чай, кофе, переспим?

У Азирафаэля задрожала губа, и он плаксиво-плаксиво всхлипнул. — Кроули, — ангел растягивал имя по гласным и, цепляясь за складки простыни около бёдер, дёргал кистями. Нетерпеливо, капризно. Возбуждающе. Демон не сомневался, что был готов за одно движение от яиц до головки кончить, пока Азирафаэль так смотрит на него. Как балованный божок. У ангела пальцы до сих пор в креме, и губы обязаны быть настолько сладкими, что Кроули не рискнул бы прикоснуться к ним, — точно бы откусил. Если бы Азирафаэль позволил приласкать языком эти пухловатые белые пальцы, демон мог бы считать себя самым счастливым существом, когда либо созданным. Он бы показал ему, как можно обходиться с раздвоенным змеиным языком, насколько он манёвренный и насколько хорошо Кроули умеет им пользоваться. Хотя бы на пальцах — он даже не смеет заикаться о большем. Потому что главный здесь Азирафаэль, а, значит, и его желания, а не извращения демона. Азирафаэль, который сучит ногами и морщится от кисловатой обиды на зубах, — он привык только к самым изысканным вкусам. Он привык к тому, что ему поклонялись. И после одного слова готовы были сделать всё. У демона в руках пирожное с заварным кремом и ягодами. Сливки размашисто кутали их и одним своим видом заставляли ангела постанывать от предвкушения. Как это сладкое месиво коснётся его губ, как Кроули подтолкнёт длинными пальцами другой край, как он ненароком заденет крем и отдёрнет руку, чтобы вылизать фалангу. Конечно же, смотря ангелу в глаза и слушая его протестующий скулёж. Ведь каждая капля, крошка должна достаться Азирафаэлю, и он искренне в этом уверен. Как и в том, что наклоняющийся к его рту Кроули снова не сможет сдержаться и ангел станет главным угощением.