Сталь и стекло

      Больше всего на свете Арлин Хейл ненавидела неопределённость. А семнадцатое июня две тысячи триста шестого года целиком состояло из неопределённости.       Все попытки Роджера выйти на связь с «Вателином», чтобы доложить Мэксону о побеге Ламберт и самодеятельности паладина Варгаса, увенчались грандиозным фиаско: авианосец успел выйти из зоны доступа.       — Он ведь идёт не вдоль береговой линии, а по кривой, на расстоянии, — объяснил Арлин сержант Салливан. — Изначально мы рассматривали возможность высадки во Флориде, но пришли к выводу, что это слишком рискованно. Акваторию там заминировали на совесть — не подобраться. И зенитные комплексы на берегу — тоже штука неприятная…       И на кой чёрт мы туда полезли? — в который раз со злостью подумала Арлин. Впрочем, этот вопрос ответа не подразумевал. В отличие от другого: и что, собственно, теперь делать тем, кто остался на Столичной Пустоши?       Конечно, задачей номер один по-прежнему считалась поимка Ламберт. Но время уже было упущено. Отряд Рамоса прибыл на военную базу почти сразу после полуночи — с этого момента прошло девять часов. А за это время Фариас, если ему удалось раздобыть винтокрыл, вполне мог добраться до Северной Каролины (или до Кентукки, или до Теннесси)… И как их, чёрт возьми, искать?       Клара в ответ на все расспросы молчала и загадочно улыбалась — но что с неё возьмёшь? А других источников информации (за исключением той издевательской открытки с приглашением во Флориду) попросту не было. Выяснилось, что Роджер вчера, пока Арлин торчала в радиорубке Цитадели, успел допросить секретаршу Бруннера. Но ничего интересного девица не сообщила.       — Ну разве что этот файл, — с явной неохотой пробормотал Роджер. — Пока Фариас ожидал приёма, он вышел в сеть с терминала Бруннера и подал запрос на ознакомление с личным делом рыцаря Оделла. Но никаких изменений он в файл не вносил, да и закрыл его буквально через тридцать секунд.       — Что ещё за Оделл? — настороженно спросила Арлин.       — Мелкая сошка, — Роджер тяжело вздохнул. — Абсолютно ничего примечательного. Ни наград, ни взысканий. Был принят в Братство в две тысячи семьдесят пятом году, за три года до войны с Анклавом. Участвовал в штурме Мемориала Джефферсона, потом гонял каких-то сектантов в Спрингвейле — там-то его и убили в семьдесят девятом.       — Родственник, может, — предположила Арлин. — Фотографии этого Оделла не осталось?       — Откуда? — страдальчески спросил Роджер. — В те годы Братству было не до фотосессий. Да даже если и родственник — толку-то? Он же умер двадцать семь лет назад. Думаю, свидетелей искать просто нет смысла. Разве только этих динозавров спросить, Варгаса и компанию…       Но возможность расспросить динозавров о павшем собрате оставалась весьма иллюзорной. Арлин помнила недавние слова Уоткинс о том, что уходить из Цитадели — это серьёзная ошибка. Но и аргументы Роджера звучали убедительно. Вернуться в штаб-квартиру сейчас — значит подписать себе смертный приговор. Смерть Рамоса Варгас не простит. Возможно, даже обвинит в гибели разведотряда группу Салливана, а показания выжившего рыцаря объявит враньём; терять-то нечего…       Решили так: Роджер, Арлин и небольшая часть отряда вернутся в Грейдич; всё равно винтокрылу нужна дозаправка. А сержант Салливан забирает остальных бойцов и второй винтокрыл и отправляется патрулировать юго-запад.       В Грейдиче царил хаос. Люди всё прибывали и прибывали. Роджер никого не оставлял без внимания: беседовал со всеми командирами подразделений, а если хватало времени — то и с рядовыми. Подтверждал информацию о «Бернадетт», озвученную по общей частоте, разъяснял, успокаивал… Но личную армию сколачивать не торопился: большую часть людей он решительно разворачивал и отправлял обратно на патрулирование. Всё равно расквартировать их было решительно негде, да и повседневные задачи никто не отменял.       День тянулся медленно и вяло. Варгас никаких действий не предпринимал, Роджер тоже не собирался развязывать восстание — как он объяснил, оккупация участка в Грейдиче не выходила за рамки Кодекса. Всего лишь организация полевого штаба в отделении Братства Стали, ближайшем к месту происшествия, ничего такого… Но Арлин сотню раз успела пожалеть о том, что не отправилась вместе с группой Салливана искать иголку в стоге сена. Занятие, может, и не самое осмысленное, но всяко лучше, чем сидеть сложа руки в компании Клары, которую Роджер невесть зачем приволок в участок.       Салливан добросовестно выходил на связь каждые несколько часов, но его донесения не радовали ни новизной, ни оригинальностью: выйти на след Фариаса отряду так и не посчастливилось. Лишь незадолго до полуночи в кабинет Роджера ворвался один из сержантов грейдичского отделения и сообщил: Фариас, Ламберт и Далия были замечены в одном из мотелей Ричмонда.       — Отделения нашего, как вы знаете, там нет. Но у одного из моих сослуживцев, Чарльза Комптона, там бабушка живёт, — с явным смущением объяснил рыцарь. — Чарльз предложил с ней связаться: раз уж беглецы направились на юг, то в Ричмонд они тоже могли завернуть, логично же? Город небольшой, но больших в Вирджинии и нет… Мы поговорили с миссис Комптон, описали приметы беглецов, и она подтвердила, что лично видела всех троих.       — А не может такого быть, что бабуля просто захотела повидаться с внучком и на ходу придумала благовидный предлог для визита? — с явным сомнением спросил Роджер.       — Вот этого не знаю, сэр, — рыцарь сокрушённо развёл руками.       Но буквально через двадцать минут подоспело ещё одно подтверждение — из Эшленда, крохотного городка к югу от Фредериксберга. Около десяти часов назад в городскую аптеку ворвался высокий смуглый мужчина, по словесному описанию один в один похожий на Старейшину Фариаса. Убил охранника, вручил перепуганному провизору список лекарств и потребовал выдать все препараты, которые есть в наличии.       Список был, откровенно говоря, немаленьким. О назначении большей части лекарств ни Арлин, ни Роджер не имели даже отдалённого представления — пришлось обращаться за консультацией к медику грейдичского отделения.       — Нифедипин, гидралазин — для снижения артериального давления. Раствор сульфата магния и тиопентал натрия — противосудорожные… — врач вздохнул. — Речь ведь идёт о беременной женщине, как я понимаю? Тогда мы имеем дело с попыткой купирования симптомов преэклампсии.       Роджер вопросительно покосился на Арлин — а она только и могла, что беспомощно пожать плечами. Её все эти напасти как-то обошли стороной. Хотя точно, Ли за пару месяцев до рождения Мэтта приволок домой тонометр и каждый день, утром и вечером, невзирая на протесты Арлин, измерял ей давление — но это же Ли, он всё-таки тот ещё параноик…       — А это опасно? — спросила она.       — Естественно! — доктор посмотрел на неё, как на дуру. — Это очень опасно! Если им не удастся стабилизировать ситуацию, то следующий этап — эклампсия. Судороги, отёк лёгких и мозга, как следствие — асфиксия, ОНМК…       — Достаточно, — пробормотал побледневший Роджер. — А… ребёнок?       — Как правило, погибает от острой гипоксии, — врач пожал плечами. — Если вовремя не провести операцию, что в полевых условиях крайне затруднительно.       Чёртова Ламберт, со злостью подумала Арлин. Ладно ещё, что ей насрать на собственную безопасность. Но неужели ей и на ребёнка наплевать? Уж ради него она могла бы остаться в Цитадели до родов… Или это Фариас такой молодец? Вытащил коллегу из тюрьмы — а дальше хоть трава не расти? Спаситель, блядь.       Само собой, после этого Арлин отправили в Ричмонд — на помощь Салливану, который успел долететь аж до Ноксвилла, а теперь был вынужден возвращаться в Вирджинию.       Отряд получился совсем небольшим — всего-то двенадцать человек. Пилот (тот самый сознательный юноша по имени Билли Кук, который себе на беду вернулся за Хейлами), невозмутимый радист, эсбэшник — растерянный мужик лет тридцати пяти, тихо охреневающий от происходящего. Бедолага должен был отправиться в Луизиану вместе со своим батальоном из Кентукки, но накануне отплытия «Вателина» умудрился чем-то травануться — да так, что загремел в лазарет. Наверняка переживал, что пропустит всё важное и интересное… Ну что ж, раскол Братства — это тоже важно и интересно.       И рядовые. Восемь солдат. Не отборные, не проверенные — отбирать и проверять было некому и некогда. Обычные бойцы. Двое — из грейдичского отделения, ещё двое — из гарнизона, расквартированного в Мегатонне. Остальные и вовсе послушники.       В успех погони, кажется, не верил никто. Но конечным пунктом назначения экспедиции в любом случае была Луизиана. Может, двенадцать бойцов и не смогут переломить ход вооружённого конфликта в пользу Братства, но винтокрыл-то в любом случае станет полезным подспорьем! Да и Мэксону не помешает узнать правду о побеге Ламберт из первых рук. И нет, Арлин совершенно не собиралась сглаживать ситуацию и придумывать оправдания для шайки спятивших старикашек: пусть получат то, что заслужили.       Перед вылетом Роджер отозвал Арлин в сторонку. Протянул покоробившуюся от воды картонную папку — не иначе, содержимое злосчастного дипломата.       — Это из бумаг Бруннера, — объяснил он, глядя себе под ноги. — Материалы по делу «Виндикты». Подумал, тебе будет интересно.       — Это что… это про Далию? — у Арлин перехватило дыхание. — Её показания?       Он кивнул.       — Спасибо, — Арлин судорожно сжала папку в руках. — Правда. Спасибо тебе огромное. Если там будет что-то важное, я тебе передам…       — Там нет ничего важного, — пробурчал Роджер. — И это не самое приятное чтение, поверь.       Само собой, первым делом, забравшись в винтокрыл, Арлин открыла папку. Осторожно приподняла тонкую стопку размокших машинописных страниц. На последней странице в самом низу виднелись две подписи. Подпись Бруннера, чёткая и размашистая. И вторая — крохотная, неуверенная, словно ей стыдно было занимать слишком много места…       …Ну что, Роджер был прав.       Она останавливалась, когда становилось совсем уж невыносимо. Выныривала в реальность — за никотином, за возможностью увидеть собственное отражение в иллюминаторе, услышать приглушённые голоса солдат — и осознать, и почти поверить, что она, Арлин Хейл, всё ещё здесь и сейчас, а не в том аду, который всю жизнь носит на плечах Далия.       Арлин одного не могла понять: как она сумела простить — такое? Как ей хватило сил? И чем за это прощение можно отплатить, и можно ли вообще…       — Мэм, — осторожно окликнул Арлин безопасник — Гамильтон, кажется. — Мы уже подлетаем к Ричмонду. Скоро начнём снижение.       Арлин резко затушила сигарету. Плакать было нельзя. А вот курить — можно.       — Отлично, — спокойно отозвалась она. И невольно удивилась: до чего же эта интонация — и эта отстранённость — похожа на папину. Наверное, хороший солдат и должен быть немного неживым?       — Разрешите, мэм, — Гамильтон тяжело опустился на сиденье рядом с Арлин. — Хотел предварительно прояснить: как именно мы будем действовать, когда догоним беглецов?       — По-моему, вы опережаете события, скриптор, — Арлин покачала головой. — Едва ли мы застанем их в Ричмонде.       — В Ричмонде — не застанем, но потом… — Гамильтон устало провёл ладонью по редеющим волосам. — Мистер Роджер Хейл чётко дал мне понять: всех троих необходимо взять живьём. И я согласен, это самое разумное решение. И уверен, что наши солдаты постараются приложить все усилия к тому, чтобы воплотить его в жизнь. И всё-таки… вы же понимаете, как это бывает.       — Понимаю, — кивнула Арлин.       — Фариас удерживает в заложниках Далию Уэст. И не исключено, что при задержании он попытается разыграть эту карту — потому что больше ему разыгрывать, в сущности, нечего. И если перед нами встанет выбор — пожертвовать жизнью мисс Уэст или дать уйти Ламберт… Что тогда?       Сукин ты сын, подумала Арлин, глядя в блёклые, водянистые глаза особиста. Неужели Роджер ему всё растрепал? Или это так заметно, что Роджеру и не нужно было ничего говорить?       — Нет, — твёрдо сказала она. — Уэст должна выжить. Любой ценой.       — Ясно, мэм, — Гамильтон спокойно кивнул. — Значит, будем исходить из этого.       В Ричмонде их встречали. Бабуля рядового Комптона стояла на краю посадочной площадки с огромной дорожной сумкой в руках — и в душе Арлин немедленно всколыхнулось подозрение: наверное, Роджер всё-таки был прав, и предприимчивая старая леди просто воспользовалась возможностью повидаться с любимым внучком и накормить его до отвала…       Но миссис Комптон её приятно удивила.       — Жрите, — распорядилась она, сунув сумку в руки первому попавшемуся солдату. — А то тощие все, как глисты… Тоже мне, бойцы. И тебя это тоже касается, — прикрикнула она на Чарли Комптона. — Тут дело серьёзное, некогда мне с тобой обниматься… Идёмте, капитан, — обратилась она к Арлин. — Я вам всё покажу. Машина ждёт.       Машину бабуля вела сама — с небрежным шиком, от которого у Арлин кровь в жилах стыла. Вот кто бы мог подумать, что из древней «Корвеги» можно выжать полноценные сорок пять миль в час, да ещё и на дороге, целиком состоящей из рытвин и ухабов? Однако миссис Комптон это нисколько не смущало.       — Я, капитан, знаете ли, сразу насторожилась, когда они в наш мотель заявились, — с важным видом рассказывала она. — Кто же на таком сроке путешествует? Причём видно же, что женщине плохо: отёки жуткие, на ногах еле стоит… Келли, внучка моя, сразу предложила им врача вызвать: даже если у них с деньгами совсем плохо, тут-то случай особый. А девчоночка та рыженькая и говорит: нет, мол, не надо, ни к чему это. Я сама врач.       — Она… — Арлин замялась. — Эта девушка. Её удерживали силой?       — Да нет, вроде, — миссис Комптон нахмурилась. — Мне так не показалось. В любом случае, пока Келли этому мужчине ключи от номера выдавала, девчушка успела бы нашему охраннику шепнуть пару слов: так, мол, и так, я в беде, помогите… Но нет, молчала же. И Келли тоже говорит, что ничего подозрительного она не заметила. Ни синяков, ни, боже упаси, ошейника или наручников…       Ей ведь и наручники не нужны, подумала Арлин с горечью. Глупой принципиальной дурёхе, которая сама сдалась Братству. И которая ни за что не бросит пациентку в опасном для жизни состоянии. Чёрт, да она не уйдёт, даже если сам Фариас прикажет ей убираться прочь. Такая уж она есть.       — Так говорите, они провели в Ричмонде несколько часов, — скриптор Гамильтон черкнул что-то в блокноте. — И куда они направились потом? Вы их не расспросили?       — Нет, — миссис Комптон гордо улыбнулась. — А о чём их расспрашивать? Они бы всё равно соврали… Нет, сэр, я лучше придумала. Я отправила за ними робоглаз.       — Робоглаз? — ошеломлённо переспросила Арлин. Хорошая бабушка у рядового Комптона, ничего не скажешь.       — Ну да, мэм. Анклавовский, перепрошитый. Их тут, в Вирджинии, полным-полно.       — Но они же его заметят? — Гамильтон нахмурился.       — Но ведь не сразу? Сколько-то он да пролетит, — миссис Комптон пожала плечами. — Я активировала протокол пассивного контроля — это значит, дистанцию он будет держать солидную. Сейчас мои ребята отслеживают сигнал. Когда я из мотеля выезжала, робоглаз был в районе Питерсберга.        Питерсберг, значит. Значит, всё-таки они едут на юг, подумала Арлин. Но зачем, господи?       Хорошо, допустим, побег, который устроил Фариас, действительно был чистой импровизацией. Просто вот так удачно всё совпало: огромная дыра в системе безопасности (и никаких метафор!), старые идиоты, которых Мэксон оставил на посту, Клара, которая пригодилась в качестве отвлекающего манёвра… Но потом-то у Фариаса было достаточно времени, чтобы выйти на связь с Лост-Хиллз! Вызвать подкрепления, а самому затаиться и ждать помощи. Но нет же, он с упорством, достойным лучшего применения, продолжал тащить Ламберт на юг. И как это понимать?       Мотель оказался аккуратным двухэтажным зданием на берегу небольшой речки — то ли его построили уже после войны, то ли очень хорошо отреставрировали. Безукоризненно чистый двор, безупречно ровная свежая разметка на парковке — и даже цветы на клумбе перед входом росли аккуратно, по линеечке: у миссис Комптон не забалуешь.       — Ба! — на крыльцо мотеля выбежал толстощёкий белобрысый мальчуган — и испуганно замер, глядя на Арлин и Гамильтона. — Сэр, мэм, тут… В общем, сигнал потерян. К сожалению.       — Ну, это было предсказуемо, — миссис Комптон вздохнула. — И где сигнал был зафиксирован в последний раз?       — В округе Динвидди, — без запинки выпалил мальчик. — Координаты: тридцать семь градусов шесть минут две секунды северной широты, семьдесят семь градусов двадцать четыре минуты двадцать три секунды западной долготы.       — Ого, — Арлин нервно усмехнулась.       — Неплохо, юноша, — похвалил зардевшегося мальчишку Гамильтон. — Кто же вас научил определять координаты?       — Ба… миссис Комптон, — окончательно смутился тот.       — Вижу хорошую школу, — Гамильтон улыбнулся, весело и открыто — так, что Арлин захотелось двинуть его локтём под рёбра. — Вы раньше служили в армии, мэм?       — Да может, и служила когда-то, — миссис Комптон беззаботно развела руками. — Мне семьдесят два года. Разве ж всё упомнишь?       — Так, значит, рация у вас есть… — Арлин растерянно уставилась на облезлый подголовник водительского сиденья. Дьявол, но ведь она и не ожидала, что сможет догнать здесь Далию? Действительно не ожидала. И всё же какая-то надежда — глупая, обречённая, — видимо, теплилась внутри, а теперь погасла, оставив острое желание закурить. — Миссис Комптон. Пожалуйста, проводите скриптора Гамильтона в радиорубку, чтобы он смог выйти на связь с Грейдичем и доложить ситуацию командованию. А я тем временем…       — Осмотрите номер, наверное? — предположила миссис Комптон.       Арлин кивнула.       — Они тут недолго совсем пробыли, мэм, — сообщила горничная, открывая перед Арлин дверь комнаты. — Часа четыре. Жара спала — они сразу сели в машину и уехали. Мы здесь ничего не трогали…       И в который раз Арлин с ужасающей чёткостью осознала, как же ей не хватает Ли. Даже не потому, что он-то смог бы заставить место происшествия говорить, отыскал бы все возможные и невозможные улики… Нет. Просто одно присутствие Ли было способно отменить любой страх.       Конечно, ничего такого уж страшного в номере мотеля не нашлось. Опущенные жалюзи на окнах. Пакеты из-под физраствора в мусорке. Влажное полотенце, лежащее на полу рядом с кроватью — наверное, Далия положила его Ламберт на лоб, чтобы той было легче переносить жару… Да чёрт возьми. Несомненно, Фариас смог бы заставить Далию провести все необходимые медицинские манипуляции, чтобы поставить на ноги бешеную суку из Лост-Хиллз. Но вот это заботливо свёрнутое полотенце в число необходимых манипуляций уж точно не входило. Как и стопка аккуратно взбитых подушек у изголовья кровати.       Она же всегда обо всех заботится, балда. Всем старается помочь, сделать лучше…       Арлин медленно, как во сне, прошла в ванную. Там, на краю раковины, лежал свежий брусок мыла — весь в пенных разводах. Она зачем-то взяла его в руки. Провела пальцем по засохшему кружеву пены — невесомые чешуйки посыпались вниз, на белый кафель.       Она, как всегда, опоздала. Пришла слишком поздно.       «Ты никогда не будешь одна», — так, кажется, сказала Уоткинс? Да ничего подобного. То есть, конечно, вокруг была уйма людей — только позови, и все сбегутся. Но ведь это совсем другое…       Арлин уткнулась лбом в прохладную кафельную стену.       — Миссис Хейл, — услышала она из коридора тревожный голос Гамильтона. — Мне удалось выйти на связь с Грейдичем. Мистер Хейл хочет с вами поговорить.       — Что там у вас? — нетерпеливо осведомился Роджер. — Про робоглаз и Питерсберг — знаю. Можешь не повторяться.       — Ну значит, ты знаешь всё, — Арлин поморщилась. — В номере они карту с отмеченным маршрутом не оставили. Может, Гамильтон что-то и откопает, но по-моему, ловить тут нечего. Так что мы вылетаем в Питерсберг. А вы как? Разобрались с Варгасом?       — Варгас закрыл вход в Цитадель, — спокойно сказал Роджер. — И не выходит с нами на связь. Принципиально.       — А как же тоннели? — Арлин мрачно усмехнулась. — Давайте, мои подземные дьяволы. Застаньте его врасплох.       — Тоннели заминированы, — процедил Роджер сквозь зубы.       — Дедули, я смотрю, зря времени не теряли.       — Не то слово, — Роджер вздохнул. — В принципе, если для них так важно просидеть в Цитадели ещё пару дней — пусть сидят. Наши люди там есть, если Варгас затеет что-то серьёзное, мы узнаем. Перехватить исходящие и входящие радиопередачи мы сумеем… собственно, уже. А впустую рисковать людьми и тратить боеприпасы на штурм штаб-квартиры я не хочу. Если Варгас и после распоряжения Мэксона не сложит оружие — тогда, конечно…       Там же Пэм, вдруг подумала Арлин. В Цитадели, совсем одна. Среди этих ублюдков, которые уже один раз попытались её спровадить на тот свет — и почти преуспели. И… чёрт. А ведь Роджер держится, не отдаёт приказ о немедленном наступлении. И не сходит с ума, не лезет на стенку от отчаяния…       — Но как бы это ни прозвучало, у нас сейчас есть проблема поважнее, — продолжал Роджер. — Лост-Хиллз.       — Что, ещё один урод объявился?       — Пока — нет. Но они уже направили нам официальную ноту протеста. Да что там, это полноценный ультиматум. Дела обстоят так: если в течение двадцати четырёх часов Старейшина Фариас и Старейшина Ламберт не выйдут на связь с Лост-Хиллз, Совет Старейшин лишит Восточное Братство Стали статуса самостоятельного подразделения.       Вот тут Арлин окончательно перестала что-либо понимать.       — Но ведь Фариас сбежал два дня назад! — возмутилась она. — Почему он до сих пор не вышел с ними на связь? Да хотя бы на той военной базе, где Рамос… Там же были рации?       — Я не понимаю, что за херня творится, — устало признался Роджер. — Но знаешь, как зовут главу Совета Старейшин? Гедеон Ламберт.       — Родственник этой…       — Да. Папаша нашей милой Рози.       — Пиздец.       — Точно, — Роджер сухо усмехнулся. — Так что если вдруг, совершенно случайно, в ближайшие… хм… двадцать часов ты выйдешь на след мисс Ламберт, я буду тебе премного благодарен.       — Ты ещё ультиматум мне предъяви, — огрызнулась Арлин. — Или — как там её — ноту протеста. Я, блин, и так делаю всё, что могу.       — Знаю, — Роджер вздохнул. — И всё-таки. Я уже перенаправил отряд Салливана в Питерсберг — они туда долетят часа через два. Помогут вам, если понадобится. Но ты… будь осторожнее, ладно? Мне всё это очень не нравится. Одно дело, если в Лост-Хиллз просто решили на скорую руку состряпать casus belli, и на самом деле они прекрасно знают, где сейчас Ламберт и Фариас. С этим уже можно работать — достаточно просто ткнуть их рожей в их же враньё. Но вот если они действительно потеряли связь с Фариасом, если он изначально не собирался возвращаться в Лост-Хиллз — это совсем другое дело.       — Какое? — беспомощно спросила Арлин. — Зачем он везёт их на юг?       — Да чтоб я знал, — процедил Роджер сквозь зубы. — Но ещё раз: будь осторожна. Рамос, по-моему, очень хорошо продемонстрировал, что с этими подонками надо держать ухо востро.       — Ладно, — Арлин вздохнула. — Слушай, а в Питерсберге ни у кого из наших рядовых бабушек нет? Мне понравилось. Удобно.       — Нет, к сожалению, — Роджер фыркнул. — Так что едой сейчас запаситесь. Боеприпасами тоже, если получится.       Вот почему-то Арлин ни капли не сомневалась, что у миссис Комптон найдутся и боеприпасы. Где-нибудь в подвале, заботливо расфасованные по аккуратно подписанным ящикам…       — А где ближайшее отделение Братства? — спросила она.       — В Новом Орлеане, — обрадовал её Роджер. — Есть ещё опорные пункты в Кентукки и Теннесси, но там сейчас практически не осталось людей. Так что на помощь можно не рассчитывать.       — Это я уже поняла, — Арлин вздохнула. — Ad victoriam.       От Питерсберга, если верить карте, вели две дороги. Восемьдесят пятая автомагистраль — на юго-запад, в сторону Берджесса. И Саут-Картер-роуд — строго на юг, по направлению к Темплтону. Конечно, полёт на винтокрыле помог бы определиться с выбором. Но разве всё могло закончиться так быстро, легко и естественно?       — Капитан Хейл, двигатель барахлит, — обрадовал Арлин Билли Кук. — Нужно провести диагностику.       — Но ты же и так с ним провозился целый день в Грейдиче! — возмутилась Арлин.       — Я заменил хладагент и проверил вентиляторы. Но этого, видимо, было недостаточно, — Кук виновато потупился. — Я же сказал мистеру Хейлу: это дежурная машина. Для самых крайних случаев. Этот винтокрыл три года в ангаре простоял, дожидался очереди на капитальный ремонт…       Конечно, можно было попробовать выпросить у миссис Комптон несколько машин. Кука и кого-нибудь из солдат оставить охранять злополучный винтокрыл, а остальных бойцов разделить на три группы и направиться в сторону Питерсберга… Но ведь при таком раскладе времени на дорогу уйдёт куда больше! И каждой из групп придётся, по сути, действовать вслепую, на свой страх и риск: Питерсберг лежит в руинах, радиовышки там нет, а значит, на портативные рации можно не рассчитывать. Двенадцать человек, скорее всего, сумеют провести задержание беглецов без потерь. Четыре или даже три человека? Вряд ли. Фариас уже показал, на что способен — даже загнанный в угол, даже при отсутствии ресурсов.       Да, можно не лезть на рожон и дождаться в Питерсберге винтокрыл Салливана. Но, чёрт возьми, на это тоже уйдёт время. А если Салливан задержится в пути? А если не получится выйти с ним на связь и сообщить координаты точки сбора?       — Слушай, — взмолилась Арлин, обращаясь не то к Куку, не то к винтокрылу, который стоял чуть поодаль. — Нам просто нужно добраться до Питерсберга. И всё.       — Ладно, — Кук тяжело вздохнул. — Попробуем, мэм.       Попробовать они смогли. Долететь до Питерсберга — нет: через полчаса после взлёта двигатель начал так отчаянно и надрывно фыркать и чихать, что Арлин ничего не оставалось, кроме как отдать приказ о немедленной посадке.       Посадка вышла почти что мягкой — надо же во всём находить положительные стороны? Винтокрыл приземлился посреди поля, засеянного колосьями бритвозлака.       — Тьфу ты, — пробормотал один из рыцарей, выглядывая наружу из винтокрыла. — Это где мы?       — Не там, где надо, — процедила сквозь зубы Арлин, потирая ушибленный локоть.       — Капитан, вы уж извините, да только я, пока весь двигатель по винтику не переберу, никуда больше не полечу, — пробормотал бледный как смерть Кук. — И не просите.       — Не попрошу.       Арлин спрыгнула с подножки. Осмотрелась по сторонам. Поле. Огромное, бескрайнее, мать его, поле до самого горизонта. Лишь далеко на западе — крохотный посёлок в три дома. Брошенный, скорее всего, — на таком расстоянии и не разберёшь. Но даже если там кто-то и живёт — ну чем эти дети бритвозлака смогут помочь невезучему отряду?       — Мэм, вы не переживайте, — осторожно попробовал утешить её Гамильтон. — Так или иначе, группа сержанта Салливана скоро будет в Питерсберге.       — Это если и их винтокрыл точно так же не накроется, — огрызнулась Арлин.       — Нет, не должен, — уверенно сказал Кук.        — А что, он лучше нашего, что ли?       — Конечно, — Кук понизил голос, словно боясь, что его винтокрыл услышит и обидится. — Нашему двигателю больше сорока лет. А тот — новенький, только из сборочного цеха…       Роджер, твою мать, со злостью подумала Арлин. Вот нельзя было проявить родственные чувства и обеспечить тётушку нормальным транспортным средством, а Салливану отдать эту развалюху?       Она вытащила из кармана пачку сигарет. Отошла в сторонку. Закурила. Говорят, сельские пейзажи здорово успокаивают нервы — но, видимо, конкретно с этим пейзажем что-то было не так. Или с самой миссис Хейл.       — Миссис Хейл, тот посёлок… Может, мы на разведку сходим? — предложил рядовой Комптон.       Арлин кивнула. Но на разведку идти никому не пришлось.       — О, смотрите-ка, люди, — один из солдат прищурился. — Да ещё много как…       За ограду посёлка и впрямь высыпали люди. Судя по виду — обычные фермеры, далеко не самые зажиточные. Одеты в какие-то лохмотья, из оружия — самодельные пукалки, сваренные из труб…       — И что нам с ними делать? — испуганно спросил Комптон.       — Ну уж точно не открывать огонь, — огрызнулась Арлин. — Стойте и ждите. Я сама с ними поговорю.       Долго ждать не пришлось: вскоре винтокрыл обступила целая делегация встревоженных аграриев. Трое взрослых мужчин — один из них, кажется, давно перешагнул семидесятилетний рубеж, — стайка чумазых отпрысков и две дамы неопределённого возраста.       — Арлин Хейл, рыцарь-капитан Братства Стали, — Арлин шагнула навстречу старику и протянула руку для приветствия. — Добрый день.       — Ты, что ль, здесь главная? — с подозрением спросил старик.       — Так точно.       — Баба — и главная, — старик с явным неодобрением покачал головой. — Ну, дожились.       — Тут уж я при всём желании ничего изменить не могу, — Арлин пожала плечами. — Мистер… как вас зовут?       — Ну, Бринк.       — Мистер Бринк, произошло недоразумение. Мы следовали в Питерсберг, но были вынуждены совершить аварийную посадку. На вашем поле, как я понимаю. Нам от вас ничего не нужно, уверяю.       — А? — старик по-птичьи склонил голову набок. — Питерсберг? Так это не Питерсберг. Тупые, что ли? Это Датч-Гэп.       Роджер, напомнила себе Арлин. Ты почти сутки, а то и больше, провела рядом с Роджером. Уж после такого можно найти общий язык с кем угодно.       — Па, так она ж говорит: аварийная посадка, — растолковал мистеру Бринку один из сыновей. — Винтокрыл у них сломался.       — Именно, — терпеливо кивнула Арлин. — Мы бы и рады улететь, поверьте. Но нам не на чем.       — А ноги вам на что? — недружелюбно осведомился один из селян. — Не рады вам тут, ребят. Вот ни хера не рады. И этой вашей стальной штуковине — тоже.       — Чем вам винтокрыл мешает? — возмутился Кук. — Это ведь не боевая машина. У него даже гнезда для минигана нет.       — Ну, чем, — старший сынок Бринка ковырнул землю носком драного сапога. — Во-первых, он же атомный, да? Ну, движок его? Значит, рвануть может. И вообще, вредно это. Излучение от него идёт…       — Гамма, — тихонько подсказал кто-то из выводка.       — Вот-вот. Гамма-лучи, да. А у нас тут жёны, дети…       — А во-вторых, вы нам тут уж точно не нужны, — запальчиво подхватила одна из барышень. — Это наша территория. Так что бросайте эту свою железяку — и валите. Хоть в Питерсберг, хоть в Ричмонд, хоть… — тут она всерьёз призадумалась: видно, на этом её познания в географии исчерпывались.       Арлин поймала испуганный взгляд Кука. Ну ещё бы. Нет, конечно, можно уйти и бросить винтокрыл — до Питерсберга не так уж и далеко. Но эти суеверные идиоты — они ж его по винтику раскрутят! Или спалят от греха подальше. А пилота, просохатившего винтокрыл (пусть даже неисправный — какая разница?) потом раскрутит по винтику проктор Бигсли. Да и остальным перепадёт.       Нет, это было абсурдно. Несколько диких, потерявших страх идиотов, которые смеют угрожать десятку вооружённых солдат… Расстрелять их, да и дело с концом. Детей и женщин не трогать, если к оружию не полезут, а полезут — ну, сами виноваты… Наверное, так и было принято решать проблемы в Братстве Мэксона. А потом, лет через пятнадцать, удивляться: откуда же взялась «Виндикта»? И за что они так с нами?       — Так, хорошо, — Арлин вздохнула. — Мистер Бринк, сколько стоит аренда вашего участка? Того, на котором сейчас стоит винтокрыл? Если мы вам заплатим — вы оставите нас в покое?       Маленькие подслеповатые глазки с подозрением смерили Арлин с ног до головы.       — Сто тыщ, — категорично заявил старик. — Такой наш тариф.       Сумму он явно взял с потолка: просто назвал самое большое число, которое пришло ему на ум. Но для Арлин сейчас, в общем-то, не было разницы: хоть сто тысяч, хоть девятьсот… Всё имущество рыцаря-капитана Хейл, которое худо-бедно подлежало монетизации, на данный момент составляли обручальное кольцо, «Гризли», зажигалка и пачка сигарет. Но хрен им, этим труженикам тяпки и мотыги.       — Сто тысяч? — недоверчиво переспросил один из рядовых. — А как насчёт «не получить пизды» — такой тариф вас устроит?       — Тише! — прикрикнула на солдата Арлин. — Так, ладно. Предположим, у вас будут эти сто тысяч. Тогда вы оставите нас в покое?       — Ну и где ж они? — с подозрением осведомился Бринк.       — Придётся подождать, — Арлин развела руками. — Я с собой на задания сундук с крышками не таскаю.       — Миссис Хейл, — услышала она тихий голос Гамильтона. — Тут же неподалёку банк есть. В Фейетвилле.       Фейетвилл. Точно.       Ещё давным-давно, лет десять назад, на стене кабинета мистера Леграна висела огромная карта Восточного побережья, на которой Фейетвилл, штат Северная Каролина — Арлин точно помнила — был отмечен зелёным…       Она стиснула зубы.       — Банк-то есть, — с сомнением проворчал Бринк. — А с какой это радости вам там денег дадут, а?       — Несколько лет подряд я была личным телохранителем дочери мистера Леграна, директора этого банка, — объяснила Арлин. — Скорее всего, он меня помнит. И согласится помочь.       Кажется, этот факт биографии миссис Хейл произвёл должное впечатление на семейство Бринков. Они о чём-то пошептались — и старик вынес вердикт:       — Договорились. Значит, завтра тебя Илай отвезёт в тот банк.       — Почему завтра? — возмутилась Арлин.       — Так от нас до Фейетвилла ехать часов десять, — смущённо объяснил Илай — долговязый лопоухий увалень в джинсовом комбинезоне. — А банки по ночам не работают.       — Ну не терпится тебе, так пешком иди, — буркнул Бринк-старший. — Аккурат к обеду и доберёшься. Если скорпионы по дороге не сожрут. А я своего мальчика на ночь глядя никуда не отпущу.       — Хорошо, — Арлин тяжело вздохнула. — Я жду до завтра. А вы расходитесь по домам и не мешаете моим людям.       Папаша Бринк кивнул. Махнул рукой — и его семейство поспешно ретировалось. И Арлин осталась наедине с неисправным винтокрылом, долгом в сто тысяч и абсолютным отсутствием дальнейшего плана действий.       — Капитан, — Кук с благоговейным ужасом уставился на неё. — Это что, правда? Мы им отдадим сто тысяч?       — О господи, — Арлин тяжело вздохнула. — Нет, конечно. Но надо же было их как-то спровадить? Чини поскорее винтокрыл — и улетаем. К утру управишься?       — Ну… — Кук потупился. — Не факт.       Первыми пакт о ненападении нарушили дети. Сначала мелкие паршивцы сновали, как кротокрысы, между стеблями бритвозлака, подбираясь всё ближе к импровизированной посадочной площадке. Потом, убедившись, что злые железячники не собираются прямо сейчас варить суп из младенцев, вконец обнаглели и обступили винтокрыл со всех сторон. Затем подтянулась и пара скучающих юных дев — вот их Арлин сразу шуганула, а то очень уж стремительно повысился боевой дух отряда. Не хватало ещё потом выплачивать папаше Бринку алименты на содержание внуков.       Ближе к вечеру и героические представители Братства Стали начали медленно, но неуклонно мигрировать в сторону посёлка. Выяснилось, что в винтокрыле нет решительно ничего из жизненно необходимых вещей: ни питьевой воды (та сотня бутылок в десантном отсеке не в счёт; её лучше приберечь на потом, верно?), ни инструментов для ремонта, ни мощного фонаря, чтобы ремонт можно было продолжить и в тёмное время суток… А уж когда небо затянуло тучами, культурное взаимодействие приобрело воистину угрожающий размах: солдаты и молодняк с фермы совместными усилиями начали возводить навес над бедным винтокрылом.       — Это, конечно, чёрт знает что такое, но уж лучше так, — вынес вердикт Гамильтон, наблюдая вместе с Арлин за трогательным единением детей Пустоши. — Пусть они убедятся, что мы им не враги. А наши солдаты… им же всё равно заняться нечем.       Да, здесь он был чертовски прав.       О том, чтобы выйти на связь с Грейдичем из этого захолустья, и речи быть не могло. Пришлось Арлин скрепя сердце отправить пятерых солдат в Ричмонд — и до самого их возвращения с тревогой таращиться на дорогу: из головы всё не шли слова папаши Бринка о радскорпионах. Но парни вернулись в срок, живые и невредимые. Сообщили, что доложили обо всём Роджеру, что тот воспринял известие о поломке винтокрыла на удивление спокойно и велел передать миссис Хейл, что беспокоиться абсолютно не о чем: в Питерсберг на помощь группе Салливана высланы ещё два отряда, и они уже ведут активные поиски.       — И что, даже не наорал на вас? — недоверчиво спросила Арлин.       — Нет, — солдат развёл руками. — Знаете, миссис Хейл… Это, конечно, не моё дело, но мне почему-то показалось, что он даже доволен тем, как всё сложилось.       — Вольно, — процедила сквозь зубы Арлин. И застыла в немом возмущении: вот же сукин сын!.. Не солдат, конечно. Роджер.       О да, теперь-то всё встало на свои места. Таинственный разговор Роджера с Куком прямо перед вылетом, тактичные расспросы змеюки Гамильтона о том, как миссис Хейл планирует поступить с мисс Уэст…       Вот интересно, а что грёбаный Кодекс гласит по поводу саботажа?       Но доказать-то она ничего не могла! В устройстве винтокрылов она не понимала ровным счётом ничего. А Билли Кук разобрал двигатель добросовестно и основательно; даже на то, чтобы просто собрать его обратно и вернуть на место, уйдёт ещё часов семь, не меньше. Гамильтона тоже к стенке не припрёшь на глазах у солдат: он же всё-таки эсбэшник, мать его.       Арлин вытащила из кармана опустевшую пачку сигарет. Перевернула, потрясла — на ладонь выкатились лишь несколько сиротливых крупинок табака.       — Да что ж такое! — рявкнула она.       Нет, возможно, Роджер прав: для всех будет лучше, если миссис Хейл не станет принимать участия в задержании Фариаса. Потому что даже секундное проявление нерешительности, мимолётная заминка может обойтись Братству слишком дорого. Или он так заботится — не о Братстве, а конкретно о ней? Боится, что чокнутая дядюшкина жена, наплевав на личную безопасность и здравый смысл, ринется спасать Далию…       (А что, это не так?)       Лишь одно Арлин знала точно: она прибьёт Роджера при личной встрече. И всё тут.       Она ещё раз с отчаянием уставилась на пачку из-под сигарет. Перевела взгляд на безлюдную дорогу, ведущую на север. На яркие крупные звёзды.       И, махнув рукой, побрела в сторону дома, откуда доносился радостный смех барышень и оживлённые голоса солдат. Нет, ну а что — хоть какое-то курево у них там найдётся?       Ремонт винтокрыла затянулся надолго, и к полуночи Арлин окончательно сдалась. Раздав указания (с местными жителями алкогольные напитки не распивать, не драться и не совокупляться), заползла в десантный отсек винтокрыла — и отключилась.       День начался скверно — с отсыревшей самокрутки с прогорклым табаком и с плохих новостей. За ночь Куку так и не удалось собрать раскуроченный движок винтокрыла. А это означало лишь одно: поездки в Фейетвилл не избежать.       — Мэм, уже совсем немного осталось, — покаянно потупился Кук. — Просто… я же на совесть хочу всё сделать.       — Делай, — кивнула она. — Дочинишь — и сразу вылетайте в Ричмонд. Выйдете на связь с мистером Хейлом, получите дальнейшие распоряжения.       — А как же вы, мэм?       — Что-нибудь придумаю.       Она выбралась из винтокрыла — и с трудом сдержала нервный смешок: ничего удивительного, что ремонт так затянулся. Мальчишка-подросток с фермы Бринков самозабвенно ковырялся в двигателе, а рыцари спокойно смотрели на всё это безобразие.       — Вы что, рехнулись? — не выдержала Арлин. — Не могли найти для него игрушку подешевле?       — Тимми — парень толковый, — вступился за мальчишку Кук. — Читать-писать не умеет, но руки у него золотые. Его бы в ремонтный отдел зачислить — он бы десяток наших олухов смог заменить…       Арлин даже не нашлась, что сказать.       — О, с добрым утречком вас, миссис Хейл, — приветствовал её Илай на крыльце фермерского дома. Арлин аж совестно стало: похоже, бедолага готовился к поездке в город со вчерашнего вечера. Сбрил бороду, с ног до головы облился одеколоном, нацепил протёршийся на рукавах костюм-тройку… Даже лаковые штиблеты где-то раздобыл: растоптанные и облезлые, но всё же.       — Ну так чего? — осведомился он, указывая на замызганный внедорожник. — В Фейетвилл, а?       — В Фейетвилл, — мрачно подтвердила Арлин.       С собой она взяла Гамильтона — не в одиночку же страдать? И Чарльза Комптона — в педагогических целях. Лицо рядового Комптона имело отчётливый зеленоватый оттенок, но блаженная улыбка, усиливающаяся при виде одной из дочек (или внучек?) Бринка, с его губ не сходила. Похоже, как минимум две командирские заповеди из трёх Комптон в эту ночь умудрился преступить.       — А где эт вы, мэм, собираетесь деньги добыть? — полюбопытствовал Илай, когда внедорожник вырулил на шоссе. — Неужто и правда в леграновском банке?       — Ну да. Кредит возьму, — огрызнулась Арлин, разглядывая причудливый рисунок ржавчины на облезлой раме внедорожника.       — Они там кого попало на порог не пускают, — как бы невзначай отметил Илай. — У них там по-серьёзному всё. И охранник дежурит, и вообще… культурное место.       — Слушай, ты за меня болеешь или как? — осведомилась Арлин. — Вроде бы в твоих интересах, чтобы у меня всё получилось.       — Да я… я ж, в общем, понимаю, что папаша вчера лишку хватил, — сконфуженно пробурчал Илай. — Сотню заломил — ну куда ему столько? Вот хоть тыщ тридцать если получится раздобыть или, не знаю, двадцать — так оно уже зашибись, как по мне. Мы тогда и грузовик починим, и робота нашего в ремонт сдадим. Тим и сам бы справился, но ему ж и запчасти нужны, и инструмент хороший, а у нас нет ничего. И вообще он пацан толковый. Ему б, не знаю, в школу пойти — может, и выбрался бы в люди, не то что я…       Столько надежд… Арлин стало неловко.       Сама она в Фейетвилле никогда не была. Сью всё собиралась отправиться в путешествие по Восточному Побережью, да так и не собралась. А вот мистер Легран уезжал в Фейетвилл нередко. И всегда привозил оттуда подарки для своей принцессы. Новые платья, украшения, книжки… Он же в ней души не чаял. Страшно и представить, каково ему было, когда Сью вернулась домой после Пойнт-Лукаута — несчастная, потерянная, одинокая, со свежим шрамом на виске. Наверное, он тогда и вправду был в отчаянии, раз уж разыскал Арлин в Бостоне и попросил вернуться. А она… Нет, жалеть тут было не о чем — да и время для сожалений давно прошло. Но вероятность того, что мистер Легран захочет пожертвовать вероломной Арлин Барретт хоть пару крышек, стремилась к нулю.       Но, конечно, Илаю об этом знать было незачем.       Банк располагался в здании довоенного почтового отделения неподалёку от главной улицы. Солидная постройка из серого кирпича, обнесённая сияющим на солнце забором, выглядела как маленькая крепость. Илай ошалело таращился по сторонам; рядовой Комптон, судя по смущённому взгляду, точно так же, как и Арлин, осознавал свою неуместность… Лишь Гамильтон оставался невозмутимым. Ну он эсбэшник, ему положено.       Швейцар окинул их пёструю компанию таким взглядом, от которого у более чувствительных натур мог бы развиться комплекс неполноценности — но дверь приоткрыл. То ли в качестве пропуска сработали жетоны Братства, то ли сотрудники банка не чурались простых человеческих радостей — например, возможности поглумиться над деревенщинами.       — А мы за кредитом! — обрадовал швейцара Илай. — Ну, не я, я-то человек простой — а вот миссис Хейл, она мистера Леграна лично знает!       — Вот как, — на лице швейцара не дрогнул ни один мускул. — Проходите.       Внутри помещение банка напоминало музей: цветы, зеркала, картины на стенах… Даже не верилось, что в каких-то десяти часах езды отсюда находятся нищий Датч-Гэп и разрушенный до основания Питерсберг. Это просто был другой мир, вот и всё. Мир, из которого Арлин Хейл шесть лет назад вылетела раз и навсегда.       Она решительно подошла к свободному окошку.       — Чем могу помочь, мэм? — вежливо осведомился операционист. — Я слышал, вы планируете взять кредит…       — Да, — кивнула Арлин. — На сто тысяч.       — Извините, мэм, но для выдачи наличных в объёме, превышающем пятьсот долларов, необходимо согласие старшего менеджера, — клерк вежливо улыбнулся.       Ну вот и сказочке конец.       — Тогда позовите менеджера, — вкрадчиво предложил Гамильтон. — А мы подождём.       — Да, конечно, — клерк явно был счастлив спихнуть заботу о чудо-клиентах на плечи начальства. — Чаю?       — Зелёного. Без сахара, — кивнула Арлин.       Чай им, как ни странно, принесли. Арлин с тревогой наблюдала, как Илай, высунув от усердия кончик языка, разливает кипяток по фарфоровым чашечкам: вот не дай бог разобьёт одну — и придётся брать кредит не на сто тысяч, а сразу на сто пятьдесят…       Но вообще, конечно, этот спектакль изрядно затянулся. Десять часов — это много. Наверняка Кук уже давно починил винтокрыл. По крайней мере, время для него Арлин выиграла. Значит, теперь оставалось уйти от расплаты — во всех смыслах. По возможности — аккуратно, без скверных сцен.       