ну и ладно бы, — буркнул смуглый солдат, сидящий справа от Патрика. — Я по ним, выродкам, плакать не стану.       — Проблема в том, что сейчас именно от этих выродков зависит, начнётся ли на Столичной Пустоши новая эпидемия Чумы, — спокойно сказала Арлин. — Есть террористическая организация, которая разработала новый штамм вируса. Агент этой организации, вероятнее всего, сейчас прячется в Олни. И моя задача — уговорить гулей выдать этого агента.       В десантном отсеке повисла мёртвая тишина. Вот теперь их проняло, похоже. Чип в чужой башке, политические дрязги — всё это сложно воспринимать всерьёз, пока оно не коснётся тебя напрямую. Чума — другое дело.       — Можно ведь на них просто напасть, — неуверенно предположил один из бойцов. — На гулей этих. Перебить всех до единого.       — Можно, — кивнула Арлин. — И тогда нас уже ничто не спасёт. Потому что остальные террористы уже расползлись по всем крупным поселениям Столичной Пустоши и только того и ждут, чтобы их лидер дал отмашку. И если с ним что-то случится — эту отмашку они получат автоматом. Вот поэтому нам с вами надо действовать очень аккуратно. Сделать всё, чтобы добыть гада живым — и заставить его выдать имена всех подельников.       — Мэм, а это поможет? — тихо спросил Грин. — Эти… ну… переговоры?       — Не уверена, — честно ответила Арлин. — Но хуже точно не будет. В конце концов, сравнять Олни с землёй мы всегда успеем. А шанс разрешить ситуацию миром у нас только один. И упускать его мы не имеем права.       Солдаты угрюмо молчали. Что ж, не только им было непросто всё это переварить.       — И… вас, наверное, интересует, действуем ли мы сейчас в полном соответствии с Кодексом. Скажу как есть: я не знаю. Сейчас вокруг такое творится, что этот Кодекс… Не факт, что завтра он будет таким же, каким был вчера. Но, по-моему, если есть возможность предотвратить эпидемию, то эту возможность надо использовать. Вот и всё. И кто бы что ни говорил, сейчас мы действуем в интересах Братства. И… — она вздохнула, — …человечества, да. Всех этих людей со Столичной Пустоши, которые только-только оклемались от Чумы, и последнее, что им нужно — по второму кругу проживать весь этот кошмар.       — Ну значит, всё правильно, — буркнул Патрик. — Будем, значит, с гулями этими разбираться. Мягко, жёстко — как скажете, так и будем.       — А «Бернадетт»? — спросил очкарик.       — А это потом, — Арлин поймала его взгляд. — Потому что если начнётся Чума, будет уже неважно, у кого есть чип в башке, а у кого нет.       Солдаты согласно закивали.       — А если кому-то что-то не нравится — он может уйти, — неожиданно подал голос Карпентер.       — Точно? — недоверчиво спросил один из солдат. — Вот так взять и уйти?       — Точно, точно. Выход — там, — Карпентер указал в сторону двери винтокрыла. — Вы, блядь, солдаты или кто? У вас есть приказ проктора Инграм — так выполняйте. А то уговаривать вас тут ещё, как детей малых… Сказано — в Олни летим, значит — в Олни. И нечего тут.       Арлин тяжело вздохнула. Хотя по сути Карпентер, конечно, был прав: всё уже решили за них.       Они высадились у брошенной фермы к юго-востоку от Олни. Сам винтокрыл полетел дальше на север — по мнению Грина, это должно было помочь сбить с толку преследователей. В том, что эти преследователи рано или поздно объявятся, никто, похоже, не сомневался.       Военный совет решили устроить в гостиной фермерского дома. Все двадцать солдат едва ли вместились бы в эту комнатушку, даже если бы хорошенько выдохнули, так что восхитительные перспективы экспедиции в Олни пришлось обсуждать в сокращённом составе: четверо участников Подземного Братства, сержант Грин и, конечно, Киллиан Сильверторн — так звали знатока геополитической ситуации на Среднем Западе и тонкого ценителя когнитивных искажений. Ну а чего ещё, чёрт возьми, можно ожидать от человека с таким-то именем?       — Вдвадцатером мы туда не полезем, — заявила Арлин, докурив очередную сигарету — всего-то вторую. С тех пор, как она наконец-то выбралась из ненавистной брони. — Бойня нам не нужна. А гули сейчас и так на взводе, и при виде двух десятков вооружённых солдат их, боюсь, накроет какое-нибудь когнитивное искажение.       — Селективное восприятие, — подсказал умница Сильверторн. — Принятие во внимание только тех фактов, которые согласуются с ожиданиями. А ожидают они, что мы на них нападём.       — Именно, — Арлин кивнула. — Поэтому пойду я одна.       — Ты чего, командир? — тихо спросил Тед.       — Меня там… знают, — Арлин вздохнула. — Так уж вышло. Вряд ли они придут в восторг, но всё-таки меня они по крайней мере выслушают.       — Но мы же будем рядом? — с надеждой спросил Грин. — На подхвате?       — Само собой, — Арлин кивнула. — Возможно, не в полном составе…       — От меня ты не отделаешься, — тихо сказал Тед. — Тебя я хоронить не хочу.       И Арлин поймав его взгляд, поняла: да, этого спровадить не выйдет.       — Хорошо, — согласилась она. — Итак, отряд под командованием сержанта Локателли отправляется со мной в Олни и ждёт снаружи у ворот. Я не знаю, сколько времени займут переговоры. Но давайте ориентироваться на… сорок пять минут, — она вздохнула. — Если всё пройдёт благополучно, я сумею вам об этом сообщить. Лично я. Какой-нибудь левый гуль, который вышел и сказал, что у Арлин всё зашибись и она передаёт привет, не считается. Ну а если я не появлюсь…       — Мы начнём штурм, — кивнул Тед.       — Да, — согласилась Арлин.       — А потом? — спросил Грин.       Это «потом» ветвилось на такое множество вариантов, что о них и думать было страшно. И все их надо было учесть.       — Потом я свяжусь… или вы свяжетесь с проктором Инграм, — Арлин вздохнула. — Обрисуете ей исход переговоров. И вместе с ней определите дальнейшую стратегию.       — А если она не сможет выйти с нами на связь? — спросил Киллиан. — Или не захочет?       Ах ты ж заноза в заднице, подумала Арлин. Но он был прав, конечно.       — Ну… — она вздохнула. — Нам в любом случае понадобится временная база. Что-нибудь основательнее, чем этот сарай.       И тут её осенило.       — Сержант, — окликнула она притихшего сержанта Грина. — Что вам известно о Девяносто Втором Убежище?       — На данный момент оно законсервировано, — Грин нахмурился. — Его зачистили после войны с Анклавом, но применения ему так и не нашли.       — Значит, мы найдём, — кивнула Арлин. — Даже если нам не придётся тут задерживаться, — а я прямо-таки очень на это надеюсь, — Убежище может быть полезно в случае эпидемии. Как фильтрационный пункт. Надо проверить, в каком состоянии системы жизнеобеспечения, осталось ли хоть что-то из мебели. Узнать, в каком состоянии санузлы и пищеблок. Зачистить территорию, если потребуется. Если выяснится, что в самом Убежище или рядом с ним кто-то живёт — наладить с этими людьми контакт…       Она видела, как у них загорелись глаза. У всех, даже у Теда. Ну ещё бы. Настоящая экспедиция в настоящее, мать его, Убежище. Сто Шестое и Сто Восьмое ушлые обитатели Грейдича и Мегатонны давным-давно разобрали по винтику, а вот Девяносто Второе, пожалуй, ещё могло порадовать искателей приключений… Чёрт, да Арлин бы и сама с огромным удовольствием составила им компанию — ей ведь за всю жизнь так и не довелось побывать ни в одном Убежище! Но нет же. Политика. Как бы всё ни обернулось в Олни, едва ли миссис Хейл сможет себе позволить беззаботные прогулки по волт-тековским лабиринтам.       — И продовольствие, — Карпентер, похоже, уже прочно вжился в роль проктора Подземного Братства. — Нам же нужно чем-то кормить всю эту братию. И вряд ли в Убежище есть чем поживиться.       — Насчёт продовольствия… Думаю, имеет смысл обойти окрестные посёлки. Аккуратно и деликатно, — уточнила Арлин при виде хищной ухмылки Карпентера. — А не в стиле «ворвались во двор, обглодали брамина до костей на глазах у охуевших хозяев и скрылись в ночи».       — Тут есть какое-то крупное поселение… Секунду… Империя Боба? — растерянно прищурился Грин, вглядываясь в карту.       — Да нет, подождите, сержант. Ерунда какая-то, — Карпентер помотал головой. — Была же не Империя, а Республика. И не Боба, а Дэйва.       — Ну значит, там власть переменилась, — проворчал Тед. — Империя… Что за фигня вообще? Ещё одна секта?       — Не знаю, — Арлин вздохнула. — Но надо проверить. И наладить, мать их, дипломатические отношения с этой Империей. Хотя бы на уровне «дайте нам пожрать, а мы вам генератор починим».       — Понял, мэм, — Грин кивнул. — Но сначала — Олни?       — Само собой, — Арлин кивнула. — Выдвигаемся после наступления темноты, через пару часов. А сейчас — вольно.       В аккуратно обшитой деревянными панелями спальне фермерского дома было тихо и уютно. В гостиной успели похозяйничать мародёры, а эта комната, запертая на нехитрый замок, отчего-то осталась нетронутой — как музей жизни, которой уже никогда не будет. Выцветшие фотографии на стенах, пыльное лоскутное покрывало на массивной кровати, чей-то халат, брошенный поверх подлокотника кресла… Неизвестно, что заставило хозяев покинуть дом. Может, они, как и тысячи других обитателей Столичной Пустоши, в спешке собрали вещи и рванули на север, спасаясь от Чумы. А может, лежали сейчас под одним из тех наспех сколоченных крестов на склоне холма. Арлин всё-таки надеялась на первый вариант.       Далия нерешительно остановилась на пороге. Просторный халат белел в полумраке прихожей. Как саван, промелькнула непрошеная мысль.       — Не уходи, — попросила Арлин. — Останься.       — Там один солдат хотел что-то спросить… — пробормотала Далия. — Не для себя, для друга. Ну как обычно.       — Подождёт его друг, — Арлин криво усмехнулась. — Нет, правда. Полчаса — так уж точно.       — А… что ты будешь делать?       Вместо ответа Арлин рухнула на кровать и молча уставилась в потолок. Увитый клочьями паутины самодельный абажур раскачивался, подхваченный сквозняком. Со двора долетал треск костра и звуки радостного смеха — одному из солдат удалось отыскать в подвале несколько банок с консервированной тушёнкой.       — Лин, — Далия осторожно присела рядом. — Может, Олни до утра потерпит? Ты две ночи не спала.       — Значит, не судьба, — Арлин прикрыла глаза.       На самом деле и эта пара часов была лишней. Очередной уступкой малодушию миссис Хейл. Просто ей нужно было хоть ненадолго остановиться. Не отдохнуть, нет, — просто перевести дух перед очередным прыжком.       — Так переживаешь? — с жалостью спросила Далия.       — Переживаю? Да я, нахрен, в ужасе, полном и абсолютном, — призналась Арлин. — Боюсь, что облажаюсь, что всё испорчу. Ну какой из меня переговорщик?       — Ты же знаешь, что Уоткинс права. Эти гули к тебе обязательно прислушаются.       — Из-за папы? — Арлин поморщилась. — Да они его, может, и не вспомнят. Сколько лет уже прошло…       — Из-за тебя, — Далия мягко улыбнулась. — Ты умеешь убеждать. Видишь, все мы здесь. С тобой. И никто ни в чём не сомневается.       — Это потому что вы все дурные, — проворчала Арлин. — А ты так особенно.       За окном уже сгустились сумерки, но даже в этом пепельном гаснущем свете невозможно было не заметить синяки на шее Далии. Изжелта-багровые пятна на нежной тонкой коже. Метки, которые не смыть и не отменить, уже никогда.       И она, мать её, потащилась в Олни. В гульское логово. Такое же гетто, как на Бостон-Коммон.       А я ей это позволила, подумала Арлин.       Отчаяние нахлынуло на неё — как волна, как лавина. Захлестнуло чередой образов, подсвеченных ощущением беспросветного чувства вины. Мёрфи, который просил, умолял дать ему уйти, — но нет же, миссис Хейл решила, что знает, как лучше… Барри и Тед, у которых всё, вот вообще всё было хорошо — пока она не заявилась в Нью-Хейвен и не притащила с собой весь хаос этого мира.       Кровавая пена на губах Уоткинс. Настороженные взгляды мальчишек, которых Инграм подарила жёнушке своего любимого племянника — да, дорогая, угробь ещё и их заодно…       На щеке Далии поверх золотистой россыпи веснушек темнела неровная полоска: то ли грязь, то ли засохшая кровь. Арлин потянулась к ней — в почти безотчётном стремлении очистить то, что грязным быть не должно.       Зелёные глаза удивлённо распахнулись — но в сторону Далия не отпрянула. Наоборот, подалась навстречу прикосновению, доверчиво и покорно.       Пальцы Арлин скользнули вдоль щеки. Торопливо заправили за ухо непослушную прядку золотистых волос, очертили овал лица, нежный и правильный. Дотронулись до краешка чуть приоткрытых губ…       …Нет, всё-таки царапина.       Арлин торопливо — и, что уж там, запоздало, — отдёрнула пальцы. Получилось совсем уж глупо. Эталонное злоупотребление служебным положением. Там бедный солдат мается, изнывая без медицинской помощи, а она…       — Можно мне пойти с тобой? — тихо спросила Далия. — В Олни?       — Тебе? Нет, — Арлин помотала головой. — Точно нет. Чёрт, да лучше я Карпентера возьму.       — Ого, — Далия неуверенно усмехнулась. — Нет, ну он симпатичный…       — Симпатичный? Не заметила. Зато он бегает быстрее. И на него мне, извини, насрать. А ты… — чёрт, сейчас ей понадобилась бы дюжина Киллианов Сильверторнов, чтобы подобрать подходящую формулировку. — Ты здесь единственный человек, при котором я могу вот так в хлам расклеиться.       Трусливо. Зато почти честно.       — По-моему, «расклеиться в хлам» выглядит иначе.       — Визжать, реветь и проситься на ручки? Нет, ну так я тоже умею. Но это… — Арлин тяжело вздохнула. — Контрпродуктивно, вот.       Она потянулась к карману куртки. Вытащила изрядно отощавшую сигаретную пачку, растерянно повертела в пальцах: зажигалка-то осталась у Грина…       Казалось нереальным, что ещё каких-то три дня назад она сидела в подвале базы «Рейнджеров Рейли» за одним столом с папой и мамой. Их окружали надёжные, проверенные люди. Люди, рядом с которыми можно было чувствовать себя в безопасности. И всё равно Арлин сходила с ума от тревоги — за Ли, за Теда и Барри, за эту самоубийственную балду Далию…       — Кори, — пробормотала она. — Я ему тогда пообещала, что к вечеру вернусь. А он попросил, чтобы я принесла ему какую-нибудь машинку. Анжела ему одну подарила, но одной-то мало, с одной гонки не устроишь…       — Я по нему тоже скучаю, — еле слышно отозвалась Далия. — Нет, правда. Они у тебя чудесные такие… Оба. И Мэтт, и Кори. Каждый по-своему.       — Чудесные, — Арлин кивнула. — С родителями им вот только не повезло.       — Ну перестань, — взмолилась Далия. Арлин не видела её лица, но точно могла представить выражение: вертикальную морщинку на переносице, нервный изгиб губ. — Они ведь сейчас в безопасности. И они вместе. Значит, им легче.       — А у тебя есть… кто-нибудь? — Арлин старательно разглядывала узор на обоях. — Братья, сёстры?       — Была сестра. Элис. Её убили… ох, боже мой, — Далия сдавленно усмехнулась. — Восемнадцать лет назад, получается. Мне казалось, меньше времени прошло…       — Кто? — глухо спросила Арлин.       — Те, кто считал правильным убивать одиннадцатилетних девочек на глазах у их родителей, — Далия вздохнула. — Родителей они, впрочем, тоже не пожалели… У нас была большая семья, Лин. А остались только двое. Я и Квентин. Мой троюродный брат, с которым мы постоянно ссорились. Ну как ссорились — он меня пугал страшными историями, а я злилась, потому что потом не могла уснуть. Я ведь такая трусиха… Злилась — и тихонько мечтала, чтобы Квентин куда-нибудь делся из моей жизни, раз и навсегда. Вместе со своими страшилками. А потом, когда пришло время, он меня вытащил из настоящего кошмара. И тащил всю дорогу… Он всегда знал, куда идти. Не то что я.       — Он был против того, что ты пришла в Братство? — Арлин обернулась.       — Нет, — Далия покачала головой. — Он сам решил, что так будет лучше. Для меня, и вообще… А я не хотела. Я хотела… просто жить, — она зажмурилась. — Подальше от войны. От всех войн на свете. Жить в таком вот домике где-нибудь в глуши. В маленьком городке, где ничего не происходит, где все друг друга знают в лицо…       — Я жила в таком, — откликнулась Арлин. — Это… на любителя. Нет, там спокойно, конечно. Безопасно. Детей растить — самое то.       — Но тебе там не нравилось? — с сочувствием спросила Далия.       Арлин растерялась. Растерялась всерьёз.       — День за днём одно и то же, одни и те же — скука смертная, да? Но я бы не заскучала, — Далия грустно улыбнулась. — Собрала бы в одном месте всех, кого я люблю. Их мало, так что… могло бы получиться. Заботилась бы о них, была с ними рядом… Мне ведь ничего больше не нужно, правда.       «Всех, кого я люблю»…       …Папа и мама с самого начала звали их с Ли к себе в Чарльстон. Арлин и сама понимала, что ей будет проще управляться с детьми, с домом, — ну вот со всем, решительно со всем, — когда родители рядом. И ведь не только в этом дело. Папа с мамой не молодеют, лет через десять им и самим может потребоваться помощь — а чем Арлин сможет помочь, сидя в захолустном городке на другом конце континента?       Ли не возражал. Предоставил ей право решать самой — с тем отстранённо-спокойным выражением лица, которое всегда пугало Арлин до чёртиков. И она решила. Представила себе Ли — насильно втянутого в чужую семью, скованного по рукам и ногам обязательствами, родственными узами и чувством долга… и выбрала Вермонт.       А наверное, зря, с неожиданной злостью подумала Арлин. Надо было одним махом перерезать эту полусгнившую пуповину, соединяющую Ли с Братством. Выдернуть его из сожалений о прошлой жизни — и увезти туда, где нет места этим сожалениям. В Чарльстон, почему бы и нет. И всё было бы…       Ужасно, поняла она. Это было бы ужасно.       Она вспомнила Ли в каюте на «Вателине». Измученный, больной, сбитый с толку, загнанный в угол… И всё равно — живой. А в Ньюпорте он жил словно бы вполсилы. Нет, с детьми ему было хорошо. Когда он возвращался с работы, и Мэтт и Кори наперегонки выбегали встречать его во двор, когда они втроём вваливались в дом после зимней прогулки во дворе — раскрасневшиеся, растрёпанные, облепленные снегом, — эта улыбка на лице Ли была настоящей, Арлин знала. Он и правда любил мальчишек. Любил дурачиться с ними, читать им сказки на ночь, что-то рассказывать Мэтту, играть в прятки с Кори… И её он тоже любил. Иначе просто не продержался бы столько лет. Задохнулся бы в этом тихом счастье, которое ему нахрен не было нужно.       А ей?       Она не знала. Никогда не задумывалась. Может быть, до этой самой минуты.       В дверь осторожно постучали.       Далия испуганно вскочила с кровати — и вытянулась в струнку, как часовой. И Арлин подумала, что не так уж это и смешно, как кажется на первый взгляд. Таких часовых ещё поискать.       — Командир, к тебе можно на минутку? — ворчливо осведомился Карпентер. — Или ты дрыхнешь?       — Конечно, проктор, — Арлин со вздохом уселась на кровати. — Заходите.       Карпентер проскользнул в комнату. Смерил озадаченным взглядом Далию — но, видно, так и не пришёл ни к какому выводу.       — Тут такое дело, командир… — он поскрёб затылок. — Я тут среди этих ребят пообтёрся. Послушал, о чём они там говорят… В общем, ты им понравилась. Но слушай. Вот они не понимают, и я не пойму. А на хера нам вообще с гулями этими разговаривать?       — Арлин всё объяснила, — нахмурилась Далия.       — Объяснила, да… — Карпентер скривился. — Нет, я не спорю: Уоткинс — нормальная тётка. И Мёрфи был хорошим парнем, согласен. Но ты что, не видишь разницы? Уоткинс и Мёрфи — они же наши, из Братства. У них с башкой всё в порядке. Они помнят, как людьми были, да что там… — он вздохнул. — Они и есть люди. Только рожа облезлая, а так разницы никакой… Но эти, из Олни — они же другие! Они нас ненавидят всей душой.       — Ты там не был, — ринулась в бой Далия. — И ты их не знаешь. Ты не можешь судить обо всех.       — Замолчи, — попросил Карпентер. — Пожалуйста. Я тут понять пытаюсь, на себя всю эту гульскую печаль примерить… и это охереть как тяжело, поверь. Вот если б меня, как их, на двадцать лет заперли в резервации за то, что у меня, не знаю, волосы неправильного цвета или там группа крови какая-то не такая — вот что, я бы смог всё это простить? Да ни хера. Я бы после такого всех поголовно ненавидел. Всех тех, кто меня туда загнал. Имел бы право, — нехотя признал он. — Поэтому давай не будем сейчас про мораль, ладно? Тут дело не в том, виноваты они или нет. Не виноваты. Да только это ни хера не меняет. Они нас ненавидят. И правильнее будет не разводить дипломатию, а ёбнуть по ним прямой наводкой.       — И дать агентам «Виндикты» железный повод распространить вирус прямо сейчас, — кивнула Арлин. — Отличный план.       — Да они его один хер распространят, — пожал плечами Карпентер. — Хоть мы тут в шеренгу выстроимся и отсосём им всем взводом. Уоткинс же объяснила — они уже всё решили. Шансов ноль.       — И всё-таки я попробую.       — Да пробуй, — Карпентер тяжело вздохнул. — Кто ж тебе запретит. Только я не знаю, как я потом твоим детям в глаза смотреть буду, если что.       Они остановились у заброшенного склада к югу от ворот Олд-Олни. Дальше вплоть до самой границы посёлка простиралось поле, поросшее жёсткой травой. Что-то вроде нейтральной полосы. Или последнего шанса.       Тишина была почти абсолютной — только дверь склада раскачивалась туда-сюда на немазаных петлях, да где-то там, за холмом, вполголоса переговаривались солдаты.       Стебли травы, примятой недавним ливнем, покачивались на холодном ветру. Хлестали о бетонный забор, обнесённый проржавевшей колючей проволокой. По внешнему периметру резервации темнели брошенные сторожевые вышки. Удивляться тут было нечему: наверняка во время эпидемии Чумы у Братства нашлись дела поважнее, чем сторожить полсотни гулей. А потом о переселенцах из Подземелья, небось, и вовсе не вспомнили.       А они всё равно продолжали здесь жить. По инерции. Или из принципа.       Арлин чиркнула колёсиком зажигалки, нагло реквизированной у сержанта Грина. Поднесла сигарету к огоньку.       — Нам разведать обстановку, мэм? — спросил Патрик.       — Нет, — Арлин затянулась. — Дальше я сама.       — Может, всё-таки возьмёте с собой кого-нибудь из нас? — спросил один из солдат. — Хоть пару человек?       Арлин покачала головой.       — Вам тут будет чем заняться. Вы оцепите периметр посёлка. Проверите смотровые вышки, займёте снайперские позиции. Я постараюсь оставаться на улице, чтобы вы не теряли меня из виду.       Это условие родилось по дороге в Олни, причём Арлин к его рождению была непричастна. Тед выразился недвусмысленно и чётко: или будет так, или никак. Все переговоры — на открытом воздухе, в зоне прямой видимости. При малейших признаках угрозы жизни Арлин начинается штурм посёлка — без оглядки на количество жертв среди мирного населения. И Арлин понимала: Тед сдержит слово. Просто потому, что ему больше некого терять.       — Понял, мэм, — солдат склонил голову.       Она сделала последнюю затяжку. Голова закружилась — с непривычки. То-то бедный Ли удивится. Вернётся домой — и вместо жены застанет злую нервную суку, которая выкуривает пачку в день и вздрагивает от каждого шороха…       — Удачи, командир, — сказал Тед.       Арлин кивнула. И, отшвырнув окурок в лужу, пошла в сторону Олни.       Она знала, что она не одна. Что солдаты присматривают за ней с вышек. Что какими бы отбитыми фанатиками ни были эти твари из «Виндикты» — не могли же они переманить на свою сторону всех, абсолютно всех жителей Олни? Что ей просто надо как-то продержаться эти сорок пять минут (всё-таки многовато, наверное?) — а там уж в дело вступят Тед и ребята Грина…       И всё равно сердце колотилось как сумасшедшее.       Открыли ей довольно быстро. Ну конечно, они ведь тоже не идиоты. Кто-то из обитателей Олни наверняка следил за окрестностями и видел солдат. Собственно, гули и должны были их увидеть.       — Чего надо, гладкая рожа? — хрипло спросил старый гуль со странно перекошенным лицом. Арлин была уверена, что не встречала его раньше. Чёрт, да она вообще, может, никого тут не знала. Вдруг все переселенцы из Исторического Музея уже мертвы?       И тем не менее.       — Меня зовут Арлин Хейл, — сказала она. — Я дочь гуля по имени Харон.       — И это типа должно нам о чём-то сказать? — хмыкнул привратник.       — Да, должно, — Арлин кивнула. — Но если не говорит — выражусь иначе. Вы — вся ваша община — ввязались в одну очень нехорошую историю. И я ваш единственный шанс выбраться из этой истории с минимальными потерями. Так — понятно?       Гуль угрюмо молчал       — «Виндикта», — Арлин начала терять терпение. — Так тоже не доходит?       Этот пароль, в отличие от предыдущих, сработал. Гуль приоткрыл дверь чуть пошире и посторонился, пропуская Арлин в караулку.       — Тут посиди, — раздражённо буркнул он. — Сейчас Уиллоу подойдёт. Она с тобой разберётся.       Уиллоу? Никаких конкретных ассоциаций это имя у Арлин не вызывало, но казалось знакомым. Что ж, если вдруг эта Уиллоу знала папу лично — то и о его семье она хоть краем уха да слышала… Это было бы замечательно.       Арлин прислонилась к стене. Единственное окно караулки, выходящее во двор посёлка, было наглухо заклеено довоенным календарём: улыбающаяся красотка позировала на фоне новенькой «Корвеги». На стене гулко тикали часы с покоробившимся от сырости бумажным циферблатом. Осталось сорок минут. Или, может, тридцать девять…       Дверь караулки распахнулась настежь — и стройная женщина в кожаной броне замерла на пороге, пристально вглядываясь в лицо Арлин.       — Добрый вечер, Уиллоу, — Арлин шагнула ей навстречу. — Мы с вами незнакомы, но вы могли знать моего отца…       — Могла, — кивнула женщина. — И знала.       И отвесила ей пощёчину. Хорошую такую, уверенную — пожалуй, даже слишком уверенную для первого знакомства.       — Достало же тебе наглости сюда заявиться, — процедила Уиллоу сквозь зубы. — Вся в папашу… Убирайся. Разворачивайся и уходи, дура. Сейчас не лучшее время для визитов.       — А что, «Виндикта» не одобрит? — Арлин слизнула кровь с губы. — Впрочем, похер. С ними я время визитов согласовывать не собираюсь. С тобой, извини, тоже. Мне нужно поговорить с твоими людьми. И этот разговор состоится в любом случае. Независимо от вашего желания. Но если он состоится сейчас, то у Олни есть шанс не превратиться в братскую могилу. Предложение эксклюзивное.       — Ты смотри-ка, — Уиллоу усмехнулась. — А эти солдаты снаружи — тоже часть эксклюзивного соглашения?       — Как ты верно отметила — они снаружи, — Арлин украдкой дотронулась до обручального кольца. — Так что да. Это проявление моей доброй воли. Лично моей.       — Ну заходи, — Уиллоу пожала плечами. — Только ты опоздала, туристочка. Лет так на пятнадцать.       Арлин и сама это понимала.       Улицы Олни, тускло и беспорядочно освещённые фонарями, производили весьма безрадостное впечатление. Кривые самодельные теплицы, хибары, наспех сколоченные из всего, что под руку подвернётся, развалины старого завода на горизонте… Нет, понятно, что денег на благоустройство посёлка у обитателей резервации попросту не было — но времени-то было в избытке! Что они тут делали все эти годы?       Ненавидели, мрачно подумала Арлин, разглядывая толпу, собравшуюся на площади.       — Это миссис Хейл из Братства Стали. Она считает, что вам есть о чём с ней поговорить, — объявила Уиллоу.       — Не о чем нам говорить! — выкрикнул кто-то из гулей. — Пусть валит!       — Я тоже так считаю, — кивнула Уиллоу. — Но у миссис Хейл иное мнение. Поэтому сейчас мы проведём её в ратушу, и если кто-то захочет выслушать…       — Нет, — перебила её Арлин. — Я никуда не пойду. Поговорим здесь. Тем более это касается всех вас.       — Ну как пожелаете, мэм, — Уиллоу неприятно усмехнулась. — Здесь так здесь.       Арлин прошла в центр площади. Не лучшее место — но, по крайней мере, так ребята из Братства смогут её видеть. И потом в подробностях рассказать скриптору Хейлу, как именно умерла его глуповатая жёнушка…       Она на секунду замерла, увидев, как сквозь толпу пробирается Тюльпан — в старой куртке-плащёвке, в очках с толстыми стёклами… Но чуда не произошло. Тюльпан протиснулась в первый ряд — и остановилась, словно бы не в силах переступить невидимую черту.       А раньше всё было иначе. Тюльпан выходила встречать своих любимых гладкокожиков на ступеньки Исторического Музея — и Арлин бежала к ней, бежала со всех ног, чтобы уткнуться носом в вязаную кофту, пропахшую старинными духами и подвальной сыростью, а потом, уже дома, обнаружить у себя в кармане куртки какой-нибудь маленький сюрприз из Подземелья: брошку, заколку, вышитый платочек…       Вот только Подземелья больше нет, подумала она, глядя на нерешительную, дрожащую полуулыбку Тюльпан. Да и той девочки с рыжими косичками, наверное, тоже.       Пора.       — Меня зовут Арлин Хейл, — она сделала шаг вперёд. — Моё имя вам, скорее всего, ни о чём не скажет. Но моего отца вы могли знать. Харон. Он несколько десятилетий жил в Подземелье.       Они не удивились. Вот нисколько. И, чёрт возьми, это было плохо. Арлин была готова к недоверию, к скептическим ухмылкам… Но не к этому неодобрительному равнодушию.       — Харон нас бросил, — прошамкал какой-то старый гуль. — Как ушёл в семьдесят седьмом, так и всё. Нас там убивали — а он пальцем о палец не ударил, чтобы нас защитить. Так и не вернулся.       — Что ж, — Арлин кивнула. — Зато вернулась я. Чтобы вас спасти.       Из глубины толпы донёсся чей-то смех — надсадный, неискренний, быстро угасший.       — И как же, папочкина дочка? — Уиллоу обернулась. — Что ты сделаешь? Может, для начала уведёшь ту погань, которую с собой притащила?       — Нет, — Арлин помотала головой. — Эти солдаты уже никуда не уйдут. Вопрос стоит иначе — придут ли другие. Мой отряд, если вы не заметили, ожидает меня по ту сторону забора. Потому что я их попросила. Другие церемониться не станут.       — Кто — другие? — хмуро спросил всё тот же гуль. Остальные зашептались. Ничего. Пусть пошепчутся. Тоже полезно.       — Братство знает о «Виндикте», — спокойно сказала Арлин. — Знает о новом штамме. О том, что «Виндикта» собирается распространить его здесь, на Столичной Пустоши. Знает о лаборатории в Акадии и о том, как делают Вестников. В общем, знает достаточно, чтобы вспомнить о вас. И сделать выводы. Поэтому если вы хотите выжить, то вам придётся выдать мне агентов «Виндикты», которые вышли с вами на связь. Или рассказать, где находится их база.       На этот раз они не смеялись.       — Они, конечно, много вам наобещали, — Арлин вздохнула. — Месть, мировое господство, дивный новый мир… Но чего хотят они, я понимаю: истребить всех людей. А чего хотите вы?       — Справедливости, — хрипло отозвался старик. — И достойной жизни.       — Её не будет, — Арлин покачала головой. — Достойной жизни. Даже если вирус сработает как надо… Вас здесь меньше сотни. И уж извините за прямоту, но на естественный прирост населения вам рассчитывать не приходится. Так что если вы позволите этим психам активировать штамм и останетесь одни на Столичной Пустоши, то вы всё равно не станете жить как в раю. Вам придётся вкалывать, как проклятым, просто чтобы не умереть с голоду. Остановятся все заводы. Не будет ни лекарств, ни бытовой химии. А запасы продовольствия на складах сгниют за пару лет.       — Ничего, — презрительно усмехнулась женщина из первого ряда. — Мы не привередливые.       — А, так вы этого хотите? — спросила Арлин. — Доедать остатки за теми, кого ненавидите?       — Ты не понимаешь, — с ненавистью в голосе процедила Уиллоу. — Ты этого никогда не поймёшь, сучка ты гладкокожая. Каково это — когда тебя ненавидят за то, что ты не выбирал. За то, что изменить не в состоянии. Чем мы хуже людей?       — Ничем, — согласилась Арлин. — Но вы и не лучше. Я догадываюсь, что в «Виндикте» вам говорят другое. Но в глубине души вы и сами прекрасно всё понимаете. Можно убрать это, — она махнула рукой в сторону забора. — Да что там можно — нужно. Можно вернуть вам гражданские права, выдать вид на жительство в городах… Но нельзя заставить людей вас полюбить, понимаете? У вас есть право жить среди людей. А у людей есть право вас ненавидеть. Равноправие выглядит примерно так, к сожалению.       — Но ведь это несправедливо, — проговорила Тюльпан. В её глазах стояли слёзы.       — Но и то, что предлагает вам «Виндикта» — это не справедливость, — Арлин помотала головой. — Они хотят не равенства, а крови. Причём в первую очередь — вашей.       Старый гуль презрительно хмыкнул.       — Они вас используют, — Арлин не сводила взгляда с лица Тюльпан. — Как источник ценной информации, как вербовочную базу… А на самом деле им на вас насрать. Как и на всё, кроме их святой мести. Скоро Братство вышлет сюда отряд — за агентом «Виндикты». И их, чёрт возьми, можно понять: никому не хочется смотреть, как его родные и близкие захлёбываются кровью ради того, чтобы гули могли беспрепятственно разгуливать по Моллу. А вы этого агента, конечно же, не выдадите. И вас тоже можно понять. Ведь «Виндикта» — ваши друзья, они желают вам добра. Они так сами сказали. Пожалуй, было бы разумно уйти отсюда — но ведь вы никуда не уйдёте, так? Потому что это ваш дом. Уж такой, какой есть, — она перевела дыхание. — А значит, вы все умрёте. Вот только эти уёбки из «Виндикты» не станут умирать вместе с вами, и не надейтесь. Зато будут потом с придыханием рассказывать новичкам о зверствах, которые Братство Стали учинило в мирном гульском посёлке.       — Ложь! — гневно выкрикнула всё та же женщина.       — Да? — Арлин обвела взглядом толпу. — Ну так, может, этот агент сдастся мне сам, раз уж ему на вас не наплевать? Нет, я серьёзно. Покажись мне, мразь. Я знаю, ты здесь. Просто наберись смелости и посмотри мне в глаза. И объясни, — голос всё-таки дрогнул, — почему и за что мои дети должны умереть.       Они молчали. Все до единого. Упрямые принципиальные дурни, слишком порядочные, чтобы выжить.       — Видите? — Арлин усмехнулась. — Что и требовалось доказать. Они прячутся за вас. Значит, так. Я дам вам время до двенадцати часов дня шестого июня. На то, чтобы сделать выбор. Потом выбирать будем мы.       — Уходи, сука, — процедила сквозь зубы Уиллоу. — Уходи, откуда пришла.       — И вам доброй ночи, — кивнула Арлин. Развернулась и пошла в сторону КПП.       Они ждали снаружи, прямо за воротами. Втроём — Тед, сержант Грин и, конечно же, основная боевая единица отряда — зарёванная Далия в огромном бронежилете с чужого плеча. Видно, кто-то из бойцов расщедрился.       — Лин! — Далия всплеснула руками и бросилась ей навстречу. — Лин, боже мой…       — Ты чего? — растерялась Арлин.       — Они тебя ударили? — глухо спросил Тед.       — Да. Ударили по лицу. Жуткий, запредельный уровень насилия, — кивнула Арлин. — Вашу мать, да успокойтесь уже!       Она посмотрела на часы. Переговоры — если это можно было так назвать — не заняли и двадцати минут.       — Как всё прошло, мэм? — спросил Грин с нетерпением.       — Так себе, — Арлин поморщилась. — Но… подождём немного.       — Вы дали им время на раздумья?       — Вроде того, — кивнула она. — До полудня. Периметр оцеплен?       — Да, мэм. И радиосвязь на территории Олни мы заглушили. Здесь раньше были генераторы помех, рядовой Коэн их нашёл…       — Отлично. Значит, сидим и ждём. Если кто-то выберется наружу по своим делам — проследите, куда он пойдёт. Только очень аккуратно.       — А если они так и не надумают выдать ублюдка? — спросил Тед. — Что тогда? Штурм? Хотя мисс Уэст, наверное, опять станет возражать… Гули тоже люди, и всякое такое.       Арлин поймала взгляд Далии. Девочки, которая так в неё верила. В неё — и в справедливый мир, в котором всё можно уладить, обо всём договориться.       — Нет, — тихо сказала эта девочка, глядя в глаза Арлин. — Нет, не стану. Делай что нужно. А я буду рядом.       — Тед, у нас нет другого выхода, — Арлин покачала головой. — Если гули не воспользуются моим предложением — что ж. Хотя мне очень не хотелось бы драться с ними на их территории.       — Есть резервный вариант, мэм, — негромко отозвался Грин. — «СатКом».       — А что там? — растерялась Арлин.       — Возможность задействовать орбитальное оружие, — Грин понизил голос — как будто эти слова, сказанные слишком громко, могли разбудить древних чудовищ. — Там не всё идеально с системой наведения, но вообще за двадцать пять лет орден Меча выжал из этих станций всё, что мог. Координаты Олни у нас есть. Код запуска ракет… тоже есть, — выдохнул он. — Проктор Инграм сказала, что это на самый крайний случай. Но думаю, это как раз… ну, именно такой случай.       — Почему раньше не сказал? — спросила Арлин устало.       — Проктор Инграм просила не говорить вам раньше времени, — Грин потупился. — Сказала, что вы, вероятнее всего, будете против. Что вам их станет жалко.       — Буду, — Арлин кивнула. — Но дело тут не в жалости. «Виндикте» только того и надо.       — Но если выхода не будет…       — Надеюсь, будет, — она вздохнула. — У нас есть ещё двенадцать часов. Даже чуть больше. И до истечения этого времени ни один гуль из Олни пострадать не должен. Иначе мы просрём кое-что очень важное… ну не знаю, — она со злостью уставилась себе под ноги. — Это всё равно что знамя в бою уронить и от души на нём потоптаться. Мелочь, казалось бы. Подумаешь, на кусок крашеной тряпки наступить… Но так всё равно нельзя, понимаете?       — Понимаем, командир, — сказал Тед негромко. — Всё мы понимаем.       Грин согласно кивнул.       Что ж, такому пониманию можно было только порадоваться. Потому что больше радоваться было нечему. Четырнадцать голодных уставших солдат. Плюс Тед, Карпентер и Далия, которые держатся на ногах исключительно из чистого упрямства. Сколько они ещё протянут? На двенадцать часов их хватит, конечно, — а потом что?       — Что со жрачкой? — спросила она. — Вы кого к этим имперцам отправили? Карпентера?       — Его, Киллиана и рядового Марлоу, — кивнул Грин. — И они уже вышли на связь. Минут пятнадцать назад. Как раз перед тем, как Коэн включил генератор помех.       — Так быстро?       — Да тут идти пару часов… — Тед нахмурился. — Только у них там какая-то фигня приключилась. Нет, ребята живы-здоровы, все трое. И припасы они вроде как раздобыли. Но Карпентер всё равно просит, чтобы ты к ним заглянула. Говорит, надо кое с чем разобраться.       — Может, их взяли в плен? И удерживают там силой?       — Нет, вряд ли, — Тед помотал головой. — У нас на этот случай давно, ещё с Аппалачии, есть система… ну вроде как кодовых фраз. Карпентер дал бы мне знать, если что-то не так.       — Тогда что бы там у них ни было — оно подождёт, — отрезала Арлин. — Свяжись с ними. И скажи, пусть обратно валят. С едой или без. — Со связью могут возникнуть проблемы, мэм, — угрюмо отозвался Грин.       Глушилка, точно же, вспомнила Арлин. Хренова глушилка. И отключать её сейчас — тоже так себе выход…       — А ещё они просили привести Далию, — буркнул Тед.       — Так им нужен врач? — Арлин почувствовала, что ей не хватает воздуха. — Значит, кто-то всё-таки ранен?       — Не знаю, — Тед покаянно отвёл взгляд. — Карпентер что-то такое начал мямлить, но я ни хера не понял, если честно.       — Наверное, кто-то из жителей посёлка ранен или болен, — предположила Далия. — И они попросили ребят о помощи… Арлин, давай я сама схожу и разберусь, что у них там. Ты здесь нужна, я же понимаю.       Она всё правильно понимала. Если гули надумают возобновить переговоры — чёрт знает, захотят ли они беседовать с кем-то другим. Но и этот посёлок нельзя было упускать из виду. Ладно Карпентер, но Киллиан, безусловно, толковый парень. И если он тоже считает, что эту загадочную ситуацию без участия миссис Хейл не разрешить — возможно, так оно и есть?       — Так, ладно, — Арлин тяжело вздохнула. — Тед. Остаёшься за старшего. Только, чур, ракетами в гулей без крайней необходимости не швыряться. Вернусь — проверю.       — А я? — тихо спросила Далия.       — А ты идёшь со мной, — проворчала Арлин. — Врач там по-любому пригодится. Как минимум, Карпентеру.       Когда-то здесь, на севере, водились когти смерти. До хрена когтей смерти. Арлин не сомневалась, что Братство за двадцать с лишним лет неплохо проредило их популяцию… и всё равно.       При себе у Арлин из оружия был «Гризли» и пара осколочных гранат. Слабовато, прямо скажем. И была дурёха Далия с паранормальной способностью притягивать неприятности, с тяжеленной медицинской укладкой в рюкзаке (и ведь не отдаст же, зараза, не позволит помочь, как ни проси!) и с навязчивой идеей спасти миссис Хейл от чудовищных последствий удара по лицу.       — …нет, ну правда же, Лин! Я понимаю, что это не серьёзная рана, а так, ерунда. Но что-то же надо с этим делать! Вот когда Кори коленку разбил, ты его сама в лазарет привела ссадину обработать. А это, между прочим…       — Кори три года, — проворчала Арлин. — Мне — двадцать семь.       — И что? — с вызовом осведомилась Далия. — Вот что бы мистер Хейл сказал? Ему бы понравилось, что ты вот так ходишь с разбитой губой, весь подбородок в крови… Ну что тут смешного, Лин, не пойму!       — Извини, — Арлин остановилась. — Ничего, ты права. Но вообще — ему бы понравилось.       — А мне вот не нравится, — пробормотала Далия, исподлобья глядя на неё.       — Ладно, — Арлин вздохнула. — Если я разрешу тебе разобраться с этой жуткой проблемой, ты уймёшься?       Далия кивнула.       Арлин огляделась по сторонам. Нет, кажется, когти смерти до сих пор не выстроились в очередь для ночного перекуса. Небось помирают от смеха где-нибудь в кустах.       Она подошла к стопке шлакоблоков на обочине дороги — очередной бесславной могиле чьих-то строительных амбиций. Села, вытянув ноги вперёд. Обречённо закрыла глаза:       — Валяй.       — Я быстро, — пообещала Далия.       Щёлкнули петли аптечки — знакомый с детства звук. И стратегия поведения, в общем, не то чтобы незнакомая. Точно так же мама с аптечкой наперевес преследовала отца, когда тот возвращался с неудачного дежурства — а он ворчал, отнекивался до последнего, взывал к благоразумию: зачем тратить медикаменты на пустяки? Но мама всегда побеждала, конечно.       Пальцы Далии — прохладные, лёгкие, — осторожно приподняли её подбородок. Арлин почувствовала мягкое прикосновение салфетки, смоченной в антисептике. Поморщилась, когда ранку защипало.       — Всё хорошо, — услышала она успокаивающий шёпот над самым ухом. — Больше больно не будет.       — Сомневаюсь, — пробормотала Арлин.       Край салфетки вновь скользнул вдоль трещины на губе, оставив горьковато-обжигающий привкус мази.       — Всё, — прошептала Далия. И осторожно, аккуратно поцеловала её в краешек губ.       — Далия, блин! — Арлин отпрянула в сторону, чуть не сверзившись со стопки шлакоблоков. Вскочила на ноги. — Какого хера? Ты что творишь вообще?       — Извини, — пробормотала Далия, побледнев, как смерть. — Извини, прости, пожалуйста. Просто мне показалось…       — Вот именно! — рявкнула Арлин. — Тебе показалось. И нехер так смотреть. У меня муж есть. И вообще… Была уже одна. Такая вот, — она рывком вытащила из кармана пачку сигарет. — Зеленоглазое чудо, слишком прекрасное для этого мира.       — Она… умерла? — с ужасом спросила Далия.       — Нет. С хера ли? Живёт и здравствует, — зажигалка выскользнула из пальцев и шлёпнулась в грязь — нет, ну правильно, одно к одному. — Когда мы с ней в последний раз виделись, Сью пыталась раскроить мне башку и запихать туда чип. А это была, знаешь ли, не совсем та разновидность физического взаимодействия, которая мне по вкусу. Поэтому давай… без этого вот.       — Я не хотела тебя обидеть, — чуть не плача произнесла Далия. — Я же не знала. Арлин, пожалуйста…       — Идём, — огрызнулась она. — Живо. И так столько времени просрали непонятно на что.       — Да. Да, Лин.       Арлин подхватила зажигалку — и, не оглядываясь, зашагала по дороге. И так знала: Далия плетётся следом, беззвучно глотая слёзы… Блядь, да как же это всё тупо. Вот вообще всё это.       …А ведь первой её эмоцией был страх. Не возмущение, не растерянность. Страх. Чистый и неподдельный. Потому что — да, у Арлин Хейл есть муж. Родной и любимый. И если этот родной и любимый муж узнает, на что Далия замахнулась… что он с ней сделает? С этой балдой?       