23
22 июня 2022 г., 14:12
Роджер, надо отдать ему должное, вышел из ступора довольно быстро. Метнулся к интеркому, доложил дежурному о побеге заключённых — не называя имён, имена тут и впрямь были лишними; потребовал вызвать в тюремный корпус руководителей подразделений… Зато Арлин перехватила у любимого племянника эстафету оцепенения.
Первым порывом, само собой, было броситься вдогонку беглецам: да, прошло уже полтора часа, но ведь не полтора дня же?.. Тем более вход в тоннель долго искать не пришлось: за первым же поворотом коридора обнаружился шкаф для уборочного инвентаря с распахнутыми настежь дверцами и чёрным проёмом, зияющим на месте задней стенки.
— Грёбаная Нарния, — процедил сквозь зубы Роджер. Арлин понятия не имела, о чём это он — но это же Хейл, в конце концов. Людей от сильного потрясения нередко тянет блевать, а Хейлов всегда тошнит эрудицией.
— Мэм, но мы ведь не можем туда отправиться вот так, без нужного снаряжения, — промямлил один из горе-охранничков, с нескрываемым ужасом вглядываясь в кромешную темноту тоннеля. — У меня даже фонарика нет. А там темно.
Это бы прозвучало даже трогательно, наверное — при других обстоятельствах. Но в чём-то этот олух был прав: разве можно отправлять в погоню за Ламберт столь доблестных воителей? Без фонарика сволочей из Лост-Хиллз поймать можно. А вот без мозгов, скорее всего, не получится.
Первым в тюремный отсек примчался запыхавшийся седой скриптор в мятой рясе — один из аппалачских особистов. Принялся метаться туда-сюда по коридору, лихорадочно заглядывая в приоткрытые двери камер — будто бы в глубине души надеялся, что Ламберт и Фариас просто решили поиграть в прятки и сейчас выпрыгнут ему навстречу с радостным криком: «Попался!»
Но выпрыгивать было некому. Перед отплытием «Вателина» контингент заключённых в Цитадели порядком проредили: нескольких везунчиков по-тихому амнистировали, остальных всё так же, без лишнего шума, пустили в расход. Теперь же в тюремном отсеке и вовсе не осталось ни одной живой души. Кейда и ещё троих пленников аккуратно пристрелили из лазерного пистолета, Далию и Ламберт Фариас забрал с собой. Заодно пропала и Клара, безобидная идиотка из Акадии. И вот это уже ни в какие ворота не лезло: хорошо, допустим, Далию этот упырь похитил, чтобы разузнать побольше о «Виндикте» — но Клара-то ему зачем? Из неё и слова не вытянешь…
Впрочем, у Роджера была версия.
— Так её легче будет расколоть, — объяснил он, глядя на Арлин с лёгким сочувствием: то ли демонстративно соболезновал интеллектуальному уровню миссис Хейл, не понимающей очевидных вещей, то ли… хрен его знает. — Бывает, что люди, когда осознают, что им уже нечего терять… замыкаются. Не идут на контакт. Но если у них на глазах пытать другого человека и хорошенько им растолковать, что мера его страданий прямо пропорциональна продолжительности их молчания, то тут-то и начинаются чудеса. Люди, вообще-то, создания довольно эмпатичные.
— А ты у нас, я смотрю, профи? — Арлин пристально уставилась на него. — И что, многих уже запытал?
— Я просто знаю, как это делается, — буркнул Роджер и торопливо отвернулся.
Лучше бы ты знал, что за хрень вокруг творится, мрачно подумала Арлин.
С каждой минутой ей всё меньше верилось, что Фариас смог бы всё это провернуть в одиночку. Слишком тихо, слишком аккуратно, слишком вовремя.
В коридоре — Роджер обмолвился по дороге — должны были дежурить как минимум три охранника. Одного убили, а вот ещё двое пропали бесследно — вместе с Бруннером. Бросились вдогонку беглецам? И что, не смогли догнать немолодую женщину на последних сроках беременности и девчонку, которую несколько дней подряд допрашивали с пристрастием? К тому же кто-то отключил и роботов, и сигнализацию, а консоль управления охранным контуром располагалась несколькими этажами выше, в кольце А… Наверняка у этой системы были свои точки уязвимости — но как бы Фариас успел о них узнать? Нет, скриптору Бруннеру определённо стоило бы задать пару вопросов…
Через пять минут в тюремном отсеке собрался весь цвет Цитадели — шестеро скрипторов, нервный адъютант вечно занятого Бигсли, седовласые паладины… Не хватало разве что Варгаса, которого Мэксон оставил за старшего: старик сейчас находился в студии «Новостей Галактики». Не иначе, давал интервью о непревзойдённом величии и мощи Восточного Братства Стали.
Нет, конечно, отряд рыцарей в погоню за Ламберт они всё-таки отправили. Даже, кажется, не забыли снабдить их фонариками. Арлин вызвалась помочь, но разрешения не получила.
— Вы нужны нам здесь, миссис Хейл, — заявил один из особистов — и едва ли это можно было считать комплиментом.
Ну что ж, следственные действия — это тоже важно, с тоской подумала Арлин. Начнут расспрашивать о происшествии — её, Роджера, охранников, секретаршу Бруннера; составят более-менее целостную картину…
Но вскоре выяснилось, что тратить время на перекрёстный допрос никто не собирается. Нет, эти мудрые люди поступили как истинные сыны Братства Стали.
Да, чёрт возьми.
Они устроили совещание.
Арлин в первый раз довелось побывать в святая святых Цитадели, Большом Зале. Не то чтобы она ожидала чего-то особенного — но зрелище оказалось откровенно жалким. Точнее, с самим залом всё было нормально, но вот участники совещания… Арлин поняла наконец, чем руководствовался Мэксон, когда определял, кто поедет во Флориду, а кого эта радость минует. Самому младшему из участников сборища на вид было не меньше шестидесяти лет. Видно, этих почтенных старцев на юг везти просто побоялись — а то запасных матрасов на случай ночного энуреза не напасёшься… Мэксон оставил в Цитадели безопасных. Тех, кто не станет пытаться вскарабкаться на пошатнувшийся трон, плести интриги, устанавливать свои порядки… Да, опасности эти реликты и впрямь не представляли. Но ведь и пользы от них не было никакой!
Коллективными усилиями удалось выяснить, что выходов из секретного тоннеля на самом деле несколько. Один действительно вёл в район Мейсон, второй располагался неподалёку от магистрального коллектора на берегу Потомака, а третий вроде бы как находился рядом с Анкориджским мемориалом…
Само собой, туда сразу же отправили людей. Но уже на этом этапе не обошлось без проблем: отделение Братства в районе Мейсон ещё во время Чумы приказало долго жить, а расчётное время прибытия в «Хьюбрис Комикс» группы из Цитадели составляло тридцать пять минут.
— Так может, обратимся за помощью к Анакостийской Республике? — не выдержала Арлин. — Подключим ополченцев, их же много. С операцией по захвату они, может, и не справятся, но выследить Ламберт помогут. А если ещё и ориентировку по радио озвучить…
Решение было слишком простым, чтобы удовлетворить столь взыскательную публику.
— Недопустимо, юная леди! — гневно отчеканил паладин Рамос — приятель Варгаса, самопровозглашённый лидер сборища маразматиков. — Это прямая угроза нашей безопасности! Мы не можем привлекать всякую шваль к расследованию столь важного инцидента! Это чудовищное бесчестье!
Арлин подозревала, что дело тут вовсе не в истрепавшейся чести Братства, которую как ни штопай, всё равно толку не будет, а в куда более прозаичной причине. Они боялись, эти паладины и скрипторы. Боялись доложить о случившемся Старейшине — и уж тем более допустить, чтобы Мэксон узнал об исчезновении Ламберт из чужих рук. Впрочем, своеобразная логика здесь была. Одно дело — доложить Мэксону о побеге его благоверной. Другое — о предотвращённом побеге (быстро пойманный не считается сбежавшим, так?) В первом случае — это скандал, катастрофа, головы с плеч. Во втором… Да наверное, можно и орден урвать, особенно если преподнести всё как запланированную провокацию.
— А что же скажет наша доблестная служба безопасности? — едко осведомился какой-то старик.
— Да их вообще разогнать давно пора, этих дармоедов! — рявкнул разбушевавшийся Рамос. — Они двадцать лет покрывали убийцу Старейшины! Как им можно доверять после такого?
Арлин с тревогой покосилась на Роджера — но Роджер молчал. А уж ей-то сам бог велел.
— Паладин, я бы вас попросил! — возмутился один из особистов. — Между прочим, в гибели Старейшины Лайонс есть и ваша вина. Квинлан не сумел бы совершить задуманное, если бы ваше ведомство было в состоянии обеспечить Саре Лайонс достойную охрану!
Да твою ж мать, с ужасом подумала Арлин. Тут каждая минута на счету — а ей только и остаётся, что сидеть и слушать, как полтора десятка стариков обмусоливают беззубыми челюстями драму тридцатилетней давности?
Роджер поднял руку — но кто бы на него смотрел? Рамос и его оппонент орали друг на друга, остальные тоже разволновались не на шутку. Ещё, чего доброго, инфаркт кого-нибудь хватит.
Арлин дотянулась до хрустального графина, покрытого толстым слоем пыли. Повертела в руках — красивый, зараза, теперь таких не делают, — и разжала пальцы.
Осколки брызнули во все стороны. Но безвременная смерть графина напрасной не была: спорщики разом притихли и обернулись на звон стекла. Ну и молодцы. Наверное, выстрел в потолок сработал бы даже лучше — но перебьются. Патроны на них ещё тратить.
— У скриптора Роджера Хейла есть сообщение, — заявила Арлин. — Прошу уделить ему пару минут внимания. Gratias.
— И что же это за сообщение? — с нескрываемым презрением осведомился Рамос.
— Среди сбежавших заключённых есть синт по имени Клара, — негромко, но отчётливо проговорил Роджер. — В её одежду вшит высокочастотный передатчик. А это значит, что как только беглецы выберутся на поверхность, мы сможем отследить источник сигнала и определить их местонахождение. Вот.
