Сангсу-донг

Чонгук стоит у подножия скалы, опустив взгляд прямо вниз. Кажется, он начал понимать, что видят и испытывают люди, смотря ему в глаза. Он чувствует холод, которые окутывает его полностью, он забирает все тепло, оставляет только подрагивающие конечности. Гук ощущает, что его кто-то пытается оттащить от пропасти, но оторвать от неё взгляда он не в силах, она засасывает его и чем дольше он стоит там, тем сложнее оторвать взгляд. Он слышит крик, но делает шаг вперёд, не чувствуя землю под собой падает в неизвестность, напоследок заметив синюю макушку. Гук вскочил с постели, разбудил недовольного Муна, и взяв сигарету, подошёл к окну. Большую часть своей жизни он всегда с негативом относился к сигаретам, но после несчастного случая, ему стало абсолютно плевать на себя и своё здоровье, возможно даже, как он думал, они ускорят его кончину. Дым приятно обволакивал легкие и часть комнаты, остальная же уходила на улицу. Мун очень не любил, когда Чонгук курил в комнате, благо это происходило очень редко и кот в такие моменты просто уходил. Было шесть утра, город только начал отходить от сна, а кто-то только ложился спать. Гук задумчиво смотрел на зелёный парк, где не было ни одной живой души, поняв, что он уже точно не заснёт, затушил сигарету, накинул на себя спортивны штаны, кофту и кроссовки, вышел на улицу. Заприметив скамейку в глубине небольшой рощи, Чонгук направился прямиком к ней, вдыхая чистый утренний воздух. Присев на неё, он прикрыл глаза, слушая пение птиц. В голове начал всплывать образ Тэхёна из сна. Он был очень бледный, худощавый, из глаз текли слёзы, весь дрожал и кричал охрипшим голосом. Последний раз Чонгук видел сон 8 месяцев назад, ему приснился его брат Нини, с которым он учился играть в шашки. После этого Гук не вылазил из постели ещё около недели, он пил снотворное, пытался сам засыпать, но во сне он видел только пустоту. После которой желание жить пропадало ещё быстрее. Но в этот раз это были не воспоминания о прошлом, это было настоящее. Пропасть играла роль жизни Чонгука, которую он проживает сейчас, он сам играл себя, а Тэхён был в роли его надежд, его мечтаний и целей, возможно даже, его семьи, которая точно бы не хотела такой исход для сына. Сделав шаг в пропасть, он надеялся почувствовать облегчение, он думал, что она заберёт его переживания, что он растворится в ней, но этого не произошло. И именно в этот момент Чонгуку стало страшно. С чего он вообще решил, что смерть подарит ему покой, почему она должна делать одолжение какому-то мальчишке. Смерть может только забрать, она не отдаст ничего взамен, можешь просить ее, умолять, но тот покой, который ты жаждешь каждую ночь, она тебе не даст. Зато она заберёт тебя, твою душу, а потом, когда ты наконец начнёшь жить, заберёт все полностью. Так почему же не попробовать бороться, попробовать жить, попробовать построить новые цели, найти смыл, благодаря которому, просыпаясь утром, ты пойдёшь работать, ведь в любой момент она может придти за тобой.

