Часть 12
23 октября 2021 г., 00:07
Юнги с бессознательным омегой в больницу залетает. Он когда понял, что омега без сознания, испугался сильно. На руки поднял и до машины быстро добежал. На заднее сиденье аккуратно положил и, сев за руль, быстро поехал в больницу. В больнице омегу на каталку положили и увезли куда-то. Юнги не пустили дальше. Он так и остался в приёмном покое. Примерно через сорок минут в больницу влетает Сокджин с Чонмином, и у Юнги Сокджин состояние Тэхёна узнать пытается. Альфа молчит, потому что сам не знает.
Намджун приезжает ещё через два часа. Оглядывает всех мрачным взглядом и требует главного врача позвать. В кабинете главного врача Намджуну все почести оказывают. Вся больница всполошилась. Но не знают главного.
— Юнги, пойдём в кабинет, — тихо говорит Намджун, чтобы не разбудить Чонмина, что уснул у Сокджина на коленях.
— Да… — Юнги встаёт и идёт за альфой.
В кабинете уже стоит лечащий врач.
— Что случилось, Юнги? — Намджун спрашивает спокойно, это и пугает Юнги больше всего.
— Мне позвонил Сокджин, сказал, что Тэхён с Чонгуком увиделся, я сразу сорвался к нему. Нашёл его в клубе, к нему альфа какой-то приставал, — он смотрит на ярость в глазах Намджуна и продолжает, — С ним уже разобрались. Мы поговорили с ним, повздорили, я вышел. Меня не было буквально пять минут, я возвращаюсь, а он… Он… — Юнги замолкает, не знает, как Намджуну в глаза потом смотреть.
— Что было дальше?
— Его коктейлем угостили и подмешали экспериментальный наркотический возбудитель АМТ. Он вёл себя очень странно.
— Вы переспали? — спрашивает врач.
— Да, я не мог противиться его запаху, — Юнги смотрит на Намджуна, который молчит, лишь его взгляд тяжелеет.
— Вы правильно поступили. Я слышал об этом наркотике. Теперь это многое объясняет. Этот наркотик влияет на центральную нервную систему, подавляет желание сопротивляться и одновременно раскрывает сущность омеги. Я должен знать всё, чтобы точнее прописать лечение. Намджун-щи, вы не могли бы покинуть кабинет?
Намджун разворачивается и молча выходит. С Юнги он поговорит позже. Намджун знает, всё знает, и даже про то, что Мин с Тэхёном периодически занимались сексом. Сейчас ему действительно надо выйти, чтобы Юнги всё спокойно рассказал, заодно и своего омегу успокоить. Юнги в кабинете всё рассказывает и про метку не умалчивает. Врач же понимает, что сейчас с омегой, и после разговора с альфой направляется в палату, чтобы обозначить лечение. Тэхён в сознание не приходит. Доктор выходит в приёмный покой, где сидят Намджун, Сокджин, Юнги и спит Чонмин.
— Информация от господина Мина очень нам помогла. Сейчас мы выводим токсин из организма. У вашего сына было предтечное состояние, поэтому на него так сильно повлиял наркотик. К сожалению, остановить этот естественный процесс мы не в силах.
— Когда он очнётся? — прерывает доктора Намджун.
— Сейчас его состоянию практически ничего не угрожает, мы вовремя успели вмешаться. Только вот когда он очнётся, всё зависит от него, — врач пожимает плечами, — Мы делаем всё, что в наших силах. Вы можете уже проследовать к нему в палату, — на этих словах врач кланяется и покидает приёмный покой.
— С папой что-то случилось? — спрашивает Чонмин, как только открыл глаза.
— Нет, солнышко. Он немного приболел, с папой всё будет хорошо.
— Это же Чонгук виноват, да? — не унимается Чонмин.
— Нет, солнце, Чонгук не виноват. С папой всё будет хорошо, — уверенно говорит Намджун.
***
Тэхён в темноте. Он очнулся и даже сквозь закрытые веки видит темноту вокруг себя. Он пытается сконцентрироваться на своих ощущениях. Вокруг себя только холод чувствует. Омега пытается разлепить глаза, но их как будто свинцом залили. Тэхён снова отключается. Второе пробуждение было менее болезненным, но таким же тёмным и холодным. Омега разлепляет веки и осматривается, но сплошная темнота вокруг не даёт ничего увидеть. Тэхён кое-как поднимается с холодного пола и пытается понять, где он. Ему очень холодно и страшно. Он пытается кричать, но ничего не получается. Рот омеги не издаёт и звука. Это словно страшный сон, кошмар. Когда ты убегаешь от несуществующего монстра, преследующего тебя во снах, пытаешься кричать, но ничего не получается. Следующее, что ощущает омега, это паника. Паника своими щупальцами проникает сначала в голову Тэхёна, а потом проникает и в сердце. Ким падает на колени, хватает руками голову и снова начинает беззвучно кричать. Он не понимает, где он, почему тут так темно и холодно. Ещё больше пугает то, что он один. Он не чувствует белую волчицу. Сколько времени прошло, прежде чем Тэхён успокоился, он не знает. Ему казалось, что он бесконечно кричит у себя в голове. Зловещая тишина, что стояла в тёмной комнате, лишь усиливала страх неизвестности. Это был своего рода контраст. Тишина в комнате и крик отчаяния в голове. Тэхён думал, что сошёл с ума, отчего начинал паниковать сильнее. Но всё пришло в норму. Он постепенно успокаивался, лишь его плечи подрагивали в беззвучном плаче. Он взял себя в руки, успокоился окончательно. Тэхён снова поднялся и пытался разглядеть в темноте хоть что-то, но кромешная тьма не позволяла этого сделать. Он вытянул руки перед собой и сделал неуверенный шаг вперёд, за ним ещё один и ещё один. Неуверенные маленькие шаги босых ног эхом отдавались в пустой комнате. Через десять маленьких шагов руки Тэхёна упираются в стену. Он шарит по стене, пытаясь что-то нащупать, но стены гладкие и холодные. Он идёт, опираясь на стену, и нащупывает дверь. Он шарит по двери в поисках ручки. Находит, открывает и жмурится от яркого солнечного света. Глаза привыкают к свету быстро и первое, что он видит, это людей, что стоят и смотрят на него. Люди смотрят, зло смеясь, надменно. Он вглядывается в людей и видит в первых рядах свою семью. Намджун с презрением смотрит на своего сына, Сокджин смеётся рядом, тычет в омегу пальцем и кричит «Шлюха», все начинают смеяться, тыкать в него пальцами. Тэхён опускает голову, видит, что он голый, весь в сперме и засосах. Видит себя грязным. Пытается прикрыться, но к нему подходит Юнги и с силой