Арлин с облегчением выдохнула. Роджер, невыносимый капризный засранец Роджер… похоже, он снова всех уделал. Как и тогда, в форте Баннистер.
Но аплодисментов не последовало. Восторженных возгласов — тоже.
— Так, — нахмурился Рамос. — И почему же вы до сих пор молчали, юноша?
Да блядь!..
— Вам следует обратиться к скриптору Баррингтону, — с важным видом заявил один из скрипторов. — Привлечь его подразделение к отслеживанию сигнала.
— Уже обратился, сэр, — на щеках Роджера вспыхнул румянец.
— И каковы же результаты?
— Я просил незамедлительно поставить нас в известность об обнаружении сигнала, –пальцы Роджера впились в край стола. — Пока что информации не поступало, сэр.
— Ясно, — кивнул скриптор с нескрываемым скепсисом.
— Так говорите, передатчик закреплён на одежде? — Рамос покачал головой. — Но это же неэффективно. Одежду можно снять.
— Понимаю, — Роджер кивнул. — Но разрешения на проведение процедуры имплантации я не получил. Пришлось довольствоваться малым.
— Бруннер знал об установке передатчика?
— Нет, — Роджер нахмурился. — Это была моя личная инициатива. Я предполагал, что в Цитадели есть агенты «Виндикты», которые попытаются освободить свою сообщницу и переправить её в безопасное место. Предположение не оправдалось. Но передатчик — остался.
— Такой передатчик легко использовать, чтобы сбить преследователей с толку, — заявил один из рыцарей. — Беглецы могут прикрепить его, скажем, к кузову проезжающей мимо машины, а потом потешаться, наблюдая, как мы преследуем ни в чём не повинных граждан.
— К чему такие сложности, паладин Бейкер? — прошамкал другой рыцарь. — Легче просто оставить его в катакомбах.
Где ж вы, блядь, раньше-то были, такие умные? — со злостью подумала Арлин.
— Это крайне ненадёжный метод, — подытожил Рамос. — Но мы будем иметь в виду и его. А пока что, скриптор Хейл, я бы посоветовал вам сосредоточить усилия на координации розыскных мероприятий. Обратитесь к рыцарю-капитану Нейбауму — ему наверняка требуются помощники.
— Так точно, сэр, — Роджер резко поднялся из-за стола.
— А вы, юная леди… — выцветшие глаза старика остановились на лице Арлин. — Вы, думаю, будете полезны в радиорубке.
Наверное, это была такая элегантная провокация: предоставить шпионке Анакостийской Республики возможность связаться с подельниками — и прижучить её прямо на месте… Ага, вот очень надо. Арлин даже не сомневалась, что у Анжелы Стейли в Цитадели и без того есть глаза и уши.
— Там много девушек вашего возраста, — Рамос снисходительно улыбнулся. — Они объяснят вам, что делать.
Арлин молча кивнула. Радиорубка так радиорубка. Всё лучше, чем наблюдать за сборищем старых идиотов.
— Ты молодец, — тихо сказала она Роджеру, замешкавшемуся в дверях.
Роджер сердито дёрнул плечом и ускорил шаг.
В радиорубке рыцарю-капитану Арлин Хейл и впрямь обрадовались. Работы там хватало, что и говорить, — но это была совершенно бестолковая, бессмысленная работа. Раз за разом выслушивать «район N прочёсан, цель не обнаружена, продолжаем поиски», заштриховывать на карте очередную область — и принимать следующий вызов…
А между тем критическая ситуация плавно перетекала в катастрофическую.
После отплытия «Вателина» на Столичной Пустоши осталось примерно семьсот человек с жетонами Братства. Всего семьсот. С учётом технического и обслуживающего персонала, послушников, полевых групп, разбросанных по аванпостам… И старых маразматиков, которые оккупировали Большой Зал и сейчас, видимо, тянули жребий: кто же сообщит Старейшине Мэксону столь приятное известие?
Нет, маразматики, безусловно, заслуживали всего того, что мог им предложить разгневанный Мэксон. А вот эти усталые измученные девчонки из радиорубки — не заслуживали. Как и те ребята, которые сейчас прочёсывали район за районом. А ведь в итоге всех собак спустят именно на них: мол, одни недостаточно усердно искали, а другие недостаточно эффективно координировали поиски.
Через полтора часа в Цитадель вернулся первый отряд, высланный в погоню за Фариасом и Ламберт — вернулся, увы, с пустыми руками. Подземелье прочесали вдоль и поперёк, но беглецов так и не нашли.
Но если они успели выбраться на поверхность, то Баррингтон уже должен был засечь сигнал? — с тревогой думала Арлин, выслушивая очередной отчёт. И тогда все силы должны были стянуть к месту проведения операции… Хотя нет. Они сейчас осторожничают — и правильно делают. Наверное, втихую выслали штурмовую группу в нужный район, а остальные отряды сейчас усердно продолжают искать иголку в стоге сена, чтобы сбить с толку возможных сообщников Фариаса.
Но ведь был и другой вариант. Возможно, передатчик Роджера попросту не сработал. И вот что делать тогда…
Роджер заглянул в радиорубку минут через сорок — сосредоточенный, хмурый.
— Хейл, — окликнул он Арлин. — На минуту.
Арлин вышла в коридор, радуясь возможности хоть ненадолго передохнуть от гвалта.
— Как успехи? — спросил Роджер.
— Да как, — она вздохнула. — По нулям. Отряд «Ясон» обнаружил, ты не поверишь, отряд «Немезида», их какой-то идиот направил прочёсывать один и тот же квадрант… А у тебя что?
— Сигнал засекли, — Роджер нахмурился. — Вроде как.
— Здорово, — Арлин вытащила из кармана пачку сигарет. — И?..
Несколько секунд Роджер собирался с духом.
— Помоги мне, — сказал он. — Пожалуйста.
Ну что ж, Арлин могла оценить, каких усилий ему стоило это «пожалуйста».
— Хорошо, — она кивнула. — Идём.
Помощь Роджеру и в самом деле требовалась — это Арлин поняла сразу же, стоило ей переступить порог ремонтного отдела. Паладин Рамос уже был тут как тут, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего всяким там малолетним выскочкам.
— Понимаете, сэр, сигнал-то мы засекли, — объяснял Рамосу один из подопечных Баррингтона. — Но он слабый. Совсем слабый. И точно определить координаты нам не удалось.
— Но хотя бы район? — с нетерпением спросил Роджер.
— Юг, — скриптор пожал плечами. — Намного южнее Тенпенни-Тауэр.
— Это бессмысленно, — отрезал Рамос. — Они должны были направиться на запад. В сторону Лост-Хиллз.
— Паладин, я искренне восхищён вашими познаниями в области географии, — глаза Роджера сверкнули до боли знакомым огнём. — Но что если предположить, что выбранный Фариасом маршрут немного сложнее, чем прямая? Так бывает, te assevero.
— Думаю, нужно сосредоточиться на том, чтобы как можно точнее запеленговать этот сигнал, — торопливо перебила его Арлин. — Что нам для этого нужно?
— Винтокрыл, — заявил Роджер.
Никакого винтокрыла им, конечно же, не дали — а вот нечего выделываться! Впрочем, Арлин подозревала, что даже если бы Роджер был учтив и обходителен, как тысяча Феликсов, его просьбу всё равно приняли бы в штыки: ну что хорошего может предложить семнадцатилетний щенок, да ещё и с такой фамилией?
Но так уж вышло, что Арлин эту злополучную фамилию тоже носила, так что деваться ей было некуда: пришлось сопровождать разгневанного родственника до аванпоста в Грейдиче, где их должен был подобрать один из патрульных винтокрылов.
— Такое впечатление, что они вообще не собираются их ловить, — буркнул Роджер, забираясь на заднее сиденье машины: ну ясное дело, негоже лилиям прясть, а безопасникам — разбираться с коробкой передач занюханной «Корвеги». — Что они просто хотят отпустить эту суку на все четыре стороны. Но ведь это попросту тупо. Мэксон с них потом три шкуры сдерёт.
— А сколько шкур он с них сдерёт, если при задержании его ребёнок погибнет? — осведомилась Арлин. — Любая операция с применением оружия — это риск. А уж в случае с Ламберт… Ей ведь даже необязательно подставляться под пули. Перенервничает, роды начнутся…
— До родов ещё сорок три дня, — безапелляционно заявил Роджер. — Я видел её медкарту.
— Ох, Роджер, — Арлин тяжело вздохнула. — Вот как бы тебе объяснить… Иногда, ты не поверишь, младенцы имеют наглость появляться на свет, не сверившись с календарём. Хреновато у них с дисциплиной.
— Но ведь это неправильно! — Роджер, кажется, был возмущён до глубины души подобным коварством. — Им ведь нужно время, чтобы… ну, сформироваться… Да что тут смешного?
Смешного тут и впрямь было мало: едва ли хоть один из поисковых отрядов, высланных по душу Ламберт, мог похвастаться наличием акушера. Но с другой стороны, с ними ведь Далия, думала Арлин. Как знать, может, поэтому Фариас и взял её с собой? Далия — врач, и в случае необходимости она сможет помочь — и Ламберт, и ребёнку…
А ей-то кто поможет, а? Что если самой Далии нужна помощь врача? Да уж наверное, нужна! Её неделю держали там, в этом вонючем подвале. Неделю, чёрт возьми. А теперь она попала в руки к чёртову психопату из Лост-Хиллз, который с ней уж точно церемониться не станет и найдёт ей замену при первой возможности…
— Держись, — приказала Арлин Роджеру, который продолжал что-то там бухтеть на тему недисциплинированных и безответственных баб, которые не умеют рожать по команде.
И вдавила в пол педаль газа.
К Грейдичу они подъехали на закате. Ночь, безусловно, не лучшее время для поисков — но куда больше Арлин тревожили грозовые облака, затянувшие небосклон. И естественно, по закону подлости, плотнее всего тучи были именно на юге. Что поделать, Хейлам всегда везло как повешенным.
