Точка невозврата

— … виновен! Согласно высочайшей воле Его Величества, за хранение и распространение золотого эфира, немедленно заключить в тюрьму до дальнейших распоряжений! Заключённый в одних нижних одеждах и с кляпом во рту что-то возмущенно мычал, но никому до него не было дела. Его тащили прямо по земле, поднимая столбы пыли, до столичной тюрьмы, в подвалах которой жили не самые приятные в общении личности. Может раньше у влиятельного господина были благоразумные да богатые соседи, теперь же ему придётся привыкать к совершенно иному окружению. На утренней аудиенции пятнадцатого числа шестого лунного месяца император пребывал в скверном настроении. Голова его была гордо поднята, но на время аудиенции он преимущественно хранил молчание. Говорил за него в основном евнух, которому правитель нашёптывал основные темы на ухо. Вопросами утренней аудиенции стали доклады о финансировании, снабжении, торговле, а также — безопасности. Император услышал, сколько прибыло мальчиков и девочек, а также людей более взрослого возраста, вплоть до пожилых, готовых душой и телой отдаться на службу государю. Когда слуг императора распустили, тот остался сидеть на троне, с высоты которого некогда взирал на величественные колонны, украшенные стремительными драконами-стихиями. На широкие плиты мраморного пола, по которому сновали вечно напуганные евнухи, и по которому иногда уверенно ступали простолюдины со своими мирскими проблемами. Но теперь перед глазами государя была лишь темнота. Пальцы сжимали золотые подлокотники трона, а губы нервно дрожали. Это не осталось без внимания главного дворцового евнуха, но он побоялся обращаться к императору, а потому мягко улыбнулся и вежливо предложил сопроводить Его Величество в покои и принести ему сладости и чай, которые любезно приготовила его драгоценная супруга — госпожа Юи. Император соглашался не сразу, но через несколько долгих минут он одобрительно кивнул и поднял руку, позволяя евнуху перехватить её и помочь спуститься с нескольких каменных ступеней, чтобы сопроводить в свои покои. В это же время за стенами дворца, на тренировочной площадке императорской гвардии, мастера боевых искусств, меча и лука, выстроили новобранцев в несколько рядов, чтобы провести для них первый инструктаж: о том, во что они будут одеты, где будут спать, что будут есть. Об их распорядке дня и о том, что их будет ждать в будущем. Также они уточнили, что если кому-то что-то не понравится — можно уйти. Не каждому под силу выдержать изнурительные тренировки и достаточно строгий распорядок дня. Голоса тренеров, доносившиеся с площадки императорской армии, привлекли недавно покинувших стены дворца Мэн Юна и Чао Линя. Молодые господа, награжденные лично императором за поимку торговцев золотым эфиром на черном рынке, получили целых два дня отдыха, и теперь могли потратить дарованное время с умом. — Братик Линь, не хочешь показать деревенским воинам свои искусные техники? Уверен, ты произведешь на них яркое впечатление. Это побудит юношей и девушек тренироваться усерднее, чтобы однажды сразиться с тобой! — гордо предложил Мэн Юн, прекрасно зная, что “ученик превзошел учителя”, и во многих техниках Чао Линь уже превосходил старшего брата Мэн Юна — главнокомандующего императорской армией Мэн Шана. — Кто это тут хочет сразиться? Выходи по одному! — молодые господа вздрогнули от резонирующего тембра голоса, который внезапно раздался за их плечами. Пара сильных ладоней легла на правое и левое плечо мальчишек — как ласково называл их Мэн Шан — и, гордо похлопав молодых господ, вперед вышел сам главнокомандующий, поправляя перевязь на своём поясе. — Хвалитесь всё, да? Скоро совсем зазнаетесь, кто тогда будет преступников ловить? Я уже старею, а? А в столице всё не спокойнее, — молодой мужчина — вчерашний мальчишка, которому пришлось быстро повзрослеть в бох — нахмурил темные брови, но после сменил гнев на милость, увидев, как растерялись эти двое: — Ладно, идите, отдохните. Я лично прослежу за покоями Его