отдёргивает его руки. — Чего ты прячешься, покажи всем какая ты шлюха, — смеётся Юнги, удерживая руки омеги, чтобы все видели, какой он неправильный. — Ты… Ты же обещал всегда меня защищать и быть рядом, — шёпотом говорит Тэхён, в его шёпоте столько боли и отчаяния. — Да кому ты нужен? Я возился с тобой лишь из-за Намджуна, я ему как сын-альфа, которого он всегда хотел, а ты лишь жалкий, Тэхён. Ты жалок, — слова Юнги сочатся ядом. Тэхён снова теряет сознание. Снова просыпается в темноте. Снова холод, паника, немой крик, немой плач, снова дверь, снова люди, снова одно и то же. Он уже сбился со счёта, сколько раз это всё продолжалось. Словно день сурка, из которого не выбраться. Страшнее было то, что он один. Он совсем не ощущает белую волчицу. Не видит её. Его словно бросили. Может на тридцатом пробуждении, может на сотом, может даже на тысячном Тэхён уже не кричит, просто встаёт и по памяти, уже даже не опираясь о стену, идёт к двери и открывает её. Снова люди, снова семья и близкие в первых кругах. Он смотрит, уже даже не пытается прикрыться. Он просто смотрит на них с отрешённостью. В толпе он даже разглядывает Чимина, что целуется с Чонгуком и к ним присоединяется Юнги. — Думал, кто-то полюбит омегу без запаха? — усмехается Чимин, — Я лучший, и я получаю всё, что хочу и эти два альфы мои, а ты — никчёмная омега. Снова темнота, снова та же комната. Тэхён не хочет выходить. Он теряется в своих мыслях и тихо плачет. Изменилось лишь то, что теперь это не тихий плач. Он слышит, как он шмыгает носом, пробует закричать и у него получается. Его крик эхом ударяется о стены, заполняя звенящую темноту. Он кричит и плачет, пытается понять, где он. Омега совсем не понимает сколько прошло времени. Ему кажется, что вечность и ему уже не выбраться отсюда. Он просит у всех прощения и, наверное, пытается смириться, как в голове чётко слышит голос сына «Папа, вернись ко мне, пожалуйста, я очень скучаю». Чонмин. От голоса сына по телу разливается тепло. Тэхён пытается согреться, ухватиться за спасительную соломинку. Решает выбраться. Выбраться из этой темноты. От людей убежать. Выбраться наружу. На воздух. Он встаёт и снова идёт к двери. Открывает дверь и уже не обращает внимания на людей, на семью, что смотрит на него осуждающе. Он смотрит по сторонам, пытаясь понять где он. Школа. Та самая школа, в которой всё началось. Люди стоят в коридоре, за их спинами виднеются окна. Тэхён делает шаг. Ещё шаг. Ноги тяжелеют, но он всё равно старается. Люди остаются за спиной, что-то выкрикивают вслед. — От себя не убежишь, — слышит он до боли знакомый голос шоколадного альфы и дальше смех Чимина, прям как в тот день. Он идёт, в голове мысли крутятся разные, слова, которые выкрикнуть хочется. Но он останавливается. В конце коридора стоит белая волчица, она стала ещё больше. Яростью пылают её жёлтые глаза и обращены они на омегу. Волчица отталкивается от земли и бежит на Тэхёна. Она рычит грозно, она бежит долго, складывается впечатление, что коридор бесконечный. Но волчица настигает омегу и заносит лапу для удара. Тэхён снова просыпается в темноте. Он лежит на холодном полу и даже не пытается встать. Омега запутался, совсем не понимает, где он и что происходит. Он словно в собственном чистилище. Один на один со своими демонами. Со своими тёмными мыслями, что хоть раз возникали у него в голове. Сколько омега так лежит, после очередного своего пробуждения, он не знает, да и не считает. Их уже было тысячи и всё заканчивается одинаково. Омега встаёт в очередной раз. Снова дверь, люди, фразы, коридор, жёлтые яростные глаза и лапа с белоснежной шерстью перед глазами. — Ударь так, чтобы я больше не проснулся, — сдавленно просит Тэхён и закрывает глаза, ожидая снова проснуться в этой холодной темноте. Но ничего не происходит. Большая лапа в миллиметре от лица Тэхёна застывает. Он стоит ещё некоторое время, ощущает лишь, как шквалистый ветер больно бьёт по обнажённому телу. Он глаза открывает и перед собой волчицу видит, что смотрит на него жёлтыми глазами. В её глазах нет больше ярости. Тэхён оглядывается по сторонам и узнаёт это место. Здесь он пытался покончить с собой. День такой же, каким его помнит омега. Такие же чёрные тучи. Также вдали виднеется молния. Также через время до ушей долетает звук грома. Такой же ветер, что сейчас просто острее ощущается. Такое же неспокойное море. Омега уверен, что на волнах такая же пена, но он не подходит к краю. Ему путь волчица преграждает, стоит и смотрит на омегу. Словно ждёт чего-то. — Ты злишься на меня? — в своей голове спрашивает. — «Нет — отвечает она и дополняет, — ты сам на себя злишься» Тэхён садится в позу лотоса на холодную землю, волчица садится ровно напротив. — Что мне делать? — «Простить» — Кого? — «Себя… Мы можем прыгнуть сейчас, как тогда, и это всё закончится» — Как закончится? — «Мы не проснёмся там…» — Значит, мы не умерли? — «Нет, мы лишь застряли в твоей голове. Пойми, человек, всё происходит в твоей голове. Все мысли возникают в твоей голове. Мы живём в гармонии, но твои мысли глупы. Я не могу на них повлиять, не могу остановить тебя от необдуманных поступков. Я понимаю твою боль, я принимаю её, я защищаю тебя и буду защищать ото всех. Так было и будет всегда. Тебе нужно обрести гармонию с самим собой, а не со зверем» — Почему так произошло? — «Потому что ты был без запаха. Потому что тот, кого природа создала тебе в пару, оказался глупым ребёнком. Потому что это просто произошло. Никто не знает, что произойдёт и по какой причине то или иное происходит» — Тебе тоже было больно… — «Очень, — соглашается волчица, — Я была так же глупа, как и ты. Твоя, моя… Наша любовь и преданность истинности сыграла с нами злую шутку. Я во многом виновата перед тобой. Я чувствовала темноту, что исходила от человека, но волк окутывал своей заботой. Нас обоих предали, Тэхён. Предал лишь человек» — Ты простила его? — «Да. И ты простишь. С природой невозможно тягаться. Ты помнишь свои ощущения, когда увидел человека, снова те же чувства, что и в первый раз верно?» Тэхён понимает. Понимает, о