Роджер времени даром не тратил. С упорством, которое сделало бы честь любому шаману, он пытался повторить подвиг баррингтоновских орлов и поймать злополучный сигнал передатчика Клары. С громоздкими наушниками на голове, с перетянутой изолентой антенной в руках Роджер, пожалуй, выглядел бы смешно — если бы не мёртвое отчаяние на его лице, становящееся всё отчётливее по мере приближения к Грейдичу.
— Там же, на юге, сплошь холмы, — попробовала утешить бедолагу Арлин. — Холмы и пещеры. По мне, так ничего удивительного, что со связью перебои.
— По-твоему, они решили воспользоваться случаем и погулять вчетвером по горам? — осведомился Роджер.
— По-моему, нехер паниковать, — огрызнулась Арлин. — Они могли просто залечь на дно.
Но в глубине души ей и самой не верилось, что Ламберт захочет задерживаться на Столичной Пустоши, где её знает каждая собака. При других обстоятельствах, может, и разумно было бы затаиться на время — но не в её случае. Трансконтинентальное путешествие — в принципе задачка не из лёгких, а уж с младенцем на руках… Нет уж, несостоявшаяся миссис Мэксон захочет убраться отсюда как можно скорее.
Винтокрыл уже ожидал их на посадочной площадке. Раскалённая стальная туша источала жар: Арлин даже сквозь подошвы ботинок чувствовала, как нагрелся металл подножки. Страшно было и представить, каково приходилось пассажирам ещё пару часов назад.
В салоне их ожидали трое измученных, обливающихся потом бойцов и не менее измученный пилот. Один из рыцарей додумался снять комбинезон — а вот надеть перед посадкой не додумался, и теперь, застигнутый врасплох, с нескрываемым ужасом таращился на Арлин и Роджера.
— Мэм, извините, — пробормотал он. — Тут просто жара больше сотни градусов, а система кондиционирования накрылась…
— Вольно, — проворчала Арлин.
— Ты, главное, трусы не снимай, — процедил сквозь зубы Роджер. И одёрнул рукава пиджака.
— Капитан, так мы что, меняем курс? — с тревогой спросил пилот, обернувшись к Арлин.
— Да, — Арлин кивнула. — Следуем на юг.
— Но нам поручили патрулировать дорогу на Фредериксберг, мэм, — нерешительно встрял в разговор один из рыцарей. — Сам паладин Рамос поручил, так и сказал…
— Поймаем сигнал, вызовем подкрепления — а потом хоть обпатрулируйтесь, — Арлин рухнула на сиденье десантного отсека. И подумала: если уж в это время года в Вашингтоне винтокрылы превращаются в гигантские летающие пароварки, то что тогда происходит во Флориде?
Винтокрыл набрал высоту — и перед Арлин раскинулась панорама юга Столичной Пустоши. Очертания дорог, домов, довоенных развалин дрожали и плавились в закатном мареве, размытые предгрозовой духотой.
По серой ленте шоссе медленно полз фургон. Арлин насторожилась — но один из рыцарей отреагировал первым.
— Цитадель, это «Аквилон». Вижу фургон. Направляется по шоссе в сторону Фэйрфакса со скоростью сорок-сорок пять миль в час, — бодро отрапортовал он, поднеся к лицу портативную рацию. — Тент синего цвета, на борту — эмблема Анакостийской Республики и маркировка муниципалитета Такома-Парка… Да, мэм. Так точно. Понял.
— Этих уже проверяли, — объяснил он Арлин, прикрыв рацию рукой.
Арлин только и могла, что мрачно усмехнуться в ответ. Помнится, когда миссис Хейл транспортировала на левый берег Потомака несостоявшегося убийцу Старейшины Мэксона, их грузовик тоже досматривали. Со всей тщательностью, а то как же… Безнадёга, чёрт возьми. Полная и абсолютная.
Внизу промелькнули развалины Тенпенни-Тауэр, огороженный бетонными плитами прямоугольный участок бывшего депо «Уоррингтон», крохотный посёлок — сверху и не поймёшь, заброшенный или нет… Так или иначе, это были последние островки цивилизации. Дальше, на юге, простиралась настоящая Пустошь — вплоть до предместий Фредериксберга.
Арлин покосилась в сторону Роджера. По лицу мальчишки медленно стекали капли пота — но нет же, пиджак снять или хотя бы расстегнуть — это для слабаков…
— Сэр, — осторожно окликнул Роджера один из рыцарей. — Что там с сигналом этим, не слыхать? А то мы ведь уже долго летим. Да ещё и прямо на грозу…
Роджер раздражённо вскинул руку.
Арлин абсолютно не разбиралась в тонкостях пилотирования винтокрылов. И всё же догадывалась, что летать ночью в грозу — дело весьма рискованное. Особенно тут, в холмах. Особенно на этом чуде военпрома, у которого наверняка есть и другие проблемы помимо накрывшейся системы охлаждения воздуха.
И особенно если нет никакой уверенности в том, что этот полёт вообще имеет смысл.
— Сэр, мэм, прошу меня извинить, — выдернул Арлин из невесёлых мыслей взволнованный голос одного из рыцарей. — Тут сообщение из Цитадели. Срочное. По всем каналам.
Он повернул тумблер на корпусе рации — и из динамика выплеснулся резкий, лающий голос паладина Варгаса — неужто старикан успел наконец управиться с интервью?
— Внимание всем отрядам на юго-западе! Цель поисковой операции была замечена в районе электростанции VAPL-58. Повторяю: цель засекли в районе электростанции VAPL-58.
— Чушь, — отрезал Роджер. — В том районе отличный уровень сигнала. Мы бы давно их засекли. Это не они.
— Отрядам «Борей», «Аквилон» и «Мистраль» приказываю отставить патрулирование и немедленно взять курс на подстанцию VAPL-58, — продолжал Варгас. — Повторяю: срочно смените курс. Подтвердите.
— Сэр, «Аквилон» — это мы, — испуганно сказал пилот, обернувшись к Роджеру. — И у нас приказ… Вы сами слышали.
— Нет, — огрызнулся Роджер. — Продолжайте следовать на юг.
— Но сэр….
— Сигнала ведь до сих пор нет, так? — спросил рыцарь. — Может, его источник изначально детектировали неверно? Ещё там, в Цитадели?
И что Арлин могла им возразить? Дьявол, да со старого параноика Рамоса, пожалуй, сталось бы сообщить Роджеру неверные координаты — просто чтобы услать строптивого мальчишку с глаз долой, туда, где он не станет создавать проблемы… И оспорить распоряжение Варгаса она не имела права: что такое приказ рыцаря-капитана по сравнению с командой, полученной от знаменосца Братства?
— Сэр, мы не можем, — тяжело проговорил пилот. — Нам… надо сменить курс. Вас-то, если что, никто не тронет, а нас, всех троих — под трибунал…
Пару секунд Арлин была уверена, просто уверена, что Роджер сейчас выхватит пистолет из кобуры, приставит к затылку пилота и прикажет тому держать курс на юг. Ли — тот Ли, которого Арлин видела в «Логане» — именно так бы и поступил, а кровь не водица…
— Тогда высади меня здесь, ссыкло, — сказал Роджер. — И давай, вперёд. Уёбывай к Варгасу на геронтологический конгресс.
— Но сэр, скоро ночь, — промямлил кто-то из рыцарей. — И гроза…
— Вы слышали приказ? — спросила сквозь зубы Арлин. — Так выполняйте, мать вашу.
— Мэм, но вы-то хоть… с нами? — спросил пилот. Впрочем, без особой надежды.
— А ты зачем со мной потащилась? — со злостью спросил Роджер, провожая взглядом винтокрыл.
— Да потому что обожаю, мать твою, гулять под дождём, — Арлин протянула руку. — Давай сюда свой чемодан. Один ты его не утащишь.
— Дипломат, а не чемодан, — буркнул Роджер. — Это называется дипломат.
Дипломат или нет, но весила эта херовина добрых двадцать пять фунтов. Вот нельзя было рюкзак взять? — возмущённо подумала Арлин. Хотя в самом деле, рюкзак же с костюмом не сочетается… Модник грёбаный. И она тоже хороша. Полезла за малолетним идиотом в эту глушь карму чистить…
— Я понял, кажется, — Роджер обернулся к ней. — Ты была права. Они действительно решили спрятаться где-то здесь, в холмах. Скорее всего, добрались по сервисным тоннелям до депо «Уоррингтон» — потому в городе сигнал и не засекли. А тут они дожидаются грозы. В грозу воздушное патрулирование свернут, и им легче будет проскользнуть мимо блокпостов.
— Ага.
— Ты ведь тоже мне не веришь, — Роджер покачал головой. — Вот не веришь же. Ну и зачем тогда?..
— А может, ты всё-таки свой сигнал поищешь? — осведомилась Арлин. — А по душам как-нибудь потом потолкуем.
— Смотри, — Роджер указал на запад — туда, где маячил накренившийся шпиль телебашни. — У неё высота — футов пятьсот, не меньше, а она ещё и на горе стоит. Должно помочь. Я заберусь туда — и будем ждать. Они выползут, я уверен.
Арлин могла ему только позавидовать. Сама она уже ни в чём уверена не была.
Впрочем, минут через пять и уверенность, и её отсутствие перестали иметь значение.
Дождь хлынул лавиной. Стеной. Очертания башни утонули в серебристо-стальном шелестящем мареве. Мечта освежиться исполнилась с лихвой: и минуты не прошло, как Арлин промокла до нитки. Спрятаться было негде — разве что забиться в какую-нибудь расщелину и ждать, ждать, пока дождь хоть ненамного ослабеет…
Но Роджер упрямо брёл вперёд, поскальзываясь на камнях, нелепо размахивая своей чёртовой антенной — ни дать ни взять псих-проповедник, пытающийся поймать сигнал из Космоса. И сама Арлин, очевидно, была не лучше, раз шла за ним, продираясь сквозь потоки воды и пытаясь устоять на ногах. Даже ей, в удобной разношенной обуви, приходилось непросто — а уж как справлялся Роджер в своих лаковых ботиночках, и помыслить было страшно… Но справлялся же!
