19
19 апреля 2022 г., 06:07
Не отключаться — именно это пообещала себе Арлин, валяясь на полу ванной комнаты в доме неведомого сектанта. Оставаться в сознании. Как угодно. Любой ценой. Чтобы видеть и понимать всё, что происходит — каким бы жутким ни было это всё…
И, конечно, ничего у неё не вышло.
Сначала её куда-то несли — аккуратно, заботливо, на руках, а не перебросив через плечо. Арлин даже удивиться успела: чёрт, но это же неудобно. Так и от возможного нападения отбиться сложнее, и силы тают с дикой скоростью…
Но похитителя это, похоже, не волновало.
Потом был очередной укол — а может, и не один. Были сухие стебли травы, за которые Арлин отчаянно цеплялась в попытке остановить беспощадно убегающую из-под ног землю. Был свет ламп и запах подвала: чего-то затхлого, сырого и не совсем живого. И гаснущее сознание Арлин бесконечно тасовало эти образы, пытаясь собрать из них осмысленную картину, пока не стало ясно: пора. Пора собрать волю в кулак и вынырнуть из химического сна за новой порцией ощущений. Скорее всего, не самых приятных.
Впрочем, кое-что Арлин могла понять и так, с закрытыми глазами.
Она сидела в кресле — впрочем, кресло было на удивление мягким и уютным. Куда лучше большинства кроватей, в которых Арлин Хейл доводилось ночевать. Руки ей, конечно, связали, но одежду оставили, и обувь тоже… Да что там, даже позволили разжиться дополнительным предметом гардероба. Окровавленный свитер сменила то ли футболка, то ли рубашка с короткими рукавами — что-то просторное, мягкое, приятно пахнущее мылом. Рану на плече обработали и перевязали: Арлин чувствовала упругое натяжение повязки. Заботливые, блин, какие. И даже верёвки удерживали Арлин в кресле прочно и надёжно, но не болезненно. Связывать ведь тоже можно по-разному…
Ха, а может, не так всё и плохо? — промелькнула весёленькая мысль, явно навеянная тем препаратом из шприца. Может, это не «Виндикта», а кто-то ещё? Ну… Карпентер и Далия, например, а почему бы и нет? В гостиной того дома, где Далия решила попрактиковаться в стрельбе, как раз было похожее кресло — с высокой спинкой, мягкими подлокотниками. Может, кто-то из отряда успел догнать похитителя, и бедную-несчастную Арлин принесли обратно в посёлок, чтобы оказать ей первую помощь. А к креслу привязали, потому что… ну мало ли? Люди по-разному ведут себя под препаратами. Вдруг миссис Хейл начала буянить, бросаться мебелью и грязно приставать к Далии, и им пришлось…
Ага, конечно.
А может, всё это вообще сон, смутный и беспокойный сон пятилетней девочки из дома на холме? Нет, правда, что-то такое уютно-знакомое пряталось в этом приглушённом звуке голосов, звоне посуды и запахе свеженарезанных овощей. Как будто сегодня какой-то праздник, и мама с утра суетится на кухне (а папа ей помогает, конечно), а Арлин Данфорд на правах ребёнка, которому нужен здоровый полноценный сон, нежится в кресле в мамином кабинете…
Она открыла глаза: один хрен перед смертью не надышишься.
И ошеломлённо уставилась на занавеску, оранжевую в белый цветочек. Точно такую же, как в Арлингтонском доме. Подняла взгляд — и перед тем, как очертания комнаты снова поплыли и смазались, успела увидеть ржавые балки под заплесневелым потолком, раздвижную дверь с хитрым механизмом… Интерьер был непривычным, но абсолютно, стопроцентно узнаваемым.
Что ж, Арлин Хейл всё-таки попала в Убежище. Мечты, мать их, сбываются.
— Ох боже мой, — услышала она взволнованный женский голос. — Просыпается! Эсси, давай быстрей!
Что должна была сделать неведомая Эсси, Арлин так и не узнала, снова провалившись в обморок. Ненадолго, впрочем: сквозь темноту пробился резкий, как пощёчина, запах нашатыря.
Арлин с трудом разлепила отяжелевшие веки — и столкнулась взглядом с темноглазой девушкой-гулем.
— Как ты, радость? — спросила девушка, обеспокоенно склонившись над ней. — Не тошнит?
Арлин попыталась выругаться — ну хоть какое-то утешение — и не смогла: распухший шершавый язык намертво пристал к нёбу. Пить хотелось неимоверно — но что же, ещё и воды у них просить?..
Просить не пришлось.
— Эсси, воды, — скомандовала девушка. — Простой воды.
Подбежала другая девушка. Протянула стакан.
Разные они, подумала Арлин. Что бы там ни говорил идиот Марлоу — разные. У первой девчонки лицо волевое, энергичное, скуластое, как у тех актрис с довоенных плакатов. Красивое, даже несмотря на гулификацию. Второй — Эсси — досталось куда больше: левую щёку перекосил уродливый глубокий шрам, а на лбу влажно мерцала россыпь незаживающих язв. Но взгляд у Эсси был хороший — открытый, ясный. Добрый.
Арлин прильнула губами к краю стакана. Вода. Холодная свежая вода, в которую, скорее всего, подмешали какую-нибудь дрянь…
Занавеска, отстранённо подумала она. Нет, конечно, сейчас это было совершенно неважно — но всё-таки где они взяли эту занавеску? Она ведь правда точно такая же, как дома. Даже чернильное пятно на том же самом месте.
Белые цветы затанцевали на оранжевом фоне, покачиваясь и расплываясь, накладываясь друг на друга… Арлин зажмурилась.
— Подожди, тебе опять плохо? — подруга Эсси дотронулась до её плеча. — Но так не должно быть! Уитти, позови дока, срочно!
Уитти. Это имя заставило Арлин открыть глаза и обернуться.
Что ж, Уитти она узнала — именно он с инъекционным карабином наперевес заявился по душу миссис Хейл. И, похоже, именно он и принёс её сюда, в Убежище.
— Вы из «Виндикты», — пробормотала Арлин.
— Да, — Эсси улыбнулась. — Да, радость. Мы так тебя ждали!
— Извини, — хрипло отозвался Уитти. — За то, что пришлось вот так тебя забрать… Мы просто очень хотели тебя увидеть.
— Увидели. Теперь я могу идти? — усмешка получилась откровенно жалкой.
— Пока — нет, — первая девушка с вежливой улыбкой помотала головой. — Исповедница Шанталь хочет с тобой поговорить.
— Да мне особо не в чем исповедаться, — Арлин мотнула головой, безуспешно пытаясь отбросить прилипшую к виску прядь волос. — А исповедь — вроде как штука добровольная… Или у вас тут по-другому?
Они стояли перед ней — все трое. Кажется, безоружные — но тут разве скажешь наверняка? Первая девчонка — хилая, тощая. С ней справиться нетрудно. Эсси тоже не выглядит суровым бойцом. А вот Уитти, сукин сын — другое дело. Невысокий, но жилистый, крепкий и, судя по всему, довольно-таки ловкий и чертовски выносливый… Опасный противник. А сейчас — так и вовсе непобедимый.
— Что мы можем для тебя сделать, радость? — спросила Эсси тихонько.
— Отпустить, — мрачно усмехнулась Арлин. — Что, не прокатит?
— Но ведь там сейчас так опасно! — Эсси всплеснула руками, и на её запястьях тонко зазвенели металлические браслеты. — Тебе лучше будет с нами. Безопаснее. Мы ведь так тебя любим. Вон, Адвика завтрак приготовила…
Завтрак, безмолвно ужаснулась Арлин. То есть уже утро?!
— Да, всё готово, — улыбнулась Адвика, разворачивая кресло.
Арлин бросила взгляд на гигантский стол — и ужаснулась ещё раз. Нет, выглядела еда вполне аппетитно. И сервировано всё было красиво, прямо как в старых журналах…
Нет. Просто клетчатая скатерть, лежавшая на столе, была ну вот точь-в-точь как та, которую маме когда-то подарила на Рождество тётя Мей. И ладно скатерть, вряд ли она на Пустоши одна такая, но вот посуда… Эту кружку с эмблемой «Волт-тек» и со знакомой щербинкой на ободке невозможно было не узнать.
— Да, это твои вещи, — Эсси довольно хихикнула. — Не похожие, а именно твои. Макс к тебе домой наведался, в Арлингтон. Мы так переживали, что он вернуться не успеет — но видишь, успел… Хотели тебе сюрприз сделать.
— Охуенный сюрприз, — пробормотала Арлин. — А что сказали те люди, у которых вы всё это забрали?
— Ой, не знаю, — Эсси покачала головой. — Надо у Макса спросить.
У Макса — да и у остальных — Арлин хотела спросить многое. Но не так. Не на таких условиях. Не сидя со связанными руками посреди обломков прежней жизни.
— Эстер, оставь её в покое, — услышала Арлин строгий женский голос. — И уходи. Адвика и Уитти, вас это тоже касается.
Эсси кивнула. Заговорщически подмигнула — и убежала, оставив Арлин созерцать тошку, аккуратно разложенную на тарелке.
— Что, верховная сука пожаловала? — осведомилась Арлин. И невольно зажмурилась в ожидании удара, когда кресло опять развернули.
Но удара не последовало.
Сначала Арлин показалось, что исповедница Шанталь — человек. Потом, получше сфокусировав взгляд, она поняла: нет, всё-таки гуль. Но особого рода. Кожа, скрытая под плотным слоем грима, выглядела почти гладкой — по крайней мере, обожжённая щека Арлин без косметики смотрелась ничуть не лучше. И черты лица Шанталь гулификация почти не затронула. Ровный контур губ, густые блестящие волосы… Спинка носа была неестественно тонкой и ровной, а ноздри — слегка асимметричными. Но в целом, если не вглядываться, — человек как человек. Обычная женщина. Невзрачная, незаметная. Повстречай её Арлин где-нибудь на Молле или даже в коридорах Цитадели — нипочём не обратила бы внимания.
— Здравствуй, Арлин, — сказала она. Чуть склонила голову, смерила взглядом — изучая. Оценивая. — Долго же ты к нам шла.
— Где Далия и остальные? — Арлин подалась вперёд, насколько позволяли верёвки. — Что ты с ними сделала, тварь?
— Ничего, — удивлённо сказала Шанталь. — Нет, правда. Клянусь. Ничего. Мы их и пальцем не тронули.
— Докажи.
— А как я тебе это докажу? — спокойно спросила она. — Нет, я могу, конечно, позвать Уитти и в твоём присутствии расспросить его о вылазке в посёлок — но сомневаюсь, что это тебя успокоит. Так что извини, но тебе придётся поверить мне на слово… Но ты, кажется, с кем-то нас путаешь, Арлин. Да, эти убийцы и расисты не заслуживают спасения. Но они тебе дороги, а для нас это важно. Поэтому Уитти оставил их в живых.
На этот раз презрительная усмешка Арлин получилась похожей на всхлип.
— Да, это решение увеличивает риск для нас, — согласилась Шанталь. — Ищейкам Братства будет проще отыскать нас по горячим следам. Но мы, в отличие от твоих друзей, не убиваем без разбору.