чём ему волчица говорит. Соглашается мысленно. Да, он испытал те же чувства, что и в первый раз. Им истинность была принята давно, теперь только чувства его поднялись из глубин его души, которые он так старательно прятал даже от самого себя. — Почему ты тогда так долго не подпускала к себе волка? — «Я боюсь, мы боимся, Тэхён. Это нормально. Это реакция на то предательство, но волк не предавал… Мы боимся за тебя, Тэхён» — Я его переметил… Почему? — «В тот раз мы ещё были маленькими, неготовыми. Это трудно объяснить, Тэхён. Это истинность. Мы встретили свою пару, и наш запах только начинал формироваться. В момент единения я и волк… Мы должны были это сделать. Мы должны были пометить друг друга. Это осознание приходит тогда, когда все готовы. Твоя омежья сущность была готова пометить, но ещё не была готова полноценно её поставить. Шрам ты всё равно оставил. А сейчас внутренняя омега просто доделала начатое, ревностно помечая своё. Это невозможно объяснить. Это всё происходит на уровне инстинктов» — Откуда ты это всё знаешь? — «Мы многое знаем, Тэхён. Мы просто не говорим. Мы устали и перестали появляться в мире, оставаясь лишь в ваших головах. Люди глупы и лишние знания будут только во вред всем. Понимаешь?» — Понимаю. — «Ты захотел отомстить. Ты хотел, чтобы наш альфа всё прочувствовал на себе, но ты не получил нужного облегчения, верно? Посмотри, где мы оказались с тобой. Я не злюсь на тебя и я понимаю твоё состояние. Мы поддерживаем друг друга и так будет всегда» — Ты меня не остановила. — «Не остановила» — Я, наверное, выгляжу жалко. — «Нет, ты не выглядишь жалко. Ты просто запутался и тебе страшно. Это нормально» — Если мы вернёмся, боль уйдёт? — «Понимаешь, Тэхён, если мы вернёмся, придёт другая боль, с которой поможет нам справиться только альфа, помеченный нами альфа. После того, как ты переметил своего человека, у нас начнётся течка. Он принял тебя в ответ и поэтому нам поможет только он. Другой альфа не принесёт нам удовлетворения, а твой человек будет ощущать то же, что и ты ощущал тогда. Это всё сложно, но такова наша природа» — Сколько мы уже здесь? — «Секунду… День… Век… Здесь время призрачно» — Можно мы ещё тут посидим? Волчица ничего не ответила, лишь подошла к человеку и окутала его своим теплом. Тэхён снова заплакал. Его слёзы были не истеричны, они не несли в себе страх или боль, ему просто захотелось поплакать. Наверное, это были слёзы облегчения. Он молча плакал, а волчица лишь сильнее прижималась пушистым телом к своему человеку, даря то самое необходимое тепло. Их диалог происходил в тишине. Они просто молчали и смотрели друг на друга. Никто не услышал ни слова из откровений белой волчицы и человека. Море лишь лёгким бризом билось о скалы. Вдали не сверкала молния, неся после себя раскаты грома. Тучи рассеялись и выглянуло солнце, что своими лучами принесло свет в такое сумрачное место. Тэхён согревался в объятьях волчицы, постепенно успокаиваясь и принимая себя. Принимая таким, какой есть. Человек обрёл гармонию с собой. Глаза омеги стали закрываться и перед тем, как провалиться в сон, он увидел, что его волчица улыбается, а жёлтые глаза светятся добротой. Тэхён сквозь сон ощущает, как его кто-то касается и открывает глаза. Омега очнулся после недельной комы.***
Чонгук спокоен. Он помнит боль, что ощущал всем своим сердцем. Помнит, как метка холодом горела. Помнит, как кожу заживо сдирали. Мяту горькую во рту помнит. Запах противный в носу помнит. Помнит боль, что от сердца по всему телу разгонялась. Но сейчас ему спокойно. Сейчас боль отпустила. Ему не хочется никуда идти. Ему не хочется вставать. Ему не хочется возвращаться в реальность, от которой он сбежал, позволив тишине и темноте забрать себя. Ему не хочется думать и анализировать всё. У него в голове совсем нет мыслей. Главное то, что он готов так пролежать вечность. Но ему не дают. Он ощущает вторжение. Вторжение в своё личное пространство. Это не кто-то чужой. Это его чёрный волк. Он рычит грозно и тормошит альфу. Чонгук глаза открывает и обнаруживает себя лежащим на крыше и смотрящим в ярко-голубое и безоблачное небо. Чонгук садится и осматривается. Он сидит на крыше школы, в одежде, что надевал, когда хотел на поиски своего омеги бежать. Он волка видит перед собой сидящим и зло смотрящим взором на него. — Я проебался, да? — Чонгук говорит вслух и удивляется насколько надломленным звучит собственный голос. — «Да. Ты проебался» — Почему у нас так с тобой всё произошло? — «Потому что ты глупый ребёнок, зациклившийся на своей популярности и статусе. Ты не видел дальше своего носа и думал только своим членом и как бы поскорее его засунуть в зад той апельсиновой омеги. Ты плевал на меня, на мою помощь, и я терпел. Я не вмешивался. Предупреждал об опасности, потому что ты мой человек. Потом мы встретили нашего истинного. Маленького и слабого. Вы люди глупы. Тебя интересовал лишь феромон, запах, что импульсы возбуждения посылает. Я кричал как мог. Пытался докричаться до тебя, когда ты глупости совершал. Пытался, но не смог. Ты сделал свой выбор. Ты обидел человека. Ты обидел волчицу. Ты обидел омегу. Ему было плохо, Чонгук. Ему ужасно было плохо. А ты не слушал никого, ты был уверен в свой правоте, и к чему это привело?» — Я проебался, вот к чему это привело. Почему мне было так больно? — «Потому что это истинность, мой мальчик. Так бывает, когда помеченные истинные изменяют друг другу» — Ты тоже это чувствовал? — «Я ощущал лишь твою боль и делился своей. Помимо боли, оттого, что твоя пара отдаётся кому-то другому, ты ощутил ещё и мою боль, которую я испытывал, пока не покинул тебя. Неприятно, не правда ли?» — Неприятно, — соглашается Чонгук, — Но. Почему я раньше этого не ощущал? — «Ощущал, просто не обращал внимания. В тот день, когда произошло единение и были поставлены метки, твой человек был несозревшим к этому, он лишь прокусил нас, не вплетая свой феромон. Метка зажила шрамом едва заметным. Ты должен был ощущать дискомфорт в метке. А теперь вспомни, каждый раз, когда ты его ощущал, это значит, что твой омега