— Да твою мать!
Она поскользнулась. В попытке удержать равновесие выронила из рук чёртов чемодан — дипломат, — наклонилась, чтобы его поднять. И с немалым удивлением обнаружила, что стоит по щиколотку в воде: узкая горная тропинка превратилась в русло бурлящей речки, по которому с клёкотом стекала вода — и срывалась куда-то вниз, в непроглядную темноту, иссечённую дождём…
— Роджер, стой! — заорала она. — Стой, идиота кусок!
Идиота кусок и впрямь остановился — на краю обрыва; лучше места не нашёл, конечно же. Арлин подошла к нему. Осторожно тронула за плечо.
— Роджер, — она повысила голос, пытаясь перекричать дождь. — Роджер, всё. Хорош. Ну куда они полезут в такую погоду, сам подумай? И нам незачем…
Он обернулся — и Арлин оцепенела при виде радостной улыбки на его лице. Он что, двинулся? Окончательно?
— Сигнал, — завороженно проговорил он. — Есть сигнал. И такой чёткий… Он есть, представляешь? Здесь, рядом совсем!
— Да ладно, — выдохнула Арлин.
— Он… — Роджер покачал головой. — Я её поймаю, эту суку. Я её поймаю.
И бросился бежать.
— Роджер! — заорала Арлин ему вслед. — А ну стой, мудила!
Какое там — стой.
Он бежал. Падал, конечно, — и тут же поднимался, цепляясь за скользкие валуны и словно бы не чувствуя боли, словно боль здесь уже была ни при чём и не касалась лично его… Арлин знала, чем это заканчивается. Прекрасно, чёрт возьми, знала.
И она рванула вслед за очередным идиотом, который сейчас собирался прогуляться по мостику над бездной; ведь вот же он, абсолют, так близко, рукой подать… Ли, медоеду, эти прогулки сходили с рук — если не затрагивать болезненный вопрос цены. Вот только Роджер — не Ли.
Наверное, поэтому она и успела — хоть и в последний момент. Успела схватить Роджера за шкирку — пиджаки всё-таки вещь хорошая — и не дать ему грохнуться с края обрыва. Впрочем, без потерь всё равно не обошлось: антенна, выпавшая из руки Роджера, сверкнула на прощание серебристой молнией и исчезла во мгле.
— Ты совсем ебанутый, да? — Арлин встряхнула оцепеневшего мальчишку за шкирку. — Тебе что, про гравитацию мама с папой не рассказывали?
— Пусти! — огрызнулся Роджер. — Пусти, поняла?! Я должен её достать!
— Сука, да там футов пятьдесят! — возмутилась Арлин. — Тут ничего уже не поделаешь.
— Нет, — Роджер уверенно мотнул головой. — Нет. Без антенны мы их не найдём.
— Да зачем это тебе? — заорала Арлин, пытаясь перекричать ливень.
— Пэм! — исступлённо заорал он в ответ. — Не понимаешь, что ли? Если я верну Мэксону его ребёнка — я смогу защитить Пэм, ясно тебе?
— Ясно, — Арлин протянула ему чемодан. — Держи. У тебя верёвка есть, или… Да ладно, хер с ней, с верёвкой. Просто держи.
— Ты что? — Роджер растерянно моргнул. — Ты что, сама…
— Ты там точно разъебёшься, — объяснила Арлин, смерив взглядом шелестящую темноту у подножия холма. — А у меня хоть какие-то шансы есть.
Роджер молча смотрел на неё. И не двигался с места.
— Так, понятно, — Арлин швырнула чемодан к его ногам. — Ну как выйдешь из ступора — подберёшь, хорошо?
— Нет, — проговорил он.
— Что — нет?
— Я сказал — нет. Никто туда не полезет — ни ты, ни я. Подождём до утра.
— Да почему? — разозлилась Арлин. — Я что, не справлюсь, по-твоему?
— Потому что я не тот Хейл, который раздаёт лицензии на суицид, — отрезал Роджер. Подхватил чемодан. И, припадая на ушибленную ногу, побрёл прочь.
***
— Ничего я тебе не скажу, — с ненавистью прохрипел солдат. Он сказал, конечно. На этот раз разгон от «ничего» до «пожалуйста, хватит» занял четырнадцать с половиной минут. Хороший результат — для новичка-дознавателя… Ли было всё равно. Его даже, по большому счёту, не интересовало, что именно расскажет этот солдат. Все слова, все откровения имели смысл только в одном случае — если Феликс выживет. Ли пришёл на допрос прямо из операционной. Даже руки мыть не стал — зачем, господи? И дрель, найденная в подсобке лаборатории, пришлась весьма кстати — что в одном, что в другом случае. Суть-то одна — подчинить чужое тело своей воле, заставить его измениться. Превратить в автомат по выдаче правды. Или просто заставить, мать его, жить. Но с правдой всё-таки проще. …Они действительно прибыли сюда из Ларедо, чтобы забрать оставшиеся чипы. Им удалось отыскать опытных учёных — точнее, учёные нашлись сами. Бывшие «Последователи». Пятеро человек, целая исследовательская группа. Не поделили что-то со Среднезападным Братством, вот и решили обосноваться где-нибудь подальше от Чикаго, а помощь в работе с «Бернадетт», безусловно, отличный способ продемонстрировать лояльность местным властям… А уж из какого именно города они пришли — да кто знает? У хороших специалистов есть право на секреты. — Вспоминай, — сказал Ли. — Люди не появляются из ниоткуда. И уж точно не появляются без причины. Что предшествовало их появлению? Да, была и ещё одна экспедиция, вспомнил солдат. На земли НКР. Молниеносный Легион выслал разведгруппы не только на Восточное побережье, но и на Западное. Первый отряд сгинул бесследно, но прислал гонца с чертежами. Второй группе ничего разузнать не удалось, но они смогли захватить в плен нескольких полезных технических специалистов. А потом объявились и те пятеро… У Ли не было оснований сомневаться в его словах: классическое сui prodest так или иначе указывало на Запад. Мятежникам из Ларедо всё равно не победить — слишком неравны силы. Но можно воспользоваться их ненавистью, затянуть войну с помощью «Бернадетт» — и тем самым ослабить оба Легиона. Ящиков с чипами в Альта-Сьерра не нашлось: если верить персоналу, незадолго до нападения со склада вывезли всё подчистую. Но в Ларедо узнали, что Рубриан отправил сюда людей, и незадачливому отряду было приказано задержаться, чтобы устроить засаду. Имя информатора солдату известно не было. Ли хорошо проверил. — Он сообщил что-нибудь ценное, dominus? — спросил один из бойцов, когда Ли вышел из импровизированной допросной. — Да, — Ли протянул солдату сложенный листок из блокнота — несколько фамилий, записанных под диктовку мальчишкой-легионером; да, ассистент и впрямь оказался небесполезен. — Этих людей при захвате Ларедо необходимо взять живьём. И расспросить о том, кто направил их в Техас. Чьё бы имя они ни назвали в итоге, это имя вашего настоящего врага. Также, вероятнее всего, в ближайшем окружении Цезаря есть агент Молниеносного Легиона. Возможно, сами люди из его охраны вне подозрений — но обратите внимание на круг их общения, узнайте, всё ли в порядке с членами их семей. Солдаты угрюмо смотрели на него. Им можно было доверять: случайных людей Рубриан в Альта-Сьерра не отправил бы. Случайным был один лишь Юлий — но Юлий сейчас лежал во дворе под навесом вместе с остальными мертвецами. Он и впрямь оказался честным и преданным солдатом, который защищал своего командира до последнего вздоха. И к ранению Феликса он не был причастен — как и кто бы то ни было другой. Феликс бросился на выручку одному из солдат, загнанному в угол. Поскользнулся на залитой кровью лестнице. С размаха ударился головой о край ступени. Вот и всё. Такое не спланируешь, не подстроишь. Кого тут можно было винить? И кого — наказывать? Разве что взорвать ту злополучную лестницу — по примеру Ксеркса, приказавшего высечь море… — Спасибо, мистер Хейл, — легионер смерил его внимательным взглядом. — Вы лично сообщите Великому Цезарю обо всём? — Сообщу, да. Но немного позже. Мне надо собраться с мыслями. Солдат кивнул. Наверное, у него вертелся на языке ещё один вопрос — именно тот, на который Лионель Джозеф Хейл не мог ответить. Dominus, он будет жить? В лаборатории не было автодока, ни диагностической аппаратуры, ни подходящих инструментов. В санчасти нашлась чистая кушетка и запас очищенной воды, а в аптечке медика Братства — лазикс и антигипоксанты. Что ж, и на том спасибо. Предварительный диагноз сомнений не вызывал: закрытая черепно-мозговая травма, вероятнее всего — с образованием гематомы. Как следствие — вазогенный отёк головного мозга, синдром внутричерепной гипертензии. Пока Феликса несли в лабораторию, подключился и судорожный синдром. И выход тут, в общем-то, оставался только один: декомпрессивная гемикраниоэктомия. Проще говоря — трепанация черепа. Кто-то вспомнил про винтокрыл, но счёт шёл даже не на часы — на минуты, и транспортировать Феликса можно было разве что на тот свет. И да, Ли сделал для него всё, что мог. Сделал больше, чем мог себе позволить. Да, ментаты. Да, опять. Ultima ratio, последняя надежда… напрасная, как оказалось. Ничего нового ментаты ему не подсказали. Познания Ли Хейла в сфере любительской нейрохирургии были, может, и фрагментарными, но достаточно обширными. Что-то ему довелось испытать на собственном опыте, что-то — почерпнуть из врачебной практики в берлингтонской больнице, да и экскурсия в Питт оказалась неплохой тренировкой. Но смерть Тайрона Ли изначально включал в число допустимых вариантов развития событий. А вот смерть Феликса… — Спаси его, — сказал Калид на входе в операционную. — Спаси — и я сделаю всё, о чём ни попросишь. Обещание прозвучало весомо. Впрочем, Ли был уверен, что исполнять его Калиду не придётся. После операции Феликс