— Ты сейчас про ваш вирус, который косит всех подряд?
— Вирус — это оружие. Оружие, которое мы контролируем, — Шанталь обошла кресло и положила руку на подголовник. — Мы уже давно могли бы выпустить его на свободу, Арлин. Но на этот раз дату выбираете вы. Ты уже выбрала, как я посмотрю.
— Что ты несёшь?
— Шестое июня, двенадцать часов дня. Шестой день шестого месяца шестого года. Символично, — Шанталь усмехнулась. — Только боюсь, девочка моя, в роли дьявола здесь выступаем не мы.
— Откуда ты знаешь? — растерялась Арлин. — Тебя же не было в Олни. Точно не было.
— Не было, — Шанталь кивнула. — Но главное мне известно. Ты явилась туда. Угрожала нашим братьям оружием. Требовала выдать агентов «Виндикты», чтобы Братству было удобнее их уничтожить. Ничего не упустила?
— Почти ничего, — кивнула Арлин. — Хотя нет. Упустила. Вот скажи, тебе что, совсем насрать на тех гулей из Олни? Вы меня похитили в разгар переговоров. Как, по-твоему, откуда Братство начнёт поиски?
— Что бы эти расисты ни предприняли, это на их совести, — Шанталь отошла в сторону. — И на твоей. Ведь это ты их сюда привела.
Арлин выругалась.
— В Лос-Аламосе тебя называют радостью, — задумчиво проговорила Шанталь. — Но ты не радость. Разочарование. И боль. Вот что ты такое. Доктор Себастьян десятилетиями работал, чтобы достичь того, что твоим родителям досталось даром. Чтобы создать тебя. Рождённого гуля.
— А получилась ты, — догадалась Арлин.
— Не получилась, в том-то и дело, — лицо Шанталь искривила горькая усмешка. — Нам удалось получить потомство от гулей и человеческих самок. Но, увы, к размножению эти гибриды не способны.
— Самок, — Арлин покачала головой. — Ну охереть. А ты тогда кто?
— Я избранная, — ответила Шанталь. Без тени сарказма — и это спокойствие было куда страшнее фанатичного блеска в глазах Эсси. — Но мои гены, моё наследие — всё умрёт вместе со мной. А вот у тебя есть дети. Не от гуля, к сожалению.
— Да я не то чтобы сожалею.
— Но тебя я не виню. Во всём виноваты твои родители. Это они тебя изуродовали, — Шанталь покачала головой. — Сбили с пути. Всё должно было быть не так. Совсем не так.
— А как? Всех убить, через полвека сдохнуть самим и превратить Пустошь в гигантское кладбище? — осведомилась Арлин. — Охеренный план. Дальновидный.
— Умрут гладкокожие. А мы останемся, — сообщила Шанталь с радостной улыбкой. — И унаследуем землю. Мы всё предусмотрели. Мы сохраним нужное количество самок, научимся использовать их репродуктивные ресурсы — ты живое подтверждение того, что это возможно. И начнётся новая жизнь. Без ненависти, без превосходства, без борьбы за ресурсы…
— Вот ты удивишься, — Арлин покачала головой. — Но примерно то же самое говорил наш замечательный Старейшина Мэксон, когда объяснял, почему гулям не место в цивилизованном обществе.
— А ты и вправду не видишь разницы между нами и Братством, радость? — с интересом спросила Шанталь. — Они тебя используют. Да, я знаю, что ты скажешь. Им известно, что твой отец — гуль, но они тебя не казнили, не изгнали, а позволили остаться… Но ведь это в первую очередь в их интересах, не забывай. Кого они отправили на переговоры с гулями? Тебя. Чтобы ты в одиночку отвечала за чужие грехи.
— Чушь, — сердито огрызнулась Арлин. — Ничего подобного. Они дали мне солдат. Я сама попросила их остаться за воротами…
Она прикусила язык. Не хватало ещё оправдываться перед этой сукой.
— А эти солдаты так уж возражали? — спросила Шанталь. — Нет, я не говорю, что им на тебя наплевать. Это не так. Ты им нужна. Но потребность — это не любовь. А мы могли бы тебя любить. Не за твои жертвы, не за твою преданность — просто за то, что ты есть. Мы и так тебя любим.
— И поэтому заперли здесь?
— Ты же мать, — Шанталь улыбнулась. — Неужели тебе ни разу не доводилось давать детям горькое лекарство? Или запрещать им гулять в плохую погоду? Но это не отменяет любви. Наоборот.
Голос Шанталь — тихий, спокойный, — отдавался от стен комнаты. Убаюкивал, погружал в сонное оцепенение… Почему я вообще всё это слушаю? — взметнулась вдруг яростная мысль. Почему позволяю ей говорить?
— Чем вы меня накачали? — спросила Арлин со злостью.
— Ничем, — невозмутимо ответила Шанталь. — Действие препарата уже должно было закончиться. Просто ты не спала несколько ночей. И очень устала. Ничего, у нас ты отдохнёшь, — она провела ладонью по волосам Арлин. — Это, собственно, и есть то, что мы хотим тебе дать. Покой, уверенность. И любовь. Ту, которой ты не знала.
— Да щаз, — Арлин усмехнулась. — Ну расскажи мне, что ты знаешь о любви.
— Довольно много, раз я смотрю на тебя и не чувствую ненависти. А вот что такое любовь в твоём понимании, Арлин? Это? — пальцы Шанталь скользнули по её шее, с беспощадной хирургической точностью отчертив еле заметный след от ножа Ли. — Или это? — она прикоснулась к шраму на виске.
Надо было что-то ответить. Что-то такое, что заставило бы эту тварь заткнуться, желательно — раз и навсегда… Но слова таяли под пристальным взглядом Шанталь.
— Я кое-что знаю о твоём муже. Бедная девочка. Ты стольким ради него пожертвовала. Отреклась от всего, что было тебе дорого. Свела к минимуму общение с семьёй…
— Хуйню не пори, — огрызнулась Арлин. — Ли…
— Он любит тебя, — Шанталь кивнула. — Ну конечно. И где же он? Где он сейчас? Как так вышло, что твой любящий преданный муж позволил нам тебя забрать? И где он был, — пальцы Шанталь дотронулись до ожога на щеке Арлин, — когда случилось это?
— Я не инвалид и не младенец, — Арлин стиснула зубы. — Знаешь, вообще-то это нормально, когда один взрослый человек может оставить другого на пару дней…
— Ты не младенец, ну конечно, — Шанталь вздохнула. — Ты взрослая и самостоятельная девушка. Но что насчёт настоящих детей? Твоих детей?
— Если ты, сука, хоть пальцем их тронешь…
— Нет, конечно, — Шанталь покачала головой. — Зачем? Да, мы могли бы их забрать. Привести сюда, к тебе, — они же скучают по маме, наверное? Но они испугаются. Они же ещё совсем маленькие и пока не знают никого из нас. Так что лучше им оставаться с родственниками… Я вот только одного не могу понять, Арлин. А почему Мэтт и Кори сейчас не в Цитадели?
— Отъебись, пожалуйста.
— В Цитадель нам было бы непросто пробраться, — Шанталь задумчиво кивнула. — Особенно теперь. Но ты отвела мальчиков на Сьюард-сквер. Спрятала их там… От кого, Арлин? Уж не от своих ли друзей из Братства Стали? Извини, если я неправа, — торопливо прибавила она. — Само собой, я могу ошибаться. Я ведь многого не знаю о твоей жизни. Но… возрази мне. Скажи, что это не так. Что ты с лёгкостью доверила бы жизнь своих детей расистам из Цитадели.
Арлин молчала.
Мерные шаги Тейта по коридору «Вателина». Испуганный взгляд притихшего Кори, холодные пальчики Мэтта, крепко-накрепко обхватившие её ладонь…
— Ладно, не буду больше тебя мучить, — Шанталь улыбнулась — мягко и тепло. — Ты ведь и вправду устала. Отдохни. Побудь наедине со своими мыслями. Поплачь немного, если хочешь. Это не стыдно, радость. Здесь тебе некого стесняться.
Тонкий укол в шею — и спокойствие, растекающееся по телу.
— Скоро пройдёт, — пообещала Шанталь, перерезая верёвки. — Это всего лишь слабый миорелаксант — чтобы ты себе не навредила… Но скоро он не будет нам нужен. Скоро ты всё поймёшь.
Арлин не собиралась ничего понимать. Едва только действие миорелаксанта подошло к концу, она начала искать что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. И доспехов: это ведь тоже полезно, когда пытаешься выбраться из забитого сектантами Убежища?..
Нет. Сначала она ревела. Добралась на непослушных, подкашивающихся ногах до кровати, уткнулась лицом в безупречно чистую простыню и ревела — горько, навзрыд, оплакивая всё и сразу. Что она здесь одна. Совсем одна. Что Ли сейчас где-то там, с Квинланом, а Далия и Карпентер были так увлечены своим невъебенно важным спором, что даже не заметили, как кто-то украл командира их отряда. Что Мэтт и Кори сейчас далеко — так далеко! — и она даже не знает, всё ли у них в порядке, а вот эта сука Шанталь — знает, похоже… Господи, она знает про Сьюард-сквер. Про тайную, блядь, секретную дальше некуда базу Рейнджеров Рейли. Что, мам, у Анжелы Стейли всё под контролем? Серьёзно? Там небезопасно. Нигде не безопасно. Нигде. С тех самых пор, как старый ублюдок Квинлан заявился в их дом в Ньюпорте, а Ли не хватило духу выставить его за дверь. И вместо того, чтобы быть рядом с детьми, заботиться о них, раз уж Ли не в состоянии, она, Арлин, сейчас заперта здесь, в логове сектантов, потому что…
Её все бросили.
Это не я, подумала она с ужасом. Не мои мысли. Это всё химия. Та дрянь, которую они мне вкололи.
Наверняка Далия и Карпентер уже успели наругаться всласть, и Тед знает (или вот-вот узнает), что Арлин похитили. И… что? Что он тогда предпримет? Сколько времени в запасе у гулей из Олни? Ну да, коды запуска ракет, которые Инграм вручила Грину, надо ещё передать на СатКом, а связи в окрестностях Олни сейчас нет. Но это… ну ладно, плюс ещё несколько часов. У них же есть винтокрыл. А потом — что?
Арлин ожесточённо вытерла слёзы краем одеяла. Нахер. Нахер это всё. Она выберется. Она…
…или нет. Сколько в бункере бойцов «Виндикты»? А сколько охранных контуров? А миссис Хейл сейчас… не в лучшем состоянии, ну вот правда же. Это тупое оцепенение и дозой «Психо» не починить, наверное.
А может, и правда — дело не в химии? Ведь единственная возможность поспать за семьдесят два часа ей представилась только сегодня, пока Уитти нёс её на руках из посёлка в Убежище. Да и диета из сигарет и Aqua Pura вряд ли способна обеспечить прилив сил. Когда она вообще ела в последний раз? И что это было? Заветренное печенье из вазочки на кухне Пайпер?