План отступления вырисовался сам собой: Илай хлестал чай без остановки, чашку за чашкой (а когда ещё доведётся?) Наверняка и получаса не пройдёт, как ему понадобится отлучиться по естественной надобности — и вот тогда-то можно будет угнать машину… Чёрт. Впрочем, хрен бы с ней, с машиной, наверняка в Фейетвилле и другие найдутся. А то совсем уж нехорошо получается.       Илай не подкачал: минут через десять он направился в сторону уборной. Ну что ж, приятно было познакомиться.       — Так, валим, — процедила сквозь зубы Арлин, поднимаясь с дивана. И с досадой уставилась на какого-то банковского хлыща, который, широко улыбаясь, шёл ей навстречу. Ну до чего же не вовремя!       — Доброе утро, миссис Хейл, — он протянул Арлин руку. — Виктор Чейз, управляющий. Чем могу помочь?       Свалить, и пошустрее, чуть не брякнула Арлин. Блондин с ослепительной улыбкой — ох, кого-то он ей напоминал… Ну конечно. Джерри Полсона, незабвенного муженька совсем уж незабвенной Сью.       — Видите ли, сэр, наш винтокрыл совершил аварийную посадку в имении Датч-Гэп, и местные жители запросили взнос за аренду, — зачем-то встрял в разговор Гамильтон.       — Сколько? — осведомился Виктор.       — Сто тысяч, сэр.       — Хорошо, — с пугающей лёгкостью согласился тот.       — Подождите, — встревожилась Арлин. — Вы, возможно, не поняли…       — Миссис Хейл, у нас прекрасные отношения с Братством Стали, — улыбка Виктора стала ещё шире. — Более того, и лично о вас я немало наслышан. Так что для меня большая честь вам помочь.       — Вот как, — Арлин нервно усмехнулась. Нет, правда, ситуация складывалась аховая. Хоть прыгай в окно и убегай. Но этих идиотов, Гамильтона и Комптона — их ведь тоже не бросишь на растерзание акулам капитала!       — Сто тысяч… я так понимаю, вы их обязались выплатить этому господину? — уточнил Виктор, указав на Илая, который уже вышел из уборной — и теперь, приоткрыв рот от восхищения, разглядывал громадную картину на стене вестибюля.       — Да, — Арлин нахмурилась. — Но слушайте, я…       — Трэвис! — окликнул Виктор одного из клерков. Что-то сказал ему вполголоса; тот кивнул и направился к Илаю.       — Так, мистер Чейз, — процедила Арлин. — Думаю, для начала нам с вами имеет смысл обсудить ситуацию лично. Тет-а-тет.       — Как вам будет угодно, мэм! — жизнерадостно отозвался управляющий.       Кабинет Виктора выглядел… ну, по-леграновски. Тяжёлые бархатные портьеры, блестящий паркет, аккуратные корешки папок на полках книжного шкафа. Разве что потёртая дорожная сумка, небрежно брошенная в кресло для посетителей, портила вид.       — Прошу прощёния, — Виктор подхватил сумку и небрежно затолкал её под стол. — Видите ли, я прибыл только полчаса назад.       — Вы что, и правда собираетесь выписать этому фермеру чек на сто тысяч? — с ужасом спросила Арлин.       — Но ваш подчинённый сказал, что нужно именно столько. А что, надо было ещё добавить? — обеспокоенно осведомился Виктор. — Если надо, я сейчас позову Трэвиса, и он всё уладит.       Арлин закрыла глаза. Леграны. Им-то что сто тысяч, что миллион — разницы никакой… С другой стороны, раз уж мистеру Чейзу так не терпится услужить Братству Стали — возможно, он действительно сможет помочь?       — Вообще-то мы здесь не случайно, — Арлин подалась вперёд. — Братство разыскивает беглых преступников…       — Знаю, — спокойно ответил Виктор.       — Что?       — Вы ищете человека, который вам известен как Старейшина Фариас, — Виктор дружелюбно улыбнулся. — В последний раз его видели в Питерсберге, и Братство Стали уже отправило туда три штурмовые группы, однако Фариасу удалось от них ускользнуть. И от нас, к сожалению, тоже. Машину, на которой они добрались до Питерсберга, нам удалось отыскать к югу от города, но на этом их след обрывается.       Шах и мат. Арлин почувствовала, как по спине стекает тонкая струйка пота. Нет, мистер Легран в своё время не раз упоминал, что содержит собственную службу безопасности. Но Арлин воспринимала это как фигуру речи — в конце концов, пара-тройка сотрудников для особых поручений у каждого бизнесмена есть… А тут, оказывается, речь шла о полноценной разведке!       — Подождите, — взмолилась она. — А вам-то Фариас зачем?       — Этот человек не должен добраться до Луизианы, — спокойно ответил Виктор. — Потому что его присутствие там категорически противоречит интересам Содружества Залива.       — А… кто он вообще такой? — тихо спросила Арлин.

***

      — И в каком он сейчас состоянии, скриптор? — спросил Рубриан.       В голосе Цезаря не было угрозы — ни явной, ни скрытой. Только бесконечная усталость.       — В тяжёлом, domine, — лгать не было смысла. — Жизненные показатели стабильны — на данный момент. Но никаких прогнозов я сейчас дать не могу.       — Калид мне сказал, что он уже приходил в сознание, — на мгновение голос Рубриана утонул в шелесте помех. — Говорил с вами.       — Да, — Ли кивнул. — И это хороший признак. Но в любой момент его состояние может ухудшиться. И оставлять Феликса здесь, в Альта-Сьерра, нельзя.       — Безусловно, — согласился Рубриан. — В случае атаки на лабораторию вы не сможете его защитить.       — Дело не только в этом, Великий Цезарь, — Ли перевёл дыхание. — Здесь нет ни необходимого медицинского оборудования, ни медикаментов. Я расспросил солдат — ближайший к нам аванпост Среднезападного Братства находится в селении Атвуд.       — Слишком далеко.       — Да, — Ли рассеянно провёл ладонью по корпусу рации — в безотчётном желании погасить помехи, стряхнуть их, как паутину. — Денвер гораздо ближе. И, очевидно, это идеальный вариант. Крупный торговый город, в котором есть несколько медицинских центров…       — Нет, — спокойно, но твёрдо возразил Рубриан. — Вы отвезёте его в Голден-Вэлли.       — Это… Аризона, да? — Ли склонился над картой. — Но Великий Цезарь, ему действительно необходима качественная медицинская помощь. Осмотр опытного нейрохирурга, возможно — повторная операция…       Взгляд наконец выхватил нужную последовательность букв. Как и следовало ожидать, претенциозному названию соответствовала крохотная, почти незаметная точка на карте. Небольшой посёлок на правобережье Колорадо, совсем рядом с границей.       — Я понимаю, друг мой. И понимаю, что лежит на весах. И всё же поверьте: Голден-Вэлли — лучший выбор.       Спорить с Рубрианом не имело смысла. И даже не потому, что подвергать сомнению слова Цезаря — небезопасная затея; ради спасения Феликса Ли готов был и на большее. Да, Денвер — отличный вариант. Идеальный. Только до этого идеального варианта на пятьсот тридцать миль больше. А для Феликса сейчас каждый час, проведённый в дороге — это дополнительный риск.       — Вы уже выходили с кем-либо на связь, скриптор? — осведомился Рубриан. — С Денвером, с Атвудом?       — Пока нет.       — И не надо, — сказал Цезарь. — Голден-Вэлли. Отбой.       И потянулись бесконечные часы ожидания. Винтокрылу нужно было время, чтобы долететь до Альта-Сьерра из Оберна; Феликсу нужно было время, чтобы хоть немного прийти в себя; душному летнему дню нужно было время, чтобы закончиться: в такую жару и здоровому человеку непросто переносить перелёты.       Нет, оставаться в Альта-Сьерра однозначно было опасно. Опаснее, чем транспортировать больного с тяжелейшей ЧМТ. И Атвуду Ли изначально отводил роль запасного варианта. Раз уж в Чикаго не всё гладко (одно «не надо» Рубриана чего стоит!), то с возвращением домой Феликсу лучше повременить… Но и Голден-Вэлли не казался таким уж хорошим решением. Близко, да. А толку — если в Голден-Вэлли нет ни квалифицированных врачей, ни нужной техники? Умереть от сепсиса можно и в окружении преданных друзей.       Ли доверял Рубриану. Точнее — верил в искренность его намерений; знал, что Цезарь сделает всё возможное, чтобы защитить Феликса. Но ведь Рубриан не врач. И как знать, может, он недооценивает серьёзность положения — и искренне считает, что какой-нибудь полевой лекарь Легиона способен поставить Феликса на ноги?       Весь день Ли не отходил от Феликса. Под вечер не выдержал и просто уснул. И снилось ему что-то удивительно лёгкое и грустное. Он куда-то брёл по усыпанной сухими листьями лесной тропинке. Голые ветви деревьев тянулись к пасмурному осеннему небу, низкому и безрадостному. А где-то вдалеке жгли костры — Ли чувствовал знакомый запах дыма. И почему-то вопреки обыкновению горьковатый привкус пепла во рту не вызывал тревоги — наоборот, дарил странное, парадоксальное ощущение покоя. Словно бы всё уже сделано, и спешить больше некуда и незачем. И Арлин в этом сне тоже была — Ли её не видел, но знал, чувствовал, что она где-то рядом…       А потом всё рассыпалось, как пепел, оставив лишь давящую духоту июньской ночи и тихий голос Калида:       — Пора, domine.       Феликс пережил перелёт. О большем странно было и мечтать. Да, он справлялся. Да, показатели по большей части оставались в норме — да здравствуют вазопрессоры и компенсаторные способности молодого крепкого организма. И всё равно Ли не мог отделаться от тревожной навязчивой мысли: слишком рано. И относилась эта мысль, увы, не только к послеоперационной реабилитации.       Голден-Вэлли ожидаемо оказался тем ещё захолустьем — куда безнадёжнее, чем относительно уютный Ламар. За время пути Ли удалось выяснить, что в этом городишке до войны функционировал медицинский центр, который к настоящему моменту благополучно превратился в груду развалин.       — Но может, что-то легионерам оттуда удалось вынести? — с надеждой предположил пилот винтокрыла. — Они ведь тут давно обосновались…       Ли рассеянно кивнул. Даже если люди Цезаря и сумели извлечь из-под развалин пару-тройку автодоков (или, что вероятнее, груду ржавых запчастей) — что толку? Главное ведь — не оборудование, а люди.       Но, к искреннему удивлению Ли, оказалось, что нужные люди в Голден-Вэлли тоже есть.       Винтокрыл встречали несколько солдат в униформе Среднезападного Братства и группа медиков в белых халатах; едва ли лекари Легиона усложняли себе жизнь подобными условностями. И действовали эти врачи вполне профессионально, аккуратно и слаженно. Оценили показания биомонитора, со слов Ли зафиксировали катамнез и немедленно понесли Феликса в операционный блок, расположенный в одном из немногих уцелевших корпусов медцентра. Ли сунулся следом — и вполне закономерно был выставлен за дверь: в стерильной операционной даже самым высокопоставленным дипломатам делать нечего.       Возражать Ли не стал: в конце концов, он действительно уже сделал всё, что мог. К тому же что-то здесь не клеилось. География. И время.       Даже если Рубриан сразу же после беседы со скриптором Хейлом связался с Братством и запросил помощь… От Альта-Сьерра до Голден-Вэлли — двести пятьдесят миль по прямой. От Голден-Вэлли до Атвуда — больше восьмисот. Даже если у Среднезападного Братства всегда наготове дежурный винтокрыл с бригадой полевых медиков — они бы просто не успели прилететь первыми, и всё тут. А они не просто добрались сюда до прибытия Феликса, а ещё и оперблок ухитрились подготовить.       А значит…       Ли обернулся. Рубриан стоял у края парковки, опираясь на трость. Поймав взгляд Ли, Цезарь коротко кивнул — подходи, мол.       Что ж, прятаться было нелепо. Хотя если уж начистоту, сейчас Ли куда больше боялся задавать вопросы, чем держать ответ. Но главный вопрос — один-единственный — разъедал мысли, как кислота, рвался наружу — в обход всех протоколов и правил…       — Значит, Чикаго больше нет? — спросил Ли в упор.       — Тише, друг мой, — во взгляде Рубриана было что-то подозрительно похожее на жалость. — Боюсь, что да.       …Они появились на границе Колорадо вечером семнадцатого июня — группа измученных, обессиленных доходяг без званий и знамён. Людей, которые ещё каких-то пару дней назад с гордостью называли себя солдатами Среднезападного Братства Стали, а теперь бежали, не разбирая дороги, от самого Додж-Сити — пешком, практически безоружные.       На их аванпост напали свои же. Братья из Чикаго. Потребовали срочно прекратить выполнение всех служебных обязанностей и в полном составе, всем отделением, явиться в Бункер Альфа. И в ответ на закономерный и ожидаемый отказ применили оружие. Мутантов уничтожили на месте, без жалости и колебаний, а людей захватили в плен. Не гнушались ничем: в ход пошли и светошумовые гранаты, и усыпляющий газ. А самые упорные удостоились пули в лоб.       — Мне сообщили об этом инциденте ровно через два часа после вашего вылета, — объяснил Рубриан. — И я решил, что будет лучше, если Феликс узнает обо всём уже после штурма Альта-Сьерра. К тому же обстоятельства сложились так, что судьба этих беженцев решилась без моего участия — в тот самый момент, когда мои люди приняли их на землях Легиона, дали им кров и пообещали защиту от преследователей. Возможно, это решение было импульсивным и необдуманным, но нарушать данную клятву… Мы ведь не плутократы, друг мой.       — Как такое могло получиться? — тихо спросил Ли.       — Здесь мы все просчитались, — Рубриан вздохнул. — Абсолютно все. И ваш Старейшина, когда он недооценил опасность, исходящую от Лост-Хиллз. И я, когда решил, что Западное Братство сейчас сосредоточит все усилия на южном театре военных действий, а выяснение отношений с мятежным отделением отложит на потом… Мы просто упустили Чикаго из виду. Потому что нам так было удобно.       Ли молча кивнул. А с чем тут можно было поспорить? Про Чикаго действительно все забыли. И он тоже. Да, подозрения Феликса нельзя было списывать со счётов — но, откровенно говоря, Ли ожидал столкнуться в Бункере Альфа с чем-то постижимым. С подковёрными интригами, с очередной Рози Ламберт — или уж, на худой конец, с более или менее неуклюжей попыткой переворота… Но не с этим.       — То есть они использовали «Бернадетт» на своих же братьях, — медленно подытожил Ли. — Феликс… Вы сами ему скажете?       — А вы считаете, ему пока рано об этом знать?       — Нет. Самое время. Плохие новости никогда не бывают кстати.       — Точно, — Рубриан печально улыбнулся. — Но, по счастью, у меня нет необходимости пересказывать историю с чужих слов. У нас есть свидетель. Инквизитор Селларс. Эта женщина видела и знает больше, чем остальные беженцы. Дождёмся, пока Феликс придёт в себя — и она сама обо всём расскажет.       Инквизитор Селларс оказалась немолодой женщиной с грубым голосом, обветренной до красноты кожей и манерами бывалого вояки. Тем весомее выглядели слёзы на иссечённом морщинами лице.       У Лост-Хиллз на всё ушло меньше месяца. Конечно, подготовительный этап — по внедрению агентов и подготовке оборудования — начался намного раньше. Но точка невозврата наступила именно после отъезда делегации Деккера на Восточное Побережье.       Девятнадцатого мая генерал Аригула объявил в Бункере Альфа строгий карантин: среди личного состава было зафиксировано несколько случаев вирусного менингита. Требование никого не удивило: все помнили недавнюю вспышку Новой Чумы и понимали, что куда лучше перестраховаться и локализовать очаг заражения, чем столкнуться с очередной эпидемией. Да, проблемы с поставками оружия и припасов никому оптимизма не добавляли, как и тревога за братьев, оставшихся в Бункере. Но генерал Аригула неоднократно выходил на связь с главами отделений. Говорил, что врачи держат ситуацию под строгим контролем, что распространение вируса удалось сдержать, а все заболевшие получают лечение, и процент летальных исходов минимален… И некоторые бойцы после этих выступлений даже не считали нужным скрывать зависть по отношению к тем, кто остался в Бункере Альфа: как же, отсиживаются, бездельники, пока остальные выполняют за них всю работу…       А там творился ад.       