так и не пришёл в себя. Он дышал, сердце удерживало стабильный ритм — а толку? Да, гематому Ли удалил. Но сколько их ещё могло скрываться под черепной коробкой? И сколько осложнений могла повлечь любительская трепанация черепа? Нет, чёрт возьми. Надеяться было не на что. Ли вышел во двор. Прошёл мимо притихших солдат, мимо мертвецов, прикрытых брезентом… Какие-то идеалисты уже начали копать для них яму рядом с оградой: не скармливать же павших товарищей койотам? А может, просто пытались хоть чем-то себя занять, чтобы скоротать ожидание. Впрочем, Ли и так знал: долгим это ожидание не будет. Пройдёт час, может, пара часов — и двери комнаты, где сейчас лежит без сознания Феликс, распахнутся, и наружу выйдет Калид, чтобы сообщить всем печальную, но закономерную весть. А потом… Да в общем-то, и неважно уже, что будет потом. Он выбрел за ворота. Прислонился к прогретой солнцем скале. Прятаться он не собирался — зачем? Просто сейчас ему нечего было сказать всем тем людям, которые так отчаянно ждали от него чуда. Эту усталость — мёртвую, тяжёлую — нечем было смыть. Невольно вспомнился дворик в Питте. Бледный, шатающийся от кровопотери Квинлан; та бутылка воды, которую он принёс своему amice… Тогда он был нужен. Сейчас — необходим. — Почему ты ушёл? — спросил Ли с тихим отчаянием. — Почему оставил меня? Полуденный зной проглотил слова. Впитал их, как кровь, и вернул — лёгким дуновением ветра, далёким отзвуком громовых раскатов. — Я не справлюсь, — он покачал головой. — Не справлюсь, чёрт тебя дери. Это настолько… Я вообще не представляю, как ты всё это тащил в одиночку. А я… меня ведь и рядом не было, чтобы хоть чему-то научиться. Я просто не знаю, как надо. Решил вот, что знаю… — дыхание перехватило. — Он же умрёт. Умрёт, понимаешь? Я ведь не врач. И не политик. Я вообще не знаю, что я такое и зачем я. Но он умрёт — и я буду виноват. И никто не возразил. — А если бы я поступил как ты, он был бы жив, — Ли провёл рукой по поверхности камня. — Злился бы, обижался на меня — а когда-нибудь потом, через годы, понял бы… А теперь ничего он уже не поймёт, — горькая усмешка свела судорогой губы. — И никакого союза не будет. Может, в Ларедо Рубриан войска и отправит, сдержит слово — а что потом? Квинлан молчал. И наверное, все чёртовы ментаты в этом мире не смогли бы заставить его заговорить. — Знаешь, это не Артур твоя главная ошибка, — жетоны впились в ладонь. — Но ты это и сам понял, правда? И всё равно ушёл. Он притих, вслушиваясь в звук чужих шагов — сухой шорох земли под подошвами армейских ботинок. — Видишь? — прошептал Ли. — Смотри. Вот что я такое. И вот что я могу дать Братству. — Мистер Хейл, — окликнул его один из рубриановских солдат. — Феликс… — Слушаю, — Ли обернулся. — Что с ним? — Пришёл в себя, — лицо легионера осветила радостная улыбка. — Вы великий лекарь, мистер Хейл. Мы вам так благодарны… Ментаты, с ужасом подумал Ли. Это всё ментаты — как тогда, в Пойнт-Лукауте. Он ведь на самом деле не это сейчас сказал, правда?.. И теперь в недоумении смотрит на идиота с окровавленными руками, которому только что сообщили трагическую весть — а тот настолько обдолбан, что даже слов соболезнования выдавить не может. — Я… проводите меня к нему, — пробормотал Ли. Подходящий ответ — для любой версии реальности. Феликс лежал всё на той же кушетке в медицинском кабинете. Кто-то додумался затянуть распахнутое окно марлевой сеткой, чтобы в комнату не могли пробраться вездесущие наглые мухи — но в остальном помещение выглядело как иллюстрация из брошюры о нарушениях асептических норм. Чего стоила делегация из взволнованных боевых товарищей, обступивших кушетку Феликса — и Ли, чёрт возьми, сомневался, что хоть кто-то из этой братии задался трудом помыть руки… — Он уже открывал глаза! — радостным полушёпотом сообщил один из солдат — и Ли поймал себя на мысли о том, что уже и не может сходу сказать: конкретно этот боец — он из Братства или из Легиона? — Дважды! — Говорил что-нибудь? — спросил Ли. — Сказал, что жарко. И что голова болит. Ну что ж, вполне адекватные замечания. Всё лучше, чем спросонья орать «Ad victoriam!» или «Смерть плутократам!» — Я его осмотрю, — сказал он. — А вы подождите снаружи. При звуке его голоса Феликс открыл глаза — и этот взгляд Ли, пожалуй, понравился. Растерянный, блуждающий, но осмысленный. — Мистер Хейл, — хрипло проговорил он. — Я что… я ранен? — Ты идиот, — только и сказал Ли. — Упрямый, как стадо баранов, суицидальный болван. — Учился… у лучших, — губы Феликса дрогнули. — Ну, в умении угробиться на ровном месте ты меня почти превзошёл, — Ли с тревогой обернулся — но, слава богу, солдаты уже ушли, остался только Калид. — Но не могу сказать, что это достойная жизненная цель. Поищи другую. — Непременно, — еле слышно пробормотал Феликс. — Domine, а что именно со мной… Он осторожно поднял руку. Дотронулся до повязки на голове — и понял. Выстроил ровно ту же логическую цепочку, которую на его месте соорудил бы сам Ли. Трепанация, Альта-Сьерра, долгосрочные политические инвестиции… — Нет! — Ли поймал его взгляд — безумный, полный абсолютного отчаяния. — Нет, идиот! Я бы никогда. Я же сам… Калид, — он обернулся в поисках поддержки. — Калид был рядом. И всё видел. Всё, что я делал и чего не делал. И… вот, — Ли трясущимися руками подхватил со стола портативную видеокамеру. — Я знал, что ты спросишь, поэтому — вот. Видеозапись операции. От начала до конца, крупным планом, всё как грёбаный Харрис завещал. Мои кривые руки, твоя тупая башка… — Видео, — тихо повторил Феликс. — Можно?.. Что ж, терминал в комнате был — а значит, проведению киносеанса ничто не мешало. И Ли, вставляя голодиск в привод, с ужасом подумал: а ведь, наверное, по закону подлости на чёртовой кассете ничего не записалось. Или записалось — но не то, не так… — Простите, — Феликс улыбнулся — жалобно, неуверенно. — Да ничего, сам напросился, — ответная улыбка вышла не менее жалкой. — Два часа кустарной хирургии… Знаешь, был до войны такой киножанр — подпольные видеозаписи убийств. Для особых ценителей. Мне кажется, мы бы с этой съёмкой фурор произвели. Видео Феликс не досмотрел, конечно — отключился минут через пять. Как раз на том захватывающем моменте, где скриптор Хейл с дрелью наперевес метался по комнате в поисках бритвы — надо же продезинфицировать операционное поле! — а оставшийся за кадром солдат смущённо бормотал, что он, в принципе, и ножом может пациента побрить, если очень уж надо… Но Ли не сомневался: Феликс всё досмотрит. Внимательно, придирчиво, в замедленной перемотке. Раз десять. Сам Ли именно так бы и поступил. — Держи, — он вытащил голодиск из привода и протянул Калиду. — И… сними копию, если будет такая возможность. Ему это очень нужно. — Сниму, — Калид кивнул. — Что дальше, domine? — Его нельзя оставлять здесь надолго, — Ли покачал головой, глядя на пряди волос Феликса, которые так и остались лежать на полу. — Ты сам понимаешь. Нужно сделать томограмму, убедиться, что нет других повреждений. Конечно, транспортировать его сейчас крайне нежелательно, но уж если выбирать меньшее зло… — Понимаю. — Только куда?.. Не Ламар, точно. Флагстафф — возможно, если только… Что у вас с медицинским оборудованием? — Оно уступает вашему, — ответил Калид. Что ж. Коротко и ёмко. — Значит, Чикаго, — Ли нахмурился. — Хотя нет. В самом Чикаго, скорее всего, сейчас небезопасно, да и лететь далеко. Короче говоря, нам нужен город, в котором есть клиника, оснащённая автодоком… — он невольно вздрогнул: перед глазами встала смеющаяся Бернадетт Рид со старой фотографии. — Или хотя бы томографом. Расспроси людей. Или лучше я сам расспрошу. А ты пока побудь с ним. Он направился к выходу. Торопливо, чуть ли не бегом — а вдруг здесь, как в древнем мифе, нельзя оборачиваться, иначе защитные чары рассеются? — Вы его спасли, — догнал его голос Калида. — Я ему башку просверлил, — Ли покачал головой. — Грёбаной дрелью из подсобки. Это, знаешь ли, не лучший вариант спасения. И ему ещё может стать хуже. — И всё равно, — Калид не собирался сдавать позиции. — Я дал обещание, и я его исполню. Назовите цену. — Цена, — повторил Ли. — Ну хорошо. Ты отправишься со мной на Столичную Пустошь. И будешь защищать моих детей. Так же преданно, как защищал бы Феликса. Нет, — он покачал головой. — Не сейчас. Сперва мы доставим его в безопасное место и убедимся, что с ним всё будет в порядке. Узнаем, что произошло в Чикаго. Возможно, дождёмся вестей из Ларедо. Но потом… Калид молчал. — У Мэтта и Кори есть дед, — Ли поморщился: ох уж эта ментатная болтливость. — Он отличный боец. Но он слишком сильно их любит. Даже не сомневаюсь, что он умрёт за них при необходимости, но мне всё-таки нужно нечто иное. Не просто защита, а…– Ли перевёл дыхание. — Ты их обучишь. Сделаешь так, чтобы они сами могли себя за себя постоять. Потому что их жизнь не будет ни простой, ни безопасной. Здесь я уже ничего не могу изменить. А значит, меняться придётся им. — Я далеко не лучший инструктор, — сказал Калид задумчиво. — Никогда не имел дела с детьми. — Возможно. Но у тебя есть время. Мэттью — четыре с половиной года, а Кори — всего три. И я хочу… — Ли зажмурился. — Я хочу, чтобы они жили. Независимо от того, что случится со мной, сколько ошибок я допущу, и… Он замолчал на полуслове. Потому что только сейчас понял, осознал наконец, о чём он на самом деле просит. Это ведь, по сути, тот же самый приказ, который в своё время получил Адам Трентон. Не умереть — но отказаться от жизни. Бросить всё, что дорого и важно, и вернуться на ненавистное Восточное Побережье, где под мёртвым солнцем правят бал мертвецы, где так часто хочется вымыть руки — потому что сохранить их чистыми невозможно… — Для меня это честь, domine, — тихо сказал Калид.***