Арлин подбежала к столу. Плюхнулась в кресло, подхватила ложку (получилось, увы, не с первой попытки) и начала ожесточённо жевать тошку — остывшую, но всё ещё безумно вкусную. Именно такую, как она всегда любила: чуть переваренную, от души посоленную… Угадали же.
Чёрт, как будто существует так уж много способов приготовления тошки, со злостью оборвала она себя. Херня. Херня это всё. Нужно найти оружие. И выбираться отсюда.
Она резко поднялась из-за стола — и тут же рухнула на пол: стопа подвернулась.
Шанталь права. То есть нет, не права, конечно. Она безумная мразь… но вот в том, что кое-кому не помешало бы отлежаться — права. Но времени, сука, нет. Вот вообще нет.
Тело почти не подчинялось. Руки тряслись, как у старого пьянчуги, ноги и вовсе существовали сами по себе. Но хуже было другое. Мысли. Вялые, непослушные, еле шевелящиеся…
Так. Искать здесь припрятанный дохлым Смотрителем огнестрел смысла, пожалуй, нет: наверняка эти уроды из «Виндикты» обыскали кабинет по высшему разряду. Вон как всё вылизали, даже плесень со стен оттёрли. Ну значит, колющее и режущее оружие — наше всё. На порядочный боевой нож тоже, наверное, можно не рассчитывать — так что придётся осваивать неандертальские технологии. Смастерить из подручных материалов… копьё, да. Что-то вроде копья. Нужно что-нибудь острое и что-нибудь длинное… Чёрт, Ли сходу сообразил бы, как с этим разобраться.
Сообразил бы, конечно. Если бы он тут был вместе с ней. И тогда Арлин соображать бы не пришлось.
Тихо, дура, приказала она себе. Да, Ли здесь нет. И что? С чего ты взяла, что ему проще, чем тебе? Может, он уже вернулся и теперь ищет тебя. Ребята из отряда Грина, Тед, Карпентер, Далия — они так уж точно ищут. Значит, нужно им помочь.
Копьё. Да. Тут есть уборная — уж наверное, зеркало в ней найдётся? Да и фаянсовые осколки сгодятся за неимением лучшего. А на роль древка подойдёт… да хотя бы тот же карниз, нелепо присобаченный над круглым окном. С этим карнизом вообще удачно выйдет: и древком разжиться, и заодно сдёрнуть уже наконец эти проклятые занавески.
Арлин на четвереньках подползла к окну. Поднялась на ноги, цепляясь за стену левой рукой — от правой сейчас было мало толку. Вцепилась в занавеску. Дёрнула изо всех сил.
Карниз с гулким звоном рухнул на пол. Хороший, увесистый, из стали, а не из дерева — такой и сам по себе может послужить оружием.
Арлин поднялась на ноги. Со злостью отпихнула ненавистную занавеску.
И замерла, глядя на бледные детские лица с той стороны окна.
Двое мальчишек — такого же возраста, как Кори и Мэтт, ну может, самую чуточку постарше, — таращились на неё сквозь пыльное стекло, облокотившись на перила второго этажа атриума. Один ребёнок настороженно улыбался незнакомой странной тётке, другой выглядывал из-за плеча брата…
— Да что ж такое, — пробормотала Арлин. Стены комнаты опять закачались — и весёленькие белые цветочки на оранжевом фоне с беспощадной яростью метнулись навстречу лицу.
Очнулась она уже в постели — разутая, заботливо укрытая одеялом.
— Радость, тебе лучше? — тихо спросила Адвика. — Шторы я убрала, не волнуйся. Раз они тебе не нравятся, ну их к чёрту, правда?
— Правда, — прошептала Арлин. — Где Шанталь? Мне нужно с ней поговорить.
— Извини, радость, но не получится. Она куда-то ушла. Сразу после того, как вы с ней побеседовали.
Арлин закрыла глаза. Нет, это ей нужно было прояснить. Убедиться, что она ещё не окончательно рехнулась.
— Дети, — проговорила Арлин. — Я видела детей. Двух мальчишек. Там, за окном…
— А, малыши из посёлка? — Адвика улыбнулась. — Да, они у нас непоседы. Бегают по всему Убежищу. Майя их просила тебя не беспокоить, но они же глупенькие совсем…
— А их матери? Они тоже у вас?
Адвика кивнула.
У Арлин немного отлегло от сердца. По крайней мере, они ещё живы. И мальчишки не выглядели ни запуганными, ни измученными — так что как знать, вдруг и с тётками из Империи Боба всё в порядке? Ну… в относительном?
Адвика протянула Арлин кружку с водой. Арлин невесело усмехнулась. Пить из папиной кружки воду напополам с наркотой, сидя взаперти в заброшенном Убежище в компании чокнутой сектантки… Безумное, мать его, чаепитие. Как в той детской книжке, которая так нравилась Мэтту. Ну а раз все кругом ебанутые — значит, нужно осваивать их ебанутую логику.
— Слушай… ты ведь хочешь меня порадовать? — тихо спросила Арлин. — Хочешь, ведь правда?
— Боже, радость, — голос Адвики дрогнул. — Ну конечно! Все мы здесь только ради этого.
— Знаешь… вот поговорила я с этой Шанталь, — Арлин уселась на кровати — и с облегчением поняла, что стены комнаты уже не пускаются в пляс при каждом движении. — Она умная женщина, конечно. Интересная. Но… не думаю, что мы с ней найдём общий язык. А вот ты — другое дело. Ты мне нравишься.
Радость на лице Адвики была такой неподдельной, такой искренней, что Арлин на секунду стало стыдно. Хотя… что тут стыдного? Это чокнутые террористы. Они её похитили. Они собираются превратить Столичную Пустошь в огромное кладбище. Против них все средства хороши.
— Мы с тобой друг друга понимаем, правда? — Арлин дотронулась до её руки. — Вот смотри, Адвика. У меня забрали мои вещи. Мои настоящие вещи, а не это старьё. Мой пистолет. «Гризли». Большой такой. Принеси его мне, а? Он у меня с семнадцати лет — мне гораздо спокойнее, когда он рядом. Да и мало ли что — вдруг он нам пригодится? Сама же говоришь, снаружи опасно…
— Не могу, — пролепетала Адвика. — Извини, радость. Но у нас тут нет оружия. Исповедница Шанталь запретила проносить его в Убежище.
— Да ладно, — Арлин поморщилась. — Быть того не может.
Адвика испуганно помотала головой.
— Что ж, жаль, — кивнула Арлин. — Очень жаль. Я-то подумала, ты толковая девчонка…
— Но у нас правда нет оружия, — лицо Адвики исказилось. — Лекарства есть. А вот оружия нет, ни у кого. Даже у исповедницы. Ни одного пистолета, кухонный нож — и тот один на всех…
— Вот как, — усмехнулась Арлин. — Значит, вы мирные.
Она саданула кружкой об изголовье кровати. Подхватила осколок — и приставила к горлу Адвики.
— А я нет.
Сейчас заорёт, подумала она. Но Адвика молчала. Арлин видела, как бьётся жилка на её виске под прозрачной жёсткой кожей. Видела растерянную улыбку, застывшую на губах. Она что, не врубается?
— Оружие, сука, — отчётливо проговорила она. — Где вы его храните? Ты меня туда отведёшь. Сейчас же.
— Его у нас нет, радость.
В тёмных глазах Адвики не было ни страха, ни злости. Только печаль. И… любовь, наверное. Если это можно так назвать. Бесконечное доверие. Делай со мной, что хочешь, если это тебе нужно.
Наверное, Ли был хорошо знаком такой взгляд.
Арлин оттолкнула Адвику в сторону. Отшвырнула осколок.
— Прости, радость, — пролепетала девчонка. — Мне так жаль. Но у нас действительно нет…
— Вон, — хрипло приказала Арлин. — Пошла вон.
— Да. Да, конечно. Как скажешь, радость…
— Стой, — Арлин зажмурилась. — Сигареты. Их тоже нельзя?
Сигареты оказалось можно.
— Ты хотела меня видеть, — раздался голос Шанталь. Холодный и спокойный.
Арлин затушила сигарету о край пепельницы. Медленно подняла взгляд.
Шанталь стояла в дверях кабинета Смотрителя. Похоже, она и вправду выбиралась наружу. Строгое шерстяное платье сменил неброский дорожный наряд: застиранные джинсы и свитер, куртка, усеянная бисеринками дождя, бейсболка, надвинутая на лицо…
— Который час? — хрипло спросила Арлин.
— Девять часов одиннадцать минут утра. Шестого июня, — Шанталь подошла к столу. С осуждением уставилась на пепельницу. — Ты слишком много куришь, Арлин. Это вредно.
— Ты была в Олни, — Арлин отшвырнула в угол скомканную пачку из-под сигарет. — Да?
— В самом Олни — нет, — Шанталь покачала головой. — Связь с посёлком потеряна, а твои солдаты до сих пор не сняли оцепление. Так что я не знаю, что там происходит.
Но ведь последствия ракетного удара она бы точно увидела, да? — подумала Арлин. И её захлестнула волна дикой, безумной радости и надежды. Господи, да какие же они молодцы! Какой молодец Тед! Держится, ждёт полудня, как она и просила…
Но до полудня осталось три часа. Даже меньше. А гули из Олни, похоже, так и не сообразили, в какой они заднице.
— Чёрт, — Арлин криво усмехнулась. — Слушай, я уже поняла: отпускать меня вы не планируете. Раз ты до сих пор не вышла на связь с Братством, то использовать меня в качестве заложника вы тоже не собираетесь. Тогда зачем я вам?
— Дождаться, пока те, кого ты называешь друзьями, уничтожат Олни, — Шанталь пожала плечами. — И активируют вторую фазу Очищения. Как я уже сказала, эту войну начнём не мы.
— Не дождёшься.
— Да? — Шанталь приподняла бровь. — Ты сама в это веришь?
— Сука, — Арлин потянулась к зажигалке — и с досадой отдёрнула руку. — А тебе не кажется, что этот твой моральный эксперимент — с гнильцой? Твои люди похитили меня во время переговоров. На ровном месте подставили обитателей Олни.
— Но ведь доблестные солдаты Братства смогут разобраться с этим недоразумением? — Шанталь аккуратно смахнула со стола горстку пепла. — Ты же так им веришь. Наверное, они сумеют аккуратно и корректно допросить обитателей Олни. Выяснить, что эти гули не имеют отношения к твоему исчезновению. И оставить их в покое… Так?
Арлин молчала.
— Но они не захотят, — Шанталь брезгливо отряхнула пальцы. — Думаю, твои друзья просто тянут время, дожидаясь подкреплений. Так что апокалипсис начнётся по расписанию.
— И много вас на Столичной Пустоши? — спросила Арлин как можно более небрежно. — Этих ваших… Вестников?
— За распространение штамма отвечаю не я, а исповедник Квентин, — Шанталь вздохнула. — У меня другая задача.
— Какая? — рявкнула Арлин. — Какая, твою мать?
Шанталь молчала. Улыбалась.
Арлин бросилась на неё. Перемахнула через стол, подсечкой сбила с ног. Обхватила жилистую шею — такую тонкую, такую хрупкую.