спал с кем-то другим» — Мог и не уточнять, я понял, — усмехнулся альфа, — Тэхён тоже это чувствовал? — «Да. Он все чувствовал. Каждый твой секс. Каждый твой оргазм. Каждый твой толчок в другого омегу. Он слышал каждый стон. Он ни разу так позорно не отключился, как это сделал ты. Он терпел всё до конца. Мы все ему помогали. Я помогал. Волчица помогала. Наше продолжение, что рос в нём, тоже помогал. Все, кроме тебя. Ты лишь наслаждался жизнью и гнался за тем, что ощутил лишь с одним омегой. С твоим истинным… В конце концов, после рождения волчонка, я ушёл и забрал эту боль с собой» — Почему ты вернулся? — «Потому что понял, что пришло время. Я вижу и знаю больше тебя» — Поделишься знанием? — «А ты заслужил?» — Хах, наверное, нет. — «Вот и я так думаю. Но время пришло. Ты уловил запах вишни. Такой спелой вишни. Сладкой, с легкой кислинкой. От него у нас слюнки текут, не правда ли?» — Ты думаешь, он простит меня? — «Не простит. Ему надо дать время, исправить то, что ты натворил и это сможешь сделать только ты. Я тебе помогу, как и всегда, но если ты хоть раз сорвёшься, я исчезну навсегда. В любом случае, скоро нашей паре понадобится наша помощь. Альфа пометил омегу, омега пометила альфу. Мы принадлежим друг другу. Уже скоро они будут желать нас и только нас. Понимаешь, о чем я?» — Да. — «Так что я готов тебе помочь» — И ты не уйдёшь? — «Если только ты не будешь совершать глупости и показывать своё превосходство, я не уйду» — Почему я ничего не помнил? — «Потому что ты недостоин этих воспоминаний. Я их забрал и по возвращении просто… Ммм… Мстил? Ты должен понять, Чонгук, любое твоё решение имеет последствия. Твои решения привели к тому, что у тебя забрали воспоминания. Ты остался совсем один и сквозь предательства прогрызал свой путь. Выбрав ты другой путь, всё бы было по-другому. И кстати, знаешь, почему тебе не смог помочь ни один доктор?» — Почему? — «Потому что ты первый, кто пошёл против природы, и первый, кто не принял своего истинного. Ты принёс много боли не только своему человеку, но он всё равно примет тебя» — Ты больше не смотришь со злостью на меня… — «Но это не значит, что я уже не злюсь. Мы начнем всё сначала. Будем снова узнавать друг друга и учиться понимать. Мы обретем гармонию, мы вернем нашу пару. Ты вообще видел мою волчицу? Какая же она шикарная. Белоснежная. А волчонка? Чёрная шерсть. Альфа. Он лучший. Только вот ему не хватает отца. Тебе придётся сильно постараться, чтобы всё исправить. Понимаешь?» — У меня есть сын. — «У нас есть сын» — У нас есть сын. Я же в отключке? Как мне вернуться? — «Не торопись, большой парень. Когда ты вернёшься, ты всё ещё будешь чувствовать ту боль. Прежде чем что-то делать, ты должен прийти в себя, и я уже ощущаю запах алкоголя… Он витает в воздухе» — Я справлюсь! — «Посмотрим» Больше волк ничего не говорит, его глаза начинают светиться жёлтым, он рычит грозно. Чонгук моргает и первое, что видит Чон, это стену в прихожей в квартире. Фантомная боль снова обрушивается на альфу, он вымученно стонет и лежит ещё какое-то время на полу в позе эмбриона, прямо у своей двери. Он вспоминает диалог с волком. Вспоминает всё, что чувствовал. Он будто снова проходит через это. В своей голове он слышит стоны. Снова горькая мята во рту. Чонгук не справился. Он кое-как поднимается с кровати и подходит к бару. Достаёт первую попавшуюся бутылку и начинает пить, прямо с горла. Жидкость обжигающая в пустой желудок летит, все вокруг своим жаром сжимая и в животе оседая. Он пьёт. Безбожно пьёт почти неделю уже. Он закрылся ото всех. Никого к себе не подпускает. Волк лишь усмехается — «Справится он, ну да, конечно». Чонгук, когда не пьёт, снова боль ту ощущает. Омега сильнее его был. В тысячу раз сильнее. Признаёт это, но пить не перестает. Как Тэхён это терпел, как не умер, не понимает. Во рту словно до сих пор мята горькая ощущается. Ни одна жидкость вкус перебить не может. Картины на выставке вспоминает. Понимает. Он каждую ночь умирал. И каждый день ради сына воскресал. Чонгук не готов. Не готов ещё воскреснуть. Он пьёт и лишь одно имя произносит. Ким Тэхён. Чимин и Мунсок не знают, что делать. Как друга и сына из пучины этой вырвать. Чимин понимает. Чимин номер набирает. Сейчас не до своих отношений, сейчас надо другу помочь и поможет ему лишь Юнги.***
Юнги уже почти неделю не покидает больничную палату, в которой лежит омега, лишь только по делам. После того как он рассказал всё доктору, его ждал ещё один очень трудный разговор с Намджуном. Но на удивление Юнги, Намджун слишком спокойно с ним разговаривал. Взрослый альфа слишком умён и мудр и всё воспринимал спокойно. Тем более Юнги вроде как второй раз спас его сына. Мин точно в прошлой жизни спас целый мир. После всех этих разговоров и вообще событий, Юнги вышел проветрить мозги. Он ходил по Сеулу и думал. Много думал. О словах Тэхёна, о его истинном думал. Корил себя за то, что сорвался. Анализировал много, вспоминал ещё больше, сам с собой боролся. Бесполезно. В борьбе с собой нет победителей и проигравших. Ты один равен самому себе. Волк лишь раз ему показал, что любой выбор своего человека примет. Прошла почти неделя, а Тэхён так и не приходит в себя. Врачи руками разводят. Говорят, что сейчас всё только от него зависит. Юнги сидит у больничной кровати, где лежит омега. Омега дышит размеренно, у него бледная кожа, омега ещё худее стал. Юнги совсем как раньше ложится рядом с ним на кровать с правой стороны. Левую боится потревожить. Там катетеры, капельницы, приборы. Альфа боком ложится, в лицо смотрит омеге, дует слегка. Совсем как раньше. По волосам невесомо проводит, выпавшие пряди поправляет, потом по щеке тыльной стороной ладони касается. Смотрит нежно, а про себя только одно повторяет: «Я не переживу, если тебя потеряю». Волк Юнги понимает, но по паре своей грустит. Юнги на Тэхёна смотрит и понимает. Понимает, что не выбраться ему сейчас из своей головы. Снова омега глупости думает. Снова страхи старые наружу вырвались. Не надо было в Корею возвращаться. Не надо было этого ничего. Альфа Пака вспоминает. Скучает