Сталь и стекло

      — Арлин, насчёт Сьюард-сквер всё в силе, — негромко предупредила её Уоткинс, пока они спускались на нижний уровень Убежища. — Только скажи.       Арлин мрачно усмехнулась. Это ведь и вправду прозвучало как невесёлая шутка. Да, она обещала маме вернуться. Да, она сама сейчас больше всего на свете хотела оказаться подальше от грёбаного Убежища, от Братства, «Виндикты» и их разборок… Но появление Шона меняло всё. Абсолютно всё.       Шона, конечно же, заключили под стражу. Впрочем, он и не сопротивлялся. Арлин не смогла бы поручиться, что он вообще в полной мере осознаёт, что с ним происходит и чем это ему грозит. Похоже, это сбивало с толку не только её — даже Инграм выглядела растерянной. Никто не знал, что с ним, собственно, делать. Как его допрашивать.       — Он же не такой, как другие синты, — в отчаянии призналась Инграм. — Не второе поколение, не третье — а так, что-то между. У других моделей в основе сознания — энграмма. Слепок реальной личности, если угодно. А этому все когнитивные структуры вручную лепили, и как с ним с таким быть…       В составе делегации Братства было двое безопасников — не считая лапушки Роджера — но Инграм решила, что людям, с которыми Шон уже знаком, будет проще наладить с ним контакт. Так что на первый допрос Арлин и Уоткинс отправились вдвоём.       Шон ожидал их в студии звукозаписи — небольшом помещении, идеально приспособленном для ведения допросов. Не на что отвлекаться, некуда бежать, некому жаловаться… Нет, Арлин тяжело было представить Уоткинс в роли плохого копа. Да и сама она не собиралась использовать бедного синта в качестве боксёрской груши — чёрт, мальчишку и так использовали все кому не лень. С другой стороны, день только начинался, а Роджер Хейл уже успел ненавязчиво намекнуть, что готов поучаствовать в следственных мероприятиях…       — Лучше бы он сам всё рассказал, — тихо сказала Уоткинс, глядя на Шона сквозь мутное стекло.       Он рассказал.       Квентин вернулся на Жюри-Стрит в декабре прошлого года. Подошёл к Шону на улице, поздоровался, поздравил с наступающим Рождеством. И попросил помочь: подыскать и обустроить перевалочный пункт для хороших людей, которые вскоре потихоньку, небольшими партиями начнут перебираться на Столичную Пустошь ради хорошего дела.       — Но почему ты не рассказал о нём Пайпер? — хмуро спросила Уоткинс.       — Он просил не говорить никому, — длинные, кукольные ресницы Шона дрогнули. — Даже ей. И я пообещал.       — Но он же тебя мучил! — Уоткинс подхватила его руку — мягкую, безвольную, — и поднесла к его лицу. — Вот. Ты забыл, кто это с тобой сделал?       — Квентин меня не мучил, — Шон уверенно помотал головой. — Ни он, ни Роб. Просто у нас было мало времени, чтобы успеть всё записать… Они обо мне заботились. Не били, не обзывали. Кормили.       — Блядь, — Арлин затушила сигарету о край металлического пюпитра — другой мебели в помещении импровизированной допросной не было. — И что, это делает их хорошими? Ты же знал, что они затевают? Знал, что они собираются заразить всех нас чумой?       — Квентин сказал, что так надо, — Шон неуверенно улыбнулся. — Он же мой друг.       — Так где он, твой херов друг? — заорала Арлин. — Где он сейчас? И где Далия?       — Тише, тише, — ладонь Уоткинс предостерегающе легла ей на плечо. — Шон, а чем именно ты помогал Квентину? Перевалочный пункт, это я поняла. А ещё?       — Строить лабораторию.       — Так, — Уоткинс кивнула. — А где эта лаборатория?       — Мне нельзя, — Шон сконфуженно упёрся взглядом в пол. — Нельзя говорить.       — Но ведь ты уже пришёл к нам, — Уоткинс склонила голову набок. — Принёс эти списки по просьбе Даны. Она решила нам помочь, так? А ты помогаешь ей. Так помоги ещё немного.       — Не могу.       — Кентербери, — хрипло отозвалась Арлин. — Кентербери или окрестности. Где-то там. Пайпер говорила, он там проработал месяц или два…       Шон обиженно насупился. Как ребёнок, чей большой-пребольшой секрет разгадали бессовестные взрослые.       — Дана. Расскажи о ней, — попросила Арлин, стараясь не замечать недовольный взгляд Уоткинс. — Как она с тобой связалась?       — Домой к нам приехала, — Шон улыбнулся. — На машине. Призналась, кто она такая, и сказала мне срочно отправляться сюда, к вам. А я ещё тогда, когда вы у нас гостили, узнал. Просто не был уверен. Раньше она всё-таки выглядела по-другому.       — Она была вместе с Квентином и Робом, да? — жадно спросила Арлин. — Там, в Музее?       — Ей было плохо, — Шон грустно покачал головой. — Очень-очень плохо. Я помогал Квентину и Робу, а она лежала на матрасе в соседней комнате. Спала почти всё время. Иногда плакала.       — Она была гулем? — спросила Уоткинс.       С губ Арлин сорвалась растерянная усмешка. Далия — гуль? Нет. Нет, конечно. Чушь какая. Эта бледная, почти фарфоровая кожа, с которой синяки не сходят неделями, эти глаза — зелёные, ясные, с тёплыми золотистыми искорками по краю радужки. И это тоже — враньё, да? Тело, имя — всё чужое, фальшивое…       И всё равно. Кем бы она ни была, это она прислала сюда Шона, чтобы спасти их всех — Мэтта и Кори, Братство, Пустошь… Если только и это не было очередной ложью.       — Не-а, — Шон убеждённо покачал головой. — Не гулем. Гули другие. Я же их видел.       Арлин закашлялась. С досадой отбросила окурок, потянулась за следующей сигаретой. Уоткинс молча выхватила пачку у неё из рук, смяла и метким броском отправила в мусорное ведро.       — Конечно, ты их видел, — подтвердила Уоткинс с безграничным терпением. — В Олни, например. И Роб — он ведь тоже гуль, так?       — Да.       — Отлично. Как он выглядит? Арлин говорила мне, ты хорошо рисуешь. Нарисуй его, пожалуйста.       Арлин не интересовало, ни как выглядит Роб, ни кто он вообще такой. Очередной ублюдок со съехавшими набекрень мозгами, это-то понятно… К чёрту Роба — потому что есть Далия, она же Дана, она же Джулия. Маленькая запутавшаяся дурочка, которую не оставят в живых.       Инграм ожидала за дверью.       — Так, Арлин, смотри, — она протянула ей листок, наспех вырванный из блокнота. — Значит, насчёт этой фотографии. Она была сделана в Институте. Я там лично присутствовала во время штурма, так что здесь ошибки быть не может. Я уточнила в Цитадели — да, всё сходится. Там действительно были детишки с такими именами. Квентин Филмор и Джулия Томпсон. После уничтожения Института их отдали на усыновление. Квентина забрал местный житель, некто Дэниел Лэнгдон. А Джулию взяла под опеку рыцарь Коннелли. Хорошая женщина, я её помню. У неё погибла родная дочь при штурме Института, вот она и решила, наверное, позаботиться о девчушке… Но рыцарь Коннелли, к сожалению, умерла при пожаре два года спустя. А Лэнгдон в девяностом году вместе с семьёй перебрался в Огайо. О дальнейшей судьбе детей, увы, ничего не известно.       Конечно, неизвестно, подумала Арлин. Их просто спихнули с рук. Как хлам на гаражной распродаже. Интересоваться их дальнейшей судьбой — да зачем?       — А Элис? — спросила она. — Сестра Да… Джулии?       — Не знаю, — Инграм поморщилась. — Элис в списках не значилась.       — Конечно, не значилась. Вы ведь убили её, так?       На глазах у родителей; хотя, может, Далия и здесь наврала… А неважно. Ей было одиннадцать лет, этой Элис. Одиннадцать. И она уж точно не успела сделать ничего такого, что заслуживало бы смерти.       — Арлин, это был штурм, — Инграм заглянула ей в лицо. — Ни одна военная операция такого масштаба не обходится без случайных жертв. Ты меня понимаешь?       — Да.       — Слушай, Мелисса ведь права, — в карих глазах Инграм было что-то вроде сочувствия. — Тебе за эти дни и так уже досталось по полной… Поезжай домой, к своим мальчикам. А мы тут сами всё закончим. Идёт?       Арлин знала: Инграм предлагает это совершенно искренне, от всей души. Как минимум из сочувствия к бедному Ли: ему ж потом придётся как-то жить… с этим. С тем, что останется от Арлин после всей этой истории.       И всё-таки уйти она уже не могла.       — Ладно, — Инграм вздохнула. — Тогда идём к нашим парням. У них там, наверное, работа кипит…       Безопасники — и по праву примкнувший к ним Киллиан — расположились в брезентовой штабной палатке у входа в Убежище. Киллиану досталась довольно-таки незавидная роль копировального аппарата: его усадили переписывать от руки список агентов «Виндикты», чтобы особистам не пришлось сражаться за право обладания единственным оригиналом… Но мистер Сильверторн всё равно выглядел донельзя счастливым и гордым.       — Если мы начнём убивать их поодиночке, остальные быстро сообразят, что их вычислили, и начнут атаку, — спокойно объяснил Роджер, склонившись над испещрённой пометками картой. — Так что нужно устранить всех одновременно.       Тридцать два человека. Точнее — тридцать две ходячие чашки Петри, тщательно расставленные по территории Столичной Пустоши. Четверо — в Мегатонне, трое — в Грейдиче. Один — у Арлин невольно пробежали мурашки по коже — на Вернон-сквер; так близко… Нет, мама пообещала не выходить на улицу — но всё равно, ужас какой. И да, аж шестеро — в Кентербери.       — Там завтра фестиваль, — Роджер поморщился. — Сколько-то там лет с основания посёлка…       — Сорок восемь, — встрял всезнайка Киллиан.       — Да. Ну что, отличный момент для активации штамма. Гости сами его разнесут по всей Пустоши.       — Двое в Такоме, — проворчала Инграм, разглядывая карту. — И один, сука такая, в Аспен-парк забрался… А у нас там и нет никого.       — Есть, — сказала Арлин. — Анакостийская республика.       Анжела Стейли выслушала её спокойно. Согласилась помочь — без лишних вопросов, без споров и пререканий.       — Котёночек, а тебе-то помощь нужна? — спросила она под конец разговора. — Лично тебе?       — Да, — сказала Арлин глухо. — Хороший снайпер. Если можно.       — Можно, — подтвердила Анжела. — Не просто хороший — лучший. Организуем. И остальное — тоже.       Не прошло и пары часов, как на крохотную посадочную площадку у входа в Девяносто Второе Убежище приземлился первый винтокрыл с эмблемой Анакостийской республики на борту. Вскоре появился ещё один — бронированный, боевой; даже в распоряжении Братства таких птичек было не больше десятка. И Арлин, глядя на кривую ухмылку Роджера, с ужасом подумала: нет, ну не может же быть так, чтобы и на этот раз Братство снова умудрилось всё засрать и разругаться со своими единственными союзниками — вот прямо сейчас, накануне серьёзнейшей операции?       Но всё обошлось. Анакостийцев встретили без особой торжественности, но вполне вежливо. Проводили их в штабную палатку — и остаток дня утонул в обсуждениях, уточнениях и согласованиях… Они говорили. Говорили, чёрт возьми. Работали вместе — Братство и республика. Как же мало для этого, оказывается, надо было: просто на время отогнать от руля Квинлана и его агрессивного выкормыша. Ну и смертельную угрозу, нависшую над Столичной Пустошью, тоже, пожалуй, следовало принять во внимание.       Тед вовсю принимал участие в обсуждении. А вот Арлин чувствовала себя ненужной. Договорилась о том, что её включат в состав кентерберийской штурмовой группы… и всё. Через какое-то время сознание просто перестало воспринимать все эти карандашные пометки на старой карте, и бесконечные исправления в списках штурмовых групп, и вежливую пикировку рыцаря Мэллори и одного из анакостийцев. Чужие голоса, шум помех в динамиках раций, треск натянутого на ветру брезентового тента — всё сливалось в монотонный гул.       От Уоткинс это, конечно, не ускользнуло.       — Извините, господа, мы с рыцарем Хейл выйдем, — решительно сказала она, заглянув в беспомощно-пустые страницы выданного Арлин блокнота. — Буквально на пару минут.       — Извини, — пробормотала Арлин, опустив взгляд. — Я… слушаю, вообще-то. Правда, слушаю, что они говорят. И запоминаю. Просто… Они в эту карту вцепились — а толку от неё? Там же только производственные объекты и отмечены. Причём производственные объекты десятилетней давности. А реальный рельеф местности…       — Да, по большому счёту, они там сейчас маются фигнёй, — спокойно согласилась Уоткинс. — Невозможно спланировать тактическую операцию вслепую, без анализа оперативной обстановки. И все важные решения мы всё равно будем принимать завтра на месте.       — Тогда зачем…       — Чтобы убедиться, что мы имеем дело не с идиотами, — Уоткинс вздохнула. — Понять, что они хотя бы приблизительно отдают себе отчёт в тактике ведения наступательных операций. Для этого и такие пустопорожние обсуждения сгодятся. И ты не обижайся, это взаимный процесс. Они тоже к нам присматриваются, если что. Но ты-то знаешь и тех, и других, так что тебе не обязательно торговать лицом. Лучше вернись в Убежище и отдохни. Вылет через пять часов.       — Да я там уже наотдыхалась, знаешь ли, — Арлин нервно усмехнулась. — На год вперёд.       — Это не поблажка, — на секунду голос Уоткинс стал совершенно другим — жёстким, ледяным. — Просто сейчас мы действительно можем без тебя обойтись. А завтра — нет, уже не сможем. Это… просто другой уровень, Арлин. Уровень, на котором ты уже не принадлежишь себе. Привыкай.       Над входом в Убежище кто-то уже успел вывесить флаг Братства. Там, внизу, отсыпались перед завтрашним штурмом солдаты Грина. Арлин понимала, что систему трансляции белого шума обезвредили, что каждый квадратный фут Убежища успели проверить на предмет ловушек… И всё равно при мысли о том, что придётся ещё раз спуститься туда, её пробирала дрожь.       Она резко развернулась и направилась в сторону гряды холмов. Хоть немного проветриться. Хоть ненадолго избавиться от необходимости держать лицо, подбирать слова…       — Арлин! — услышала она хриплый голос. Обернулась — и растерянно уставилась на старую знакомую. Тюльпан — в нарядном платье с линялыми кружевами — неуклюже пробиралась между завалами камней, прикрывая глаза рукой от солнца. Пожалуй, самым удивительным здесь было то, что её видела не только Арлин, но и группа солдат Братства у входа в Убежище — но отчего-то рыцари никак не отреагировали на появление гуля, вызвав у Арлин неуютную мысль о галлюцинациях.       — Ты что здесь делаешь? — только и спросила Арлин.       — Да вот на приём собираюсь, — Тюльпан неуверенно улыбнулась. — К Старейшине Мэксону. Представляешь, он сам, лично, с Уиллоу говорил. По рации. Поблагодарил за помощь, сказал, что орденом каким-то наградит… Вот, нас всемером сюда привезли — ждём теперь, — Тюльпан задумчиво уставилась вдаль. — Уиллоу, я, Грета… хотя ты её и не помнишь, наверное. В общем, все те, кто согласился вчера о «Виндикте» рассказать. Вся делегация наша. Нас на винтокрыле туда отвезут, ты представляешь? — она покачала головой. — Никогда на них не летала. Это же страшно, наверное? Столько лет уже на свете живу — а вот не доводилось как-то…       Арлин прошиб холодный пот.       — Зачем? — тихо спросила она. — Тебе-то это всё зачем? Может, не надо?       — Милая, да кто же нас спросит? — Тюльпан грустно улыбнулась. — Сказали — явиться на приём… Ну значит, придётся ехать. Хотя, может, так оно и правильно…       Сейчас или никогда.       — Тюльпан, а что вчера было в Олни? — спросила Арлин. Ей не хотелось задавать этот вопрос. Ужасно не хотелось. Но вряд ли желания миссис Хейл сегодня имели хоть какое-то значение.       — Да ничего такого, — Тюльпан пожала плечами. — Рыцарь этот ваш, хорошенький такой мальчик, — он к нам пришёл и сказал, что тебя в плен взяли. И что теперь обратный отсчёт пойдёт по-другому. Каждые десять минут он будет убивать одного из нас, пока мы не выложим всю правду о «Виндикте». Вот, собственно, и всё.       — И много…       — Да нет, не очень, — Тюльпан потерянно уставилась себе под ноги. — Пятеро. Одного он сам пристрелил, ну, как и предупреждал — через десять минут. Ещё четверых те солдаты убили… Так наши-то дурни сами на его людей бросились, тут уж ни один юрист не подкопался бы. Необходимая самооборона, и всё такое.       — Чёрт.       — Да ну что, сами виноваты. Он же предупредил, и ты предупреждала… Просто нас, гулей, и так уже совсем мало осталось, вот Уиллоу и не выдержала. Попросила всех, кто… ну, не хочет иметь дела с Братством, по домам разойтись. А мы вот остались и рассказали всё. Ну а что? Какая б жизнь ни была, а жить-то хочется, правильно?       Арлин закрыла глаза.       — Ну что ты, девочка. Нормально всё, — Тюльпан вздохнула. — Любят они тебя, ребята эти из Братства. Вот так вот по-своему — но любят.       — А вы знали, что собирается сделать «Виндикта»? — спросила Арлин. — Ты — знала?       — Да так, — пробормотала Тюльпан. — Слышала краем уха… Очищение, вот это всё. Но про Чуму не знала, конечно, Чума — это уж чересчур… Арлин, но я же думала, вас тут нет давно. Что ты, что Эми — вы же когда ещё со Столичной Пустоши уехали? А с другими гладкокожими я как-то… и не сталкивалась, если уж начистоту. Сара Лайонс, знаю, хорошая девочка была, нам при ней неплохо жилось — так её убили…        Знала, поняла Арлин. Знала, конечно. А что тут странного? После того, как её вышвырнули из родного дома и заперли в резервации, после всех этих лет, после закона о защите человеческой расы, после вчерашнего выступления сержанта Локателли — кто бы отказал ей в праве на ненависть? Ненависть — она ведь бывает разной. И такой вот — сухой, устало-безразличной — тоже: да будь что будет, но если вас не станет, я не заплачу…       — А Эми там как? — тихо спросила Тюльпан. — Она же старенькая уже совсем, да?       Арлин не ответила.       — Ладно, пойду я, — Тюльпан отвела взгляд. — Может, завтра ещё увидимся… До свидания, Лин. Или — как вы там прощаетесь? Salve?       — Salve — это приветствие, — Арлин покачала головой. — Vale.       Чёрт возьми, она никогда не собиралась учить латынь. И всё-таки она это запомнила. И salve, и vale, и ad victoriam, и sine misericordia — всё это вгрызлось, впечаталось в неё, как угольная пыль въедается в лёгкие шахтёра. Не смоешь, не вытравишь.       Она поднялась на вершину холма. Пейзажи близ Олни не радовали глаз разнообразием — лишь вдалеке, на краю горизонта, темнели развалины небольшого посёлка. Очередная деревушка, обглоданная Пустошью. А место поселенцы, надо сказать, выбрали красивое. На берегу реки, рядом с сосновой рощицей… Далии бы понравилось.       Арлин оглянулась — и увидела Патрика. И — чуть поодаль — ещё двоих солдат.       — Что случилось? — спросила она. — Вам что-то нужно?       — Ничего, мэм, — бодро отозвался Патрик. — Всё в полном порядке. Просто не стоит вам одной оставаться. Сержант Локателли так сказал, ну и вообще…       Да. Ты больше никогда не будешь одна. Привыкай.       — И… — один из солдат неуверенно кашлянул. — Может, броню наденете? Мы ядерный блок заменили. А то мало ли что, вдруг снайпер…       — Надену, — пообещала Арлин.       Нет, всё-таки они чего-то от неё ждали. Не только проявления благоразумия.       — Мэм, разрешите обратиться? — робко спросил всё тот же солдат.       Арлин кивнула.       — А что всё-таки завтра в Кентербери будет? Нам сказали, что наш взвод в Кентербери перебросят — и всё, больше ничего не говорят… И анакостийцы эти — они ведь неспроста сюда прилетели, правильно? Мы что же, с ними теперь заодно? Нет, я не против, ни в коем случае, — торопливо прибавил он. — У меня оба брата двоюродных в Такоме, один в ополчении, так что я… ну… только рад буду. Но это что же, получается, Братство само не справляется?       А оно уже давно не справляется, дружище, устало подумала Арлин. И дальше — если всё пойдёт по накатанной — будет только хуже.       Вот только эти солдаты сейчас ждали от неё не нытья. А того, что мог и должен был им предложить командир.       — Завтра мы их всех перебьём, — сказала она. — Этих тварей из «Виндикты». Будет сложно, да. Но мы справимся.       Она вернулась в Убежище — что поделать, лучшей базы поблизости не было. Ненадолго выкурив Роджера из радиорубки, поговорила с папой и мамой. Объяснила, что задержится ещё на денёк. Пожелала Мэтту и Кори спокойной ночи, передала привет от Ли. Докурила пачку сигарет за время разговора.       Кровь с пола атриума уже отмыли. Куда дели тела, Арлин выяснять не стала — зачем?       В кабинете Смотрителя не было ни души: очевидно, его решили закрепить за миссис Хейл. По крайней мере, кто-то принёс туда её рюкзак и комплект одежды на завтра. Правильно, не разгуливать же в трофейной рубашке?       Она рухнула в постель. Уставилась в потолок.       Да, солдаты Грина отключили систему трансляции белого шума — но не в её голове.       «Мы так тебя любим, радость».       «И, Лин, как бы это ни прозвучало — постарайся держаться подальше от Братства. Я серьёзно».       »…собрала бы всех, кого я люблю. Их мало, так что могло бы получиться…»       — А знаешь, могло бы, — криво усмехнулась Арлин. — В другой жизни.       А её жизнь была здесь — в ожившем Убежище, полном встревоженных голосов. В кольце на безымянном пальце. В оранжевом комбинезоне на спинке кресла.       «Всё в порядке, Лин. Всё хорошо».       — Ли, да где же ты? — прошептала она в отчаянии.       Вокруг неё были люди — множество людей. Тех, которые спустились за ней в захваченное террористами Убежище. Тех, которые готовы были за неё умереть. Но такой одинокой Арлин не чувствовала себя, наверное, никогда. Из неё словно бы вырезали кусок, швырнули Пустоши — и Пустошь этот кусок сожрала, распробовала и теперь таскалась следом за миссис Хейл в надежде на добавку…       Фотографию Далии ей так и не отдали. Это вещдок, объяснил Роджер. Тебе не нужно, объяснила Инграм. Настаивать Арлин не стала.       Она закрыла глаза. Попыталась вспомнить лицо той девочки на фотографии. И не смогла: поверх изображения проступал страдальческий оскал одноглазого чудовища с рисунка Шона. Где-то там, в темноте потерянных лет, пряталась переходная стадия, недостающий элемент — Дана. То, что превратило Джулию Томпсон в Далию.       …Нет, надо думать о хорошем. Например, о доме. О том, как они все вернутся домой. Войдут в гостиную, где ещё какой-то месяц назад они все вместе сидели за столом, и Мэтт тихонько листал свой вечный атлас, а Кори взахлёб пересказывал Ли всё, что случилось за день…       …В ту гостиную, где сейчас догнивает труп рыцаря Хьюза, где в застоявшейся воде напополам с кровью плавает грязная посуда, а на полу валяются осколки кружки Ли и обрезки хирургического жгута, и над всем этим реют полчища мух…       Арлин рывком поднялась с кровати. Та старая карта Кентербери — да, Уоткинс права, толку от этого антиквариата немного. Но лучше всё-таки ещё раз просмотреть, где именно Мэллори решил расположить снайперские позиции. Порасспрашивать рядовых — наверняка кто-то из них был в Кентербери за последний год и сможет хотя бы приблизительно вспомнить, как изменилась сетка улиц и много ли новых зданий появилось в центре… Да и сигареты надо бы у кого-нибудь свистнуть: старые-то закончились, а завтра будет не до того.       Она подхватила с кресла комбинезон. Грустно усмехнулась, ощутив прикосновение грубой плотной ткани: да уж, сколько верёвочке ни виться…       «Всё будет хорошо, малыш».       — Да, Ли, — проговорила она — чтобы услышать хоть один живой голос. — Будет. Обязательно.       У мэра Кентербери, взволнованного молодого человека по имени Дерек Пасион, выдалась на редкость беспокойная ночка — это Арлин поняла сразу, едва переступив порог его кабинета в ратуше. Окно было приоткрыто, но воздух в комнате всё равно процентов на восемьдесят состоял из сигаретного дыма. На двух сдвинутых столах распласталась гигантская карта города — не чета той смятой бумажке из архива безопасников, над которой накануне колдовал рыцарь Мэллори. Впрочем, этой карте тоже пришлось несладко: вся она была испещрена карандашными пометками и нещадно утыкана маркировочными флажками. Ответственные за всё это безобразие — скриптор Бруннер и незнакомый Арлин представитель Анакостийской республики — не собирались останавливаться на достигнутом: Бруннер ожесточённо спорил с кем-то по рации, а анакостиец с отчаянным упорством, достойным Кори Хейла, пытался пришпандорить к карте очередную булавку.       — Доброе утро, мэм! — радостно приветствовал он Арлин. — Ad victoriam! Вас-то мы и ждём. Я Джон Робертсон, советник миссис Стейли.       Арлин растерянно оглянулась — потому что, уж конечно, ждали они не её. Но Уоткинс замешкалась где-то на лестнице, а Инграм с Роджером и вовсе не стали задерживаться в Кентербери, великодушно предоставив право разбираться с «Виндиктой» супруге дезертира и командиру бесславно сгинувшего разведотряда.       — Ad victoriam, — кивнула Арлин. — Рада знакомству, Джон. Доложите обстановку.       — Миссис Хейл, у нас всё готово, — скриптор театральным жестом указал на истерзанную карту. — Красные флажки — это наши подопечные. Великолепная шестёрка. Все у себя дома, за всеми сейчас следят.       — Хорошо, — Арлин кивнула. — Всех проверили?       — Да, мэм, — подтвердил Бруннер. — Все шестеро — приезжие. Все обосновались в Кентербери в этом году, в период с января по март. Ни у кого здесь нет ни родственников, ни давних знакомых… Так что всё сходится.       — И что мы будем делать? — осторожно спросил мэр.       — Чего мы не будем делать, так это рисковать, — твёрдо сказала Арлин. — Идеальным вариантом было бы взять их живьём, а потом допросить, но в Кентербери слишком высокая плотность населения. Мы ведь даже не знаем, как именно эти террористы собираются активировать штамм — может, у каждого из них под рукой шприц с препаратом, или что-то вроде того… В общем, никаких переговоров. Сразу стреляем на поражение.       Скриптор Бруннер кивнул с видимым облегчением.       — Может, я всё-таки отменю все мероприятия на сегодня? — неуверенно спросил Дерек Пасион. — Ну… объявлю по радио, что из-за покушения на Старейшину Мэксона фестиваль переносится…       — Нет, — в один голос сказали Арлин и Бруннер.       — Они поймут, Дерек, — Джон Робертсон покачал головой. — Они и так сейчас на взводе.       — Ох, — мэр устало провёл ладонью по лицу. — Людей-то столько съехалось… Все гостиницы битком.       — Так, ладно, — Арлин нахмурилась, вглядываясь в карту. — А где их лаборатория?       — За городом, мэм, — отозвался Робертсон. — В одном из цехов того старого завода. Мы туда пока не лезли, чтоб не растревожить их раньше времени. Начнём штурм одновременно с основной операцией.       — В лаборатории должны быть два агента «Виндикты», — наконец-то подошедшая Уоткинс оперлась на край стола. — И вот этих двоих — Филмора и Уэст — мы берём живьём. Без вариантов.       — Понял, мэм, — Бруннер кивнул. — Штурмовые отряды уже готовы. Семь отрядов по пять человек. Плюс группы поддержки. В общей сложности семьдесят восемь бойцов. Двадцать анакостийцев, но в основном — наши…       — Сейчас все наши, — Уоткинс покачала головой.       — Так, а это что? — Арлин указала на обведённую карандашом локацию к северо-западу от города.       — Муравейник, мэм, — объяснил анакостиец. — Местная достопримечательность. Самая большая ночлежка на Столичной Пустоши.       Дерек Пасион страдальчески скривился.       — Тоннели, забитые маргиналами всех мастей, — пояснил Бруннер. — Клоака, которую, по-хорошему, давно пора было бы расселить.       — Тут след от флажка.       — Это… — Бруннер тяжело вздохнул. — Это неподтверждённая информация, мэм. Но возможно — возможно — рядом с этой ночлежкой вчера видели Квентина Филмора.       — Но это неточно, — подхватил Робертсон. — Наш агент проник туда, но не обнаружил никого, подходящего под описание. С другой стороны, в этих тоннелях чёрт ногу сломит. А публика там… неохотно идёт на контакт.       — И сколько там этой публики? — спросила Уоткинс.       — Да… сложно сказать, — потупился Дерек Пасион. — Человек восемьдесят. Ну… может, и меньше.       Ага, а вот и та корректировка, о которую с треском разбились блестящие теоретические построения рыцаря Мэллори, угрюмо подумала Арлин.       — Ясно, — Уоткинс кивнула. — Итак, у нас есть восемьдесят потенциальных заложников. Дивно, господа.       Заложники?! Первой мыслью Арлин было: нет, Далия никогда бы на такое не пошла. И тут же подоспела вторая мысль: Далия, может, и не пошла бы. А как насчёт исповедницы Джулии?       Ты же её совсем не знаешь, дура. Не знаешь даже, кто она, а уж тем более — на что она способна.       — Но повторяю, мэм, никакой уверенности у нас нет, — Бруннер нервно поправил жетоны. — Вероятнее всего, Филмор и Уэст всё же находятся в лаборатории. По крайней мере, никто не видел, как они оттуда выходили, а машина Уэст — на парковке…       — В общем, нам нужна ещё одна штурмовая группа, — перебила его Арлин. — Резервная. Для Муравейника. У нас остались люди?       — В принципе, можно ослабить группы поддержки, — задумчиво отозвался Бруннер. — Снять по паре человек… Ну или задействовать службу безопасности Кентербери.       — Да, конечно, господа, — промямлил несчастный Пасион. — Как вам будет угодно.       — Служба безопасности Кентербери — это те старики, которые в караулке кроссворды разгадывают? — осведомилась Уоткинс. — Нет, так не пойдёт. Старость надо уважать. Справимся сами. При содействии мистера Робертсона и Анакостийской республики, конечно же.       Мистер Робертсон кивнул.       — А кто эту группу возглавит? — спросила Арлин.       — Я, — огорошила её Уоткинс. — Не возражаете, миссис Хейл?       — Вообще-то… возражаю, — Арлин растерянно усмехнулась. — Нет, правда. А кто будет координировать операцию в целом?       — Ты, — Уоткинс пожала плечами. — А что? Мы получили эти данные о «Виндикте» только благодаря тебе. По-моему, справедливо будет, если ты в кои-то веки не полезешь в самое пекло. Составишь компанию мистеру Пасиону, вот как тут у него уютно.       Не доверяет, поняла Арлин. Из-за Далии. Хотя, чёрт возьми… А что, Уоткинс так уж неправа?       — Хорошо, — она кивнула. — Но здесь, да простит меня мистер Пасион, я отсиживаться не стану. Мне нужно быть рядом с Муравейником.       — Зачем? — Уоткинс очень внимательно посмотрела на неё.       — А если Далия потребует вызвать меня для переговоров? А она может, — Арлин подхватила со стола чью-то пачку сигарет. — При худшем раскладе у неё там под сотню заложников. И что ты ей скажешь? «Ладно, подруга, только ты подожди полчасика, Арлин сейчас подтянется…»       — У нас есть рации, — осторожно напомнил скриптор Бруннер. — Переговоры можно вести и на расстоянии.       — А в тех тоннелях такой хороший уровень сигнала?       — Ладно, — Уоткинс кивнула. — Принято. Только куда нам тебя посадить…       — Старая церковь, — мгновенно сориентировался Пасион. — Она как раз на окраине посёлка. В пешей доступности от завода, и до Муравейника рукой подать… И с колокольни обзор отличный.       — Прекрасно, — кивнула Арлин.       — Мэм, — негромко окликнул её Робертсон. — Липучка здесь, в Кентербери. Прибыл уже. Мне его тоже, получается, в ту церковь направить?       — Направь, — кивнула Арлин. — Снайпер лишним не будет.       — Так что, Липучка с нами? — полюбопытствовала Уоткинс, когда они вышли на лестницу. — Подарок от тётушки Анжелы?       — Вроде того. Ты его знаешь?       — Лично — нет. Но слышала немало. Он после взятия Очистителя столько анклавовцев выкосил… — Уоткинс покачала головой. — Он крутой, правда. Хорошо, что он за нас.       Арлин до этой минуты ровным счётом ничего не знала о снайпере «Рейнджеров Рейли». Но в одном она была уверена: человек, сумевший превратить дурацкое нелепое прозвище в имя, которое произносят с уважением, должен быть личностью как минимум незаурядной.       — Ладно, пойду свою группу комплектовать из… того, что осталось. — Уоткинс вздохнула. — А ты пока спустись в холл, остальным указания раздай… Да не надо так на меня смотреть! Они и сами уже всё знают, им не впервой. Просто и им так спокойнее будет, и тебе. И вообще…       — …привыкай, — закончила за неё Арлин. — Хорошо. Буду привыкать.       Их было семеро — командиры штурмовых групп. Остальные уже на позициях, с каким-то отчаянным ужасом поняла Арлин. На тех самых позициях, которые вчера отвели им — вслепую — рыцарь Хейл и рыцарь Мэллори. И, как ни странно, этот выбор оказался не таким уж скверным: только одну группу пришлось передислоцировать.       Семеро. Тед, Оливер Грин, Патрик. Ещё трое — из кентерберийского отделения Братства. И один анакостиец, совсем ещё молодой, — он, конечно, беспокоил Арлин больше остальных. Ну да что уж. Коней на переправе не меняют.       — Ad victoriam, командир, — Тед сдержанно улыбнулся. — Ну что, всё по плану?       — Да, — кивнула Арлин. — Расчётное время начала операции — шесть часов тридцать минут утра. В шесть тридцать пять всё должно быть кончено.       — По тактике — никаких уточнений? — спросил Тед.       — Нет. Зачем велосипед изобретать? — Арлин пожала плечами. — Группа поддержки перекрывает пути отхода и контролирует периметр объекта, пока работает штурмовая группа. Выбиваем двери, забрасываем светошумовые гранаты. Дальше работаем двойками, по секторам. Номер пятый прикрывает. Вестников устраняем сразу… — она нахмурилась. — Вам же описали, как они выглядят?       — Лучше, мэм, — Патрик гордо продемонстрировал ей смазанную фотокарточку. — Их вчера ребята из местной охраны даже сфотографировать успели. Так что мы своих клиентов в лицо знаем.       — Отлично, — Арлин перевела дух. — Если в здании есть посторонние — винтим всех без разбору, мордой в пол. Лучше потом извинимся за беспокойство, чем упустим сообщников.       Солдаты закивали.       — И никаких разговоров с Вестниками. Даже если они очень захотят что-то с вами обсудить.       — Конечно, мэм, — анакостиец искренне удивился. — А какие с ними разговоры? Они же террористы.       — Действительно, — Арлин обернулась. — Само собой, всё вышесказанное не касается группы сержанта Грина. У вас другая задача. Филмора и Уэст желательно захватить живьём. Но действуйте по ситуации. Если не будет другого выхода — стреляйте на поражение, — голос не дрогнул. — Лучше недостаток разведданных, чем Чума.       — Вас понял, мэм.       — И — всех прошу — постарайтесь не разводить бардак в эфире. Мне о ходе операции докладывают командиры отделений или их заместители. По общей частоте.       — Позывные надо бы, — прищурился анакостиец. — Для каждой группы. Ну… мы обычно используем названия городов. Кто откуда родом. А у вас как, ребят?       — Города так города, — Тед кивнул. — Бостон.       — Такома, — отозвался анакостиец.       — Ривет-Сити, — Патрик ухмыльнулся. — Его, правда, и на карте уже нет… Потонул наш кораблик.       — Ничего, сойдёт, — Арлин повернулась к Грину. — Оливер?       — Даже и не знаю, — Грин развёл руками. — Что к Цитадели ближе всего? Арлингтон? Ну пусть будет Арлингтон.       — Арефу.       — Моргантаун. Это в Аппалачии, мэм.       — Грейдич.       — А вы откуда родом, командир? — осведомился Патрик.       — Технически — из Ривет-Сити.       — О, так мы земляки, получается, — на широкой физиономии Патрика расплылась радостная улыбка. — Значит, мне повезёт, да?       — Обязательно, — Арлин позволила себе улыбнуться в ответ. — Но вообще — пусть всем повезёт.       Липучка ожидал её на колокольне старой церкви. Похоже, он был не первым снайпером, облюбовавшим столь удачную позицию: на верхних ступенях винтовой лестницы распластались обрывки спального мешка, а под окном торчала покосившаяся тренога, наспех сколоченная из паркетных досок. Рядом с треногой стояла ещё одна, отчётливо демонстрируя разницу между любительским и профессиональным подходом к искусству войны.       — И в чём состоит моя задача? — спокойно спросил Липучка у Арлин.       — А Робертсон не объяснил? — Арлин покосилась на рацию, аккуратно пристроенную на подставке из шлакоблоков. — Наша цель — двое агентов «Виндикты». Исповедник Квентин и исповедница Джулия. Разведка утверждает, что они засели на том старом заводе, но Муравейник пока тоже под вопросом. Поэтому мы здесь. До Муравейника далековато, правда…       — Да нет, сойдёт, — Липучка опустил кофр с винтовкой на пол. — Их надо взять живьём? Обоих?       — Да, — Арлин потянулась к пачке сигарет в нагрудном кармане — но, опомнившись, сердито отдёрнула пальцы. — Да, само собой. Какие ещё варианты?       — Как минимум один, — Липучка не улыбался.       — Понимаешь, эти двое — не просто Вестники, — Арлин нахмурилась. — Не мелкие сошки. То, что они знают о «Виндикте» — бесценно. И эти сведения…       — Меня ты можешь не убеждать, — Липучка расстегнул кофр. — Я не стратег, не политик. Обычный стрелок.       — Я и не… — Арлин запнулась.       Винтовка у него, конечно, была невероятная. Арлин такие и видеть не доводилось, не то что в руках держать.       — Это что, «Гаранд»? — недоверчиво спросила она.       — Когда-то был им, — Липучка коротко усмехнулся. — В прошлой жизни. У «Гаранда» прицельная дальность — тысяча девятьсот футов. У неё — в три раза больше.       У неё, значит… На прикладе винтовки темнели выжженные буквы. Эмили; распространённое имя, конечно — мало ли Эмили на свете. Но…       Липучка, несомненно, заметил, куда смотрит Арлин. Но не отреагировал. Никак.       — Насчёт Квентина и Джулии… Просто Братству нужно их допросить, — неуклюже пробормотала она.       — Братству — да, — Липучка кивнул. — А тебе?       — Ты это к чему? — насторожилась Арлин.       — В Братстве много хороших снайперов, — он аккуратно пристроил винтовку на треногу. — Но ты зачем-то вызвала меня.       Арлин рассеянно уставилась на солнечный луч, примостившийся на ограждении колокольни.       — Я не работаю на Братство, — сказал Липучка спокойно. — Я здесь только ради тебя. И я сделаю, как ты скажешь. Если ты считаешь, что лучше их убить…       Арлин испуганно помотала головой.       — Ясно, — Липучка кивнул. — Ты ещё никак не считаешь.       Проверка связи прошла успешно: все группы заняли отведённые позиции, все солдаты в полной боевой готовности… Они действительно знали своё дело. Как и скриптор Бруннер, как и рыцарь Мэллори. И даже если в их расчёты вкралась какая-нибудь чудовищная ошибка — сейчас, за пятнадцать секунд до начала штурма, Арлин уже не могла ничего изменить. Только смотреть на то, как медленно, судорожными рывками, секундная стрелка на наручных часах подбирается к двенадцати…       — Не переживай, — раздался ровный голос Липучки. — Справятся.       Арлин поднесла рацию к лицу. Нажала на тангенту.       — Внимание всем отрядам. Это Первый. Начинаем, — она задержала дыхание. — Ad victoriam.       Минутная стрелка дрогнула и замерла.       Отсюда, с колокольни, Арлин могла видеть только одну штурмовую группу — ту, которая должна была штурмовать лабораторию. Странно, но за них Арлин почему-то волновалась меньше всего. Она знала, чувствовала: Далия не там. Не на заводе. Это было бы слишком просто.       — Первый, это Грейдич, — прохрипела рация. — Докладываю: цель устранена.       И понеслось:       — Моргантаун. Наш готов.       — Арефу. Устранён.       — Ривет-Сити на связи, мэм, — раздался весёлый голос Патрика. — Цель устранена. Говорил же: повезёт…       Всё-таки надо будет как-нибудь его приструнить, подумала Арлин. Напомнить о всяких там скучных вещах вроде дисциплины и субординации… Но — потом. Всё потом.       — Бостон. Минус один, — отозвался Тед.       — Ну слава богу, — беззвучно прошептала Арлин. Оставались двое. Отряд Грина — но у них и задача сложнее, и территория объекта больше. И анакостийцы.       — Первый, это Такома, — донёсся из динамиков приглушённый помехами голос. — Нашего тоже вычёркиваем.       Липучка уважительно кивнул.       Арлин бросила взгляд на часы. Не прошло и двух минут.       — Всем отрядам. Это Первый, — выдохнула она. — Спасибо за отличную работу. Оставайтесь на местах и ожидайте прибытия специалистов. Защитную экипировку ни в коем случае не снимаем.       — Первый, это Арлингтон, — пробился сквозь помехи голос сержанта Грина. — Докладываю: лаборатория взята под контроль. Всё чисто. Потерь нет, людей в здании не обнаружено. Повторяю: людей не обнаружено.       Значит, всё-таки хренов Муравейник.       — Принято, Арлингтон, — Арлин закусила губу. — Удерживайте позиции до прибытия исследовательской группы. Отбой.       — Первый, это Хидден-Вэли, — ворвался в эфир тревожный голос Уоткинс. — Уже выдвигаемся. Через пять минут будем на месте.       Арлин машинально прикинула расстояние от церкви до Муравейника. Далеко. Нет, действительно далеко. Даже в силовой броне она, скорее всего, не успеет опередить группу Уоткинс. Это уж не говоря о том, что вид рыцаря в силовухе, сломя голову бегущего по направлению к окраине города, способен вызвать лёгкое, мать его, беспокойство у мирного населения.       — Основной вход в Муравейник мы контролируем, но могут быть и запасные, — напомнила о себе Уоткинс. — Твой снайпер что говорит?       Арлин обернулась.       — Если выберутся наружу — не уйдут, — безразлично откликнулся Липучка.       — Принято, — отозвалась Уоткинс. — Отбой.       — Итак, — от взгляда Липучки у Арлин пробежали мурашки по коже. — Эфир они контролируют, но это не страшно. Просто не выходи из зоны видимости. И когда определишься, подашь мне знак. Поднимешь руку. Раскрытая ладонь — взять живьём. Кулак — устранить.       — Но… уговор был другим, — пробормотала Арлин. — И они разозлятся…       — Что поделать, — Липучка пожал плечами. — Все промахиваются время от времени.       Арлин спустилась по винтовой лестнице на первый этаж церкви. Невольно зажмурилась: броня, подсвеченная солнечными лучами, сияла так, что было больно глазам.       