* * *

Юнги весь день места себе не находил, он и гулял, и работал, пытался сконцентрироваться на готовке, но ничего не помогало. Поэтому, в конце концов он бросил эту затею и стал дожидаться вечера. После шести Юнги начал кусать локти, он прислушивался к каждому шороху, подходил несколько раз к двери и смотрел в глазок, но видел лишь соседскую дверь. Успокоительное помогло ему снизить тревожность,он решил заказать пиццу, для себя чай с малиной, а для Чонгука кокосовый раф. Заказ пришёл довольно быстро, часы пробили восемь часов вечера, а секундная стрелка с каждой минутой забирала надежды Юнги на лучшее. Дома стало уже невыносимо находиться, накинув на себя лёгкую куртку, взяв в одну руку кружку с чаем, в другую раф, Юнги вышел на улицу. Он остановился на скамейке около дома и присев начал всматриваться в даль. На улице горели фонари, прекрасно освещая мимо идущих людей. Юнги всматривался в каждого из них, пытаясь найти знакомые черты лица, но ни один человек не подходил ему. Пока Мин ждал Чонгука, второй, сидя позади первого, наблюдал за ним. Он пришел три часа назад, но зайти так и не смог. Скорее всего кто-то посчитает его эгоистом, из-за которого Юнги потом будет страдать, но по другому он не может. За последние несколько месяцев Чонгук смирился со своим положение в обществе, он стал для себя и других изгоем. Он перестал быть главным персонажем своей жизни и перерос во второстепенного, который лишь дополняет жизнь главных, крутится вокруг них, считается одним пунктом в их сценарии жизни, несёт им новые эмоции и чувства, И что же Чонгук может принести Юнги? Ничего. Глаза же считаются зеркалом души, так у Гука оно всё в царапинах, с него пыль уже очень давно никто не вытирал, а сам он и не пытался. Так зачем Чонгук будет мешать Юнги, для чего ему приносить отчаяние, горе, боль. Он этого точно не заслужил, но разве он заслужил не иметь право голоса? Он должен сам решить это для себя, Чонгук не имеет никакого права решать за него, он может решить только за себя, а это он сделал ещё утром, в парке. Встав со скамейки, Гук направился прямиком к Юнги, оказавшись уже позади Мина он почувствовал запах, который сразу переносил его в прошлое, этот сладкий запах кокоса был знаком чего-то хорошего, Чонгук это точно знал. Обойдя скамейку, взяв в руку чуть теплый стакан с напитком, он опустился на скамейку к Юнги. — Ты пришел, — первый раз за день с облегчением задышал Мин. — Даже если бы не захотел, не смог бы не придти, — Чонгук спокоен как никогда, сделав первый глоток рафа, он понял, как сильно скучал по этому напитку. — Но то что я пришёл, не означает согласие на твоё предложение, я бы хотел предупредить тебя насчёт того, что я уже не прежний Чонгук и не думаю, что вернусь к нему, поэтому реши сначала для себя, нужен ли я тебе такой. — Какой же ты дурак, Чон Чонгук, — улыбнулся Юнги. — Ты думаешь я не знаю про твой синдром героя, про твою заботу об окружающих, так забудь, я позвал тебя сюда не для того чтобы получить, а чтобы отдать. Я хочу отдать тебе все тепло, которое обязательно поможет залечит тебе твою пустоту, ты, — осекся Юнги. — Нет, мы справимся с этим, перестань заботиться о других, прояви по отношению к себе хоть долю того тепла, что отдавал раньше другим, — закончил свою маленькую речи Юнги, смотря на задумавшегося Чонгука. А Чонгук и вправду задумался. Он всегда отдавал, ничего не требуя взамен, он делился своим теплом, хотя порой получал холод от других. Но к себе он никогда не применял его, как он считал, в этом не было необходимости, но правда ли не было? Говорят, что полюбить себя куда сложнее чем кого-то, а любил ли Гук себя? Сколько тот помнит, он никогда не хвалил себя за успехи, он думал, что может лучше и начинал работать ещё больше. Он радовался дням рождения своих друзей больше, чем своим собственным. Он всегда скрывал свои эмоции, для того, чтобы людям вокруг было комфортнее и только с Юнги он мог побыть самим собой, без масок и точно написанного сценария. Он жил не для себя, а для других, для друзей, брата, родителей, а когда последних отобрали, он потерял смысл жизни и сбился с пути, а придумать новый он не смог, ведь не знал как он должен выглядеть. — Может зайдём в дом, а то холодно становится, — Чонгука из мыслей вытащил голос Юнги, который начал подрагивать от холода. Чонгук согласно кивнул, встал со скамейки и вместе с Юнги они отправились строить для него новый путь.