— Какая задача? — заорала Арлин, крепче сжимая пальцы. Правой руке недоставало сил, но для этой суки хватит и левой; левую Далия заштопала надёжно… — Что ты задумала, мразь?
Она видела очертания фигуры, замершей на пороге. Слышала щелчок затвора инъекционного карабина в руках Уитти. И всё же они были — эта пара секунд отчаянной надежды на то, что у неё получится придушить хотя бы эту тварь, что она успеет…
Не успела. Миорелаксант сработал чётко и безотказно.
— Ладно, — севшим голосом проговорила Шанталь, поднимаясь на ноги. — Если тебе так проще…
— Что? — пробормотала Арлин онемевшими губами.
— Ты же могла меня убить за долю секунды, — Шанталь усмехнулась. — Свернуть шею, например — ни я, ни Уитти не успели бы дать отпор. Или размозжить череп этим, — она, прихрамывая, подошла к столу и приподняла пепельницу. — Но ты не стала. Потому что ты не хочешь моей смерти. Конечно, сейчас тебе тяжело это принять. Тебе нужно оправдание для самой себя. Какие-то аргументы, способные рационализировать твоё поведение. Или миорелаксанты, почему бы и нет.
— Сука.
— Адвика сказала, тебя беспокоит, в каких условиях содержатся самки из посёлка, — Шанталь подошла к кровати и поправила скомканное одеяло. — В превосходных. Им здесь хорошо. Не веришь? Зря. Это я могу доказать.
Минут через пятнадцать Арлин со связанными руками спустилась вниз, на первый уровень атриума. Уитти аккуратно, как галантный кавалер, поддерживал её под локоть — и, надо сказать, лишней эта поддержка не была.
А оружия у него при себе и вправду не оказалось, если не считать инъекционного карабина. Забавно. Само собой, слова Адвики о том, что в Убежище вовсе нет оружия, гроша ломаного не стоили — но, по крайней мере, по территории базы террористы предпочитали разгуливать налегке.
— Прошу, Арлин, — Шанталь подвела её к распахнутой двери, над которой мерцала вывеска «Женское общежитие». — Вот они.
Комната выглядела по-домашнему уютной. Даже ряды двуспальных нар не придавали ей сходства с тюремной камерой или с казармой. В свободной от мебели части комнаты копошились дети: те, что помладше, терзали ящик с игрушками, а те, что постарше, обступили разобранного робопони, над которым склонилась полноватая девушка-гуль с отвёрткой в руке.
Две женщины занимались стиркой: одна отжимала бельё над жестяным тазиком, вторая сноровисто развешивала вещи на верёвках, протянутых вдоль комнаты. Остальные что-то оживлённо обсуждали. При виде Шанталь они не бросились врассыпную, не замолчали — продолжили беседовать, как ни в чём не бывало.
— Он измывался над ними, как только мог, — сообщила Шанталь, обернувшись к Арлин. — Этот Боб. Но теперь у них всё хорошо.
— Ну как сказать, — Арлин со злостью усмехнулась. — Они уже в курсе, что им придётся раздвигать ноги перед каждым встречным гулем?
— Но им не придётся! — Шанталь смерила её удивлённым взглядом. — Это и жестоко, и… непродуктивно, пожалуй. Всё будет происходить в лабораторных условиях, с максимальной деликатностью… Нет, Арлин, я счастлива слышать твой смех. Только не пойму, чем он вызван. Смотри, — она указала на старуху, мирно дремлющую в кресле. — Эта самка бесполезна. Но мы всё равно её оставили. И двоих мелких самцов — тоже. Потому что остальные к ним привязаны.
— Они не животные, — сквозь зубы сказала Арлин. — Прекрати их так называть.
— Нет, увы. Они — безнадёжно исковерканный замысел Божий, — Шанталь вздохнула. — Они тупы и ограниченны, не способны ни на что, кроме примитивной монотонной работы. Их уже не спасти. Но их будущие дети смогут унаследовать…
— Землю, поняла, — Арлин кивнула. — И как они отреагировали на то, что вы убили их братьев и мужей?
— Их убили не мы, — отрезала Шанталь. — Уитти действовал по просьбе Картера, сына этого Боба. Картер хотел устранить всех конкурентов и занять место отца. И идея с угарным газом принадлежала именно ему. Единственная вольность, которую Уитти себе позволил — вместе с остальными загнать в подвал и самого Картера… Уитти у нас слишком хорошего мнения о людях. Он-то думал, самки обрадуются тому, что никто больше не будет ими помыкать. А они рыдали и умоляли впустить их в подвал и дать им погибнуть вместе со своим хозяином. Так что пришлось привести их сюда. Я разрешила. С ними много хлопот, но они крепкие и здоровые. Наверняка пригодятся нам в дальнейшем.
— А как насчёт того, чтобы просто их отпустить?
— Они не смогут жить сами, — Шанталь покачала головой. — Если они вернутся на свою ферму, то недели не пройдёт, как по округе разлетится слух о богатом посёлке, населённом только беззащитными женщинами и детьми. И что с ними будет? Нет, здесь им безопаснее.
Арлин захотела возразить. И не смогла.
— Ну что, Арлин? — Шанталь заглянула ей в лицо. — У тебя ещё остались вопросы? Беседа — хороший способ скоротать время.
— Оставь меня в покое, — процедила она сквозь зубы.
— Как скажешь, — спокойно кивнула Шанталь.
Её действительно оставили в покое. Уитти отвёл её в кабинет Смотрителя, разрезал верёвки — и Арлин осталась одна.
Все слёзы она выплакала утром. Идей тоже не осталось — а какие тут идеи? Разыграть карту с захватом заложников? Один выстрел из инъекционного карабина — и проблема решена. Поторговаться с Шанталь? Но на руках у Арлин не осталось ни одного козыря. Отсюда, из Убежища, она ни на что не могла повлиять. Никого не могла спасти. Всё, что ей оставалось — это ждать. Ждать, пока торжествующая сука Шанталь вломится в комнату и сообщит о начале эпидемии. А потом… ну, наверное, тоже ждать. Возможности продать свою жизнь подороже. Само собой, Арлин не собиралась становиться почётным подопытным лаборатории Лос-Аламоса и до скончания дней воодушевлять гулей на репродуктивные подвиги. Но и трусливо резать вены в туалете тоже не собиралась. Только нужно продержаться до того момента, когда все эти мрази соберутся отпраздновать победу. Не мелкие сошки типа Адвики и Эсси, а отборные экземпляры вроде той же Шанталь. И забрать с собой на тот свет как можно больше уёбков из «Виндикты». Вот как-то так.
Время тянулось бесконечно: часы на стене кабинета давным-давно остановились. Арлин включила терминал, но там ничего не оказалось, кроме дневников Смотрителя, идиотской игрушки и какого-то аудиофайла. Включать его Арлин не стала: отчего-то идея послушать песенку и малость приободриться не показалась ей такой уж замечательной.
Интерком не работал. И за дверью кабинета, похоже, никого не было.
Поэтому она просто стояла у окна и смотрела наружу сквозь пыльное стекло. Вполне достойное занятие для того, кто проебал всё на свете.
Шанталь нигде не было видно. Наверное, опять отправилась шляться по окрестностям Олни. Раз уж она так обожает одинокие прогулки, значит, у остальных обитателей бункера тоже есть доступ на поверхность — на случай, если какому-нибудь когтю смерти не посчастливится поужинать старой сукой. И, наверное, этот код — или ключ, или как вообще открывается эта здоровенная дверь-шестерёнка? — всё-таки можно было бы выманить у той же Адвики или Эсси. Втереться к ним в доверие, обвести вокруг пальца… Вполне достижимая задача, когда у тебя есть время.
У Арлин Хейл времени не осталось.
Там, в атриуме, жизнь шла своим чередом. Туда-сюда носились дети — их было всего-то пятеро, двое мальчиков и три девчонки, но казалось, что они везде и всюду. Пару раз куда-то пробежала Адвика. Эсси, облокотившись о стойку кафетерия, болтала с каким-то гулем — наверное, тем самым Максом, который наведался в Арлингтонский дом. Уитти возился с дверью склада на втором ярусе: механизм заедало на полпути при попытке её открыть. Сложно сказать, на кой чёрт ему это понадобилось; наверняка в Убежище хватало пустых помещений с исправными дверями. Должно быть, Уитти просто хотелось чем-то себя занять. У Арлин ведь тоже не было причин стоять и наблюдать за тем, как гуль-террорист чинит дверь.
Глубоко в подвале гудел генератор, мерно и ровно, — Арлин уже успела привыкнуть к этому фоновому шуму. А о том, что происходило наверху, она могла лишь догадываться: Убежища, врезанные в каменную толщу скал, специально проектировали так, чтобы бомбардировки были им не страшны. Так что…
Так что, может, Олни уже нет. Может, все уже мертвы — и Уиллоу, и Тюльпан, и остальные гули, которых Арлин должна была защитить и от «Виндикты», и от Братства… Да, чёрт возьми, она хотела их защитить. Хотела им помочь. А вместо этого помогла «Виндикте». Перерезала стартовую ленточку, выпустила на волю Чуму. Браво, миссис Хейл.
Вежливый и осторожный стук в дверь кабинета показался Арлин оглушительным.
— Можно? — раздался снаружи незнакомый женский голос. — Это Майя. Я врач.
— Мне казалось, дверь открывается с твоей стороны, — отозвалась Арлин.
— Да, но… Тебе пора обработать рану, — пробормотала Майя. — Только я не уверена…
Арлин поняла.
— Заходи, — она махнула рукой. — Всё в порядке будет. На врачей бросаться — это совсем уж днище.
Лязгнул замок, и Майя — та самая девушка, что помогала ребятне доламывать робопони — вошла в комнату с аптечкой под мышкой. Молча разложила на столе нехитрые приспособления, аккуратно разрезала старую повязку, успевшую пропитаться кровью…
— Уже всё, да? — обречённо спросила Арлин. — Олни больше нет?
— Почему это? — удивилась Майя. — Нет, наверняка я не знаю, конечно. Мы ведь не выходим наружу. Нам нельзя. Но думаю, исповедница Шанталь нам бы сказала.
— Она здесь?
— Да, на нулевом уровне, — Майя понизила голос. — О чём-то спорит по рации с исповедником Квентином.
Опять этот Квентин. Шанталь о нём уже говорила. И… Пайпер, кажется, да. Точно. Роб и Квентин, те два ублюдка, которые выкрали Шона, чтобы выжать из него информацию о производстве синтов…
— А точно с Квентином? — спросила Арлин. Не то чтобы ей было не наплевать. Просто Ли, оказавшись на её месте, наверняка делал бы именно это: задавал бы вопросы, собирал информацию…
— А с кем ещё? — удивилась Майя. — Исповедница Джулия выйдет с нами на связь только после начала Очищения. Так было условлено.
Джулия? Ещё одна сука, безмолвно ужаснулась Арлин. Да сколько ж их тут!
— Майя, — Арлин поморщилась, когда к ране прикоснулась свежая повязка. — А как скоро я смогу увидеть исповедника Квентина? У нас с ним, кажется, есть пара общих знакомых…
Посплетничать не вышло — в комнату резко вошла Шанталь. Без стука в дверь, без предупреждения… Хотя ей-то с чего было церемониться?