Им с Роджером повезло — правда, в истинно хейловском стиле: проебав всё на свете, получить от Пустоши утешительный приз за волю к победе. Буквально через десять минут скитаний по холмам они наткнулись на заброшенную лачугу — слишком убогую, чтобы можно было ожидать от неё подвоха. Видимо, тот, кто полвека назад обливался потом, перетаскивая на вершину холма кирпичный бой и шлакоблоки, утешал себя распространённым заблуждением: если я поселюсь вдали от людей, то буду в безопасности… Что ж, два скелета на полу хижины это утверждение прямо-таки с блеском опровергали. Безопасности не бывает. Даже относительной. Никакой. — Они уже лет пять тут валяются, — проворчал Роджер, смерив мертвецов беглым взглядом. — Но ты всё равно не расслабляйся. — Ну ты же меня защитишь, если что? — невинно осведомилась Арлин. Выражение физиономии Роджера было бесценно. Ливень и не думал прекращаться. А впрочем, это ничего бы не изменило. Отсутствие снаряжения, непроглядная темнота и скользкие от дождя камни — в любом случае скверное сочетание. Оставалось ждать, пока рассветёт. Перешагнув через опрокинутый стеллаж, Арлин пробралась в дальнюю часть лачуги, отгороженную самодельной ширмой. Стащила с ног насквозь мокрые ботинки и уселась на пол: единственное кресло оккупировал галантный юноша Роджер, а делить прогнивший матрас со скелетами как-то не хотелось. Хотелось курить. Причём невыносимо. Она вытащила из кармана пачку сигарет. Наклонила. Из размокшей картонной упаковки на пол побежала тонкая струйка воды. — Не судьба, — прокомментировал Роджер. — Что там с твоей грёбаной ногой? — ласково осведомилась Арлин. — Ничего такого, что требовало бы твоего грёбаного участия. Скорее всего, так оно и было. Не перелом, точно: как-то же это юное дарование дохромало до хижины? Ушиб, ссадина, максимум — растяжение связок… Роджеру это только на пользу: поневоле придётся сбавить прыть. Хотя Ли, чёрт возьми, и ампутация не остановила. Арлин демонстративно отвернулась к стене — пусть сам разбирается. Нянчиться ещё с ним… Она и за собственными детьми уследить не может — куда тут ещё чужих усыновлять? Роджер долго копошился в своём чемодане, потом, как заправский мусорщик, принялся шарить по полкам шкафа. Только бы не начал играть в матёрого выживальщика и разводить огонь, а то ночевать придётся под открытым небом. — Что тебе неймётся? — не выдержала она наконец. — Что-то нужно? Роджер, неуклюже приволакивая ногу, пересёк комнату. И протянул оторопевшей Арлин какую-то сомнительного вида папиросу. — Вот, держи, — буркнул он. — Курево какое-то. У них тут было в шкафу. И ещё целый пакет табака. Не знаю, что за сорт такой, но тебе выбирать не приходится, а? Арлин с подозрением уставилась на самокрутку. Покрутила в пальцах. Принюхалась. — Роджер, — сказала она. — Знаешь что? Это не табак. Не-табак оказался не самым плохим заменителем тофизопама. Травка, само собой, порядком выдохлась за годы хранения, но ведь эффект плацебо никто не отменял. А отчётливый привкус плесени — это, честное слово, такие мелочи… Как ни странно, Роджер тоже подключился к дегустации. Долго хмурился, косился с недоверием — а потом спросил несмело: — Можно и мне? — Можно, — великодушно разрешила Арлин, чувствуя себя настоящей героиней подростковых грёз: крутой и понимающей тётушкой, которая тайком от родителей снабжает племянника карманными деньгами, учит не мешать виски с коньяком и вытаскивает из мелкокриминальных неприятностей. Косяк определённо пошёл Роджеру на пользу: по крайней мере, гибельного отчаяния во взгляде мальчишки резко поубавилось. — За ночь они найдут машину и успеют добраться до Ричмонда, — вынес он вердикт после четвёртой или пятой затяжки. — А если решат переждать грозу в спокойной обстановке, то обнаружат передатчик. Так или иначе, свой шанс мы упустили. — То есть вероятность того, что Варгас действительно засёк их у той электростанции, ты даже не рассматриваешь? — А какая разница? — Роджер безразлично пожал плечами. — Я не поймаю Ламберт при любом раскладе. А значит, и Пэм надеяться не на что. — А на что там вообще можно надеяться? — осторожно спросила Арлин. — Роджер, это гулификация. Она, блин, не лечится. Тут только ждать и остаётся. — Она не смирится, — Роджер помотал головой. — Не захочет быть такой. — Уоткинс же смогла. — Она не Уоткинс, — Роджер смерил Арлин взглядом покрасневших глаз. — Ты её совсем не знаешь. И твой муж — тоже. Всё, что ему было интересно — сколько она сможет предложить и чем пожертвовать. — Если ты опять начнёшь нести чушь про Ли… — Не начну, — он рассеянно уставился на тлеющий в пальцах окурок. — Я его ненавижу. Наверное. Но Братству он необходим. Так что какая к чёрту разница, что я там думаю и чувствую? Ave мистер Хейл. — Умный мальчик, — Арлин кивнула. — Умный, да. Никто не жаловался. — А вот кстати, раз уж ты у нас такой вундеркинд — может, поможешь кое с чем? — Арлин обхватила колени руками. — Есть такая специальная техника для снятия тревожности… — Из чего я могу сделать вывод, что ты всё-таки добралась до мозгоправа, — проворчал Роджер. — Ну, кто-то же должен. Так вот, это упражнение — там надо было назвать пять предметов, которые я вижу, четыре вещи, которые слышу… а дальше что? — Зрение, слух… — Роджер скривился. — Ну, логично предположить, что дальше идёт осязание. Три вещи, которые ты чувствуешь. Не в смысле «одиночество, тоска и безысходность», а именно физические ощущения. Потом — назвать два запаха. А потом — вкус, наверное. — Хрень, — Арлин покачала головой. — Боже, ну и хрень. — Ну давай, — Роджер усмехнулся. — Вдруг оно и в самом деле дарует просветление? — Что я вижу, — Арлин запрокинула голову. — Дырку в крыше. Два скелета. Мелкого зазнайку-говнюка, который в одиночку скурил косяк. И… — она вздохнула. — Мои вонючие ботинки, которые ни хрена не высохнут к утру. — Это четыре, — Роджер фыркнул. — Считать не умеешь? — Скелетов-то два. Это у тебя проблемы со счётом. — Так и ботинка тоже два. — Значит, иду на опережение. Что я слышу. Да тот же набор, в принципе. Гром гремит, дождь по стеклу барабанит, мелкий говнюк выделывается… — Мне казалось, мозгоправы — они как-то больше по части душеспасительных разговоров, — проворчал Роджер. — Разговоры? — Арлин покачала головой. — Ты серьёзно? Нет, этот доктор — он хороший, вроде. Нормальный мужик. Но я ж ему ничего не могу рассказать, понимаешь? Ни ему, ни кому бы то ни было ещё. О том, что важно — точно не могу. Про Девяносто Второе, например, — я им всем, сука, всем и каждому говорю как есть: что со мной там ничего не случилось, что всё нормально… А у всех сразу морды такие сочувственные, глаза в пол… Блядь, смотреть тошно. Они мне не верят, понимаешь? Даже Ли, — выдохнула она. — Даже он не верит. Ведь так не бывает, это же злая-презлая «Виндикта», они должны были на мне за всё отыграться… Вот что, ты думаешь, со мной там такого вытворяли эти два дня? Пытали? Насиловали всемером? Ни-че-го! Вообще, сука, ничего, ты понимаешь? А ведь они могли. Уже за одно то, что я привела солдат в Олни… — А смысл слова «вербовка» вам понятен, миссис Хейл? — осведомился Роджер. — Понятен, — Арлин кивнула. — И что? Вербовать тоже можно по-разному. А они… да боже мой. Они меня любили, понимаешь? Больной такой, жутковатой любовью — зато от души и по-настоящему. — Особенно очаровательная мисс Уэст. — Да, — Арлин в упор посмотрела на Роджера. — И что? — Да ничего, — Роджер хмыкнул. — Всё думаю, обзавёлся дядюшка Лионель рогами или нет. — Надо же, какой неравнодушный мальчик. — Ну а зачем ты со мной пошла? Мне помочь? Загнать Ламберт обратно в клетку? Да как же. Плевать тебе на всё это. Ты просто хотела воспользоваться случаем и помочь этой своей… подружке. Крыть было нечем. — Хотела, — призналась Арлин. — И что? — Да странно это. Вот что, ты бы действительно всё бросила — и Братство, и мужа, и детей, — ради сучки из «Виндикты»? — Придурок ты, — Арлин покачала головой. — А ничего, что эта сучка из «Виндикты» нас всех спасла? Предала своих, отказалась от всего на свете… — И что, канонизировать её теперь? — с презрением спросил Роджер. — Пресвятая — как её там? — Джулия Кентерберийская? — Нет. Отпустить. Роджер ничего не ответил. — И ни хера у меня не вышло, — она покачала головой. — А ведь это единственное, что я могла для неё сделать. А вместо этого… Чёрт. Сижу вот, курю с тобой косяк. — А если бы ты курила его в одиночку, было бы лучше? — Ну да, так, по крайней мере, семейные