он по паре своей безумно. Теряется сам в своих мыслях, разрывается, но от Тэхёна не отходит. Глаза щёлочки, что счастьем светились, вспоминает. И боль Тэхёна вспоминает. Тогда в той комнате слова Тэхёна звучали лишь как оправдание его поступка. Но сейчас Юнги видит в них логику. Он действительно разрывается. С одной стороны своя омега, с которой счастлив был безмерно. С другой — чувство долга перед Ким Намджуном. С третьей — чувство вины перед самим Тэхёном. Юнги понимает, пока это всё не разрешится, никто из них не будет счастлив. Телефон Юнги зазвонил неожиданно. Альфа на имя звонящего смотрит и трубку брать боится. Не готов ещё слышать голос. Не готов ещё говорить. Телефон звонит снова. Юнги раздражённо вздыхает. Уже пятый раз телефон настойчиво трезвонит, и Мин всё-таки сдаётся. — Алло, — холодно ответил Юнги, слушал внимательно, что говорили, а потом ответил, — Скинь мне адрес, где ты будешь через два часа. Я заеду за тобой, — и сбросил вызов, ещё раз посмотрел на Тэхёна и вышел из палаты, оставляя такой успокаивающий и чистый мятный запах на кровати омеги. Юнги подъезжает к зданию своего лейбла, возле которого замечает Чимина. Омега, как всегда, прекрасен, одет повседневно, только на часы поглядывает и по сторонам смотрит. Ждёт. Когда машину Юнги увидел, даже в лице поменялся. Он и обрадовался, и неловкость ситуации осознал. Но ради друга он потерпит эту неловкость. Чонгука надо вытащить из его запоя, а потом уже и с их отношениями разберётся. Омега неуверенно подходит к машине, Юнги изнутри открывает ему дверь, и Чимин садится в машину. — Привет. — Привет. И тишина. Обычная неловкая тишина. Её бы разбить как-то, заговорить, но ничего на ум не идёт. Ещё и магнитола выключена, так хоть музыку можно было бы послушать. Тишину нарушает Юнги. Он достаёт телефон и кому-то звонит, договаривается о встрече. — Мы разве не к Тэхёну едем? — спрашивает омега. — К Тэхёну, но перед этим заедем кое-куда. — Просто я думал… — Значит, Чонгук, который твой друг, пьёт и постоянно о Тэхёне говорит? — перебивает Чимина Юнги. — Да, вот уже неделю как. Мы с его папой даже не знаем почему. — А с чего ты решил, что это этот Тэхён. — В его пьяном бреду иногда проскальзывает слово Америка, догадаться нетрудно. Альфа лишь хмыкает неопределённо и ничего не отвечает, а самому кажется, что он что-то начинает понимать. Всё дело в метке. Всё дело в истинности. Будь она, блять, не ладна. Волки притихли. Серый волк наблюдает и понять пытается, что человек сделать хочет. Рыжая волчица напряглась, что-то волнующее предчувствует, нехорошее. Люди же, больше не разговаривали, пока не приехали к месту назначения. Чимин вышел из машины и огляделся. Территория, куда они приехали, находится за городом и огорожена высоким забором. Юнги нажал какой-то код и калитка открылась. Он пропустил вперёд Чимина. За воротами оказалось всё очень просто. Большой двухэтажный дом. Какие-то большие ангары ещё были на территории, загоны для животных, теплицы ещё стояли, даже огород был, на котором что-то поспевало. Из дома им навстречу вышел омега около шестидесяти лет с добрыми глазами. — Ох, Юнги, я так рад тебя видеть. Сколько мы не виделись, лет восемь? — Профессор Сон, — Юнги поклонился, — Я тоже очень рад вас видеть. — А что это за омега рядом с тобой? — Это Пак Чимин, — альфа поворачивается к Чимину, — Это профессор Сон Дольги. Чимин заметил, что Юнги не обозначил профессору, кем он ему приходится, но профессору поклонился. — Так что привело тебя ко мне? — Ну, нам снова нужна ваша помощь. У вашего любимого объекта исследования скоро будет течка. — Течка? — Да, профессор. Тут вообще за месяц много чего произошло и всё вернулось практически к отправной точке. Мне надо многое вам рассказать, — Юнги поворачивается к Чимину и говорит, — Подожди, пожалуйста, несколько минут, мне надо кое-что обсудить с профессором наедине. — Хорошо, — отвечает Пак, и уже себе под нос добавляет, — Разве у меня есть выбор?! Альфа с профессором слегка отдаляются от Чимина и о чём-то тихо говорят. Взрослый омега иногда посматривает на Пака, что-то обдумывает, хмурится, снова слушает Юнги, потом кивает и альфа зовёт Чимина в дом. Все зашли в дом, только вот Чимин не понимал, зачем ему тут находиться. Омега сейчас хочет поскорее увидеть Ким Тэхёна и уговорить его помочь Чонгуку, а тот, кто обещал помочь, сейчас сидит у непонятного профессора. Профессор же отвёл их не в гостиную или кухню, он отвёл их в кабинет и указал на диван, что стоит в центре. Он подошёл к столу, включил компьютер и проектор, и на стене, что находилась напротив них, и там, где светил луч проектора, появился рабочий стол. Оба наблюдали, как открывается папка под названием Ким Тэхён. На экране появляется много фотографий, текстовые документы и видео. Много видео. — Вы же истинные, да? Ещё не помеченные? — спрашивает профессор у обоих, а когда оба положительно кивают, он продолжает, — Тогда я не буду вам рассказывать обо всём, что происходит между парой истинных, когда они принимают друг друга. Вам, молодой человек, — он смотрит Пак Чимину прямо в глаза, — Я расскажу, что случается с омегой, которого метит истинный и отказывается от него. Чимин хмурится и не понимает, почему сейчас его это должно интересовать, но профессор приглушает свет и включает самое первое видео. Стон боли громко звучит из колонок. На видео появляется профессор и говорит: «Ким Тэхён. Истинность. Видео первое». Камера направляется на больничную кровать. Там лежит омега, слегка с округлым животом. Он корчится в судорогах и кричит. Он кричит так громко, что на его лбу проступают вены. Он молит его убить и остановить эту боль. Профессор лишь безжалостно задаёт вопросы, просит сосредоточиться на ощущениях и их рассказывать. В палате находятся врачи, что снимают показания с мониторов. К нему подключены какие-то датчики, к животу, к голове. Омега плачет и корчится, корчится и плачет. На это действительно неприятно смотреть. Он что-то бессвязно выкрикивает, но профессор, кажется, его понимает. Дальше в кадре появляется Юнги, он