— Ну что, поздравляю, миссис Хейл, — бросила она. — Эти недоумки из Олни пошли на переговоры с Братством. Предали «Виндикту», подписали себе смертный приговор… Потрясающая работа.
Арлин недоверчиво подняла взгляд.
— Впрочем, я их не виню. Они просто не понимают, что творят, — Шанталь вздохнула. — Не понимают, что это предательство их не спасёт, а лишь немного отсрочит неизбежное.
— Так может, это не они непонятливые, а ты херово старалась, раз не смогла всё объяснить?
— Не пойму, чему ты так радуешься, — Шанталь скрестила руки на груди. — Братство всё равно не оставит этих идиотов в живых. Помяни моё слово. А уж для нас с тобой и вовсе ничего не изменилось.
А ведь проняло суку, злорадно подумала Арлин, глядя на багровые пятна, проступившие на щеках Шанталь.
— Ну так вернись и объясни гулям из Олни, как сильно и непоправимо они ошиблись, — она широко улыбнулась. — Только подойди поближе к позициям Братства, чтобы тебя как следует услышали.
— Я уже говорила тебе, что не я здесь отвечаю за взаимодействие с Братством, — Шанталь покачала головой. — Мне запретили даже выходить из Убежища.
— Вот и правильно, — Арлин кивнула. — Они меня найдут. Слышишь, сука? Найдут. И всех вас…
Она не договорила. Поймала испуганный взгляд Майи — и не смогла закончить фразу.
— Нет, всё так, — подтвердила Шанталь. — Они нас найдут. И убьют. Всех до единого. Признаюсь, я надеялась на другой вариант развития событий. И до сих пор надеюсь. Но моя смерть в любом случае не будет напрасной. Так что я её не боюсь, — Шанталь положила руку на плечо Майи. — Просто принимаю как данность. А вот что насчёт тебя, Арлин? Что чувствуешь ты? Скоро ты вернёшься к своему мужу-садисту, к друзьям-гулененавистникам, от которых ты прячешь своих детей… Наверное, радость?
— Надежду, — Арлин поймала её взгляд. — На то, что этот ваш Квентин облажается. Так же, как облажалась ты.
— Глупышка, — Шанталь вздохнула. — Думаю, он всё сделает как надо. Но как бы всё ни сложилось и что бы ты о нас ни думала — мы тебя любим. И будем с тобой до самого конца. Идём, Майя.
…Нет, это всё-таки была не радость. А если и радость, то какая-то блёклая, настороженная.
Тед молодец. Он справился. И гули из Олни тоже не подвели: сообразили же, что дело дрянь, смогли наступить на хвост своим обидам… Да, это главное. И это здорово. И раз с Олни удалось уладить дело миром, то значит, солдаты Теда, скорее всего, уже знают об этом Убежище. И совсем скоро придут сюда. За ней.
… И попадут в ловушку, с ужасом поняла Арлин.
Ведь это Убежище — точнее, не именно это, а любое из них, — не что иное, как грёбаный экспериментальный полигон. В Сто Восьмом (или Сто Шестом?) на резидентах испытывали психотропное оружие массового поражения. Рядом с Приммом — Кэсс рассказывала — было какое-то жуткое Убежище, в котором жителей разделили на две части и натравили друг на друга. Ну и здесь, в Девяносто Втором, наверняка припасено какое-нибудь чудовищное смертоносное дерьмо…
Арлин растерянно выругалась. И бросилась к терминалу.
Что ж, Смотритель Рубин вёл записи аккуратно и регулярно, не подкопаешься… Так что Арлин недолго пришлось терзаться неизвестностью.
В первые же месяцы после Великой Войны к трансляционной сети Убежища подключили оборудование, передающее особую разновидность белого шума. Под его воздействием интеллигентные люди, сроду не державшие в руках оружия, превращались в одержимых тварей, без разбора убивающих всех на своём пути. Тестовый образец аудиозаписи белого шума Смотритель заботливо сохранил на своём терминале — тот самый неприметный файл, который Арлин чуть сдуру не запустила несколько часов назад.
Вот и оно. И сама ловушка, и способ из неё выбраться. Маловероятный, конечно, но всё же…
Арлин откинулась на спинку кресла.
Да, сто к одному, что трансляционная сеть больше не работает. Вероятнее всего, её успели вывести из строя резиденты Убежища во время бунта. Да и вообще — два века прошло. За это время все провода, наверное, сгнили. А если что-то и уцелело… ну Шанталь же не дура? Нет. Кто угодно, но не дура. Она бы не стала просто так оставлять все эти записи в тюремной камере железячницы.
Нет. Это подстава. Точно. Очередная какая-нибудь срань в стиле «Мы не убийцы, мы оружие…»
…И всё-таки.
А если это дерьмо до сих пор работает?
Что ж, тогда в Убежище начнётся бойня. Бойня до последнего выжившего, а может, и без него.
И есть только один способ это проверить.
Арлин поднялась из-за стола. Шатаясь, подошла к окну. Вцепилась в раму.
В атриуме дела шли своим чередом. Уитти с завидной невозмутимостью продолжал ковырять механизм никому не нужной двери, Адвика возилась на кухне кафетерия — а вокруг, как весёлые щенки, носились дети в надежде стянуть со стола что-нибудь вкусненькое…
Дети. Арлин словно током прошибло. Самки… то есть, господи, женщины из Империи Боба — и их чёртовы дети. На них ведь белый шум тоже подействует. Может, даже сильнее, чем на гулей.
И…
Она зажмурилась. Но всё равно — видела. Видела забрызганные кровью стены атриума, безжизненно распахнутые глаза, отражающие мертвенно-ровный свет ламп…
А ведь это в любом случае произойдёт, поняла она. Вопрос только в том, кто первым включит белый шум. И кто в результате пострадает.
Наверняка Шанталь активирует звуковую дорожку в тот момент, когда солдаты начнут штурм Убежища. У гулей — сто к одному — есть средства защиты: какие-нибудь наушники, например… Чёрт, да им достаточно будет просто вломиться в кабинет Смотрителя, экранированный от воздействия белого шума, и переждать бойню здесь. Но сейчас они беззащитны. И отреагировать, вероятнее всего, не успеют: смотритель Рубин писал, что запись воздействует на человека за считанные минуты…
Да, пострадают женщины и дети. Но ведь они в любом случае не переживут штурм. Вряд ли они представляют для «Виндикты» такую уж исключительную ценность. Эти самки, другие — какая разница?
Ну и кто там вчера был против убийств на всякий случай, а, миссис Хейл?
Одно можно было сказать наверняка: действовать надо сейчас. Вот прямо сейчас, пока Шанталь не сообразила, как же сильно она проебалась с этим терминалом.
— Сейчас, — пробормотала Арлин.
И не двинулась с места.
Эсси пришла через пару часов. Принесла ужин. И свитер — тот, в котором Арлин была вчера.
— Вещи тут долго сохнут, радость, — объяснила она. — Воздух сырой, а сушилку Уитти так и не починил… Но я утюгом прогладила. Вот, смотри.
Арлин уставилась на свитер. Удивительно, но кровь Эсси смогла отстирать. Вместе с кровью, правда, отстирался и краситель: теперь свитер был не светло-зелёным, а снежно-белым.
— Дырку от пули я зашила, — Эсси указала на аккуратную кружевную вставку в рукаве. — И слева тоже пришлось так же сделать, для симметрии. По-моему, хорошо получилось. Красиво.
Арлин растерянно кивнула.
— Тебе помочь, радость? — спросила Эсси. — Помочь переодеться?
— Да мне… и так удобно, — хрипло проговорила Арлин. — Оставь себе.
— Ой, правда? — Эсси несмело улыбнулась. — Я могу его забрать?
— Можешь, — кивнула Арлин. — Только сначала позови остальных. Тех девчонок. Майю, Адвику… Шанталь не говори ни о чём. Не надо.
Эсси кивнула. И, прижав свитер к груди, умчалась прочь.
— Всё хорошо, радость? — с тревогой осведомилась Майя. — Рука болит?
— Что вы затеяли? — в упор спросила Арлин. — Та ловушка, которую вы подготовили для солдат из Братства — что это будет?
— Нет никакой ловушки, — Адвика покачала головой. — Зачем? Какой в ней смысл?
— То есть вы позволите солдатам просто так ворваться сюда и забрать меня?
— Но ведь ты этого хочешь, радость, — Эсси улыбнулась. — А значит, так тому и быть.
— Слушайте, — Арлин горько усмехнулась. — Что солдат из Братства вы ненавидите — это я могу понять. Но эти женщины и дети из посёлка — они-то в чём виноваты? Вам их самим не жалко? Что с ними будет при штурме?
— А что с ними такого будет? — растерялась Майя. — Солдаты их не тронут, так ведь?
— Хотите сказать, они не пострадают от вашей военной хитрости?
— Какой ещё хитрости? — Эсси с жалостью посмотрела на Арлин. — Радость, ты о чём? Никто из этих людей не пострадает. А мы… для нас это счастье, — её голос дрогнул. — Быть рядом с тобой, умереть за тебя, если придётся…
— Так, — Арлин стиснула зубы. — Адвика, ты тут, кажется, самая нормальная. Помоги мне выбраться. Мне и этим людям. Помоги — и, богом клянусь, я вас защищу. Хоть от самого Мэксона. Объясню, что вы ничего ещё не сделали, что вы ни в чём не виноваты…
— Но зачем? — удивлённо спросила Адвика. — Зачем вам куда-то уходить? Ты же правильно сказала. Твои солдаты скоро тебя найдут, обязательно. Убежище они точно проверят. И выпустят — и тебя, и этих самок… Просто нужно подождать ещё немного.
— Радость, ну что ты? — тихо спросила Эсси. — Ты плачешь? Не надо. Не плачь, пожалуйста.
Арлин уронила голову на руки. Не получится. Ничего не выйдет.
— Мы же не думали, что всё так обернётся, — Адвика сочувственно дотронулась до её плеча. — Исповедник Квентин должен был созвать своих Вестников и начать Очищение. Там, на поверхности, воцарился бы хаос. Несколько недель, может быть, месяцев…
— Которые мы провели бы с тобой, — нежно прошептала Эсси.
— Мы надеялись, у тебя будет время узнать нас получше. Привыкнуть к нам, понять, что мы не враги… А оказалось, что времени нет. Исповедник Квентин решил отойти от плана. Наверняка у него были причины, — Адвика грустно улыбнулась. — Правда, мы уже никогда не узнаем, какие… Но тебе бояться нечего, радость. Мы не станем силой увозить тебя в Лос-Аламос, разлучать с близкими… Это было бы жестоко и неправильно. Исповедница Шанталь говорит, ты должна прийти к нам сама. Иначе во всём этом просто нет смысла.
— Я могу сделать тебе укол, — неуверенно предложила Майя. — Не миорелаксанты, нет. Просто седативное. Чтобы ты спокойно спала.
— Нет, нахер, — Арлин ожесточённо помотала головой.
— Как скажешь, — Майя кивнула. — Шприц я тебе оставлю. На всякий случай.