И ведь не в том же дело, что Далия позволила себе какую-то немыслимую вольность — господи, да это недоразумение и поцелуем назвать было нельзя. И не в том, что Далия могла бы занять место Ли. Нет. Не могла бы. Потому что по сравнению с Ли все остальные — и девочка эта, и вообще кто угодно, — это… странно даже и сравнивать. Это как видеть, чётко и ясно видеть все оттенки света и тени, от угольной черноты зимней ночи до беспощадно яркого росчерка молнии на грозовых небесах — а потом вдруг по собственной воле лишиться зрения. Променять всё — и ужас, и красоту — на безопасный уют повязки на ослепших глазах.       …Просто Далия подобралась слишком близко. А Таинственный Незнакомец не любит делиться.       Арлин остановилась. Набрала полную грудь воздуха — и оглянулась. Ну да, так и есть. Идёт и ревёт в три ручья. Отлично, блядь. Превосходно.       — Ну что ты? — сердито спросила она — Всё нормально, балда. Просто… ну, не поняли друг друга. Бывает.       — Лин, — Далия подняла взгляд, абсолютно, беспросветно несчастный. — Я тебя никогда не предам. Никогда-никогда. Я скорее сама умру, чем позволю, чтобы ты из-за меня пострадала. Знаешь, я…       — Не говори, — перебила её Арлин. — Вот вообще ничего не говори. Иди молча.       Далия покорно кивнула.       Империя Боба оказалась небольшим посёлком, притаившимся за ветхим, но всё ещё крепким забором. Ворота были распахнуты настежь — и Арлин с облегчением увидела в глубине двора знакомые силуэты. Действительно, все трое были здесь — и Киллиан Сильверторн, и Карпентер, и солдат, фамилия которого вылетела у Арлин из головы.       — Ого, — пробормотала Далия, глядя на огромное мозаичное панно на стене одного из домов.       Ну что ж, по крайней мере, сразу понятно было, кто такой Боб. Пожилой мужчина в причудливом головном уборе надменно и пристально таращился на незваных гостей, дерзнувших ступить на священные земли Империи.       — Что тут у вас стряслось? — спросила Арлин подошедшего Карпентера. — Столько нахапали, что втроём не унести?       — И это тоже, — Карпентер кивнул. — Жрачки тут у них навалом. Но проблема, как ты понимаешь, не в этом.       Арлин нахмурилась. Нет, папа что-то рассказывал про эту секту. Рассказывал, точно. Правда, не про самого Боба, а про его предшественника, Дэйва — безобидного чудика, который собрал себе гарем и заперся на старой ферме…       — А где хозяева? — осведомилась она.       — В святилище, мэм, — Киллиан нервно усмехнулся. — Как и положено порядочным сектантам.       Святилище — если его можно было так назвать — располагалось в подвале одной из лачуг. Двери подвала были распахнуты настежь, и Арлин всё поняла ещё на подходе — по жуткой, сбивающей с ног волне сладковатого гнилостного запаха.       — Прошу, мэм, — буркнул Карпентер, предоставляя Арлин щедрое право насладиться зрелищем. — Вот они. Сидят, киношку смотрят…       — Дрянной, видать, фильм попался, — пробормотала Арлин, стараясь не дышать слишком глубоко.       Обитатели посёлка — шестеро мертвецов — расположились на диванах, расставленных вдоль стен подвала. На проекционном экране мерцал застывший кадр чёрно-белой кинохроники: мужчина в металлической броне воинственно потрясал китайским автоматом. В герое фильма Арлин без особого труда опознала Императора Боба. Как и в одном из зрителей.       — Там мы их и нашли, — вполголоса объяснил Карпентер, когда они вышли на улицу. — Весь посёлок осмотрели — а они тут сидят, красавцы.       — А врач вам зачем понадобился? — угрюмо осведомилась Арлин. — Констатировать смерть?       — Нет, мэм, — Киллиан взволнованно поправил очки на переносице. — Просто хотелось бы уточнить, сколько они тут пробыли.       — Недели… две-три, — проговорила позеленевшая Далия, прикрывая рот рукой. — Точнее не скажу. Самое большее — месяц. Тут относительно прохладно…       Арлин вдруг вздрогнула, поражённая жуткой мыслью.       — Это Чума? — спросила она.       — Нет, мэм, — Киллиан нахмурился. — Тут… другое. Я не врач, конечно, мисс Уэст точнее скажет — но по-моему, их просто заперли в этом подвале и отравили. Обычным угарным газом. Я осмотрел систему вентиляции… В общем, к ней кто-то подсоединил баллоны с монооксидом углерода. Оставалось просто дождаться, пока все соберутся в подвале, и повернуть вентиль.       — Короче, перетравили их всех, как крыс, — буркнул Карпентер.       — Не всех, — осторожно уточнил Киллиан. — В подвале — шесть человек. Мужчины. А вот женщины и дети куда-то исчезли. Хотя они тут, несомненно, жили. Я осмотрел все помещения, и…       — Так, ладно, — перебила его Арлин. — История печальная, не спорю. Но у нас сейчас, вроде как, другие проблемы?       — Нет, мэм, — Киллиан вздохнул. — Те же самые.       Он распахнул перед Арлин дверь одного из домов. Похоже, здание служило сектантам чем-то вроде административного центра — у окна стоял стол с включённым терминалом, а на стеллажах гнездились пыльные картонные папки.       — Это их, скажем так, семейная бухгалтерия, — объяснил Киллиан, пробираясь к терминалу. — Ну, они тут все одна большая семья, и кто кем кому приходится, я, если честно, так и не разобрался… Но суть не в этом, — он опустился в кресло. — Они жили достаточно замкнуто, но не в строгой изоляции. Торговали с караванами, приглашали мастеров со стороны, если сами не могли с чем-то справиться… В марте у них накрылась система вентиляции в подвале. И они вызвали на помощь какого-то гуля из Олни. Некоего Уитти. Причём уже не в первый раз, — Киллиан покачал головой. — Он им за последний год постоянно что-то чинил. Водопровод, систему отопления…       — Суки ёбаные, — произнёс сквозь зубы солдат, от которого Арлин до этого не слышала ни слова. — Гули эти. Люди им доверились, в дом свой впустили, а они…       — Марлоу, тихо, — Карпентер поморщился. — Но в общем — да, командир. Расклад такой.       — Подожди, — Арлин нахмурилась. — А если гули тут ни при чём? Эти женщины… ну, вряд ли им так уж хорошо жилось в секте? Сами же говорите — пострадали только мужчины…       — А на хера им потом куда-то уходить? — спросил Карпентер. — Ну решили они от мужиков своих избавиться — так и шли бы до конца. Прикопали бы их где-нибудь за сараями и жили бы припеваючи. Никто бы ничего и не узнал.       — Нет, мэм, — Киллиан тяжело вздохнул. — Боюсь, женщин и детей именно что похитили. Одежда, медикаменты, игрушки — всё на месте. А если бы они уходили сами, то взяли бы вещи с собой.       — Но подождите…       — А чего ждать? — Карпентер упрямо уставился на неё. — Ты сама всё видишь. Они убили людей, эти ёбаные выродки из Олни. Шестерых — так точно убили, а уж что они с остальными сделали, я и думать не хочу. Я понимаю, ты не хочешь начинать войну. Но они её уже начали. И в этих наших переговорах смысла ни на грош. Вон ты в Олни пошла — тебе они и то нос расквасили. Даже тебе! А если бы туда, например, Тед сунулся? Или вот… мисс Уэст? Да они бы их на кусочки разорвали! Ненавидят они нас. Братство, людей… вообще всех людей. И ни хера тут уже не исправишь. Только и остаётся, что бить на упреждение.       — Думаю, рыцарь Карпентер прав, — пробормотал Киллиан.       — Нужно сообщить в Цитадель, — отрезал Марлоу, скрестив руки на груди. — Вызвать подкрепления. И зачистить Олни до основания.       — Нельзя, — Арлин поймала его взгляд. — Только не Цитадель.       — А почему это? — с вызовом спросил солдат. — «Бернадетт», да? Прошу прощения, мэм, но о ней мы знаем только с ваших слов. А вот что творят гули, мы сегодня увидели воочию.       — Не «гули», — уточнила Арлин. — Один конкретный гуль. Который мог действовать без ведома остальных. У которого могли быть какие угодно мотивы.       — Мотивы? — с презрением переспросил Марлоу. — Да все они одинаковые, выродки эти! Их и внешне-то хер отличишь друг от дружки. Там что мужик, что баба — всё едино.       Карпентер угрюмо молчал.       — Потрясающий уровень анализа ситуации, — кивнула Арлин. — Прямо-таки экспертный. И всё же. До двенадцати часов дня ни один гуль из Олни не пострадает. И никаких попыток выйти на связь с Цитаделью с нашей стороны не последует. Надеюсь, я выразилась достаточно чётко.       — Да, — Марлоу кивнул. — Киллиан, ты говорил, у них тут рация есть? Где? В ратуше?       Киллиан беспомощно уставился на Арлин.       — Да и похер, — Марлоу сдёрнул с плеча винтовку. — Сам найду.        — Стоять, — приказала Арлин, взводя курок «Гризли». — Это приказ.       — Так, успокоились, — Карпентер предупредительно вскинул руку. — Оба. Не хватало ещё из-за мудил облезлых друг друга перестрелять.       — Слушайте, но можно же найти компромисс, — промямлил Киллиан, вжимаясь в спинку кресла. — Пусть гули выдадут нам этого Уитти. Мы его допросим, проясним ситуацию. Тут уж мы, как говорится, в своём праве. Пострадали мирные граждане…       — Вот именно! — заорал Марлоу. — У вас что, мозги отшибло? У всех сразу? Люди погибли! Мирные люди, понимаете? Те, которых мы поклялись защищать. А из-за этой чокнутой гулеёбки…       Он замер на полуслове. Арлин увидела, как испуганно расширились его зрачки. Услышала, как сухо щёлкнул спусковой крючок у неё за спиной — совсем близко, в нескольких шагах…       И всё-таки она успела. Успела оттолкнуть опешившего Марлоу с линии огня. Почувствовать резкий, бесцеремонный толчок в плечо и — секундой больше — горячую боль, растекающуюся по руке… И отстранённо подумать: а ведь Марлоу должен был выстрелить первым, на упреждение. Но, наверное, те когнитивные искажения, о которых говорил Киллиан — штука действительно мощная. Сильнее рефлексов.       Арлин поднялась на ноги, цепляясь за стену здоровой рукой. Подобрала с пола «Гризли», вернула в кобуру. И только потом обернулась.       Далия так и стояла у стены, мёртвой хваткой вцепившись в старенькую «Беретту» — так, что пальцы побелели. Она же до последнего не хотела брать пистолет с собой, отнекивалась — но Арлин настояла, мало ли что…       — Лин… — пролепетала она, с ужасом глядя на неё. — Я… я не хотела. Я бы ни за что…       Арлин подошла к ней. Вытащила пистолет из оцепеневших рук. Поставила на предохранитель — и протянула подбежавшему Карпентеру.       — После стрельбы надо переводить оружие в безопасный режим, — объяснила она, глядя в расширенные от ужаса глаза Далии. — Если, конечно, не собираешься убить кого-нибудь ещё.       — Он… он напал на тебя, — хрипло проговорила Далия. — Хотел напасть. Целился…       — Он бы не смог, — Арлин помотала головой. — Не смог выстрелить. А ты — смогла. Поздравляю.       — Но он… — лицо Далии исказилось. — Лин, я…       — Дура, — Арлин кивнула. — Мелкая дура.       Она повернулась к остальным. Мельком отметила, что рукав свитера уже успел насквозь пропитаться кровью. Кровь стекала по пальцам, капала на пол… Ничего. Так даже лучше. Доходчивее.       — Никто больше не умрёт просто так, — отчётливо проговорила Арлин. — На всякий случай, ради подстраховки… Никто, слышите? Мы здесь ради этого. Найти решение, предотвратить эпидемию. А не подыграть «Виндикте». Мы им и так двадцать лет подыгрывали. Хватит уже.       Марлоу что-то беззвучно пробормотал.       — Вы вообще в своём, сука, уме? — спросила Арлин со злостью. — Мстить собрались, да? За Императора Боба? Эти шестеро — они уже сдохли, понимаете? Им всё равно. А вот тех женщин и детей, на которых всем было насрать ровно до того момента, как они пропали — их ещё, наверное, можно спасти. И да, они могут быть в Олни. Но если мы начнём штурм — вот так, вслепую, сгоряча, — как вы думаете, много у них будет шансов выжить?       — Нет, тут надо… надо разобраться, — тихо проговорил Киллиан.       — И мы разберёмся, — Арлин прислонилась к стене. — Разберёмся. Справимся. Если не будем безумными мудаками, которые сначала стреляют, а потом думают. Это сложно, знаю. По себе знаю. Но попробовать всё равно стоит. Так, — она перевела дыхание. — Ванная тут есть?       — На втором этаже, — тихо отозвался Марлоу.       — Спасибо, — кивнула Арлин. И направилась в сторону лестницы.       Далия бросилась ей наперерез. Вцепилась пальцами в рукав — тонкими и хрупкими, как веточки, пальцами, которые так легко сломать.       — Арлин, пожалуйста…       — Пошла нахер, — процедила она сквозь зубы. — Сама справлюсь.       Она поднялась наверх. Ногой распахнула дверь ванной комнаты — уютной, просторной, с окном в полстены. Ну правильно, это же секта, а Бог велел делиться… Хотя нет. Конкретно эти сектанты, кажется, не по религиозной части. Жаль, Императора Боба уже не спросить — он бы наверняка помог разобраться.       Голова кружилась.       Арлин выпуталась из разгрузки. Стащила тонкий свитер — подарок от бедной Пайпер. Уставилась на рану. Ничего такого уж страшного, на самом деле. Пуля прошла почти по касательной — выхватила небольшой кусок кожи, зацепила мышцу, но так, несильно… Хороший, чистый огнестрел. Далия, балда такая, не умеет делать больно по-настоящему.       Она опустилась на бортик ванны. Прислонилась спиной к прохладной стене. Закрыла глаза.       Снизу доносились приглушённые голоса. Они снова о чём-то спорили. На этот раз, похоже, лаялись Карпентер и Далия — нетрудно догадаться, на какую тему. Что ж, Арлин за двадцать семь лет столько раз довелось поучаствовать в обсуждениях расового вопроса, что конкретно эту дискуссию, пожалуй, можно было и пропустить. Один хер ни до чего нового они не договорятся.       Арлин носком ботинка придвинула к себе разгрузку. Вытащила из кармана стимпак, всадила его в плечо. И вздрогнула: почему-то укол отозвался резкой вспышкой боли в голени.       Она опустила взгляд. И растерянно уставилась на инъекционный шприц, торчащий из её ноги.       — Вот блядь, — пробормотала она. И рухнула на пол. Перед глазами адской круговертью завертелись узоры лоскутного коврика.       …Когда-то они с Ли спорили на тему инъекционных карабинов. И Арлин, конечно же, утверждала, что это не оружие, а так, фигня — точность никакая, эффективность почти никакая. Это ж ещё надо где-то найти такого беспечного идиота, который разгуливает без брони и готов подпустить убийцу на расстояние в сотню футов…       Что ж, Пустошь всегда охотно предоставляла Арлин Хейл возможность взглянуть на вещи шире.       Она попыталась закричать — и не смогла: из горла вырвался только жалкий сдавленный хрип. Из последних сил подняла голову — и увидела дрожащие расплывчатые очертания незнакомой фигуры в оконном проёме.       Гость мягко спрыгнул на пол. Арлин видела носки его ботинок рядом со своим лицом. Шнурки, побелевшие от дорожной пыли, мелкие камешки, застрявшие в протекторе подошвы…       — Прости, — услышала она над самым ухом. — Прости, радость. Просто ты нам очень-очень нужна.