Величества этой ночью. В столице много новых лиц, мне будет спокойнее, если в этой суматохе я буду рядом с императором, — Мэн Шан резко кивнул, и хотел было развернуться в сторону дворца, как его окликнул младший брат: — Брат Мэн, мы обещали тётушке Линь прийти сегодня на печёную утку. Чао Линь сам её подбил, помнишь, я рассказывал? Раз уж ты не придёшь… Можно я… Съем твою порцию за тебя? — повисло неловкое молчание, которое вдребезги разбил бархатистый смех главнокомандующего. — Ай-я, какие же вы ещё дети! Ладно, берегите себя и не лопните там от обжорства! На небольшом квадрате тренировочной площадки инструктаж перед заселением в небольшие казармы уже подходил к концу. Люди изрядно подустали стоять под лучами заходящего солнца, всем хотелось есть, пить и просто прилечь с дороги. Солдаты инструкторы не были надзирателями, к тому же всем им тоже хотелось поскорее домой, к семьям и детям. А то и просто посидеть в компании друзей. Потому колонну будущих воинов быстро проводили в жилые помещения, а спустя малый час каждая комната наполнилась звоном палочек — на ужин был рис с овощами и немного квашеной капусты. Ужинал и сам император. Рядом с ним этим вечером была драгоценная супруга Юи и главнокомандующий Мэн Шан. Командующий императорской армией стоял возле дверей, ведущих в покои императора, как безмолвный титан Древних, прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам. Вечер был тихим, и только звонкие переливы цикад нарушали умиротворение прохладного вечера, всецело забравшего в свой плен столицу великой империи. Драгоценная супруга Юи сидела за небольшим столиком, напротив Сына Дракона. Император, крепко сжимая палочки в холодных пальцах, один за другим аккуратно извлекал из глубокой миски кусочки курицы, жареной в кисло-сладком соусе, и так же быстро опускал их в рот, дабы не запачкаться. С повязкой на глазах он выглядел по-особенному красиво, его внеземная красота привлекала взгляд не только женщин в этой комнате, но и мужчин. Мэн Шан засмотрелся больше положенного — быть может, главнокомандующий просто глубоко погрузился в проблемы насущные, или на то были причины личностного характера. Как знать — он не признается даже сам себе о возможных чувствах, если не хочет лишиться головы. Как хорошо, что мимолетные душевные страдания быстро завершились, потому как император, закончив трапезу, поднялся на ноги. Оправив чистыми руками одежду, он позвал евнуха Гао, дабы тот сопроводил Его Величество в церемониальную комнату Древних, куда был вхож только один император. Поздним вечером небо затянули пугающие тучи. Далеко на горизонте смоляные облака переливались раскатами грома. Солнце скрылось за горизонтом, оставив путников наедине с лучами теплого света, выглядывающего из-под бумажных фонариков в руках евнухов и стражи. Покинув дворец, Его Величество шел под руку со старым старшим дворцовым евнухом. Шли они неторопливо, но в темноте слепых глаз Его Величество мог ощущать под ногами каждый камушек, каждую травинку. Позади них, гремя доспехами, ступали два личных императорских телохранителя. Путь был неблизкий — за стену императорского города, через большой сад императрицы, усаженный ароматными лекарственными растениями. Его Величество безумно любил эту особенность своей супруги — она занималась лéкарством и никого не подпускала к своему саду. Талант её, безусловно, был дарован Небом, ведь не было тех, кому она не могла помочь. Но настал день, когда травы не смогли помочь ей, не сумели вернуть глаза её благоверному мужу и императору. И до сих пор она горюет в своем дворце, не желая показываться и выходить Но, кто знает, быть может она ведает, как могла бы помочь супругу наказать всех причастных к заговору. Чуть дальше дворца императрицы, Его Величество вышел в поле. Каменные дорожки сменились ухабистыми тропинками. Он мог протянуть руку и коснуться растущих вдоль дороги деревьев, кустарников. Чем дальше они шли, тем больше становилось деревьев. Растения закрывали собой лунные отсветы, пуская государя