После ужина все разбрелись по комнатам, и в атриуме погас свет.
Арлин стояла у окна, смотрела на своё отражение — и думала о том, что задумка «Волт-тека» была куда изощрённее, чем может показаться.
Смотритель. Тот, от кого всё зависело. Тот, кто раздавал указания, запускал программы, активировал протоколы… Он ведь, наверное, и был главным подопытным всех этих мразотных экспериментов?
Ловушка есть. Её не может не быть. Просто эти дуры о ней не знают. Может, это даже не белый шум, а что-нибудь попроще… Но она существует, непременно. У Шанталь было время подготовиться. И когда солдаты Теда сюда придут — мало им не покажется.
Вопрос, в сущности, простой, думала Арлин, меряя шагами комнату. Всё сводится к тому, кем миссис Хейл готова пожертвовать. Взводом сержанта Грина — или этими женщинами и детьми из посёлка. И если отбросить сентиментальность… А её надо отбросить. Потому что это, блядь, война. Настоящая. И у нас тут не просто абстрактные мирные жители, идиллические фигурки с довоенных плакатов, а несколько диких баб, которые — тут Шанталь права — всё равно не сумеют адаптироваться к нормальной жизни после нескольких десятков лет в секте. Сами по себе так уж точно не сумеют. А их дети… А что — дети? Что в них такого особенного? Чем они лучше, важнее Мэтта и Кори?
Шприц лежал на столе. Поблёскивал — мягко, призывно. Предлагал не решать. Не выбирать. Просто забыться мёртвым сном — и ждать, пока выберут другие.
Тед скоро будет здесь — уж в этом можно не сомневаться. Он в стороне не останется, полезет на штурм в первых рядах. И Киллиан сюда обязательно сунется посмотреть на довоенные диковины — вон как у него вчера глаза загорелись, когда Арлин упомянула об этом чёртовом Убежище. И Далия — её, наверное, свяжи по рукам и ногам, так она гусеничкой приползёт… Она же не умеет по-другому.
И что, их жизни весят меньше, чем жизни каких-то безымянных гражданских? Да ни хера же. Ни хера подобного.
Она точно знала, что выбрал бы Ли — её удивительный беспощадный муж. Спасать своё. Как в Пойнт-Лукауте, когда он помчался на Святое Болото вместо того, чтобы отправиться в Собор с Харрисом. И папа поступил бы так же ради своей семьи. Просто у Арлин, как выяснилось, было немного другое «своё». Кровожадная милитаристская организация, слепая и неповоротливая, которая пожирает собственных детей и ползёт к светлому будущему, оставляя за собой след из радиоактивного пепла и перемолотых костей… Стальная машина, которую надо кормить.
Арлин подошла к терминалу. Положила ладонь на клавиатуру, подумала мельком: как же это всё-таки нечестно — общаться со смертью через удобный интерфейс. Раньше людям, чтобы убить кого-то, надо было самим пойти на риск. Взять в руки оружие, развести огонь, приготовить яд… Но война — это не про честь.
Они ведь даже не узнают, подумала она, глядя на дрожащие очертания ядовито-зелёных букв на экране терминала. Ни о чём не узнают, когда придут сюда и вместо ловушки обнаружат только завалы из трупов… Платить придётся только ей. Ей одной. Дорогой ценой — но когда, чёрт возьми, было иначе?
Шанталь вошла в кабинет. Поставила на стол перед Арлин стакан с водой.
— Отряд Братства скоро будет здесь, — сказала она спокойно, как будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Думаю, в течение часа.
— Так… почему вы до сих пор не ушли? — хрипло спросила Арлин. Пригубила воду — и поморщилась от горьковатого привкуса. Конечно, снотворное. Ну кто бы мог подумать.
— Чтобы показать тебе, — Шанталь устало улыбнулась. — Показать то, на что ты закрываешь глаза. В этом смысл.
— Отпусти их, — Арлин подняла взгляд. — Слышишь, ты? Отпусти девчонок. Скажи им, чтобы уходили. Они ведь ничего не сделали. Их ещё можно спасти.
— Нет, — Шанталь положила руку ей на плечо. — Нельзя. Странно, что ты до сих пор этого не поняла.
Перед глазами всё поплыло.
— Извини, — мягко проговорила Шанталь. — Но иначе никак. Это в последний раз.
— Пора, — лёгкий удар по щеке.
Арлин медленно открыла глаза.
Из кабинета Смотрителя её уже унесли. Теперь она, привязанная к стулу, сидела в незнакомой тёмной комнате, освещённой лишь неровным мерцанием мониторов. Экраны терминалов транслировали запись с камер видеонаблюдения: атриум, лестница, просторная площадка, освещённая прожекторами…
— Они хотели с тобой попрощаться, — объяснила Шанталь. — Увидеть тебя в последний раз. Будь ты в сознании, ты бы испортила это прощание. Так же, как испортила всё остальное.
— Такая уж я сволочь, — пробормотала Арлин. — И в честь этого ты решила прикончить всех своих людей?
— Их убью не я. Смотри, — приказала Шанталь, приподняв подбородок Арлин. — Просто смотри.
Где-то там, наверху, раздался взрыв. Стены кабинета мелко задрожали, а изображение на одном из мониторов подёрнулось сетью помех. Но даже сквозь помехи можно было разобрать смутные очертания фигур в боевой броне.
Навстречу им выбежал Уитти. Начал что-то говорить — и тут же упал навзничь, скошенный очередью из автомата.
— Просто хотела обратить внимание на разницу, — ледяной голос Шанталь ввинчивался в виски. — На параллелизм ситуаций, если угодно. Уитти пощадил твоих друзей тогда, в посёлке, хотя с лёгкостью мог от них избавиться. Они его щадить не стали.
— А ты чего ожидала? — спросила Арлин, напряжённо всматриваясь в зернистое изображение на экране следующего монитора. Эсси и тот гуль, с которым Арлин так и не успела познакомиться, стояли в центре атриума. Гуль что-то шептал на ухо Эсси, обнимая её за плечи.
— Именно этого, — Шанталь вздохнула. — А вот ты меня удивила. Семнадцать часов. Неплохо.
— Что — семнадцать часов?
— С того момента, как ты нашла записи Смотрителя, — с губ Шанталь сорвался грустный смешок. — Признаться, я думала, что ты не выдержишь. Такой соблазн…
— Убить женщин и детей?
— А разве дело только в них? — вкрадчиво спросила Шанталь. — Сомневаюсь.
— Не только, — согласилась Арлин. — Знаешь, когда Мэтт учился ходить — с ним вообще не было проблем. Вот Кори — другое дело, — она покачала головой. — Ребёнок-катастрофа. Стоило мне выйти с ним во двор — и я сразу понимала, в каком же охрененно опасном месте мы с Ли живём. Сколько вокруг острых веток, ржавых гвоздей, ядовитых растений… Хотелось просто закатать двор в бетон и огородить высоченным забором. И вздохнуть спокойно. Ты бы так и поступила, правда?
— И к чему это всё?
— Да так, параллелизм ситуаций, — Арлин поморщилась. — Да, мне бы так было спокойнее. Но на свете есть вещи и поважнее моего спокойствия. А ещё… — она перевела дыхание. — А ещё я в них верю. В тех ребят, которые за мной пришли. Они не безмозглые детишки, для которых нужно оборудовать безопасное пространство. Они и так поймут, что вы не случайно выбрали это место для базы. Оценят риски, определятся с тактикой. И справятся сами. Без жертвоприношений.
— Интересно, — кивнула Шанталь. — И ты готова это проверить?
Она склонилась над консолью. Костлявые пальцы уверенно пробежались по клавишам. В динамиках что-то щёлкнуло — и сквозь шелест помех полилась лёгкая и печальная джазовая мелодия.
— «Инк спотс», — спокойно объяснила Шанталь. — Мне они нравятся. Хорошая группа. А тебе?
— Иди нахер.
— А ты думала, я применю белый шум? — Шанталь вздохнула. — Я же говорила тебе, Арлин: никаких ловушек. И оружия у нас нет. Так что героям из Братства нечего бояться.
Полумрак атриума прошили несколько ярких вспышек — и Адвика, как подкошенная, рухнула на ступени лестницы.
— Они могли просто спросить её, — Шанталь покачала головой. — Спросить, где мы тебя держим. И она бы ответила. Но они не считают нужным ничего спрашивать.
Кто-то из солдат подошёл к Адвике. Добил выстрелом в затылок. Небрежно оттолкнул тело ногой.
— А ведь ты не как они, Арлин. Ты как мы. Ты знаешь цену любви. И умеешь жертвовать. Я ведь понимаю, чего тебе стоило решение пощадить этих самок. Поверь мне. Знаю. И мне так жаль, что Братство обесценит всё, что ты сделала. Ты их спасла, да. Вот только Братству они не нужны. И твоё милосердие им не нужно.
Музыка резко оборвалась. Теперь Арлин отчётливо слышала звук шагов в коридоре. Кто-то шёл сюда.
— Мы хотели создать мир, в котором всего этого не будет, — Шанталь грустно усмехнулась и взяла с консоли пистолет. — Не будет ненависти, войн…
Арлин почувствовала прикосновение стали к виску.
— Он не заряжен, — объяснила Шанталь. — Не бойся.
Дверь с лязгом отъехала в сторону — и Арлин уставилась на Теда Локателли. И на винтовку в его руках.
— Они будут использовать тебя, — прошептала ей на ухо Шанталь. — Но они тебя никогда не полюбят.
Она взвела курок.
— Тед, нет! — крикнула Арлин. — Не стреляй! Её надо взять живой!
Он выстрелил, конечно.
Пальцы Шанталь скользнули по плечу Арлин — прощаясь, оставляя невидимую метку. Пистолет с глухим стуком упал на пол.
Тед подбежал к креслу. Разрезал верёвки — лезвие ножа скользнуло вдоль запястья Арлин, но боли она не почувствовала. Ни боли, ни испуга, ни радости. Чёрт, да если учесть, сколько всякой дряни ей вкололи за прошедшие сутки… Должно быть, Арлин Хейл сейчас была самым спокойным человеком на Пустоши.
— Прости, — пробормотал Тед. — Прости, что так долго. Что они с тобой…
— Ничего, — Арлин потерянно усмехнулась. — Нет, правда. Ничего. Кормили. Лечили. Показывали видео…
У неё перехватило дыхание.
— Нет, я… понимаю, — Тед крепко обнял её. — Не говори. Не надо. Вот сколько захочешь, столько и расскажешь.
Он не поймёт, с отчаянием поняла Арлин. Не поймёт, не поверит, и никто не поймёт, и все будут с испугом и восхищением смотреть ей вслед — ну надо же, как держится, после двух дней в плену у «Виндикты»! — и представлять себе самые жуткие, самые извращённые пытки…
Всё, кроме правды.
— Ладно, — Тед шумно выдохнул. — Ладно, слушай… Идём. Идём отсюда.
Арлин опустила взгляд. Шанталь растянулась на полу. Мёртвая — мертвее некуда; с обугленной дырой на месте правого глаза…
Она улыбалась. Эта безумная дохлая сука улыбалась.