аккуратно берёт омегу за руку, слегка сдавливает её и вонзается своими клыками в меченую шею. Омега на экране немного успокаивается, дышит рвано, пока Юнги гладит его. Там нет ничего пошлого, он просто невесомо гладит тело омеги. Парень в кадре тихо говорит, рассказывает про свои ощущения, но его голос срывается на крик. Камера приближается к метке, и из нового укуса светлая жидкость вытекает. Как только вся жидкость вытекает, рана сама затягивается. В это трудно поверить даже на видео, если не находиться там и не видеть всё своими глазами. Юнги не выдерживает. Он встает и молча выходит. Он видел это почти каждую ночь и часто днём. Он был там всегда, каждый приступ. Он не мог ничем помочь, и это злило альфу. Видео длится сорок минут. Где-то на середине омега на кровати начинает стучать кулаком по сердцу, моля его остановиться, пытается расчесать, разодрать, на коже выступают капельки крови и его связывают. Он выгибается сильно, кричит истошно. Смотрит мутным от боли взглядом в камеру и дальше просто замолкает в немом крике. Лицо искажается в гримасе боли, из губ больше не слышно крика, но видно, как ему плохо. Когда видео заканчивается, в комнату возвращается Юнги. — И зачем вы мне это показали? — Чимин, ещё не отошедший от увиденного, задаёт вопрос обоим, но в основном он адресован альфе. — Вы увидели то, что происходит с омегой, когда его истинная пара занимается сексом с кем-то другим, после того как они пометят друг друга. Тэхёну на видео семнадцать лет, его недавно пометил истинный в процессе половой связи и отверг его. Это лишь один из тысячи приступов Кима, а здесь омега ещё и беременный, — поясняет профессор. — Я не понимаю, зачем мне нужно это знать? — Чимин действительно не понимает, а его волчица беспокойно осматривается по сторонам. — Спасибо профессор, мы, пожалуй, поедем, у нас ещё дела, — Юнги поклонился и оба вышли, вопрос Чимина был проигнорирован. Юнги и Чимин выходят из дома. Чимин ничего не понимает, лишь следует за альфой. Перед тем как сесть в машину, омега поворачивается и видит, как профессор уже с кем-то говорит по телефону. Профессор позвонил Ким Намджуну. — Зачем я должен был это увидеть? — уже в машине спрашивает омега. — Подожди немного, я всё расскажу, — отвечает Юнги и заводит двигатель. Машина отъезжает от дома профессора, и они едут в тишине. Юнги подъезжает к дому Пака и останавливается возле подъезда, блокирует двери и внимательно смотрит на Чимина. — Юнги, если ты хочешь поговорить о наших отношениях… — начинает говорить Чимин. — Я расскажу тебе одну историю, — Юнги перебивает Пака, смотрит холодным взглядом, набирает побольше воздуха и говорит, — Один омега с детства любил рисовать и в семнадцать лет прилетел из Америки в Корею, чтобы поучаствовать в художественном конкурсе, что проводится ежегодно для выпускных классов от СНУ. Он приехал через неделю после начала занятий и за несколько дней стал главным фаворитом на победу, — Юнги внимательно следит за Паком, у которого застывает удивление на лице, — Одному его однокласснику это очень не понравилось. Оно и немудрено. Богатый, с определённым статусом в школе, капитан чирлидеров футбольной команды решил убрать мешающегося омегу без запаха. Он подговорил капитана футбольной команды, чтобы тот разбил сердце омеги, чтобы тот укатил обратно домой и не участвовал в конкурсе. — Как ты… Я не хочу этого слышать, — Чимин говорит и не смотрит на Юнги. Он, кажется, начинает понимать. — Нет, Чимина, ты дослушаешь это до конца, — альфа говорит жёстко, — Весь план шёл как по маслу, капитан команды влюбил в себя омегу за какой-то жалкий день. Знаешь, почему? Потому что они оказались истинными. Омега это понял сразу, ведь альфа уже созрел, раскрылся и вкусно пах горьким шоколадом. За неделю до конкурса должна была состояться встреча, на которую омега не попал из-за этого альфы. Но в эту ночь истинная пара пометила друг друга. На следующий день омега улетел обратно домой с разбитым сердцем, как и хотел капитан чирлидиров. Только вот с меткой и раскрывшимся запахом. — Остановись, — умоляет Чимин. — Первый такой приступ произошёл дома, — продолжает альфа, игнорируя омегу, — Как раз в день того самого конкурса, точнее в ночь. Приступы продолжались с завидной частотой, а омега не рассказывал причину, потому что тот альфа что-то ему сказал в день их «расставания», — Юнги в воздухе показывает кавычки, — И омега стал считать себя грязным и недостойным помощи, он боялся рассказать всё своим родителям, считая, что опозорил их. Примерно через месяц омега прыгнул с утёса в шторм, прыгнул туда, где много скал. Его спасли, и в больнице выяснилось, что омега беременный. Тогда он пошел на контакт, принимал помощь, но по факту ему никто не мог помочь. — Юнги, я… — Что ты, Чимин? Ты же уже понял, кем был тот омега, понял, что тем альфой был Чонгук, понял, кто был в роли капитана чирлидеров? Вам настолько было похуй на какого-то омегу без запаха, что вы его забыли уже через неделю. Вы трахались как ёбаные кролики, пока он мучился. Пока он пытался спасти своего сына. Он ощущал во рту апельсин, Чимин. Горький апельсин. В его доме на этот цитрус строгое табу, а у его ребенка аллергия на апельсины. Понимаешь, Чимин? Знаешь, кто спас его? Я. Я прыгнул за ним. Мы тогда не знакомы были. — Я не знал… — Ещё бы ты знал, Чимин. Ты же элита, а элита всегда получает то, что хочет. Так ты тогда в туалете говорил? — Чимин смотрит на Юнги и хлопает глазами, но альфа продолжает, — Вам настолько было плевать на какого-то человека, на его чувства. Ты его даже в кафе не узнал, а он тебя узнал. Он узнал тебя. Поэтому так и вёл себя. Он мне ничего не хотел говорить. Знаешь, почему? — Нет, нет, нет… — Чимин качает головой, он не хочет уже ничего слышать, у него перед глазами кадр за кадром воспроизводится, что он видел совсем недавно. — Его отец Ким Намджун. Он очень помог мне в своё время и попросил о помощи проследить за его сыном. Я уже тогда жил в Ванкувере, куда Тэхён приехал себя убить, — омега распахивает глаза, Юнги ухмыляется, — Да-да, тот самый Ким Тэхён, которого