ценности соблюдены, — проворчала Арлин. — Семейные ценности… — повторил Роджер. — Знаешь, одного не пойму: как тебя вообще угораздило? То есть ладно ещё дядюшкины художества — но ты видела Сару, видела нас, потом ещё мой уёбок-папаша пытался тебя прикончить, притом дважды — и не преуспел только потому, что на каждого Хейла найдётся ещё более ебанутый Хейл. И ты такая: «Ого, здорово, хочу стать частью всего этого!» — Ты что, знаешь? — Арлин ошеломлённо уставилась на него. — Про Леона? — Знаю, конечно, — он кивнул. — Ну что? Это был лучший рождественский подарок из всех, которые я получал. Возможность увидеть этого мудака в гробу. — Да блин, — Арлин прикусила губу. — Мне казалось… Нет, он урод тот ещё, конечно, но вас-то он любил? — О да, — Роджер сухо усмехнулся. — Любил, ещё как. Меня — так особенно. Ты его видела? Двести сорок фунтов мышц. И ни миллиграмма терпения. Зато очень чёткое представление о том, каким должен быть нормальный сын. Не таким, как я, если вкратце. Рыцарь должен уметь держать удар, понимаешь? Арлин сидела молча, боясь шевельнуться. — Походы, — выдохнул Роджер. — Наши с ним совместные походы в Пустошь. Вот это он действительно любил. Так же, как и его собственный папаша. Отпрашивал меня с занятий, и мы шли в какой-нибудь из заброшенных районов. Провести время наедине, как отец с сыном. И попрактиковаться в рукопашном бое. По-мужски, понимаешь, а не так, как все эти соплежуи — «до первой крови»… Ну что, стимпаки у него всегда были наготове. А по лицу он старался не бить. — Вот урод, — Арлин покачала головой. — Ссыкло ёбаное. — Нет, ну что ты. Это просто я не умел держать удар. Старшим сыновьям всегда тяжело приходится, так он говорил. А потом в один прекрасный день я увидел, как он собирает походный рюкзак для Артура… — Роджер тяжело вздохнул. — И сделал то, чего делать не следовало. Подошёл к папаше и сказал, что если ему так уж необходимо на ком-то вымещать негативные эмоции, то вот, пожалуйста, у него есть я. А братьев и маму пусть не трогает. А он — ну что. Сказал, что слабаки должны страдать. А раз я сам напрашиваюсь, то я, безусловно, прямо-таки эталонный слабак. Так что наши отношения вышли на качественно новый уровень. Я был для него всеми теми, до кого он не мог или боялся дотянуться. То дядюшкой Лионелем, то паладином Райнер, то — поочерёдно — всеми папашиными сослуживцами, которым в жизни больше повезло… — Боже мой, — пробормотала Арлин. — Тебе вот совестно рассказать дяде доктору о том, что тебя тянет к симпатичной террористочке. А такое кому расскажешь? — на лице Роджера расцвела горькая улыбка. — Стыдно же, блядь. Стыдно до ужаса. Мать… она, думаю, не догадывалась. Хотя могла бы. Но вообще — я же сам согласился стать громоотводом, да? И неплохо вышло-то, в принципе. И папаша доволен, и маме с Артуром жить легче стало, и вообще у всех всё заебись, только я что-то нерадостный хожу, но знаешь, подростки — они такие буки… — он взмахнул рукой. — А Сара? — тихо спросила Арлин. — Сара?! — Роджер брезгливо поморщился. — Она же такая… — Сука. — Сука, да. Синхронно вышло. И жаловаться ей, да и кому бы то ни было… Нет уж. Я надеялся на дядюшку Лионеля. Что он со мной поговорит — и всё поймёт, обо всём догадается, и сделает что-нибудь… Потому что сам я ничего сделать не мог. Я ведь и вправду слабак, — он горько усмехнулся. — Вот сегодня, например, — не смог же ничего. Ни заставить этих трусливых кретинов выполнить приказ, ни… — Ни уронить тётушку в пропасть, — подсказала Арлин. — А ведь это была бы очень красивая и симметричная месть, согласись, — пробормотал Роджер. — Отдать приказ тебе — так же, как он отдал приказ Пэм… — Так что же ты его не отдал? — Зассал. Говорю же — слабак. Однажды я решил — всё, хватит. В одну из наших вылазок стащил папашин пистолет, когда этот урод заснул. Стоял с пушкой в руках, смотрел, как он храпит. И понимал, что не могу. Что в Цитадели начнут выяснять, как и почему это случилось — а у меня не получится выдать складную историю, и все догадаются, что я такое, и… Расскажешь кому-то — убью, — предупредил он. — Серьёзно. А если расскажешь Пэм… — Что, дважды убьёшь? — Четырежды, блин. — Знаешь, Роджер, у тебя, кажется, повышенный уровень тревожности, — Арлин покачала головой. — Хочешь порекомендовать терапевта? — Да на здоровье, — она обернулась. — Вот, пожалуйста. Скелет номер один и скелет номер два, оба прекрасные специалисты. Похоже, единственные, которых мы можем себе позволить. — С конфиденциальностью уж точно проблем не возникнет, — согласился Роджер. — Так что давай, выкладывай всё. — Что, отноем своё и проснёмся сильными? Они, наверное, тоже так думали, — Арлин хлопнула ладонью по краю матраса. — Только не проснулись. — Значит, нужно что-то ещё, — Роджер вздохнул. — Пять вещей, которые ты видишь… Нет, нахер. Например, три дела, которые нужно закончить. Пара обещаний, которые нужно сдержать. — И одна вещь, ради которой стоит жить, — проговорила Арлин, глядя на капли дождя на стекле. За ними пришли на рассвете. Утренняя вахта досталась Роджеру, и он, видимо, не счёл появление делегации Братства достаточно весомым поводом, чтобы тревожить сон любимой тётушки. А когда Арлин проснулась от стука в дверь, бежать было уже поздно. — Сэр, мэм, вы здесь? — услышала она чей-то неуверенный голос. — Это Билли Кук, пилот винтокрыла… помните, я вас вчера подвозил? Можно мне войти? Арлин поймала вопросительный взгляд Роджера. Пожала плечами: а что, есть варианты? — Заходи, — отозвался Роджер. — Не заперто. Дверь медленно распахнулась, и на пороге действительно возник мистер Кук собственной персоной. Но без подвоха, само собой, не обошлось: Кук заявился замаливать грехи не в одиночку, а в компании здоровенного рыцаря в силовой броне. — Доброе утро, сэр, — сказал рыцарь. — И вам, мэм. Сержант Эдвин Салливан к вашим услугам. Шлем он держал в руке. Почему-то это показалось Арлин хорошим знаком. — Доброе утро, мистер Салливан, — голос Роджера был абсолютно невозмутимым — таким тоном приветствуют старого знакомого, с которым случайно столкнулся на улице. — Должно быть, вас сюда направил паладин Варгас? Солдат кивнул. — И с какой же целью? — Роджер испытующе склонил голову набок. — Оказать нам с капитаном Хейл содействие в погоне за беглецами? — На самом деле, сэр, он приказал вас устранить, — рыцарь Салливан опустил взгляд. — И вас заодно, мэм. — Распоряжение было конфиденциальным? — спокойно спросил Роджер. — То есть это не официально зарегистрированный приказ, а личная просьба? — Безусловно, сэр. — И как же он это объяснил? — не выдержала Арлин. — Сказал, что вы шпионите на Анакостийскую республику, — Салливан печально усмехнулся. — Это про вас, мэм. А насчёт вас, мистер Хейл, он и объяснять ничего не стал. — Наверное, придумать не смог, — Роджер сочувственно кивнул. — Да, старость не радость. — Только мы ведь тоже не слепые, сэр, — подал голос Кук. — Пусть нам ничего и не говорят — но мы-то понимаем, что вокруг происходит и зачем. И кто на самом деле о Братстве думает и о простых людях, а кто — о том, как бы, извиняюсь, собственную задницу прикрыть понадёжнее. Салливан согласно кивнул. — И много вас? — осведомился Роджер. — Таких не слепых? — В моём подразделении — двадцать человек, — Салливан неожиданно улыбнулся — тепло и открыто. — Но если уж начистоту, сэр, недовольных действиями паладина Варгаса и… хм… общим положением вещей гораздо больше. Ого, нервно подумала Арлин. Получается, пока она тут в компании обожаемого племянника исследовала курительные свойства неведомого травяного сбора, в Цитадели назрел самый настоящий переворот? Нечего сказать, шустро они. Кот из дому — мыши в пляс… — Так что, насчёт электростанции — это всё враньё? — спросила она. — Нет, там действительно видели вчера мужчину и женщину, подходящих под описание, — Салливан развёл руками. — И этот сигнал надо было проверить. Но мне кажется, что отряды воздушного патрулирования отозвали по другой причине. — Варгас очень разозлился, когда увидел, что мы вернулись без вас, — подхватил Кук. — А потом от ребят мы узнали, что сразу после вашего отъезда из Цитадели на юг отправилась ещё одна поисковая группа, которую возглавил лично паладин Рамос. Ну и поняли, что к чему. — Думаю, сэр, он просто решил поймать их лично, — подытожил Салливан. — А вас — устранить, чтобы приписать все заслуги себе. И хуже всего, пожалуй, было то, что это нелепое предположение вовсе не показалось Арлин чем-то невозможным. Да, в Братстве Стали образца две тысячи триста шестого года такое вполне могло случиться. — Только о себе и думают, — неодобрительно проворчал Кук. — Вот не пойму: ну ты ведь уже паладин, все ордена твои, выше только звёзды. Вот и зачем тогда… — Так, ладно, — перебила его Арлин. — Убивать нас с Роджером вы не планируете. Значит, сейчас наша задача — выследить беглецов. Потому что паладин Рамос, как я понимаю, с этой задачей не справился. — Видимо, нет, мэм, — Салливан покачал головой. — В последний раз его отряд выходил на связь больше шести часов назад. — Тогда… — Арлин вздохнула. — Тогда поищем и их заодно. Долго искать