— Тед, стой, — Арлин вцепилась в его рукав. — Надо срочно всех предупредить. В этом Убежище испытывали…
— Белый шум, да, — Тед кивнул. — Знаю. Мы отрубили трансляционную сеть, так что всё в порядке.
— Молодцы, — Арлин устало прикрыла глаза. — Ли…
— Его пока нет, — с неохотой признался Тед. — Но он… появится скоро, думаю. Да. Обязательно. Мы вот эту суку прибили, он оставшихся поймает — и всё хорошо будет, да?
Он подхватил её на руки.
— У меня ноги есть, — проворчала Арлин. — И вообще. Где моя броня?
— Да всё с ней в порядке, — заверил Тед. — Стоит в том сарае у Олни. Там же, где ты её оставила. Тебя ждёт.
— И какого хрена она там стоит? Ты что, надеть её не мог?
— Да… не подумал как-то, — растерялся Тед. — Забыл.
— И какой ты после этого Атомный Кот? — Арлин покачала головой. — Забыл он. Придурок. Ещё раз забудешь — башку откручу.
— А я тебе, — пообещал Тед. — Если к гулям полезешь.
— Принято, сержант, — кивнула она. — И всё-таки поставь меня на ноги, ага? Сама дойду. Незачем людей пугать.
— Осторожнее, командир, — предупредил её Тед, когда они подходили к атриуму. — Этот сектор мы зачистили, но мало ли… Вдруг ещё где-то недобитки прячутся.
— Вряд ли, — Арлин покачала головой. — Их тут было всего ничего. Шестеро.
— С одной стороны — хорошо, — Тед ногой отшвырнул с дороги кусок обшивки. — А с другой — жаль.
— Жаль, да. Зачем вы их убили? — спросила Арлин. — Их ведь можно было взять в плен. Допросить.
— Мы ведь не знали, сколько их тут, — Тед нахмурился. — Не стали рисковать.
Солдат в атриуме было много — больше десятка. Они что, Олни без присмотра оставили? — с тревогой подумала Арлин. Но спросить об этом Теда она не успела.
— Ad victoriam, рыцарь, — приветствовал её сержант Грин, за каким-то чёртом опустившись на одно колено. Его примеру последовали и остальные солдаты.
— Ad victoriam, — отозвалась Арлин, возвращая приветствие, которого она вообще, вот совсем не заслуживала — и изо всех сил стараясь не смотреть на подпалины на белом свитере Эсси. — Вольно. Всем вольно. У вас всё в порядке? Раненых нет?
— Нет, мэм, — Грин помотал головой. — Они даже не сопротивлялись.
— Прошу, мэм, — Карпентер подошёл к Арлин и торжественно протянул ей «Гризли».
— Спасибо, — растерялась она. — Спасибо, что нашёл… Где он был?
— Да там же, в хижине, — Карпентер пожал плечами. — Они его забирать не стали.
— Простите, что мы так поздно, — пробормотал Киллиан. — В Олни нам сказали, что база «Виндикты» — в старых катакомбах. Но они успели оттуда перебраться. Я вспомнил про Убежище, но решил, что это слишком очевидно… И мы сначала проверили тот завод на севере, потеряли время, и только потом…
— Всё в порядке, — успокоила его Арлин. — Ты молодец. Все вы молодцы.
Все?
— А где Далия? — спросила она.
— Не знаю, — Карпентер потупился. — Тут такое дело, командир… Ушла она.
— В смысле — ушла?
— Ну, когда мы вломились в эту ванную и увидели, что тебя нет… Далию тогда охереть как переклинило, — Карпентер тяжело вздохнул. — Она начала что-то лопотать, прощения просить — то у тебя, то у какой-то Элисон…
— Элис, — тихо сказала Арлин. — Это её сестра.
— Ну сестра, значит, да… — Карпентер уставился себе под ноги. — Извини, но нам как-то даже в голову не пришло, что надо за ней приглядывать. А она взяла да и смылась, пока мы решали, что делать.
— Но мы её ищем, — торопливо прибавил Киллиан.
— Да она, небось, до сих пор сидит и ревёт где-нибудь в холмах, — Карпентер пожал плечами. — Девчонка же. Ещё и ты вон как на неё накричала… ну, за дело, конечно. Было за что. Ничего, командир. Наревётся, отоспится, мозги на место встанут — сама объявится. Оружие у неё есть, стрелять вон умеет, как оказалось… Не пропадёт.
Арлин растерянно смотрела на следы от выстрелов на свитере Эсси. Крови почти не было — при выстреле из лазерного оружия это часто случается… Никакой крови. Только пепел.
— Мэм, мы что-то сделали не так? — спросил Киллиан.
— Нет, — сказала она твёрдо. — Вы всё сделали правильно.
— Тогда идём, — Тед кивнул. — Винтокрыл уже ждёт.
В винтокрыле Арлин ожидал сюрприз. На скамье десантного отсека сидела проктор Инграм. А на носилках, аккуратно пристёгнутых к переборке, расположилась Мелисса Уоткинс — в кислородной маске, с перевязанной рукой, но живая. И даже в сознании.
— Я же говорила — гули невкусные, — усмехнулась Уоткинс, поймав растерянный взгляд Арлин. — А я так и вовсе скверный образец.
— Но как… — Арлин покачала головой. — Вы что, тоже сбежали?
— Нет, малыш, — Инграм поморщилась. — В гробу я это видала — бегать ещё от них… Не дождутся. Если бы вы задержались в форте хоть на полчаса, то и сами бы всё увидели. Было интересно.
— Нет, — Уоткинс отвела от лица кислородную маску и решительно мотнула головой. — Всё правильно. Арлин, вы абсолютно правильно сделали, что ушли. А уж то, что вы решили не просто залечь на дно, а отправиться сюда, в Олни… — она закашлялась. — В общем, у меня просто слов нет. Спасибо вам огромное.
И Арлин вновь захлестнуло беспросветное и глухое, как ночь, чувство вины. Да, Уоткинс каким-то чудом выжила. Да, это здорово. Но когда Арлин оставила её там, в форте Баннистер, среди врагов — разве она могла предположить, что всё закончится именно так? Чёрт, да она просто бросила её на произвол судьбы. И даже если Уоткинс об этом не помнит — разве это меняет дело?
— Nihil sollicitus sis, — раздался из-за переборки знакомый голос. — У нас осталась запись.
Роджер?! Арлин окончательно перестала что-либо понимать.
— Нам нужны были доказательства, которым поверил бы Старейшина Мэксон, — объяснила Инграм. — Что-то, что позволило бы накрепко увязать использование «Бернадетт» и деятельность Ламберт… Роджер, да выходи ты уже, не прячься, герой наш.
— Не могу, — бросил Роджер. — Занят.
— Отчёт пишет, — Инграм покачала головой. — С самого утра. Знать бы ещё, кому он его сдавать собрался…
— Знакомая ситуация, — Арлин вздохнула. — То есть он на совете нарочно подыграл Ламберт?
— Ну да, — Инграм кивнула. — Мы решили, что Ламберт точно поручит кому-то из своих людей добраться до Мёрфи и замести следы. Так что в медблоке форта Баннистер были камеры. До чёрта камер.
— Нат Райт, — объяснила Уоткинс. — Она согласилась нам помочь. Весь вечер с этими камерами провозилась — и не зря, надо сказать. Качество записи вышло отменным. И видео, и звук…
— То есть мы просто принесли Мёрфи в жертву? — тихо спросила Арлин. — Чтобы доказать Мэксону, что Ламберт — лживая сука?
— Он сам об этом попросил, Арлин, — Уоткинс подняла взгляд. — Роджер ему всё объяснил. Объяснил, что будет с самим Мёрфи и со всеми нами, если вовремя не вывести Ламберт на чистую воду. И Мёрфи согласился, что если смерть неизбежна, то, по крайней мере, она не должна быть напрасной.
— Достойный выбор, — отозвался Роджер из-за переборки. — Он был хорошим солдатом. Его похоронят с почестями.
— Лучше бы он остался жить.
— Лучше, не спорю, — Инграм вздохнула. — Но это было невозможно. Ты же понимаешь.
— Так, ладно, — Арлин нахмурилась. — То есть вы показали Старейшине эту запись…
— Роджер показал, — уточнила Инграм. — Сам ему отнёс… Мне бы, признаюсь, духу не хватило.
— И что теперь с Ламберт?
— А что с ней будет? — Уоткинс горько усмехнулась. — Сидит у себя в комнате в Цитадели под замком. Домашний арест.
— Мёрфи тоже был под замком, — Арлин устало провела рукой по лицу. — Ничем хорошим это не кончилось.
— Да. Но здесь… ну не знаю я, что ещё можно сделать, — сокрушённо призналась Инграм. — Её ведь сейчас и не допросишь как следует. По-хорошему она ничего рассказывать не собирается, а по-плохому… Артур на неё зол, конечно. Но она всё-таки мать его ребёнка. И пока этот ребёнок не может существовать отдельно от неё — у всех нас, считай, связаны руки.
— А когда он родится?
— В конце июля, — Инграм вздохнула. — Мальчик, всё как положено. Так что нам остаётся только ждать.
— Но ведь она действовала не в одиночку? Тех солдат из Лост-Хиллз тоже можно допросить. Они-то не беременные.
— Их взяли под стражу, — Уоткинс кивнула. — Сразу же. И допрашивают, но пока…
— Всех? — перебила её Арлин. — Взяли под стражу — всех?
— Нет, — ответила Инграм. — Начальнику охраны, Тейту, удалось сбежать.
— Тейту? — Арлин почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Мы его ищем, — твёрдо сказала Уоткинс. — Ищем. И найдём.
— А, пока не забыла, — Инграм прищурилась. — Харриса мы освободили.
Арлин потребовалась пара секунд, чтобы понять, о ком речь.
— Того бывшего минитмена, — пришла Инграм ей на выручку. — Тейт решил, что он шпион «Виндикты»… ну, тут я, в принципе, могу его понять. А вот чего я постичь не в состоянии, дети мои, так это на кой чёрт вы притащили этого Харриса на «Вателин».
— Спросите у миссис Хейл, — невозмутимо отозвался Роджер. — Ей лучше знать.
— Говнюк, — беззвучно прошептала Уоткинс.
— Роджер, зайка, этот твой отчёт — его ещё не пора отправлять? — с безграничной заботливостью осведомилась Инграм — и обернулась к Арлин. — Ты не волнуйся, с Харрисом всё в порядке. Ну то есть не всё, конечно, после допроса с пристрастием… сама понимаешь. Но сейчас он в больнице Надежды, так что всё с ним нормально будет.
Арлин и не волновалась.
— А Ли? — спросила она с надеждой. — От него нет вестей?
— Пока — нет, — Инграм кивнула. — Их с Квинланом видели в Спрингвейле, но это было четыре дня назад. А за четыре дня, сама знаешь, многое могло случиться… Но вот за Ли я бы точно не переживала. Ты же его знаешь. Объявится как снег на голову — ещё и притащит за шиворот какого-нибудь ублюдка из «Виндикты».