Каждый день медики брали вирусные пробы и уводили в лазарет одну группу солдат за другой — для проведения окончательной диагностики. А сами проводили операции по внедрению чипа. Это был чёртов конвейер: по тридцать, по пятьдесят человек в день… Само собой, случались и неудачи. Много неудач.       — И никто ничего не заподозрил? — недоверчиво спросил Ли. — Хорошо, предположим, внутри Бункера Альфа агентам Лост-Хиллс удалось установить свои порядки. Но как же… остальные? Те, кто ожидал снаружи?       — Мы ведь ничего не знали о «Бернадетт», сэр, — Селларс развела руками. — Но если бы и знали… Ну кто мог предположить, что наши же братья так поступят с нами? Тем более связь с Бункером Альфа не обрывалась ни на день. С нами говорили, наши отчёты не улетали в пустоту — на них реагировали. Да, иногда с запозданием — но мы же понимали, что людям в Бункере и так несладко приходится. Все распоряжения, которые мы получали, были разумными и трезвыми, я вас уверяю. А уж придираться к тому, что голос командира какой-то не такой… — она снова смахнула слёзы. — Одиннадцатого июня генерал Аригула объявил общий сбор в Крепости. Конечно, абсолютно все явиться не могли — у нас, знаете ли, три с половиной штата под контролем. Так что восемьсот шестьдесят пять человек остались на местах — для выполнения повседневных обязанностей. А остальные направились в Бункер Альфа. И я в том числе.       Селларс замолчала.       — Они использовали усыпляющий газ, — сказала она наконец. — Согнали всех на нижний уровень, заперли двери, и… Там нас и держали всё время. Они заранее вынесли всю мебель, отключили все коммуникации. Не было ни пищи, ни воды, а оружие мы сдали на входе. Нас уводили наверх группами по несколько человек. Использовали всё тот же газ; мы просто отключались, а когда приходили в себя — понимали, что нас уже меньше…       …Им удалось бежать только на четвёртый день. Они голыми руками содрали со стен обшивку, чтобы разжиться хоть каким-то подобием оружия. Добрались до вентиляционной шахты, заткнули воздуховод собственной одеждой. Притворились спящими — и, когда двери в очередной раз открылись, напали на вооружённых охранников…       Из полусотни бунтовщиков выбрались только трое. Одного серьёзно ранили; он не успел добраться даже до выхода из Бункера.       — Второй сейчас в Форте Коллинс, — Селларс всхлипнула. — Я бы хотела привести его сюда. Но он сейчас в таком состоянии, что… Сошёл с ума, проще говоря. Там ведь повсюду трупы тех, кто не пережил операцию. Валяются прямо на полу, на лестницах… Их некому было убирать. Да и незачем, вроде как. И мы шли прямо по ним… — она зажмурилась.       — И вас не задержали? — спросил Рубриан.       — Они ведь ушли, сэр, — Селларс покачала головой. — Не все, конечно, но большая часть. Опустошили наш арсенал, реквизировали все средства перемещения. И отправились… полагаю, на юг.       — То есть сейчас в Крепости почти никого нет? — тихо спросил Феликс.       Ли поймал настороженный взгляд Рубриана.       — Сэр, «почти никого» — это как минимум полторы тысячи человек, — Селларс покачала головой. — Там ведь сейчас и те, кто восстанавливается после операции, и те, кто за ними присматривает. Да, большая часть из них сейчас не сможет сражаться в полную силу, но их тоже надо принять во внимание. А у нас в распоряжении… Я даже не могу сказать с точностью. Кто-то затаился, кто-то пропал без вести. Мы собираем людей в Форте Коллинс. Там сейчас порядка четырёхсот человек. Многие ранены. Оружия… практически нет.       — А у вас есть лидер? — спросил Феликс. — Или хотя бы человек, который всё это координирует?       Селларс медленно покачала головой.       — Ясно, — Феликс прикрыл глаза. — Можно мне… подумать?       — Слишком рано, — вздохнул Рубриан, оказавшись за дверью операционной. — Я действительно хотел, чтобы он набрался опыта. Он многому мог научиться у Аригулы. Но теперь… Он ведь прав. Выбора действительно нет. Это его война.       — И если он одержит победу, то станет Старейшиной в восемнадцать лет, — кивнул Ли.       — Я, наверное, знаю, о чём вы думаете, друг мой, — отозвался Рубриан после недолгого молчания. — Выдержит ли он? Готов ли? Но у меня нет ответа.       Мэксон, подумал Ли. Мэксону было шестнадцать, когда он занял место Сары Лайонс. Всего-то на год меньше. И тоже — столько надежд, столько ожиданий…       — Я только одного не пойму, — Рубриан покачал головой. — Почему они сделали это именно так — грубо, грязно, несвоевременно? Жестокость извинительна. Тупость и подлость оправдать невозможно. И я не представляю, как от такого можно отмыться. Теперь каждый рекрут десять раз подумает, а нужно ли ему связываться с организацией, которая пожирает своих сыновей, как дикая свинья. Знаете, друг мой, даже если бы я задался целью уничтожить Братство изнутри — я не смог бы действовать эффективнее, чем Совет Старейшин, — Рубриан понизил голос. — Посеять раздор между отделениями, уничтожить несколько тысяч абсолютно лояльных солдат… Да, солдаты гибнут постоянно. Такова их участь. Но есть же разница, вы понимаете. Между неумелым руководством армией — от этого, увы, никто не застрахован, — и жертвоприношением, равно циничным и бессмысленным… Лионель?       Ли стоял, глядя в стену — не в силах пошевелиться, не в силах вымолвить хотя бы слово.       Он понял. Он наконец понял всё от начала и до конца.       Нельзя сказать, чтобы в последние полвека дела у Западного Братства шли так уж хорошо. Но и катастрофическим положение Лост-Хиллс нельзя было назвать. Спокойные, стабильные отношения с НКР из разряда «кто старое помянет, тому глаз вон». Старые заслуги, старые грехи. Ни амбиций, ни перспектив. И, конечно, было что-то ироничное в том, что именно это отделение — самое слабое, самое малочисленное, — по инерции продолжало считаться настоящим Братством. Как в той поговорке — про королеву, которая царствует, но не правит.       И вдруг за считанные годы Калифорнийское отделение сбросило оковы летаргии и резко изменило курс. Начало проворачивать интриги — с переменным успехом, но с неизменной интенсивностью. И если Ламберт до поры до времени действовала на удивление эффективно, то действия Совета Старейшин в Чикаго были способны вызвать у кого угодно только отчаяние…       И ненависть.       Как и вся эта затея с «Бернадетт».       Всё это время Ли задавал себе вопрос — как могут Старейшины из Лост-Хиллз быть настолько слепы? Как они могут не понимать, к какой катастрофе подталкивают Братство? И сам не замечал очевидного.       Они не кукловоды, а точно такие же марионетки — как несчастный Мёрфи, как хороший мальчик Шилдс и его коллеги из Нью-Хейвена. А тот, кто подчинил их своей воле… Что ж, о нём можно было сказать только одно. Это человек, который искренне и глубоко ненавидит Братство.       И при этом является его частью.       — Я должен доложить обо всём Мэксону, — пробормотал Ли вздохнул. — О том, что происходит в Чикаго.       — Да, безусловно, — Рубриан не стал возражать. — Но как, по-вашему, Мэксон — справится? Ещё и с этим?       — Это его долг, domine, — невесело усмехнулся Ли.       — Что ж, как и было сказано — omnia mutantur, — Рубриан вздохнул. — Хотелось бы, конечно, верить, что nihil interit. Но ведь это не так.       Дверь операционной приоткрылась — и Ли невольно вздрогнул. Вот оно.       — Он готов, domine, — сказал Калид.       В палате за эти пять минут ничего не изменилось — разве что на лице инквизитора Селларс появилось слабое подобие улыбки.       — Великий Цезарь, — проговорил Феликс. — Если Среднезападное Братство Стали захочет очистить Чикаго от узурпаторов — можем ли мы рассчитывать на помощь Легиона?       — Да, — сказал Рубриан.       Прошлый разговор с Мэксоном не оставил после себя ничего, кроме глубокого отчаяния и злости — не на самого Мэксона, как ни странно. На Братство Стали, которое изо всех сил мчится навстречу катастрофе и ничего не может противопоставить силе инерции. На Квинлана, который ушёл не то слишком рано, не то слишком поздно, но однозначно не вовремя…       На этот раз злости не было. Отчаяние — да, никуда не делось.       — Мы не можем вернуться, Хейл, — сказал Мэксон, выслушав Ли. — Мы уже перешли Рубикон. Раз войска из Чикаго направляются на юг — значит, наш долг быть там и встретить их во всеоружии.        — И оставить Столичную Пустошь без защиты? — Ли понимал, что перегибает палку — но, чёрт возьми, Мэксон первый начал! — Старейшина, Цитадель сейчас так же беззащитна, как и Бункер Альфа. Лост-Хиллз может нанести удар в любой момент.       — Уже, — тяжело сказал Мэксон. — Они уже нанесли удар, Хейл. Фариас, член Совета Старейшин, организовал побег Ламберт. Паладин Варгас, которому я доверил поддержание порядка в Цитадели, со своей задачей не справился. Твой племянник возглавил погоню за Ламберт; он тоже не преуспел.       Фариас. Имя впечаталось в память так быстро и беспощадно, что Ли сразу понял, почувствовал: это он.       — То есть Роджер действовал в обход указаний Варгаса? — осторожно уточнил Ли.       — И продолжает гнуть свою линию, — интонация Мэксона была подозрительно похожа на одобрение. — Он так и не вернулся в Цитадель. Обосновался в Грейдиче, собрал вокруг себя единомышленников.       — На него это не похоже, — Ли нахмурился. — Скорее всего, Варгас просто не оставил ему выбора.       — Так и есть, — подтвердил Мэксон. — Но это не снимает с него ответственности за провал.       Ли впился пальцами в разнывшиеся виски. История повторяется.       — Старейшина, но ведь так нельзя, — это беспомощное «так нельзя» вырвалось против воли. — Это чёрт знает что такое. Вы должны приказать Варгасу…       — Тебе я ничего не должен, — отрезал Мэксон. — И перед тем, как принять решение, мне нужно лично во всём разобраться. Пока что я не могу поддержать ни одну из сторон.       — То есть всё остаётся как есть? — недоверчиво спросил Ли.       — Да. Варгас получил предупреждение, твой племянник — тоже. Раз уж они упустили беглецов, им приказано вернуться к исполнению повседневных обязанностей. «Виндикта» всё ещё представляет угрозу, и людям Столичной Пустоши по-прежнему нужна наша помощь.       Вот интересно, он и правда до сих пор в это верит?       — Они все не оправдали моих надежд в равной мере, Хейл. Но от тебя я ожидаю большего. Не подведи. И… направляйся в Луизиану. Ты нужен мне здесь.       Это «ты нужен мне» должно было прозвучать грозно и требовательно. А прозвучало — жалко. Как просьба о помощи. Что ж, неудивительно. Мэксон сейчас идёт — впервые в жизни — той дорогой, которую вроде бы как выбрал сам, — а за его спиной всё рассыпается в прах, и Мэксон, на его беду, всё видит, всё понимает — только вот поделать ничего не может…       И Ли подумал: в каком он всё-таки же отчаянии, раз принял этот издевательский прощальный подарок от Квинлана. Согласился заменить учителя на ученика, прекрасно понимая, что Квинлан всё просчитал, расписал и эту партитуру — для них обоих, для сводных братьев, пристёгнутых друг к другу ржавой цепью общей ненависти и общего долга…       — Хорошо, — кивнул Ли. — Значит, я буду там. Отбой.       Ли одного не мог понять: вот как это получилось? Мэксон — прославленный герой Пустоши, великий полководец, защитник человечества, всеобщий любимец, — абсолютно, беспросветно одинок. А Ли Хейл, дезертир и наркоман, если уж не говорить о прочих милых личностных особенностях, находится в окружении людей, которые относятся к нему незаслуженно хорошо.       — Мистер Хейл, вам ведь понадобится помощь в Луизиане…– тревожно пробормотал Феликс. — Я сейчас, конечно, не располагаю достаточным количеством людей. Но, думаю, хотя бы полсотни бойцов…       — Ну уж нет, — решительно перебил его Ли. — Этого ещё не хватало. У тебя сейчас и без того достаточно забот. Ты ведь не станешь затягивать со штурмом Бункера Альфа?       — Они опасны, мистер Хейл, — Феликс поднял взгляд. — Скоро они поймут, что для осуществления их плана людей им категорически не хватает. Многие солдаты просто не пережили операцию, и нет никаких гарантий, что у выживших чип будет функционировать должным образом. Так что скоро они начнут задействовать мирное население. А этого уже нельзя допустить.       — Да, у Братства всегда был отличный аппетит, — согласился Ли.       — Они опасны, — повторил Феликс. — И сейчас они слабы. Так что мы, полагаю, сможем отбить Бункер Альфа.       — Мы — это… Стальной Легион?       — Я не знаю, — Феликс слабо улыбнулся. — Ещё не думал над названием… и не уверен, что сейчас это важно. Я просто хочу сделать то, что должно, domine. Защитить людей. И спасти то, что осталось от Братства.       — Fiat, — кивнул Ли. — Только будь осторожен. И слушайся Калида.       — Но ведь Калид…       — Мы с ним всё обсудили, — успокоил Ли мальчишку. — Сейчас его место рядом с тобой. Это не подарок, не одолжение. Просто проявление здравого смысла.       Феликс, забывшись, кивнул — и скривился от боли. Ли тревожно покосился на экран биомонитора.       — Всё в порядке, мистер Хейл, — Феликс устало прикрыл глаза. — Это ведь вы проводили операцию.       Ли предпочёл бы её не проводить. По многим причинам.       — То видео… Ты уже успел его посмотреть? — осведомился он. Сам не понимая, почему: ну просмотрит он его не сегодня, а завтра или через неделю — какая разница? Но ответ был почему-то исключительно, невероятно важен.       — Я отдал запись Цезарю, — равнодушно ответил Феликс. — Возможно, он когда-нибудь её просмотрит. Если сочтёт нужным. Я — не считаю.       — Почему? — только и спросил Ли.       — Потому что я вам верю. Вам и Калиду, который подтвердил, что вы не использовали «Бернадетт». И если вдруг окажется, что вы оба мне лгали — то всё, что я делаю, и всё, что собираюсь сделать, в принципе лишено смысла.       Вот ведь максималист, беззлобно подумал Ли. Впрочем, ладно. Рубриан слишком умён, чтобы просто так выбросить залог спокойствия будущего Цезаря.       — Я же обещал тебе помочь, — Ли нахмурился. — А вместо этого — уезжаю. А потом ещё и Калида заберу…       — Он ведь не вещь, мистер Хейл, — Феликс улыбнулся. — Он сам решает, кому служить. И я тоже не вещь, которую нужно беречь. Я справлюсь. Не волнуйтесь, правда. Справлюсь.       Это прозвучало более чем самонадеянно — в исполнении мальчишки, который ещё позавчера пытался умереть на операционном столе лаборатории в Альта-Сьерра, а теперь, едва придя в сознание, собрался возглавить сложнейшую кампанию…       Наверное, Ли начал понимать Квинлана. Уходить — тяжело. Почти невозможно. Особенно — уходить, когда так хочется забрать хотя бы часть ноши; ему ведь всего восемнадцать…       — Конечно, справишься, — Ли кивнул. — Даже не сомневаюсь.