всё дальше в темноту. И там, среди веток и колючих кустарников, потерялся небольшой домик, у дверей которого стояло еще два личных стражника императора. Теперь же, чтобы император точно знал, что на их месте стоят именно они, а не какие-то разбойники, решившие, что им дозволено узнать тайну императора, он задал стражам вопрос, на который был только один ответ. И в этот раз они ответили верно. Улыбнувшись, евнух проводил императора за порог и дальше правитель мог идти только сам. Маленькое помещение было едва освещено несколькими свечами. Чуть дальше находилась лестница вниз. Она была длинной и спуск по ней занимал много времени. Император уже спускался по ней будучи слепцом. Первый раз не совсем удачно — он оступился и упал. К счастью, Его Величество запомнил, что тридцать шестая ступень значительно выше следующей, поэтому в тот день нога его ступила в пустоту. В тот раз обошлось без травм. Пальцы его коснулись холодной стены. Чем ниже — тем она становилась холоднее. Как никогда он слышал завывание ветра. Как никогда сердце тревожно билось в груди, точно он спускался в это место впервые в жизни. Но сегодня, как годы ранее, когда таинство Древних передали ему от его отца — почившего императора, он совершит тот же обряд, что совершал каждое пятнадцатое число лунного месяца. Каждый. Месяц. Последняя ступень оказалась позади и государь открыл рот. Но не звука не сорвалось с его губ. Как будто он растерялся. Как будто не верил в то, что сейчас произойдет. На деле же — ему было до ужаса обидно. Обидно, что он больше никогда не сможет увидеть то, что видел через года до этого. Всего пять шагов вперед и ладони его опустились на пару кругов из гладкого камня. Он провел пальцами по тонким линиям, описывающим ровные круги. Два раза. Ровно по часовой стрелке. Дрожащими пальцами император потянулся чуть вперед и задел холодный рычаг. Медленно обхватив его, император резко потянул тот вниз и чуть в сторону. Помещение налилось пугающим гулом. Из-под каменной панели вырвался свежий воздух, сильным потоком всколыхнув золотые императорские одежды. Правитель сделал два шага назад и начал слушать. Он слышал, как на панели с приятным писком начали активироваться кнопки. Он не видел, но всё помещение налилось приятным, холодным светом. Каждая выемка, каждый символ, отпечатавшийся на камнях, наполнялся свечением. На активированных панелях появились бегущие письмена на никому неизвестном языке. Когда император впервые запустил эту панель, он старательно переписал — скорее даже, перерисовал — каждый символ. Но ни один из мудрецов и умнейших ученых не смог разгадать шифр. Светопредставление продлилось несколько минут. Вскоре гудение стихло и с приятным писком панель начала постепенно гаснуть. И так — каждый месяц. Ничего не менялось. Говорят, что однажды отец его — почивший император — пропустил день. Война захватила пламенем страну и государь сражался за честь предков, за души жителей своей страны. Он не смог в тот день спуститься, чтобы совершить ритуал Древних — активировать панель и увидеть эти письмена, услышать этот необычный звук. В тот день и на день после ничего не произошло. Его предки и предки предков знали, что нельзя нарушать приказ Древних — панель должна быть активирована. Тогда почивший император и подумал, что всё то — сказки. Он пропустил лишь день и ничего не произошло. На третий день он забрал все свои помыслы обратно. Ведь тогда в стране появились признаки неведомой ему ранее болезни. Люди повально начали кашлять, задыхаться. Лица их покрывались пятнами, они не могли вставать с постелей. Их охватил жар и прочие симптомы, которые даже императорским лекарям было не разгадать. После той ошибки почившего императора погибло несколько десятков тысяч человек. И лишь несколько человек смогли найти лекарство, чтобы спасти жизни тем, кто был на грани смерти. С тех пор он дал сыну наказ, что не смеет он ни при каких обстоятельствах пропускать каждое пятнадцатое число лунного месяца, иначе страна их канет в небытие.