— Кстати об ублюдках, — Уоткинс подалась вперёд. — Арлин, ты уж извини, но раз живьём никого взять не удалось… Тебе удалось что-то выяснить?
— Почти ничего, — она нахмурилась. — Так, навскидку — сейчас на Столичной Пустоши действуют ещё две ячейки. Вроде той, что была в Убежище. Одну возглавляет некая Джулия, вторую — Квентин.
— Про Квентина мы знаем, — Уоткинс осторожно кашлянула. — Гули из Олни рассказали.
— А… как вообще получилось, что они решили сдать «Виндикту»? — неуверенно спросила Арлин.
— Твой приятель помог им определиться с выбором, — спокойно ответила Инграм. — Тот мальчик, сержант Локателли. Узнал, что тебя похитили — и сообщил гулям, что условия изменились. И что теперь каждые десять минут тишины будут стоить жизни одному из обитателей Олни… И ты знаешь, они быстренько так сообразили, что к чему. Сразу вспомнили, где «Виндикту» искать.
— И никто не пострадал? — недоверчиво спросила Арлин.
Из-за переборки раздался отчётливый смешок.
— Ну может, парочка гулей, — Инграм пожала плечами. — Самых ретивых… Локателли молчит. И со стороны Олни тоже жалоб не поступало.
— А насчёт Квентина… — Уоткинс покачала головой. — Арлин, это кошмар какой-то. Он, считай, ушёл у нас из-под носа.
— То есть?
— Шон, — Уоткинс страдальчески скривилась. — Гули из Олни говорят, что он пару раз приходил к ним вместе с этим Квентином. Очень подробно описали внешность, руки эти… Я не говорю, что Шон работает на «Виндикту» — но где искать Квентина, он, определённо, знает.
— На Жюри-Стрит их, конечно, нет.
— Нет, конечно, — Уоткинс поправила маску. — Ни Шона, ни Пайпер. Нат клянётся, что не знает, где их искать. Они же почти не общались.
Арлин тяжело вздохнула. Потянулась к карману — но сигареты остались в Убежище. Там, на столе кабинета Смотрителя.
— А те женщины из посёлка? — негромко спросила она. — Которых «Виндикта» держала в Девяносто Втором? Что с ними будет?
— Откуда мне знать? — Инграм вскинула бровь. — Нам-то с ними точно нечего делать. Насколько я знаю, врач их осмотрел, с ними всё в порядке. Пусть возвращаются к себе домой.
— Они ещё и уходить не хотели, — презрительно отозвался Роджер. — Хорошо им там, видно, мозги промыли…
«Ты их спасла, да. Вот только Братству они не нужны. И твоё милосердие…»
— Нет, — быстро сказала Арлин — пожалуй, слишком быстро и слишком нервно, судя но недоумению во взгляде Уоткинс. — Нет, так нельзя. Они не выживут на Пустоши сами. Не смогут. Вы понимаете? Если мы их просто так прогоним с глаз долой… — она чувствовала, что её несёт куда-то не туда, но остановиться уже не могла. — Да лучше бы мы, блядь, сразу их убили.
— Слушай, но они… — Инграм нахмурилась. — Если я правильно поняла, то это необразованные полудикие существа. Что они могут нам дать? Да, мы можем сопроводить их до посёлка, чтобы с ними ничего не случилось по дороге. Но дальше… Арлин, мы не можем вытирать сопли всему населению Столичной Пустоши. У нас, извини, других забот хватает. И вообще…
— Подождите, проктор, — попросила Уоткинс, внимательно глядя на Арлин. — Там же ещё и дети есть, правильно? Детей мы заберём. Тем более, раз они маленькие… Отведём в Цитадель, воспитаем как-то. Но вот что нам делать с этими женщинами — я, если честно, ума не приложу.
— Да, — сухо кивнула Арлин. — Они не смогут сдохнуть за Братство — значит, они бесполезны. Так?
— Ладно, — Инграм торопливо кивнула. — Я поняла. Женщин мы тоже пристроим. Бигсли и не с такими задачками справлялся. Отведём в Цитадель, правильно Мелисса говорит — может, они там на кухне пригодятся или, не знаю, в прачечной… Но Арлин, мы ведь действительно не можем всех…
— Всех — не надо, — с трудом проговорила Арлин. — Хотя бы этих. Извините.
В кабине винтокрыла стало тихо. Даже Роджер — и тот молчал.
— Извините, — повторила Арлин. Опустилась на скамью, закрыла глаза. Стук сердца болезненно отдавался в ушах. Нельзя. Так нельзя. Терять лицо, срываться на тех, кто рядом…
— Всё нормально? — услышала она настороженный голос Уоткинс.
— Да… в общем, — Арлин бледно усмехнулась. — Слушай… Мне надо поговорить с мамой. Узнать, как там дети… Это можно?
— Конечно, можно, — Инграм кивнула. — У Роджера рация есть. Так, Роджер, ну-ка пойдём, свежим воздухом подышим.
— И я с вами, — Уоткинс поднялась на ноги. — Хоть посмотрю на это волт-тековское чудо.
— Да не надо… — неловко пробормотала Арлин.
— Надо, — твёрдо сказала Уоткинс. — После всего, что мы на тебя взвалили… Арлин, слово даю, я сегодня же доставлю тебя на Сьюард-сквер. Только попроси.
— Да, — Арлин втянула воздух. — Да, наверное… Спасибо.
— Ну и замечательно, — Уоткинс улыбнулась. — Поговори со своими — и будем разбираться, кому какой винтокрыл достанется. Может, как раз Далия объявится — ей бы тоже отдохнуть от всего этого… — она неопределённо махнула рукой. — В общем, закончишь — дай знать.
— Лин, доченька! Как ты там?
Мамин голос был… словно из другого измерения. Того, где не было ни боли, ни смерти, ни страха. А был дом на холме — и глупая девчонка, которая мечтала начать свою войну…
…И ведь начала же, подумала Арлин. Не так, не тогда и не с теми, с кем собиралась — но начала.
— Мам, ты извини, пожалуйста, — пальцы впились в край столешницы. — Я вот так пропала без предупреждения…
— Рыжик, мы всё понимаем, — успокоила её Эмили. — И мы с папой, и мальчики тоже. Они скучают, конечно — но знают, что так надо. Что у вас с Ли важное задание, что вы ни в коем случае о них не забыли… Всё в порядке, Лин. Правда.
В порядке, да. Если не считать того, что от Ли уже неделю нет вестей, и Далия куда-то пропала, а по Вашингтону бродит Тейт…
— Будьте осторожнее, — попросила Арлин. — Пожалуйста. Даже на улицу лишний раз не выходите, если можно. Тут и правда сейчас опасно.
— Знаю. И Анжела того же мнения. Ничего. Справимся.
Арлин тяжело вздохнула.
— Рыжик, я девятнадцать лет просидела под землёй. Уж как-нибудь просижу и ещё одну неделю, вот честное слово. Ты-то как?
Пообещала, глядя в глаза Тюльпан, расправиться с ней и со всеми жителями Олни, если они не выдадут террористов. Убила человека. Поцеловалась с девчонкой и получила от неё же пулю в плечо. Побывала в плену у «Виндикты»…
— Нормально, мам.
— И у нас всё хорошо, — с энтузиазмом отозвалась Эмили. — Представляешь, Мэтт решил научиться читать.
— В четыре года? — недоверчиво спросила Арлин. Хотя чёрт, это же Мэтт. Папин сыночек. Может, для Хейлов четыре года — это как-то и поздновато.
— Вообще-то он уже и так знает многие буквы. Наверное, вы и Ли с ним занимались?
— Ну… — Арлин покраснела. — Может быть, Ли.
— Он такой молодец, — Эмили усмехнулась. — Сидят сейчас с Хароном на кухне, читают по складам «Пистолеты и пули»… «Терапевтический журнал округа Колумбия» они уже одолели.
— А Кори? — спросила Арлин. — С ним тоже всё хорошо?
Пауза в речи Эмили была еле заметной.
— Да, конечно.
— Мам.
— Он тихий какой-то, — призналась Эмили. — Болеть, похоже, собрался. Сейчас вот уснул…
— Что с ним? — вскинулась Арлин.
— Только не переживай, рыжик. Пожалуйста. Температура пока нормальная, никаких конкретных симптомов … Просто вялый. Это ещё даже не болезнь, а так, продромальный период.
— Да блин.
— Не переживай, — с нажимом повторила мама. — На улицу мы не выходили. Ни с кем не контактировали, только по рации. Сидим тут впятером — мы с папой, мальчики и Кирпич. Так что заразиться чем-то Кори не мог. Скорее всего, просто переохладился. Он же бегает босиком… Лин, малыш, тут много хороших лекарств. А может, и вовсе всё обойдётся. С тобой такое бывало. Знаешь, иногда достаточно просто отдохнуть.
— Арлин! — Инграм заглянула в винтокрыл. — Извини. Но это срочно.
— Мам, я… — Арлин зажмурилась. — Я скоро к вам приеду. Как только смогу. Правда.
— Что? — спросила она, выглянув из винтокрыла. И тут же сама увидела, что.
На камне у входа в Убежище сидел Шон. На первый взгляд он выглядел вполне себе здоровым, да и вообще непохоже было, что его удерживают здесь силой.
— Это подстава какая-то? — хрипло спросила Арлин.
— Не знаю, — шёпотом отозвалась Инграм. — Он сам сюда заявился. Сказал, что должен тебе кое-что передать.
Арлин спрыгнула с подножки винтокрыла на траву. Под настороженными взглядами солдат подошла к сыну Пайпер.
— Здравствуй, Шон, — сказала она.
Шон поднялся ей навстречу. Вежливо улыбнулся. И протянул белый конверт.
— Это от Даны, — сказал он смущённо. — Она просила передать. Лично вам в руки.
Арлин вытащила из конверта сложенный вдвое тетрадный листок. И фотокарточку. Листок протянула подбежавшему Роджеру — пусть разбирается. А сама жадно уставилась на снимок.
Ничего жуткого в этом изображении не было. Трое детишек в одинаковых светло-голубых комбинезонах позировали на фоне какой-то сложной конструкции из стекла и бетона — на Пустоши Арлин ничего подобного не встречала. Мальчишка с озорной щербатой улыбкой. И две девочки, очень похожие друг на друга. Рыжеволосые, светлоглазые… Та, что стояла ближе к фотографу, смеялась — заливисто, заразительно. Вторая смущённо смотрела куда-то в сторону. Господи, как же Арлин был знаком этот взгляд, эта мягкая, неуверенная улыбка…
Она торопливо перевернула карточку.
03/02/2287. Квентин, Джулия и Элис.
Джулия, да? Так, значит?
Но ведь загадка и правда была нетрудной. Сложим два имени, Дана и Джулия — и что получится?
— Далия, — пробормотала она. — Далия, чёрт…
— Арлин, тут… С ума сойти, — напряжённо отозвался Роджер. — Это список всех агентов «Виндикты» на Столичной Пустоши. Как их зовут, где их искать…
— Где она? — спросила Арлин. — Шон, мать твою! Где она сейчас?
— Не знаю, — Шон грустно покачал головой. — Не знаю.