ты даже на видео не узнал. Намджун всегда помогал мне, тем более после того, как я вытащил Тэхёна из океана, отвёз в больницу. В общем, спас его. После того как мы с Тэ подружились, я вообще стал ему, как приёмный сын. Но это не столь важно. Тэхён в тот день, перед знакомством с нами, столкнулся с Чонгуком, не знаю, что у них там произошло, но он его переметил. Ты же помнишь тот шрам на шее у своего «друга»? Это была метка Тэхёна, я не знаю, что у них там произошло, но он снова пометил его, — повторяет Юнги, — И решил дать почувствовать, так сказать, всю гамму ощущений, которую испытывал сам, пока вы ублажали своё эго. В баре ему подсыпали наркотик и сейчас он в коме. Удивительно, не правда ли? Твой друг запил, после той ночи, когда мы поругались, — Юнги замолчал на несколько минут, что-то обдумывая, и продолжил, — Я не знал, что этого омегу зовут Пак Чимин. Я не знал, что это ты. Тэхён не хотел мне говорить, что бы я не разрывался между чувством вины или чувством долга перед его отцом. Он хотел, чтобы мы были вместе и надеялся, что я ничего не узнаю. — Открой машину, — надломлено говорит Чимин и дёргает ручку в дверце, которая не поддаётся, — ОТКРОЙ ЧЁРТОВУ МАШИНУ! — Чимин переходит на крик. Юнги ничего не отвечает, он нажимает на кнопку, и в машине слышится щелчок отключения блокировки. Чимин выскакивает из машины и забегает в подъезд. Альфа какое-то время смотрит на закрывшуюся подъездную дверь и уезжает домой. Сегодня он напьётся. Чимин же забегает в квартиру, закрывается на все замки и срывается на крик. Слова альфы до сих пор стоят в ушах, в глазах картина скрюченного и связанного Тэхёна на больничной кровати. Воспоминания выпускного класса всплывают одно за одним. Конкурс, постоянный и страстный секс с Чонгуком. Чимин по двери скатывается и рыдает громко. Ему сейчас больно. Он же не знал. Никто не знал. Он же не виноват. Никто не мог знать, что так получится. — Я не виноват, не виноват, — хаотично себе повторяет, а у самого крик, что в динамиках слышал, в ушах стоит. Через несколько часов, там же, у двери, обессиленный от слез и криков Чимин засыпает.***
Чонгук просыпается от солнечных лучей, что пробиваются через окно и светят прямо в глаза. Насколько он помнит, уже почти неделю шторы в его квартире всегда завешаны. Он даже понятия не имеет, сколько сейчас время. Его веки тяжелы, голова пульсирует от похмелья, в горле образовался ком, во рту всё пересохло и ещё резкий запах перегара неприятно бьёт в нос. Чонгук вымученно стонет и переворачивается на бок, чтобы рука свисала с кровати. Он помнит, что там стоит недопитая бутылка виски, которая сейчас как раз поможет. Во время попытки повернуться голова просто взрывается и альфа стонет. Примерно с третьей попытки ему удалось всё-таки более или менее безболезненно поменять своё положение, и рука хаотично стала стучать по пустому полу в поисках бутылки. Странно. Там всегда стоит бутылка, но он почему-то не может найти её. Вместо неё под руку попадается прохладный пластик, и Чонгук открывает один глаз. Он поднимает пластиковую бутылку и пытается прочитать, что написано на бутылке. Минералка. Наверное, папа или Чимин положил. Чонгук прилагает усилия и открывает бутылку. Отодрав голову на пару сантиметров от кровати, он жадно пьёт газированную минералку, избавляясь от сухости во рту. Выпив примерно половину, он, не закрывая её, ставит на пол и возвращается в исходное положение. Ему секунд на десять стало легче. — Вы долго спите, Чон Чонгук, солнце почти село, — незнакомый голос раздаётся в тишине неожиданно. Чонгук распахивает глаза и пытается подняться, но пульсирующая похмельная боль, что давит на виски и на лоб, не позволяет ему этого сделать ни с первой попытки, ни даже со второй. Кое-как, наверное, с попытки четвёртой ему удаётся поднять свою свинцовую голову и сесть на кровати. Он абсолютно голый, сидит с ногами на кровати. Ноги расставлены и чуть согнуты в коленях, простынь накрывает лишь паховую зону, часть живота и захватывает бедра. Чонгук выглядит как бомж, грязные и сальные волосы сосульками свисают на уже мокрый от пота лоб, довольно большая щетина придаёт его виду небрежности, глаза красные, руки трясутся и его самого колотит от похмелья. Чонгук хаотично бегает глазами по своей комнате, пытаясь не обращать внимание на головную боль. В глаза неприятно светят лучи, как оказалось, уже закатного солнца. Но от жёсткого похмелья, он даже сразу не может обнаружить источник голоса. «Это белочка», — думает Чонгук, пока не обнаруживает, что в его комнате появилось кресло недалеко от двери, и в кресле сидит взрослый альфа. Он смотрит на Чонгука внимательно и серьёзно. Чон волка своего видит, что голову склоняет перед белоснежным и большим волком альфы. — Вы кто? — примерно через три минуты тупого рассматривания взрослого мужчины, спрашивает Чонгук. — Меня зовут Ким Намджун (прим. автора: пожалуйста, пусть в вашей голове это будет звучать так, как Намджун представлялся в ОНН в 2018 году «My name is Kim NamJoon»). Приведи себя в порядок. Я подожду тебя в гостиной, — альфа встаёт с кресла и, чуточку брезгливо ступая на пол, идёт в гостиную. Чонгук хлопает глазами, ещё сидит какое-то время на кровати, пытаясь отдуплиться и понять, что вообще происходит. Кое-как заставив себя подняться с кровати, направляется в душ. После душа стало немного легче. Он обтирается полотенцем, надевает чистое белье и домашнюю одежду. Пытается разобраться, что Ким Намджун забыл у него дома. Даёт ещё себе немного времени и выходит из ванны. В комнате ужасно воняет перегаром, солнце почти село. Чонгук открывает окно, вдыхает свежий вечерний воздух, что стал просачиваться в квартиру, и идёт в гостиную. Намджун сидит на диване в строгом костюме, перекинув ногу на ногу, и смотрит на Чонгука, что остановился в дверном проёме, не решаясь пройти дальше. — Заходи, присаживайся, — альфа по-хозяйски указывает на кресло, что стоит напротив него и каким-то образом успело поменять своё место положения, пока он мылся. Намджун указывает на пластинку таблеток и стакан воды, что стоят