Нет, Уоткинс права, конечно. Рыцарю Хейл на этот раз лучше постоять в стороне. Покурить с ребятами из группы поддержки, подождать, пока всё закончится… Она ведь всё равно ничем не сможет помочь. Ни Далии, ни Уоткинс. Никому.       Арлин забралась в силовую броню. Надела шлем — и нестерпимо яркое сияние солнца сразу поблекло, сглаженное светофильтром. Удобная штука.       Она направилась к выходу. Доски нестройно скрипели под ногами — хотя пол в церкви, похоже, не так уж давно подновили… Знать бы, для кого. Кому вообще в этом мире нужны святые, кроме чокнутых гулей из «Виндикты».       На улице было утро, тихое и солнечное. Редкие островки асфальта возвышались над непролазным месивом из размокшей земли — за двести с лишним лет только это и осталось от широкой дороги. Никому не нужные подсказки и смутное ощущение направления.       В динамиках шлема не утихали чужие голоса: по общей частоте Патрик оживлённо трепался о чём-то с Такомой. Ну правильно: дело сделано, командир молчит — можно и впечатлениями обменяться…       Надо бы всё-таки вмешаться в эту идиллию, подумала Арлин. Напомнить дурням, что операция, вообще-то, ещё не закончилась.       Она свернула за угол — и всё это сразу перестало быть важным.       — Первый, это Грейдич, — резкий встревоженный голос ворвался в эфир. — Вижу цель номер один. Стэнфорд-авеню, дом десять. Повторяю: вижу цель номер один…       Арлин и сама её видела.       Далия стояла на крыльце одного из заброшенных домов, стягивая рукой полы армейской куртки — той самой, которую Арлин отдала ей на набережной. Просто стояла и смотрела на Арлин с растерянной и нежной улыбкой, словно бы не замечая алой точки прицела, танцующей чуть выше сердца…       Защитить. Это было первым чувством, первой эмоцией. Защитить её. Встать между ней и снайпером, между ней и миром… Но такой опции у рыцаря Хейл не было. Раскрытая ладонь, сжатый кулак. И всё.       И девочка с тремя именами, ни одно из которых не могло её спасти.       — Далия… уже всё, — Арлин с трудом узнала собственный голос. — Всё кончено, слышишь? Тебе надо сдаться. Сдаться Братству.       Она молчала.       — Да что же ты натворила, дура ты чёртова? — в отчаянии спросила Арлин — прекрасно зная, что каждое её слово потом будет взвешено, разобрано, обглодано до костей стервятниками из службы безопасности. Но не спросить она не могла. — Зачем? Ну зачем — вот так?       — Ради мира. Того мира, который ты создашь, — Далия горько улыбнулась. — Где никого не будут убивать на всякий случай, где гули и люди смогут жить вместе. Ты сможешь, я знаю. Ты ведь чудо.       — Первый, это Грейдич. Она у нас на прицеле. Ждём указаний.       — Нет, — хрипло сказала Арлин — и ему, и Липучке, и всему миру. — Нет. Не стрелять.       — Ничего, Арлин, — Далия покачала головой. — Ничего. Если так надо, то пускай…       — Где Квентин?       — Он… — лицо Далии болезненно исказилось. — Арлин, не надо. У вас ведь есть я. И я отвечу за всё, обязательно. Расскажу всё, что знаю. Но не надо…       — Первый, вижу цель, — раздался в наступившей тишине голос Липучки — спокойный и уверенный. — К северу от Муравейника, на пять часов от водонапорной башни. Направляется к шоссе.       — Это он, да? — спросила Арлин. Можно было и не спрашивать: по застывшему взгляду Далии и так всё было понятно.       — Отпусти его, — прошептала Далия. — Пожалуйста. Дай ему уйти. Он единственное, что у меня осталось.       — Ты хоть понимаешь…       — Он всё поймёт. Со временем поймёт, как и я, — от умоляющего взгляда Далии некуда было деться. — Пожалуйста, Лин. Я тебя никогда больше ни о чём не попрошу.       Наверное, она могла бы это сделать. Позволить себе милосердие, которое ничего не стоит: всё равно Квентину некуда больше деваться. Скорее всего, не пройдёт и пары часов, как его поймают. И допросят. Допрашивать будут долго и со вкусом — исповедник, как-никак…       Арлин медленно подняла руку.       — Мальчишка? — спросил Липучка.       — Да.       Она слышала отрывистые команды по общей частоте. Знала, что солдаты уже здесь — те, из грейдичской группы; а через пару минут и отряд Уоткинс подтянется… Никаких шансов. Только тот шанс, о котором Арлин попросила бы для себя самой.       Пальцы сомкнулись в кулак. Металлические пластины лязгнули друг о друга.       — Арлин, нет, — лицо Далии помертвело. — Нет, прошу…       Эхо выстрела прокатилось по переулку, отражаясь от замшелых стен. Отозвалось хриплым вороньим криком и шелестом чёрных крыльев в вышине.       Далия нетвёрдой походкой направилась к Арлин. Рухнула на колени. Прижалась щекой к холодному металлу перчатки.       — Назад! — раздался хриплый окрик солдата. — Отойди назад! Руки за голову!       — Ты всё сможешь, радость, — прошептала Далия, не поднимая глаз. — Сможешь. Обязательно.       Операция завершилась более чем успешно — триумфально. Ни одного пострадавшего, ни единой осечки. Образцы штамма из лаборатории Квентина отправили на исследование специалистам из ордена Щита, семерых Вестников удалось взять живьём и доставить на допрос в Цитадель…       Далия была восьмой.       Всё прошло быстро и… деликатно, пожалуй. Впрочем, Далия и не оказывала сопротивления. Её наскоро обыскали, застегнули наручники на тонких запястьях — и повели по направлению к винтокрылу. А Арлин только и могла, что стоять и смотреть, как её уводят. И с нарастающим ужасом понимать, до чего же неправильно она распорядилась даром лёгкой смерти. Да, растерялась, да, пожалела — но кого? Далию? Или всё-таки себя?       Личных вещей у Далии практически не оказалось. Только старый рюкзак, на три четверти забитый лекарствами и перевязочным материалом. Арлин и в голову бы не пришло рыться в вещах девчонки, но её попросил о помощи сам скриптор Бруннер.       — Мы никак не можем понять, что это, — сокрушённо признался он, демонстрируя Арлин синюю игрушечную машинку. — С виду — обычный сувенир, и на рентгене ничего подозрительного, но мало ли…       Это для Кори, поняла Арлин. Он же просил принести машинку…Господи. Запомнила же.       — Может, это капсула для хранения образца штамма? — неуверенно предположил Киллиан.       — Господи, нет, — Арлин нервно усмехнулась. — Это игрушка. Подарок. Для трёхлетнего мальчика.       — Но зачем ей… А, она, должно быть, хотела втереться к вам в доверие? — осенило Бруннера. — Показать тем самым, что ей якобы небезразличны ваши дети?       Это пройдёт, подумала Арлин, глядя, как Киллиан усердно вписывает параметры игрушечной «Корвеги» в перечень вещей, найденных при обыске. И это тоже пройдёт. Просто надо как-то прожить этот чёртов день — до конца.       Возвращение на Сьюард-сквер снова пришлось отложить — теперь уже из-за Мэксона, который за каким-то хером решил заявиться в Кентербери и выступить перед гостями фестиваля с речью по поводу победы над «Виндиктой». Причём помещение кентерберийского досугового центра, в котором могли бы поместиться без малого двести человек, Старейшину чем-то не устроило: он приказал возвести сцену для выступления на окраине города, и всем участникам церемонии ничего не оставалось делать, кроме как ждать, пока плотники управятся. Ну да, конечно: уж если выступать перед толпой, так на отлично простреливаемом открытом пространстве… Нет, некоторых жизнь ничему не учит.       Состав свиты Мэксона изменился — по мнению Арлин, в лучшую сторону. Ни одного ублюдка из Лост-Хиллз, все свои: Ганни, Баррингтон, Льюис… И даже тот старик из Чикаго, которого Ли чуть не угробил в катакомбах «Логана». Деккер, вспомнила Арлин. Инквизитор Деккер. Правда, особой радости на лице Деккера она разглядеть не могла, как ни старалась — ну да и ладно. Едва ли физиономия самой миссис Хейл сейчас излучала беспредельное счастье… Нет, всё-таки шлем силовой брони — классная штука. Никто не видит, что под ним.       — Шлем придётся снять, — сказала Уоткинс перед выходом на сцену. — И броню, скорее всего, тоже.       — Зачем? — глухо спросила Арлин.       — Ревёшь?       — Нет, — Арлин задержала дыхание. — Просто не хочется. Броню снимать.       — Понимаю, — Уоткинс кивнула. — Мне вот тоже не хотелось бы, чтобы все на меня таращились… Но так положено, Арлин. Люди должны тебя видеть.       — Принято.       — Ты всё сделала правильно, — тихо сказала Уоткинс. — Насчёт Квентина… Лично я поступила бы по-другому. Но здесь ты была вправе решать. А насчёт Далии — знаешь, я не думаю, что её будут… — она тяжело вздохнула. — А, дьявол. Будут. Но она пошла нам навстречу. Пусть поздно, но сообщила о готовящейся атаке. Сдала сообщников. Это ей зачтётся, я уверена.       Арлин молчала.       — Арлин, — Уоткинс строго посмотрела на неё. — Она — террорист. Она работала на «Виндикту». Много лет работала. Даже если она не приложила руку к распространению первого штамма — она о нём знала. И молчала. Это невозможно простить, ты же понимаешь.       Она не понимала. В упор не могла понять, ради чего Далия сделала то, что сделала. Неужели и вправду ради того несбыточного, невозможного мира, который ей примерещился — и который сама Арлин разглядеть не могла, как ни старалась?       — Тяжело, знаю. Но ты постарайся поменьше думать об этом, — Уоткинс невесело усмехнулась. — О допросах, о следствии… Тут ты всё равно уже ничего не изменишь. Думай лучше… да о чём угодно. О муже, о детях. О том, как домой вернёшься.       Арлин думала о синей игрушечной машинке, которая теперь лежала в её рюкзаке — и весила, чёрт возьми, гораздо больше, чем можно было выдержать.       — Это не займёт много времени, — Уоткинс покосилась в сторону помоста. — Артур не любит долгие выступления. Он из тех речей, которые Квинлан для него писал, всегда половину вычёркивал. А уж теперь-то…       Через полчаса Арлин стояла на сцене — без брони, конечно же; по правую руку от Уоткинс, это тоже само собой. И слушала, как разливается по переулкам Кентербери усиленный динамиками голос Мэксона.       Мэксон говорил ровно то, что должен был сказать — про знаменательный день, и чудовищную подлость, и беспрецедентную угрозу, и героические самоотверженные действия… Нет, правда, он и без Квинлана неплохо справлялся. Раскладывал мумифицированные трупики слов в нужной, выверенной веками последовательности. А ты-то сам где? — хотелось спросить Арлин. — Где ты — во всём этом? Что ты чувствуешь, чего боишься? Ты вообще — есть?       Но людей, собравшихся на площади, всё, похоже, устраивало. Небо было синим, планы врагов — безнадёжными, как и полагается, Братство — могучим, как никогда, а пиво — бесплатным. Что ещё для счастья надо, ну вот правда же?       — …И сегодня мы хотим выразить восхищение самоотверженностью наших братьев и сестёр, которые рисковали жизнью ради спасения человеческой расы. В первую очередь мне хотелось бы отметить действия рыцаря Уоткинс, которая взяла на себя подготовку финальной фазы операции. Более того, о замыслах «Виндикты» мы узнали исключительно благодаря сложнейшей рискованной разведоперации, лично проведённой рыцарем Уоткинс. Нашей сестре пришлось заплатить дорогую цену за возможность внедриться в ряды этой организации. Но рыцарь Уоткинс не раздумывая принесла в жертву собственную человечность, чтобы спасти десятки тысяч невинных жизней…       Он говорил всё это — и даже не смотрел на Уоткинс. А вот она не сводила со Старейшины глаз. И, чёрт возьми, до чего же всё это было жутко и несправедливо.       — …единогласно решили наградить бойцов, проявивших себя в ходе операции по уничтожению противника. Рыцарю Уоткинс присваивается звание паладина! — прогремел голос Мэксона — и площадь взорвалась радостными аплодисментами.       — Поздравляю, — отозвалась Арлин.       — Тебе тоже перепадёт, и не надейся, — усмехнулась Уоткинс. — Паладина не дадут, выслуга лет не та. Но вот капитана — запросто.       Арлин оглянулась — и вдруг поняла, что сцена чётко делится на две части. Справа, за спиной Мэксона, сосредоточились люди из Цитадели. А слева — анакостийцы и Подземное Братство: она сама, Уоткинс, командиры кентерберийских штурмовых групп…       Когда-то Арлин чёрт дёрнул спросить у Ли, что такое диалектика — попалось незнакомое слово на обложке одной из книжек, которые достались семейству Хейлов в наследство от предыдущих хозяев дома в Ньюпорте. Решение было стратегически неверным и стоило Арлин сорокаминутной лекции — из которой она, как ни удивительно, кое-что запомнила и даже, кажется, поняла. И вот сейчас эти слова пришлись кстати. Тезис и антитезис, как объяснял Ли. Если Мэксон и его приближённые — тезис, то Подземное Братство — не что иное как антитезис. Противовес, противоядие. А то, что происходит сейчас на этой сцене — это, получается, синтез. Рождение чего-то нового.       — …и, несомненно, нельзя не отметить заслуги рыцаря Хейл, под руководством которой был осуществлён самый ответственный и сложный этап операции!       — Я же говорила, — пожала плечами Уоткинс. И еле заметно вздрогнула, когда Мэксон пересёк невидимую черту, разделяющую сцену напополам, и направился к ним с Арлин.       Арлин покорно склонила голову. Почувствовала прикосновение к шее холодного металла цепочки. Рыцарь-капитан Арлин Хейл. Что ж, неплохо для дочки гуля.        — Благодарю, сестра, — произнёс Мэксон, протягивая Арлин руку. И Арлин эту руку пожала.       …А глаза у него и вправду были как сталь. Или как безнадёжный весенний лёд. Холодные и мёртвые…       Нет, правда. Она пожала ему руку. Ему. Своему злейшему врагу. Тому, кого когда-то давно поклялась убить — за то, что он сотворил с гулями… А теперь он вручал ей жетоны за то, что сотворила с гулями она. Иронично, что тут скажешь.       Синтез, мать его.       Гули из Олни тоже были здесь. Толпились в дальнем углу сцены, подслеповато щурясь от солнечного света… С этими гулями вышло совсем уж странно. Их было не семь, а раза в два больше — почему-то перед самым отлётом винтокрыла Мэксон расщедрился и приказал доставить в Кентербери всех, кто захочет участвовать в мероприятии в честь победы над «Виндиктой». Захотели, понятное дело, не все.       — В результате атаки «Виндикты» могли пострадать десятки тысяч людей. Но благодаря сознательности граждан Столичной Пустоши нам удалось предотвратить катастрофу, — Мэксон размашистым жестом указал в сторону бедолаг из Олни. — Да, всё верно: я сейчас говорю о гулях. Тех гулях, которые проявили преданность идеалам человечества и доказали, что достойны стоять здесь, рядом с нами.       Деккер… Ох, как же Арлин не нравилось выражение его лица. Очень не нравилось. И Уоткинс отчего-то напряглась, как струна. Но почему? Он же… нет, ну не станет же он их убивать, у всех на виду? Это даже для Мэксона чересчур. Тем более — этих-то за что?       — Отныне эти гули полностью реабилитированы, — объявил Мэксон. — С этого момента они точно такие же граждане, как и любой из нас. Они вправе вернуться на Столичную Пустошь, жить и трудиться среди людей. И каждый, кто попытается им воспрепятствовать, будет наказан по всей строгости закона.       По морщинистым щекам Тюльпан текли слёзы. Уиллоу стояла с каменным лицом. Какой-то старый гуль дурашливо улыбался — он, кажется, и вовсе не понимал, зачем это его вытащили из дома, приволокли сюда и выставили напоказ перед толпой.       Но ведь это хорошо? — растерянно подумала Арлин. Значит, всё было не зря? Да, реабилитация полутора десятков обитателей Олни — это не то же самое, что возвращение всем без исключения гулям гражданских прав. Но ведь начинается-то с малого?       И вообще. Сегодня она вернётся на Сьюард-сквер. К маме и папе, к мальчишкам. Соберётся с мыслями — или наоборот, выбросит чёртовы мысли из головы. А завтра отправится выяснять, куда подевался Ли. Инграм сказала, его видели в Спрингвейле — ну что ж, неплохое место, чтобы начать поиски. Людей там много, наверняка кто-то что-то да видел…       — Но, увы, не все проявили подобную сознательность, — голос Мэксона неуловимо изменился. — Остальные жители поселения Олни совершили непростительную ошибку. Они добровольно впустили в свой дом террористов. Дали приют тем, кто хотел уничтожить человеческую расу. И они ответят за свои преступления по всей строгости.       — Чёрт, — глухо пробормотала Уоткинс. — Нет, Артур. Не надо.       Мэксон не спеша подошёл к краю помоста.       — Пятьдесят три тысячи семьсот семнадцать человек, — он уставился на притихшую толпу. — Именно столько жертв унесла эпидемия Чумы, организованная «Виндиктой». Мы не можем их вернуть. Но мы можем — и обязаны — сделать всё от нас зависящее, чтобы впредь подобное не повторялось.       