***

      Виктор начал издалека. Ничего удивительного: Леграны всегда предпочитали обходные тропки.       — Для начала, миссис Хейл, я бы хотел извиниться за наше вмешательство в дела Братства, — особого раскаяния на его лице Арлин не заметила, ну да и ладно. — Около четырёх с половиной лет назад мы получили из надёжного источника информацию о том, что Восточное Братство Стали планирует дальнейшее расширение на юг. Так как это напрямую затрагивало наши интересы, мы сочли нужным подстраховаться. Наш агент внедрился в одно из отделений Братства, чтобы держать ситуацию под контролем.        — Чалмерс? — догадалась Арлин.       — Да, — кивнул Виктор. — Эта операция не делает нам чести, согласен. Но на внедрение было совсем мало времени, и действовать приходилось в спешке.       — Но если Чалмерс ваш агент, почему он тогда вёл себя так, будто никогда в жизни не был в Новом Орлеане? — опешила Арлин.       — А он там и не был, — Виктор пожал плечами. — Нет, серьёзно. Он родом из Майами.       — Но это же рядом!       — Миссис Хейл, а вам когда-нибудь доводилось посещать Балтимор? — с невинным видом осведомился Виктор.       — Нет, — Арлин нахмурилась. — И какое отношение…       — От Вашингтона до Балтимора — тридцать пять миль по прямой. От Нового Орлеана до Майами — около шестисот шестидесяти миль.       — Ясно, — проворчала она. — А вы, как я посмотрю, хорошо разбираетесь в географии Восточного Побережья.       — Работа такая, — скромно отозвался Виктор. — Думаю, мистер Хейл тоже немало знает о Содружестве Залива.       — И, конечно же, Чалмерс — не единственный ваш агент, — Арлин тяжело вздохнула. — И сколько ещё диверсантов…       — Разве это можно назвать диверсией? — спокойно спросил Виктор. — Даже с учётом… усовершенствований Чалмерса ваши «Астроны» были способны вести боевые действия. Где угодно. За исключением Луизианы. Это не нападение, а мера предосторожности. Думаю, вы видите разницу, миссис Хейл.       Что миссис Хейл видела, так это отменно хитрого и опасного сукина сына.       — Позвольте мне внести ясность, — на секунду дежурная улыбка сползла с лица Виктора. — Нам не нужна война. И активное присутствие Братства Стали в Содружестве Залива нам тоже не нужно. Новоорлеанский филиал — да, пусть остаётся. Но спасать нас от гулей — это уже лишнее. Правда.       — И от «Виндикты» вас тоже спасать не надо? — со злостью спросила Арлин. — Или вы в Содружестве Залива все заговорённые, и Чума вам нипочём?       — «Виндикта»… — Виктор вздохнул. — Видите ли, миссис Хейл, по отдельности что с Братством, что с «Виндиктой» можно вести дела. За всё время их деятельности во Флориде и Луизиане эти фанатики никому не причинили вреда. Проводили свои собрания, изредка организовывали какие-то митинги — гульская гордость, все дела. Ну по мне, так пусть и гордятся, если считают, что есть чем. В строго отведённом месте и в строго отведённое время. А гонять их — да зачем бы? Это худшее, что мы могли бы предпринять: собственноручно сплести им терновый венец, о котором они так мечтают, дать повод к атаке… К тому же вы ведь прекрасно знаете, что гулей у нас немало. На данный момент — почти семнадцать тысяч. И они разные. Очень разные. Есть, скажем так, типичные представители своей расы. Обитатели трущоб, маргиналы всех мастей. А есть и вполне респектабельные члены социума. Например, Арчибальд Моро.       — Тот фабрикант? — Арлин поморщилась. — Он что, гуль?       — Да. У него в подчинении восемь тысяч сотрудников, причём гули составляют весьма малую часть от общего количества. И когда у нас завелась «Виндикта», Моро был самым яростным её противником. Считал, что это серьёзная угроза для всей гульской диаспоры в Содружестве Залива. И он — я уж не знаю, как ему это удалось, — сумел настоять на личной встрече с Робертом, лидером этой секты. Убедил его приехать в Луизиану. Встреча, конечно, была строго конфиденциальной, но…       — Вы подсуетились, — догадалась Арлин.       — Именно, — Виктор кивнул. — Многого мы не узнали, но, по крайней мере, смогли его увидеть. Мне ещё тогда показалось ироничным, что глава «Виндикты» — не гуль, а человек, но я тогда счёл, что это просто занятный идеологический выверт. Но каково же было наше удивление, когда два дня назад с нами на связь вышел наш агент из Цитадели и сообщил, что Роберт собственной персоной объявился в Цитадели — но в совершенно ином, так сказать, амплуа.       — Имя, — потребовала Арлин.       — Агента? — Виктор улыбнулся. — Но вы с ним уже знакомы, миссис Хейл. Скриптор Гамильтон.       — И вы вот так легко его сдаёте?       — Чтобы доказать искренность наших намерений, — Виктор покачал головой. — Арлин, я ещё раз повторю — хоть сотню раз, если потребуется. Нам не нужна эта война. И поверьте, вам она тоже не нужна. Нам она принесёт много горя, отбросит регион в развитии на несколько лет назад — но мы всё-таки выстоим. А вот Братство она попросту уничтожит. Добьёт. Вы ведь сейчас и так у последней черты, согласитесь. И будет обидно, если многолетняя история вашего ордена закончится бесславно проигранной войной.       Слава богу, он не улыбался.       — И кого же мистер Гамильтон повстречал в нетипичном амплуа? — угрюмо поинтересовалась Арлин.       — И его имя вам тоже известно. Тот, кого мы знаем как Роберта, отца-основателя «Виндикты», и Старейшина Фариас — это один и тот же человек. Ошибки быть не может.       Арлин сидела как громом поражённая.       Чёрт, но… это же всё меняло. До неузнаваемости. Значит, на самом деле он явился в Цитадель за Далией, а Ламберт забрал с собой в качестве пленницы…       — Безусловно, вам надо доложить об этом вашему Старейшине, — кивнул Виктор. — И — столь же безусловно — вы смело можете ссылаться на меня. Но наша проблема, как вы понимаете, в отсутствии фактических доказательств. Есть показания агента… Гамильтона, — давайте так, для простоты. Есть свидетельства другого агента — того, что видел Роберта во время встречи с Моро. Но это всего лишь слова. А Братство обычно словам не верит.       — Значит, им придётся изменить этой традиции, — Арлин уставилась на карту на стене. — Раз уж беглецов мы упустили… Упустили же?       — Увы, — Виктор развёл руками.       — Значит, мы летим в Новый Орлеан?       — Да, — на этот раз в безупречной улыбке Виктора промелькнуло что-то человеческое. — Но лично я перед этим хотел бы заглянуть в Батон-Руж, навестить семью.       Трястись ещё десять часов на чудо-внедорожнике Илая Арлин не пришлось: Виктор милостиво согласился подбросить миссис Хейл до фермы Бринков на личном винтокрыле.       Такую машину Арлин видела впервые. Безусловно, это была какая-то модификация XVB 02, но исходную модель она превосходила решительно во всём: лёгкая, маневренная, быстрая… Арлин невольно испытала что-то наподобие ревности: этот винтокрыл должны были изобрести в Братстве, чёрт возьми! И, уж наверное, изобрели бы, если бы не постоянные войны, — умников в Ордене Щита хоть отбавляй. А вот откуда взялись светлые головы и золотые руки в Содружестве Залива — это уже интересно… Но Виктор в ответ на все расспросы лишь загадочно улыбался и пускался в пространные размышления о неминуемом торжестве прогресса.       В Датч-Гэп их встретили с распростёртыми объятиями: ну ещё бы, сто тысяч! Провожать дорогих гостей высыпали все жители посёлка от мала до велика. Ещё вчера Арлин всерьёз опасалась, что к моменту вылета недосчитается кого-то из солдат — напрасно: состав отряда не только не сократился, но даже и пополнился за счёт юного дарования Тимми Бринка.       С пунктом назначения определиться помог всё тот же Виктор: напомнил Арлин, что к северу от Нового Орлеана есть небольшой городок, Азака, где винтокрыл сможет приземлиться, не привлекая лишнего внимания, и дождаться прибытия «Вателина» в новоорлеанскую гавань. Безопасность отряда Виктор гарантировал: восемьдесят процентов жителей Азаки работали на фабрике, принадлежащей Леграну.       — А вы, миссис Хейл, можете составить мне компанию, — предложил Виктор. — Заглянете в Батон-Руж на пару часов? Вы ведь там раньше жили, насколько мне известно.       И Арлин, поразмыслив, приняла приглашение. Во-первых, хитрого чёрта не следовало терять из вида. А во-вторых…       Ей просто хотелось ещё раз увидеть Батон-Руж. Ещё раз пройтись по тенистым извилистым улочкам, вдохнуть полной грудью этот воздух — плотный и густой, почти осязаемый… Пройти по своим же следам.       За шесть лет в Батон-Руж изменилось многое. Окраины города обросли новыми кварталами, главную улицу заасфальтировали, а поголовье бродячих собак, которых так боялась Сью, свелось, похоже, к абсолютному нулю. А что осталось? Москиты, конечно. Без москитов Луизиана стала бы раем на земле — а так ничего, терпимо. Резные листья пальм, узорчатые тени, пляшущие на кирпичных стенах домов. Сладковатый ветер с болот. Уличные музыканты на Парк-Плаза.       Само собой, Арлин предпочла бы вернуться сюда в одиночестве. Но в конце концов, в прошлый раз она тоже шла по этим улицам не одна: от ратуши до дома Леграна её провожал какой-то не в меру разговорчивый клерк с уймой бесценных советов о том, как произвести впечатление на будущего работодателя… Ни одним из этих советов Арлин не воспользовалась: пока другие соискатели наперебой рассказывали, как они хороши, Арлин просто в одиночку расстреляла все мишени, расставленные на заднем дворе — а потом уложила мордой в пол конкурента, недовольного нарушением протокола… В тот день она безумно гордилась собой: как же, мисс Барретт круче всех! И только сейчас она начала понимать, что остальные соискатели её тогда просто пожалели. Увидели, как отчаянно ей нужна эта работа, и решили пощадить гордость нахальной девицы.       — Как поживает мистер Легран? — спросила Арлин. Раньше надо было поинтересоваться, конечно, — ну да что уж теперь…       — Умер, — коротко ответил Виктор. — Три года назад.       Что ж, этого следовало ожидать. Он давно жаловался на сердце, да и возраст брал своё: всё-таки Сью была поздним ребёнком. Но про Сью Арлин спросить уже не решилась. Хотя, наверное, всё у неё в порядке: мистер Легран нипочём не позволил бы себе умереть, не пристроив дочку в надёжные руки.       — Уже скоро, — сказал Виктор, когда они миновали Борегар-Таун. — Нам на Сен-Филипс стрит.       И, не давая Арлин опомниться, свернул на знакомую улицу и решительно направился к более чем знакомому трёхэтажному особняку из белого кирпича.       — Подождите, — растерялась Арлин. — Так что, теперь вы тут живёте? А… прежняя хозяйка?       Двери дома распахнулись. На улицу выскочили две белокурые девочки-близняшки лет четырёх — и с радостным визгом бросились навстречу Виктору. А следом за ними на крыльцо вышла Сью — в простеньком домашнем платье, босиком. Остановилась на верхней ступеньке, поднесла ладонь козырьком ко лбу — да так и застыла.       — А ведь я говорил, что у нас сегодня гости, — донёсся до Арлин, как сквозь туман, весёлый голос Виктора.       — Лин… — Сью неуверенно, но радостно улыбнулась. — Это правда ты? Боже мой. С ума сойти. Где же вы с Виком встретились?       — В Фейетвилле, — Арлин криво улыбнулась. — Он дал мне сто тысяч на спасение репутации Братства.       — А этого хватит? — растерянно спросила Сью — и смущённо зарделась. — То есть… Я не это имела в виду. Просто… ну… деньги у нас есть, ты же знаешь, мы тебе никогда ни в чём не откажем, мы с Виком стольким тебе обязаны…       — Точно, — подтвердил Виктор, подхватив одну из девочек на руки. — Так что там с ужином, солнышко?       — Всё готово, — Сью уставилась на Арлин тем радостно-растерянным взглядом, от которого раньше замирало сердце — а теперь только где-то на дне души шевельнулась грусть. — Лин, поужинаешь с нами? Пожалуйста!       Ужин оказался не таким уж и скверным. Обошлось без неловких моментов, слишком продолжительных пауз и прочей тягостной ахинеи, которую Арлин ненавидела всей душой.       — Мы тебе обязательно поможем, — решительно заявила Сью, раскладывая рагу по тарелкам. — Поможем поймать этого негодяя, и со всем остальным — тоже… Правда, Вик?       — Зависит от того, что подразумевается под «остальным», — Виктор ловко подхватил вилку, которую смахнула со стола одна из девочек.       — Вот вредина, — Сью покачала головой. — Нет, Лин, ты не переживай ни о чём. Вик действительно ничего не имеет против Братства.       — А что, должен?.. — Арлин мрачно усмехнулась.       — Ну, наверное, не такой уж это и секрет… — Сью покосилась на мужа. — Он же из Анклава.       — Строго говоря, нет, — невозмутимо отозвался Виктор. — Мои родители — да, из Анклава. А мне и трёх лет не исполнилось, когда Рейвен-Рок был уничтожен. Выжившие тогда разбрелись по всей Пустоши, а несколько семей обосновались здесь, в Луизиане. Моя — в том числе. И когда мистер Легран формировал свою службу безопасности, он обратился к нам. Главным и, как я помню, единственным условием с его стороны было отсутствие реваншистских настроений… — он пожал плечами. — Но что тут воскрешать? Анклава больше нет. Зато есть знания и опыт. И есть Содружество Залива, которое нуждалось и нуждается в людях, способных сделать его лучше. Вот, собственно, и всё.       Сью кивнула.       И ведь у всех всё хорошо, подумала Арлин, глядя на её чистую радостную улыбку. У Сью. У Батон-Руж. У всей Луизианы, видимо. А что было бы, если бы блудная мисс Барретт вернулась тогда в Луизиану, приняв предложение папаши Леграна?       И вдруг поняла, что даже не хочет себе этого представлять.       — Вы извините, — она поднялась из-за стола. — Но мне, наверное, уже пора. Только для начала хотелось бы связаться с Азакой. Узнать, добрались ли остальные.       — Конечно! — Сью улыбнулась. — Рация у Вика в кабинете.       — А кабинет…       — На первом этаже в конце коридора, — Сью смутилась. — Там, где раньше твоя комната была.       — Ясно, — кивнула Арлин. — И что, мне туда можно?       — Ну конечно! — Сью всплеснула руками. — Тебя проводить?       — Да не надо, — Арлин махнула рукой. — Найду дорогу.       Конечно же, в комнате многое изменилось. На месте кровати теперь стоял гигантский книжный шкаф. На окне появилась решётка — а раньше Арлин так любила, пока все спят, выбраться в сад, залезть на балкон второго этажа и дожидаться там, пока проснётся одна спящая красавица. Или просто сидеть на подоконнике, свесив ноги, и смотреть, как над сонной Миссисипи восходит солнце…       Она машинально подняла с пола игрушку, забытую кем-то из девчонок Сью. И замерла посреди кабинета — с тряпичной куклой в руках, максимально уязвимая, беззащитная перед прошлым и перед будущим. И вроде как и жалеть тут не о чем, совершенно не о чем — а всё равно слёзы на глаза наворачиваются…       Арлин сердито мотнула головой, стряхивая морок. Обещанная рация стояла на столе — как спасительный портал из прошлого в настоящее.       Переговоры не заняли и двух минут. Винтокрыл Кука благополучно приземлился в Азаке. Солдат встретили и накормили; Гамильтону удалось выйти на связь с «Вателином». Там подтвердили, что отряду до прибытия основных сил Братства лучше не соваться в Новый Орлеан, а переждать ночь в лояльном поселении.       Вот и всё, в принципе. И можно уходить.       Сью заглянула в приоткрытую дверь комнаты. Осторожно, неуверенно. Как всегда.       — Заходи, — отозвалась Арлин. — Виктор с тобой?       — Нет, его срочно вызвали куда-то, — Сью покачала головой. Волосы она — то ли осознанно, то ли нарочно, — зачесала назад, и теперь был отчётливо виден бледный край шрама на виске. — Я тут подумала — а ведь я тебя даже не поблагодарила. Если бы ты тогда не пришла за мной в Пойнт-Лукаут, если бы не выяснила всю правду про чип — я не знаю, что бы со мной было. Правда, и подумать боюсь.       — Это Ли всё выяснил, — Арлин пожала плечами. — Так что с благодарностью ты не по адресу.       — И всё равно. Спасибо тебе, — тихо сказала Сью. — За Пойнт-Лукаут. И за остальное.       — За то, что не вернулась потом в Луизиану и не испортила всё на свете? — усмехнулась Арлин.       — Нет, ну что ты. Мы тут тебе всегда рады, — Сью смущённо уставилась себе под ноги. — Просто… Я поговорила с Виком. Он темнит, как всегда — но у Братства сейчас дела плохи, да?       — Плохи? — Арлин усмехнулась. — Да, блин. Хуже некуда.       Она плюхнулась на диван. Привычным жестом вытащила из кармана пачку сигарет. Вопросительно покосилась на Сью.       — Да боже мой! — Сью всплеснула руками. — Кури сколько хочешь.       Она поднялась на цыпочки. Сняла с верхней полки стеллажа тяжёлую хрустальную пепельницу. Смахнула с неё пыль, осторожно протянула Арлин.       — Мы здесь всегда тебе рады, — повторила она. — И тебе, и твоей семье. Мужу, мальчикам… Ты можешь просто привезти их сюда, Лин. В любой момент. И — сама понимаешь — вам ни в чём не придётся нуждаться. А Братство… знаешь, и чёрт с ним. Пусть тонет.       — Ох, Сью, — Арлин покачала головой.       — Лин, но ты же всегда ненавидела Братство, — Сью присела рядом. — Мэксона, всю эту мерзкую военщину… Это всё из-за твоего мужа, да? Из-за Ли? Не переживай, Вик найдёт для него работу.       — Не думаю, что он согласится, — Арлин втянула горький дым. — Но спасибо за предложение.       — Но хоть что-то же я могу для тебя сделать? — жалобно спросила Сью. — Хоть какую-то малость?       — Звучит заманчиво, — проворчала Арлин. И с трудом сдержала горькую усмешку при виде растерянности, промелькнувшей во взгляде Сью. — Нет, ничего противозаконного. И ничего аморального. Помнишь, у тебя когда-то были карты…       — Таро? — просияла Сью. — Да, конечно. Сейчас принесу!       Она выбежала из комнаты. Вернулась минут через пять — с пыльной коробкой и паутиной в волосах.       — Давно уже не до того было, — смущённо объяснила она, разворачивая цветастый шёлковый платок и вытаскивая на свет божий затрёпанную колоду. — Дети, сама знаешь…       — Знаю, — улыбнулась Арлин. — Мне так, что-нибудь простенькое. На ближайшее будущее.       — Хорошо, — Сью протянула Арлин колоду. — Только надо…       — Сосредоточиться, — кивнула Арлин. — Помню.       Она и в самом деле всё это помнила. Как Сью, наморщив нос, листает книжечку с толкованиями карт, чертит в блокноте какие-то мудрёные схемы и разглядывает в комбинациях карт такие затейливые извивы судьбы, что любой писатель обзавидовался бы. Правда, «Бернадетт» ни в одном из них не фигурировала. И Джерри Полсон — тоже.       — Вытащи девять карт, — с важным видом распорядилась Сью. — Только не спеши. Хорошо сконцентрируйся на том, что для тебя важно.       Арлин подавила улыбку. Чёрт возьми, Сью всегда так искренне верила в эту чушь… А ведь на самом деле это здорово, наверное, — когда человек хоть во что-то верит.       — Так, — пробормотала Сью. — Значит, первые три карты символизируют настоящее. И здесь у нас…       Она перевернула первую карту.       — Ну, в принципе… Похоже на правду. Башня. Это сильные перемены. Разрушение всего, что есть — до фундамента, до основания. Изменение порядка вещей.       Эту карту Арлин, кажется, видела впервые. Гигантская разветвлённая молния расколола напополам старинную башню — и с вершины башни летели вниз крохотные человеческие фигурки, точно подхваченные ветром.       — Но это не то чтобы плохая карта, — торопливо уточнила Сью. — Просто… сильная. Старшие Арканы, понимаешь?       Она торопливо перевернула следующие две карты. Улыбнулась.       — А это Солнце. Это хорошо. Значит, все перемены, скорее всего, к лучшему. И смотри-ка, Паж кубков. В сочетании с Солнцем это очень хорошая комбинация. Обычно… ну, обычно это предвещает рождение ребёнка.       — Боже упаси, — Арлин нервно усмехнулась. — Хватит с меня детей.       — Ты не переживай, — обнадёжила её Сью. — Возможно, это в метафорическом смысле.       — А что Солнце перевёрнутое — это ничего?       — Ты знаешь…– Сью нахмурилась. — Вообще у этой карты очень хорошая энергетика. На редкость. Её даже перевёрнутое положение не инвертирует целиком. Тут речь скорее об ослаблении влияния. Надежды сбудутся, но не полностью или не совсем так, как хотелось; проблемы разрешатся, но не сразу и не для всех…       — Ладно. Давай дальше. Это у нас прошлое?       — Прошлое, — подтвердила Сью, осторожно переворачивая карты. — Туз жезлов. Это, в общем-то, тоже про перемены, только постепенные. Движение вперёд, развитие. Новые идеи, большие надежды… а с ней семёрка кубков. Если честно, не помню, к чему это. А она ещё и перевёрнутая… Блин.       — Ничего, — утешила её Арлин. — А третья?       — Король мечей, — Сью задумчиво уставилась вдаль. — Обычно она олицетворяет очень умного человека. Разностороннего, проницательного, одарённого — но это не творческая одарённость, а, скорее, чистый интеллект. И если карта перевёрнутая — вот как у нас… В общем, это такое классическое «цель оправдывает средства». Это не беспринципность. Это просто другая система координат. А ещё эта карта часто ассоциируется с жестокостью, разочарованием, интригами…       — Но это прошлое, так? — насторожилась Арлин.       — Да, конечно. А вот и будущее, — Сью перевернула карту — и замерла в растерянности. — Десятка мечей. Это… плохая карта, Лин, — она прикусила губу. — Очень плохая. Она… в общем-то… про смерть. А если не смерть, то всё равно что-то очень плохое. Сильную болезнь, предательство… И хорошего в этой карте… пожалуй, и нет. Только то, что всё заканчивается. Какой-то этап, или… Лин, ты о ком думала? Точно о себе?       О себе она не думала уже очень давно. Обо всех подряд. О Ли, конечно же. О Далии. О ребятах с «Вателина», о Роджере, оставшемся в Вашингтоне, даже о чёртовом болване Мэксоне… О Братстве, проще говоря.       — Нет, ну так нельзя! — возмутилась Сью. — Если кверент не сосредоточится как следует, то гадание вообще ничего не стоит! Так, ладно. Суд. Это карта конца пути. Подведения итогов, завершения всего, что было сделано ранее. И в этом нет ничего плохого. Но если рассматривать её в паре с десяткой мечей…       Она резко перевернула последнюю карту.       — Да что ж такое, — жалобно пробормотала она.       — А там что? — поинтересовалась Арлин.       — Ничего, — Сью торопливо накрыла картинку ладонью. — Глупости.       — Ну и ладно, — успокоила её Арлин. — Наверняка эта колода от старости выдохлась.       — Точно, — Сью неуверенно улыбнулась. — Лин, может, ты всё-таки останешься?       — Ну уж нет, — Арлин поднялась на ноги. — Ты извини, но мне пора. И знаешь что? Это тебе спасибо. За то, что ты тогда убежала к Джерри.       — Сказать Вику, чтобы он подготовил винтокрыл? — еле слышно спросила Сью, не поднимая глаз.       — Да боже мой, – Арлин нервно усмехнулась. — На кой чёрт мне винтокрыл? Сама дойду. Тут идти-то часов восемь.       Она вышла из комнаты. Невольно улыбнулась, увидев, как девчонки Сью бросились врассыпную. Маленькие — а шустрые, не догонишь… Знала бы — хоть подарок бы какой-нибудь для них припасла.       — Лин, подожди!       Она обернулась.       — Твоя броня, — Сью неуверенно улыбнулась. — Я тогда… когда думала, что ты вернёшься… Попросила папу, и он её выкупил у Братства. Она сейчас у нас в гараже стоит.       От Батон-Руж до Азаки действительно было рукой подать, а уж в силовой броне… Поэтому Арлин не торопилась. Да, кругом уже сгущались сумерки; да, из оружия у Арлин был при себе только «Гризли»… Но разве можно было упускать такую возможность? Хотя бы несколько часов ничего не решать, ни о чём не думать, ни за что и ни за кого не отвечать. Просто идти вперёд по заболоченной просёлочной дороге.       — Надо же, — усмехнулась она, увидев небольшую хижину, притаившуюся в тени раскидистой ивы. Ещё шесть лет назад эта лачуга — бывший бар — выглядела так, будто доживает последние деньки, но, видимо, впечатление было обманчивым. Или болотные духи нет-нет да и заглядывали сюда, чтобы пропустить рюмочку-другую в призрачном баре, и из-за их протекции здание умудрялось противостоять законам физики.       У Арлин с этой лачугой были особые отношения. Именно там мисс Барретт пережидала дождь, когда в первый раз шла в Батон-Руж, выяснив от одного из караванщиков, что некий мистер Легран, местный толстосум, подыскивает телохранителя для дочурки. И здесь же Арлин нашла приют несколько лет спустя, когда получила расчёт от мистера Леграна — а от Сью не получила ничего: ни прощального письма, ни записки с объяснениями…       Она осторожно взошла на крыльцо. Переступила порог. Доски заскрипели, но выдержали вес старенькой T-51b.       Арлин выбралась из брони. Осмотрелась по сторонам. Да, здесь всё оставалось по-старому. Покосившаяся вывеска, ржавый кассовый аппарат с раскуроченным поддоном, какие-то напитки ну очень хорошей выдержки за пыльным стеклом. Вот здесь, на столике справа от входа, шесть лет назад лежала сумка с вещами Арлин — а хозяйка сумки сидела за барной стойкой и довольно пристально разглядывала «Гризли», прикидывая, насколько эффективно решает проблемы пущенная в лоб пуля сорок пятого калибра.       Но тогда ей всё-таки удалось принять достаточно хорошее решение. Может, и теперь, раз уж карты не помогли…       Арлин вытащила из рюкзака круглобокую бутылку рома, которую невесть зачем умыкнула из винного погребка семейства Чейзов: слишком уж настойчиво Сью упрашивала её взять с собой ну хоть что-нибудь, а хороший алкоголь, в конце концов, всегда можно выменять на сигареты… Хотя чёрт возьми. Не собиралась она ничего выменивать. Но и нажираться тоже не собиралась. Наверное, просто хотела посмотреть, что будет, если бутылка займёт своё законное место на барной стойке.       Эффект оказался достаточно неожиданным, хоть и немного отсроченным: не прошло и двух минут, как снаружи донеслись чьи-то приглушённые торопливые шаги. Арлин потянулась было к «Гризли» — но тут же отдёрнула руку: в конце концов, эти шаги она узнала бы из тысячи.       Она медленно обернулась. И подумала: да, вот теперь всё правильно. И все на своих местах.       На пороге стоял Ли.       Он осмотрелся. Покачал головой:       — Вечно я тебя в барах нахожу, балда.       — Если учесть, где обычно нахожу тебя я… — проворчала Арлин. — А легионеров своих ты где потерял?       — Там, где им и положено быть. На Среднем Западе.       Ли прошёл к барной стойке. Смахнул пыль со столешницы рукавом пиджака — пиджак, как водится, выглядел так, словно его владелец прошёл как минимум две Мировые войны и с десяток локальных конфликтов.       — Извини, но… Только не смейся, пожалуйста. Ты настоящий? — настороженно спросила Арлин.       — Настоящий, — он кивнул. — Я летел в Новый Орлеан. По дороге со мной вышел на связь скриптор Гамильтон. Сообщил, что его отряд благополучно прибыл в Азаку и ожидает возвращения рыцаря-капитана Хейл из Батон-Руж. Так что я направился туда. В городе мы с тобой разминулись, но мне сообщили, что ты ушла совсем недавно. Тут только одна дорога до Азаки, а по ночам ты путешествовать не любишь. Вот я и решил, что смогу тебя догнать.       — Действительно, — Арлин растерянно усмехнулась. — А ты что, и вправду один? Без провожатых, без… Чёрт, Ли. Да ты совсем рехнулся!       — Что, больше не сомневаешься, что я настоящий? — он улыбнулся.       — Нисколько, — отрезала Арлин. — Такой идиот один на свете. Нет, серьёзно, ты чем думал-то?       — В Батон-Руж мне сказали, что на дорогах спокойно.       — Да, — кивнула Арлин. — Только аллигаторов об этом предупредить забыли.       — Аллигаторов? — искренне удивился он.       — Прикинь, а? — развеселилась Арлин. — В Луизиане — и аллигаторы, ну кто бы мог подумать?       — Ни одного не видел.       — Ну повезло, значит, — она нервно усмехнулась. — Хотя не факт, что они не видели тебя… Нет, Ли, дурень ты чёртов. Я-то хоть в броне. А ты?       — Тише, малыш, — он накрыл её ладонь своей. — Всё хорошо.       — Такое «хорошо», что хоть вешайся, — она покачала головой. — Мы с тобой сколько не виделись? Неделю? Ну, за это время я успела сходить к психиатру, упустить Фариаса и Ламберт, поучаствовать в расколе столичного отделения Братства, вложить сто тысяч в развитие сельского хозяйства Северной Каролины и познакомиться с мужем Сью. Вроде успокоилась… немного. А ты?       — Побывал на аудиенции у главы Легиона и в тайной лаборатории Западного Братства, — в тон ей отозвался Ли. — Просверлил дрелью голову будущему Цезарю — исключительно в терапевтических целях. Заодно нашёл телохранителя для Мэтта и Кори.       — Так и где он? — фыркнула Арлин. — Телохранитель этот?       — В отпуске. Ты же знаешь, от меня быстро люди устают.       — Господи, — Арлин покачала головой. Нет, без рома тут точно не обойтись. — А что… с Мэксоном?       — Пока не знаю, — спокойно ответил он. — Не было времени выяснить. Вот сейчас и разберёмся. Или…       — Что — «или»? — Арлин придвинулась поближе.       — Я ведь не знаю, — от взгляда Ли ей стало не по себе. — Может, у тебя другие планы?       — Другие? — она склонила голову. — А то, что я сейчас здесь, в Луизиане, тебе ни о чём не говорит?       — У тебя было как минимум две причины здесь оказаться, — большой палец Ли скользнул вдоль её запястья — и остановился. — Из тюремного отсека Цитадели сбежали трое заключённых. Не только Ламберт.       — Ли, да что за…       — Не надо, малыш, — остановил её он. — Я могу это услышать. Честное слово. И это — тоже.       — Что — «это»?       — Лин, — попросил он. — Посмотри на меня.       Она подняла взгляд. Перед ней сидел Ли, её муж. О котором она знала, кажется, решительно всё. Процентов на девяносто. Но вот эти жуткие десять процентов…       — Подожди, — попросила она. Откупорила бутылку с ромом. Сделала пару глотков, закашлялась — от такого крепкого пойла она всё-таки отвыкла.       Ли терпеливо ждал.       — Вот, — Арлин вытащила из рюкзака папку, протянула ему. — Это стенограмма её допроса. Прочитай. Просто прочитай, ладно? Перед тем, как что-то решать.       Он кивнул. Открыл папку, вытащил из неё измятые страницы. И Арлин невольно подумала: да какое же всё-таки счастье, что Ли так быстро читает. По диагонали, или как там он это делает…       И всё равно это было ужасно долго.       — Вот, — тяжело проговорила Арлин, когда он отложил в сторону последнюю страницу. — Вот. Шестьсот двадцать восемь дней. Я посчитала. Шестьсот двадцать восемь дней эта сука над ней измывалась, а Братству было похер. И я вообще не понимаю, как… — она подхватила бутылку и сделала очередной глоток. — И ведь ничего уже не исправить, Ли! Понимаешь? Ничего! Когда солдат умирает в бою, он хотя бы понимает, за что. Ну или думает, что понимает; неважно. А это — просто какое-то безумное жертвоприношение. Знать бы ещё, кому. И да, здесь не виноваты ни ты, ни я…       Он осторожно вытащил бутылку из её руки. Принюхался.       — Это ром, — объяснила Арлин. — Такой… особый. С перцем.       — Можно?       — Ну давай, — усмехнулась она. — На свой страх и риск.       Он сделал глоток. Скривился:       — Ну и дрянь.       — Я предупреждала, — Арлин осторожно забрала бутылку обратно. — На Столичной Пустоши такого не делают.       — Ну и дрянь, — повторил он. — Дай ещё.       Вдвоём они по очереди опустошили бутылку — в абсолютной тишине, под шелест дождя.       — Ром с перцем, — проворчал Ли. — Кому такая херня вообще в голову пришла?       — Но ты же выпил, — Арлин улыбнулась. — Значит, на тебя всё-таки снизошла благодать Мамы Бриджит.       — Это из местных верований?       — Ага, — Арлин с энтузиазмом кивнула. — Это супруга Барона Самеди. Они как… жизнь и смерть, не знаю. Он уводит души на тот свет. А она помогает живым. Исцеляет болезни, утоляет печали… То есть там всё сложнее, конечно, это же вуду, но в целом…       — Нелегко ей, наверное, уживаться с таким мужем, — Ли уставился себе под ноги.       — Ничего, — Арлин вздохнула. — Думаю, она… как это… адаптировалась.       Он кивнул.       — А ведь ничего и вправду не было, — пробормотала Арлин и горько усмехнулась: что может быть страннее, чем сидеть и рассказывать собственному мужу о жизни, которой никогда не будет? — Она же… чёрт, Ли. Да это вообще не про любовь. Она же не от мира сего, до неё и дотронуться страшно. Её просто хочется защитить от всего дерьма, которое вокруг творится.       — Как Сью, — он не издевался. Не иронизировал. Просто проводил параллели.       — Да, наверное, — Арлин уронила голову на руки. — Но у Сью всегда оставался отец. Замечательный отец, который ради неё готов был горы свернуть. А у Далии нет вообще никого. Да и её самой, в общем, тоже нет. Ли, понимаешь, её мучили всю жизнь. Сначала — эта чокнутая сука из «Братства», потом — «Виндикта»… Перекраивали её на свой лад, говорили, какой ей быть и во что верить… А мне от неё ничего не надо, — она покачала головой. — Я хочу только одного. Чтобы у неё всё было хорошо. Чтобы она больше никому и ничего не была должна, и у неё был бы этот чёртов домик в глуши, и чтобы никакая тварь не смогла туда пробраться и всё сломать…       — Лин, малыш, — он заглянул ей в глаза. — А чего хочет она?       — Убежать, — растерялась Арлин. — Освободиться. Блин, Ли. Это же очевидно. Нет?       — Но ведь она могла убежать. Тогда, после Девяносто Второго. Отдать список Шону, предупредить Квентина об атаке — и исчезнуть. Но она вернулась в Кентербери.       — И это так глупо… — Арлин покачала головой. — Я её не понимаю, Ли. Не могу понять. Может, это всё из-за меня. Может, она просто хотела меня увидеть перед тем, как…       — И это тоже можно было осуществить на других условиях, — спокойно парировал Ли. — В другое время. Она могла объявиться, скажем, через полгода, когда все страсти улягутся. На худой конец, могла связаться с тобой через посредника, указать время и место встречи… Это было бы куда безопаснее для вас обеих.       — Чего она хочет? — с тихим отчаянием спросила Арлин. — Что ей нужно?

***

      — Что ей нужно? — спросила Арлин с мольбой.       Ли смотрел на свою жену. Чудесную, невероятную жену. И не знал, что ей ответить. Слишком уж хорошо ему запомнился один прозрачный зимний день в Бостоне. Погасшие глаза Эзры Моретти, тихое «Так будет лучше»… Он ведь тоже мог просто уйти. Убежать. Начать новую жизнь.       Он молча притянул к себе Арлин.       Она всё поняла. Расплакалась, тихо и горько.       — Ты можешь её спасти, — прошептал Ли. — Можешь убедить, что она обязана жить. Так же, как Илэйн и Роберт её убедили. И она будет жить — для тебя. Но я не знаю, насколько это честно по отношению к ней.       — Нет, — плечи Арлин вздрогнули. — Нет. Так я не хочу. Это как… не знаю… изнасиловать. Чудовищное какое-то скотство.       — Я сделаю всё, что смогу, чтобы ей помочь. Если Роберт удерживает её силой — постараюсь её освободить. Но потом…       — Не надо, — Арлин ожесточённо помотала головой. — Не надо про «потом».       И вдруг то позабытое воспоминание, которое все эти дни царапало, тревожило, не давало покоя, точно острый камешек в ботинке, наконец обрело форму.       — Лин, а я вспомнил, — пробормотал Ли, глядя на полосу лунного света, протянувшуюся вдоль барной стойки. — Вспомнил, где я её видел. Давно ещё, в Цитадели… Когда я с крыши навернулся. Меня уже перевели из реанимации в обычную палату, дозу морфина постепенно начали снижать — и до меня наконец-то дошло, какой будет моя дальнейшая жизнь и чего такая жизнь стоит. И я тогда просто лежал и думал, как лучше умереть, чтобы наверняка. А Далия, она… Она дала мне воды. И это я запомнил. Потому что медсёстры меня поили из стакана, и вода всегда проливалась, и я потом часами лежал на мокрой холодной простыне — а Далия сделала из капельницы соломинку для питья. Додумалась же… Всем было наплевать, а ей — нет.       — А потом? — шёпотом спросила Арлин.       — А потом она меня обманула. Сказала, что подслушала, как Кейд говорил с Инграм о моих перспективах — и утверждал, что у меня есть шанс снова встать на ноги. Целых двадцать пять процентов. А я взял да и поверил, — он видел своё отражение в широко распахнутых глазах Арлин. — Ненадолго. Недели на две. Я всё-таки не очень-то хорошо умею доверять, а Инграм не очень хорошо умеет врать… Я припёр её к стенке. И она созналась, что шансов на самом деле нет и мне придётся учиться жить с тем, что есть. Но видно, где-то на подкорке эти двадцать пять процентов всё-таки отложились. И у меня, и у Кейда — иначе почему он раз за разом пытался меня починить, когда всё было очевидно?       — И ведь у него получилось, — прошептала Арлин.       — Да, — Ли кивнул. — Но до этого было ещё больше года. А тогда я на Далию, конечно, разозлился. Главным образом потому, что не мог понять: ну зачем она это сделала? Какая ей выгода от этого вранья?       — Да добрая она, — глухо пробормотала Арлин. — Добрая — и всё. Иногда это аж бесит, да.       — Я ведь не злюсь, Лин, — он осторожно отвёл медную прядь от её виска и дотронулся губами до тонкой кожи. — Это ты имеешь полное право на меня злиться. Просто потому, что есть вещи, которые я тебе дать никогда не смогу. Не смогу подарить тебе тихую, спокойную жизнь. Не сумею постоянно оставаться рядом, быть хорошим мужем и отцом. Я старался. Но я так не могу.       — И слава богу, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Как представлю тебя в роли домохозяйки…       — Тебе, наверное, хотелось бы, чтобы у нас всё было так, как у Эмили и Харона. Чтобы мы всегда были вместе, что бы ни делали, куда бы ни шли. Чтобы ты засыпала — и точно знала, что будет завтра...       — Ли, из тебя вышел бы просто отвратительный продавец, — проворчала Арлин. — Худший в мире. Не умеешь ты рекламировать.       — Я и не пытаюсь.       — Слушай, — она грустно улыбнулась. — А то я не знаю, какой ты есть. Всегда ведь знала. Та демонстрационная версия в Пойнт-Лукауте, она была… весьма убедительной. И знаешь что? Если бы я хотела завести домашнее животное — я бы его завела. Чтобы у меня всегда было безукоризненно преданное создание, которое таскается за мной по пятам… А от мужа я всё-таки жду других вещей.       — Но ведь тебе это нужно.       — Допустим. И что? Ведь так не бывает, чтобы было всё и сразу. Ну значит… вот такая у нас с тобой жизнь, — она покачала головой. — И это всё равно лучше, чем смотреть, как ты заживо гниёшь, как в Ньюпорте.       Он смотрел на неё. На россыпь веснушек на раскрасневшихся щеках. Летом веснушки всегда становились ярче. Арлин это почему-то огорчало, а ему нравилось. Нравились рыжие волосы — он помнил, как они отрастали, долго-долго, и однажды Арлин не вытерпела, ушла в парикмахерскую и вернулась домой с короткой стрижкой, срезав все чёрные пряди — и это тоже было красиво… Как и всё, что было с ней связано.       Она обхватила его лицо обеими руками. Поцеловала — жадно, требовательно.       И он ответил.       И это было по-настоящему. Не подписание мирного договора, не попытка воскресить то, что давно осталось в прошлом, что-то склеить, вылечить, починить… Нет. Это было чудом — как и всегда. Оком бури, островком абсолютного спокойствия, странным и щедрым подарком от жизни, которая никогда не будет такой, как надо…       Он вспомнил про жетоны. Потянулся к ним, чтобы снять — но Арлин торопливым резким движением отвела его руку: нет, не надо. Значит, это она всё-таки смогла принять. И это тоже. И что Ли мог дать ей взамен? Он не знал. Знал только одно — что тот мир, который он хочет построить, без Арлин будет пустым и ненужным.       Потом они лежали рядом — без слов, без мыслей, без движения. И по стёклам барабанил беспокойный печальный дождь — такой же, как в Пойнт-Лукауте, и они с Арлин были всё такими же — но уже другими… Это невозможно было объяснить. Да и не нужно. Чудеса не поддаются логическому анализу.       — Да кури уже, — улыбнулся Ли, поймав беспокойный взгляд Арлин, обращённый в сторону смятого комбинезона. — Ты же хочешь.       — Хочу, — кивнула она. Ловко поднялась на ноги — красивая, невероятно красивая. Стройная, высокая и лёгкая, с белоснежной кожей, блестящей от пота. Настоящая богиня.       — Будешь? — спросила она, вытащив сигарету из пачки.       Ли помотал головой.       — Я брошу, — пообещала Арлин, чиркнув колёсиком зажигалки. — Я понимаю, что вредно, и всё такое… Просто не сейчас. Когда всё это…       Она не договорила. Затянулась дымом. С наслаждением откинула голову.       — Знаешь, а мне хорошо, — сказала она немного погодя.       Что она умела с первого дня их знакомства — так это ставить Ли в тупик. С другими он мог быть кем угодно — старшим скриптором Лионелем Джозефом Хейлом, посланником Братства. Таинственным Незнакомцем, самым страшным из кошмаров. Но с Арлин он неизменно превращался в неуклюжего придурка, который мучительно боится сказать и сделать что-нибудь не то — и с завидным постоянством реализует эту возможность.       — Ну… — он неловко усмехнулся. — Значит, мои усилия не были напрасны?       — Балбес, — она ловко стряхнула пепел с сигареты. — Нет. Нет, не были. И нет, я не об этом. Это очень странное чувство — что всё наконец-то правильно. Что мы с тобой сейчас оденемся, возьмёмся за ручки и пойдём на войну.       — Лин, — он нахмурился. — Может…       — Если ты собираешься сейчас сказать что-то вроде «тебе не обязательно», то не надо, Ли, — она покачала головой. — Нет, серьёзно. Я ведь и сама туда шла. Понятия не имела, что встречу тебя — и всё равно шла. Туда, к ним.       — Тогда идём.       Голова кружилась — от чёртова рома с перцем, почти такого же невыносимого, как милость богов. От гипнотического шелеста дождя за окном. От того, что Арлин — тёплая, живая, невероятная и такая необходимая, — всё ещё здесь, несмотря ни на что.       — И ведь всё как всегда, — задумчиво проговорила она. — Хижина на болотах. Мальчик, который решает задачки…       — И девочка, которая не даёт ему сдохнуть, — закончил он.