на столе, — Выпей, похмелье должно отступить. Чонгук не совсем понимая, что происходит, подходит к журнальному столику, берет таблетку, выпивает и садится в кресло. Похмелье отступило сразу. Чонгук смотрит на альфу. На столе лежат ещё какие-то бумаги, но Чонгук на них не обращает внимание. — Вижу тебе непонятно, что я тут делаю и как я попал в твой дом. Когда у тебя много денег и власти, по щелчку пальца открываются любые двери. Ты знаешь меня, как главу конгломерата, но ты не знаешь ещё кое-чего. Я отец Ким Тэхёна, — Чонгук округляет глаза и теряется, в глазах молодого альфы на секунду промелькнул страх, — Вижу, ты боишься, — улыбается Намджун, — Правильно делаешь. Десять лет назад ты очень сильно обидел моего сына. На столе лежит договор с холдингом «Юникс», который ты боишься подписывать. И снова правильно делаешь, — Намджун второй раз повторяет одну и ту же фразу, а Чонгук смотрит на бумаги, что лежат на столе, — Ты подпишешь этот договор, Чон Чонгук, и если ты снова сделаешь больно моему сыну, я тебя уничтожу раз и навсегда. — То есть… — до Чонгука постепенно начинает доходить, — Если я приближусь к вашему сыну после подписания этого договора, вы лишите меня всего? — Иронично… — хмыкает Намджун, — Я сказал «если ты снова сделаешь моему сыну больно», а ты решил, что я запрещаю тебе к нему приближаться. В какой-то степени это даже смешно, — но никто не смеётся, — Этот договор не для меня. Он для тебя и моего сына. По щелчку пальца я в любой момент могу превратить твою жизнь в ад, — Чонгук понимает, что альфа не шутит, — А если до тебя ещё не дошло, а до тебя ещё не дошло, компанию твоего отца разорил я, даже находясь на другом континенте. Я никогда не терял из вида ни тебя, ни Чимина, и это я позволял вам достигать каких-то результатов. Вернёмся к договору, — альфа говорил жёстко и по делу, — Этот договор иллюзия безопасности для тебя. Для моего сына же реальная возможность тебя уничтожить, пока он не обладает таким же могуществом, как и я. — Вы можете меня уничтожить в любом случае, зачем мне его подписывать? — Умный мальчик, — улыбается Намджун, — Скажем так, мне, как отцу, так будет спокойнее. Подписывай, Чонгук, не тяни и мы продолжим. Ты можешь почитать и убедиться, что это тот же самый вариант договора, утверждённый твоим юридическим и бухгалтерским отделами. Чонгук берёт договор, пробегается по нему глазами, убеждается в правоте слов альфы и подписывает договор. — Умничка, — снова улыбается Намджун, — Перейдём ко второй части. Так уж получилось, что Тэхён твой истинный и чуть меньше недели назад, он тебя переметил. От этого в ваших организмах сейчас начнут формироваться естественные процессы, такие как гон и течка. Тэхён сейчас находится в коме, а его организм в предтечном состоянии. Твоё состояние, — альфа небрежно пробегается взглядом по Чонгуку, — Тоже оставляет желать лучшего. Ваши гон и течка придут в одно время. — Откуда вы… — Знаю? — перебивает молодого альфу Намджун, — Я много чего знаю. Это будет первая течка Тэхёна, но твой не первый гон, не правда ли? — Чонгук неуверенно кивает. — По предположению одного профессора, справиться с первой течкой поможешь ему только ты. Из-за того, что вы пометили друг друга, секс с другими для вас невозможен, и ты понимаешь почему. Первые течки всегда болезненные. По подсчётам врачей течка у Тэхёна начнётся через несколько дней и даже если он всё ещё будет в коме, это сильно скажется на его организме. — Вы предлагаете мне заниматься… — Во-первых, я не предлагаю, а ставлю тебя перед фактом. Во-вторых, Чонгук, он мой сын, за кого ты меня принимаешь? Его привезут в эту квартиру завтра. Твоя задача быть просто рядом с ним, чтобы он хотя бы ощущал твой запах. Врачи будут рядом и оценивать состояние Тэхёна. Если же он очнётся, ты поможешь ему естественным образом, а дальше мы уже решим, что делать. Мне это не нравится и ты мне не нравишься, но другого выхода у нас нет. Приведи себя в порядок, вылижи свою квартиру, проветри, в конце концов. Выдели место доктору и завтра в это время жди гостей, — альфа поднимается, забирает подписанный контракт и покидает квартиру. Чонгук же сидит в кресле и переваривает услышанную информацию, искренне надеясь, что его всё-таки посетила белочка.***
Тэхёна привозят в квартиру Чонгука тогда, когда и сказал Намджун. Его сопровождают несколько охранников и доктор. Кима аккуратно перекладывают на кровать альфы, заносят в комнату необходимую медицинскую аппаратуру, к которой подключают омегу. Для Чонгука всё происходит как в замедленной съёмке. Он смотрит на волка, что сидит у ног омеги и плачет. Чёрный волк еле-еле ощущает присутствие белой волчицы. Чонгук показывает доктору комнату для гостей. Узнаёт у доктора, что случилось с его омегой, ненавидит себя ещё больше. Хочется выпить, но он понимает, что нельзя. Волк не отходит от омеги, а Чонгук в гостиной на диване засыпает только под утро, так и не решаясь ещё раз зайти в свою спальню и посмотреть на омегу. Утром Чонгука будит его волк, который показывает на комнату, скулит и хвостом машет. Чонгук спросонок не понимает, что от него хотят, но когда волк рычит грозно, альфа подскакивает с кровати и забегает в свою комнату. Запах спелой вишни ударяет в нос. Чон возбуждается практически сразу же, но понимает, что нельзя. Сейчас раннее утро, доктор спит. Гон наступает неожиданно, равномерно приходя вместе с течкой омеги. Чонгук старается не обращать внимания на стоящий колом член. Смотрит на волка и не знает, что делать. Пытается игнорировать такие давно забытые ощущения наступившего гона. Волк же подсказывает и помогает альфе, направляет, как и обещал. Волку становится спокойнее, он ощущает свою волчицу всё лучше и лучше. Чон понимает волка, ложится на кровать рядом с омегой, смотрит на осунувшееся и бледное лицо, улыбается и начинает гладить двумя пальцами по щеке Тэхёна. Чонгук сосредотачивается на омеге, выпускает свой феромон и мысленно молит себя просто продержаться. Тэхён сквозь сон ощущает, как его кто-то касается, и открывает глаза. Омега очнулся после недельной комы.