пропавший отряд не пришлось: винтокрыл Рамоса перегородил автомагистраль, ведущую на Ричмонд. Машину стоимостью в сотни тысяч долларов просто бросили на дороге, как трёхколёсный велосипедик. Без охраны, без присмотра; даже пилота с собой взяли… Впрочем, Арлин понимала, что долго терзаться неизвестностью ей не придётся: источник сигнала, сильного и отчётливого, находился совсем неподалёку. По подсчётам Салливана — на территории какой-то военной базы. Заброшенной, ясное дело, как и всё вокруг. Ночная гроза завершилась градом — то-то Арлин под утро так сладко и уютно спалось. Крупные прозрачные бусины прятались от солнца в поросших травой канавах по обочинам дороги, жалобно хрустели под ногами, словно укоряя неосторожных прохожих: что, трудно было подождать полчаса?.. Роджер — в лучших семейных традициях — ощутимо прихрамывал, так что Арлин из солидарности пришлось держаться в арьергарде. — Что это хоть за база? — спросила она. — Тренировочный центр для рекрутов Армии США, — Роджер поморщился. — До войны, по крайней мере, было так. А уж что там теперь — понятия не имею. Это ведь даже не Столичная Пустошь. Арлин с тревогой покосилась вслед маленькой группе, высланной на разведку: может, догнать их, чтобы дров не наломали? — Вы не беспокойтесь, мэм, — Салливан помотал головой. — Они у меня ребята осторожные. Знают, что к чему. И Арлин невольно подумала о своих ребятах, которые, наверное, сейчас уже высадились во Флориде. Как они там? Как их встретили? Понятно, что не с распростёртыми объятиями — но хоть не шквальным огнём? Тед, Карпентер, чудик Киллиан, жизнерадостный балбес Патрик… Она скучала, чёрт возьми. Скучала по когнитивным искажениям и изысканным шуткам про нецелевое использование уборочного инвентаря, по Подземному Братству — и по тем, кого она ещё не знала… Ведь в подчинении у рыцаря-капитана обычно несколько десятков человек. А иногда и больше сотни, это уж как повезёт. И что теперь, доверить всю эту ораву какому-нибудь заслуженному реликту, вроде Варгаса и Рамоса? Да перебьются. — Миссис Хейл, мистер Хейл! — к ним подбежал солдат с рацией в руке. — Там наши ребята уже к базе подобрались… Всё плохо, в общем. Вот, блядь, о чём и речь. — Выжившие есть? — мрачно спросила Арлин. Выживших оказалось двое. Заслуженно выживших — ещё меньше: оглушённый, дезориентированный солдат в иссечённой осколками силовой броне с разряженным ядерным блоком. — Мы поймали сигнал, — рассказывал он — ровным, лишённым эмоций голосом. — Приземлились вдалеке, на шоссе, чтобы их не спугнуть, сюда пешком добирались. А когда дошли, тут уже никого не было. Только эта девушка с длинными волосами… — Синт, — зачем-то поправил Роджер. — Синт, — безразлично согласился солдат. — Она ничего не делала. Просто сидела на крыльце базы, словно ждала кого-то. И мы поняли, что здесь что-то не так. Что лучше не подходить, пока не разберёмся, в чём дело. Сержант Гленн предложил провести рекогносцировку. И вызвать группу поддержки. Нас ведь всего девятеро было, это даже не взвод… А Рамос обозвал его трусом и заявил, что всё сделает сам. И сделал, — перепачканная копотью щека солдата дёрнулась. — Подхватил миниган и пошёл к ней прямо так, через двор… Ну… и мы за ним, конечно, не бросать же. А там… штурмотроны, — проговорил он еле слышно. — Они подготовили штурмотронов. Четыре боевые единицы, по периметру двора… Арлин перевела взгляд на Роджера. Наверняка мальчишка сейчас думал о том же, о чём и она — что иной раз всё-таки неплохо оказаться слабаком и опоздать на раздачу лавровых венков. Ведь если бы Роджер первым успел добраться до чёртовой базы — неужели он проявил бы больше благоразумия и выдержки, чем паладин Рамос? — Но мы справились. Да. Защитили паладина, устранили угрозу. Только… знаете, я одного не пойму, — у Арлин перехватило дыхание от пронзительного взгляда солдата. — Для чего всё это было? — Он всё ещё жив? — спросил Роджер. — Да, — лицо солдата исказилось. — Он отправил меня к винтокрылу. Вызвать помощь. А сам остался там. Во дворе базы неподалёку от главного входа стоял здоровенный письменный стол. Непонятно, как у Клары хватило сил в одиночку вытащить его на улицу — но, очевидно, мотивация творит чудеса. А мотивация у неё была. Клара решила устроить пикник для новых друзей. За столом сидели Бруннер и двое солдат в форме Братства — очевидно, те самые охранники, которые пропали из тюремного блока. Все трое были мертвы, но Клару это досадное обстоятельство нисколько не смущало: она ведь и сама была не из разговорчивых. Из динамика радиоприёмника доносились обрывки старой песни про солнечный денёк, перед гостями на столе лежали горки подтаявших градин, а радушная хозяйка металась туда-сюда по двору в поисках новых деликатесов. И без мяса на этом замечательном пикнике тоже не обошлось, конечно. Ласковые лучи рассветного солнца подсвечивали то, что осталось от отряда Рамоса после битвы с штурмотронами — бесформенные груды оплавленного металла и сожжённой плоти, которые ещё несколько часов назад были людьми. Паладин Рамос сидел на ступенях крыльца, обхватив голову руками. — Что, сука, выслужиться решил? — заорал кто-то из солдат — нервы не выдержали. — И как? Получилось? Рамос медленно поднял взгляд — абсолютно мёртвый и пустой. Клара всплеснула руками. Подбежала к Рамосу, вытерла грязным платком слёзы с морщинистого лица. Правильно, в такое ясное утро никто не должен плакать. — И… что с ним теперь с таким делать-то? — нерешительно спросил Кук. А действительно — что? — подумала Арлин. Везти его в Цитадель, к Варгасу? А смысл? — Полевой суд, — спокойно сказал Роджер. — Нас здесь достаточное количество, полагаю. Возражения есть? Возражений не нашлось. — Тогда… — он задержал дыхание. — Я, скриптор Роджер Хейл, сотрудник службы безопасности Восточного Братства Стали, выдвигаю паладину Рамосу обвинения в нарушении Связующих Устоев, в злоупотреблении служебными полномочиями в погоне за личной выгодой, а также в принятии тактических решений, приведших к необоснованным тяжёлым потерям среди личного состава Братства и провалу операции по поимке преступников. В соответствии с Кодексом преступления подобного рода караются смертной казнью. Возражения? Тишина. Мёртвая тишина. Растерянное выражение, застывшее на лице Кука, плотно сжатые губы Салливана. Взгляды солдат — напряжённые, сосредоточенные. Не оставляющие надежды. — Bene, — Роджер кивнул. — Право привести приговор в исполнение оставляю за собой. Выстрел прозвучал почти бесшумно. И всё равно Арлин невольно зажмурилась на секунду. Но нет, Роджер сделал всё аккуратно: лазерное оружие такую возможность предоставляет. Мёртвый Рамос выглядел как старый уставший солдат, который присел отдохнуть после тяжёлого боя. Лишь чёрный след от ожога на виске — и не заметишь, если не вглядываться, — расставлял акценты. Как точка в конце затянувшегося предложения. Нет, Роджер хорошо всё сделал. Быстро и правильно, без крови и грязи, без фанатичного блеска в глазах… Да, наверное, именно это было главным: он не радовался. Понимал, сколько на самом деле весит этот выстрел. — Покойся с миром, брат, — сказал он. И повернулся к остальным. — Итак, наши дальнейшие действия. Необходимо выйти на связь со старейшиной Мэксоном и доложить о побеге. Это сделаю я. Также необходимо произвести разъяснительную работу с личным составом Братства. Мы все видим, к чему приводят попытки замолчать неудобную правду. История с «Бернадетт» выставляет нас не в самом выгодном свете, согласен. И всё-таки люди должны знать, что привело Ламберт в тюремный блок и что подготовил для всех нас Совет Старейшин из Лост-Хиллз. Это не просто вопрос безопасности. Это дело чести, если угодно. Они слушали его — внимательно, сосредоточенно. А Арлин всё не могла отвести взгляд от Рамоса. И думала… об истории, наверное. Ему ведь лет семьдесят, не меньше. Наверное, он пришёл сюда, на Восточное Побережье, вместе с Лайонсом. И, наверное, был одним из тех, кто принял решение о разрыве отношений с Западным Братством. И что, неужели он уже тогда был таким — готовым подписать смертный приговор слишком удачливому мальчишке и отправить на смерть ещё восьмерых таких мальчишек только ради того, чтобы удержаться на вершине? Или нет? Или тогда он искренне верил, что сможет изменить мир к лучшему, сделать Братство чище и правильнее? Она отошла в сторону — туда, где за столом сидели остальные мертвецы. С трудом удержалась от горькой улыбки: уж больно настойчивым было ощущение дежавю. Вчера и ей самой довелось поучаствовать в подобном сборище. А потом их с Роджером выставили за дверь: слишком живые, непорядок… На лакированной поверхности стола россыпью лежали довоенные открытки. Яркие, нарядные. Арлин взяла одну из них — наугад, по наитию: почему-то ей показалось, что Далии эта открытка понравилась бы больше других. Светловолосая девушка в летнем платье стояла на цыпочках на краю причала, вглядываясь в далёкие очертания океанских лайнеров… Арлин перевернула открытку. Незнакомым почерком, напористым и уверенным — Ламберт? Фариас? — были выведены чёткие буквы: «Добро пожаловать во Флориду».