Он выпрямился и заложил руки за спину.       — Паладин Варгас, приказываю начать операцию, — скомандовал он, глядя перед собой. — Огонь.       Пару секунд было тихо. Так тихо, что можно было услышать надсадный гул генератора на задворках площади и далёкие отзвуки праздничного марша.       А потом небо на севере расколола первая огненная вспышка. За ней — почти сразу — ещё одна. Всё-таки сержант Грин не ошибался, когда говорил, что техники Братства смогли выжать из «СатКомов» всё возможное.       — И так будет со всеми, кто восстанет против Братства, — отчётливо проговорил Мэксон. — Да, мы умеем быть милосердными. Но мы не прощаем предательства. «Виндикта» будет уничтожена, как и все её союзники. Любое поселение, приютившее этих террористов, будет стёрто с лица земли — точно так же, как Олни. Любой город. Любое государство. Люди Содружества Залива, сегодня я обращаюсь к вам. Сегодня — ваша последняя возможность одуматься и принять верное решение…       В глазах Уоткинс был ужас. Абсолютный и беспредельный.       — Артур, да что же ты натворил?.. — прошептала она.       Арлин развернулась и под чей-то встревоженный шёпот направилась к лестнице. Невежливо, да. Да только нахер. Нахер это всё.       — Миссис Хейл! — навстречу ей метнулся бледный как смерть Киллиан. — Там… срочное сообщение. Из больницы Надежды.       Арлин непонимающе уставилась на мальчишку, пытаясь сообразить, какое отношение эта самая больница имеет к ней. Чёрт, ей сейчас было не до ребусов.       — Вашему сыну, Кори, стало плохо. Острый аппендицит. Его доставили в больницу, прооперировали… Нет, мэм, он жив. С ним всё в полном порядке, операция прошла без осложнений. Но второй мальчик, Мэттью… — Киллиан задержал дыхание. — Его похитили.       — Кто? — спросила Арлин.       Наверное, она сейчас отдала бы полжизни за право упасть в обморок и хоть на пять минут вычеркнуть себя из этой реальности. Не видеть, не слышать, не понимать, что происходит. Не быть. Но нет, это было бы слишком щедрым подарком. Она всё чувствовала, всё осознавала. Понимала, что она не одна: рядом Тед, Карпентер, ребята из взвода сержанта Грина. Что они сейчас в винтокрыле, что этот винтокрыл летит на юг, к больнице Надежды. Там сейчас Кори, мама и… папа, наверное? Нет. Папа никому не позволил бы обидеть мальчишек. Так что папы там нет.       И Мэтта нет. Потому что его забрал Тейт.       Кори привезли в больницу около полудня — и сразу же забрали в операционную. А через двадцать минут в вестибюле клиники раздался взрыв. Погибли охранники, несколько посетителей. Восемнадцать человек получили ранения. Выжившие опознали Тейта по фотографии.       — Видели, как он уходит в сторону метро, — Киллиан отключил рацию и обернулся. — Подтвердили: с ним был мальчик. Лет четырёх-пяти, худенький, темноволосый. Есть запись с камер наружного наблюдения, где Тейт ведёт его за руку… Так что Мэттью жив, мэм. Жив, слышите?       Она слышала.       — Да как он вообще их выследил? — возмутился Тед.       — Думаю, всё просто, сэр. При поступлении в больницу имя мальчика могли внести в общую базу данных. И если у Тейта был доступ…       — Да мальчонка, небось, и заболел не случайно, — на скулах Карпентера заходили желваки. — И ведь как-то же он к нему подобрался, падла такая…       Арлин помотала головой. Нет, случайно. Именно что случайно. Просто Пустошь решила подыграть Тейту — с той же равнодушной благосклонностью, с которой подыграла Арлин пару дней назад. Случись этот приступ позже — хоть на несколько часов! — и Арлин успела бы вернуться к детям. Была бы с ними рядом, смогла бы их защитить. Случись раньше — Тейт не успел бы сориентироваться, и Кори после операции благополучно вернулся бы в безопасный бункер на Сьюард-сквер… но нет. Именно так, именно сегодня. Судьба.       — Миссис Хейл, Мэттью жив, — твёрдо сказал Киллиан. — Иначе в действиях Тейта просто не было бы смысла. Думаю, в ближайшее время он сам выйдет с нами на связь и выдвинет свои условия. Ему что-то нужно…       — Да хозяйка эта его, что ж ещё? — ворчливо отозвался Карпентер. — Попробует обменять мальца на эту, извиняюсь, сучку калифорнийскую.       — Похоже, что так, — кивнул Киллиан.       — Командир, мы что-нибудь придумаем, — тихо сказал Тед. — Мы его найдём.       — Спасибо.       Нет, а что она могла ответить? Ни одна из известных ей историй об освобождении заложников не заканчивалась хорошо: даже если обе стороны были готовы пойти на переговоры, неизбежно вклинивалась какая-нибудь третья сила. А здесь шансов не было изначально. Чтобы Мэксон согласился отпустить Ламберт на все четыре стороны? После покушения, после «Бернадетт», после всего? Невозможно.       И, наверное, все они это понимали. И Киллиан, который, вопреки обыкновению, не сыпал обнадёживающими статистическими данными, и Тед, и Карпентер…       Просто Арлин Хейл надо было как-то прожить этот день. Пройти через него — так же, как через мёртвую тишину развороченного взрывом вестибюля больницы Надежды.       — Он пришёл в двенадцать часов двадцать восемь минут, мэм, — длинноволосый мальчишка из полиции Анакостийской республики почему-то говорил шёпотом — словно боялся, что Тейт сейчас выскочит из-за ближайшей колонны. — Пронёс с собой взрывное устройство и активировал его во время досмотра. На нём была силовая броня, так что он практически не пострадал. А остальные…       Арлин видела остальных — изуродованные тела, наспех прикрытые простынями. Кровь, осколки, обломки кафеля, бетонное крошево… Тяжёлая поступь Братства.       — Потом он направился в сторону хирургического отделения. Но его остановил тот мальчик… ваш старший сын, Мэттью. Он сам к нему подошёл, что-то сказал — и они ушли. Вдвоём.       Конечно, сам. Тейт пришёл сюда за Кори. Увидел знакомую фамилию в списках пациентов — и явился за ним. А Мэтт предложил взамен забрать его.       — Кориолан здесь, мэм, — анакостиец остановился у дверей отделения интенсивной терапии. — В общей палате, извините. Из-за взрыва часть больных пришлось перевести сюда со второго этажа, и мест не хватает. Но там дежурят солдаты. И наши, и Братства…       — Доченька, — Эмили метнулась навстречу Арлин. Землисто-серое лицо, кровь на рукаве халата…       — Как это случилось? — глухо спросила Арлин.       — Он не захотел оставаться на базе. Мэтт. Мы просто не смогли его переубедить. Он же пообещал Кори, что будет рядом. Я… — она перевела дух. — Я была в операционной, помогала там врачу. А папа и Мэтт ожидали в вестибюле. И когда эта бомба взорвалась… Лин, они были совсем рядом. Харон спас его. Загородил собой от осколков. Его сейчас оперируют, я…       Арлин обняла её.       — Господи, рыжик, мы так тебя подвели, — пробормотала Эмили. — Это кошмар какой-то, я…       Дверь палаты приоткрылась, и в коридор осторожно выглянула медсестра.       — Миссис Барретт, мальчик очнулся, — торопливо прошептала она, покосившись на Арлин. — Скажите, мэм, его мать скоро прибудет в больницу? Он спрашивает…       — Я здесь, — сказала Арлин.       Кори, укрытый одеялом, лежал на койке у дальней стены — такой непривычно тихий, такой беззащитный. Один. Совсем один. А ведь их всегда было двое. Мэтт и Кори, Кори и Мэтт, — даже их имена в сознании Арлин невольно сливались в единое целое; они ведь никогда не расставались друг с другом больше, чем на несколько часов.       — Мама?       Арлин присела на край кровати. Холодная ладошка, ещё вялая после наркоза, скользнула вдоль её руки — и прикосновение отозвалось ощущением абсолютного ужаса: господи, да какой же он ещё маленький!.. Стандартная больничная койка казалась просто огромной для такого малыша. Как и имя, выведенное аккуратным чужим почерком на обложке истории болезни. Кориолан Хейл. Когда-то оно показалось Арлин красивым, а теперь — неподъёмно тяжёлым.       — Мэм, не беспокойтесь, с ним всё будет хорошо, — донёсся до неё ласковый голос медсестры. — Он у нас такой храбрый мальчик — настоящий солдат. Совсем не плакал.       Она осторожно обняла Кори. Уткнулась лицом в непослушный колючий ёжик рыжих волос — видно, мама всё-таки уговорила этого упрямца подстричься, пока они сидели взаперти… И Мэтта, наверное, тоже. А она его так и не увидела. Не успела увидеть.       — Мам, — тихонько пробормотал Кори. — А папа придёт?